Федор Вихрев

«Эскадрон смерти» из космоса

Предисловие авторов

Уважаемые читатели! Замысел книги, которую вы держите в руках, родился в результате попытки ответить на несколько, казалось бы, простых вопросов:

– Что сильнее: человеческий дух или техническое совершенство?

– Насколько долго человек, отделенный от своей исторической Родины, сохраняет память предков?

И, наконец:

– Что более дорого человеку, считающему себя настоящим: неограниченная свобода личности или интересы коллектива?

В попытке найти тонкую грань между «да» и «нет», между личным и общественным, между злобой дня и вечными ценностями, и была написана эта книга. Фантастическая по сюжету, она тем не менее несет в себе мощный реалистический посыл – ибо в любых, даже самых невероятных обстоятельствах и условиях человек может оставаться самим собой. Не скатиться до потакания примитивным инстинктам, не стать в процессе эволюции бездушным придатком машины, не утратить то, что называется «коллективной памятью» или «совестью»…

Не воспринимайте эту книгу как сказку. Кто знает, что ждет человечество за порогом завтрашнего дня? Не обольщайтесь масштабностью и красотой фантастических декораций. Они всего лишь обрамление для смысла нашего повествования. Тени человеческих страстей и пороков выглядят объемнее и заметнее на их фоне.

Попытайтесь поставить себя на место героев, сопереживать им – и вам сразу станет понятно, каково ваше место в этой истории.

И еще. Коллективное творчество – всегда конфликт. Даже если соавторы достигли полного единства взглядов. Споры о форме и содержании, желание превратить просто хорошее в лучшее, стремление найти нестандартные сюжетные ходы… да мало ли причин для разногласий в авторском коллективе? Удивительно, но при написании данного произведения не пострадал ни один из соавторов, а самое главное – первоначальная концепция не претерпела существенных изменений. Причиной тому – дружественная и комфортная для творчества атмосфера, царящая на литературном форуме «В Вихре Времен», где и был написан этот роман. Прямая связь с едиными в трех лицах – доброжелательных читателей, знающих консультантов и строгих критиков – участниками форума дает серьезный стимул для авторов писать лучше. Высказываемые читателями… нет, непосредственными соучастниками творческого процесса идеи и предложения задают мощный импульс и верное направление писательскому труду. И в результате – второй коллективный проект постоянных участников форума «В Вихре Времен» выходит в свет.

А что же авторы? Тут, как говорится, «одна голова – хорошо, а две – лучше!» А если голов – шесть? Тогда результат совместного написания предсказуем… впрочем, по-настоящему судить об удаче или неудаче книги могут только читатели.

С наилучшими пожеланиями, коллектив авторов:

Голушков Артем Валерьевич aka Hildor

Дашкевич Анатолий Эдуардович aka Относящийся

Липатов Павел Евгеньевич aka Erta

Петров Сергей Сергеевич аkа Степан

Толокин Сергей Александрович aka Siberian-troll

Томилов Виталий Григорьевич aka E.tom

Авторы выражают благодарность всем участникам литературного форума «В Вихре Времен» (http://forum.amahrov.ru/) и лично Андрею Туробову за литературную обработку книги.

Часть первая

Окраина. Планета Беловодье. Сталинград.

3012 год

Небольшой, но очень шустрый «Аполлон» бежал по проселочной дороге, за ним степенно и неудержимо двигались «Атлант», «Плутон», «Клеймор» и «Баллиста». «Аполлон» стремительно взобрался на вершину ближайшего холма, закрывавшего обзор группе роботов. Доли секунды, громкий хлопок, и вот уже разведчик летит вниз по склону, разваливаясь на куски.

– За холмом засада! – Пилот «Плутона» отреагировал на изменение обстановки первым.

Остальные роботы ускорились, быстро сокращая расстояние до предательской вершины. «Клеймор» и «Баллиста» взлетели на прыжковых двигателях, их пилоты попытались атаковать окопавшегося за холмом врага.

– Пока ребята отвлекают противника, – сказал пилот «Атланта» напарнику, – нам надо подняться на холм. Сверху стрелять будет легче. И побыстрее!

От зависшей над холмом «Баллисты» полетели клочья брони, потом взорвался реактор. Пилот успел прокричать: «Танки!» Взлетевший чуть позднее, «Клеймор» нарвался на следующий залп, но смог выстрелить в ответ. Ракеты ушли куда-то к горизонту, а робот с разбитой броней рухнул на землю и больше не шевелился. «Атлант» и «Плутон» к этому моменту успели выскочить на вершину холма и приготовились открыть огонь по противнику, засевшему за обратным скатом. Но у подножия холма никого не было – ни танков, ни роботов, ни пехоты. Стоп! Танки все-таки были. Примерно в километре, шесть штук. Странные танки, небольшие, с непропорционально маленькой башней и длинноствольной пушкой немалого калибра.

«Что за хрень!» – подумал пилот «Атланта» и бросил свою машину вперед, одновременно выпуская по танкам ракеты. Страшные удары начали сотрясать корпус робота, пульт расцвел красными огнями, и почти сразу же наступила непроглядная темнота. В этой темноте через весь экран пробежала откормленная белая лиса, волоча за хвостом буквы, сложившиеся в слово «КОНЕЦ». В кабине тренажера зажегся тусклый свет, и голос экзаменатора произнес:

– Курсант Савенков! Стыдно! Экзамен на звание пилота боевого робота вами провален.

– Так нечестно! Не бывает таких танков! Не бывает!!!

– Освободи тренажер, цивил. Настоящий пилот должен быть готов ко всему. Тебе здесь больше не место. Вали отсюда.

Пространство Лиранского Альянса. Планета Авалон. Академия Космофлота.

3013 год

«Слоновий» сапог производства Лиранского Альянса весит шестнадцать килограммов. Один. Два, соответственно, вдвое больше. Потому как «слоновий» сапог – это шедевр машинерии и высоких технологий, а не обувной промышленности. И повод для насмешек и тайной зависти пилотов всей Сферы Цивилизации, потому как те знают – они так не могут, и не смогут никогда. Сапог содержит в себе аккумуляторы, насосы, как к пневмотрубкам противоперегрузочного костюма, так и к системе жизнеобеспечения и охлаждения, разъемы кабелей подключения к системам истребителя, аварийные баллоны. Да, он тяжел, и ни в одном другом государстве Сферы пилотам такого не выдают. Зато после катапультирования аварийного резерва сапог хватает на 30 минут. И аварийный маяк, кстати, тоже там.

Каждый лиранский кадет военного училища, будучи еще салагой, дает тайную клятву отыскать потомков изобретательницы «слоновьего» сапога и медленно их удавить. Ме-е-едленно. И всех! Но это проходит. А пятикилометровые кроссы в сапогах – нет. Потому как традиция. То, на чем и держится аэрокосмонавтика. Если б не традиции, где бы сейчас проходила граница с Империей Восходящего Солнца? То-то же. Зато лиранские пилоты могут запросто согнуть ляжками стул у барной стойки. А еще у них запредельная выносливость к перегрузкам. Так что беги, кадет, пыхти. И помни: у инструктора Ставро фон Попадопулоса сапоги такие же, а он бегает в них и даже и не потеет. И это в семидесятилетнем возрасте!

Пространство Лиранского Альянса. Планета Мир Наемников. Центр найма.

3015 год

Владислав Котинский по прозвищу Кот в очередной раз искал себе команду. Он снова поругался с командиром, и все по той же причине, по которой носил свою кличку. Нет, дело тут не в фамилии. Фамилия чаще служила фундаментом для титула «Скотинский Кот», которым его награждали русскоязычные техники и пилоты после очередного проигранного пари. Главной причиной клички было то, что Владислав представлял собой ходячую иллюстрацию к поговорке «любопытство погубило кошку». Правда, сам он всегда утверждал, что основой для шедевра устного народного творчества стало нездоровое любопытство какой-то не знакомой ему и очень глупой кошки.

Страстью Кота был сбор информации. Любой доступной, малодоступной и недоступной. Хотя, на первый взгляд, он казался человеком весьма осторожным и обстоятельным. Возможно, такая характеристика покажется малоподходящей для пилота легкого разведывательного робота, стереотип требует для разведчика репутации «безбашенного шустрика». Но такие «шустрики» живут очень недолго, да и пользы успевают принести немного. Кот же в свои тридцать пять стандартных лет имел уже семнадцатилетний стаж управления боевым роботом в боевой же обстановке. Согласитесь, это внушает.

«Овод» Котинского мало чем отличался внешне от своих собратьев, но вот внутри… Внутри Кот ухитрился перекомпоновать кабину и внутренние объемы своего робота до почти полной утраты идентичности с прототипом. Он не только установил более мощный бортовой компьютер, но и продублировал его. Причем второй «мозг» занимался совсем не теми задачами, что первый. Задачей второго бортового компа как раз и был сбор и обработка информации. В одном из боевых выходов Кот удачно наткнулся на разбитый и сгоревший вражеский робот-разведчик. Точнее говоря, найденная им машина еще не горела, зато потом пожар надежно укрыл факт изъятия кое-какого весьма специфичного оборудования.

Наличие на борту «Овода» недекларируемого комплекса радиоразведки, усиленного кое-какими нестандартными программными прошивками, и было причиной часто выигрываемых споров, касающихся планов командования. Как правило, через две недели после прихода Кота в новую команду все уже привыкали к тому факту, что этот тип знает больше, чем остальные. К исходу второго месяца желающих поспорить с Котом на тему «что будет дальше» не оставалось, несмотря на то, что выигрыши, обычно, пропивались им совместно с коллегами-пилотами и техниками. К концу четвертого – никого не удивляло, что Владислав в курсе приказов командира за полчаса до их оглашения. К концу шестого месяца терпение командира, как правило, иссякало, и Кот уходил на поиск новой команды. Иногда удавалось продержаться год. Один раз, прибившись к троице на редкость флегматичных братцев Гундерсенов, Кот пролетал в одной компании почти два года, пока не сработала вторая причина появления его клички.

Брали Кота охотно – у него была репутация хорошего, опытного разведчика и аналитика, два в одном. Его осведомленность по многим вопросам часто была на пользу отряду. И, кроме того, он свято исповедовал принцип абсолютной лояльности к своему командиру, «пока тот сам не обманет первым». Поначалу Кота несколько раз пытались внедрить к недругам с целью использовать его в качестве «крота», но быстро прекратили попытки за их полной бесполезностью.

Второй причиной появления клички (и временами причиной срочной смены команды) было характерное поведение в отношении противоположного пола. Нет, Кот не был озабоченным насильником, но… Он испытывал почти физическую невозможность «не мурчать», находясь в радиусе тридцати метров от любой хоть сколько-то привлекательной особи женского пола и репродуктивного возраста. При этом разведчик вовсе не пытался волочь в койку все, что шевелится, иногда ему хватало невинного флирта, иногда – встреч в баре «попить пивка», поболтать «за жизнь» и временами, на правах старого друга, погладить по коленке. Но порой башню клинило насмерть, и пилот шел на все, чтоб соблазнить очередную кошечку. А если та была рыжая и зеленоглазая, то шансы на «отвал башки» резко возрастали. Так случилось и с кланом Гундерсенов. В семье было пятеро детей, три брата и две сестры. И когда Гундерсен-старший застал своего подчиненного в постели сразу с обеими блондинистыми в рыжину сестренками, сероглазой и зеленоглазой, обычная флегматичность командира куда-то исчезла. Пожалуй, только внушительные габариты Кота, центнер живого весу при росте около двух метров, позволили ему сбежать из резко переставшей быть уютной спаленки без непоправимого ущерба для здоровья.

Страсть к женщинам, кстати, помогала удовлетворить и первую страсть – к сбору данных. Особенно быстро контакты налаживались с почтенными матронами. Чем-то Кот подкупал женщин «сильно за пятьдесят», будил в них материнские инстинкты и стремление опекать и заботиться. Причем эти отношения всегда оставались целомудренными. Как говорил сам Кот: «Не чувствую за собой морального права спать с представительницами предыдущего поколения. Другое дело – поколение следующее, поскольку мать и тетки у меня есть, а дочек нет. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что нет…»

В общем, когда Кот, поговорив три минуты с подсевшим к его столику вербовщиком Карлоса, сам рассказал тому условия найма и характер операции, это никого из участников и свидетелей разговора не удивило. Более того, послужило для вербовщика своеобразным «удостоверением идентичности» собеседника.

– Жду тебя с твоим «Оводом» завтра в девять пятнадцать по стандарту. Говорить – где?

– Третий ангар шестого сектора, западные ворота? Тогда не надо.

Усмехнувшись, они синхронно кивнули друг другу и расстались, удовлетворенные встречей.

Пространство Лиранского Альянса. Планета Мир Наемников. Центр найма.

3015 год

«Мне не нравится эта экспедиция, мне не нравятся эти матросы… Что? А! Да мне вообще все не нравится!!!» Пилот «Баллисты» Александер Смоллетт про писателя Стивенсона даже не слышал и уж тем более не смотрел мультфильм, созданный в стране, исчезнувшей за тысячу лет до его рождения. Но это не мешало ему пребывать в состоянии, близком к повседневному состоянию своего рисованного тезки. Похоже, на этот раз они с Серегой влипли по-крупному. И что самое обидное – винить, как обычно, некого.

…С этим странным русским Александер, или Сашка, как его уже начали называть многочисленные приятели, познакомился ровно восемьсот один стандартный день назад. Тогда он еще звался Алексом и был типичным средним наемником – молодым, но уже циничным без краю и готовым пристрелить любого, кто мешает ему заработать лишнюю денежку. Или наоборот – считать лучшим другом того, кто ему эти денежки принесет.

Тогда прямо в руки шел один интересный заказ. Он очень хорошо оплачивался для такого рода поручений, а возможность провернуть все в одиночку делала его еще более привлекательным, но нашлось одно «но» – требовалось вести одновременно ближний и дальний бой. Для тяжелого робота не великая проблема, но для «Баллисты»… Все же этот робот изначально разрабатывался для поражения противника на дальней дистанции. Короче – требовался напарник, иначе риск переселения на кладбище оказывался весьма велик. И тут подвернулся Серега.

Как и полагается, познакомились они в кабаке, где на пару задали хорошую трепку не в меру наглым местным. А когда Алекс узнал, что за робот у его нового знакомого, то возникло сильное желание его пристрелить – ну не бывает таких совпадений, ловушка почти наверняка. Как и полагается среднему наемнику, Смоллетт имел сотню хороших знакомых и десяток настоящих врагов, желавших его досрочного переселения на тот свет. Остановила его тогда только какая-то младенческая наивность русского и его доходящее до идиотизма благородство. Ведь согласитесь, только идиот полезет в драку против десятка отморозков, вступившись за человека, которого видит первый раз в жизни.

То дельце они тогда провернули лихо, Серега оказался не только обладателем великолепного робота, но и отличным бойцом. Как итог – пара царапин на роботах, выполненный контракт и честно поделенные кредиты. Потом был неслабый загул, похмелье и поиск нового контракта, уже для боевой пары.

За прошедшие два с лишним года Алекс превратился в Сашку и в бою начал разговаривать исключительно на русском командном. И все бы ничего, но за эти два года заключить нормальный контракт не получалось. Нет, брали пару куда охотнее, чем пилота-одиночку, но все предложения нанимателей относились к категории бросовых либо уж совсем ни в какие ворота не лезущих. Денег на обслуживание робота отчаянно не хватало, и однажды замаячила невеселая перспектива продать его. После чего можно сразу застрелиться. Ну, или повеситься, это кому как больше нравится.

Где Сергей нашел этого заказчика, Сашка не знал. Но он предлагал нормальный контракт и ремонт робота прямо сейчас, в качестве аванса. Работа же вполне традиционная – помочь одной политической сволочи завалить другую. Воздух от этого чище не станет, это да, но хоть одна мразь получит свое. Так или примерно так они и рассуждали, пока вплотную не познакомились с новым подразделением. Будучи наемником, Сашка навидался всякого, но такое… Отбросы – самое мягкое наименование для них, остальные исключительно нецензурные. Из такой компании надо валить как можно быстрее и как можно дальше, но увы – в договоре существовал пункт, в котором четко указывался размер неустойки за преждевременный разрыв контракта. Сумма там стояла такая…

Ладно, не смертельно. В конце концов, им противостоят тоже не ангелы, а убивать гражданских они не собираются, несмотря на требование навести как можно больше страху. Вот только что ж так тошно-то?

Пространство Лиранского Альянса. Планета Мир Наемников.

3015 год

Барон Ставро фон Попадопулос был потомственным аристократом из славного рода Попадопулосов. Чтоб таки вы знали, первые Попадопулосы служили еще при первых правителях Лиранского Альянса, и ходили слухи, что кудрявый предок-тевтон отнюдь не просто так служил в элитном крыле на борту флагманского джампера. Впрочем, учитывая тот факт, что родовой удел Попадопулосов вот уже 150 лет разговаривал по-японски, титул оказывался пустышкой. Зато косые кометы, украшавшие борт атмосферно-космического «Носорога», принадлежащего барону Ставро, – вполне настоящими. Одна комета – одна победа. И одна из них была наложена на овальное яйцо с пересекавшим его распростертым пурпурным орлом. «Правитель» Конфедерации Независимых Миров. Жаль, попался он Ставро уже после высадки десанта. Тем не менее внушает. Как и шесть крупных медалей на груди – все в ряд. Шесть жесточайших мясорубок, сквозь которые Ставро прошел на своем «Носороге». И выжил.

Когда-то Ставро служил в составе «Ветров погибели». И да, он тоже ходил в тот долгий рейд пилотом сорок пятого крыла непосредственной поддержки, покрывшего себя неувядаемой славой. Он тоже был из героев, но… не сложилось. Поскольку вернулся лейтенант из рейда на носилках, с размозженными ногами. Даже сложный механизм сапог может иногда отказать. Но не отказала оттягивающая правое предплечье тяжелая автоматическая аптечка.

Заслуги, как свои, так и славного рода вояк, обеспечили ему теплое местечко в летной академии, сомнительное удовольствие пугать салажат да пенсию на лечение. Если бы не братство Цинцинната, объединяющее отставных военных, он бы спился или сгорел от синтетической наркоты, ненадолго возвращающей обратно в небо. Обычные проблемы отставного калеки, каких много. Вот только Братство, как оказалось, своих не бросало.

В хлипкую дверь выданной ему вместе с должностью комнаты в офицерской казарме долбили вот уже полчаса как. И это говорило о многом. К примеру, о том, что в коридоре за дверью вежливые ребята. Другие бы давно уже снесли пластиковое убожество к чертям. Так что когда ковыляющий на непокорных деревяшках, небритый, пьяный и страдающий от похмелья Ставро наконец открыл ее, он несколько охренел, увидев перед собой двух оберстов и гауптмана. Еще больше он охренел, когда те без разговоров поволокли его за собой, бесцеремонно взяв за шкирку. Уже в салоне ховера, по-армейски камуфлированного ломаными серыми тенями, он, наконец, обнаружил на рукавах их форменных кителей подозрительную нашивку.

Весь недолгий полет фон Попадопулоса мучила лишь одна мысль: «Интересно, меня сразу закатают в пластобетон или сначала выставят кружечку холодненького пива?» Затормозил ховер резко и традиционно, как и положено хорошему истребителю, погасив поступательный импульс петлей. То, что при этом он вымел юбкой парковку, было лишь плюсом. А цветы газона отмоют поливалки.

В сложенных из светлого мрамора термах все еще ошарашенного Попадопулоса перекинули двум весьма мускулистым мужикам, обмотанным по пояс белыми полотенцами. Если верить ранг-наклейкам на бицепсах – лейтенанту и старшему сержанту. Из танкистов, судя по татуировке на груди: вздыбленная «Манта», давящая заваленный «Страус».

Дальнейшие полтора часа запомнились ему как череда пыток и экспериментов по утоплению в водах разной степени нагрева. Вышел из «пыточной» барон уже чистым, гладко выбритым, в парадном мундире со всеми положенными рядами медалей. И трезвым. А еще он тупо пялился на плотно обхватившие его культяпки знакомые до дрожи «слоновьи» сапоги. Как было ему сказано, сделанные на заказ. Загадочный мастер встроил в сапоги новую жизнь. А еще он с удивлением узнал о своем переводе в строевые инструктора. И что до начала занятий у него три месяца.

Зато сейчас первый лейтенант фон Попадопулос командовал ветеранским взводом «Злой ветер», состоящим из четырех тяжелых атмосферно-космических истребителей. И готов был вспомнить старое, тряхнуть сединой и вести своих ребят в бой. Все зубры, все обстреляны и надежны. Каждый в свое время изрядно полетал и украсил себе борт. Все рьяны доказать, что главное не возраст, а опыт. Разве семьдесят лет – это возраст? Особенно там, где люди живут и по сто двадцать, хвала медицинским технологиям и генной инженерии? Прежде чем уйти из Академии на вольные хлеба, Ставро подыскивал членов своей команды по одному, выбирая из охотно предоставляемых куратором Братства кандидатур. А учитывая миротворческий настрой нынешнего правителя Лиранского Альянса, вакансий хватало. В итоге он заполучил и списанные с баланса Академии, но все еще рабочие борта, и трех зубров, после чего с комфортом перелетел на Мир Наемников, подрядившись в приграничный конвой. Легким «Спринтерам» сопровождения которого как раз не хватало надежности и веса.

Оказавшись на планете, «Ветра» приготовились брать контракты. А заодно и разбираться, почем тут идут асы. Как оказалось, перспективы для новичков были не радужными. В уже сложившийся отряд никто брать их не собирался, основать и расширить свой собственный без известности и денег они также не могли. Хотя денежный вопрос благодаря негласной поддержке Братства решить можно, но славу требовалось зарабатывать.

Впрочем, даже и у новичков выбор имелся. Подработка, поднаем и разовые задания. Вот только для миссий по сопровождению судов одиночный взвод тяжелых АКИ годился плохо, а для одиночных рейдов или штурмовых атак их попросту слишком мало, и опять же надо или расти в числе, или менять машины. Или… бросать эту затею.

Нет. Этому не бывать. «Ветра» отлично годились для тяжелой поддержки. Все, что им нужно, – так это сборную команду, набор легких истребителей, в который они вольют уверенность и мощь трехсот шестидесяти тонн солидной аргументации. И они ее нашли.

Сказать по правде, от контракта несло. И сильно. Но нищие не выбирают. Зато оказалось, что можно диктовать свои условия в умеренных пределах. И, между прочим, выяснить профиль миссии, без, разумеется, уточнения точной цели. Без воздушного противодействия, заверили его, исключительно штурмовки. Когда же вместо того, чтобы распихивать его взвод по разным шаттлам, Ставро предложили в безраздельное владение целое «Единство», барон понял, что с оценкой степени вони он сильно ошибся.

Рейды с переизбытком транспорта и нехваткой роботов и истребителей чаще всего оказываются либо плохо продуманными, либо продуманными кем-то заранее, и очень хитро. И, в первом случае, клиенты обычно нищие, как выходцы с Окраины. Оторвавшиеся от своей сохи фермеры часто считают, что экономить на наемниках очень полезно, и затем платят еще, еще и еще. Все новым наемникам. А почему? Из скупости и прижимистости. Раз уж тебе нужна сила за деньги, то денег жалеть не надо.

Когда же Ставро потребовал (и без проблем получил) полную загрузку своего нового шаттла боеприпасами и топливом, он понял, что играется второй вариант. И по этому варианту исполнителям не жить. Так что предоставленные клиентами бомбы он принял с благодарностью и даже пообещал вывезти их со складов сам, лишь для того, чтобы тут же сменять их с доплатой через знакомого агента Братства на точно такие же, но однозначно чистые. Без вложенных неприятных сюрпризов. Запуганная театральным въездом тягачей команда шаттла с энтузиазмом приняла брошенное исподволь предложение не пускать на всем протяжении полета на судно посторонних. Вдруг те возьмут да и окажутся курящими. Итог – теперь, скорее всего, судно все же не рванет в удобный для нанимателей момент. Когда угрозы изнутри минимизированы, можно сосредотачиваться на угрозах внешних. Вероятнее всего, на «фокусах» с разведывательной информацией. Что ж, противников будет больше, только и всего. Никто из его опытных ребят все равно не собирается бросаться на супостата с молодецким уханьем. Кроме того, Ставро заранее забил часть грузового трюма бронепластинами для текущего ремонта (что может оказаться не лишним). Что же до боезапаса к пусковым, то если уж совсем приспичит, они разграбят арсеналы шаттла. Надо только уточнить, полны ли у них кассеты. Или наоборот – доложат туда ракет из своих запасов, все может случиться. Но если они выживут и уйдут целыми, провал субконтрактеров на их репутации не скажется. А вовсе даже и наоборот.

Пространство Конфедерации Независимых Миров.

Где-то в звездной системе на расстоянии прыжка от планеты Кама V.

3015 год

Капитан джампера «Пепеладз» Елена Мазур была зла. Хотя нет, это еще слабо сказано. Она находилась в яростном бешенстве. С самого начала, как она влезла в это дело, ей все не нравилось. Но влезть пришлось, ситуация складывалась безвыходная – полетел центральный навигационный процессор, а стоимость его замены превышала все финансовые возможности компании «Мазур и партнеры», владеющей единственным прыжковым кораблем. Елена, так же как и все члены экипажа, являлась совладельцем корабля и уроженкой одного из миров Окраины – Малой Заимки. Фактически джампер был единственной связью и надеждой планеты, не позволявшей свалиться в варварство одному из осколков некогда великого народа, сохранившего веру и традиции предков.

Ситуация имела всего два выхода. Или идти в кабалу к одной из крупных транспортных компаний, или принять вчерашнее предложение, поступившее от весьма скользкого типа: совершить прыжок с шаттлами наемников к одной из периферийных планет, потом забрать их обратно. Пришлось соглашаться со вторым.

Так как «Пепеладз» был редким двухпрыжковым кораблем, капитан Мазур выжала из заключаемого контракта все, что могла, в том числе и предполетный ремонт. Видно, очень важна была эта операция для нанимателя. Худшим было то, что наемники «Эскадрона смерти» оказались беспринципными подонками, готовыми на все за плату. Особенно Елену достал их командир, чернявый коротышка Карлос, считающий себя великим мачо и потому уверенный, что все женщины должны отдаваться ему «с разбегу», заранее повизгивая от предвкушения.

В итоге Елена, после того как познакомила свою коленку с достоинством Карлоса, а потом с помощью пистолета объяснила, кто он такой и где выход из экипажного сектора, ворвалась в рубку управления и отдала команду на немедленный прыжок. В ответ на возражение навигатора, что процессор не до конца откалиброван, капитан сначала прошлась «большим загибом» по нему, потом по его матушке, матушке Карлоса и предкам и родственникам всех, кто подвернулся под руку. Разгневанному капитану никто не посмел перечить. Навигатор подал команду на отсчет времени до прыжка.

Солнечная система.

Планета Земля. СССР.

1977 год

Система раннего предупреждения о ракетном нападении. Звучит красиво, загадочно, можно сказать, даже заманчиво. Сложнейшие задачи, множество технических проблем, требующих решения. Изящного решения. Годы работы, ночи без сна, нервотрепка авралов, горечь неудачных испытаний и итог – технологический шедевр двадцатого века, гордость разработчиков и производственников.

Увы, но старшему офицеру дежурной смены Михаилу Алехину эта красота уже изрядно приелась. Система слишком сложна, чтобы ей управляли люди, а потому все до предела автоматизировано. Причем настолько, что человек здесь – формальность, и не более. Причем довольно скучная формальность. Сидеть и наблюдать, наблюдать и сидеть – на фига, скажите? Система сама выдаст сигнал оператору, если что-то случится. Но что может случиться? Американцы не самоубийцы, первыми не начнут, это не шестидесятые. Да и СССР тоже жить хочет, а потому оба противника, нацелив друг на друга ракеты, переглядываются через океан. И сидят они так уже третий десяток лет. Тоже, на фига, скажите?

В Америке, конечно, плохо. Негров, говорят, линчуют. А по выставке достижений Соединенных Штатов не скажешь. У них вон каждая семья дом себе позволить может, а у нас ордер на квартиру не выбьешь. Они считают, что если в доме меньше спален, чем по одной на человека, то жить в таком доме нельзя, а у нас приличных сапог жене не купишь, это что – социализм? Так ну его на фиг в таком случае.

Из состояния обыденного недовольства Алехина вырвал резкий звуковой сигнал аппаратуры. На экране, куда собиралась вся информация со спутников и радаров, взметнулась метель мощных помех, которая, однако, быстро сошла на нет. Очень странно. Еще какое-то время дежурство шло своим чередом, но спустя примерно полчаса в его сонное течение ворвался звонок прямого телефона из Центра Управления Полетами. Взволнованный голос сообщил, что на орбите обнаружен неизвестный крупноразмерный объект, который МАНЕВРИРУЕТ! Офицер, еще ничего не понимая, слушал, а рука уже сама собой откинула предохранительный колпак и утопила кнопку боевой тревоги.

Солнечная система. Орбита планеты Земля.

22 октября 1977 года. 9 часов 10 минут

Три шаттла класса «Единство» и один – класса «Бастион» медленно отошли от джампера, задумчиво повисели несколько минут, потихоньку отплывая от стыковочного кольца, затем, не торопясь, развернулись к планете носом и включили двигатели. Из кормы каждого вырвались струи огня. Сначала – едва заметные, но чем дальше каждый десантный челнок отдалялся от корабля, тем длиннее они были и тем быстрее шел разгон. А на «Пепеладзе» готовились к старту еще два шаттла – очередное «Единство» и «Ягуар».

Сидящий внутри своего «Ревуна» командир первого взвода второй роты отряда «Эскадрон смерти» Вэнс Стиллман стиснул зубы и приготовился терпеть. Сила тяжести разгоняющегося шаттла вдавливала его в ложемент все сильнее, уже превысив стандартную. Его интуиция довольно скалилась и уверяла, что это только начало, дальше будет веселее. А своей интуиции он доверял больше, чем кому бы то ни было.

Интуиция в очередной раз проснулась еще месяц назад, когда он только услышал о новом заказе. Вроде бы все как обычно, и условия неплохие – но… Его не покидало предчувствие, что все это им еще аукнется. В который раз он перебирал в памяти прошедший месяц и пытался вспомнить, что же ему тогда не понравилось. Заказчик разместил заявку на контракт через посредническую контору, причем не самую разборчивую? С учетом характера задания это нормально. Было бы странно, если заказчик пришел бы сам. Он очень многое знал об отряде? Тоже можно понять. Заплатил больше, чем обычно? С учетом скорости выполнения и некоторой… особенности задания это тоже было понятно. Слишком большой штраф за отказ от миссии? Возможно, но и это в порядке вещей.

Командир унесся мыслями в прошлое. Месяц назад в казарму пришел посредник и заперся с «команданте» Карлосом в отдельной комнате. Среди наемников неслышимым ветром пронеслась одна и та же мысль: «Контракт?!» А контракт был необходим, как воздух. Несмотря на свое видимое благополучие – у «Эскадрона смерти», помимо двух рот роботов, имелась даже своя база, – денег не было. Вообще. Последние поступления ушли на оплату аренды земли и выдачу жалованья. Через полчаса Карлос, сияя, как планетарный отражатель, пригласил в комнату командиров рот и своего заместителя, отвечающего за состояние техники. Там они и узнали о предстоящей работе.

Работа представлялась, в общем-то, знакомой. Под видом пиратов высадиться на планету Кама V в определенных пунктах, разнести все, что можно, прихватить с собой все, что понравится, и вернуться. Но надо было сделать это в строго определенный день и час. Тогда, по заверениям заказчика, им будут противостоять только местные силы милиции и вспомогательные войска самообороны. Роботов рядом не будет, и аэрокосмические силы не помешают. Но все надо будет делать быстро. На вопрос о гражданском населении посредник ответил обтекаемо: «Никаких специальных указаний по этому вопросу я не получал». То есть делайте, что хотите, но если попадетесь – ваши проблемы. По поводу военных объектов и местных солдат ответ был однозначен – чем меньше их останется на поверхности планеты, тем лучше. Заказчик также выдал целый список целей – больше десятка. На вопрос о чрезмерном количестве посредник разъяснил, что уничтожить нужно не меньше двух, на выбор. Главное – как можно больше разрушений. Уничтожение каждого объекта из списка премируется отдельно, и очень неплохо. Чем больше выведете из строя, тем больше получите.

Выплаченный аванс казался более чем щедрым, даже по сравнению с возможной итоговой суммой вознаграждения. Но, как говорится, размер – не главное. И ерунда то, что оплата производилась чеками Ордена Хранителей – самой устойчивой валютой во всей Сфере Цивилизации и большей части Окраины. Суммы чеков как раз хватило в обрез, только-только на оплату самого необходимого – жалованье за полгода, топливо для шаттлов, боеприпасы, ГСМ и техобслуживание роботов, на аренду прыжкового корабля и еще немного на текущие расходы. Гораздо важнее, что заказчик предоставил некоторое количество запчастей для роботов. Новеньких, хорошего качества (и без маркировки, что любопытно). А сейчас, при усиливающейся деградации технологий и падении качества производства, они представляли собой ценность большую, нежели деньги. Некоторые детали достать практически невозможно – все они шли в разнообразные армии. Теперь же «Эскадрон смерти» смог бы отремонтировать практически все свои машины, как в последний раз – лет пять тому назад, когда они смогли ограбить армейский склад на одной из планет Конфедерации Независимых Миров. Разумеется, контракт был заключен. И именно тогда интуиция Вэнса дернулась в первый раз. Где-то был подвох.

На месяц база превратилась в разворошенный муравейник. Техники носились, как наскипидаренные, по ангарам, периодически споря и ругаясь с пилотами и друг с другом, договариваясь об очередности поставки роботов на специализированные стенды. Пилоты не вылезали из машин, прогоняя множество тестов. В ангарах не выветривались запахи смазки, охладителя и краски. По ушам бил треск сварки, гул подъемников, скрежет мостовых кранов и вой электрокаров. Земля сотрясалась от тяжелой поступи роботов, переходящих из ангаров в ремонтный бокс и обратно. Все боевые машины перекрашивались, на них наносилась новая эмблема – черный паук в желтом круге. Благодаря слаженной работе и общим усилиям к установленному сроку все было готово.

Карлос тем временем нашел и зафрахтовал джампер. Причем не какой-нибудь, а класса «Странник»! Непонятно, как это ему удалось. Таких кораблей остались считаные единицы на всю Сферу, но факт есть факт. Теперь в его распоряжении, пусть и временно, оказался великолепный корабль, детище уникальных технологий расцвета Земного Союза, способный делать два прыжка подряд. Впрочем, странная сговорчивость капитана и команды скоро получила объяснение. Оказалось, им срочно потребовались деньги. Торг не оказался долгим, ибо договаривающиеся стороны охотно шли на уступки исходя из своих интересов. И еще. В свое время именно с Камы V стартовали силы одного из герцогств Конфедерации Независимых Миров для атаки на родную планету команды корабля. Причем подобный сценарий разыгрывался герцогской династией несколько раз, начиная еще с Первой Межзвездной Войны. Хотя прошло уже много лет со времени последней высадки на Малую Заимку оккупационного корпуса, память о ней буквально намертво въелась в поверхность планеты. Некоторые следы тех боев хорошо заметны до сих пор.

После окончания ремонта и профилактики Карлос снова собрал совет и выдал идею. На вооружении «Эскадрона смерти» состояли три шаттла (два «Единства» и один «Ягуар»), два атмосферно-космических истребителя, но в состав группы наемников не входило ни одного пехотного подразделения. «Странник» же мог нести шесть шаттлов. Поэтому Карлос предложил заключить договоры с командами наемников, имеющими свои шаттлы и истребители. Таким образом, количество целей, попадающих под одновременный удар, могло увеличиться вдвое, что вело к несомненному росту итоговой платы за рейд, даже если принимать во внимание расчеты по дополнительным субконтрактам.

Свободных денег оставалось в обрез, поэтому пришлось экономить во всем. В итоге пришлось нанимать тех, кто был согласен на минимальную ставку, – одиночек с Окраины, зеленых новичков, отряды с сомнительной репутацией, неудачников, остатки разбитых подразделений. Все они были рады хоть каким-то деньгам, поэтому найм удалось провести быстро. Правда, состав этого дополнительного отряда оказался сильно разношерстым. Туда попала и откровенная рухлядь, которой самое место на свалке, и одиночные машины высокого качества. Одна команда из пары «Баллист» запомнилась особо. По крайней мере, один из роботов БЫЛ когда-то «Баллистой», а сейчас носил гордое имя «Росомаха».

Честно говоря, когда Вэнс увидел ЭТО, у него чуть не отвисла челюсть. Нет, конечно, за время своего активного «общения» с роботами ему доводилось видывать всяческих уродцев. В основном – плоды непреднамеренного «творчества» техников, вынужденных частенько заменять поврежденные элементы брони или вышедшее из строя оружие не тем, чем надо, а тем, чем придется. А «богатый выбор» доступных запчастей у техников-ремонтников слишком часто заставлял их проявлять в этом плане очень нездоровую фантазию. Но даже на фоне таких «нестандартов» вид стоящей перед Стиллманом машины вгонял в оторопь!

Когда-то давно этот робот представлял собой стандартную «Баллисту», но время и техи обошлись с ним очень сурово. Чего стоило только отсутствие привычных ракетных установок большой дальности и торчащие по бокам от торса стволы спаренной автоматической штурмовой пушки с одной стороны и направляющие плазменного орудия – с другой. Впрочем, изменения этим не ограничивались – пара лазеров перекочевала в руки робота, казавшиеся нелепыми культями без привычных пятнадцатизарядных ракетных блоков. Впрочем, как подозревал Вэнс, еще больше «сюрпризов» таилось под броней этого, с позволения сказать, агрегата. И он очень сомневался, что эти «сюрпризы» ему понравятся.

Как понял Вэнс из пояснений пилота «Баллисты», после довольно жаркого боя этот робот потерял свои ракетные установки без возможности восстановить или заменить их. Типа, с ракетницами были какие-то проблемы, зато вот в загашниках нашлась пара отличных пушчонок. Но чем-то пришлось и пожертвовать. И как всегда, первой жертвой оказались охладители – из полутора десятков их осталось всего-навсего одиннадцать. Стрелять из энергетического оружия пилот мог теперь только поочередно. Всего один залп из всего оружия сразу же перегревал машину до критических величин. Правда, броню робот сохранил практически без изменений. Ну-ну, подумал тогда про себя Вэнс, давай, лепи дальше горбатого.

Соответственно, из-за стволов главного калибра пришлось основательно повозиться с перемещением всего остального оборудования. Он еще подумал тогда, что хотел бы видеть того чудодея, который ухитрился сотворить этот «шедевр». И посмотреть на то место, в котором это дело удалось провернуть так ловко, – может, туда на постоянный ремонт и техобслуживание удастся записаться? Обычно такие самопальные уродцы долго не живут, а этот вот живет и здравствует уже довольно долго – пилот утверждал, что получил его по наследству уже таким. Сделать что-то подобное невообразимо трудно даже на специализированном заводе, а тут речь идет о какой-то задрипанной мастерской Окраины. Как можно было вообще сделать такое? По всеобщему согласию, создатель этой машины был гениальным техноманьяком. По словам пилота, этот робот достался ему от его бабушки, великолепного пилота и хорошего тактика, но женщины довольно странной.

Теперь стало понятно, почему этот парень никак не мог найти себе работу и согласился на предложение Карлоса, чего уж там говорить, отнюдь не шикарное. По идее, лучшим применением такой конфигурации вооружения (огневая мощь, способная при удаче уничтожить стотонного «Атланта» с одного залпа, чего-то стоила!) была бы охрана какого-нибудь важного объекта, куда враг вынужден идти сам, не считаясь с потерями, или бой в условиях плотной застройки городских кварталов. Благо наличие прыжковых двигателей все же позволяло использовать маневрирование к своей пользе. Да к тому же ремонт такого… гибрида… должен был влетать в большую копеечку. Но после общения с пилотом этого «чуда» становилось совершенно ясно, что ни одна приличная компания не наймет в свою частную охрану парня с темным прошлым, да еще и с Окраины. А со всякими сомнительными дельцами пилот не связался бы и сам – он вовсе не производил впечатления простофили. Да и любой наемный отряд десять раз подумал бы, прежде чем принять в свои ряды такое. Это, в конце концов, не какая-нибудь тридцатитонная шняга вроде «Городового» – цель, которую враг рассматривает в списке приоритетов чуть ли не в самую последнюю очередь, считая, что тот и так никуда не убежит. Робот, у которого стоит штурмовое орудие, любой здравомыслящий противник попытается расстрелять еще издали, концентрируя на нем огонь всего, что только способно дотянуться. Разумеется, такой робот должны (и даже обязаны!) прикрывать напарники, да и сам он вполне способен за себя постоять. Но… В конце концов, если твой напарник ездит на роботе-мишени, это еще не повод становиться мишенью самому! Правда, если придержать такой робот в тылу, да поставить его в засаду на случай каких-либо осложнений… И вот тогда необычная машина в качестве тайной засады на возможном направлении контрудара врага вполне может пригодиться Карлосу и его людям. И они с пилотом «Баллисты»-урода ударили по рукам.

В конце концов, отряд был сформирован. В него, помимо техники «Эскадрона смерти», добавилось еще восемь роботов разных типов, три шаттла («Бастион» и два «Единства»), четыре атмосферно-космических истребителя и почти две роты пехотинцев с легкой бронетехникой.

Карлос засел за карту и список целей и не вылезал из своей комнаты. Даже ремонт и профилактику своего «Слона» он скинул на техников. Все прикидывал, как за небольшой промежуток времени уничтожить как можно больше и при этом прихватить трофеев, желательно – ценных. После долгих раздумий и попыток унять разбушевавшуюся паранойю Вэнс тайком снял копии с задания и контракта (что вылилось в целую разведывательно-диверсионную операцию) и тоже засел ломать над ними голову. Решение пришло не сразу.

Чем известен Орден Хранителей? Межзвездной связью? Своей политикой невмешательства и полного нейтралитета? Тягой к любым новым технологиям? Безусловно, но не только. Эта религиозно-техническая организация также была известна тем, что собирала информацию на заказ. Любую и отовсюду. И за отдельную плату кое-какую информацию продавала – ту, что собрана из открытых источников. Никаких выводов или советов – только информация. Заказать можно все, что угодно, – географические и астрофизические данные, отчеты о доходах промышленности с разбивкой по отраслям, данные о военном потенциале, течении политической жизни, особенностях сельского хозяйства… Стиллман послал запрос на получение информации о военной, экономической и политической ситуации на Каме V за последний год. И дополнительно – о крупнейших предприятиях планеты. Обошлось это ему в весьма приличную сумму, а кое-какую информацию ему вообще не хотели выдавать. Но тут Вэнсу помогли старые связи, свой заказ он получил в полном объеме. Просидев всю ночь за анализом полученных данных, он сделал некоторые выводы. И они ему не понравились. Очень не понравились. Он заказал дополнительную информацию, проанализировал все снова и получил полную картину подоплеки заказа. Интуиция взвыла в полный голос.

На Каме V через три месяца должны были пройти выборы Председателя Планетарного совета. Должность выборная, на пять лет, избирается всеобщим голосованием. Председатель обладал большой властью и большими возможностями в масштабах всей планеты.

В предвыборной гонке участвовали два кандидата. Первый представлял интересы владельцев нескольких крупных и множества мелких предприятий тяжелой промышленности и военно-промышленного комплекса. Звали его Ван Ло. Ходили какие-то невнятные слухи о его криминальных связях, но все на уровне сенсаций для желтой прессы. Второго кандидата – Вернера Шмидта – поддерживали владельцы легкой и химической промышленности, несколько торговых домов и большая часть интеллигенции. В местных средствах массовой информации политических противников довольно точно, хотя и несколько пафосно, называли Партией Войны и Партией Мира. На данный момент общественное мнение медленно, но верно склонялось в сторону Партии Мира.

Анализ целей выявил закономерность – в их число попали заводы и склады, принадлежащие наиболее богатым сторонникам Партии Мира, и города, являющиеся интеллектуальными центрами планеты. Тогда все встало на свои места – и выбор целей, и жесткие сроки акции, и анонимность заказчика, и происхождение запчастей, и странная осведомленность о проблемах «Эскадрона». И хорошее знание характера «команданте», который за лишнюю кредитку способен… нет, не удавиться, скорее, удавить всех остальных.

Атака фактически подрывала основы благосостояния сторонников Шмидта, что выливалось в резкое сокращение финансирования Партии Мира. Интеллигенция, напуганная налетом, который неизбежно повлечет за собой сильные разрушения и жертвы среди мирного населения, должна склониться к милитаристской предвыборной программе Ван Ло, предусматривающей качественное и количественное усиление сил самообороны планеты. Малое время до выборов позволит поддерживать необходимый уровень страха и истерии. А это – дополнительные заказы для «своих», влияние в мире большого бизнеса, в перспективе – второй срок на посту Председателя. Простая политическая двухходовка. Шах и мат. А «Эскадрон» уже подписал контракт и тем самым завлек себя в ловушку.

Большой проблемой стало распределение роботов и пехоты по отрядам. Как ни крути, но слаженные роты «Эскадрона» вынужденно пришлось делить и раскидывать по разным шаттлам. Так же по необходимости формировались отряды из одиночек и частей разных подразделений. Все это неизбежно должно было привести к проблемам во время марша или боя, но времени на боевое слаживание катастрофически не хватало.

План атаки, разработанный общими усилиями, выглядел просто, как удар колуна. Сначала высаживаются роботы с трех шаттлов (были выбраны два «Единства» и «Бастион») и при поддержке атмосферно-космических истребителей приступают к выполнению задачи. Цели – города, заводы пищевой, легкой и химической промышленности. Четвертый шаттл («Единство» из числа субконтрактников) превратили в носитель истребителей для осуществления прикрытия и доставки четверки АКИ к некоторым весьма специфическим целям. Что-то разрушат роботы, а что-то, вроде того же предприятия тонкого синтеза, разнесут истребители. Соваться на нефтеперерабатывающий или химический завод на роботе – это для самоубийц.

Первые группы оттянут на себя местные силы самообороны. Вот тогда и настанет черед оставшихся транспортов, несущих мало роботов, но загруженных пехотой и бронетехникой. Их целями являлись два очень лакомых кусочка – завод по обогащению и очистке редкоземельных элементов со складом металлоконцентратов и склад с промышленным оборудованием. После десантирования роботы подходят к целям, уничтожают остатки охраны и держат периметр. Пехотные части с приземлившихся прямо на территорию складов шаттлов занимаются окончательной зачисткой. Потом начинается «перемещение материальных ценностей», а попросту – банальный грабеж. Через несколько часов все грузятся обратно на шаттлы и возвращаются на джампер.

В очередной раз интуиция проявилась, когда этот придурок Карлос попытался закадрить капитана джампера. Красива, нет слов, но ТАК к ней подкатить… Как только она его не пристрелила? В итоге злой как черт Карлос наорал на подчиненных и залез в своего робота – продолжать кусать локти в одиночестве; капитан наорала на свой экипаж; и, в конце концов, они прыгнули без дополнительной проверки расчетов траектории. Дурдом полный!

В результате вынырнули совсем не там, где рассчитывали. Офицер-наблюдатель, глянув на планету, стал ругаться трехэтажным матом и орать на штурмана – в месте предполагаемой точки высадки находилось обширное водное пространство. К тому же полпланеты затянуло облаками, и отыскать реперные точки на поверхности (острова, горные цепи, озера, моря и побережье характерной формы) для точного определения положения на орбите оказалось проблематично.

Впрочем, через пять минут мостик «обрадовал» – вроде бы что-то похожее нашли и с положением вроде бы определились. Цели находились на другом конце континента… В результате для того, чтобы уложиться в отведенное время, шаттлам придется почти час разгоняться на полутора «же», потом по баллистической кривой входить в атмосферу и тормозить уже на двух, попутно выбирая, куда именно удобнее всего сесть, так как переданные заказчиком карты сильно отличались от реального рельефа, расстилавшегося внизу. Интуиция радостно выла: «Ага! Я же говорила!!»

Тело Вэнса налилось тяжестью. Пока терпимо, но что будет через час? Еле заметное движение рукой по подлокотнику, и в уши ворвался легкий шум статики.

– Мостик, это Захват-Один! – Звук с микрофона шел чистый и почти без запаздывания.

– Мостик на связи, – откликнулся кто-то из команды.

– Как обстановка? – Нет, может, стоит напрямую спросить: «Кто нас внизу ждет? И нет ли признаков формирования комиссии по очень торжественной встрече незваных гостей?»

– Пока тихо. Аэрокосмических сил нет, орбитальных станций нет, система заатмосферной защиты молчит, если она вообще существует.

– С джампера новости есть? – Не то чтобы Стиллману очень хотелось это знать. Просто такая болтовня перед высадкой изрядно его успокаивала.

– Отошли все шаттлы, ложатся на курс. Видимость ограничена, целей не видно.

– Плохо. – Дополнительное маневрирование в атмосфере планеты могло привлечь ненужное внимание.

– Еще бы! Летим вслепую. – Собеседник на мостике вполголоса чертыхнулся.

– Нас засекли?

– Скорее всего – да. Что-то похожее на радар нас ведет, но какой именно – не пойму. В справочнике его нет.

– Сколько еще лететь?

– Два часа минимум. На разгоне минут сорок, полчаса невесомости, вход в атмосферу и на торможение около часа.

– Ладно, удачи. Будут новости – сообщи.

– Принято.

Стиллман еще раз шевельнул пальцем, обрывая связь с мостиком, и вышел на частоту своего подразделения.

– Это Захват-Один, всем Захватам! Проверка связи.

Основная частота… Есть. Запасная… Норма. Вторая запасная… Хорошо. Аварийная… Тоже в порядке…

– Проверить состояние роботов!

Так, начали. Реактор… Система стабилизации магнитного поля… Так, хорошо. А под нагрузкой? Отлично, запас есть, и приличный… Гироскоп… Вооружение… первая группа – плазма, вторая группа – лазер, третья – пушка. Охлаждение… Отлично, идем дальше. Системы обнаружения… прицеливания… целеуказания… система управления огнем – в норме… Тактический дисплей…

Все работало так, словно его робот только что вышел из сборочного цеха. Ни одного, даже мелкого сбоя. И именно это нервировало больше всего. «Если у вас все слишком хорошо, значит, вы что-то пропустили!» – вспомнилось любимое выражение сержанта из Академии. Черт, что же нас ждет внизу?

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Москва. Кремль.

22 октября 1977 года. 10 часов 35 минут

– Докладывайте. – Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин, де-факто занявший место стремительно впадающего в маразм «дорогого Леонида Ильича», внимательно посмотрел на министра обороны, маршала Дмитрия Федоровича Устинова.

– Появление неизвестного объекта зафиксировано станциями слежения в восемь часов тридцать три минуты по московскому времени двадцать второго октября. По докладам Центра Управления Полетами, объект совершил ряд маневров, после чего от него отделились четыре меньших объекта, которые направились к атмосфере Земли. Сейчас они находятся в зоне действия радиолокационных станций системы предупреждения о ракетном нападении и взяты ими на сопровождение. Предварительный расчет траекторий показывает, что они нацелены на Западную Европу и европейскую часть СССР. На радиозапросы ни орбитальный, ни отделившиеся объекты не отвечают, хотя ведут активный поиск при помощи бортовых радиотехнических средств.

– И что же это за объекты? Мне Картер, Джимми который, звонил, допытывался, не наши ли это машины.

– Станции и спутники не наблюдают баллистических ракет противника, поднимающихся из-за горизонта. Поэтому, как ни парадоксально, но наиболее вероятным является версия об инопланетном происхождении объекта. Командование Центрального Управления космических средств РВСН перенацелило несколько спутников для фотосъемки объекта, но данные поступят только через пару часов.

– Братья по разуму? Хорошо, пусть так. Мы готовы?

– Объявлена тревога в Приволжском, Уральском, Московском и Центральном военных округах, а также в группе советских войск в Германии на случай провокации. Население основных промышленных центров направляется в бомбоубежища под видом учений по гражданской обороне. В воздухе находятся перехватчики, самолеты радиолокационного дозора и стратегические бомбардировщики.

– Тоже «на случай провокации»?

– Именно. Также в готовность приведены части ПВО страны и московский район ПВО.

– Ну, что же, молодцы. Передайте приказ – не предпринимать никаких враждебных действий. Оружие применять только в целях самообороны. Не хватало нам еще и с инопланетянами поссориться из-за какого-нибудь не в меру впечатлительного товарища…

Телефонный звонок бесцеремонно прервал речь почти генсека. Телефон без диска, прямая связь со штабом ПВО. Косыгин снял трубку. Некоторое время молча слушал. Когда собеседник закончил, он медленно проговорил:

– Молодцы. Готовьте представления к наградам на летчиков и ракетчиков. Да. И на погибших тоже. – Положив трубку, он произнес: – Это все-таки война: только что пришельцы сбили два наших самолета, попытавшихся сблизиться для опознавания. Оба летчика погибли. Ответным огнем истребители уничтожили одного противника, а ракетчики обстреляли большой корабль. Он, видимо, получил повреждения и совершил вынужденную посадку. Туда направлен сводный отряд танковой дивизии. Противник выпустил еще два корабля, сейчас они направляются к атмосфере. Один к нам, другой – в Западную Европу. Таким образом, всего выпущено шесть малых кораблей.

Секундная пауза, повисшая в кабинете, была почти незаметной. После чего фактический глава второй сверхдержавы Земли продолжил:

– Приказываю: объявить по стране военное положение. Войскам действовать по обстановке, но учитывать необходимость обеспечить максимальную безопасность для населения.

– Применение спецбоеприпасов?

– Я же сказал – по обстановке.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то над Тольятти.

22 октября 1977 года. 10 часов 25 минут

Майор Логичев Александр Александрович почувствовал мгновенный приступ злости, тут же сменившийся холодной боевой яростью. Только что его лучший друг и напарник по рыбалке капитан Семеновский вместе со своим ведомым, старлеем Ивановым, исчез в белых вспышках разрывов. Неизвестные машины, напомнившие Логичеву иллюстрации к любимым сыном фантастическим книгам, внезапно открыли огонь по приблизившимся с целью опознания самолетам. Александра спасла только реакция, хорошо натренированная во время выполнения интернационального долга в небе Вьетнама. Почуяв неладное, он тут же крикнул ведомому условную команду и, перейдя в боевой разворот, поставил крыло в сверхзвуковое положение, включив форсаж. Как известно, ни один современный истребитель не может сравниться с МиГ-23 по приемистости. Моментально набрав скорость, пара Логичева ушла вверх, сопровождаемая отстающими, постепенно теряющими интенсивность и перестающими различаться лучами, выпускаемыми вражескими, теперь уже вне всяких сомнений, машинами.

Оказавшись выше и впереди начавших разворот самолетов противника, Логичев довернул самолет на доли градуса и мгновенно совместил метку прицела с первым, наиболее опасным из них. Ведомый молчал, повторяя маневры ведущего, но Логичев интуитивно ощущал, что он делает то же самое. На самолете Александра было подвешено две Р-23Р и четыре Р-60М, ведомый имел такое же число ракет, только вместо Р-23Р на нем были ракеты Р-23Т с тепловой головкой самонаведения.

Противники быстро сближались, но цель еще находилась в разрешенной зоне пуска. Два нажатия на гашетку, мгновенный переброс переключателя… В сторону противника, рисуя траекторию полета рваным дымным следом, устремились обе «двадцать третьи». Десяток секунд спустя возле противника вспухли два белоснежно-зоревых облачка разрыва. Никакого видимого эффекта практически прямое попадание ракет, выбросивших «пилы» из металлических стержней, которые должны были повредить самолет в воздухе, не произвело. Похоже, машины противника были сильно бронированы.

Секунды стремительно убегали, в то же время послушно растягиваясь при раздумьях и выполнении очередных действий. Включив рацию на передачу, Александр продиктовал свои наблюдения офицеру наведения, одновременно проверяя захват цели головками «шестидесяток».

Раз уж эти скотины бронированы, то только прямое попадание может помочь. Увы, «эр-шестидесятые», рассчитанные на поражение обычных самолетов, вряд ли смогли бы нанести ощутимый ущерб бронированной цели при одиночном применении. Поэтому Александр выстрелил их все, одним залпом, одновременно резко отвернув в сторону. Он знал, что напарник наверняка повторит его действия. И точно, несколькими секундами позже мимо пронеслись еще четыре ракеты.

Многотонная, неуклюжая, выглядевшая по сравнению с изящной иглой сверхзвукового МиГа как черепаха с крыльями, неизвестная машина пыталась увернуться или сбить в воздухе маленькие, маневрирующие с перегрузкой в двенадцать «же» ракеты. Одна из ракет, в которую попал луч лазера, взорвалась, но три другие нашли свою цель, вонзившись в короткое и толстое крыло машины противника. «Черепаха» начала маневр разворота, когда ее догнал второй ракетный залп – подарок от ведомого Логичева. И две ракеты вошли в сопла ее двигателей.

Взрыва, уничтожившего противника, Логичев не видел, стремительно удаляясь от места боя, к которому с юга приближались на сверхзвуке практически невидимые в стратосфере перехватчики МиГ-25 полка ПВО.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то над Тольятти.

22 октября 1977 года. 10 часов 15 минут

Шаттл затрясло. Значит, вход в атмосферу начался. Тряска увеличивалась, крепления начали поскрипывать. Через какое-то время тряска стала стихать, потом стала еле заметной. Так, мы уже в атмосфере.

– Здесь Захват-Один, вызываю мостик. – Стиллман плотнее прижал к горлу гарнитуру.

– Мостик на связи, – откликнулся кто-то невидимый через мгновение.

– Что слышно? – Нервы Вэнса, и так не железные, да еще подстегнутые дурацкими предчувствиями, буквально скручивались от ожидания и неизвестности.

– В атмосфере, высота 40 тысяч. – Голос мостика звучал ровно, без тени лишних эмоций.

– Все тихо? – Пустой вопрос подразумевал обострение реакции собеседника.

– Да. А в чем дело? – Нотки раздражения все-таки прорезались в подчеркнуто ровном тоне.

– Предчувствие у меня… очень уж нехорошее. – «И мне совершенно не стыдно в этом признаться», – подумал Стиллман, но вслух сказал, как бы извиняясь: – Сам не знаю. Что-то не так… а что – не понимаю!

– Успокойся! – Собеседник явно нервничал сам, но не мог об этом открыто сказать.

– Ладно. Захват-Один связь закончил.

«Это все нервы, просто нервы… и мнительность вдобавок». – Вэнс ясно понимал, что виной всему не только они. Ощущение натянутого до звона каната нервов оставалось.

До его слуха донесся рев, ощутимый даже через герметизацию кабины, и толчок. Через полминуты – второй. Так, атмосферно-космические истребители вышли, значит, уже тридцать тысяч метров. До касания осталось минут двадцать.

– Мостик. – Голос Стиллмана звучал как-то извиняясь и заискивая одновременно.

– Мостик слушает, – недовольным тоном откликнулись в наушниках.

– Слушай, пожалуйста, дай мне постоянный канал на мостик.

– Опять хочешь поговорить о предчувствиях? – ехидно отозвались на том конце.

– Нет, на этот раз только слушать. И скинь картинку с радара на мой тактический.

– Понял, сделаем.

Слушаем. Так, пока ничего. Пара крутится вокруг шаттла, все чисто.

Двадцать тысяч метров. Ничего. Дать команду проверить роботы. Проверить самому. Все в норме. А интуиция, кажется, орет прямо в ухо: «Опасность!»

Шестнадцать тысяч метров. Чисто.

Пятнадцать тысяч метров. Чисто.

В ухо вдруг заорали:

– Вижу четыре цели! Направление – север, две пары, дальность полста, скорость две тысячи, высота четырнадцать! Идут прямо на нас!

– Всем постам, тревога!

– Тип?

– Неизвестен! Компьютер не идентифицирует!

– Хоть что-то можно вытянуть?

– Вес – двенадцать – пятнадцать тонн, двигатель… Похоже, это местные! Двигатель – какой-то реактивный. Это какая-то атмосферная машина.

– Вооружение?

– Не видно. Вроде что-то под крыльями висит. И под фюзеляжем. Типа наших ракет.

– И все?

– Вроде да.

– Господи, ну и примитив! Здесь Круг-Один, захожу на первую пару.

Командир завороженно смотрел на тактический дисплей. На нем появились четыре желтых точки, двумя парами. Первая шла впереди, другая отстала и шла чуть выше. В центре ярко светила жирная зеленая точка – их шаттл. Обойдя его, в сторону желтых точек двинулись два зеленых треугольника – истребители прикрытия. Интуиция взвыла.

– Получи!

Две ближайших желтых точки пропали.

– Есть два!

Оставшиеся желтые точки неожиданно резко и быстро ушли в сторону. Очень резко.

– Вот черт! Ушел!

– Круг-Один, что там?

– Вот верткий, сволочь! И шустрый! Вторая пара ушла с линии огня на боевой разворот!

– Добей! Или отгони!

– Без проблем.

Две точки и два треугольника описали полукруги и начали сходиться. Судорожный взгляд на угол дисплея – двенадцать с половиной тысяч метров.

– Что это с ними?

– В смысле?

– Они выпустили ракеты, каждый по паре, и отвернули. Начинаю маневр уклонения.

Секунды тянутся, как года. Стиллман вдруг поймал себя на том, что он схватился руками за подлокотники и пытается наклониться к дисплею. Казалось – еще секунда, и держащие его ремни порвутся, словно нитки, а крепления и защелки взорвутся и разлетятся шрапнелью. Он с трудом разжал руки и откинулся на спинку.

– Это Круг-Один! В меня попали!

– Чем?

– Черт… Не знаю! Я уклонился от этих ракет, но они довернули в мою сторону! Сами! А потом взорвались не долетая.

– Повреждения?

– Почти никаких… Легкие повреждения обшивки.

Странно. Довернули… сами? И взорвались не долетев?

– Круг-Один, приказываю вернуться к шаттлу.

– Принято.

На экране зеленые треугольники, успевшие сместиться почти к самому краю, начали разворачиваться обратно к «Единству». Они успели пройти больше половины, когда раздалось:

– Они возвращаются! Направление – северо-восток, одна пара, дальность полста, скорость две триста, высота десять!

– Я Круг-Один, иду на перехват. Похоже, они не понимают намеков.

На краю опять появились две желтые точки. Треугольники развернулись к ним. Почему они вернулись? Или это территория Империи? Те тоже дерутся до конца, самураи чертовы… Но Кама V лежит в пространстве Конфедерация Независимых Миров. Но почему такие странные машины? КУДА МЫ ПОПАЛИ?!

– Опять!

– Что опять?

– Выпустили по четыре ракеты и отвернули.

– А ты хоть раз в них попал?

– Я вообще не успел выстрелить, слишком далеко, толком не прицелишься… Черт! Я подбит!!!

– Опять?

– Поврежден радиатор и лазер, разрушено крыло, теряю скорость!

– Круг-Один! Немедленно отходи к шаттлу!

– Пытаюсь…

– Барт, уходи и не геройствуй. Я прикрою!

– Дьявол!!!

– Круг-Два, что произошло?!

– Две ракеты вошли Барту почти точно в сопло. Похоже, рванул бак с водородом. Парашюта не наблюдаю.

– Круг-Два, возвращайся к шаттлу! Немедленно!

Значит, их ждали. Не может быть, чтобы АКИ смогли вот так просто свалить обычными атмосферниками. Их ждали и подготовились. Интересно, кому мы так насолили?

– Внимание, вижу шесть целей… Приготовиться к удару!

БОМ! Резкий рывок! БОМ!! Опять рывок, уже в другую сторону. БОМММММ!!!! Голова влепилась в подголовник ложемента и тут же мотнулась обратно.

– Мостик! Мостик, что происходит?!

– Круг-Два сбит, в нас попали пять каких-то объектов!

– Что? Каких объектов?

– Что-то вроде ракет… но очень больших! Одна попала в Круг-Два, остальные – нам.

– Повреждения?

– Круг-Два – труп, ему попали точно в центроплан, сразу за кабиной. У нас повреждения обшивки, разбита турель номер два.

– Сесть можете?

– Да!

– Это Захват-Один, всем Захватам! Приготовиться вести бой сразу после выхода из трюма! И приготовиться к жесткой посадке!

– Боже…

Короткий взгляд на тактический дисплей. Из-за края, парами, четким строем шли желтые точки. Четыре… девять… двенадцать… восемнадцать… Значит, их ждали. И подготовились. Вот и все, отлетались соколики. Эта мысль как-то незаметно вошла в голову Вэнса и, странное дело, не встретила возражений. А количество точек все увеличивалось…

Все последующее отложилось в голове как калейдоскоп… Удары, звон, крики… Дрожь корпуса от работающих пушек… Мягкие, растянутые толчки – от пусков ракет… Резкие рывки шаттла, пытающегося сбить прицел у нападавших… И звонкие удары от попаданий в броню челнока. И какофония боя в наушниках: крики радости вперемешку с отчетами о повреждениях и воплями погибающих.

– Есть! Я его достал!

– Уничтожена турель номер три!

– Разгерметизация на втором уровне! Ремонтников, срочно!

– Проклятье! Пробит теплообменник!

– Врача! Здесь раненые!

– Пусковая номер один пуста! Где эти драные кассеты!

– Лазер перегрелся, вести огонь не могу!

– Приготовиться к удару!

– Чертов смертник!

– Да сбейте же его кто-нибудь!

– А-а-а…

– Высота четыре тысячи метров.

Спокойный голос компьютера звучит дико в этой разноголосице. Руки сжаты так, что ногти впились в ладонь. Это страшно – сидеть… и ничего не делать. Потому что не можешь. Потому что не должен. Потому что от тебя сейчас ничего не зависит. Потому что самая лучшая твоя помощь – это сидеть и ничего не делать.

– Потери мощности реактора – сорок процентов. Рекомендуется срочный ремонт.

– Потери охладителя – двадцать восемь процентов. Утечка перекрыта. Рекомендуется срочный ремонт.

– Готовность систем вооружения – двадцать три процента.

С трудом разогнув сведенную судорогой руку, командир нажал клавишу на приборной доске. Большая клавиша, потертая. Часто пользуются. Клавиша диагностики. Хоть чем-то заняться, чтобы не слышать… Машина в норме. Все системы робота работают отлично. И это бесит так, как ничто другое.

А в наушниках все то же, только в иной, чем раньше, тональности:

– Приготовиться к посадке!

– Мик, выпустишь опоры перед самой посадкой! Иначе их зацепят!

– Понял!

– Не промахнись!

– Турели номер четыре и пять уничтожены!

– Утечка охладителя из внешнего контура в отсек тридцать восемь и тридцать девять! Блокировка отсеков не работает!

– Повреждение сенсорного модуля!

– Высота пятьсот метров.

Шаттл трясется, но не слышно ударов в корпус, молчат турели. И молчит мостик. Все?

– Мостик! – не выдержал молчания Стиллман.

– Что тебе? – Голос чужой, незнакомый. Да и черт с ним!

– Что случилось?

– Они просто отстреляли боекомплект и ушли. Разделали нас и улетели. – Собеседник истерически хихикнул, один раз, другой… Звук прилетевшей затрещины был слышен настолько явственно, что Вэнсу показалось, будто он видит этот подзатыльник.

– Мы сможем вернуться на орбиту?

– Нет… – Голос другой, усталый и нечеловечески спокойный.

– Как нет? Почему?!

– Пробита обшивка, герметичность нарушена в шести отсеках. Течь охладителя из радиаторов. Пробит первый контур охлаждения в трех местах, второй – в одном, туда нас подбитый атмосферник протаранил. У нас практически нет вооружения – почти все разбито. Радар почти ничего не видит, связи нет. Треть экипажа ранена, двое убиты. – На этом месте монотонность перечисления повреждений, сделавшая бы честь искусственному интеллекту, прервалась судорожным вздохом. – Прошу прощения, командир, нервы ни к черту. На чем я остановился? А-а… Реактор может дать только сорок процентов мощности. Пока не починим систему охлаждения реактора, не будет нужной мощности для взлета. Попытаемся взлететь сейчас – взорвемся.

– А починить можно? – Глупость своего вопроса Стиллман понял сразу, подсознание уже успело прокрутить данные о повреждениях и…

– Долго и тяжело, и не уверен, что есть все необходимое для ремонта. А главное… джампер должен уйти через несколько часов. Ты думаешь, он останется, чтобы подобрать нас? Сомневаюсь! – Голос говорящего дрогнул буквально на мгновенье, но тут же обрел былое спокойствие и уверенность: – Выпускаю опоры. Есть! Контакт через десять секунд… девять… восемь… семь… Черт, а куда нас занесло?

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Триста тринадцатый зенитно-ракетный дивизион.

22 октября 1977 года. 10 часов 20 минут

Все произошло настолько быстро, что на командном пункте зенитно-ракетного дивизиона большинство людей ничего не успели понять. Большинство, но не все. Командир, намертво застрявший в этой должности за «любовь к реалистичности», понял все и сразу. Он уже видел такое – сближение меток на экране, а потом раз, и одна или несколько из них гаснут. Или наоборот – разлетаются блестками, все зависит от того, как падает самолет – целиком или частями.

Получивший боевое крещение, как и многие его коллеги, в джунглях Вьетнама, майор мгновенно оценил обстановку. Стрелять по истребителям (для себя он назвал малые машины врага именно так) нельзя – они за пределами дальности пуска, да и очень велик риск поражения своих. А вот висящий чуть выше «бомбер» вполне можно завалить.

– Пуск.

Выбросив длинные хвосты пламени, три ракеты рванулись в небо. Через несколько секунд чуткие антенны уловили сигнал радиоответчика, и теперь «летающие телеграфные столбы» комплекса С-200 стремительно сокращали расстояние до ясно видимой точки-цели…

…Первая ракета разорвалась почти посередине корпуса «Единства», практически не причинив вреда. Зато вторая изрешетила поражающими элементами сопло двигателя. А третья… Третья ударила точно в турель, присоединив к почти сотне кило гексогена еще и свою скорость, и топливо. Тяжелая машина качнулась, потом выровнялась и даже попыталась увернуться от второй тройки ракет. Даже не смешно – это не всегда удавалось куда более поворотливым «Фантомам». Две ракеты разорвались в пределах десяти метров, превратив уже поврежденные сопла двигателей шаттла в абстрактную металлическую скульптуру, еще одна налетела на удирающий от места боя истребитель противника. На месте столкновения ракеты и грозной инопланетной техники вспух огненный шар.

…На позиции выкатывались транспортно-заряжающие машины, люди, при помощи крана и чьей-то матери, устанавливали на опустевшие направляющие новые ракеты. Расчеты работали как проклятые, но они не успели – цель все-таки ушла из зоны поражения.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Штаб Московского округа ПВО СССР. 22 октября 1977 года. 10 часов 30 минут

Штаб Московского округа противовоздушной обороны с утра буквально стоял на ушах с того момента, как туда приехал сам командующий ПВО страны, маршал Советского Союза Павел Федорович Батицкий. С момента обнаружения неизвестного противника на орбите по тревоге были подняты все части ПВО СССР. На территории одной шестой части суши одна за другой оживали кабины управления зенитно-ракетных комплексов, на огневых позициях зашевелились направляющие – проверка работоспособности узлов. На технических позициях готовили ракеты, причем кое-где солдаты пугливо косились на стоящие невдалеке спецмашины с установками, поддерживающими внутри транспортных ракетных контейнеров строго заданную температуру. Косились и мечтали о свинцовых трусах. Одновременно разворачивались мобильные установки «Куб» и условно-мобильные (время развертывания сорок минут) комплексы «Круг» войсковой системы обороны от воздушного противника…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Штаб Московского округа ПВО СССР.

22 октября 1977 года. 10 часов 40 минут

– Товарищ маршал Советского Союза, объектами «Малый» сбиты два наших самолета, цель обстреляна Триста тринадцатым зенитно-ракетным дивизионом. Пять ракет поразили цель, но она продолжает полет. Оба малых объекта уничтожены.

– Товарищ маршал Советского Союза, наблюдаю старт еще двух кораблей противника.

– Передайте летчикам приказ – не приближаться к целям. Связь с Верховным, быстро!

Томительное ожидание длиною в вечность, и новый приказ:

– Передавайте сигнал «Буря».

«Буря» – это серьезно. Это ВОЙНА. А еще это настоящая буря. Та, которую человек практически не ощущает, зато ее очень даже ощущают радары и радиоприемники. В секунды, прошедшие от момента отдачи приказа, десятки наземных и воздушных станций радиоэлектронной борьбы обрушили на противника шквал электромагнитных помех, забивая сигналы поисковых систем и связи. На поведении противника, впрочем, это особо не сказалось – цели продолжали полет, правда теперь уже обстреливаемые с Земли. А еще…

На огневую позицию вышла спецмашина. Да, да, та самая, с установкой поддержания постоянной температуры. Кран легко подхватил ракету, уложив ее на направляющую. Ракета внешне ничем не отличалась от своих товарок, но работающие солдаты посматривали на нее, как на ангела смерти. Причина этого крылась в головной части, где дремала окруженная взрывчаткой сфера из темно-серого, чудовищно тяжелого металла…

ПВО СССР строилась с взаимным перекрытием секторов обстрела, а потому десятки ракет: ветераны С-75, изящные С-125, дальнобойные С-200 – ждали своего часа. Увы, но далеко не всем из них суждено сегодня рвануться в небо, чтобы там, в высоте, высвободить свою ярость. И уж совсем мало среди них специальных ракет. Но они есть и ждут своего часа. Осталось совсем немного.

– Цель высотная, одиночная. Удаление сто двадцать, высота пятнадцать, курс… скорость…

– Есть захват.

– Есть автосопровождение.

– Пуск.

Кажущаяся короткой и толстой, ракета рванулась в небо. Пролетев несколько сот метров, она раскрылась как цветок – отделились стартовые ускорители. И теперь, следуя за узким лучом наведения, она уверенно шла к цели. Ближе, еще ближе и… Рубиновый луч лазера бортовой системы противоракетной обороны полоснул по корпусу ракеты, стараясь отвести несущуюся смерть. Рассеченная надвое, та рыскнула в сторону, и самоликвидатор подорвал боеголовку. Взрыв с чудовищной силой сдавил плутониевую сферу и…

…Рядом с шаттлом зажглось маленькое солнце. Оно мгновенно съело наружную обшивку, потом – переборки реакторного отсека, обняло реактор, плавя защитный кожух и… И все. Яростное пламя ядерного взрыва погасло, не сумев справиться с внешней оболочкой «сердца» чужака. Впрочем, ни экипажу, ни пассажирам от этого было не легче – после взрыва какое-то время температура в отсеках могла поспорить с температурой в плавильной печи. Люди сгорали, не успев понять, что происходит, металл тек и деформировался, а электромагнитный импульс начисто выжег электронику. Автоматика «последнего шанса» сумела погасить реактор, но на этом – все. Успев сбросить последнюю десантную капсулу за несколько секунд до взрыва, шаттл превратился под действием беспощадного ядерного огня в комок расплавленного и разорванного металла. Он начал стремительный полет к земле, окончившийся падением и окончательным превращением в груду металлолома.

Солнечная система. Планета Земля. Где-то над ФРГ.

22 октября 1977 года. 10 часов 55 минут

Как только Владислав Котинский узнал, к какому именно шаттлу будет приписан по посадочному расписанию его «Овод», он тут же отправился представиться (и заодно – проставиться) экипажу шаттла. Эту давнюю привычку он считал весьма полезной для налаживания контактов, хоть и вредной для здоровья. Мало того, что в ходе беседы Кот узнал много нового о корабле, его команде и отряде наемников, к которому примкнул, эта встреча имела дальнейшие последствия. Утром Владислав пришел «полечить» своих новых знакомых и в ходе завязавшейся беседы выразил согласие помочь в работе – проверке внутренней проводки в трюме. А во время ремонтных работ Кот установил в коммуникационную систему кораблика свою врезку – простой «тройник», совмещенный с небольшим усилителем, призванным компенсировать просадку уровня сигнала. Просто так, по привычке. Зато теперь, находясь в своем роботе, Кот мог дистанционно подключаться к информационным системам мостика. В первый же вечер разведчик по привычке внедрил в бортовой компьютер небольшую программку – «троян». «Источники информации бывают основными, дополнительными и дублирующими – но не бывают лишними» – таково было глубочайшее убеждение пилота.

Благодаря проведенной подготовке во время пути к планете Кот не скучал – он прослушивал и просматривал на внутренних экранах переговоры экипажей шаттлов и атмосферно-космических истребителей между собой. Интенсивно используя все возможности своей кабины, разведчик пытался составить цельную картину происходящего – и кое в чем преуспел. Например, учел наличие у местных средств поражения дальнего действия и управляемых ракет. Особенно внимательно Кот следил за идущим впереди челноком с пехотой и роботами. Поэтому, когда одного из них поглотило рукотворное ядерное солнце, разведчик имел подробную запись события «глазами» своего челнока. Он сопоставил гибель шаттла с попаданием зенитной ракеты, отследил примерную траекторию, дальность действия и подлетное время данного оружия. Как раз к концу работы датчики «его» шаттла уловили сигнал с характерной сигнатурой.

Храбрый пилот робота почувствовал озноб и сделал то, чего не делал ранее, – засветил свое присутствие в сети, грубо нарушив одну из самых своих полезных (на его взгляд) привычек.

– Мостик! Внимание! Нас ведет радар наведения зенитных ракет противника! Ожидаемое время поражения – через три минуты, шанс использования такого же заряда, как по нашему предшественнику, – семьдесят шесть процентов!

– Какой… влез в командную частоту?! Эти… кидаются нюками! Всем заткнуться и не мешать посадке! Быстрее к земле! Система защиты! Не спать, вашу… в… душу!

Кот понял, что объяснить и доказать что-либо он точно не успеет. И Владислав вторично за несколько минут нарушил свою давнюю привычку. Даже не привычку, а заповедь. Он вломился в систему. Бортовой компьютер «Овода» (тот, который «номер два») выдал команду на аварийный запуск десантной катапульты. С учетом скорости шаттла это выглядело очень рискованно, но по сравнению с подлетающей смертью… это более предпочтительный выбор. Шансов выжить становилось явно больше. Сразу после этого Кот выдал команду на самоуничтожение всех закладок. Если программы исчезли тихо и незаметно, то сгоревший «тройник» физически отрезал трюм от мостика. Теперь прекратить выброс десанта экипаж шаттла не мог.

Первыми система вопреки установленному порядку отстрелила «Овод» Котинского, следом пошел второй робот, третий, четвертый… По плану пехота должна была выгружаться «пешком», после посадки, но, так как закрыть люки было некому, при маневрах не успевшие закрепиться десантники начали вылетать из трюма. К земле устремились гроздь транспортно-десантных коконов и пара десятков неудачников-пехотинцев. Транспорт шел со скоростью около ста девяноста метров в секунду. За оставшиеся до предполагаемого поражения двадцать шесть секунд челнок отлетел от «Овода» почти на пять километров по горизонтали. Еще два с половиной километра разделяло Котинского и транспорт по вертикали, когда в двухстах метрах перед последним воссиял ядерный огонь, порожденный боеголовкой зенитной ракеты.

Девятнадцать килотонн. На четыре больше, чем в Хиросиме, на шесть меньше, чем в Нагасаки, и более чем достаточно, чтобы выжечь начинку десантного транспорта и испарить выпавших из трюма десантников-неудачников. Защита реактора не выдержала, и к ядерному взрыву зенитной ракеты присоединился взрыв пошедшего вразнос реактора «Ягуара».

Пилотам роботов повезло немногим больше. Взрывом сожгло, сорвало и отбросило тормозные парашюты, ЭМИ выжег всю работавшую электронику, волна жара оплавила коконы ближайших к взрыву машин. В четвертом коконе, не выдержав чудовищного нагрева, взорвалось топливо тормозных двигателей. Пилот погиб от комбинированной ударной волны. Если бы водители машин номер два и три знали это – то безумно завидовали бы своему коллеге все те секунды, которые остались им до встречи с планетой. Надежд выжить при свободном падении с 12 километров не было, но было время осознать происходящее.

Жесткий импульс электромагнитного излучения ударил и по старому десантному кокону, скрывавшему в себе «Овод», выжигая всю активную электронику. Световой поток начал плавить купол грузового парашюта, затем потерявшую форму тряпочку сорвала ударная волна. Охваченный мертвой оболочкой легкий робот несся к земле.

Однако внутри этого робота сидел человек, который не только очень хотел выжить, но и знал, как это сделать. Он старался закоротить цепи зажигания тормозных двигателей и подать на них напряжение от бортовой электросети своего робота. Было дело в везении или в таланте, но в километре над землей двигатели ожили, разгоняясь на полную мощь. Жители окрестных городков и военнослужащие Бундесвера видели, как темный кокон, летевший к земле, начал окутываться языками пламени и, наконец, вспыхнул весь. Провожаемый радостными криками наблюдателей, теряющий какие-то ошметки, пылающий шар рухнул в воды Рейна. Мутная жидкость, условно именуемая «речной водой», сомкнулась над объектом, но даже под ее поверхностью продолжало бушевать пламя.

Правда, недолго. Три других кокона взорвались при ударе о землю, оставив цепочку из трех кратеров. При этом один десантный кокон рухнул на недавно открывшуюся американскую закусочную около трассы на Роттердам, смешав свои обломки с остатками щитового сооружения и пяти трейлеров, припаркованных на тот момент около кафешки.

– Вот она, кара небесная, – произнес, повернувшись к застывшим в изумлении посетителям своего заведения, кельнер (и владелец) классического немецкого ресторанчика, немало натерпевшийся убытков от наглого заморского конкурента. Это событие отвлекло внимание местных жителей от огненного шара, рухнувшего в Рейн, часа на три…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то около Дзержинска.

22 октября 1977 года. 10 часов 55 минут

– Это Захват-Один, выходим! Порядок выхода на позиции – по схеме «Звезда»!

Так, ввести команду. Есть, крепление расцепилось и разошлось в стороны. Мгновение – и робот свободен. Теперь ждем своей очереди – незанятого пространства в трюме только для того, чтобы через транспортный люк смог нормально выйти один робот. А таких люков в трюме всего два.

– Мостик, люк! – Накопившееся раздражение Стиллмана готово выплеснуться на людей, сделавших все возможное, чтобы посадить искалеченный шаттл.

– Люк номер один не реагирует, пытаюсь открыть второй. – Кажется, сквозь треск непонятных помех слышен скрип сервомоторов люка.

Вот он – номер два! Находится почти напротив. Но его видно, в отличие от первого. Первый – рядом, всего метров десять, но от него десант отделяет стенка транспортного бокса.

– Захват-Пять, приготовиться! Выход через второй люк!

– Принято.

Из бокса вышел «Сапсан», сделал несколько шагов и встал в центре трюма лицом к люку. Командир усмехнулся. Лея, относительно недавнее приобретение «Эскадрона». Спокойный, умелый пилот со стальными нервами и запредельной реакцией. Отличный рукопашник и стрелок. Грамотный техник. И очень симпатичная женщина, жаль, что у них не сложилось. Женщина, ставшая легендой «Эскадрона»… Это не просто талант и везение, здесь что-то запредельное, из области ненаучной фантастики в жестоком и подчеркнуто мужском мирке наемников.

Карлос ее недолюбливал. И было за что! Лея послала этого мачо, когда тот попытался подбить к ней клинья. Кстати, этот посыл стал еще одной легендой «Эскадрона». Повторить его не смог никто. Вроде бы и не длинный, и ни одного ругательного слова, но эффект… Многие подумали, что «команданте» лопнет от ярости прямо на месте. Слава богу, за оружие этот придурок хвататься не стал, иначе Лея ему точно что-нибудь сломала бы. Результатом стало попадание Леи в роту Стиллмана – подальше от Карлоса. Впрочем, он был только рад такому бойцу, тем более со своей машиной.

Люк тем временем начал открываться. Со скрипом и стоном многотонный овал поворачивался на петлях, чтобы превратиться в наклонную аппарель. Появилась щель в обшивке, которая стала медленно увеличиваться. Вот уже виден кусочек ландшафта незнакомой планеты – какие-то деревья в отдалении, трава, облака на небе…

И тут люк встал. Прекратился скрип, пропала вибрация пола.

– Мостик? – недоуменно спросил Вэнс.

Неожиданно люк снова пришел в движение. Он снова начал открываться, сначала медленно, потом быстрее… еще быстрее… Все закончилось ударом о землю, от которого шаттл слегка качнулся.

– Мостик! Что за!.. – Недоумение командира сменилось мутной волной ярости.

– Резкое падение давления в гидросистеме. Где-то было повреждение, под давлением оно проявилась. И не стоит так орать, мы и так сделали все, что смогли! Понятно! – Теперь уже и на мостике никто не хотел сдерживаться в своих эмоциях.

– Починить сможете? За сколько часов?

– Не меньше чем за два. Реально – за пять.

Что ж, выбора нет. Остается или стоять эти пять часов, или сдохнуть в процессе. Вариант сдаться даже не рассматривался – отношение к налетчикам на всех планетах Сферы Цивилизации было одинаковым. Гораздо лучше сгореть в роботе, чем добывать уран в какой-нибудь шахте. Или бериллиевую руду на каком-нибудь планетоиде. Или еще что-то подобное.

Тем временем все остальные роботы вышли наружу и занимали предписанные планом места. «Сапсан» отошел на три сотни метров от транспорта и обходил его, обшаривая землю сенсорами. «Орлан» стоял чуть в стороне от открытого люка и следил за «Сапсаном», готовый оказать ему поддержку огнем. С другой стороны люка стояла зенитная «Рапира», подняв руки-спарки для отражения атаки с воздуха. «Страус» уже убежал за тушу шаттла и проверял местность там. Он сообщил о наличии каких-то построек высотой в несколько этажей, сложенных из кирпичей и блоков. Туда же направлялся в поддержку легкого разведчика только что сошедший с аппарели «Гриф».

Что ж, моя очередь выходить…

Солнечная система. Орбита планеты Земля.

22 октября 1977 года. 10 часов 45 минут

– Так, парни, есть желание заработать?

Голос командира сводной группы, куда, помимо Сашки и Сереги, входили еще девять машин, звучал хрипло, но многообещающе. Деньги лишними не бывают, так что послушать стоило.

– Значит, так, смотрите, – перед глазами Алекса появилась карта с маршрутом полета их транспорта, – наша цель вот тут, – на карте вспыхнула красная точка. А вот тут и тут – еще две точки, объекты, которые также можно уничтожить. Причем один из них практически не имеет охраны, а второй можно снести одними роботами.

– Хм. Ну и далее?

– Так вот я что думаю: прыгаем раньше, сносим все, что можно, и топаем к основной цели. Пехота тем временем разберется со вторым объектом, прыгнет в шаттл и прилетит к нам. Много времени не потратим, а бабла добавится. Или кто-то уже заработал столько, что боится не унести?

Ответом были сдержанные смешки.

– Ну, вот и отлично. С экипажем шаттла я договорился, с пехтурой тоже, так что вперед, нас ждет веселая прогулка.

Ну-ну, оптимист, блин.

– Слышь, Сань, а командир-то у нас оптимист, как я погляжу, – это Серега, по внутренней связи.

– Угу, я тоже заметил.

Сидеть в кабине, ожидая высадки, занятие не из веселых. По странной прихоти конструкторов здесь нет никаких развлечений, кроме тестирования. Ну, значит, будем тестироваться. Заодно немного повспоминаем…

– …Ладно, Серега, убедил. Если нас обстреляют в воздухе и угробят электронику, то нам кирдык. Это без вопросов, и так ясно. Ну и дальше что?

– Вот что. Смотри сюда, Саша…

– Хм. А это поможет? Уверен?

– Конечно! На все сто!

– Все равно – паранойя.

– Не паранойя, Саша, а предусмотрительность…

– …Внимание, приготовиться к выброске.

Блин, да че к ней готовиться?

Крепкий пинок под зад, и картинка десантного отсека сменилась прозрачной синевой неба. Кокон закрутился, затем с рывком повис в нормальном положении на стропах парашюта, позволяя видеть короткую цепочку машин и уходящий дальше транспорт. Ничего подозрительного вроде не видно…

…Маленькое солнце, вспыхнувшее рядом с шаттлом, проглотило корабль. Вспомогательный экран обреченно мигнул и сразу же погас, в кабине отчетливо запахло горелой изоляцией. Потом по капсуле что-то ударило, и кресло рванулось вниз. Алекс понял, что ударной волной сорвало купол, и теперь его робот несется к земле, стремительно набирая скорость.

Со стороны могло показаться, что пилот читает молитву (самое время, следует признать), но в данном случае это было не так. Весьма специфическая профессия в сочетании со скептическим складом ума привели Алекса к твердому убеждению, что все, что с ним происходит, – это его личная заслуга и его личные проблемы. Потому, сидя в падающем роботе, намертво вцепившись руками в подлокотники кресла, он отсчитывал секунды.

У него остались только тормозные двигатели, причем без автоматики. А значит, момент их включения он должен был выбрать сам: слишком рано – топливо закончится рано, и кокон снова разгонится, слишком поздно – не успеешь затормозить. Они с Серегой считали, на какой секунде это нужно проделать, в зависимости от высоты, правда, не очень веря, что когда-нибудь придется проверять правильность этих расчетов…

Ну, пора: белые пальцы вдавили грибок кнопки. Щелк, замкнулись контакты внутри самодельного пульта, снаружи донесся согласный рев реактивных струй, гасящих скорость, и кресло снова ударило по заднице. А теперь приготовимся к посадке…

Хрясь! Показалось, что что-то хрустнуло? Нет, слава богу, только показалось. Так, я живой и ничего не сломавший, это радует. Теперь включим агрегат. Хм, вы будете смеяться, но все работает, что тоже неплохо, вперед.

– Внимание, я выхожу.

И не забыть – по возвращении напоить Серегу. Параноик чертов, на этот раз он оказался прав.

Солнечная система. Орбита планеты Земля.

22 октября 1977 года. 9 часов 50 минут

Толчок отделившегося от стыковочного кольца «Единства» никто не почувствовал. И это логично. Экипаж десантного челнока страстно хотел жить. И их вполне можно было понять, с их-то грузом.

А что груз? Груз, надежно упакованный, был затянут двойным комплектом талей и жестко раскреплен (крепления еще при загрузке проверялись на совесть сначала карго-мастером с боцманской командой, затем капитаном, а затем и топочущей ножищами четверкой гостей). Нет, закреплены паллеты были надежно, и их груз, бессчетное количество сизых оперенных цилиндров, никуда с отведенного места пока не собирался.

Вообще-то десантным судам типа «Единства» на роду написано возить боевых роботов. Целых двенадцать штук. Вполне достаточно, чтобы сравнять с землей средних размеров городишко или подпортить врагу жизнь, сразу грохнув не охраняемый полком заводик. Грозная сила, боевые топтуны и так далее. Ведущие наружу аж с двух десантных палуб косые проходы запросто вмещают в себя стоймя почти всю номенклатуру роботов. Даже громадину «Атланта», если пилот будет двигаться на полусогнутых. Впрочем, сейчас пологие спуски были заняты. Весьма необычными и редкими гостями.

Когда независимое наемное судно «Пасхальное яичко» заключало контракт с «Эскадроном смерти», они еще не знали, что у их нанимателей складывается парадоксальная до жути ситуация. В обычных условиях идущие в рейд команды изнемогают от усилий впихнуть как можно больше роботов или грузов в совсем не резиновые шаттлы. То в отсек, рассчитанный на одну стотонную боевую машину, утрамбуют тесно сплетенных в дружественных объятьях двух «Сапсанов», и у команды потом весь рейс хорошее настроение (а заодно и повод для баек в прокуренных кантинах). То сложат валетом вертолеты. То танки уложат в штабель. То еще что-нибудь подобное. А все почему? Потому как джамперы штуки редкие, каждая аренда стыковочного кольца стоит денег, а шаттл, как скроили его под заранее определенную загрузку еще в 26 веке, таким он и остается, как ни перекраивай перегородки внутри.

Но не сейчас. Не в этом рейде. Безумно роскошный джампер типа «Странник», зафрахтованный для рейда, обладал шестью кольцами, и повставали в них все шесть шаттлов. Три от «хозяев» и три вольных наемника. И среди них «Яичко». В непривычной для него роли носителя. Сразу четырех могучих аэрокосмических истребителей типа «Носорог». Четыре раза по девяносто тонн брони, плоскостей и легендарной славы «Ветров погибели». Уписаться можно. От восторга.

Именно такие пташки в свое время прошли насквозь Конфедерацию Независимых Миров. Настоящее лиранское качество: больше – значит, лучше. А когда на машинах Лиранского Альянса летают лиранские же пилоты, или пилоты, бывшие некогда лиранскими… Короче, команде «Яичка» хватило лишь одного взгляда на топочущих «слоновьими» сапогами поджарых дедов в кожаных куртках, увешанных чешуей медалей за пережитые кампании и с распростертыми по верху груди «парящими крыльями», чтобы они поняли, что жить им теперь, как у Бога за пазухой. Кроме того, пустые трюмы наверняка означают, что хозяева надеются на знатные трофеи. Настолько знатные, что для их вывоза потребуется целый шаттл. В общем, живем! И они жили и радовались.

Пока следом за втянувшими крылья «Носорогами» приписанные к порту Мира Наемников тягачи не принялись втаскивать в трюм паллету за паллетой. Все груженные бомбами и ракетами. Больше тысячи тонн долбаных, того и ждущих, чтобы рвануть и испепелить тут всех, бомб и ракет. И почти четыреста тонн только и ждущего, чтобы улетучиться, водорода в цистернах. Стоит ли говорить, что в ходе полета до цели экипаж боялся даже пукнуть, а не то чтобы заговорить иначе чем шепотом.

Прыжок прошел штатно, а вот потом начались проблемы. Карты, переданные заказчиком, оказались «немного неточными». Такое ощущение, что они были вообще от другой планеты. Какие-то части карты соответствовали данным, полученным сканерами, какие-то нет. Но все шаттлы стартовали по графику. Два «Единства» и «Бастион» начали спускаться на поверхность, а «Яичко» вышло к границе атмосферы. Через несколько минут к планете пошли остальные два шаттла, «Единство» и «Ягуар».

Проблемы начались в тот момент, когда «Бастион» садился куда-то в лес, а остальные заходили – кто на посадку, кто на траекторию десантирования. На шаттлы обрушился шквал огня. Десятки атмосферных машин, сотни ракет. Что там говорил заказчик? «Никакого сопротивления», так вроде?

В итоге, когда захолустная планета встретила их ядерными взрывами, Ставро не был изумлен ни секунды. Какой смысл изумляться и паниковать, если он знал с самого начала, что их кинут?

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то в Белоруссии.

22 октября 1977 года. 10 часов 55 минут

Пронзительный звон, стряхивающий с койки или со стула не хуже хорошего пинка, топот десятков ног в «кирзачах», рев моторов техники в боксах, крики команд… Добавьте сюда еще и вечный бардак, сопровождающий любое действительно внезапное событие, и получите подъем по тревоге в танковом полку. Впрочем, на этот раз все обошлось довольно мирно – один солдатик на бегу ухитрился наступить на полу собственной шинели и отполировал лицом асфальт. Об него споткнулись еще несколько, организовав небольшой завал, – вот, собственно, и все. А БРДМ, внезапно прыгнувшая вперед, вообще не в счет: в конце концов, никого не задавили, а водитель отделался фингалом. О руль, наверное, ударился.

«Вот только объяснит мне кто-нибудь, на хрена было бежать как стадо взбешенных ослов только для того, чтобы теперь торчать возле этого гребаного «бетера»?» Сержант Волков, не скрывая раздражения, стоял «вольно», одновременно ухитряясь держать в поле зрения свое отделение и группу офицеров во главе с ротным, что-то показывающим на карте с исключительно умным видом. «Отцы-командиры пытаются уяснить маршрут движения и его порядок. Будто на полигон ни разу не ездили. А еще этот… студент, мля. О, кажется, опять».

– Товарищ капитан, а охранение? Хотя бы головное…

– Константинов, мать твою за ногу, ты че, в войнушку не наигрался?! Так я тебе ее устрою! А сейчас марш к взводу! Бегом!!!

Лейтенант Сергей Константинов, с трудом сдерживаясь, направился по указанному адресу. Впрочем, лейтенантом его можно было назвать весьма условно – он попал в армию полтора года назад после военной кафедры и избавиться от «вредных» гражданских привычек так и не смог. Одной из таких было мнение, что если в документе написано, что должно быть то-то и то-то, то так должно быть и в жизни – в полном соответствии с документом. А если чего-то быть не должно – то этого не будет. Такое отношение, в сочетании с пониманием, что в армии он человек временный и карьеру ему здесь точно не сделать, приводило к хроническим конфликтам с командиром, замом по тылу и прочим начальствующим народом.

– Идем в район Мозыря. Задача – блокировать район, никого не впускать и не выпускать, вплоть до применения оружия. Наши позиции – здесь и здесь. Вопросы?

– Тащ лейтенант, а пойдем по-боевому или на броне?

– На броне.

– Надолго?

– Обещают, что к вечеру вернемся.

…Вытянувшись вдоль дороги, колонна тронулась. Обернувшись, Волков посмотрел на увешанные пехотой БТРы – увидит тот проверяющий, который все это затеял, – разорется. А с другой стороны – об этом пусть у Студента голова болит – она у него в каске, а у меня через полгода дембель.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то в Белоруссии.

22 октября 1977 года. 11 часов 20 минут

Мак по прозвищу Могильщик развлекался, расстреливал застигнутый врасплох отряд местных сил самообороны. Колонна, состоящая из пяти шестиколесных грузовиков и двух бронированных транспортеров пехоты, двигавшаяся по дороге, около которой укрылся «Стилет» Могильщика, была слишком соблазнительной целью. Мак не удержался, несмотря на приказ: в бой не ввязываться, вести только разведку. Из-за своего наплевательского отношения к приказам Мак долго не задерживался ни в одном из наемных отрядов и поэтому оказался в «Эскадроне смерти», где собралось отребье водителей боевых роботов.

Вот и сейчас, откровенно забив на приказ, он увлеченно расстреливал разбегающихся солдат в желтовато-коричневой форме. Многие из них пытались огрызаться огнем из легкого стрелкового оружия, что еще больше развлекало Могильщика. Неожиданно один из горящих транспортеров, который он подбил в первые секунды атаки, ожил. Открыл огонь крупнокалиберный пулемет, установленный в конусообразной башне. Специально или нет, но очередь хлестнула «Стилет» по голове, где находился кокпит кабины пилота. Обозленный Могильщик сосредоточил всю огневую мощь робота на бронированном транспортере, постепенно превращая подбитую машину в пылающий остов.

Увлеченный расправой, Мак слишком поздно заметил выскочившую из-за поворота дороги приземистую четырехколесную бронемашину. С установленной на ее крыше направляющей в сторону робота сорвалась небольшая ракета. Времени увернуться просто не оставалось. Ракета врезалась в левое плечо. На дисплее загорелась надпись, извещавшая пилота о потере контроля над левой рукой и закрепленными на ней устройствами. Могильщик послал в сторону противника несколько лазерных импульсов и бросил робота вперед, стараясь сократить дистанцию.

Система оповещения верещала как резаная, сигнализируя, что в его сторону летит еще одна ракета. Мак присел, прикрываясь остовом горящего грузовика. Но ракета, пролетая выше робота, внезапно рванула вниз. Последнее, что увидел Могильщик, – вспышку на верхнем листе бронестекла. Боевая часть противотанковой управляемой ракеты «Малютка», взорвавшись, на доли миллисекунд создала высокотемпературную кумулятивную струю, которая проломила броню кабины, поразив пилота.

Оператор противотанкового ракетного комплекса на базе БРДМ-1 младший сержант Марат Зайнуллин с восторгом наблюдал, как пораженная его «Малюткой» шагающая, похожая на человека боевая машина агрессора с грохотом завалилась на бок. Недаром после удачных учебных стрельб его командир, лейтенант Пахоменко, говорил:

– Глядя на тебя, Зайнуллин, я начинаю понимать, почему татары нас триста лет гоняли.

Какое-то шестое чувство заставило сержанта толкнуть ручку управления почти пролетевшей цель ракеты вниз – и вот результат!

Из боевого транса его вывел запах горящего мяса и крик боли. Перед глазами Марата предстало развороченное попаданием лазера отделение управления машины, еще дымящийся труп командира и орущий от боли обожженный водитель.

– Куда делся этот придурок Могильщик?! Почему не выходит на связь? – Командир рвал и метал. Еще бы – потерять одного из бойцов практически сразу после высадки!

– Не знаю, сэр, Мак не отвечает на запросы, но в той стороне что-то сверкало и грохотало. – Особого сожаления в голосе Сэм не чувствовалось, что и неудивительно, учитывая характер пропавшего и отношения между наемниками.

– Ладно. Вы со своей группой где-нибудь спрячетесь.

– Зачем, сэр?

– У меня такое чувство, Сэм, что эта бестолочь снова нарвалась. На этот раз, надеюсь, окончательно.

– Ясно, сэр. Я впереди, в паре километров, заметила какие-то строения. Я думаю, они подойдут.

– Тогда действуйте и не заставляйте меня ждать…

Первой резво развернулась «Кошка» и, набрав скорость, направилась в сторону деревни. Остальные роботы то и дело скользили, пытаясь успеть за машиной Сэм. Из-под их ног в разные стороны летели здоровенные комья грязи. Спустя несколько минут такого бега на ровном месте растянулся «Сапсан» Дэна, и его внешние динамики честно передали все, что его пилот думает об этой миссии, Карлосе, который втянул его, а также о планете и ее обитателях. Речь периодически перебивали его коллеги и щедро комментировали многоэтажные перлы. На второй минуте терпение Сэм не выдержало.

– Дэн, заткни пасть.

В ответ раздался наглый злой голос:

– Если я заткнусь, то ты меня поцелуешь.

Сэм в ответ на это фыркнула и рявкнула, вывернув регулятор громкости внешнего звука во всю мощь:

– Если заткнешься, то по возвращении я не надеру тебе задницу! Идет?

Снова раздались смешки.

Несмотря на кажущуюся легкость и грациозность «Кошки», управление своим роботом давалось Сэм намного сложнее, чем Дэну. Сказывалась разница в массе в целых двадцать тонн. Ноги то и дело пытались увязнуть в мягком грунте. Сэм обливалась потом в попытках удержать на ногах своего красавца. На такой грязи ей чудом удалось разогнаться до скорости в сорок километров в час. С ее робота и других машин, перемазанных в глине по самые кабины, в самых неожиданных местах свисали пучки растительности.

Одно радовало – здания с каждой секундой становились все ближе и ближе. Новая неприятность поджидала группу у самой цели движения. Строения, сложенные из какого-то природного камня, оказались ниже, чем роботы отряда.

На этот раз выругалась сама Сэм. Понадобилось почти полчаса возни и ругани, чтобы спрятать все машины в строениях. Если «Стилет» со «Шмелем» могли заползти, опираясь на руки, то остальным пришлось поиздеваться над техникой. Естественно, тяжелее всего пришлось Сэм с ее «Кошкой», самым высоким роботом из всех. Но ругани слышно больше всех было от Дэна. Голову Сэм стали посещать мысли о злостном и противоестественном надругательстве над пилотом «Сокола». Пока же оставалось только шипеть сквозь стиснутые зубы. Ее «малышка» не обладала руками, чтобы помочь своей наезднице. «Кошка», будучи негуманоидной машиной, с трудом могла передвигаться на полусогнутых конечностях. Впрочем, все прошло удачно, и счастливые пилоты вздохнули с облегчением, когда последний робот скрылся под крышей незанятого строения. Переведя дух и размяв ноющие руки, Сэм скомандовала:

– Системы в пассивный режим, реакторы приглушить. Всем ясно?

В ответ донесся нестройный хор голосов.

– Переговоры прекратить, ждать противника.

Шестерка роботов затаилась внутри зданий…

– Последняя проверка, ребята.

Голос Сэм звучал напряженно, даже легкое искажение звука не могло скрыть ее волнения. Если они нарвутся хотя бы на тяжелые танки, то шансов уцелеть у ее группы очень мало. Все же ее легкие роботы – это не такой уж серьезный противник. Если что-то пойдет не так – спасать их никто не будет. Рассредоточившись по зданиям, они, конечно, обеспечили себе фактор внезапности. Стены строений скрывают группу от обнаружения, их реакторы работают в минимальном режиме, питая только системы жизнеобеспечения, стабилизации поля и пассивные сенсоры. Связь они тоже отключили, чтобы не засветиться. Открытые радиоканалы легко отслеживаются и перехватываются.

Но риск был большим. Сэм не питала надежды, что ни тепловые источники, ни блуждающие радиосигналы их не выдадут. Слишком много «если» в плане командира с этой засадой. Вряд ли у противника не окажется хотя бы одного детектора… Но полностью глушить реакторы Сэм не хотела. Она не испытывала восторга от холодного старта.

На втором часу ожидания на радаре ее «Кошки» появились отметки целей. Мягкий голос бортового компьютера вслух считал цели: одна отметка в восьмистах метрах, скорость тридцать семь километров в час, вторая цель… третья…

– Всем готовность один, повторяю – готовность один, – прохрипела она внезапно севшим голосом. Через несколько минут обе постройки взорвались кусками камня и дерева, выпуская на свободу смерть.

Все сразу пошло не так, как планировалось. Несмотря на внезапность, легкие роботы были почти сразу атакованы. Вот вышедший из-за остатков какой-то постройки «Шмель» открыл беглый огонь из бортового вооружения и почти сразу получил попадание в корпус. Четыре снарядные трассы вгрызлись в обшивку. Робот задрожал, а через мгновение от него полетели осколки, что-то сверкнуло – «Шмель» завалился на бок и загорелся. Видя это, «Стилет» взмыл в воздух на реактивной тяге, уходя в сторону… и был практически тут же распилен почти пополам восемью сошедшимися на нем очередями автоматических пушек. Рука с лазером шлепнулась в лужу. Покалеченный робот с лязгом грохнулся на землю. «Десантник» минутой позже поймал попадание в ногу и, хромая, стал обходить развалины, периодически огрызаясь огнем в сторону противника. Не попадая толком и явно стараясь не подставлять под огонь поврежденную ногу. Эфир наполнился воплями и руганью.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то в Белоруссии.

22 октября 1977 года. 12 часов 35 минут

Танковый полк попал в засаду. Никто – ни летуны, ни разведчики – не сумел обнаружить четыре огромные машины, затаившиеся на дне реки, вдоль которой шла дорога. Шесть легких роботов, выскочивших из колхозного коровника, были распилены на части скорострельными пушками готовых к чему-то подобному «Шилок». А вот когда прямо из реки неспешно вышли четыре гиганта и ударили из всех стволов по подтягивающимся к месту боя танкам и ЗСУ, дело стало пахнуть керосином. Точнее, горящим соляром и всем прочим, чем обычно пахнут сгоревшие танки. Бой сразу начался на дистанции, выгодной для роботов, и внезапность была на их стороне. Это позволило пилотам роботов практически уполовинить полк уже в первые минуты боя. По всем канонам военного искусства танкисты и пехотинцы должны были или сдаться, или покинуть поле боя. Вероятнее всего – спасаться паническим бегством. Потому что противопоставить трем «Беркемам» и стотонному «Атланту» они не могли ничего. Ну, или почти ничего. В такой ситуации продолжать бой могли только солдаты Империи Восходящего Солнца, да и то дабы не потерять лицо. Но на этой проклятой планете сбылись наихудшие варианты. Танкисты приняли бой.

Первым погиб Карлос Монтего, его «Берк», уже получивший несколько попаданий, был протаранен горящим танком. Со сломанной ногой его робот рухнул в реку. Подняться Карлос не сумел. Выбраться из покалеченной машины – тоже. Робот Мартина Гордона был расстрелян сосредоточенным огнем десятка танков, пилот погиб. Олаф Карлссон успел катапультироваться из горящего робота, в его «Беркем» влепили дюжину противотанковых ракет. Первое и последнее, что увидел Олаф после приземления, – приклад пулемета, летящий ему в лицо. Последнее, что он услышал, проваливаясь в темноту: «Отлетался, Карлсон!» Он даже не успел подумать: «Откуда этот солдат знает, как меня зовут?»

Габриэла Ли отступала на своем «Атланте» обратно к реке, ловко уклоняясь от ручных реактивных гранат, которыми ее обстреливали пехотинцы. Задача была выполнена, теперь надо было успеть на шаттл. Оглянувшись, она увидела, что ждать ее не стали. Шаттл стартовал без нее.

– Ублюдки! Чтоб вы сдохли! – закричала она. В этот момент заряд РПО «Рысь» ударил ее «Атланта» в плечо. В кабине вспыхнуло табло «Критический перегрев» и сработала катапульта. Кресло с пилотом устремилось в небо. Когда Габриэла посмотрела вниз, то увидела, что приземлится она в любом случае прямо в руки ее недавних противников. От мгновенной и жестокой расправы ее спасло только то, что кто-то из солдат видел, как она не стала стрелять по шедшей в колонне санитарной машине.

В тридцати километрах от места боя командир дивизиона С-200 майор Кузнецов с большим удовольствием исполнил пожелание Габриэлы. Залп из шести ракет настиг взлетающий шаттл. К удивлению всех, он закувыркался в небе и рухнул обратно.

Сэм развернула «Кошку» в сторону нападающих и разрядила все стволы, особо не целясь. Пять лазерных лучей прошли мимо, но разряд излучателя все же достиг цели. Танк окутался облаком мелких искр и взорвался, превратившись в огненный шар. Тряхнуло, несмотря на расстояние. Эти сумасшедшие сопротивлялись, причем весьма удачно! Выход из реки ударной группы не обратил их в бегство, как надеялись наемники. Более того, они теснили тяжелые машины обратно к реке!

«Кошка» медленно пятилась назад. Снаряды местного ополчения с визгом рикошетировали от брони, выбрасывая снопы искр. При каждом ударе на панели вспыхивали и гасли индикаторы, свидетельствовавшие о повреждениях. Пока доставалось только броне – она медленно истончалась под огнем. Тая, пилот «Осы», страшно закричала, когда ее машина стала заваливаться на спину.

– Меня подбили! Меня подбили! Бортовые системы отказывают! – выла в прямом эфире Тая.

Слушая вопли своего товарища по звену, Сэм выругалась сквозь зубы.

– Держись, сейчас пристрелю гада, – произнесла она, разворачивая робота и вызывая на дисплей карту. – Дай оценку повреждений.

Теперь Тая Гейтс заговорила намного спокойней, уже не глотая окончания, но тон ее голоса тем не менее выдавал паническое состояние, что совершенно не понравилось Сэм.

– Выведен из строя правый бедренный сустав. По-моему, цепи питания не функционируют. Отключился компьютер наведения, внутренний нагрев приближается к критической точке.

– Уйти прыжком сможешь? – спросила Сэм.

– Только не с такими повреждениями, командир, – ответила Гейтс. – При посадке нога у этой железяки точно отвалится.

Слышно было, что девушка плачет. Слова то и дело прерывались истерическими всхлипами. Вновь выругавшись про себя, Сэм перевела взгляд на соседний экран. А там была веселая картина: «Сапсан» развернулся спиной к противнику и удирал со всех ног.

– Дэн, скотина, что ты делаешь, а ну немедленно вернись!

Вместо ответа она получила выстрел из большого лазера. «Кошка» покачнулась. Связь сразу же отрезало, забив все частоты треском и шипением. Температура в кабине заметно скакнула. Выругавшись вслух, Сэм со злостью ударила по кнопке, включающей прыжковые двигатели. Робот окутали струи пламени и швырнули более чем на сто метров назад. Напоследок она отоварила Дэна подарком в виде выстрела из ионной пушки. «Сапсан» пошатнулся, броня на его спине потекла, застывая уродливыми наростами.

Прыжок на сотню метров за дома вопреки ожиданиям так и не позволил уйти из зоны обстрела. Сэм стреляла практически вслепую, постоянно отпрыгивая назад. Дальность для оружия «Кошки» была явно запредельной. По коже уже начали течь первые струйки пота. Лихорадочно перебегая глазами с экрана на экран, она не заметила, как выстрел орудия очередного танка поразил поврежденную спину «Сапсана».

Робот Дэна резко качнулся и застыл. Затем медленно упал на землю ничком. Что-то сверкнуло, и из разбитой спины повалил густой черный дым, среди которого замелькали языки пламени. Это зрелище вызвало непроизвольную и весьма мстительную улыбку на лице Сэм. В этот момент пятый прыжок закончился для ее робота не совсем удачно. Машина внезапно сильно накренилась влево – ее нога провалилась в не замеченный ранее колодец.

Лихорадочные попытки высвободить ногу с помощью прыжковых двигателей ничего не дали. Только температура в кабине поднялась еще выше. Охлаждающий жилет уже не спасал, натужно ревели вентиляторы в тщетных попытках сбить температуру. Впервые за все время боя и несмотря на духоту в кабине, в душу девушки начал прокрадываться леденящий ужас.

Словно в насмешку над ней, на левом экране появилось изображение человека с гранатометом. Увидев «Кошку», он на секунду застыл, затем сел на колено и стал целиться в робота. На какое-то время внимание Сэм было приковано к маленькой фигурке. Ей сразу стало трудно дышать. Пальцы лихорадочно искали и не находили кнопку связи, жесткий комок застрял в горле, глаза наполнились ужасом и болью. Наконец найдя клавишу, она из последних сил нажала на нее и с явно передаваемым ужасом прокричала в микрофон:

– Не стреляй! Я сдаюсь и выхожу. – Под конец фразы появились всхлипывания.

Когда из внешних динамиков на максимуме громкости донеслась выстраданная речь Сэм, ополченец от неожиданности подпрыгнул и едва не выронил гранатомет. Обрадовавшись, что перспектива жуткой смерти отодвинулась, девушка стала нервными движениями срывать ремни.

Резко зашипела стравливаемым воздухом система герметизации кабины, с дребезжанием откинулась крышка люка. Развернувшаяся из люка металлическая лестница закачалась, не доставая полметра до земли. Сэм сняла шлем и положила на специальную полочку в кокпите. Затем стала выбираться наружу. На ней были только тапочки, тоненькие трусики и охлаждающий жилет. Короткие волосы торчали слипшимся ежиком, а тело блестело от пота. Спустившись с лестницы, она встала лицом к ополченцу, скрестив руки на груди, одинокая и уязвимая.

– Хе-хе, – только и смог выдавить солдат. Нет, не солдат – мальчишка лет восемнадцати, в помятой и испачканной форме, с лицом, выражающим крайнюю степень обалдения от увиденной впервые в жизни женской груди…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то в Белоруссии.

22 октября 1977 года. 12 часов 35 минут

Подпрыгивая на ухабах, бронемашина неслась в сторону от дороги, на которой невесть откуда взявшиеся боевые роботы расстреливали попавшийся им танковый полк. Из состояния шока водителя вывел тяжелый удар по затылку в сочетании с площадной руганью командира. Если перевести с командного на человеческий, то командир просто интересовался – куда водитель направляется, и предложил ему остановиться.

– Стой, сука. Куда прешь?!

Хм. А действительно – куда?

– Цель одиночная. Направление… Че уставился?

Оператор противотанкового ракетного комплекса «Малютка» непонятно чему кивнул, глядя на «страшного сержанта» глазами «по семь копеек». Когда началась стрельба, он, подчиняясь команде, выпустил одну ракету, но даже не заметил, куда она улетела, не говоря уже об управлении. Сейчас же, несколько успокоившись, оператор разворачивал пусковую установку в сторону медленно приближающегося противника. Вот фигура, похожая на десятиметрового человека, плотно вписалась в прицел. Пуск.

Разматывая тонкий провод управления, ракета рванулась к противнику. Есть попадание, и водитель резко рвет с места. По противоосколочной броне застучали комья земли, поднятые ответным залпом. Стоп. Пуск. Робот, припадая на раненую ногу, пытается ускользнуть от несущейся смерти. Чуть качнув рукоятками, оператор довернул ракету, и та ударила в бок шагающего механизма. Маневрировать враг уже не пытался. Вместо этого он начал поднимать руку, похоже – с каким-то оружием, напоминающим гигантский пистолет с длинным стволом. Последняя огнехвостая ракета сорвалась с направляющей слишком поздно – робот уже целился. Но он не стрелял – даже с расстояния в километр было видно, что рука дрожит, словно у пьяного. Он все же успел выстрелить, и к машине понеслись несколько ракет. Но они промахнулись, подняв фонтаны земли. Осколки пробили борт бронемашины, смертельно ранив командира, разорвав мышцы на правой ноге оператора и перебив провод управления, но это ничего не изменило – кумулятивная струя ударила в истонченную предыдущими попаданиями броню, пробила ее и попала в контейнер с боекомплектом.

Лейтенант Константинов с тревогой посматривал на идущие следом машины – не свалился бы кто. Да и не май месяц – в октябре в Союзе не жарко… Эту последнюю довоенную мысль лейтенант-«пиджак» додумать не успел – в голове колонны раздались очереди «Шилок» и КПВТ, бухнуло танковое орудие, а справа от дороги, откуда ни возьмись, появились четыре огромных силуэта. Ни скомандовать, ни подумать что-либо он не успел – непонятная сила, словно пушинку, смахнула его с брони и со всего маху приложила о покрытую инеем землю.

…Леха Волков приходил в себя постепенно: сначала появилось ощущение, что он лежит на чем-то твердом, потом появилась боль, а в ноздри полез запах чего-то паленого. Открыв глаза, он увидел дым. Сам он лежал в кювете рядом с дорогой, а рядом на коленях стоял Птиц – Вася Птицын, черпак из соседнего отделения. Так, а где их комод – Вовка?

Птиц непонятно чему радостно улыбнулся и прокричал:

– Лейтенант, тут сержант в себя пришел!

Ну, пришел и пришел, орать-то зачем?

В поле зрения объявился и обещанный лейтенант – шинель зияет опаленными дырами, одного погона нет, лицо в крови. Внимательно осмотрев Леху, лейтенант спросил:

– Волков, вы встать сможете?

По этому «вы» сержант узнал Студента.

– Так точно.

– Хорошо. Как оклемаетесь – подойдете. – И, пригибаясь, направился к группе солдат, стоящей чуть дальше.

Леха со стоном сел. Попытался встать, но был отдернут Васей:

– Товарищ сержант, не надо. ОНИ увидят.

Кто такие они – непонятно, но совету сержант последовал. Осторожно выглянув из кювета, он увидел… ад.

Из трех бронетранспортеров взвода не осталось ни одного. Головной, разорванный почти пополам, лежал на обочине, впечатанный в землю. Второй весело полыхал, а у третьего отсутствовал нос вместе с передней парой колес и часть крыши вместе с башней. Всюду валялись тела солдат. Тела, разорванные осколками, обгоревшие тела, тела… Дальше рассматривать сил не было – сержанта вырвало. Придя в себя, он направился туда, где мелькала макушка лейтенанта, – каску он тоже потерял. Надо объяснить придурку, что пора валить.

– Лейтенант…

– Так, сержант, сейчас вместе с вот этой парой берете РПГ и топаете во-он туда. Как только они подойдут поближе – бейте по ближайшей к вам машине. Один-два раза выстрелили – меняйте позицию. Вопросы?

– Так, лейтенант…

– Свалить уже предлагали – по дороге не сможем, а в поле – с километр по открытому пространству… Перебьют нас. Так, вопросы?

– На фига нас трое?

– Один стреляет, один заряжает, потому и РПГ два, один снаряжает выстрелы. Я здесь останусь, с СПГ, пока не накроют.

Нет, все-таки придурок – убьют ведь.

…Лейтенанта Константинова трясло – придя в себя, он, как, впрочем, и все остальные, сначала проблевался, а потом, трясясь от ужаса, начал собирать уцелевших солдат и оружие. Пока он этим занимался – было легче, но, встретив сержанта, Сергей ощутил жгучий стыд – тот был абсолютно спокоен. Выслушав сбивчивые пояснения своего командира, он просто подхватил гранатомет и отправился выполнять приказание. Просто. Спокойно. В то время как…

Ладно, потом, а пока посмотрим на противника вооруженным глазом. Блин, вот дура стоит: захочешь – не промажешь. Выстрел. Искорка трассера впивается куда-то в грудь великана. Фонтан искр, когда кумулятивная струя ударила в броню. Выстрел. Все, валим. Справа ударил сержант – молодец, два выстрела, два попадания, теперь вали оттуда. Вспыхнула земля в том месте, где еще недавно стоял «станкач». Некогда бояться – нужно, обливаясь потом, тащить тяжеленную железяку. Уф, притащили. Выстрел, выстрел, выстрел, валим.

Из-за дыма далеко мелькнула уцелевшая противотанковая машина на базе БРДМ, но она бьет куда-то в сторону, за сараи, где мелькает еще одна человекообразная фигура.

– Лейтенант, все.

Сергей мешком осел на землю. Теперь точно – все. Больше ничего нет – все одиннадцать выстрелов, подобранные на дороге и в разбитых машинах, улетели. Он не промахнулся ни разу, но попадания никак не повлияли на великана. А ведь были еще ракеты, были гранаты сержанта, тоже ни разу не промахнувшегося, были выстрелы других уцелевших, но ему – хоть бы хны. Теперь – все.

– Лейтенант, смотрите!

– …Последняя, сержант.

Леха привычно вскидывает на плечо гранатомет… и медленно его опускает. Стрелять больше нет нужды – объятая пламенем и дымом гигантская машина медленно, можно сказать величественно, валится на землю. Все.

…Запыхавшийся лейтенант появился, как всегда, не вовремя.

– Сержант, там, возле сараев, стоит поврежденная машина противника. Ее необходимо уничтожить.

– Ладно, пошли.

Осторожно подбираемся к странной технике. Она поменьше только что заваленного гиганта, но тоже очень большая. Нога застряла, провалившись в колодец, отчего машина перекосилась на один бок. Серега вскидывает «семерку» на плечо, целится, но выстрелить не успевает – от противника доносится малоразборчивый рев.

…Сергей не понял большую часть слов, которые неожиданно начал говорить почти поверженный противник, но «донт шутинг» с панической интонацией разобрал довольно четко. Он опустил оружие, нащупал съехавшую за спину и чудом не улетевшую кобуру с табельным ПМ, но вытащить его не успел. Н-да-а, такого он не ожидал.

– Уходит, гад!

Уцелевшие пехотинцы дружно повернулись в сторону крикнувшего, затем синхронно повернули головы в сторону леса. Из-за кромки крон появилось металлическое яйцо, балансирующее на струе огня. До поля боя долетел грохот и свист стартующего шаттла. На секунду замерли все – и нападающий робот, и отчаянно обороняющиеся остатки смешанной колонны. Что происходит, поняли все и сразу.

Казалось, по полю боя стегануло отчаянием и ненавистью. Металлический гигант, смахивающий на человека с головой-черепом, на секунду замер. До этого момента он, лишившись трех напарников, стоял в реке и отчаянно отстреливался от наседающих танков, БМП и озверевшей пехоты. Теперь он развернулся, протянул в сторону улетавшей надежды на спасение свою металлическую руку. Больше всего он сейчас напоминал человека, проклинающего своего противника, победившего не в честном бою, а подлым ударом в спину. Воспользовавшись моментом, какой-то пехотинец-химик успел подбежать и выстрелить в сторону черепоголового из РПО. Заряд реактивного огнемета угодил ему в плечо. Гигант застыл, а через несколько секунд от его головы с легким хлопком сработавших пироболтов отскочила пластина – «макушка». Из открывшегося люка вверх вылетело катапультируемое кресло с пилотом.

Говорят, что если сильно захотеть, то желание сбудется. Наверно, что-то в этом есть. Пилот металлического гиганта убедился в этом почти сразу. Через несколько секунд после появления «яйца» из-за горизонта вылетели шесть столбов дыма. Венчавшая каждый столб ракета была практически незаметна. Изогнувшись, все шесть столбов дотянулись до «яйца» и коснулись его. До поля боя донесся еле заметный треск, на фоне «яйца» мелькнуло несколько искорок взрывов. Все.

Нет, не все! Через несколько секунд после попадания с «яйцом» стало происходить что-то странное. Оно вдруг перестало подниматься, перекосилось и как-то странно закрутилось вокруг своей оси. Столб огня, на котором это «яйцо» поднималось в небо, вдруг задергался, становясь то большим, то маленьким, то вообще пропадая на несколько секунд. Само «яйцо» начало в каком-то дерганом ритме спускаться вниз, одновременно скользя куда-то вбок и болтаясь, словно ванька-встанька от хорошего пинка. Видно, ракетная атака для него даром не прошла. Через полминуты такой воздушной акробатики «яйцо» пропало из виду.

После боя несколько чудом уцелевших БТРов были отправлены в направлении предполагаемой посадки космического корабля нападавших. Однако далеко они проехать не смогли, грунт становился все более и более заболоченным. Похоже, «яйцо» село куда-то в центр болота. С одной стороны, это было хорошо, с места посадки вряд ли кто-то ушел, но, с другой стороны, добраться туда пешком и большой группой было практически невозможно. Доложив командованию о сложившейся ситуации, лейтенант Константинов получил приказ оставаться на месте и обеспечить охрану пленных и их вооружения.

Солнечная система. Планета Земля. Где-то в европейской части СССР.

22 октября 1977 года. 10 часов 45 минут

Выведя робот из кокона, Смоллетт осмотрелся. На пределе дальности действия сенсоров обнаружилось что-то большое и металлическое, что система идентифицировать не смогла. Впрочем, и не нужно. И так ясно – это все, что осталось от одной из машин после ядерного взрыва и последовавшей за ним жесткой посадки. Шансов выжить у пилота не было. При катапультировании первыми из трюма выкидывались самые тяжелые машины. Легким явно не повезло, их накрыло близким взрывом и сделало спасение невозможным.

Всего же в радиусе действия системы обнаружения нашлось четыре робота, три из которых довольно шустро топали в сторону неподвижного четвертого. В одном из них Саня уверенно опознал «Росомаху» – неправильную «Баллисту» Сергея. Два других идентифицировались как машины их группы, но имен водителей он не помнил. Когда Смоллетт настроился на частоту подразделения, передатчик выдал серию ругательств:

– Эти козлы заплатят за все! Ты понял, Раймонд?! За все! За каждого из наших ребят мы убьем сотню этих грязеедов!

Про себя Алекс отметил, что Рауль – кажется, так зовут говорившего, – вообще-то прав. Если каждая занюханная планетка будет палить атомными ракетами в ответ на каждый рейд наемников, что же тогда начнется? По правде говоря, нас сюда никто не звал, ну и что с того? Ядерное оружие под запретом, и точка. Наконец, когда Рауль пошел на второй круг ругательств, Сашка решил вставить свои пять копеек.

– Здесь Ка-два, нахожусь от вас на северо-северо-запад, дистанция два. Машина не пострадала, прием.

– Ка-два, живой? Повезло тебе, – в голосе Рауля чувствовалась неподдельная радость. – Слушай сюда: останешься вместе со своим приятелем возле Ка-один, он ранен. Как только он придет в себя – догоняйте. А мы пока воздадим по заслугам ублюдкам, после чего все уберемся с этой планеты. Понял?

– Принято.

Дойдя до полураскрытого кокона с точно такой же «Баллистой», Алекс с Сергеем разошлись, занимая стандартные позиции для защиты поврежденного собрата. Говорить не хотелось – сказывались последствия чудовищного нервного напряжения. Смоллетт разглядывал повреждения кокона робота с позывным Ка-один, одновременно привычно контролируя окрестности.

– Саш, что ты думаешь обо всем этом? – Вопрос Сергея, пришедший по закрытому каналу, вытряхнул Алекса из некоего подобия транса.

– О чем «об этом»? Если ты о том, что произошло, то я думаю, что нас сегодня чуть не убили. Других мыслей нет.

– Нет, я про то, что скорее всего творят сейчас Рауль и Раймонд.

– Они вершат правосудие, как ни странно, и спасают миллионы жизней.

– Вот как? – Ядом в голосе Сергея можно было отравить полгалактики. – А я думал, что правосудие – это когда карают виновных, а не тех, кто не успел убежать и послужил игрушкой для съехавшего с катушек психа.

– Верно, но пойми: если хоть раз не заметить применение такого оружия, то вся система военных соглашений полетит к чертям и будет много трупов. Очень много. А что до невиновных – в конце концов, никто их не заставлял выбирать себе такое правительство.

– Да ну? Чисто для справки, если ты вдруг забыл, напоминаю: мы прибыли сюда именно для того, чтобы местные сделали «правильный» выбор.

– Не цепляйся к словам. За тобой, кстати, этого не водилось.

– Равно как и за тобой – таких людоедских взглядов, типа «никто не свободен от вины»!

– Это оттого, что раньше против меня не пытались применить оружие, мощность которого измеряется килотоннами.

– Ясно. – Сергей внезапно остыл, что Алексу очень не понравилось. Характер друга он изучил неплохо.

«Росомаха» четко, как на параде, развернулась и направилась в сторону ушедших роботов.

– Серега, млять, придурок, стой! – Бесполезно, этот идиот отключил связь.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.