Кирилл Иванович Запорожан

Темный город

Туда, куда всю жизнь идет… Catharsis

Пролог

Холодно лежать на бетонной плите. Особенно если эта плита – крыша дома, засыпанная снегом. Где нечем прикрыться и некуда спрятаться от сумасшедшего ветра. И полтора часа я уже лежу на снегу в пятнадцатиградусный мороз. Холодно, но ничего не поделаешь. Это часть моей жизни, одна из многочисленных ее составляющих.

Я в который раз посмотрел на часы и приложился глазом к окуляру оптического прицела. Тусклая лампочка в сотне метров едва освещала подъезд двухэтажного дома, на скорую руку переделанного под коттедж. Двое одетых в фуфайки охранников, стоящих перед входом, сжимали в руках автоматы. Странно, Ринат вроде не бедный человек, а нормальное освещение провести не удосужился. Хотя с освещением было туго, но не так туго, как два года назад. Тогда энергии от небольшой электростанции хватало лишь на то, чтобы освещать некоторые улицы города в самые темные часы, да еще на здание правительства. Сейчас же свет был и в магазинах, и в барах, и в других общественных местах. Правда, его хватало с большим натягом. Простые же люди освещали себя, как могли. Наиболее состоятельные, коих было меньшинство, ставили ветряки, остальные перебивались случайными источниками, начиная от керосиновых ламп и заканчивая «световой палочкой».

Дом снаружи тоже не впечатлял. Некоторые окна заложены кирпичом, некоторые просто заколочены досками. Через редкие щели пробиваются тонюсенькие лучики света, но какие-то мигающие – скорее всего, в доме горит камин. Стены выкрашены недавно в мерзкий болотный оттенок. Не понимаю, что самый крутой бандит Темного города делает в этой дыре? Хотя, может, там внутри золотые стены?.. Не знаю.

Я вновь посмотрел на часы. Полвосьмого. Еще полчаса здесь мерзнуть. Но мысль о деньгах, которые я получу, грела. Даже не столько о деньгах, сколько о тех возможностях, которые они дадут. Впервые за три года моя жизнь обрела хоть какой-то смысл, а цель стала реальной и вполне осуществимой. Но не стоит радоваться раньше времени. Не стоит. Никогда не знаешь, что может случиться в следующую секунду в таком подлом месте, как Темный город.

Часть первая

ТЕМНЫЙ ГОРОД

Просил от солнца новостей… «Кукрыниксы»

Глава 1

Ночные встречи

Кто-то так рад. «Кино»

– Ты никогда не задумывался, что это все не просто так? – спросил Валик и опрокинул в себя содержимое рюмки.

– Все в нашем мире не просто так, – философски заметил я. Мой друг всегда все усложнял. Ну произошло что-то из ряда вон выходящее, но ведь живем же как-то. Многие из нас давно поняли, что люди не в состоянии изменить то, что произошло. И три года мы уже просто ждем.

– Эти границы не могли возникнуть сами по себе.

– Но ведь возникли.

– Значит, их кто-то воздвиг!

– Грешишь на НЛО? Или на секретные службы бывших сверхдержав? – хмыкнул я, но Валик лишь махнул рукой.

Валентин Митин мой друг. До войны был спортсменом и мастером спорта по тэквондо, о чем свидетельствовали полинявшие дипломы, висящие на стене. После того как на мир упали границы, ему не раз предлагали драться на тотализаторе, но он пошел на принципы и теперь работал вышибалой в «Альпах», самом дорогом заведении в городе. Обладая ростом метр восемьдесят пять и весом чуть меньше восьмидесяти килограммов, он абсолютно не казался опасным человеком, а белые волосы придавали его лицу немного простоватое выражение. Но это впечатление было обманчиво, в чем не раз убеждались не в меру пьяные посетители «Альп».

В его маленькой «двушке» мы сейчас и сидели, разнообразив общение пол-литровой бутылкой водки. Я в принципе не пил ничего, что превышало по крепости двадцать градусов, но так то до войны. А сейчас, когда со слабоалкогольными напитками был большой напряг, приходилось пить все подряд. В том числе и пятидесятиградусный самогон. Был, конечно, вариант не пить вообще, но меня он как-то не устраивал.

Вот так мы и сидели: я, Валик, пол-литра водки, яичница и бутерброды. А что еще нужно человеку для полного счастья? Хотя для полного счастья нам всем было очень далеко. У меня, например, даже своего жилья нет, мой дом снесло под основание. Что самое интересное, школа, стоящая в пятидесяти метрах от дома, уцелела полностью.

– Темный, может, завтра завалимся в «Приют»? – Валик специально издевательски выделил мое прозвище, но я пропустил это мимо ушей. Он не одобрял моего добровольного отказа от имени, но ему меня было не понять.

– И чего я там не видел? – Я удивленно пожал плечами. Валик прекрасно знал, как я отношусь к подобного рода заведениям, но не упускал случая потаскать меня по барам. Ну не люблю я эти забегаловки и клубы. Терпеть не могу. Сам не знаю почему, не люблю, и все.

– Идем. Наши все там собираются завтра.

«Наших» я не видел недели две. Но говорить, что соскучился по ним, я бы не стал. Хотя с другой стороны…

– Ладно, пойдем. Во сколько?

– В полседьмого, – ответил Валик, доедая последний бутерброд.

– Буду. – Я вылез из продавленного кресла и потянулся, разминая затекшую поясницу. Вышел в коридор, надел ботинки и натянул шапку.

– В зеркало посмотрись, косо ведь сидит, – раздалось из глубины квартиры.

– Обойдусь, – буркнул я и закрыл дверь.

Вот и все наши отношения. Встречайся мы с Валиком чаще двух раз в неделю, мы вряд ли остались бы друзьями. Мне почти не о чем было с ним говорить. С остальными, кстати, тоже. Даже в окружении друзей мне удавалось оставаться одному. Возможно, потому, что почти все время мои мысли занимал один человек. Одна девушка. Я не знал, где ее искать, да и вообще, жива ли она. Я не знал, захочет ли она вообще видеть меня. Не знал. И поэтому продолжал свое существование в старом студенческом общежитии, спасаясь от рутины только сложной, но чрезвычайно интересной работой.

Я медленно брел по узкой улице, обходя куски бетонных плит, валяющиеся на дороге. Некому их убирать, да и некуда. Это в самом центре мэр навел какое-то подобие порядка, а в остальных частях города царил полный бардак. Но он теперь даже отдаленно не напоминал тот хаос, что творился на улицах три года назад.

Впереди забрезжили слабые огни проспекта Мира, одной из немногих освещенных улиц в нашем городе. В самом деле, зачем тратить и без того ценное электричество на места, по которым мэр никогда не ходит. Точнее, не ездит, прожигая остатки бензина. Я перешел пустынный проспект и снова углубился в каменный лабиринт кварталов. Кое-где слышался смех молодежи, из окон изредка виднелись отблески огней. Конечно, правительство пыталось наладить какое-то подобие порядка в городе, но это было не так-то просто. Во-первых, уровень преступности вырос так быстро, что тысяча Стражей, работающих посменно, не успевали следить за пятьюдесятью тысячами жителей. Во-вторых, постоянные ураганы и землетрясения разрушали Темный город медленно, но верно. В-третьих, нечисть, лезущая из всех щелей и постоянно норовящая вторгнуться в город изнутри.

В общем, проблем накопилось много, и ликвидировать их можно было, лишь объединив усилия всех живущих здесь людей. Но работать на благо города хотели единицы. Как это часто бывает, затраченные усилия не окупались. Точнее, оплачивались не настолько высоко, чтобы напрягаться. Куда легче и прибыльнее было вступить в одну из многочисленных банд, заполонивших город. Обычные люди редко осмеливались в одиночку показываться на улице после захода солнца, хотя ношение холодного оружия Стражей не запрещалось, а в некоторых случаях даже поощрялось.

Вот так, за размышлениями, я прошел несколько кварталов и свернул направо, к реке. Под ногами захрустела тонкая корочка льда. Речка пересекала город с востока на запад и терялась где-то у западной границы, а может, и выходила за ее пределы. Проверять это никто не рисковал.

Я медленно брел в полном одиночестве и вспоминал, вспоминал, вспоминал…

Третья мировая война началась всего пять лет назад. Два года все воевали со всеми, никто не помнил, из-за чего возник конфликт, но война была жестокой и кровавой. Мне пришлось побывать и на Ближнем Востоке, и на Северном полюсе, и в Африке. И везде, куда бы мы ни приходили, нас встречали либо огрызающиеся стволы орудий и автоматов, либо уже разрушенные, разворованные города. Казалось, войне не будет конца, а армии просто гоняются друг за другом вокруг земного шарика, который внезапно стал очень маленьким и очень тесным. Гоняются и не могут ни догнать, ни остановиться.

Темнота наступила внезапно. В один день. Как будто кто-то накрыл всю землю гигантским покрывалом или проглотил солнце. Никому не удалось зажечь даже спичку. Огонь не желал разгораться, невозможно было высечь даже крошечную искорку. Кто-то принялся палить из автомата прямо в воздух. Но даже тогда не было видно ни единого всполоха. А потом я внезапно ощутил сильнейший подземный толчок и потерял сознание.

Когда я очнулся, оказалось, что каким-то образом очутился в своем родном городе, хотя сознание потерял на берегу Средиземного моря. А еще через несколько недель выяснилось, что весь мир разбит на так называемые квадраты площадью около пятидесяти тысяч квадратных километров. Квадраты имели границы, представлявшие собой потоки воздуха, которые струились над землей. Такое я часто наблюдал в Африке, когда над песком поднимался раскаленный воздух. Но в Африке он хотя бы не мешал передвижению, а здесь…

Воздух границы был непредсказуем, как шарик на рулетке. Он мог встретить человека либо смертельным электрическим разрядом, либо стеной пламени, либо такой низкой температурой, что дыхание замерзало еще в легких, и мертвый человек, падая, разбивался на сотни осколков. Облака ядовитых испарений также были не редкостью, но чаще всего человек просто не мог пройти через воздушный заслон. Окружающее пространство уплотнялось так, что преодолеть его было попросту невозможно.

Очень много людей погибло, пытаясь преодолеть новые границы, пока не оказалось, что в них иногда открываются порталы. Порталы появлялись в разных местах в разное время и вели в другие квадраты. Но где они появятся и куда будут вести, угадать было невозможно. Чуть позже появились люди, которые могли чувствовать открытие таких переходов, но их было очень мало. Наладить постоянную торговлю и связь между квадратами было невозможно, но некоторые люди, объединяясь в группы, мотались по разным областям, добывая, выменивая или покупая наиболее ценные товары. А поскольку бумажные деньги, которые нельзя было нигде обменять, никого не интересовали, то единой валютой негласно стало серебро и золото. Причем первое ценилось в три раза дороже. А соотношение между серебром и бумажными деньгами вообще было пять к одному.

В нашем квадрате сохранилось три больших города, включая мой, с десяток деревень и около двух десятков хуторов. И если населенные пункты остались теми же, хотя и порядком разрушенными, то дороги между ними исчезли полностью. А самое страшное, что на пустых землях, в лесах и на полях, на болотах и в реках, теперь правила нечисть. Я не шучу. Снежные тролли, черные орки, оборотни, вампиры и много-много другой живности, которая только и жила надеждой кого-нибудь сожрать.

Первые несколько месяцев население городов, а особенно мелких хуторов, неумолимо сокращалось, и нас спасло только то, что мы превосходили нечисть по численности. Но затем людям удалось наладить хоть какое-то подобие порядка и обнести города стенами. У каждого города были свои органы самоуправления, которые не подчинялись никому. Каждый город жил отдельным хозяйством, но какое-то подобие торговли все же существовало, хотя перегонять товар между населенными пунктами было очень опасно.

Не обошлось и без положительных моментов. За три года жизни за границами людям удалось сделать очень многое. Особенно повезло тем, кто открыл в себе магическое начало. Магия и алхимия развивались с космической скоростью. В каждом городе была своя Академия и свой Дом Алхимика, свой цех по производству оружия и всяческих магических амулетов.

Жизнь налаживалась для всех. Почти для всех. Особенно для банд, заполонивших города…

Луна ярко светила в спину, и моя длинная черная тень мягко скользила по белому снегу. При таком морозе на небе не было ни облачка и было довольно светло. Я прошел вдоль реки, перешел пару узеньких улиц и уже подходил к общаге, когда рядом с моей тенью замаячили еще две. Поэтому я совершенно не удивился, услышав грубый окрик:

– Эй ты, а ну стоять!

Я медленно обернулся и положил руку на рукоять ножа. Двое. Один повыше, другой пониже. Стандартная ситуация. Залатанные во многих местах штаны, черные куртки, шапки надвинуты на глаза.

Тот, что пониже, подошел вплотную и проговорил, обдав запахом гнилых зубов и перегара:

– Попался, фраерок. Гони деньги, шмотки, и мы тебя отпустим.

Я улыбнулся. Ну эта парочка для меня не проблема. Аматорский подход. Настоящие профессионалы неслышно подходят сзади, бьют по голове железной трубой и снимают трофеи с бесчувственных тел.

Я резко дернул шапку мужика вниз, закрывая ему обзор. Бандит рефлекторно дернулся назад, и вслед полетел мой кулак. Мужик хрюкнул, видимо, я сломал ему нос, а я тут же ударил его ножом в горло. Уже мертвое тело, заливая снег кровью, мешком упало к моим ногам. Второй нападающий дернулся вперед, но я уже был рядом с ним. Коротко и резко ударил в солнечное сплетение, выбивая из легких воздух, а затем свалил на землю легкой подножкой. Когда он пришел в себя, я сидел на его груди, а острие моего ножа было в миллиметре от его глаза.

– Разве ты не знаешь, что Темный город – опасное место? – спросил я у лежащего мужика.

Тот только судорожно сглотнул. Я вздохнул. Ну какой из тебя бандит, если ты боишься совершать даже такое мелкое преступление, как разбой. В нашем городе каждую неделю находят трупы, еще сотни жителей становятся жертвами грабежа, а какие-то мелкие воры пытаются меня ограбить, даже не спросив, кто я такой. Вообще Косой их распустил. Набирает в банду всякую шваль.

– А разве тебе не говорили, что воровать нехорошо? – продолжил я идиотский допрос.

Мужик едва заметно кивнул. Я покачал ножом перед его лицом. Скучный он какой-то. Шуток не понимает. Пора с ним заканчивать.

– Кто вас послал?

– Я… нас никто не посылал, – заикаясь, проговорил он высокий тонким голосом и внезапно пробормотал: – Отпусти…

– А разве ты не знаешь, что с Темным связываться опасно?

Глаза мужика расширились от страха, и он прохрипел:

– Темный… Прости, не узнали, пусти, мы больше не будем!

– Твой напарник действительно больше не будет. Не сможет, по причине дырки в горле, а вот тебе я почему-то не верю.

Обычно я не разговариваю с подобной мразью, но сейчас меня почему-то заинтересовал этот тип. Они определенно ждали где-то неподалеку и знали, что я приду к общаге.

– Нас Косой послал, – внезапно заговорил мужик, – проверить тебя хотел, настолько ли ты хорош, как говорят.

– И как же он об этом узнает, если я тебя сейчас зарежу? И если вы лучшие из тех, кого Косой мог послать на такое дело, то мне его жаль. Его банда не продержится против Рината и полгода.

– Он просил передать тебе приглашение, – пробормотал мужик. – Косой хочет поговорить с тобой.

А вот это уже интересно. Я не знаю, что от меня понадобилось главарю второй по величине банды Темного города, но не думаю, что нечто хорошее. Но это может хоть как-то развлечь меня. Поможет убить время и скуку.

– Ладно, передай Косому, что я встречусь с ним через… – я прикинул время, – два дня.

Бандит дернулся.

– Что-то не так? – угрожающе спросил я.

– Он сказал, чтобы мы привели тебя немедленно.

Я прижал нож к горлу высокого и надавил. Капелька крови выступила на кадыке, и я слегка ослабил нажатие.

– Через два дня, – прохрипел мужик. – Я передам.

– Ну вот и отлично.

Я поднялся с груди бандита, очистил нож от крови о снег и спрятал клинок в ножны.

– Еще раз увижу – убью, – бросил я за спину и, не дожидаясь ответа, пошел к зданию бывшего студенческого общежития № 3.

Сторож дядя Митя неодобрительно покосился в мою сторону, когда я практически на ощупь открыл дверь подъезда и прошел мимо его будки.

– Добрый вечер, дядя Митя, – поздоровался я. – Дайте ключ, пожалуйста.

– Тебе записка, – буркнул сторож, протягивая вместе с ключом аккуратно сложенный листок бумаги.

– Кто принес? – спросил я, не торопясь читать послание.

– Я в туалет отлучился, – замялся дядя Митя, – возвращаюсь, а этот листик уже здесь как-то появился.

– А с чего ты взял, дядя Митя, что эта записка предназначена именно мне? – холодно поинтересовался я. И за что ему деньги платят?

– Так ведь под твоим ключом лежала, – пробормотал сторож, отводя глаза.

Я хмыкнул и поднялся по ступенькам на третий этаж, дошел до своей комнаты и, открыв дверь, зашел внутрь. Щелкнул выключателем. Лампочка кое-как накалилась, слабо освещая площадку около полутора квадратных метров, но и ее света мне хватало. Кровать, письменный стол, стул и табуретка – вот и все богатство моей комнаты. К стене прибита пара полок, на которых стояли три книги. Остальное пространство полок покрывал толстый слой пыли и всякий хлам, вроде спичечных коробков, клочков бумаги и тому подобной мелочи.

Я встал прямо под лампой и, стараясь не загораживать самому себе свет, развернул записку. «Послезавтра на том же месте». Пять слов, и все. Ни подписи, ни числа, ничего.

И тем не менее я знал чья это записка и кто ее написал. Только один человек, вернее, одно существо общалось со мной в таком духе, а значит, послезавтра я с ним встречусь. Слишком редко он выходил на связь и слишком важные сведения обычно сообщал.

Я вышел на кухню, набрал из стоящей в углу бочки воды в чайник и поставил его на печь. Хоть газ в баллонах у нас не кончился, и на том спасибо, а то пока на дровах воду вскипятишь – и пить уже не захочешь. А так через семь минут я заварил чай, соорудил пару бутербродов и вернулся в комнату. Сев за стол, я стал размышлять.

Итак, что мы имеем? Меня хочет видеть Косой, меня хочет видеть мой тайный информатор, меня хотят завтра видеть мои друзья в «Приюте». И встретиться со всеми мне придется в последовательности, обратной той, которую я только что назвал. Что, путано говорю?.. Так я не говорю, я пока еще только думаю. Значит, всем нужно встретиться со мной. Похвально, но как-то странно. То никому не был нужен, то внезапно всем сразу понадобился. У меня возникло такое ощущение, что все они обо мне что-то знают, но не говорят, тянут до последнего. А тут вдруг подворачивается тот самый момент, когда надо срочно все рассказать или случится что-то страшное.

Чай закончился. Как всегда, слишком быстро. Но идти на кухню за новой порцией уже не хотелось. Хотелось спать. Бросив кружку на столе, я разделся и нырнул под одеяло, проваливаясь в объятия коварного сна.

Проснулся от сильного стука в дверь. Какого …? Дадут мне поспать спокойно хотя бы раз в месяц? Я попытался спрятаться от стука под одеялом, но утренний визитер был настойчив. Он просто стоял за дверью и колотил по ней, как по барабану.

Чертыхаясь, я вылез из-под одеяла и едва удержался от желания тут же нырнуть обратно. За ночь в комнате стало очень свежо. Есть у меня одна маленькая слабость, я терпеть не могу холодную пору года, когда приходится надевать на себя кучу свитеров, куртку, шапку и шарф. Когда ветер свистит как сумасшедший и дует во все мыслимые и немыслимые щели, пробирая до костей. Когда солнце, отражаясь от снега, било по глазам не хуже хорошего боксера. Но приходилось мириться и терпеть это издевательство над собой.

Стук в дверь не смолкал, и я, подавив раздражение и желание залезть под одеяло, натянул спортивные штаны и открыл дверь.

– Ну наконец-то! – В комнату ввалился веселый рыжеволосый парень примерно моего возраста. Оглядев неубранную постель и мой внешний вид, он озадаченно почесал в затылке, а потом спросил: – Ты что, до сих пор спал?! А как же служба?

Я хмуро посмотрел на часы. На циферблате маленькая стрелка стояла между семеркой и восьмеркой, а большая закрывала собой цифру шесть. Чуть ниже на электронном экране светилось зеленое 7.30. Я покачал головой, посмотрел на нежданного гостя, потом опять на часы, потом на дверь, а потом опять на парня.

– Егор, ты что, совсем обалдел? – спросил я.

– А чё? – удивленно захлопал глазами рыжий.

– Через плечо! – срифмовал я. – У меня отпуск позавчера начался.

– Да? – Егор удивился еще больше, но потом, словно что-то вспомнив, просветлел. – А это все равно – у нас форс-мажор!

Сказал таким тоном, словно этот форс-мажор был самым лучшим событием в его жизни.

– Какой форс-мажор? – Я с трудом сдержался, чтобы не дать ему в морду прямо сейчас.

– Ну правильно, тебя же вчера не было, – скорее для себя, чем для меня, пробормотал рыжий, а затем обратился непосредственно ко мне: – Мы вчера двух «подснежников» нашли.

– И что, – возмутился я, – из-за этого необходимо вламываться ко мне в квартиру, когда я сплю?

– А я тут н при чем, – отбоярился Егор, – мне сказали тебя найти и приказ передать, я передаю. Тебе приказано сегодня утром явиться в школу.

Я глубоко вздохнул. Все планы, похоже, катились к чертям собачьим. Но приказы не обсуждаются, поэтому через двадцать минут я был уже полностью готов к выходу.

– Подожди за дверью, – сказал я Егору, а когда тот вышел, достал из-под кровати небольшой чемодан.

Ввел нехитрый код и открыл чемодан. Достал оттуда пару сотен рублей и, подумав, пару серебряных кольев. Нож я никогда не прятал, мало ли когда он может понадобиться. Закрыв чемодан, я продел колья в специальные петли, вшитые внутри рукавов куртки, и вышел из комнаты.

Сторож дядя Митя похрапывал, сидя в кресле. Я вздохнул, сунул ключ в карман и вышел на улицу к ожидавшему Егору.

Темный город встречал новый день, стряхивая с себя сонную паутину, разминая затекшие за ночь суставы, разгоняя надоевшую темноту. На улице уже начали появляться люди, торопящиеся по своим делам. У многих были тележки и тачки. Рынок еще только раскладывался, но, поскольку он был единственным, занять торговые места нужно было именно сейчас. Мы с Егором вклинились в общий поток и, дойдя до рынка, обошли его по дуге. Людской поток к этому времени стал еще оживленнее, несмотря на то что мы периодически срезали углы дворами. Я попробовал выпытать у Егора, что же все-таки произошло, но рыжий предпочел отмалчиваться, постоянно ссылаясь на приказ. В итоге еще с километр мы протопали молча, пока не свернули в один из многочисленных дворов, в центре которого стояло серое трехэтажное здание.

У входа в бывшую школу застыли два охранника. Оба – в коричневых балахонах, капюшоны низко надвинуты на глаза. У каждого на поясе висела небольшая булава с набалдашником, ощетинившимся серебряными шипами, широкий нож и ПМ. В руках оба охранника держали по автомату Калашникова, или, по-простому, АК-47. «Сектанты», – думал всякий, кто случайно забегал в подворотню или заходил сюда навеселе по «неотложному делу».

Никто не догадывался, что под прикрытием секты работает еще одна стража Темного города – Инквизиция. Мы с Егором подошли ко входу, на ходу доставая пропуска. Ни один из стражей не шелохнулся, лишь глазами проводив серебряную печать на пропусках. Да, работка у ребят «не бей лежачего». Сектантов и так старались избегать, а когда они вот так молча стояли с автоматами наготове, вообще обходили десятой дорогой.

Мы пересекли холл школы и подошли к окошку дежурного. Дежурил сегодня Костя Павлов, неплохой малый, который попал к нам всего месяц назад. Костя сидел за столом и что-то увлеченно писал карандашом в толстой тетради. Взгляд у него был мечтающий. Заметив нас, Костя резко захлопнул тетрадь, всем своим видом показывая, что нас его записи не касаются.

– Привет, – поздоровался я, протягивая пропуск в окошко.

– Здорово, – ответил Костя, сверяясь с номером пропуска в толстом журнале. – Ты же в отпуске, – удивленно добавил он.

Я вопросительно посмотрел на Егора. Тот вздохнул и достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист. Развернул его и протянул Косте. Я успел разглядеть только серебряный герб Инквизиции внизу страницы – скрещенные кол и булава на фоне заходящего солнца. Такие же гербы были на всех пропусках, но на листе рядом с печатью стояла размашистая подпись Великого Инквизитора, а это уже было кое-что. Печать сама по себе должна отметать всякие вопросы, а раз она еще и подкреплялась подписью, значит, дело действительно серьезное.

Костя внимательно прочитал документ и спрятал его в стол, затем протянул нам с Егором журнал.

– Распишитесь, – сказал он, хмуро грызя кончик карандаша и бросая на меня косые взгляды.

– Да что происходит?! – возмутился я. – Что вы все темните?

– Пойдем, – Егор потянул меня за собой, – там тебе все объяснят.

Мы прошли по длинному коридору, спустились по лестнице на нижний этаж и остановились у железной двери, за которой располагались холодильные камеры. Дверь распахнулась, и на пороге возник Старший Инквизитор, облаченный в такую же рясу, что и охранники, только красного цвета.

– Где вас носит? – раздраженно прорычал он. – Время-то уходит.

Дима Томин вообще-то был нормальным мужиком, но, когда надевал балахон Старшего Инквизитора, становился просто непереносимым. Он чувствовал себя ответственным за все, что происходит в нашей школе, и требовал от своих подчиненных неукоснительного соблюдения правил.

– Так, ты заходи, – кивнул он мне, – а ты, – бросил злой взгляд на Егора, – марш переодеваться!

Рыжий вздрогнул как от удара и убежал по лестнице наверх, а я прошел за Старшим в холодильник. Холодильник был как в морге. Несколько морозильных камер у стены и три стола в центре зала. На двух столах лежали тела, накрытые простынями.

Кроме нас в холодильнике находились еще несколько послушников в коричневых балахонах, пара Старших Инквизиторов и Великий Инквизитор в яростно-белом одеянии. В руках Великий держал посох, на поясе у него висела булава, а на голове он носил нечто, напоминающее тиару папы римского, только не такую высокую.

– Опаздываешь, Темный, – бросил на меня хмурый взгляд Великий.

– Меня подняли из постели во время отпуска, ничего не объяснили, а теперь я еще и виноват? – Я встретил взгляд Великого, и через несколько секунд тот опустил глаза.

Дверь тихо отворилась, и в комнату просочился Егор. Он уже облачился в серый балахон и теперь поправлял на поясе булаву.

Один из Старших тут же обернулся к нему и схватил за ухо.

– За что?! – взвыл рыжий, даже не пытаясь освободиться – хватка у Старшего была железная.

– Ты почему ничего ему не рассказал? – прошипел Инквизитор. – Я тебя спрашиваю. Ты хоть понимаешь, насколько это важно? Давно на вахте не стоял?

– Я думал… – начал Егор, но Старший еще сильнее сжал пальцы.

– Думать тебе можно будет, когда получишь красный балахон, а пока твое дело выполнять приказы! – взревел он. Потом немного успокоился и, отпустив ухо парня, продолжил: – Но если ты будешь так нести службу, то ни о каком красном цвете можешь даже не мечтать.

– Да, Старший, – пристыженно пробормотал Егор и спрятался за спины других послушников, потирая красное опухшее ухо.

Я хмыкнул. Егор всегда брал на себя больше, чем мог понести, но при этом ему все как-то сходило с рук. Везунчик, одним словом. Хотя его привел один из Старших, значит, разглядел в парне что-то полезное для Инквизиции. Ладно, время покажет.

– Короче, Темный, – Старший повернулся ко мне, – это они, те самые.

Я подался вперед. Если это «те самые», о которых я подумал, то об отпуске можно благополучно забыть.

– Не может быть, – пробормотал я, растерянно глядя на Старших.

Вместо ответа Инквизитор отбросил одно покрывало. На столе лежал мужчина средних лет. Ничего примечательного в нем не было. С первого взгляда – обычный труп с явными признаками обморожения. Пальцы рук и ног почернели, кончик носа уже отпал, губы были синими, как морская глубина. Кисти рук и щиколотки прикованы к столу, и это было хорошо, потому что если «это» оживет, проблем будет очень много. Я подошел к трупу и осторожно повернул его голову. На правой стороне шеи был выжжен знак: крест, вписанный в круг.

– У второго такой же? – спросил я, заранее зная ответ.

– У второй, – уточнил Старший и откинул следующее покрывало. У меня екнуло сердце. Не дай бог!

К счастью, Бог не дал. Блондинка. Лет двадцать, стройная фигура, длинные ноги, довольно симпатичная. На правой стороне шеи – тавро.

– А ведь у них нет ни одного признака насильственной смерти, – задумчиво пробормотал я, закончив быстрый осмотр. – Не могли же они просто замерзнуть? Или могли?..

– Тебя для этого и позвали, чтобы ты узнал, кто они и откуда? – заговорил Великий Инквизитор, нервно теребя себя за бороду.

– Можно подумать, у вас больше Дознавателей нет, – буркнул я, понимая, что уже никуда не денусь.

– Дознавателей у нас много, а вот некромант только один, – жестко сказал один из Старших.

– Не льстите мне, – грубо ответил я и спросил: – Где их нашли?

– В подвале одного из домов на окраине города, – ответил Старший, до этого молчавший.

– Обоих?

– Да.

– В доме живет кто-нибудь еще?

– Бомжи одни, – передернул плечами Старший.

– Ну?!

– Они наткнулись на них случайно, – начал Старший сбивчивый рассказ. – Спустились в подвал, чтобы спрятаться от патруля Стражей. А там два трупа. Ну бомжи наружу рванули, тут Стражи их и взяли. А потом наши уже оперативно сработали и раньше Стражей трупы изъяли. Только вот оказалось, что это не совсем обычные трупы.

– Скорее совсем необычные трупы, – пробормотал Великий Инквизитор.

Я подошел к трупу мужчины и разжал ему челюсти. Осмотрев полость рта, зло рассмеялся.

– Им вырезали языки, – сказал я, обращаясь ко всем присутствующим.

Кто-то чертыхнулся. Великий Инквизитор растерянно посмотрел на меня.

– И что теперь? – спросил он, ясно понимая, что говорить трупы уже не будут.

– Ничего, – ответил я. – Готовьте зал. Будем экспериментировать.

Глава 2

О чем молчат мертвые…

Сам Великий Инквизитор. «Пикник»

Они появились почти сразу после того, как на мир опустились границы. Немногословные, жестокие, беспощадные. Убийцы, мотивы преступлений которых не поддавались никакому объяснению. Все они носили на шее выжженное клеймо, изображающее крест, вписанный в круг.

Их было очень сложно выследить, а взять живыми – невозможно в принципе. Тавро наделяло их просто нечеловеческой силой и скоростью, делало нечувствительными к боли. Инквизиция сбилась с ног, очищая город от этих странных нелюдей, потеряла при этом три десятка бойцов. Около семи месяцев назад нам удалось найти их логово. Тогда мы думали, что убили почти всех. В самой дальней комнате старого бункера был обустроен алтарь какого-то бога, заляпанный кровью сверху донизу. Жрец положил троих наших, включая Старшего Инквизитора, и ушел через подземный туннель. Туннель тут же обрушился, и мы решили, что на этом существование этого странного и страшного культа можно считать оконченным. Бункер засыпали дровами и подожгли, стащив туда тела всех убитых нами нелюдей. Горело знатно, как будто огонь сам стремился уничтожить эту противную человеческой природе злобу, пропитавшую стены.

И вот через семь месяцев обнаруживаются два свежих клейменых «жмурика». Если их жрец выжил, значит, нам предстоит опасная охота. И совсем не обязательно, что охотиться будем мы.

Обо всем этом я думал, готовясь к ритуалу. Раньше все попытки разговорить клейменых приводили только к костру на полу. Тела сгорали раньше, чем дознаватели успевали закончить заклинания, – видимо, срабатывала какая-то охранная магия. Но раз этим двум вырезали языки, значит, опасались, что их могут поспрашивать.

Я снял куртку и повесил на крючок, вбитый в стену. Не хотелось пачкать свою одежду, да и одежда Инквизиции была лучше приспособлена для моих занятий. Я надел такой же балахон, как и у всех Инквизиторов, только глубокого черного цвета. Оттенков черного существовало невероятное множество, но мне нравился именно такой – затягивающий, насыщенный цвет. Я достал из рукавов куртки серебряные колья и вложил их в такие же петли на балахоне. Надел черные кожаные перчатки и повесил на пояс непременный атрибут всех Инквизиторов – булаву. Вот я и готов к подвигам, а точнее, к воскрешению покойников.

Когда я вошел в зал, там уже все было готово для проведения ритуала. Окна задернуты плотными шторами, на полу, по углам большой пятиконечной звезды, горят свечи, пятеро послушников стоят рядом со свечами.

– С кого начнем? – спросил Великий Инквизитор.

– С мужчины, – подумав, ответил я. – Его оживить будет сложнее, но и знать он должен больше.

Двое Инквизиторов внесли тело, положили на звезду и тут же защелкнули замки на цепях, соединяющих руки и ноги мужчины с кольцами в полу. Я взял кусок мела и заключил звезду в круг. Так, на всякий случай. Можно начинать, хотя…

Я подошел к трупу и ножом вырезал у него на лбу пирамиду. Теперь задуманное должно получиться.

Ничего страшного и кровавого в оживлении трупа не было, необходимо лишь правильно распределить силы в вызове духа. Только заклинание было слишком уж длинным и обладало таким количеством труднопроизносимых звуков, что язык начинал заплетаться. Дочитав заклинание, я подошел к трупу и сделал надрез у него на шее, открывая для духа свежий доступ к телу, а затем сильно дунул мужику в лицо и тотчас выскочил за пределы круга.

Минуты три ничего не происходило, и я уже начал подумывать, что мой план провалился, но тут труп дернулся и открыл глаза. Он тут же попытался сесть, но цепи натянулись, удерживая тело в горизонтальном положении. Послушники, стоявшие по краям звезды, судорожно схватились за рукоятки булав, одного замутило, но он не посмел покинуть пост и теперь старался не смотреть на лежащего мужика, в бешенстве мычащего и вращающего глазами. Так, значит, он все-таки ожил, теперь можно активировать заклинание, вложенное в пирамиду на его лбу.

Это заклинание было не в пример проще, хоть и намного полезнее, чем заклинание оживления, и заключалось в трех коротких словах. Пирамида на лбу лежащего полыхнула пламенем, и завоняло паленым мясом. Мужик взвыл, как раненый вепрь, и рванулся что было сил. Цепи натянулись, словно струны, но выдержали, и теперь живой мертвец лежал, спокойно оглядываясь по сторонам.

– Ты будешь с нами говорить? – спросил я.

– Да, – мужик выдержал паузу и продолжил: – Пошел ты!..

– Он будет говорить, – утвердительно кивнул я Великому Инквизитору.

– Хорошо, – ответил он, – продолжай.

Я подошел к мужику и протянул над ним раскрытую ладонь. Лежащий смотрел на меня подозрительным взглядом, но все же неуверенно улыбался. Я резко сжал кулак. Тело на полу выгнулось дугой, сводимое страшными судорогами боли. Мужик вопил так, что пламя на свечах начало неуверенно колебаться.

Я опустил руку. Тело обмякло и распласталось на полу. Пленник часто дышал, пытаясь прийти в себя.

– А нельзя было просто оживить тело и спросить у него обо всем, что нас интересует? – морщась, спросил один из послушников.

– Нельзя, – ответил я. – Если его оживить просто так, то отрастить ему новый язык не получится. На мертвую плоть не действует заклинание пирамиды.

– То есть он сейчас такой же живой, как мы?! – удивленно посмотрел на лежащего послушник.

– Почти. – Я передернул плечами. – Он сейчас не мертвый, но и не живой, где-то посередине. Он может чувствовать боль, страх, соображать, но в то же время он не нуждается в еде, питье, теплой одежде. Его тело мертво, но душа не дает ему разлагаться, и он может чувствовать боль. К тому же она позволяет действовать на его тело заклинаниям самых разных направлений.

Великий Инквизитор стоял рядом и слушал мою лекцию с неменьшим интересом, чем одетые в коричневые балахоны послушники.

– Тебе стоит подумать о карьере преподавателя. – Великий смотрел на меня со странным прищуром.

– Делать мне больше нечего, – огрызнулся я.

В этот момент мужчина в круге снова дернулся, пытаясь сесть.

– Еще? – вежливо поинтересовался я, подходя ближе и протягивая над телом руку.

– Нет, – сглотнул мужик. – Я все скажу!

– Знаешь, что с тобой будет, если ты нам соврешь? – спросил я, водя рукой над распятым телом.

Мужчина кивнул и прикрыл глаза.

– Спрашивайте, – милостиво кивнул я Великому.

– Сам спрашивай, – неожиданно последовал ответ.

Я едва не поперхнулся от удивления. Великий Инквизитор никогда не был трусом или слабовольным человеком, иначе он не был бы Великим. Но сейчас я увидел перед собой сломленного, трясущегося старика, которому больше всего хотелось закутаться в теплый плед и сесть поближе к камину.

Я проглотил рвущиеся наружу вопросы, все-таки в зале находились еще пятеро послушников, и коротко кивнул.

– Имя? – спросил я, понимая, что это был, пожалуй, самый естественный вопрос, но в то же время он был самым бесполезным. К тому же мне нужно было собраться с мыслями, и я попытался выиграть немного времени.

– Иван Григорьев, – ответил мужик и продолжил, не дожидаясь моих следующих вопросов, – живу… жил в Светлом городе. Три месяца назад встретил на улице человека. Вернее, сначала я думал, что это человек. Он предложил мне заработать. Пообещал силу, деньги, власть. А какой мужчина откажется от власти?.. Я пошел за ним. Он привел меня в подвал одного из заброшенных домов на окраине города. Там меня встретил лысый мужчина в рясе, похожей на вашу, только без капюшона. На груди у него висел знак, который показался мне странным. Скоро такой знак украсил и мою шею. Я был никем. Я перебивался с хлеба на воду, воровал, спал где придется. А там я почувствовал себя сильным. И вокруг были такие же, как я…

– Стоп, – оборвал я его. – То есть жрец снова собрал свой культ в Светлом городе?

– Мы называем его Видящий. Мы поклоняемся великому Драгору, богу, чья сила неизмерима!

Я обернулся – при упоминании о Драгоре лицо Великого Инквизитора перекосила гримаса. Но что она означала, я не совсем понял и вернулся к допросу:

– Сколько вас?

– Нас много, и мы повсюду. Вы – слабые людишки, а мы – те, кто выживет вас из этого мира! Как сорняки на огороде глушат полезные растения, так и мы поднимемся над вами, потому что мы – Дети Драгора!

– Не забывайся, – лениво бросил я. – Где вас можно найти?

– В Светлом городе. Большего я тебе не скажу.

– Разговорчивый попался, – задумчиво пробормотал Великий Инквизитор, тяжело опираясь на свой посох.

– Что вы делаете в Темном городе? – задал я, как выяснилось немногим позже, последний вопрос.

– Нас послал Видящий, чтобы передать: «Вы помешали моим планам и будете прокляты. Господин мой Драгор пожрет ваши души, а из тел ваших сделает рабов. Готовьтесь, Инквизиторы, ваше время истекает!»

Внезапно он забился в цепях, как рыба в сети. Кольца в полу заскрипели, готовые вот-вот разогнуться. Я кивнул послушникам.

Тот, что стоял у головы пленника, снял с пояса булаву. Широко размахнувшись, он обрушил страшное оружие Инквизиции на голову бывшего жителя Светлого города. Во все стороны брызнули осколки черепа и мозги. Я прикрыл собою Великого Инквизитора. Мне-то в черном все равно, а его белый балахон мог сильно пострадать. Тело Ивана еще раз дернулось, плюнуло из разорванного горла тоненькой струйкой размороженной крови и затихло.

– Сжечь, – коротко приказал Великий Инквизитор.

Двое послушников накрыли безголовое тело простыней и вытащили его из зала.

– Давайте девушку, – устало пробормотал я. Все-таки оживление трупов не самое легкое занятие.

Через пять минут еще двое послушников внесли тело обнаженной блондинки, старательно делая вид, что соблазнительные формы их абсолютно не интересуют. Как дети, ей-богу! Еще через несколько секунд они заняли свои места по углам лучей звезды. Свечи пришлось заменить, а это означало, что все заклинания придется читать заново. Жаль, я так надеялся сэкономить немного энергии.

Как ни странно, но оживление девушки и возращение ее телу органа речи прошло намного легче и быстрее. Возможно, сказался возраст девушки, а возможно, мой опыт. Но уже через полторы минуты воскрешенная была готова отвечать на наши, точнее, на мои вопросы.

– Имя? – уже привычно начал я.

– Оксана.

Рассказ девушки почти не отличался от того, что поведал нам Иван. Жила кое-как, родных не было, дорога ей была только в бордель. Мужчина на улице предложил защиту, силу, уважение. Она пошла за ним, как собака за хозяином. Очевидно, этот тип обладал неплохим даром внушения, раз люди верили его словам и шли за ним, практически не задавая вопросов.

– Как выглядел тот мужчина, который предлагал тебе силу и защиту? – Поняв, что Оксана не расскажет ничего нового, я решил узнать хоть что-нибудь.

– Высокий, красивый… – В ее голосе проскользнули мечтательные нотки, а взгляд переместился к потолку. Казалось, происходящее на некоторое время вообще перестало ее волновать. – У него длинные белые волосы, собранные сзади в хвост, глаза зеленые, как изумруды, и взгляд… Как будто завораживает… – По ее лицу скользнула мечтательная улыбка. – А зовут его Алексей.

Ну и описание! Хоть сейчас на обложку журнала цепляй. Этой Оксане, похоже, здорово промыли мозги. Ее даже не волновало, что красавчик привел ее на верную смерть.

– Ладно, хватит! Скажи, почему вам вырезали языки?

– Видящий хотел узнать, на что способны ваши Дознаватели. Ведь теперь вы наверняка направитесь в Светлый город, а значит, вы встретили нас и узнали, что алтарь господина Драгора находится там.

– Ну надо же, как все тонко замутили, – театрально всплеснул я руками. – Если этому вашему Видящему было так интересно, на что мы способны, сам бы вырезал себе язык и пришел к нам.

– Темный, успокойся, – оборвал Великий Инквизитор. – Хватит. Отпусти девушку, она нам больше ничего не скажет.

– Еще один вопрос, Великий, – ответил я, чувствуя, как пересыхает во рту.

– Хорошо, – кивнул старик и посмотрел на послушников. – Можете быть свободны.

Те, не задавая лишних вопросов, быстро покинули зал, оставив нас втроем.

– Спасибо, – поблагодарил я Великого Инквизитора и обратился к Оксане: – Ты знаешь девушку по имени Анна Колосова?

Оксана посмотрела на меня сперва удивленно, а затем внезапно рассмеялась.

– А ты странный человек, Темный. Господин говорил нам о тебе. Странный и страшный. В твоем теле уживаются палач и святой. Причем оба настолько сроднились, что готовы подменить друг друга в любой момент. Но еще неизвестно, кто из них хуже. Господин сказал, что ты опасный противник. Но тебе не остановить Драгора.

– Ты не ответила на мой вопрос, – перебил я девушку.

– И не скажу, – снова улыбнулась Оксана.

– Говори! Иначе… – Я простер руку над распятой на полу девушкой.

– Зачем она тебе, красавчик? Разве я тебе не нравлюсь?

Я сжал кулак. Девушка завизжала, как тысяча кошек. Тело выгибалось так сильно, что в какой-то момент показалось, что ее позвоночник не выдержит. Визг становился все исступленнее, но я не разжимал кулак. Великий Инквизитор наблюдал за нами, тяжело опираясь на посох, но пока не спешил вмешиваться.

Я разжал кулак. Девушка рухнула на пол, тихонько скуля. Ее тело сотрясала крупная дрожь, а в глазах застыл ужас.

– Ты мне все расскажешь, – холодным, напрочь лишенным эмоций голосом проговорил я. – Или будешь страдать долго, очень долго. А эта боль покажется тебе легким шлепком по сравнению с тем, что тебя ждет.

Вообще-то я блефовал. Более сильного заклинания, чем «Рука Мертвого», в моем арсенале не было, но я надеялся, что страх и боль уже сделали свое дело.

– Она действительно того стоит, Темный? – неожиданно раздался голос у меня за спиной.

– Стоит, Великий, – ответил я. – Как никто в этом мире.

– Видящий найдет тебя, – прохрипела с пола Оксана. – И ты пожалеешь… Сильно пожалеешь!

– Ты будешь говорить или нет? – спросил я, вновь поднимая руку.

– Да не знаю я ее, не знаю! – всхлипнула девушка. – Не слышала ни разу это имя.

– Почему я тебе не верю? – Я медленно провел рукой над оживленным мной мертвым телом.

– Я правда ничего не знаю. Просто мне хотелось узнать, действительно ли ты такой, как о тебе рассказывали?

– Узнала? – зло улыбнулся я. – Понравилось? Может, повторим?

– Нет, пожалуйста, не надо! – Оксана уже рыдала. – Отпусти меня…

– Отпусти ее, Темный, – вздохнул Великий, – она действительно ничего не знает.

Я вздохнул. Еще раз провел раскрытой ладонью над обнаженным телом, заставляя девушку вздрогнуть. Потом снял с пояса булаву и проделал ту же операцию, что и послушник некоторое время назад.

Великий Инквизитор подождал, пока я закончу с телом девушки, и, кивнув каким-то своим мыслям, проговорил:

– Иди, переодевайся. Потом зайдешь ко мне.

Я коротко кивнул и вышел из зала. Едва зайдя в раздевалку, я упал на лавку и, облокотившись спиной о стенку, откинул голову назад и закрыл глаза. Твою мать! Давно меня так не перло. И было непонятно, от чего же меня так колбасит? То ли от усталости, то ли от полученных новостей. Кое-как справившись с собой, я стянул с рук перчатки, снял балахон и бросил это все в корзину, не забыв достать из рукавов колья и снова вставить их в петли, пришитые к внутренней стороне рукавов куртки. Почему-то мне казалось, что сегодня они очень сильно понадобятся. Надев куртку, я уже собирался выйти, но, подумав, взял булаву и повесил ее на пояс.

Раздевалка располагалась на первом этаже, а кабинет Великого Инквизитора – на третьем, так что еще какое-то время я потратил, чтобы подняться по ступеням. В щель под дверью в кабинет Великого Инквизитора пробивался тоненький лучик света. Я осторожно постучал.

– Входи, Темный. – Старик никогда не ошибался относительно личности того, кто стоял за дверью его кабинета.

Я вошел в кабинет, закрыл за собой дверь и огляделся. Здесь я бывал не единожды, но каждый раз находил новую деталь, которая в прошлый раз ускользала от моего внимания. Шкаф с книгами у левой стены, такой же шкаф, только заставленный папками с документами, у правой стены. Стол у окна. Кресло Великого Инквизитора с одной его стороны и два кресла попроще с другой. Сегодня моему вниманию открылся небольшой столик в самом углу, на котором стояли графин с вином и пара бокалов. Комнату освещали два факела, прикрученные к стенам. Они создавали эффект средневекового подземелья, но от этого не делали кабинет менее уютным.

Только сейчас я осознал, что время уже перевалило за полдень. Неплохо с трупами побеседовали.

Сам хозяин кабинета сидел в своем любимом кресле. Взгляд Великого Инквизитора был направлен сквозь меня, как будто он пытался рассмотреть что-то, скрывающееся за моей спиной. Но у меня не оставалось сомнения, что сейчас старик, как никогда ранее, тщательно пытается разглядеть мою персону. Я сделал пару шагов по направлению к столу, и тут Великий вскинул руку мне навстречу:

– Не приближайся, Темный, я не собираюсь тебя задерживать!

Я удивленно остановился, а Великий продолжил:

– Вот твоя плата за то, что ты сделал сегодня.

С этими словами он кинул мне мешочек, в котором ощутимо звякнули монетки.

– Здесь триста рублей. Не спорь, ты это заслужил. Твои мертвецы дали хорошую информацию для размышления, и мне необходимо все взвесить и посоветоваться со Старшими Инквизиторами. А пока можешь быть свободен, тебя найдут.

Я, так и не проронив ни слова, повернулся и уже взялся за дверную ручку, когда старик окликнул:

– Эй, Темный, послушай старого человека! Ни одна девушка не стоит того, что ты задумал. И еще, будь осторожен в нашем городе. Сейчас даже тебе может грозить опасность.

Я улыбнулся и, не оборачиваясь, молча вышел в коридор. Ну-ну! Я и сам могу быть опасен. А вообще-то за совет – спасибо, к Великому Инквизитору стоит прислушаться.

Я посмотрел на часы: половина первого. Вот и полдня прошло. А вечером ребята ждут меня в «Приюте». Все, что я на сегодня запланировал, весело пошло коту под хвост. Но с этим уже ничего не поделаешь, да и триста рублей серебром – большие деньги. Валик, например, в своих «Альпах» за месяц пять сотен получает.

И чем мне теперь заняться? Идти домой и лечь спать?.. Но спать не особо хотелось, а таскаться по морозу не хотелось совсем. Вздохнув и прокляв себя за собственную лень, я направился в библиотеку. Там я наугад выбрал книгу и, забравшись в глубокое кресло, с наслаждением принялся за чтение.

Из библиотеки я вышел через четыре часа. Книга была интересной только в начале, но к концу третьего часа я оставил всякие попытки уловить основную суть романа. До встречи с друзьями было еще два с половиной часа, и я абсолютно не представлял, чем еще заняться. Убийство времени никогда не было моей сильной стороной.

Мимо прошла толпа взмыленных послушников. О, значит, зал уже освободился! Замечательно, пойду, скоротаю вечерок.

Два часа хорошей тренировки еще никому не вредили. Особенно когда над тобой с длинной железной палкой стоит Старший Инквизитор и при малейшей ошибке использует эту палку против тебя. Два часа при свете факелов я как проклятый бегал, прыгал, отрабатывал удары и махал булавой. Еле передвигая ноги, я наконец-то добрался до душа и включил горячую воду. Кран ответил мне утробным всхлипом и замолчал. Ругаясь сквозь зубы, я закрыл горячий кран и открыл кран с холодной водой. А-а-а-а!.. Ну послушники, всю горячую воду растратили, убил бы собственными руками!

Выйдя из душа, я наскоро вытерся жестким полотенцем и стал одеваться. Жаль, придется идти с грязной головой, но тут ничего не поделаешь, фен себе не могла позволить даже Инквизиция, а идти с мокрой головой, пусть даже и в шапке, себе дороже. Булаву я повесил на пояс. Не знаю, что на это скажут мои друзья, но я привык доверять предчувствиям.

Выйдя из раздевалки, направился к окошку дежурного. По-видимому, Костя сегодня был в ударе, или его муза была в ударе, но он что-то писал в своей тетради, не задумываясь и почти не отвлекаясь. Молча протянул мне журнал для записи, подождал, пока я поставлю свою закорючку, потом посмотрел на меня долгим внимательным взглядом и вернулся к своим письменам. Стражники на входе смотрели по сторонам, никто из них не обратил на меня внимания.

Немного в отдалении полыхал костер, на котором догорали два безглавых тела. Вокруг костра столпилась группа людей в коричневых балахонах и один человек в сером. Когда я проходил мимо, все старательно сделали вид, что не замечают меня, и только когда я отошел метров на пятьдесят, человек в сером балахоне догнал меня.

– Ну ты даешь, Темный! – Егор пошел рядом. – Все послушники на тебя теперь косо смотреть будут.

– Почему? – Я удивленно покосился на рыжего.

– Потому что вся школа слышала, как визжала девушка в зале, – пустился в объяснение Егор, – а ты сам сказал, что она вроде бы как живая. Вот они и думают теперь: каким же нужно быть отморозком, чтобы доставлять такую боль живой девушке?

Я резко остановился, обернулся к Егору, схватил за грудки и притянул к себе, глубоко заглядывая в глаза.

– Отморозком?! Девушка?!.. – прошипел ему в лицо. – Ты хоть понимаешь, что она уже даже не человек? Я поднял ее с того света, и я буду решать, что мне делать с мразью, которая решила поиграть со мной! Мне нужна была информация, и я должен был ее получить, а каким способом – вас абсолютно не касается! А если эти молокососы такие жалостливые, то пусть идут работать в питомник для животных или в детский сад.

Я отпустил ошарашенного парня и быстро пошел дальше. Нет, ну вы подумайте, какие все сентиментальные! И из этих людей должны получиться Инквизиторы. Можно закалить тело в сотнях часов тренировок, можно научиться владеть оружием, можно научиться колдовать – конечно, если у человека есть Дар. Но нельзя научить человека чувствовать разницу между долгом и желанием. Я сам иногда делаю то, что хочу, но только не тогда, когда знаю, что должен поступить иначе. Инквизиция – штука сложная, почти такая же, как и жизнь. А значит, что она такая же простая. Что, слишком сложно? А жизнь штука сложная, я уже говорил…

До «Приюта» осталось еще минут десять неторопливой ходьбы, но именно в это время передо мной выросло двухметровое нечто. Я качнулся назад, и когтистая лапа пропорола воздух в миллиметре от моего лица. Зверь ударил лапой в обратную сторону и попал мне в плечо. Пролетев метра три, я упал в снег. Черт! Откуда в центре города снежный человек?!

Не давая себе ни секунды передышки, я вскочил на ноги. Если сейчас не встану, эта тварь мной поужинает. Я перекатился по снегу и вскочил, снимая с пояса булаву. Левое плечо затекло и противно ныло, но это пустяк. Зверь утробно заворчал и двинулся в мою сторону. Ну иди сюда, поиграем! Монстр вновь взмахнул лапой. Я упал на колено и ударом булавы раздробил ему стопу. Тварь взвыла. Я попытался выдернуть булаву, но та прочно засела в ноге зверя и на мой рывок не поддалась. А он уже бил сверху двумя лапами. Я с колена кувыркнулся вперед, уходя от удара, и вскочил за спиной снежного человека. Развернувшись, запрыгнул твари на спину. Щелкнули резинки, и два серебряных кола легли мне в ладони.

Я ударил в голову монстра с разных сторон. Кости черепа зверя не выдержали, и колья с легкостью вошли в мозг. Тварь дернулась и стала падать на спину. Я едва успел соскочить с нее, чтобы не быть раздавленным гигантской тушей.

Везет мне в последнее время. Не об этом ли меня Великий Инквизитор предупреждал? Интересно, откуда в городе взялся снежный человек? Хорошо еще, что не снежный тролль. Тех ребят так просто не возьмешь. Я вытащил колья из головы поверженной твари и с третьей попытки освободил из плена свою булаву. Наскоро очистив оружие о снег и шкуру мертвого снежного человека, я уже собирался идти дальше, но в этот момент мой взгляд упал на плечо твари. На правой лапе зверя был аккуратно выбрит знак. Крест, вписанный в круг!

Патруль Стражи из пяти человек наткнулся на меня уже у входа в «Приют». Посмотрев на мое вооружение, попросили предъявить документы. Печать Инквизиции выполнила свое предназначение безукоризненно, и вопросы отпали сами собой. Указав ребятам место, где лежал труп снежного человека, я отряхнул снег с ботинок и вошел в дверь заведения.

Полуподвальное помещение кое-как освещалось электрическим светом. «Кое-как» – это значит, что разглядеть кого-то можно было только на расстоянии пары метров. Дальше окружающее пространство сливалось, образуя плотную темную пелену, хотя по меркам Темного города заведение считалось вполне приличным. Я спустился по ступенькам, которые не освещались вообще, и вошел в зал. А зал был довольно большим. По крайней мере, три десятков столов и небольшая сцена в нем помещались. И здесь меня уже ждали.

Четверо моих друзей уже сидели за одним из столов, но, по всей видимости, пришли совсем недавно, потому что на столе было пусто. Я прошел мимо охранников, хмуро проводивших меня взглядом. После того как однажды они не очень вежливо попросили меня покинуть заведение, под предлогом, что я принес с собой запрещенное оружие, меня здесь узнавали. Наверное, потому, что работать после этого не могли дня три. Надо было просто попросить разрешение на оружие, а не руки распускать.

Я подошел к столу, за которым расположилась ожидающая меня четверка, и сел на свободный стул.

– Ну наконец-то, – провозгласил Артур и первым протянул руку. Широкоплечий, светловолосый, вечно улыбающийся, он всегда привлекал к себе внимание женского пола, чем и бесцеремонно пользовался. Хотя справедливости ради стоит отметить, что пользовался не он один. Знакомиться Артур всегда шел с целой компанией девушек, чтобы никому из нас не было обидно.

– Можно подумать, я так сильно опоздал. – Я пожал протянутую руку. – К тому же у меня была серьезная причина для задержки.

– И какая же у тебя отмазка на этот раз? – спроси Артем, сидевший слева от Артура. Такой же несерьезный, как и его сосед, но куда скромнее по телосложению, этот человек мог заговорить всех, собравшихся сегодня в «Приюте». Иногда он становился в своих разговорах просто непереносимым, но приходилось терпеть, опять же молча. С Артуром они спелись с ходу, как только я их познакомил.

– Не отмазка, а причина, – буркнул я. – Снежного человека только что встретил.

– Не свисти, – откинулся на спинку стула Артем. – Если бы ты встретил снежного человека, то, скорее всего, сюда пришел бы он, а не ты.

– И где он? – спросил Артур. По его тону можно было понять, что он тоже не верит мне ни на грамм.

– Лежит в паре кварталов отсюда, если патруль Стражи его еще не забрал. Лежит, между прочим, с раздробленной правой лапой и двумя дырками в черепе.

Теперь хохотом зашлись все, сидящие за столом. Я только криво усмехнулся. Не хотят верить, и не надо – их проблемы. Мне достаточно знать, что это – правда, к тому же Великий Инквизитор об этом узнает уже сегодня вечером. Люди Инквизиции есть в любой организации Темного города.

Серега и Валик просто пожали мне руки, хотя я чувствовал, что и на их языках вертятся кое-какие колкости. Неслышно подошла официантка и встала рядом со столиком, ожидая заказа. Валик обвел взглядом всех нас и заказал две бутылки водки, большую сковородку жареной картошки, салат из помидоров и огурцов и бутерброды. Ого! Хорошо сегодня сидим.

Я молча достал из кармана десятирублевую серебряную монетку и положил на стол. Валик удивленно посмотрел на меня, но потом кивнул и сгреб монетку в карман.

Артур с Артемом тут же принялись обсуждать достоинства и недостатки официантки, а я огляделся. Что-то многовато людей сегодня собралось. Обычно в «Приюте» собирается от силы десятка два посетителей, а сегодня набилось никак ни меньше полусотни. В этот момент над сценой полыхнули разноцветные огни, и на сцену вышли трое. Молодцы, пороха на спецэффекты не пожалели. Два гитариста, один из которых был и вокалистом, и барабанщик начали размещаться на сцене. Кто-то зааплодировал, кто-то подхватил, и вот уже половина зала хлопала трем музыкантам. Вокалист поклонился и взял первый аккорд.

В это время принесли картошку, салат и водку, а значит, вечер можно было начинать.

– Ну за встречу! – начал до того молчавший Серега, наполняя рюмки.

Выпили. Водка рухнула вниз по пищеводу, обжигая внутренности и наполняя тело приятной теплотой. Гадость гадостью, а приятно. Я быстро закусил салатом и принялся за картошку.

– Слышали последние новости? – обвел всех взглядом Серега. – Вчера банды Рината и Косого выясняли отношения.

– И чё? – дернулся вперед Артем. Я удивленно поднял на него взгляд. Давно подозревал, что он что-то скрывает, но в то, что он общается с бандитами, верить не хотелось.

– А ничего, – спокойно продолжил Серега, накалывая на вилку кусок огурца. – Ринат предложил Косому по-хорошему отстегивать ему долю с разбоя. А Косой, конечно, уперся. Ну ребята Рината положили трех людей Косого и свалили, а Косой получил неделю на размышления.

– А почему Ринат его просто не пришьет и не соберет людей Косого вокруг себя? – спросил Валик, который в разборки местных бандитов не лез, но общественной жизнью интересовался.

– Да потому, что ему невыгодно, – ответил вместо Сергея Артур. – Если Ринат Косого завалит, а это ему раз плюнуть, то ему придется все начинать сначала. Да и несолидно при его роде деятельности заниматься всякой шпаной. А так он просто будет получать деньги за то, что ребята Косого будут делать свою работу.

– Неужели ему своих денег не хватает? – удивленно спросил Валик. Удивляет меня иногда его наивность.

– Денег никогда не бывает много, – заметил Артем и кивнул Сереге. – Наливай.

Сергей наполнил рюмки. Вот и первая бутылка кончается. Точно придется еще брать.

– Это всего лишь деньги. – Я пожал плечами. – На них не все можно купить.

– Согласен, – кивнул Артур, допивая водку, – но и без них никуда не денешься.

– Ага, – поддакнул Серега и скривился. – Блин, надо было какого-нибудь запивона взять!

– Ща возьмем, – подтвердил Артем. – Я схожу.

– Я сам схожу, – остановил я его. – Все равно водка кончается.

Почему-то в этот вечер мне хотелось напиться до потери памяти. Может, сказалось напряжение дня, особенно разговор с Оксаной, а может, я просто устал. Но сегодня не напиться я не мог.

Я встал из-за стола и направился к барной стойке. Музыканты продолжали играть одну песню за другой, и пока я пробирался между столами, начал прислушиваться к словам.

Мы всего лишь бревна,

Что плывут по реке.

Мы всего лишь ракушки,

Что зарыты в песке.

Нам просто не хватает сегодня свободы,

Но мы подчиняемся зову природы…

Ну и бред! Как такое можно придумать? И ничего, людям нравится. Вон девчонки за крайним к сцене столом просто визжат от счастья.

Я подошел к официанту, маячившему за стойкой, и заказал еще две бутылки водки, два литровых пакета томатного сока, бутылку вина и блюдо пельменей. Гулять так гулять! Тем более что денег мне Великий Инквизитор подкинул достаточно.

Пока я дожидался заказа, музыканты на сцене сорвали бурю аплодисментов и ушли на небольшой перерыв. Через пару минут я забрал поднос с выпивкой и отправился обратно к своему столику. Подойдя к парням, я обнаружил еще одну пустую бутылку водки и почти пустую тарелку с картошкой.

– Уроды, – беззлобно пробормотал я и поставил поднос на стол.

Серега моментально схватил пакет сока и, откусив уголок, принялся жадно пить.

– А зачем ты вино взял? – спросил Валик, скручивая пробку с одной из принесенных бутылок.

– Ща возьмем вина и пойдем по бабам! – пробормотал Артем, хотя по его осоловевшему взгляду было понятно, что не только по бабам, он просто идти сможет с большим трудом.

– Захотелось, – ответил я и, выдернув пробку, глотнул прямо из горла. Нормальное вино. Надо бы еще денег ребятам добавить.

– Я что-то не понял, – поднял стопку Артур, – мы пьем или нет?

– Пьем, – откликнулся Серега и поднял свою.

Я поставил вино под стол и взял в левую руку стопку с водкой. Ох и плохо же мне будет завтра! Но это – завтра. Самое главное, не проспать.

Третья бутылка кончилась так же быстро, как и первые две. Окружающее пространство перед глазами уже плыло в непонятном направлении. Музыканты вернулись на сцену и продолжили выступление. Где-то в это время принесли пельмени. Тёма и Артур кое-как поднялись со своих стульев и направились за столик к девушкам, которых я заметил, когда ходил за водкой. Валик тоже поднялся и пошел в глубину зала.

Я достал из-под стола бутылку и сделал пару глотков. Противный комок подкатил к горлу, но я не дал ему вырваться наружу и глотнул еще. Когда оторвался от горлышка, то увидел, что Серега сидит напротив и смотрит на меня совершенно трезвым взглядом.

– С тобой вчера связывались люди Косого, Темный? – спросил он, глядя прямо в глаза.

– Связывались, – хмыкнул я. – А ты откуда знаешь?

– Тёма рассказал, пока ты за водкой ходил.

– А он откуда знает?

– А Тёма, чтоб ты знал, состоит в банде Косого, – ответил Сергей и принялся жевать бутерброд.

Я растер уши, чтобы лучше соображать. Помогло мало. Тогда я глотнул еще вина.

– И чего от меня хочет Косой? – спросил я, пытаясь понять хоть что-нибудь.

– Он хочет, чтобы ты убрал Рината. – Серега снова спокойно посмотрел на меня.

Я нервно хохотнул. Рината убрать! Еще чего! Я что, на смертника похож?

– А зачем ты мне это рассказал? – спросил я.

– А затем, что я тебя, дурака, знаю, – ответил Сергей и постучал костяшками пальцев по столу. – Ты же кинешься в эту авантюру, как в омут. Я просто предупредил, чтобы ты знал, чего от тебя хочет Косой. А еще потому, что он не примет отказа. Ринат дал Косому неделю на размышление, – продолжил он, – один день уже закончился. Через сколько дней вы встречаетесь?

– Через два, – ответил я. – То есть послезавтра.

– И у тебя останется четыре дня, – подвел итог Серега. – Я не знаю, что ты успеешь за них сделать, но ни в коем случае не доверяй Косому!

– Спасибо и на этом, – поблагодарил я, но, как оказалось, рановато.

– Это еще не все, – продолжил Сергей, – за тобой идет охота. Я не знаю, кто ее организовал, но они не успокоятся, пока не уничтожат тебя.

– Ну это не так просто, – пробормотал я и сделал еще один глоток из бутылки.

В этот момент вернулся Валик, и разговор оборвался сам собой. Я посмотрел на часы. Половина девятого. Хорошо сидим, время так и летит.

– Ну что, еще по одной? – спросил Валик, откручивая пробку.

Выпили. Разговор пошел на отвлеченные темы. Какие в этом году будут цены на продукты, как прошли последние бои без правил, как поднялся уровень преступности в Темном городе?

Вернулись Артур и Артем. Уселись на свои места. На колени к ним сразу упали две девушки, одетые более чем вызывающе. Представив одну Дашей, а вторую Катей, Артур взмахом руки подозвал официантку и заказал еще какого-то бухла и закуску.

Что-то слишком спокойно мы сидим. Обычно после такого количества выпитого должно тянуть на поиски приключений, а гляди ж ты, сидим себе тихо, никого не трогаем.

– Эй, это тебя называют Темный? – раздалось за моей спиной.

Ну вот, если ты не ищешь приключений, тогда они находят тебя.

Я медленно обернулся. Высокий крупный мужик в кожаной куртке обошел меня сбоку и облокотился о наш столик. Грубые черты лица, маленькие глазки, низкий лоб. Типичный «бык».

– Нет, меня так зовут, – ответил я, делая еще один глоток из своей бутылки.

– Пошли, с тобой хотят поговорить.

Парни мгновенно подобрались, но оказалось, что верзила подошел не один. За его спиной стояли еще трое таких же, как он, «быков». Неужели я так популярен? И бандитов за мной посылают, и снежных людей, и еще других бандитов. И что-то мне подсказывает, этим дело не кончится.

– Пусть приходят сюда и говорят, – нагло ответил я. – Они же хотят.

– Кто – они? – не понял верзила.

– Ну ты же сам сказал: «С тобой хотят поговорить», вот пусть приходят сюда и говорят, а мы их внимательно выслушаем.

Я обвел взглядом ребят за столом. Парни согласно закивали, мол, выслушаем, со всем вниманием.

«Бык» наконец-то понял, что из него делают дурака, и немного обиделся.

– Пошли, а? Не заставляй меня тебя вести, – сказал он и положил руку мне на плечо.

– А вот это ты зря сделал, – сказал Валик и поднялся со своего места.

Через пять минут четверо «быков» валялись на улице в бессознательном состоянии, а мы впятером вернулись в «Приют», сели на свои места и продолжили пить и перешучиваться с девушками. Несмотря на внешний вид, те оказались вполне вменяемыми и не строили из себя глупых кукол.

Я прикрыл глаза. Было такое ощущение, что я сижу в вагоне, и он плавно покачивается в такт движению поезда. А я покачиваюсь вместе с ним. Надо, пожалуй, двигать домой. Пока еще соображаю, куда иду.

Но этот безумный день преподнес мне новые сюрпризы.

Очень скоро в зале появился человек в длинном сером плаще. Следом за ним по пятам следовали два охранника. Брезгливо обходя посетителей, человек в плаще подошел к нашему столику. Один из охранников тут же пододвинул еще один стул, и новоприбывший опустился на него. Охрана заняла места за его спиной. Сразу стало тесно, и какое-то неловкое молчание зависло над нашей компанией. Наконец Серега решил разрядить обстановку.

– Чем обязаны такой честью, мэр Ксандр? – спросил он, когда молчание уже слишком затянулось.

– Неужели четверо ребят не донесли до вас мою просьбу? – спросил мэр нашего славного Темного города, глядя на меня.

– Вашим ребятам нужно научиться вежливо общаться с людьми, – бросил Валик. – Вот мы им и преподали несколько бесплатных уроков.

Над столом повисла напряженная пауза. Я практически кожей почувствовал, как подобрались охранники за спиной мэра Ксандра, как их руки потянулись за отвороты пиджаков, где охрана носила свое оружие. Несмотря на количество выпитого, я вполне реально осознал, что если начнется драка, то совсем немногие доживут до ее окончания. Это вам не с «быками» разбираться. В охрану мэр Ксандр брал только самых лучших людей. По подготовке и мастерству они едва ли уступали Старшим Инквизиторам, а это многое значит. Я уже хотел согласиться на частную беседу с мэром, но внезапно Ксандр рассмеялся.

– У тебя веселые друзья, Темный, – произнес он, – но мне нужно поговорить именно с тобой. Я прошу тебя уделить мне несколько минут своего времени.

– Приятно поговорить с вежливым человеком, – кивнул я, – но боюсь, что сейчас я не в том состоянии, чтобы серьезно говорить на какие бы то ни было темы.

– Боюсь, что другого случая может не представиться, – ответил мэр. – Если я попрошу своих мальчиков тебя поднять, они это сделают.

Двое охранников, как один, шагнули вперед.

– Не надо, – резко сказал я, глядя, как с противоположной стороны стола поднимаются мои друзья. – Мы же не хотим, чтобы наш любимый и уважаемый мэр остался лежать здесь в луже крови, несмотря на то что его охранники положат как минимум троих. Я пойду с вами, мэр Ксандр, но надеюсь, что ваше дело будет стоить потраченного мною времени.

– Несомненно, – кивнул мэр.

Я медленно поднялся со стула, попрощался с ребятами, оставил на столе еще десятку серебром, чем поверг всех собравшихся в шок, и, подхватив наполовину опустевшую бутылку с вином, направился к выходу. Если учитывать, что посидели мы в общей сложности рублей на триста, то деньги ребятам вовсе не помешают. А мне не жалко.

Мэр и оба охранника вышли на улицу следом за мной. У входа в «Приют» стояла черная тонированная «Волга». Не самая лучшая машина из известных мне, но вполне достойная для того, чтобы возить мэра по его собственному Темному городу.

Один из охранников сел на водительское место, другой открыл заднюю дверцу и почтительно склонил голову, дожидаясь, когда мы с мэром займем места. Ксандр первым залез в машину, а я примостился с краю, у самой двери. Охранник захлопнул дверь, плюхнулся на место рядом с водительским, и «Волга» тронулась с места. Мэр нажал на какую-то кнопку на панели, и между передним и задним сиденьями возникло пуленепробиваемое стекло. Вернее, не просто возникло, а выползло из водительского сиденья.

– Сделано по индивидуальному заказу, – перехватив мой взгляд, сказал мэр, словно хвастаясь машиной. Впрочем, у него было на это право. На машинах по нашему городу ездили только два человека: мэр и Ринат. Но даже Ринат ездил на «семерке», так что «Волга» мэра была самой крутой машиной в городе.

– Ребята, – сказал мэр в микрофон, обращаясь к охране, – покатаемся по городу.

После чего отключил микрофон и прикрыл глаза. Так мы ехали в полном молчании минут десять, и меня это начало раздражать.

– Вы сказали, мэр, что мое время не будет потрачено напрасно, – прервал я затянувшееся молчание.

– Можно на «ты», – ответил Ксандр, не открывая глаз.

– Это не меняет сути нашего разговора, пока еще не слишком плодотворного, – проговорил я, глядя в потолок.

Мэр еще немного помолчал, словно собираясь с мыслями, и начал совершенно неожиданным для меня вопросом:

– Ты знаешь, что ничего в Темном городе не происходит без моего ведома?

– Да ну? – усмехнулся я, поправляя булаву на поясе. – Не уверен.

– И тем не менее это так. Я знаю все, что делается в самых темных закоулках Темного города, при свете дня и во мраке ночи, в самых престижных заведениях и самых грязных притонах.

– А в старых, заброшенных школах, где ютятся сектанты? – с иронией спросил я, заранее зная, что получу положительный ответ.

– Ты про Инквизицию? – Мэр улыбнулся. – Да. Я знаю о ней. Более того, только эта организация нашего города подчиняется непосредственно мне. Остальные службы работают на весь Совет. Вернее, я позволяю им так считать. На самом деле они все равно выполняют то, что скажу я.

– Наверное, именно поэтому мэр – ты, а не кто-либо другой, – произнес я, думая совершенно о другом. Нужно на эту тему с Великим Инквизитором пообщаться.

– Да, именно поэтому, – подтвердил Ксандр. – Полной властью может обладать только тот, кто обладает информацией. Каждый день я получаю от своих людей сведения с любого уровня жизни Темного города. И использую ее для того, чтобы укрепить свое положение в обществе.

– А как же благополучие самого Темного города? – спросил я и посмотрел в окно. Там проносились неосвещенные кривые улочки, но все же фары автомобиля изредка выхватывали из темноты ночи развалины домов, пустые глазницы бывших жилых помещений. Мимо промелькнула железная бочка, внутри которой горел огонь. Несмотря на скорость, я успел заметить трех людей, которые пытались согреться.

– Сколько в нашем городе бездомных и нищих? Сколько стариков, которые не могут прокормить себя и которые никому не нужны? Сколько трупов находят каждое утро патрули Стражи? А сколько не находят? Об этом тебе тоже докладывают, мэр? – спросил я, с горечью глядя на пустую улицу.

– Я делаю все возможное для того, чтобы наладить жизнь в Темном городе, и ты об этом знаешь, – сказал Ксандр.

– Я? Конечно, знаю. – Я усмехнулся. – Только для того, чтобы что-то действительно наладить, нужно делать невозможное.

– Вот за этим я и обратился к тебе, – мэр повернулся ко мне, – чтобы ты сделал невозможное.

Да что ж такое происходит?! Всем от меня что-то нужно. И нет бы по очереди приходили или хотя бы на прием записывались, а то накинулись скопом. Такое ощущение, что я в газету объявление давал, типа: «Совершаю невозможное в неограниченном количестве».

– Слушаю, мэр Ксандр, – буркнул я.

– Я уже знаю о том, что Косой хочет предложить тебе сделку, – начал мэр. – Я, правда, пока не знаю, как ты на нее отреагируешь, но мое предложение напрямую связано с предложением Косого.

– Мне кажется, что если я соглашусь на предложение Косого, то преступность в Темном городе потеряет всякую организованность, а это плохо скажется на благополучии горожан, – пробормотал я. – К тому же я не думаю, что Косой может предложить мне что-то стоящее за такую опасную работу.

– Зато я могу, – сказал мэр. – Но это будет только половина твоей работы. Еще мне нужно, чтобы ты убил Косого.

– Вам нужно… А мне это нужно? Если я уберу обоих авторитетов, то не исключено, что на их место тут же встанет кто-то другой. Так есть ли смысл менять уже устоявшиеся основы? К тому же с чего вы все взяли, что я могу так просто убить человека?

– Не строй из себя невинную овечку! – внезапно закричал Ксандр. – Я за тобой уже давно слежу. Тебе же человека убить – что мне плюнуть. Так какая тебе разница, кого убивать? Как только оба главаря банд умрут, Стража тотчас возьмет в оборот их помощников.

– Я бы на твоем месте попридержал голос. – Я нехорошо посмотрел на мэра и обнажил нож. – А то мне ведь человека убить – что тебе плюнуть… А нельзя ли их сразу арестовать всех, без дополнительных убийств?

– Ладно, ладно, – куда тише пробормотал мэр. – Просто пойми и ты меня, я же ради города стараюсь. У нас нет ни одной улики ни против Рината, ни против Косого. А как только они исчезнут, их банды тут же допустят ошибки, которые станут для них фатальными.

– Я должен подумать, – сказал я.

– Подумай. Только не слишком затягивай. Желательно, чтобы ты дал мне ответ до конца этой недели.

– Хорошо. Думаю, я приму окончательное решение, когда поговорю с Косым. Так что послезавтра или послепослезавтра я свяжусь с тобой.

– Ребята, к бывшему студенческому общежитию номер три, – сказал мэр в микрофон, а потом добавил, обращаясь уже ко мне. – Я очень на тебя надеюсь.

Остаток пути мы проделали молча. Мэр молчал, думая, видимо, о том, что я соглашусь в любом случае. Я же в этом совсем не был уверен. Мне очень не нравилось, что все более-менее влиятельные люди Темного города решили сделать свои грязные дела моими руками. Мне не нравилось, что кто-то серьезный объявил на меня охоту. Мне не нравилось, что Дети Драгора натравили на меня снежного человека. Ладно, утро вечера мудренее. К тому же я еще не знаю, что расскажет мой информатор.

«Волга» затормозила у подъезда общаги. Я сам открыл дверцу и вышел из машины.

– Эй, Темный! – окликнул меня мэр. – А ты не хотел бы жить в собственной квартире?

Я только хмыкнул в ответ и захлопнул дверцу. Машина тут же газанула и рванула с места. Я медленно поднялся по ступенькам. Дядя Митя сидел в своем кресле и читал какой-то старый глянцевый журнал.

– Явился, Темный, – буркнул он, отрываясь от журнала. – Какого лешего ты ключи не оставляешь?

Я обернулся и посмотрел ему в глаза. Дядя Митя вздрогнул и отвел взгляд.

– Нечего было спать на рабочем месте, – бросил я и поднялся на свой этаж.

Комната встретила меня темнотой и пустой немытой чашкой на столе. Завтра помою. К тому же у меня еще вино осталось…

Глава 3

Информация

Смех по стенам размажет твой химический сон. Сергей Маврин

Я шел за ней. Я знал, что это была Аня, хотя и не видел лица. Девушка шла в десяти шагах впереди, а я шел следом. Вокруг не было ничего. Только серое пространство вокруг нас. И я шел, погружая ноги по колено в серую пелену. Стоило мне остановиться, как фигура в красном платье оборачивалась и манила рукой.

Я шел за ней и не мог догнать. Так, наверное, шел за Воландом и его слугами поэт Иван Бездомный. Так, наверное, шел за Солнцем небезызвестный Дурак из песни «Алисы». Как будто между нами был растянут железный прут, который не давал мне сократить расстояние. Но Аня манила меня за собой, как маяк манит ночью корабли. И я шел, не в силах противиться ее власти.

Мы шли долго, очень долго. И внезапно я почувствовал, что расстояние между нами стало сокращаться. Десять шагов превратились в девять, потом в восемь, потом сразу в пять. Девушка больше не останавливалась, и, чтобы сохранить расстояние, мне приходилось также идти без передышки. Вскоре расстояние сократилось до двух шагов, и я протянул руку, чтобы коснуться ее руки.

И в этот момент Аня обернулась. Ее улыбка осталась все такой же лучезарной, но в глазах я разглядел скрытую тревогу. Она протянула мне руку, но внезапно мой взгляд упал на ее шею, открытую и такую манящую. Девушка поймала мой взгляд, и уголки ее губ поползли вниз.

На правой стороне шеи, чуть ниже уха, отчетливо выделялась черными чернилами татуировка: крест, вписанный в круг. Порыв ветра в сером пространстве заставил меня на мгновение закрыть глаза, а когда я их открыл, татуировка на ее шее уже горела ярким пламенем. Я бросился вперед, но внезапно огонь рванулся в мою сторону и хлестанул по лицу. В мозгу словно взорвалась петарда, перед глазами поплыли разноцветные пятна, но краем сознания, еще не погрязшего в этом чертовом фейерверке, я заметил, как все тело Анны охватывает пламя.

Я закричал и… проснулся. Перед глазами, как на плохом танцполе, плясали разноцветные пятна. Голова болела, словно по ней проехались катком, а желудок находился где-то в области гортани. Я кое-как встал с кровати и на ощупь нашел дверь. Не помню, каких усилий мне стоило повернуть ручку, но, по-видимому, грандиозных. Перебирая руками по стене, я с огромным трудом добрался до туалета. Подойдя к унитазу, упал на колени и наконец-то выпустил содержимое желудка наружу. Стало легче, но ненамного.

Я перегнулся через бортик унитаза, и меня вырвало еще раз. Я же себя вчера предупреждал!.. Нельзя мешать вино и водку, да еще в таких пропорциях. Дойдя до ванной, я включил холодную воду и сунул голову под кран. Струя ледяной воды била в затылок, стекала по вискам и небритым щекам и уносилась в слив. Понемногу начало отпускать, но гул в голове пока не спешил умолкать. Через пять минут «реанимации» я более-менее пришел в себя и закрыл воду. Надо бы не забыть побриться.

Путь в свою комнату занял немного меньше времени, чем путь из комнаты в туалет, но все равно приходилось придерживаться рукой о стену. Да, плющит меня знатно! Я вошел в комнату, сел на кровать и только сейчас вспомнил: сон!

Такое мне не снилось очень давно. Да, Анна снилась очень часто. Да, иногда сны носили откровенно эротический характер. Да, иногда снилась полная галиматья. Но со знаком Детей Драгора на шее девушка не снилась мне никогда. До сегодняшней ночи.

Я обхватил голову руками. «Надо что-то делать, надо что-то делать, надо что-то делать», – билась в мозгу единственная мысль. Я почувствовал, как в груди медленно, но верно поднимается тоска. Тоска, от которой хотелось лечь и умереть прямо сейчас. Тоска, которая делала безынтересным все, что меня окружает. Тоска, которая делала меня безразличным ко всему. Тоска, которая разъедала душу не хуже серной кислоты.

«Надо что-то делать», – не умолкала мысль.

«Что делать? – мысленно взвыл я. – Я даже не знаю, где она».

«Найди, найди, найди… – тут же застучала в мозгу новая мысль. – Найди, найди, найди…»

Тоска поднималась все выше, и горло внезапно сдавило спазмом. Я стиснул зубы, пытаясь не пустить наружу душившие слезы.

«Найди, найди, найди…» – стучало в голове.

Я не помню, каким образом заснул в таком состоянии, но когда проснулся, в комнату уже заглядывало солнце. Голова была ясной, как будто и не было вчерашней попойки и ночного шатания по коридору. Только тоска в груди никуда не делась, а стала как будто глуше и глубже.

Я посмотрел на часы. Половина десятого. До назначенного свидания с информатором оставалось полтора часа. Времени было полно, и я решил в первую очередь привести себя в порядок.

Я позволил себе даже такую роскошь, как набрать полную ванну горячей воды и понежиться там минут пятнадцать. Потом я, за неимением пены для бритья, взбил мыльную и побрился. Бритва была старая, «опасная», но заточка ее была на высоте. После этой нудной и малоприятной для всех мужчин процедуры лицо горело огнем. Пришлось доставать из-под кровати остатки дорогого когда-то одеколона и шипеть от боли, смачивая щеки пахучей жидкостью. Да, красота требует жертв. Даже таких садистских, как бритье.

После ванны я направился на кухню и залез в свой ящик с продуктами. Так, что мы имеем?.. Крупа гречневая – один килограмм. Крупа пшеничная – три килограмма. Тушенка свиная – две литровых банки. Все.

М-да, негусто. Открыв банку тушенки, я вывалил половину на сковородку и включил газ. В этот момент за спиной раздались тихие шаги. Я резко обернулся.

– Привет, Темный, – проворковала Мария, моя соседка по этажу.

– Доброе утро, – улыбнулся я. – Составишь компанию?

– А почему бы и нет? – улыбнулась в ответ девушка и закатала рукава халатика.

– Тебе виднее – почему? – ответил я.

Маша удивленно посмотрела на меня, но потом, видимо оценив шутку, улыбнулась уголками губ. Затем убрала со лба прядь золотистых волос и поинтересовалась:

– А что у нас на завтрак?

– Пока только полбанки тушенки, – немного сконфуженно пробормотал я. Настроение понемногу начало подниматься, но не угощать же девушку утром свиной тушенкой. – Но я сейчас что-нибудь придумаю.

– Не утруждайся. – Мария подошла к холодильнику и достала оттуда небольшую алюминиевую кастрюльку. Подошла к плите и высыпала на сковородку содержимое кастрюли. Это оказались макароны. О, уже неплохо!

– Вчера вечером сварила, – сказала Маша, отбирая у меня ложку. Я удивленно посмотрел на нее, но возражать не стал.

– Вообще, не мужское это дело – у плиты стоять, – продолжала щебетать девушка, методично размешивая макароны и тушенку. – В кулинарном деле важны нежность и внимание, а вы, мужчины, слишком несерьезно относитесь к приготовлению пищи. Вам лишь бы побыстрее да побольше, а о качестве вы думаете в последнюю очередь.

– «Я очень много-много лет мечтаю только о еде», – продекламировал я, садясь на стул. Хоть кухня и была общей (в общежитии живем как-никак), но содержалась она в относительном порядке. То ли потому, что на этаже жило всего пять человек, то ли потому, что три женщины по очереди наводили на кухне шмон, но чистота здесь была постоянной. Мы же с Петром Звягиным, еще одним жильцом нашего этажа, женский труд уважали и старались без особой причины на кухне не сорить.

– Вот-вот, – механически поддакнула Маша и тут же вернулась к прежней теме. – А если мужчина живет один, то он вообще питается кое-как, потому что некому за ним следить. И холостяка легко отличить от женатого или хотя бы живущего с женщиной человека по тому, какие продукты он выбирает, когда идет за покупками.

На мое счастье, макароны нагрелись и затрещали на сковородке. Маша тут же надела прихватку и сняла сковородку с плиты. Я положил на стол подставку и достал из ящика стола вилки.

– А у тебя даже хлеба нет? – спросила девушка, ставя сковородку на подставку. – Угадала?

– Угадала, угадала, – проворчал я. – Угостишь?

– А куда тебя денешь? Угощу, конечно, – непонятно чему обрадовалась Мария и достала из своей коробки полбуханки серого хлеба в целлофановом пакете. Продукты каждого из жильцов нашего этажа хранились в отдельных коробках, во избежание нежелательного использования их другими людьми. Только холодильник был общий, но тут уж приходилось полагаться на честность соседей. И надо признать, пока все оправдывали доверие друг друга.

– У тебя что сегодня, свидание? – неожиданно спросила Мария, когда мы уже приступили к трапезе.

Я поперхнулся и закашлялся. Ну ничего себе вопросики!

– С чего ты взяла? – прохрипел я, справившись с первым приступом кашля.

– От тебя пахнет одеколоном. – Девушка смутилась. – Вот я и подумала: для кого это ты так стараешься?

– Просто не было другого дезинфицирующего средства. – Я провел ладонью по щеке. – Вот и пришлось воспользоваться остатками былой роскоши.

Расправившись со своей порцией, я встал из-за стола и подошел к раковине. Вымыв вилку в проточной воде и протерев ее полотенцем, я положил свой столовый прибор в ящик и потянулся за чайником.

– Чайку выпьешь? – спросил я, наливая в чайник воду из бочки. В ней вода хоть как-то отстаивалась.

– Выпью, – тихо прозвучал ответ.

Я поставил чайник на плиту и в этот момент вспомнил, что чашка до сих пор находится у меня в комнате.

– Я сейчас вернусь, – сказал я и пошел в комнату.

Чашка стояла там, где я позавчера ее оставил. То есть на столе. Пустая бутылка из-под вина лежала на полу, вещи в беспорядке валялись на стуле. Блин, вчера даже куртку в стенной шкаф не повесил! Подобрав куртку с пола, я встряхнул ее, и внезапно из кармана выпала странная вещь, похожая на железный орешек. Ударившись об пол, «орешек» покатился по комнате и, докатившись до стены, внезапно распался на две половинки. Из половинок «орешка» тут же повалил густой синий дым.

Я рванулся к окну и, сорвав со щелей бумагу, распахнул его. Помогло мало. Дым начал понемногу вытягиваться на улицу, но его концентрация оставалась слишком высокой, чтобы хоть что-то разглядеть. Внезапно пахнуло холодом, да таким, что я, одетый в легкую футболку и треники, замерз мгновенно.

Странный дым унесло в окно, а у стены стал подниматься на ноги кусок льда. У меня немного отлегло от сердца. Всего лишь ледяной голем. Но каким образом его впихнули в железный шарик, а главное, как он попал ко мне в карман?

Но думать было некогда. Думать будем потом. Главное, чтобы он не вздумал ломать стены. Голем уже полностью поднялся и крутил по сторонам маленькой башкой. Вернее, крутился он всем телом, поскольку шеи у големов не было никогда. Наконец монстр заметил меня и шагнул вперед. Да, как хорошо, что я вчера решил взять с собой булаву. Без нее у меня могли бы возникнуть проблемы, а так у голема нет ни одного шанса. Подхватив оружие, я шагнул ближе к центру комнаты. Воздух из окна неприятно студил спину, но приходилось терпеть.

Голем шагнул еще раз и взмахнул ледяной рукой. Я увернулся и тут же ударил булавой по плечу твари. Брызнули в стороны осколки и мелкая ледяная крошка. Рука монстра с хрустом отломилась и упала на пол. Через мгновение та же участь постигла и вторую руку голема. Монстр закрутился на месте, затем снова шагнул ко мне. Еще двумя ударами я сломал ему обе ноги, а когда обездвиженный голем растянулся на полу, принялся дробить его тело булавой на мелкие куски.

У голема совершенно нет мозгов. Он просто выполняет приказ, который программирует в него создатель. А создать голема сложно, хотя обычно потраченные силы не оправдывают результат. Они неутомимы, не чувствуют боли, не знают страха. Но они неповоротливы и тупы. А ледяной голем вообще неустойчив как материальный объект. Летом его создать вообще невозможно. Понятно почему? Летом проще использовать глиняных или земляных големов. Их уничтожить тяжелее, поскольку обычно оружие вязнет в рыхлых телах. Зато зимой они застывают на морозе и не могут шевелиться.

В общем, идеального голема нет. У всех свои недостатки.

Закончив расчленять глыбу льда, я собрал самые большие куски и выкинул в окно. Кстати, окно пора закрывать, а то скоро сам льдом покроюсь. Остатки ледяного монстра я сложил в кулек и вынес в ванную. Лед растаял почти сразу, и талая вода стекла в канализацию. Все. Теперь о големе можно не беспокоиться, не восстанет.

Просчитались мои недоброжелатели, опять просчитались. Если бы шарик выпал из куртки вчера вечером, все могло бы закончиться куда хуже. Для меня, естественно.

Вернувшись в комнату, я первым делом осмотрел половинки железного «орешка». Две гладкие металлические поверхности без каких-либо символов, знаков и остаточного магического поля. Нужно будет показать их Великому Инквизитору – может, что умное подскажет. Как много вопросов и так мало ответов на них…

Когда я вошел на кухню, чайник только начал закипать. Маша уже достала свою чашку и теперь сидела за столом, задумчиво вертя в руках чайную ложку.

– Что-то ты долго, – сказала Маша, наблюдая, как я наскоро ополаскиваю чашку и роюсь в своем ящике с продуктами в поисках чая.

– Возникли неожиданные трудности, – сказал я, продолжая копаться. Чай нашелся, а вот сахар все никак не желал попадаться в руки. Странно, коробка небольшая, продуктов в ней еще меньше, а беспорядок внутри полнейший. Ага, вот и сахар.

Я поставил пакет с сахаром на стол, затем насыпал в чашки чай и, выключив газ, принялся разливать кипяток по чашкам. Горячая вода, попадая на маленькие черные листочки, заставляла их набухать и распрямляться. К потолку тут же поплыли клубы пара, а вода окрасилась в красновато-коричневый цвет. Есть что-то волшебное в этом, казалось бы, простом ритуале. Как будто горячая вода дает новую жизнь уже давно умершим высохшим листочкам, наполняя их своим жаром, заставляя оживать и в последний раз отдавать то, что скрывается внутри каждого из них. Ту волшебную, бодрящую энергию, тот неповторимый вкус и аромат – последнюю часть своей жизненной силы.

– Есть в этом что-то волшебное, – будто прочитав мои мысли, пробормотала Мария, глядя, как в глубине чашки чаинки затевают чехарду.

– Да, – кивнул я. – Только жалко, что все это волшебство не продлится долго. Стоит положить в чашку сахар или разбавить холодной водой, и волшебство пропадает. Даже жалко становится нарушать этот миг.

Но нарушить все же пришлось – зря, что ли, сахар искал? Положив себе две ложечки сахара, я принялся осторожно дуть на исходящую паром жидкость. Не люблю разбавлять чай холодной водой. Пусть лучше сам потихоньку остывает – хоть как-то вкус сохраняется.

Маша положила себе всего лишь одну ложечку сахара и теперь этой самой ложечкой задумчиво помешивала в чашке, не переставая при этом смотреть на меня.

– Что? – удивленно поднял я глаза на свою соседку, после того как сделал пару больших глотков.

– А? – удивленно встрепенулась она, потом как-то сникла и смущенно ответила: – Нет, ничего, извини.

Я допил чай и взглянул на часы: двадцать минут одиннадцатого. Еще сорок минут до встречи с моим информатором. Хотя он и не информатор. Так, помогает мне по доброй воле. Что-то он скажет?..

Я встал из-за стола с твердым намерением на этот раз вымыть чашку. Подойдя к раковине, открыл воду и подставил чашку с остатками чая под струю, бьющую из крана. Чаинки закружились, подхваченные мощным напором воды, и я выплеснул воду в раковину. У самого слива завертелся маленький водоворот, в котором плясали разбухшие от воды лепестки, уносимые течением. Вот и кончилось волшебство.

Внезапно теплая ладонь легла мне на плечо. Я удивленно обернулся. Мария в своих мягких тапочках передвигалась неслышно, и теперь вторая ее рука легла на мою талию. Лицо ее оказалось близко-близко с моим, и я ощутил на своей щеке горячее, обжигающее дыхание. Ее голубые глаза светились такой надеждой, что на мгновение я даже растерялся.

– «Он прожил много лет, он прожил много зим. Тянулись серые дни, и никого рядом с ним», – с придыханием пропела Мария. Ее глаза стали еще ближе. – Ты все время один, Темненький. Живешь без имени, без друзей, без девушки…

Она прижалась ко мне всем телом. Я внезапно почувствовал, что под халатом у моей соседки ничего не надето. Гм!.. На какое-то время стало трудно дышать, во рту пересохло, а к горлу подкатил тугой комок.

– Чего ты хочешь, Темный? – спросила Мария, глядя мне прямо в глаза. – Чего добиваешься? Зачем ты живешь? Одиночка, которому ничего не надо от жизни. Авантюрист, которого ничего не радует. А вместо сердца у тебя не кусок льда? Нужно, чтобы кто-то растопил его, Темный. И я хочу это сделать. Навсегда согреть тебя, вернуть тебе интерес к жизни, стать твоей.

Она прикрыла глаза и потянулась губами к моим губам. Собрав в кулак всю свою волю, я нежно, но твердо высвободился из ее объятий.

– Прости, – сказал я, стараясь не смотреть на девушку. – Прости, Маша, но у нас ничего не получится. Мое сердце занято, занято давно и навсегда.

Я медленно пошел к выходу из кухни, пытаясь унять колотившееся сердце. У дверей я обернулся.

– Не знал, что тебе нравится «ДДТ», – сказал я, встретившись взглядом с влажными глазами девушки. – Не плачь. Будет у тебя все, будет.

Я вышел из кухни и побрел в свою комнату. Настроение опять опустилось много ниже нулевой отметки.

Быстро одевшись, я вышел на улицу. Сторож дядя Митя хотел что-то сказать, но, наткнувшись на мой взгляд, поперхнулся застрявшими в горле словами и отвернулся. Я знал, как сейчас выгляжу и что собой представляет мое лицо. То его выражение, которое наводит ужас на всех, кто посмотрит мне в глаза. Отрешенность, бесстрашие, безразличие, готовность всадить нож под лопатку любому, кто попытается встать у меня на дороге. Даже мои друзья, когда видели эту маску, словно выдолбленную из мрамора, не решались заводить со мной диалог.

Я медленно брел по улицам, направляясь строго на юг – туда, где лежало Снежное море. Да, наш Темный город располагался на берегу моря. Оно и до разделения было не слишком большим, а теперь, учитывая наличие границ, размеры его стали совершенно несущественны. Довольно мелкое, зимой Снежное море промерзало почти полностью. Кто-то твердил, что на глубине около восьми метров вода не замерзает даже зимой. Понятное дело, что никто не в состоянии был это проверить, но слухи на то и слухи, чтобы вселять надежду. Неважно, на лучшее или на худшее. Главное, чтобы было на что надеяться.

Я шел по улице, ведущей непосредственно к самому берегу. Она так и называлась – Морская. Довольно широкая, она пестрела кучей самых разнообразных вывесок, поскольку являлась второй по безопасности улицей Темного города. Во-первых, она выходила к морю, а оттуда опасности ждать не приходилось, а во-вторых, это была самая длинная улица в городе, пересекающая его практически полностью с юга на север. Она даже ночью освещалась, что уже говорило о ее значимости. Но, как всегда, это было лишь внешнее впечатление. Стоило свернуть с освещенной части во двор, как тут же можно было получить арматурой по башке и медленно замерзнуть до утра в одном из многочисленных сугробов.

Фасады домов были заштукатурены, окна и двери выкрашены, снег сметен с тротуаров. Интересно, для кого они стараются? Ведь большинство горожан думает лишь о том, как заработать на кусок хлеба да прожить день спокойно и без приключений. А когда на каждом шагу тебя подстерегает опасность, то стоит ли обращать внимание на красоту окружающего пространства? И тем не менее вывески пестрели перед глазами, играя всеми цветами так давно не виданной мною радуги.

Закусочная «Три Поросенка» (интересно, у них действительно натуральная свинина, или они в сою аромат бекона добавляют?), парикмахерская «Денди», стоматологический кабинет «Веселый зуб», на вывеске которого красовался улыбающийся во весь рот заяц.

Дальше шли вывески с вообще непонятными названиями, типа «Темный угол», «Пятое колесо», «Карнавал» и тому подобные. И если еще можно было догадаться, что в «Карнавале» торгуют одеждой, в «Пятом колесе» – телегами, тачками и тому подобными агрегатами с колесами, то что могли продавать в магазине под названием «Мечта зверя», я понятия не имел.

Ага, вот магазин алхимиков, который открылся совсем недавно. Хорошее место алхимики себе под магазин выбили. Надо будет заглянуть попозже, когда с делами разберусь. Если разберусь. Слишком много дел у меня накопилось сразу. Нет, все же побуду немного оптимистом: когда разберусь. Хотя не исключено, что наведаться в магазин придется еще в процессе разбора дел.

Справа из-за домов показалась бывшая вышка электропередачи. Сейчас ее использовала Академия, или, как в народе ее называли Гильдия Магов, для того чтобы отлавливать по городу незарегистрированные вспышки магической энергии. Если честно, то получалось у них довольно-таки хреново. Может быть, маги вышки некачественно настроили, а может, только для понта этим делом занимались. Но магию применяли практически все, кто хоть как-то ею владел. Даже люди, которые не проходили никакого обучения, могли элементарно поджечь костер или погасить взглядом свечу. Дар есть Дар, и никуда от него не денешься.

Так, что у нас дальше?.. «Мастер тату», «Мастер прически», «Мастер еды»… Что за ерунда? «Мастер рукопашного боя», «Мастер-кузнец», «Мастер одежды»… Да, давненько я в эту часть города не захаживал. Оказывается, Гильдия Мастеров открыла здесь свою точку. Очень интересно, кто их на эту улицу пустил? На бывшем здании детской городской поликлиники теперь красовались большие буквы: «Гильдия Мастеров. Филиал». И по всему зданию были развешаны таблички с наименованием услуг, предоставляемых «мастерами».

Гильдия Мастеров славилась тем, что умудрилась организовать свою сеть оказания всевозможных услуг во всех трех городах нашего квадрата. А это говорило уже о многом. Учитывая то, что отношения властей городов были довольно прохладными, каждый из городов старался обходиться только своими ресурсами, и торговали между собой лишь самым необходимым. Тем не менее Гильдии Мастеров удалось закрепиться во всех полисах, а значит, между ними существовала постоянная связь. Для этого приходилось мотаться между городами, а это было занятие неблагодарное и опасное. Если Мастера могли себе такое позволить, значит, дела у них идут действительно неплохо. И услуги они оказывали качественные.

Как и всякая улица, ведущая к морю, Морская шла под уклон. Спускаться по ней было одно удовольствие, а вот о подъеме я подумаю потом. На часах высветилось без пятнадцати одиннадцать, и я немного ускорил шаг. На эту встречу я не имел права опаздывать.

Мимо проплыла еще одна вывеска, на которой красовалась надпись: «Третий Глаз», а чуть ниже – «Ваша судьба в наших руках». Я хмыкнул. Наша судьба в наших руках. И только в наших. Иногда мне самому казалось, что легче все бросить и – будь что будет. Да, легче, но не лучше. Мы сами творим свою судьбу, своими руками. А смотреть в стеклянный шар и бубнить себе под нос и я могу.

Я спустился по ступенькам, отделяющим дорогу от пляжа, и ступил на присыпанный снегом песок. Тот противно заскрипел под подошвой ботинка. Нет ничего хуже, чем мокрый холодный песок. Такой липкий, противный и мерзкий. Б-р-р-р! Ненавижу!

Прямо передо мной раскинулись тонны льда. До самого горизонта все было покрыто льдом, на котором лежал толстый слой белого, никем не тронутого снега. Летом все это на пару коротких месяцев отмерзало, и можно было ловить рыбу, а сейчас на льду не было ни одного человека. Одна из причин отсутствия людей на море находилась прямо передо мной. Километрах в двух от берега прямо изо льда поднималась к небу стена вибрирующего воздуха. Граница. Южная граница нашего квадрата.

Я свернул направо от лестницы и, пройдя по холодному песку пару сотен метров, подошел к зданию, в котором ранее размещалась спасательная бригада. Двухэтажный домик, рядом с которым помещалась наблюдательная вышка, был построен почти у самой воды. То есть летом у самой воды, а сейчас легче это назвать границей моря и суши. Рядом со станцией, прямо на холодном песке, кверху днищем лежала прогнившая спасательная лодка. Я подошел к двери и внимательно осмотрел накинутую на ручку цепь и замок на ней. Никаких следов взлома. Это хорошо.

Я огляделся по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, разомкнул в определенном месте звенья цепи. Освободив ручки створок от цепей, я схватился за одну и потянул на себя. Раздался скрип несмазанных петель и лязг металла. Из-за двери пахнуло тяжелым воздухом и пылью. Немного постояв на пороге, я зашел внутрь и прикрыл за собой двери. На первом этаже было пусто. Ни мебели, ни обитателей, ни оборудования. Я прошел через пустой зал и по винтовой лестнице поднялся на второй этаж. Здесь стояли две железные койки со старыми, набитыми соломой матрасами, стол и два кресла. Все было покрыто густым слоем пыли, которая при моем появлении тут же взлетела в воздух. Чихнув пару раз, я послал конспирацию подальше и раскрыл окно. Облокотился о подоконник и глотал холодный, пропахший йодом воздух.

Граница колебалась почти на самом горизонте, но мне казалось, что сейчас стою в двух шагах от нее. Что стоит протянуть руку, и она по локоть проскользнет в струящееся надо льдом марево. Чудилось, что вижу каждую струйку воздуха, поднимающуюся от покрытого льдом моря. А еще – что могу беспрепятственно пройти сквозь границу, и тогда они исчезнут, и мир снова станет нормальным.

Видимо, последние мысли я произнес вслух, поскольку тут же получил на них ответ.

– А ты рискни, – сказал хриплый голос за спиной, и в воздухе едва уловимо запахло серой. – Попробуй пройти через границу, может быть, именно тебе улыбнется удача?

– И никто не узнает, какой была моя смерть, – пробурчал я, оборачиваясь, склоняя голову и опускаясь на одно колено.

– Брось, Темный, – голос приобрел слегка досадливые нотки, – я же просил. Не стоит так меня приветствовать.

Я медленно поднялся на ноги. Обладатель хриплого голоса стоял в двух шагах от меня. Одет он был в длинный, до пола, плащ, а на голову накинул капюшон, полностью скрывающий лицо. В двух местах капюшон как-то странно выдавался вверх, словно на голове у человека росли небольшие рожки.

– Я не могу забыть нашу первую встречу. И не могу простить себе свою ошибку.

– Я тебе ее уже давно простил, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали, – ответил собеседник и наконец-то поздоровался первым: – Здравствуй, Темный.

– Здравствуй, Виссенд, – ответил я. – Я ждал встречи с тобой…

Мы встретились около двух лет назад, когда я, тогда еще послушник Инквизиции, мечтал о славе и считал себя неуязвимым. Я хотел, чтобы меня заметили, я хотел, чтобы меня узнавали на улицах. И мое тщеславие едва меня не погубило.

Однажды вечером, возвращаясь домой, я заметил, что за мной кто-то следит. Я решил немного пропетлять по дворам, проверяя, действительно ли следят за мной. Человек (как я тогда думал) следовал по пятам, и в какой-то момент я уловил смутные отголоски магии, кружащиеся вокруг него. Такой магии я еще не встречал. Существо с такими плетениями внутренних сил не могло быть человеком, и я решил, что это мой шанс. Спрятавшись в одном из подъездов, я пропустил существо вперед, а потом, думая, что меня не заметили, напал на него сзади.

Я не знаю, почему Виссенд тогда меня не убил. Он никогда мне этого не говорил. Возможно, он сделал это по той же причине, по которой следил за мной, а может, просто проверял меня. В любом случае я был обязан ему жизнью, а я привык платить долги. Но оказалось, что мои услуги Виссенду не нужны, а сам он предложил мне информацию. Такую, за которую Великий Инквизитор сразу же возвел меня в ранг Инквизитора без проходного экзамена. Хотя мне кажется, что, когда мы устраивали облаву на указанную Виссендом точку сбора группы Детей Драгора, это и был мой экзамен.

Потом мы встречались еще дважды, и оба раза Виссенд предоставлял неоценимую информацию. Именно благодаря его наводке мы нашли бункер, в котором прятался Видящий со своими приспешниками. Что же он скажет мне на этот раз?

– Ну как дела? – спросил Виссенд, прохаживаясь по комнате.

– Все было бы замечательно, не будь все так паршиво, – ответил я. – За последние два дня произошло больше событий, чем за последние пять месяцев. Одни хотят, чтобы я убивал, другие, наоборот, хотят моей смерти.

– Ты сам выбрал такую жизнь, – заметил мой собеседник. – Дорог перед нами множество, но мы выбираем именно ту, которая нам нравится.

– Нравится? – Я тоскливо посмотрел на Виссенда. – Ты думаешь, мне нравится так жить? Знаешь, как страшно жить, когда ничего не боишься? Знаешь, как мне иногда хочется просто лечь и умереть, потому что я чувствую себя абсолютно беспомощным?

– Но ведь это только делает тебя сильнее, не так ли? Твоя воля крепнет, когда ты раз за разом переступаешь через себя, когда, сцепив зубы, делаешь еще один шаг по выбранному тобою пути. Все дороги ведут к выбранной цели. У тебя ведь есть цель?

– Есть. – Я опустил глаза. – Есть, но я даже не знаю, где она? А тут еще Дети Драгора, снежные люди, ледяные големы. Как будто весь мир настроился против меня!

– Ложь, – оборвал меня Виссенд. – Ты снова пытаешься врать сам себе. Если бы ты действительно так думал, то в одной из схваток просто не притронулся бы к оружию и сейчас лежал бы холодной тушей в ледяной луже крови. Но ты здесь, а значит, все еще хочешь жить.

– Вот именно. Я жить хочу. Понимаешь, жить! Не существовать, проживая один за другим абсолютно одинаковые дни…

– Ее видели, – неожиданно сказал Виссенд.

– Что?! – Мне показалось, что мир сейчас обрушится. «Не может быть! Нашлась. Она. Нашлась!..» – Где?

– В Светлом городе, – с улыбкой наблюдая за моей реакцией, сказал Виссенд.

Я едва не взвыл.

Светлый город. Самый крупный город нашего квадрата, самый богатый и самый недружелюбный. Дружбы никакой между городами быть не могло, поскольку каждый пытался подобрать под себя большую территорию за своими пределами, что не могло не сказаться на взаимных отношениях.

– Там ее зовут Тень, – спокойно продолжил информатор. – И найти ее тебе не составит большого труда. Она каждый вечер проводит в клубе «Звездное Сияние» со своим другом.

– Другом? – Я сам не заметил, как при упоминании об Ане ко мне вернулись прежняя жесткость и холодность. Правая ладонь медленно сжалась в кулак. – Каким другом?

– Высокий, волосы светлые, глаза зеленые…

– Зовут Алексеем? – почти утвердительно закончил я.

– Нет, зовут его Дмитрий, – бесстрастно ответил Виссенд. – А Леша – это его брат.

– Она как-то связана с Детьми Драгора? – вспомнил я свой сегодняшний сон, и сердце заколотилось с бешеной скоростью.

– Еще нет, но если ты не хочешь этого допустить, то стоит поспешить.

– Сколько у меня времени?

– Около месяца, вряд ли больше.

– Спасибо, Виссенд! – Я потер виски. – Очень тебе благодарен.

– Это еще не все. – Он вышел на середину комнаты. – Мой тебе совет: перед тем как отправишься в Светлый город, поговори с Великим Инквизитором. Старик не даст тебе пропасть. И еще. Покушения на твою жизнь частично связанны с Детьми Драгора – это дело рук одного из людей, с которым ты общаешься.

– Кто? – прорычал я.

– Извини, этого я тебе сказать не могу. Ты просто можешь мне не поверить.

– Хорошо, я понял.

Внезапно Виссенд откинул с головы капюшон. Бледное лицо с острым подбородком обрамляли длинные белые волосы, глаза светились фиолетовым светом, а на голове торчали короткие острые рожки.

– Этот мир находится на грани! – Глаза Виссенда полыхали фиолетовыми огнями. – И от тебя, Темный, зависит его дальнейшая судьба. Так что будь добр, не умирай.

– Кто ты? – спросил я, лихорадочно пытаясь соображать.

– Я – один из тех, кто не хочет гибели этого мира. Тебя ждут такие испытания, по сравнению с которыми Третья мировая была лишь детской дракой в песочнице. Но если этого не сделаешь ты, этого не сделает никто. Я дал тебе стимул, теперь пришла пора отплатить за свою жизнь по счетам.

Сказав это, Виссенд с резким хлопком исчез. О том, что в комнате только что был еще кто-то, напоминал только легкий запах серы, оставленный закрывшимся порталом.

Я вышел на пляж, накинул цепь на ручку двери, защелкнул секретное звено и пошел в город. Ноги сами по себе двигались в привычном размеренном ритме. Руки прятались глубоко в карманах, глаза смотрели в снег под ногами. А мозг, казалось, отключился, забыл, что именно на его совести лежит сохранность моего тела в целости. Но мозгу было наплевать. Мозг думал, пытаясь переварить и рассортировать полученную от Виссенда информацию. «Что делать? Что делать? Что делать?» – гуляла в голове странная, надоедливая мысль.

Мне нужно в Светлый город. Любой ценой я должен попасть туда и забрать Аню. Даже если придется идти до него пешком, даже если придется вырезать половину его жителей!.. Но мне нужно оружие. Как минимум. А значит, нужны деньги. Как можно больше денег. А где я могу достать деньги?.. Правильно!

В голове медленно начал сформировываться хитрый, рискованный, но все-таки выполнимый план.

Когда я очнулся от размышлений, то оказалось, что ноги занесли меня в западную часть города. Место в принципе не слишком опасное, но расслабляться и тут не следует. А куда я, собственно, иду?.. Так, здесь я уже бывал неоднократно.

Пройдя мимо старого стадиона, на котором не уцелело ни одного пластикового стула, я вышел на улицу Третьей танковой дивизии. Здесь, в одном из старых пятиэтажных домов, в трехкомнатной «хрущевке», переделанной под офис, работал Сергей. Хотя «работал» – это слишком громко сказано. Большую часть своего рабочего времени Серега сидел за столом и перебирал стопки бумаги формата А4. А раза два в неделю он занимался тем, что принимал на складе у Западных ворот подводы с дровами и продуктами. Работа, конечно, муторная и нервная, но и платили за нее хорошо, поэтому Серый и не жаловался на, как мне казалось, скучное занятие.

Часы показывали половину первого. До перерыва еще полчаса, надеюсь, я успею перехватить Серегу до того, как он уйдет на обед. Я свернул в подворотню, намереваясь срезать довольно-таки большой угол, под которым изгибалась улица Третьей танковой дивизии, и почти сразу же передо мной выросли двое.

– Дай закурить, – попросил парень в синей «дутой» куртке и синей же вязаной шапке.

Вот уроды! Другого повода занозиться не нашли? Эх, повезло вам, ребята, не то настроение у меня сегодня.

– Не курю, – ответил я и попытался обойти парней.

– Спортсмен, что ли? – спросил тип в синем, и рука его скользнула в карман. Его напарник с внешностью истинного горца загородил мне дорогу.

– Ладно, ребята, признавайтесь, кто вас послал, и я вас отпущу, – предложил я, делая шаг назад.

– Зачем тебе знать, если ты все равно умрешь? – спросил «синий» и вытащил из кармана кухонный нож. Интересно, как он у него в кармане поместился? «Горец» достал из-за отворота кожаной куртки тонкую струну с прикрученными ручками. О, удавка! Что-то новенькое. Удавка не самое лучшее оружие в Темном городе.

– Вам хоть сказали, кто я? – сделал я последнюю попытку решить все миром.

– Нам просто дали твое описание, но для тебя это уже ничего не меняет.

– Я – Темный.

Парни переглянулись. В какой-то момент в их глазах промелькнуло замешательство, но тут же сменилось насмешливостью.

– Да чё ты нам втираешь? – ухмыльнулся «синий». – Если бы ты был Темным, давно бы уже убил нас и ушел.

– Если вы не уйдете сами, я так и сделаю. – Я уже откровенно наслаждался беседой с бандитами.

– Кончай базар! – рыкнул парень. – Гиви, давай.

Гиви дал. Вернее, попытался дать мне кулаком по голове. Но не попал и тут же получил ногой в солнечное сплетение. «Горец» упал в снег, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, а я повернулся к оставшемуся на ногах противнику.

– Ну – спросил я, – убедился?

– Ах ты, сука! – Парень кинулся на меня, выставив перед собой нож.

Я повернулся на полкорпуса и пропустил его мимо себя. «Синий» сделал еще пару шагов по инерции и внезапно замер, словно наткнувшись на стеклянную стену. Удивленно опустив глаза, он посмотрел на торчащую из его груди рукоятку моего ножа, навершие которой украшал смеющийся череп. Улыбка черепа – это было последнее, что видел в своей жизни парень. Горлом у него пошла кровь, и, булькая, он упал лицом в сугроб.

Сзади заскрипел снег, и я едва успел подставить руку, когда удавка обвилась вокруг моей шеи. Струна скользнула по перчатке, и Гиви тут же принялся стягивать петлю. Я попытался расцепить его захват, но сил «горцу» было не занимать, да и находился я в очень неудобном положении. Петля затягивалась все сильнее. Казалось, что струна уже прорезала перчатку и касается обнаженной ладони.

– Сдохни, скатына! – прохрипел бандит, впервые с нашей встречи открыв рот.

– Сам сдохни! – прорычал я и, расстегнув петлю в правом рукаве, вогнал в печень Гиви серебряный кол, которым еще вчера пробил череп снежного человека.

Хватка ослабла. Я рванулся и сбросил с шеи удавку. «Горец» стоял на коленях и пытался вытащить кол из раны в боку, но я не дал ему этого сделать. Подскочив к Гиви, я схватил его за голову и дважды приложил лицом к собственному колену. «Горец» упал на спину и потерял сознание. Вряд ли он теперь очнется. Если кровотечение не остановить, то он умрет минут через пять. Я вытащил кол из едва дышащего бандита и вытер кровь о его же куртку. В кармане куртки что-то звякнуло. Я сунул туда руку и вытащил три серебряные сотенные монетки. Ого! Триста рублей серебром. Очень неплохо для одного раза. Но если эти деньги ему заплатили за мою смерть, то я разочарован. Я ценю свою жизнь намного дороже. Спрятав деньги в карман джинсов, я подошел к лежащему в снегу «синему» и перевернул его на спину.

Глаза бандита уже подернулись смертной пленкой, а рука, сжимавшая нож, разжалась. Я взялся за рукоять, и внезапно череп улыбнулся. Я едва не заорал от неожиданности. Не от страха. Мне и раньше доводилось видеть черепа, да и зомби я поднимал неоднократно. Но на рукоятке моего ножа череп ожил впервые. Он и раньше улыбался, но только самую малость, как-то презрительно, заставляя поеживаться от холодного взгляда пустых глазниц и мерзкой ухмылки. Сейчас же улыбка черепа стала более широкой, хотя я не понимал, как можно улыбаться, не имея губ.

Сам череп был создан практически идеально. Ровные стальные зубы подогнаны друг к другу так, что между ними не было ни одной щели. Пустые глазницы вырезаны настолько мастерски, что казалось, будто череп действительно все видит. А теперь я был в этом полностью уверен, поскольку, как только череп улыбнулся, его глаза загорелись рубиновым огнем.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, вытащил нож из мертвого тела. Глаза черепа медленно потухли, а улыбка стала прежней. Что за ерунда? Нет, надо срочно поговорить с Великим Инквизитором.

Я хотел отереть лезвие от крови, но, посмотрев на нож, удивился еще раз. Кровь медленно впитывалась в клинок, как будто это была не сталь, а мягкая губка. Она не стекала, не испарялась, она именно впитывалась. Мой нож всасывал, пил кровь!

Дождавшись, пока лезвие полностью очистится, я осторожно вернул оружие в ножны. Череп вел себя тихо, не подавая признаков жизни. Я слегка успокоился и пошел своей дорогой – до перерыва осталось совсем немного.

Серегу я встретил, когда он уже закрывал дверь своей небольшой конторы и по совместительству квартиры. Стоя левым боком к двери, он плечом прижимал ее к лутке, а правой рукой пытался повернуть ключ в замочной скважине. Дверь поддавалась плохо, видимо, косяк был слишком кривой, но Серега не сдавался, раз за разом налегая на нее.

Я подошел сзади и тоже навалился плечом. Раздался тихий щелчок, и ключ наконец-то повернулся. Сергей вытащил его из скважины и, отдуваясь, опустил в карман брюк.

– Спасибо, Темный. Я уж думал, что пообедать сегодня не удастся. Ты по делу или просто мимо проходил?

– Да так, мимо проходил, дай, думаю, по делу зайду, – отшутился я. – Разговор есть, но если тебе приятней думать, что я зашел просто из дружеских чувств, то толика правды в этом есть.

– Тогда пошли перекусим, а там и о делах поговорим, – пробормотал Серый, бросив на меня подозрительный взгляд.

Мы вышли из дворов и, пройдя около сотни метров по улице Третьей танковой дивизии, подошли к ресторану. Гордая вывеска над дверями гласила: «Зеленый Заяц».

– У нас что, в городе намечается конкурс на самое дурацкое название? – спросил я Серегу, вспоминая вывески на Морской. – Тут хоть кормят нормально?

– Нормально, – ответил Серый, когда мы уже вошли в дверь и стояли возле гардероба. – А вот булаву тебе лучше сдать, – заметил он, снимая куртку.

Ну если здесь даже гардероб есть, то место действительно стоящее. Я передал гардеробщику куртку и, поколебавшись, булаву. Молодой парень за стойкой удивленно посмотрел на столь специфическое оружие, но булаву взял и повесил ее за петлю прямо под куртку. Вернувшись, протянул мне брелок с номером «13». Одно из моих любимых чисел – может быть, хоть вечером мне повезет?

Я прошел вслед за Сергеем мимо двух охранников, стоящих по бокам высокой резной арки, и попал в большой зал, заставленный столами. На каждом столе лежала белоснежная скатерть, стояла подставка для салфеток, перечница и солонка. Под потолком висела огромная люстра, которая, по моим прикидкам, жрала электричества больше, чем все этажи моего общежития вместе взятые. Тем не менее все лампы в люстре – не менее сорока! – ярко светили. Только теперь я заметил, что все окна в ресторане завешены плотными шторами. Серега быстро прошел к столику у стены и, опустившись на стул, привычным жестом кому-то помахал. Я осторожно сел напротив. Высокая черноволосая девушка подлетела к нам и тут же чмокнула Серегу в щечку. Мой друг нисколько не сопротивлялся подобному приветствию. Напротив, в последний момент повернул голову, и поцелуй девушки пришелся в его губы. Но ее это нисколько не смутило. Скорее наоборот.

– Таня, знакомься, – оторвавшись от губ девушки, начал знакомить нас Сергей. – Это Темный, я тебе о нем рассказывал. Темный, это Таня, я тебе о ней не рассказывал, но с ней тебя знакомлю первым.

– Очень приятно, – проворковала девушка. Голос у нее был мягким, но мне почему-то казалось, что это показная мягкость. При необходимости этот голосок мог бы командовать ротой солдат.

– Взаимно, – ответил я, привставая со стула и пожимая протянутую руку. На указательном и среднем пальце девушки блеснули золотые кольца. Хорошо живет!

– Танюша, организуй обед на двоих, на свой вкус, – попросил Серега. – Нам с Темным нужно кое-что обсудить.

– Как скажешь, милый, – ответила девушка, игриво пощипывая мочку Сережиного уха. – Все будет в лучшем виде!

Она отошла от стола, заметно покачивая пышными бедрами. Серега мечтательно поглядел ей вслед и спросил:

– Ну как?

– Хороша, – кивнул я, а затем шепотом добавил: – Ты куда меня привел? Здесь же цены, наверное, невменяемые?

– Да успокойся ты, – небрежно махнул рукой Сергей. – Я здесь каждый день обедаю, и ничего, вполне приемлемо.

– У тебя здесь девушка работает, – заметил я. – Кстати, кем?

– Заместителем гендиректора, – ответил Серый, наслаждаясь моей реакцией.

– Все, я снимаю с тебя все подозрения относительно этого места, – хмыкнул я. Да, нехило Серега устроился! А главное, молчал все время.

– А чего раньше не сказал? – спросил я.

– Чтоб вы все сюда на халяву жрать приходили? – хмыкнул мой друг. – Шучу. Здесь бесплатно даже я не ем. Пока. Вот когда стану мужем зама гендиректора, тогда другое дело.

Я улыбнулся. Мы оба понимали, что в отношении бизнеса нет «своих» и «чужих». Есть лишь клиенты и партнеры. А показушные скидки практически ничего не решают.

– А генеральный кто?

– А генеральный в нашем городе один – мэр Ксандр.

– Да ладно! – удивился я. – Это что – его ресторан?

– Его, его, – кивнул Сергей. – Кстати, о чем он с тобой вчера разговаривал?

– О криминальной жизни Темного города, – нисколько не покривив душой, ответил я. – Может, в будущем жизнь наладится.

– Это насчет Рината? – прозорливо угадал Серега.

– И не только, – ответил я, но развить тему не успел – принесли обед.

Молоденькая официантка в белом переднике принялась разгружать поднос. Две тарелки с горячим рыбным супом, блюдо с гречневой кашей, тарелка с белым хлебом. Я же говорил, что в копеечку влетим! Хотя чего опасаться – Гиви меня хорошо спонсировал.

Мы молча приступили к еде. Неплохо. Сразу видно, что готовил профессионал. Ксандр хорошо вложил деньги. Доход наверняка приходит немалый. Вечером здесь должно быть очень людно.

– А сам Ксандр сюда заглядывает? – спросил я, когда с супом было покончено.

– Заходит часов в двенадцать дня и в шесть вечера, – машинально ответил Серега, но тут же спохватился: – А зачем тебе это?

– Хочу встретиться в нейтральной обстановке.

– Так, выкладывай давай! – потребовал Сергей. – Что от тебя хотел мэр?

– Ты уверен, что хочешь это знать? – Сергею можно доверять, но любая утечка информации может осложнить как мои отношения с Ксандром, так и выполнение поставленной передо мной задачи.

– Я все равно узнаю, – хмыкнул Серега. – Думаешь, что работаешь в Инквизиции и никто об этом не знает?

– Все-то ты знаешь. – Я нехорошо улыбнулся. Ненавижу, когда со мной разговаривают в таком тоне. – Не боишься скоро состариться?

– Темный, ты чего? – удивленно посмотрел на меня Серега. – Да ты булаву свою на виду таскаешь, а такие только у сектантов есть!

– У сектантов, – кивнул я. – Но откуда ты узнал про Инквизицию?

– Темный, ты тупой? – спокойно спросил Серега. – Я полгода встречаюсь с дочкой мэра Ксандра, по совместительству заместителем гендиректора ресторана «Зеленый Заяц». Я знаю почти все, что знает наш мэр.

Я откинулся на спинку стула. Рука моя так и не коснулась рукояти ножа.

– Сволочь, – беззлобно пробормотал я. – На хрена было вчера комедию в «Приюте» ломать. Сам сказать не мог?

– Я всего лишь парень дочери мэра, а не сам мэр, – ответил Серега, накладывая себе гречку. – Я еще не дорос, чтобы решать его проблемы.

Мы снова молча приступили к еде. Нет, я решительно чего-то не понимаю. А точнее, я не понимаю НИ-ЧЕ-ГО! Похоже, моя отрешенность от общественной жизни сейчас выходит мне боком. Столько всего происходит, а я ни ухом ни рылом.

– То есть теперь «Альпы» не самое престижное заведение? – задал я совершенно левый вопрос.

– Куда там «Альпам»! – Таня неслышно подошла к нам и опустилась на стул. – Все самое лучшее в Темном городе принадлежит мэру Ксандру.

– А разве «Альпы» ему не принадлежали? – посмотрел я на дочь мэра.

– Нет, – поскучнела девушка. Видно было, что ей неприятна эта тема. – А чем ты занимаешься, Темный?

– Всем понемногу, – ответил я. Если об Инквизиции знает Серега, то она уж наверняка знает то же самое. Тогда зачем спрашивает? Просто чтобы беседу поддержать?

– А поконкретней?

– Это что, допрос? – хмуро поинтересовался я.

– Нет, что ты, просто я ужасно любопытная, – засмеялась Таня. Плохо засмеялась. Неискренне.

– Танюша, не доставай Темного, – сказал Серега, который уже давно расправился со своей порцией каши.

– Да пожалуйста. – Девушка надула губки.

– Не обижайся, – хмыкнул Сергей. – Его ведь не зря называют Темным.

– А почему тебя так называют?

– Потому, что я так хочу, – ответил я. – Нам запить чего-нибудь принесут?

– Принесут, – успокоил меня Серега и дополнил мой ответ: – Потому, что никто не знает, что у Темного в голове, что он делает и как живет. Потому, что у него нет имени, а по моим скромным прикидкам, еще и души…

– Заткнись! – грубо оборвал я. Ненавижу, когда лезут в душу, которой у меня якобы нет.

– Извини, Темный, – пробормотал Серега, – увлекся.

– В последний раз, – холодно заметил я.

– Ты бы повежливее был, Темный, – процедила сквозь зубы Таня. – А то, не ровен час, выкинут тебя отсюда, как котенка, пинком под зад.

– Да ну? – Я улыбнулся и посмотрел девушке в глаза. Таня противилась секунд тридцать, но потом отвела взгляд. – Твой отец вчера со мной себя вежливее вел, а ведь он мэр. Не хотелось бы огорчать такого хорошего человека, убивая его охрану и ломая мебель в недавно открытом ресторане.

– Да как ты смеешь! – взвилась девушка. – Ты здесь вообще никто. Папе скажу, он тебя по стене размажет!

– Эй, успокойтесь оба! – попытался остановить нас Сергей. Малоуспешно, надо признать.

– Ты так считаешь? – Я удивленно посмотрел на Таню. – Может, дождемся Ксандра и посмотрим, как он меня будет по стене размазывать?

– Ах, ты…

– Молчать! – неожиданно взревел Серега. Охранники у входа переглянулись, но с места почему-то не сдвинулись.

– Сам молчи! – завизжала дочь мэра. – Тебе кто дороже, я или твой Темный?

– Ты сейчас поняла, что сказала?

– Я поняла, а ты отвечай на вопрос.

– Вы оба для меня дороги.

– Ах так?.. – Таня встала и скрылась за дверью, расположенной в углу зала.

– Ну спасибо, Темный, – проворчал Серый.

– Я этот разговор начал? – Я тоже никак не мог успокоиться.

– Да неважно, кто его начал. Ладно, отойдет до вечера. – Серега поднялся из-за стола. – Пошли отсюда.

Расплатившись, мы направились к выходу. Охранники молча проводили нас до гардероба, дождались, пока мы с Сергеем оденемся, и вышли за нами на улицу.

– Эй, Темный, – окликнул один из них. – Не обижайся на нашу хозяйку, она привыкла думать, что все в этом городе принадлежит ей.

– Я не обижаюсь, – ответил я и посмотрел на часы. Без пятнадцати два. Как время быстро летит. – Передайте Ксандру, что я встречусь с ним завтра.

Охранник кивнул. Серега натянул шапку и повернулся к нему:

– Эдик, скажи Тане – я зайду вечером.

Мы повернулись и пошли по дороге, направляясь к офису.

– Ты мне, между прочим, обещал, что нам запить принесут, – напомнил я Сергею.

– Идем, у меня запьем, – ответил он. – А то и не поговорили нормально.

Мы подошли к двери офиса и навалились на нее плечами. Серега достал ключ и с третьей попытки открыл дверь.

– Проходи, – буркнул он, – чувствуй себя как дома.

– Спасибо. – Я прошел по начищенному паркету в небольшую комнату, где помещались диван, журнальный столик рядом с ним и небольшой шкаф. С бумагами Серега сидел в другой комнате, где стоял большой письменный стол, два кресла и тумбочка. На тумбочке стоял, глядя прямо перед собой единственным пыльным глазом, друг всех мужчин – черный телевизор. Бесполезный теперь пылесборник навевал ностальгические воспоминания. Казалось, подойди сейчас, нажми кнопку – экран загорится, и по любимому каналу покажут финал Лиги чемпионов. Размечтался!..

Я вернулся в первую комнату и опустился на диван. Из кухни вышел Сергей и принес две глиняные кружки. Поставив их на стол, он вышел на балкон, а когда вернулся в комнату, в его руках была двухлитровая баклажка пива.

– Где взял? – удивленно спросил я, принимая пластиковую бутылку.

– Я ж обозы инспектирую, – хмыкнул Серега. – В Донском свою пивоварню открыли. Вот я по знакомым обозникам и пробил. Конечно, это не то пиво, что варили раньше, но на безрыбье и рыба раком идет.

Шутка получилась довольно плоской, но я все же улыбнулся и открутил крышку. По комнате поплыл терпкий запах хмельного напитка. Я разлил пиво по кружкам. Пиво было темного, почти черного цвета. В таком, наверное, градусов девять. Над кружками поднялась густая коричневая пена.

– Ну рассказывай, зачем пришел? – спросил Серега, делая первый большой глоток.

Я тоже хлебнул. Несмотря на свою темноту и крепость, пиво оказалось мягким и почти не горьким. Я с удовольствием сделал еще глоток и начал:

– Помнишь, ты вчера говорил о том, что на меня началась охота?

Серега кивнул. Я сделал еще глоток. Хорошее пиво, но не надо увлекаться.

– Так вот, это устраивает кто-то из наших.

– С чего ты взял? – удивился Серега.

– Один из моих друзей намекнул сегодня утром, что покушение на меня организует кто-то из людей, с которыми я общаюсь. А общаюсь я с вами.

– А может, это кто-то из Инквизиции? И вообще, с чего ты решил, что этому твоему информатору можно доверять? Может, он просто хочет тебя с кем-то стравить?

– Нет, это не тот… человек, – после небольшой заминки ответил я. – Ему я могу доверять.

– Тогда, если это кто-то из наших, почему ты рассказываешь об этом мне?

– Потому, что ты меня сам вчера об этом предупредил. Устраивай ты покушение, разве стал бы предупреждать об этом жертву? К тому же уровень организации нападений просто смешной. Ледяной голем у меня дома и пара гопников на улице – разве это соперники? Это делает кто-то, у кого организаторские способности куда ниже, чем умственные.

– Ну у него и умственных маловато, если он решил убить тебя, – задумчиво пробормотал Серега. – Но кто это может быть? Валик – сразу нет. Артур – тоже не самая подходящая кандидатура. Артем мог бы, но ему это невыгодно в первую очередь потому, что он работает на Косого. Ты уверен, что это не твои друзья из Инквизиции?

– Ты знаешь, кем я работаю в Инквизиции? Я не просто Инквизитор, я даже не Старший Инквизитор. Я ношу черный балахон. Знаешь, что это означает? Если бы это был кто-то из Инквизиции, его бы сразу почувствовали.

– Ты говорил про ледяного голема у тебя в комнате. Как он туда попал? – спросил Сергей.

– Я его сам принес, – ответил я и выложил на стол две половинки железного «орешка». – Вот это мне подложили в карман куртки вчера. Куртку я снимал только в здании Инквизиции и в «Приюте». Сечешь? К тому же это, – я кивнул на остатки «орешка», – штука не из дешевых.

– Ну тут ты загнул! – Серега внимательно осмотрел половинку стального шарика. – Это был всего лишь «маяк».

– Какой «маяк»? – Я достал бутылку и наполнил кружки по второму разу. Пиво шло на «ура», и никакой отдачи в голову пока не ощущалось.

– Обычный «маяк». – Сергей бросил стальное полушарие на стол. – Голем уже был создан и ждал своего часа в определенном месте. Этот «орешек» был «маяком». Когда он раскрылся, сработал телепорт, который закинул голема к месту открытия «орешка». Вот и все.

– Но мне показалось, что голем сформировался прямо из тумана, который был заключен в «орешке».

– Тебе именно показалось. Туман на это и рассчитан – скрыть телепорт. Если бы голема не скрывал туман, ты бы даже не дал ему перешагнуть через окно телепорта, ведь так? Что ты сделал, как только туман повалил из «орешка»?

– Открыл окно.

– Вот видишь! Ты потерял около тридцати секунд только на то, чтобы открыть окно. За это время голем прошел через телепорт и немного освоился в перемене обстановки.

– А откуда ты это знаешь? – В голову полезли нехорошие подозрения.

– Откуда, откуда… А ты думаешь, я здесь просто так целыми днями сижу, штаны протираю?

– Да, – наивно кивнул я.

Сергей молча встал и распахнул дверцы шкафа. На небольших полках стояли ряды книг. Алхимия, пиромантия, телекинез и еще куча других пособий по нетрадиционным наукам. Многие из этих книг явно были приобретены еще задолго до войны. На внутренней стороне дверцы шкафа висели две скрещенные сабли в ножнах. На нижней полке лежали три пистолета. Я узнал только пистолет Макарова и «стечкин». Последняя модель для меня осталась загадкой.

– Кто ты? – напрямую спросил я.

– Я – начальник охраны мэра Ксандра.

– Да, ни много ни мало. Просто начальник охраны Ксандра. Можно я повторю свой вопрос? Какого хрена ты вчера устроил этот цирк в «Приюте»?

– Я тебе уже говорил. Это дела мэра, а не мои.

– Ври больше! – Я сделал три больших глотка. – Серега, давай начистоту. Ты знаешь, что я работаю в Инквизиции. Я знаю, где работаешь ты. Вся наша гребаная секретность сейчас уже никому не нужна. Может, ты мне все-таки расскажешь, кто на меня охотится?

– Да не знаю я. – Серый закрыл шкаф и сел на диван. – Это или Артем, или Артур. Третьего не дано.

– Но ведь я нужен Косому, зачем Артему меня убивать?

– Вот сам у него и спроси, – буркнул Серега. – Я сказал все, что ты должен был знать. Кстати, ты уже говорил с Косым?

– Вообще-то мы должны были встретиться завтра, но новые обстоятельства вынуждают меня поторопиться. Я поговорю с ним сегодня вечером, а завтра пообщаюсь с Ксандром. Скажешь ему, что я зайду утром в «Зеленого Зайца».

– Эдик скажет. Я же не попугай за другими повторять. А как ты сегодня собираешься найти Косого? Ты знаешь, где его искать?

– У меня свои секреты, – оскалился я, поднимаясь с дивана.

– Ну-ну, – хмыкнул Сергей. – Я ведь все равно узнаю.

– Не вздумай становиться у меня на дороге! – предупредил я. – От того, как закончится эта неделя в Темном городе, зависит очень многое.

Серега проводил меня до двери. Я натянул шапку и шагнул за порог. Но тут вспомнил еще об одном деле:

– Серега, раз ты все знаешь, скажи-ка мне, знаешь ли ты девушку по прозвищу Тень?

– Она из Темного города? – спросил Серега. По его лицу невозможно было определить, действительно он ее не знает или просто проверяет меня.

– Нет, из Светлого.

– Обозники что-то болтали о девушке по имени Тень, – задумчиво сказал Сергей. – Но что конкретно они говорили, я не помню. Я только понял, что в иерархии Светлого города она занимает очень высокое положение. Что-то подобное представляет собой Ринат. А зачем она тебе?

– Да так. – Я неопределенно махнул рукой. – Спасибо за информацию.

– Эй, Темный, – окликнул Серега. – Послушай меня как друга, не суйся в одиночку в Светлый город. Это место не для таких людей, как мы.

– Мне все равно.

– А мне нет. Ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за нее рисковали жизнью.

– Ни одна, – согласно кивнул я. – Кроме нее.

Сергей лишь тихо вздохнул.

Глава 4

Сделка

Город прячет в недрах стаи волков… «Ария»

Солнце клонилось к горизонту. Его первые лучи уже коснулись вершин домов, а это означало, что уже минут через сорок темноту на городских улицах можно будет буквально резать ножом. Город не зря был назван Темным, хотя, до того как границы разделили мир на квадраты, он носил другое – красивое и гордое имя. Ночь в Темном городе была черной, как черна бывает шерсть у черных кошек. Ночь была черной, как подгорный уголь, которым я когда-то в детстве рисовал на дощатом заборе. Таких черных, не дающих свету ни единого шанса ночей я не встречал, даже когда был в Африке, хотя сначала те ночи поражали меня своей чернотой. Но если африканские ночи своим касанием напоминали прикосновения черного бархата, теплого, как кошачий бок, то ночи Темного города были резкими и холодными, как дыхание космической пустоты. Если южная теплая ночь обнимала, лаская своим прикосновением, то «темная» ночь набрасывалась на свою жертву, как сокол бросается на бегущую в полевой траве мышь – стремительно, камнем падая вниз и лишь у самой земли притормаживая, превращая падение в стремительный полет. Раз – и ты уже во власти холодной темноты. Иногда мне казалось, что ночь Темного города – живое существо. Что вот она накрывает город своим покрывалом, а в следующее мгновение ее когти уже рвут на части слабые человеческие души.

Я поправил на поясе булаву, стараясь не касаться рукояти ножа. Не хотелось бы, чтобы череп стал улыбаться на виду у спешащих по своим делам людей. И так они на оружие Инквизиции косятся, а если и нож оживет, неизвестно, за кого меня примут. Еще Стражу позовут. Конечно, рано или поздно Стражи во всем разберутся и отпустят, но терять время на глупые разборки мне не хотелось.

Сейчас я был серьезно настроен на разговор с Косым. Даже заранее зная, что до конца недели не доживет ни один из двух самых крупных криминальных авторитетов нашего города, я хотел извлечь максимальную выгоду из их смертей. Сейчас мне нужны были деньги, и я не упущу ни одного шанса их заработать.

С западной части города я направился в северную. Именно там, недалеко от Северных ворот, в доме на площади Победы, у Косого был сходной пункт. Или штаб-квартира. В общем, я не знаю, как бандиты называли это место, главное, что Косой должен быть именно там. Если его не окажется на площади, то есть еще пара точек, где главарь местной шпаны может зависать. Не зря северная часть города, в народе именуемая «Северной зоной», считалась самой опасной для прогулок после захода солнца. Впрочем, неосторожный человек мог стать жертвой и в светлое время.

Восточную часть города контролировал Ринат. А поскольку дела он вел серьезные, то и головорезов своих не распускал. Оружие, наркотики и несколько развлекательных комплексов приносили хороший доход, и Ринат не хотел «палиться» из-за обычного гоп-стопа. К тому же почти все девушки легкого поведения Темного города платили Ринату за защиту. Некоторые, правда, работали на стороне, в основном прямо при банях или борделях, но таких становилось все меньше и меньше. Легче было платить за безопасность, чем за собственные похороны.

Центральную, южную и западную части контролировали люди мэра, так что там, кроме мелких, человек по десять, банд, преступность надолго не задерживалась. Мэр действительно следил за своей территорией. Конечно, совсем все чисто быть не могло (чего только стоил снежный человек в самом центре города), но жаловаться на безопасность жителям центральной части Темного города было грех. От ножей в подворотнях умирало куда меньше людей, чем от холода в заброшенных зданиях или от голода в подъездах и подвалах.

Я перешел улицу Ключей – негласную границу «Северной зоны» – и направился к Северным воротам. Ну что я говорил? Ночь рухнула на голову, как мешок с песком. Только что небо на западе светило оранжевым, а теперь над городом властвовала темнота. Я ускорил шаг. Не хотелось бегать за Косым по всему городу, особенно по ночному.

Народу на улицах попадалось все меньше, фонарей здесь не было, а луна взойдет еще не скоро. Самое то место и время, чтобы заработать легких денег. Банда Косого хоть и насчитывала более восьмидесяти человек, но одним гоп-стопом много не заработаешь. Косой был обречен и понимал это. И тогда он решил воспользоваться моими услугами. Почему именно моими? И почему именно в то время, когда мне срочно понадобились деньги? Может быть, это простое совпадение? Хорошо бы.

– Дай закурить.

Твою мать! Вы сегодня что, совсем охренели?! Мне теперь и шагу нельзя ступить, чтобы меня не попытались зарезать? Такими темпами в Темном городе скоро вообще не останется бандитов. Благодаря моим стараниям.

Я медленно обернулся. О, ребята прогрессируют – на этот раз курить хотели четверо. Двое среднего роста в «дутых» болоньевых куртках, один длинный в сером плаще и один в старой латаной шубе. По правде говоря, я мог перебить их всех раньше, чем они поняли бы, что происходит. Я не хвастаюсь, мастерство есть мастерство, это не лечится, но мне нужно было попасть к Косому, а эти ребята могли меня к нему проводить.

– Проводите меня к Косому, – так прямо и заявил я, чем поверг гопников в легкий шок.

– С какой это радости? – наконец спросил тип в плаще, по-видимому старший в компании.

– Я – Темный, – ответил я. – Косой сам меня искал.

Однако мои слова подействовали на парней совсем не так, как я рассчитывал. Вместо того чтобы тихо и спокойно провести меня к своему командиру, эта четверка вытащила разнокалиберное оружие и приготовилась к избиению. Правда, они приготовились к моему избиению и еще не подозревали, что на самом деле избивать будут их. Причем до смерти. У парней был с собой полный «джентльменский набор»: ножи, цепи, а главарь достал из-под полы плаща кусок арматуры. Я улыбнулся, хотя в темноте мою улыбку вряд ли кто заметил.

– А Косой знает, что его парни убивают тех, кто ему нужен? – спросил я, правой рукой снимая с пояса булаву, а левую кладя на рукоятку ножа. Едва лезвие стало покидать чехол, как череп на рукояти ожил, улыбнулся, а глаза его полыхнули красным светом.

Я ожидал чего-то подобного, а вот для моих противников живой нож был в диковинку. Тип в плаще отшатнулся от меня, как от чумного, парень в шубе остался стоять на месте, зато двое в куртках едва не нырнули вперед, вытягивая шеи и пытаясь получше разглядеть необычный нож. Братья они, что ли? Хотя неважно. Хотели поближе нож рассмотреть? Получите.

Я резко дернул клинок из ножен и влепил ближнему гопнику рукояткой в лицо. Парень взвыл и, зажимая руками физиономию, отпрянул в сторону. Второй бандит попытался достать меня ножом, но вершина булавы перебила ему правую руку прямо в локтевом суставе, а нож в левой руке обратным движением полоснул по горлу. Бандит упал, заливая кровью грязный снег. Я обернулся к двоим, еще стоящим на ногах парням. Тип в шубе даже не успел раскрутить цепочку. Когда его правая рука, держащая цепочку, приподнялась над головой, я сделал обманное движение булавой, а ножом ударил в незащищенный бок. Этот тоже готов. Кровь на ноже медленно впиталась в клинок, глаза черепа торжествующе полыхали.

Главарь в плаще все еще стоял, решая, что ему делать: свалить, пока не поздно, или все же рискнуть и попробовать атаковать. Судя по его взглядам, бросаемым на товарищей, лежащих на земле, пробовать ему не хотелось. Но и бежать он считал ниже своего достоинства.

– Отведи меня к Косому, – спокойно сказал я, добавляя к его размышлениям третий вариант.

– Но за твою голову назначена хорошая награда, – неуверенно пробормотал бандит.

– И кто же ее назначил? – спросил я. Если и этот тип мне ничего не расскажет, то я спрошу у его трупа. Достала меня эта неопределенность.

– Я не могу сказать, – отчаянно замотал головой бывший главарь. – Тогда меня убьют свои же! Мы не выдаем имени заказчика.

– Очень жаль. – Я притворно вздохнул и шагнул вперед. – Тогда ты мне ничем больше не поможешь.

Словно уловив мое настроение, череп на рукояти ножа оскалился еще шире, будто предвкушая новую порцию кровавого напитка. Парень сделал шаг назад.

– Если ты повернешься и побежишь, я посчитаю тебя трусом и всажу клинок между лопаток, – сказал я. – Поднимай свою железяку и защищайся.

Бандит поднял арматуру, поколебался, опустил. Потом опять поднял и наконец, бросив на землю оружие, заговорил:

– Меченый заказ давал. С Косым ничего не обсуждал, просто предложил заработать, а нам ведь не привыкать. Лишние деньги всем нужны. Кто ж знал, что ты такой…

– Какой? – поинтересовался я.

– Страшный, – пробормотал бандит, опуская глаза, – и… и темный.

– Какой такой Меченый? – не понял я.

– Это один из наших, собирает деньги где-то в центре города. Часто зависает в «Приюте». Больше я ничего о нем не знаю. Спроси сам у Косого.

– Обязательно спрошу, – усмехнулся я. – А теперь пошли, проведешь меня к нему. И так я с вами много времени потерял.

Пропустив бандита вперед, я повесил булаву на пояс и, держа нож в руке, направился следом. Но, сделав пару шагов, остановился и, вернувшись, склонился над тем парнем, который первым получил по лицу рукоятью ножа. Он лежал на животе, руки его были безвольно разбросаны в стороны, а под лицом чернела лужа крови. Я протянул руку, перевернул труп на спину и невольно вздрогнул. Длинный, заглядывающий мне через плечо, развернулся, сделал пару шагов к краю дороги, и его стошнило. И было от чего. Лицо парня было полностью обожжено, глазные яблоки выжжены рубиновым пламенем, а в том месте, где рукоять коснулась лица, кусок мяса был просто откушен. Неприятное зрелище. Не будь я некромантом, стоял бы сейчас рядом со своим проводником, избавляясь от сегодняшнего обеда.

Я посмотрел на череп. Но он уже принял свой обычный вид, а из глаз ушло рубиновое сияние. Я вложил клинок в чехол и кивнул пришедшему в себя бандиту.

Тот кивнул в ответ и, с ужасом косясь на нож, посеменил впереди. Я шел следом, уже не слишком присматриваясь к окружающему пространству. Сейчас меня интересовали не столько Косой или Меченый, сколько возможности, которыми обладал нож.

Дом, где собирались ребята Косого, раньше был универмагом. Теперь на первом этаже можно было спокойно играть в футбол. По длине универмаг лишь немного уступал футбольному полю, а по ширине даже, пожалуй, его превосходил. Но после войны отсюда вынесли все, что можно было вынести, и только колонны, подпирающие потолок, напоминали о том, что когда-то здесь был магазин. Вот на втором этаже, разбитом на небольшие комнаты, с залом посередине, и собирались местные бандиты.

Мы с длинным перешли площадь, на которой стоял чудом уцелевший памятник Ленину, и подошли к дверям универмага. Бандит толкнул дверь, и та, протяжно заскрипев, отворилась. Мы вошли в холл первого этажа. Окна были заколочены досками, но под потолком висел магический светильник. Его рассеянного света вполне хватало, чтобы не натолкнуться на колонны и чтобы увидеть лестницу, ведущую на второй этаж. У одной из колонн полыхал костер, возле него сидели семеро парней. Они тихо о чем-то переговаривались, но, заслышав скрип двери, прекратили разговоры и посмотрели в нашу сторону. Длинный вздохнул и направился к ним. Я шел сзади, хотя и не чувствовал себя вторым в нашей небольшой компании. Просто не хотел привлекать к себе внимание раньше времени.

– Здорово, мужики, – хрипло произнес мой провожатый.

– Здорово, Жираф. – Первым протянул руку для пожатия низкий лысоватый мужчина среднего возраста. – Кого это ты с собой привел?

– Да вот молодой человек хочет поговорить с Косым, – заюлил проводник. Интересно, почему он не сказал им, кто я? Ладно, пока помолчим.

– Косой сейчас немного занят, вам придется подождать, – пробормотал лысый и посмотрел на меня. – А что тебе нужно от Косого?

– Это ему от меня что-то нужно, – ответил я. – Он сам меня приглашал.

– Когда это? – Кажется, мои слова сбили бандита с мысли. Он обернулся к сидящим рядом парням и сделал красноречивый жест рукой. Один из них вскочил и побежал вверх по лестнице.

– Ну так дня два назад. Причем приглашение принесли сразу двое. Правда, один из них внезапно скончался, но зато другой передал мне приглашение Косого в лучшем виде. И вот я пришел, а меня просят подождать. Не слишком-то вежливо с вашей стороны. Дайте мне жалобную книгу!

– Чего?! – переспросил мужик.

– Пойди наверх и передай Косому, что пришел Темный, – ласково проворковал я, наклонившись к самому уху мужика, а чтобы он меня правильно понял, правой рукой я легонько ткнул ему в солнечное сплетение.

Лысый кувыркнулся назад, едва не угодив в костер. Сидевшие рядом парни вскочили на ноги и двинулись в мою сторону, но их остановил Жираф.

– Спокойно, ребята! – крикнул он. – Это действительно Темный.

Бандиты качнулись назад, а пришедший в себя лысый вскочил и опрометью бросился на второй этаж. Оставшиеся пятеро парней медленно опустились на лежащие на полу картонки. Я улыбнулся про себя. Да, здесь, в сердце «Северной зоны», под самым носом у Косого, меня не тронут. По крайней мере, до тех пор, пока я Косому интересен. А значит, нужно заинтересовать его как можно сильнее.

Секунд через двадцать в зал влетел запыхавшийся лысый и затараторил:

– Косой ждет, но оружие тебе придется оставить здесь.

– И не подумаю, – ответил я и направился к лестнице.

Жираф помялся и последовал за мной.

– Но туда нельзя с оружием! – крикнул мне в спину один из парней.

– Другим нельзя – мне можно. – Моя любимая поговорка возымела действие, и больше никто ничего не сказал.

Я поднялся по ступенькам и оказался перед железной дверью, хотя, когда здесь был универмаг, никаких дверей тут не было и в помине. Повернув желтую ручку, я потянул дверь на себя и вошел на второй этаж. Сразу за дверью начинался длинный коридор, в котором дежурили двое громил, больше похожих на горилл, чем на людей. А Косой здесь неплохо все устроил! От коридора иногда отходили узкие ответвления, но сам он тянулся куда-то в центр второго этажа. Я уверенно шагнул вперед, но внезапно одна из «горилл» преградила мне дорогу.

– Оружие, – пророкотал громила, глядя на меня сверху вниз.

– Я пойду с оружием, – спокойно ответил я. Сейчас конфликта лучше избежать, а то Косой еще обидится, если я подпорчу его охранников.

– С оружием ты не пройдешь, – отрицательно помотала головой на короткой шее «горилла».

– Тогда я вообще никуда не пойду. – Я развернулся и взялся за дверную ручку, но тут меня окликнули:

– Куда же ты, Темный?

Я обернулся. Грубый голос принадлежал высокому крепкому мужчине лет сорока. В темно-каштановых волосах уже начала пробиваться седина. Лицо, немного треугольное, прорезали неглубокие морщины, а через левый глаз тянулась черная повязка. Одет он был в синие джинсы и светло-серый свитер, на ногах блестели светлые туфли. Косой собственной персоной. Не хочет, чтобы я уходил. Это хорошо. Значит, мы с ним договоримся.

– Домой, – буркнул я. – Меня приглашают, но не оказывают должного гостеприимства.

– Тебя приглашали два дня назад, ты обещал прийти через три, а пришел сегодня, – ответил Косой. – Не слишком ли ты придираешься к моему дому?

– Нет, просто у меня резко поменялись планы.

– Что ж, – Косой сделал приглашающий жест рукой, – тогда прошу в мою скромную обитель.

Я пошел вслед за ним. Жираф остался вместе с громилами, но это, пожалуй, и к лучшему. Ни к чему мне лишние уши. Мы прошли по коридору, освещенному небольшими светящимися шариками, и вошли в центральный зал второго этажа. Зал имел идеально круглую форму, хотя я и не понимал, зачем его таким сделали. У дальней от входа стены стоял большой старинный шкаф. Прямо в центре расположился стеклянный стол на трех ножках. На столе красовался графин с вином и несколько бокалов. У правой стены – большой зеленый диван, на котором сидели двое: мужчина с лошадиным лицом, с волосами, стянутыми в хвост на затылке, и девушка с резкими чертами лица, карими глазами и стрижкой «каре». Волосы у девушки были черными, почти такими же черными, как у меня. Но, приглядевшись повнимательнее, я понял, что она волосы красит. Ну и пусть.

У левой стены располагался диванчик поменьше и два глубоких кресла. Стены были хорошо заштукатурены и покрыты побелкой. В общем, зал производил приятное впечатление, посмотрим, какое впечатление произведет на меня Косой. Хозяин тем временем прошел к стоящему справа дивану и сел между мужчиной и девушкой. Тут же появился один из охранников и перетащил одно из кресел, поставив его напротив дивана.

– Присаживайся, – предложил Косой и, дождавшись, когда я размещусь, поинтересовался: – Удобно?

– Очень, – хмыкнул я.

– Это хорошо, это хорошо. – Косой побарабанил пальцами себя по коленке. Казалось, он не знал, с чего начать разговор. Я тоже не спешил. Сейчас меня интересовала реакция находящихся в комнате людей на мою скромную персону.

Парень смотрел исподлобья, хмуро, как будто я претендовал на его место в каком-то важном деле. Девушка глядела прямо, явно оценивающе, как будто мы были в магазине, а я лежал под стеклом на витрине. Хочет поиграть во всемогущую? Что ж, поиграем. Но только до той поры, пока эта игра будет интересна мне.

– Вот что, Вадим, налей нам, – наконец проговорил Косой.

Сидевший на диване парень с лошадиным лицом нахмурился еще больше, но спорить не стал и подошел к стеклянному столику. Я не оборачивался, но слышал звон бокалов и бульканье льющегося из графина вина. Первыми бокалы с вином получили я и Косой, а затем Вадим наполнил вторую пару бокалов и вернулся на свое место, протянув один девушке. Та благодарно улыбнулась, но ее взгляд тут же вернулся к моей персоне. Я решил не обращать на нее внимания и первым сделал глоток. Вино оказалось кисловатое, но вполне годное к употреблению. Скорее всего, из прошлогоднего винограда выброженное.

– Не догадываешься, зачем я хотел с тобой встретиться? – наконец-то спросил Косой.

– Догадываюсь, – ответил я. – К тому же слухами земля полнится, но я хотел бы услышать все лично от тебя.

Бандит замялся. Странно, чего он боится? Вроде бы у себя дома, с толпой головорезов за дверью, в самом сердце своего района, но какая-то нерешительность просматривалась во всей его манере говорить, да и нервная дробь, которую он выстукивал пальцами, уверенности ему не прибавляла.

Вадим отхлебнул вина и теперь смотрел на меня сквозь стенки бокала. Хотя беспокойство Косого можно понять: нанимать человека со стороны, чтобы он кого-то убил, да еще и без гарантий того, что он согласится, – это очень рискованное мероприятие.

– Мне нужно, – Косой запнулся, – то есть я хочу… вернее, хочу попросить тебя, чтобы ты убил Рината.

– Я согласен. – Нечего затягивать разговор и строить из себя девочку, тем более что для себя я уже все решил.

– Так сразу? – удивленно спросила девушка.

– Яна, не лезь, – одернул ее хозяин. Меня немного насторожил его тон. Слишком по-отечески это прозвучало. Неужели дочь?

– А чего тянуть? – ответил я. – Насколько я понял, тебе осталось четыре дня на размышление?

Косой утвердительно кивнул.

– Тогда перейдем сразу к деталям.

– Способ, место и время выберешь сам, – быстро сказал Косой.

– Это понятно. А вот что насчет оплаты?

– Тебе так нужны деньги?

– Нужны. Иначе я никогда бы не взялся за эту работу, но некоторые обстоятельства заставляют меня торопиться.

– Сколько ты хочешь? – напряженно спросил Косой.

– Три тысячи серебром.

– Да он вообще ошалел! – внезапно заорал Вадим. – За пятнадцать тысяч я самого мэра на куски порежу в центре города!

– Заглохни, – холодным тоном оборвал его хозяин. – Темный знает себе цену, в отличие от тебя.

– Да я… – попытался оправдаться Вадим, но Косой так посмотрел на него, что бандит решил не спорить и «заглох».

– Все-таки пятнадцать тысяч – слишком большая цена даже за такого человека, как Ринат, – пробормотал Косой, глядя на меня. – Может, скинешь немного?

– Тебе так нужно, чтобы я его убил? Мог бы нанять кого-нибудь другого, поопытнее и подешевле.

– То есть ты отказываешься? – В голосе хозяина дома просквозило отчаяние.

– Пока еще нет. Но ты не ответил на мой вопрос. Почему не нанял кого-нибудь другого? Вот, даже твой пес рвется выслужиться, поручил бы дело ему?

– Я не рвусь выслужиться, сопляк, я хочу помочь своему боссу! – окрысился Вадим.

– Пусть так, но ведь ты готов сделать это?

– Готов.

– Вот видишь. – Я повернулся к главарю. – Зачем платить больше?

Косой задумчиво переводил взгляд с меня на своего приспешника и обратно. Казалось, он что-то прикидывает, обдумывает, пытается найти единственно правильное решение.

– Если бы все было так просто, – наконец сказал Косой, – я бы не стал просить тебя.

Я хмыкнул. Так толком ничего и не сказал. Может, просто хочет, чтобы этим делом занялся человек со стороны. Ладно, хватит торговаться, не на базаре, в самом деле.

– Две тысячи, – решил я. – Тысячу серебром и тысячу бумажными рублями. Плюс снайперская винтовка и пять патронов, пробивающих защитные амулеты. Винтовку оставите на крыше дома, стоящего в сотне метров прямо напротив входа в коттедж Рината.

– Это все? – спросил Косой.

– Нет. – Я задумался. Завтра я встречаюсь с Ксандром, значит, через два дня можно приходить за деньгами. – Винтовку ты мне покажешь сейчас, а оставить ее в условленном месте необходимо не позднее завтрашнего вечера. И еще. Через два дня, когда приду за своими деньгами, я хочу, чтобы вместе с тобой был парень, который проходит в вашей банде под кличкой Меченый.

– Зачем он тебе? – подался вперед Вадим.

– Хочу уточнить некоторые моменты, касающиеся возникших между нами разногласий. Да, кстати, Косой, если хочешь, чтобы твой заказ был выполнен вовремя, прикажи своим бандитам оставить меня в покое хотя бы на три ближайших дня.

– А что, были случаи? – удивленно поинтересовался хозяин.

– Да я только сегодня пятерых завалил. Если они с такой частотой будут пытаться убить меня, боюсь, скоро в твоей банде вообще не останется людей.

Яна фыркнула. Косой удивленно посмотрел на меня. Я молча пожал плечами. По крайней мере, я его предупредил. Больше никаких разговоров не будет. Каждый, кто попросит закурить, будет получать нож под ребра. Надоело из себя мишень изображать.

– А при чем здесь Меченый?

– Вот и я хочу знать, причем он здесь и что хочет от меня. Хотя что он хочет – ежу понятно. Смерти моей он хочет, только непонятно почему.

– Я могу приказать, чтобы его нашли прямо сейчас, – задумчиво протянул Косой. – Он должен зависать где-то в центре.

– Нет, не стоит. Я сегодня не расположен к серьезным разборкам. День был тяжелый. – Я вновь пригубил вино. – Так ты принимаешь мои условия?

– По рукам, – кивнул Косой. – Вадим, принеси гостю оружие, пусть осмотрит.

Бандит скрипнул зубами. Не нравилось ему «шестерку» изображать. Не привык он к таким унижениям. А тут еще Яна сидела рядом, и я интересовал ее куда больше, чем он. Похоже, это тоже сыграло свою роль в отношении парня ко мне.

Но спорить он все же не решился. Поднялся с дивана и вышел из комнаты, не проронив ни слова, хотя каждым движением старался показать свое недовольство.

– Какое у тебя странное оружие, – глядя на мою булаву, проговорила Яна. – Оно вообще удобное?

– Удобное. – Я улыбнулся уголками губ. – Правильным ударом можно надолго лишить человека желания нападать на тебя, но при неправильном ударе переломает кости на твоей же ноге. А ты интересуешься оружием?

– Немного, – улыбнулась девушка. – Папа говорит, что в наше время даже женщина должна уметь сражаться.

Косой скривился.

– Я же просил не называть меня папой при посторонних людях, – сказал он. И добавил, обращаясь ко мне: – Чем меньше людей знает о том, что она моя дочь, тем лучше для нее.

Я кивнул. Действительно, нет лучшей возможности повлиять на человека, чем когда ваша рука, сжимающая нож, находится у горла его ребенка. Отцы любят сыновей больше, но за дочерей переживают сильнее.

– А разве в наше время огнестрельного оружия такая булава сможет послужить достаточно хорошей защитой? – полюбопытствовала Яна.

– Вообще-то это оружие служит для несколько иных целей, – ответил я. Можно за разговором и время скоротать. – Но ведь не так много людей в нашем городе имеют при себе пистолеты, а против обычных воров и булава весьма эффективна. Можете спросить Жирафа.

– А что, Жираф на себе испытал эффективность твоей булавы? – заинтересовалась девушка. Косой опять скривился и едва заметно качнул головой, но я его намек понял.

– Нет, Жираф не испытал, а вот его друзья испробовали мое мастерство очень хорошо. Теперь им долго не захочется курить. – Я опять улыбнулся. Нечего девушку вводить в подробности той короткой, но страшной схватки. От вида обгоревшего и обкусанного лица парня в «дутой» куртке Жирафа стошнило, так что нечего упоминать об этом в женском обществе.

В это время вернулся Вадим и принес винтовку, завернутую в брезентовый чехол. Не говоря ни слова, передал чехол мне и сел на свое место. Потом спохватился и протянул мне коробку с патронами. На коробке была напечатана колба с кипящей жидкостью ярко-зеленого цвета – знак алхимиков.

Я медленно развернул брезент. Да, неплохо. В наше время я едва ли мог рассчитывать на такое оружие. В лучшем случае ожидал увидеть СВД. Но в чехле оказалась винтовка «рюгер» «Мини-14» с пятизарядным магазином. Удобная, легкая, а главное, меткая винтовка была снабжена оптическим прицелом «калес» ZF-69, хотя я впервые видел на «Мини-14» такой прицел. В принципе это было идеальное оружие для стрельбы на расстояниях от ста до трехсот метров, а оптический прицел делал его еще более привлекательным и удобным для городских условий.

Я отложил винтовку и вскрыл коробку с патронами. На ладонь выкатились пять патронов 5.56 натовского стандарта.

– Патроны совершенствовали алхимики специально, чтобы пробивать защитные амулеты, – подсказал Косой, когда я ссыпал патроны обратно в коробку. – Удовлетворен?

– Это лучше, чем то, что я рассчитывал получить, – не стал кривить я душой. – А не жалко? Ведь, скорее всего, винтовку придется бросить.

– Почему? – тупо спросил Вадим.

Или прикидывается, или правда такой придурок?

– Потому, что, когда Ринат будет валяться на пороге своего дома с дыркой в затылке, несовместимой с жизнью, его охрана очень быстро определит, откуда был произведен выстрел. А человек с винтовкой за плечами будет выглядеть слишком уж подозрительно. Я не хочу получить пулю в грудь из-за куска железа.

– Этот кусок железа, как ты выражаешься, стоит полторы тысячи, – снова встрял Вадим. – Это тебе не с булавой по городу бегать, эта вещь денег стоит!

– Прекрати! – Косой задумчиво почесал подбородок. – В принципе я не рассчитывал расстаться с оружием.

Я задумался. Ринат, как я уже упоминал, живет в восточной части города. Дом его хоть и не самый приличный, но зато защищен почти со всех сторон. С тыла – пустырь, слева и справа проходит единственная приличная в районе дорога. Единственное место, с которого можно произвести точный выстрел, – это пятиэтажка, стоящая в сотне метров от фасада коттеджа Рината. За этой «хрущевкой» начинался лабиринт проходных дворов, а рядом располагался заброшенный завод тяжелого машиностроения. Затеряться там – не проблема, но винтовка может сослужить плохую службу. Стукнется о камень – и прощай жизнь. Нашпигуют свинцом за милую душу.

Двое охранников будут стоять у входа в дом. Еще двое или трое приедут вместе с Ринатом на машине. Первым выстрелом мне придется убить Рината, несмотря на то что охрана намного опаснее. Если не снять его сразу, потом его прикроют и второй шанс мне вряд ли предоставят. «Рюгер» хоть и может вести автоматический огонь, но, во-первых, у меня всего пять патронов, а во-вторых, прицельно стрелять на сто метров – это вам не из «калаша» палить. Здесь кучность выстрелов ничего не даст.

– Хорошо, – наконец принял я решение. – Заберу винтовку с собой, но оставлю ее где-нибудь в том же районе. Потом скажу, где именно.

– Договорились. – Косой поднялся. – Завтра вечером эта винтовка будет лежать в указанном месте. Но не пытайся обмануть меня.

– И в мыслях не было. – Я тоже встал с кресла. – Где я получу свои деньги?

– Почему ты так волнуешься? – оскалился Вадим. – Чем тебе не нравится это место?

– Сейчас я нужен твоему хозяину, а через два дня уже могу стать балластом и ненужным свидетелем.

– Не бойся, Темный. – Косой хмыкнул. – Может, ты хочешь получить аванс?

– Нет. – Я не колебался. – Аванс ничего не решит. Я выполню свою работу.

Яна склонила голову и процитировала:

– «Наступит момент неудачи твоей, ты будешь не нужен, получен заказ. И кто-то другой из твоих же друзей нажмет на курок один только раз».

– Надеюсь, что наша сделка будет честной. – Я протянул руку, и Косой тут же ее пожал.

– Я тоже на это надеюсь.

– И не забудьте пригласить на нашу встречу Меченого.

– Конечно, – кивнул Косой. – Этот рыжий будет здесь.

Я вышел из бывшего универмага в некоторой растерянности. Какой рыжий? Почему рыжий? Ведь Артем не рыжий, у него каштановые волосы. А если меня хотел убить не Артем, то кто? Кто еще, кроме Артема, зависает в «Приюте» и состоит в банде Косого?

Много вопросов. А ответов, как всегда, нет.

Нужно двигать домой. В городе все равно нечего делать, а идти куда-нибудь в клуб нет никакого настроения. Однако прошел я от силы три квартала, а потом пиво, выпитое еще у Сереги, дало о себе знать и потребовало выход. Свернув в темную подворотню, я помочился на стену, но не успел застегнуть ремень на джинсах, когда расслышал слабый скрип снега. Обернуться я тоже не успел. Что-то мягкое и тяжелое стукнуло меня по затылку, и мир перед глазами померк.

В себя я пришел не скоро, и в весьма неудобном положении. Кисти рук затекли так, что пошевелить ими удалось только с пятой попытки, да и то запястья пронзила такая боль, что я едва снова не потерял сознание. Кое-как поднялся на ноги. И тут оказалось, что руки мои скованы наручниками, которые, в свою очередь, оплетают железную трубу. Самое неприятное было то, что труба находилась где-то на полметра выше моего роста, так что время, проведенное без сознания, я висел в весьма неудобном положении. Теперь понятно, почему так болят руки. Провисеть около часа на собственных руках, с пережатыми запястьями – очень неприятно. Мало того, глаза закрывала полоса ткани. Ни снять, ни сдвинуть ее у меня не было никакой возможности.

Ничего, кроме рук, вроде бы не болело, но неприятно ныл затылок. Ударили чем-то мягким – значит, берегут. Интересно, кому я мог понадобиться? Вроде бы все личности, имеющие влияние в Темном городе, со мной уже общались. Или не все? Темный город вообще непредсказуемое место. Особенно в последнее время, когда на улицах встречаются снежные люди, а в железных «орешках» прячут телепорты для ледяных големов.

Руки стали приобретать некоторую чувствительность, и я попытался ощупать трубу, к которой был прикован. Труба была железная, холодная и ржавая. Конечно, не настолько ржавая, чтобы была возможность ее сломать или погнуть, но кое-где ржавчина лежала на трубе сплошным слоем. Я пошел вдоль трубы, но через пять шагов в одну сторону оказалось, что труба уходит в стену. Такая же стена оказалась и с другой стороны. Что ж, раз меня не убили сразу, значит, я нужен. А раз нужен, значит, за мной придут. Вопрос только когда? Но уйти я не мог, а следовательно, оставалось только ждать.

Хотелось пить. Пару раз я слышал какое-то шуршание, но никто не заговорил и никто меня не коснулся. Неужели крысы? Я думал, что бегающей живности в Темном городе просто не осталось. В первый год после того, как образовались границы, в городах всех зверей съели подчистую. Только в деревнях и на хуторах оставались животные, но их было слишком мало, чтобы обеспечить мясом все население квадрата.

Однако! Долго мне здесь еще ждать? Покричать, что ли? Нет, должна же быть у меня хоть капля гордости. Пока сами не придут, буду здесь стоять. Тем более что уйти я все равно не могу. Время тянулось медленно, словно резиновое. Я пробовал считать секунды, но это занятие быстро наскучило. Блин, хоть бы какое-то развлечение придумать!

Минут через двадцать где-то наверху раздался скрежет ключа, поворачивающегося в замке. Затем я услышал топот шагов по лестнице, и наконец мужской голос произнес:

– Очухался.

В то же мгновение с моего лица сорвали повязку, и в глаза ударил неяркий мигающий свет двух факелов. Я зажмурился, а голос продолжил:

– Что, свет не нравится? Ничего, привыкнешь.

Привыкнешь? Интересно, сколько они меня здесь держать собираются? И кто, собственно говоря, эти «они»?

Я немного приоткрыл глаза. Передо мной стояли два мужика. Каждый из них держал в руках по факелу. Один чуть крупнее меня, а вот второй телосложением напоминал шкаф. Скорее всего, борец. Вон и уши поломаны. Здоровяк был одет в камуфляжные штаны, черную куртку и военные ботинки. Светлые волосы топорщились на голове ежиком, а цепкие серые глаза внимательно следили за мной. Опасный противник, от него так и веет скрытой угрозой и мощью.

Первый был одет в синие джинсы и светло-серую куртку. На ногах у него белели старые кроссовки. Не самая подходящая обувь для зимнего времени года. Несолидно как-то, и холодно к тому же. Да и по сравнению с напарником мужик выглядел не слишком внушительно. Тем не менее на его лице читались пренебрежение и брезгливость к моей персоне. Слишком этот тип высокого о себе мнения.

– Это и есть Темный? – Мужик с кислой миной посмотрел на меня. – Витек, что-то он какой-то хлипкий.

– Сам ты хлипкий. – Шкафообразный Витек мнение своего напарника не разделял. Как любой настоящий солдат он привык уважать противника, кем бы тот ни был. – Он один из лучших бойцов в Темном городе, да и в нашем квадрате тоже. Так что, Толян, поосторожней с ним!

– Что ж он так глупо попался? – не успокаивался Толян. «Ладно, крысеныш, освободят мне руки, я тебе быстро объясню, кто кому попался». – Даже сопротивления никакого не оказал. Слышь, ты, – это уже мне, – сейчас с тобой будет говорить очень серьезный человек, поэтому постарайся ему не грубить и его не огорчать, если не хочешь оттаять к весне. – И мужик характерно провел ладонью у себя по горлу. – Ты меня понял?

Я улыбнулся.

– Чё лыбишься? – Толян занес руку для удара. – Давно в рыло не получал?

Я напрягся. Ну же, давай! Но Виктор вовремя остановил ретивого напарника.

– Все, завязывай, – тихо произнес он. – Пойди лучше стул принеси, сейчас босс приедет.

Приедет? Ездят у нас по городу только Ринат и мэр Ксандр. Ну с мэром мы вроде бы все решили, значит, сейчас со мной желает пообщаться Ринат. А ему-то что от меня надо?

Толян недовольно опустил руку, передал свой факел Виктору и, тихо матерясь, полез вверх по лестнице. Виктор только вздохнул и осуждающе покачал головой вслед.

– Не обращай внимания, Темный. – Его отношение ко мне стало полной неожиданностью. – Толик все выделиться хочет, но от комплексов страдает, вот и пытается из себя крутого выставить. Лично я тебя уважаю и претензий не имею, но наш хозяин имеет на тебя виды, поэтому хотя бы выслушай его. Мне не хотелось бы тебя убивать.

– Мне бы тоже не хотелось тебя убивать, – ответил я. – Поэтому, когда твой хозяин получит пулю в затылок, лучше не становись у меня на пути.

Виктор недоверчиво хмыкнул, но промолчал. А у меня наконец-то появилась возможность осмотреться. Как оказалось, меня держали в какой-то комнате. Шагов десять в ширину и около пятнадцати в длину. Прямо напротив меня начиналась деревянная лестница, которая вела наверх и упиралась в железную дверь. Две стены были заставлены пустыми стеллажами, а возле третьей сейчас стояли мы с Виктором. Слева от меня под самым потолком было проделано небольшое окошко, закрытое решеткой. Наверное, оно служило для вентиляции, но сквозь него вполне можно было увидеть, что творится в помещении. Комната очень напоминала подвал какого-нибудь частного дома, но утверждать наверняка я бы не стал.

– Сколько я здесь нахожусь? – поинтересовался я у молчащего солдата. – А то дома волнуются.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.