Юлия Рахаева

Шаукар

Предисловие автора

Эта книга является продолжением книги «Хозяин степи», хотя её можно читать и как отдельное произведение, как и любую из моих книг. Главными героями «Шаукара», как и предыдущей книги, стали великий шоно Оташ Справедливый и его белый брат Юрген Шу из Нэжвилля. Они построили свой город в степи и назвали его Шаукар.

Мир, в который Вы попадёте и который вы можете увидеть на карте, начал создаваться много лет назад и расширялся от книги к книге. Так, в «Детях горькой воды» была описана только Айланорте, в следующей книге появился Фес и так далее. Читатели познавали мир и продолжают познавать мир вместе с героями.

Цикл состоит из десяти книг:

«Дети горькой воды»

«Дети горькой воды-2»

«Ангел и Волк»

«Мыш и его Пёс»

«Агент Майконга»

«Хозяин степи»

«Шаукар»

«Принц и Мавка»

«Брат Вереска»

«Стальная стрекоза».

Все иллюстрации, включая карту, были нарисованы моим отцом, художником Александром Рахаевым.

Приятного Вам чтения!

Визирь великого шоно

I

Одним из любимых занятий визиря Шоносара Юргена Шу был завтрак на балконе с видом на озеро Шаукар. Когда дворец был только достроен, и Юрген впервые вышел на балкон, у него перехватило дыхание от этого необыкновенного вида. Он вспомнил о своей любимой крыше в Нэжвилле, куда он однажды приводил Оташа, чтобы показать ему море. И пусть Шаукар не был морем, но по своей красоте он ему не уступал. Сейчас, когда солнце уже встало, озеро казалось лазурно голубым, отражая в себе чистое безоблачное небо. Юрген сидел в ажурном резном кресле за небольшим столиком, пил ароматный фейсальский кофе и любовался озером и набережной.

Утренняя идиллия была прервана появлением Нарана, который пришёл доложить о важном посетителе. Будучи родом из думенов, Наран теперь находился в ранге тойона и служил великому шоно в столице.

– Помнишь, я говорил тебе о торговце из Нэжвилля? – сразу перешёл к делу Наран.

– И тебе доброе утро, – ответил Юрген.

– Доброе, доброе. Так вот ты же помнишь, что он не чист на руку? Он хочет закупать у нас алмазы, но вот только идёт прямиком к тебе, чтобы договориться, а вовсе не к министру торговли.

– Я понял, – кивнул Шу. – Я его приму.

– Он уже с утра пораньше топчется внизу.

– Пусть поднимается, я его жду.

– Если потом пойдёшь к кондитеру, с тебя шоколадная помадка, – улыбнулся Наран и удалился.

Торговец из Нэжвилля оказался невысоким ничем не примечательным мужчиной среднего возраста с небольшой бородкой.

– Господин визирь, – с поклоном заговорил он на языке сарби, – моё имя Роберт Дикерт. Я занимаюсь торговлей с Шоносаром и…

– Ты же знаешь, что я прекрасно говорю на языке нортов, – перебил его Юрген. – Ты можешь не стараться.

– Благодарю, господин визирь, – Дикерт перешёл на родной язык.

– В чём суть твоего дела?

– Я хотел бы закупать у Шоносара алмазы из ихтырского месторождения.

– И поэтому пришёл к визирю? – улыбнулся Шу.

– Знаю, что вы всегда идёте навстречу людям, – тоже заулыбался Дикерт.

– Дай угадаю. Ты не желаешь платить налог на ввоз алмазов в казну Нэжвилля?

– Господин визирь, вы же сами знаете, какие варварские законы на моей родине. Налоги настолько высоки, что простому торговцу просто не выжить.

– Хочешь, чтобы в бумагах значился, к примеру, мех?

– Было бы неплохо, – закачал головой Дикерт.

– Это всё нетрудно устроить, но мне-то какая выгода от всего этого?

– Господин визирь, поверьте, я вас не разочарую, – и торговец достал из-под одежды мешочек с деньгами.

Приняв мешочек, Юрген взвесил его в руке, а затем с улыбкой проговорил:

– Давай сюда договор, я подпишу.

Дикерт поспешно протянул бумагу. Шу подошёл к столу, обмакнул перо в чернила и поставил размашистую подпись, затем зажёг свечу, взял сургуч, пролил его на бумагу и, пока он не затвердел, поставил печать своим перстнем, который он носил на безымянном пальце левой руки. На сургуче появилось изображение солнечного колеса. Отдав бумагу Дикерту, Юрген махнул рукой, показывая, что тот может идти. Торговец удалился, повторяя слова благодарности.

Шу достал из стола бумагу и сел писать письмо.

«Дорогой Арчибальд!

Спешу сообщить тебе, что в ближайшее время с грузом из Ихтыра в Нэжвилль поедет торговец Роберт Дикерт. В бумагах у него будет значиться мех, но я настоятельно рекомендую обыскать его обоз, так как он планирует контрабандой провезти в страну алмазы, не заплатив за них налог.

Мой искренний привет Олафу.

С уважением, Юрген».

Поставив подпись и печать, Шу позвал слугу и приказал доставить письмо в посольство Нэжвилля лично господину Арчибальду Рейну. Затем Юрген достал из мешочка несколько монет, убрал остальное в комод, накинул плащ с капюшоном и покинул покои. Выйдя из дворца, он зашагал прямиком в кондитерскую Али, которая располагалась буквально за углом. Там Юрген приобрёл фунт шербета и не забыл про помадку для Нарана, а затем вернулся во дворец. Сняв плащ, Шу направился в покои великого шоно, которые располагались за стеной от его собственных. Оташ только что закончил тренировку с Алтаном и Бальзаном и уже вернулся к себе.

– Ты опять отлыниваешь от занятий, эне, – проговорил шоно.

– Я уже с утра успел поработать, – ответил Юрген. – Вот, держи, – и он протянул ему шербет. – Твой любимый.

– Ты снова брал взятки? – покачал головой Оташ.

– Но должен же я откуда-то брать деньги? – улыбнулся Шу.

– И кто на этот раз?

– Торговец из Нэжвилля. Не забивай голову, Таш. У тебя есть дела поважнее.

– Важнее, чем то, какие слухи ходят о моём брате?

– Только не говори, что это тебя это волнует. Это уже даже меня не беспокоит.

– Ладно, – вздохнул Оташ. – За шербет спасибо. Ты уже завтракал?

– Ага. Но за обедом я обязательно к тебе присоединюсь.

– Договорились. А потом пойдёшь со мной, я сегодня хочу прогуляться по городу.

– Будешь пугать народ? – усмехнулся Юрген.

– Вообще-то наоборот.

– Ладно-ладно. Значит, увидимся за обедом, а то я уже слышу шаги.

С этими словами Шу скрылся через потайную дверь, которая соединяла их покои. К своему огромному удивлению он увидел там Омари, старейшину сиваров, бывшего наместника Уасета.

– Как ты сюда попал? – спросил Юрген.

– Через дверь, юноша, – отметил Омари с улыбкой.

– Какой я тебе юноша? Мне двадцать семь. Почему ты заявился ко мне без доклада?

– Во-первых, ты выглядишь на двадцать, а во-вторых, с каких пор мне нужно докладывать, чтобы увидеться со старым другом?

– А с каких пор мы с тобой друзья?

– Может, с тех самых, когда ты изображал мою наложницу?

– Что тебе надо в столице?

– Нравится мне здесь.

– Так иди, гуляй по городу, дыши воздухом. Почему тебе нравится столица именно в моих покоях?

– Мне слишком нравится столица, Юрген, и я хотел бы здесь остаться.

– Надеюсь, здесь – это не мои покои?

– К хорошему быстро привыкаешь, да? – усмехнулся Омари.

– Это ты о чём?

– Когда-то ты жил в гере и тебя всё устраивало. А теперь у тебя покои во дворце.

– У тебя когда-то был целый дворец, но кто виноват, что ты всё профукал.

– Ты и виноват.

– Ой, да ладно!

– Ладно, так ладно. Но согласись, что ты идеально вписываешься в этот дворец, чего не скажешь о самом шоно.

– Оташ прекрасно вписывается в любые условия, не говори ерунду.

– Однако до меня доходили слухи, что он поначалу спал на полу, а не в постели.

– Это слухи. Давай ближе к делу. Чего ты хочешь?

– Хочу жить в столице.

– А сивары?

– Я нашёл себе прекрасную замену. Он не станет поднимать бунт, я за него ручаюсь. К тому же, Илпека давно нет, так что у сиваров всё спокойно.

– Но что ты собираешься делать в столице?

– Служить великому шоно, разумеется. Мне нужна должность.

– Какая должность?

– Любая. Вы же сочинили с Оташем целый штат правительства. Неужели не придумаете ещё одну должность для старого друга?

– Оташ против раздувания штата, и я тоже.

– Один я ничего не раздую.

– Ну, допустим, – вздохнул Юрген. – Я поговорю с Оташем за обедом, но я ничего не обещаю.

– Может, мне надо было преподнести тебе подарок? – с улыбкой спросил Омари.

– Может, и надо было, – ответил Шу.

– Даже я слышал, что визирь любит подарки.

– Знаешь что? Если мне вдруг что-то не понравится, тебя в любой момент могут выдать Фейсалии. Не забывай, что ты до сих пор там персона нон грата.

– Я помню.

– Ты где остановился?

– На постоялом дворе со странным названием «Усталый гамаль».

– Тебе бы больше подошло «усталый крокодил». Я поговорю с Оташем и свяжусь с тобой. Иди к своему гамалю.

За обедом Юрген не сразу решился заговорить об Омари. Несмотря на то, что Оташ и назначил его в своё время старейшиной сиваров, шоно его всё-таки недолюбливал.

– Таш, тут Омари в столицу прибыл, – наконец, выдал Шу.

– С докладом, что ли? – спросил шоно.

– Нет, с просьбой.

– И почему ты в курсе его просьбы, а не я?

– Потому что он ко мне заходил.

– Я спросил, почему не ко мне?

– Ну, ты же занят был сегодня до обеда.

– Так себе отговорка. Ну, и что у него за просьба?

– Он хочет переехать в столицу.

– Я его с должности пока не снимал.

– Омари сам снимается. Даже замену себе нашёл. Взрастил, так сказать.

– Предположим. А что он собрался делать в столице? Жить на что?

– Вот это и есть его просьба. Он хочет должность.

– Должность кого? Что он делать вообще умеет?

– Я тут подумал… – замялся Юрген.

– И что надумал?

– У нас нет должности главного ловчего.

– Вот именно, что нет. Мы не можем назначить человека на должность, которой нет.

– Так у нас раньше и министров не было, Таш. И визиря тоже.

– Что делает главный ловчий? Кого он ловит?

– Ты не знаешь, что ли?

– Откуда? У моего отца не было никакого ловчего, ни главного, ни второстепенного.

– В Нэжвилле есть такая должность. Это организатор охоты.

– Зачем мне организатор охоты? Если я захочу охотиться, я поеду в степь и настреляю там дичь.

– Зачем мне личные покои? Я могу спать на полу. Зачем мне слуги? Я могу сам убираться. Зачем мне повар? Я могу сам готовить…

– Юрген.

– Оташ.

– Ты хочешь, чтобы Омари получал деньги за то, чтобы он ничего не делал?

– Нет. Я просто думаю, его должность должна как-то называться, а делать его министром мы не станем. Слишком жирно. Он может выполнять наши поручения, может надзирать за охотой на территории Шоносара. Ты сам хотел ввести запрет на охоту в сезон, когда детёныши. Вот введи, а Омари пусть следит за выполнением. Опять же надо следить за тем, чтобы на бабров не охотились, разве не так?

– Вижу, ты всё продумал.

– У меня было время.

– Ладно. Но тогда и приказ сам составь. Обязанности пропиши и всё, что нужно. Я только подпишу.

– Ты обленился, великий шоно.

– А на что мне визирь, если не он не хочет выполнять свою работу?

– Хорошо-хорошо, я всё составлю. И с казначеем обговорю.

– Вот и договорились. А теперь собирайся, идём в город.

Оташ регулярно выходил в город и лично осматривал обустройство столицы все десять лет с основания Шаукара. Город продолжал строиться, и люди всё прибывали в столицу. Далеко не все сарби захотели изменить свой образ жизни, многие остались жить в герах и продолжили совершать ежегодные переходы на восток и на запад. Но те, кто переехал в столицу, получили жильё и возможность найти работу. Вскоре в столице оказались не только сарби и жители поселений, принадлежащих Шоносару, но и амма, норты и даже хани и айни. В основном это были купцы и ремесленники, и дела многих довольно быстро пошли в гору.

Сейчас Оташ хотел совершить прогулку в западную часть столицы, где строился новый жилой квартал. Они с Юргеном покинули дворец и в сопровождении Алтана и Бальзана пошли по извилистым мощёным улочкам, залитыми солнцем. Люди только несколько лет назад отучились падать на колени при виде великого шоно. Оташ сам настоял на этом. Одно дело, когда он возвращался в Шоносар после долгих странствий, и совсем другое – когда они жили в одном городе. Теперь для любого жителя столицы было честью, если во время своей прогулки великий шоно посетит их заведение, будь то обувная мастерская или таверна. Оташ не разочаровывал шаукарцев и обязательно заходил к ним.

Осмотрев место строительства, шоно уже собрался возвращаться во дворец, когда вдруг на дороге, ведущей в Нэжвилль, показались клубы пыли.

– Табун там, что ли? – проговорил Оташ.

– Это не лошади, – присмотревшись, ответил Юрген. Вскоре и сам шоно понял, что это были не животные. К столице приближался автомобиль. Нэжвилль уже давно стремился угнаться за Айланорте в её технологическом развитии, и ещё более десяти лет назад начал строительство автомобильного завода. Когда он выпустил первые машины, то выяснилось, что по улицам столицы они ездить не могут, так как там слишком узко, но зато автомобиль стал прекрасным способом передвижения по стране. Добрались машины и до Шоносара, но местные пока не были готовы пересесть с живых коней на железных.

Оташ и Юрген дождались, пока автомобиль подъедет прямо к городской окраине. Дверца открылась, из машины вышел высокий светловолосый мужчина лет тридцати в элегантном костюме с шейным платком. Он открыл заднюю дверь, и следом за ним из авто появился норт, в котором Шу сразу же узнал Альфреда Брунена, того самого бывшего пастуха из Ихтыра, который вернулся в Нэжвилль, чтобы закончить учёбу. Альфред почти не изменился, он был всё так же невысок и коренаст, вот только одет он был теперь по высшему разряду, хотя за поясом у него по-прежнему висел кнут.

– Добрый день, великий шоно! – заговорил Альфред, подходя ближе. – Очень рад вас видеть.

– Добрый, – ответил Оташ, протягивая руку. – Давно же мы не виделись. Вижу, образование ты закончил.

– Верно, закончил, – ответил на рукопожатие Брунен. – И ты здравствуй, белый брат.

– Визирь, – поправил его Юрген и тоже протянул руку.

– Ах да, визирь, – еле заметно усмехнулся Альфред. – Разрешите представить моего помощника господина Элинора Акста.

Высокий мужчина несколько смущённо отошёл от машины, периодически как-то виновато оглядываясь на неё.

– Рад знакомству, – проговорил Оташ.

– И я рад, – ответил Акст. – Большая честь для меня.

– Что-то не так с вашим автомобилем? – поинтересовался Юрген.

– Нет-нет, с ним всё в порядке, только его бы помыть.

– Так помоете, у нас целое озеро воды.

– Альфред, ты же не просто так в гости приехал? – снова заговорил шоно.

– Нет, я по делу. Мы разыскиваем опасного преступника. И у нас есть все основания полагать, что он скрылся в Шаукаре.

– У вас – это у кого?

– У тайной канцелярии.

– Ты стал сыщиком? – спросил Юрген.

– Да.

– Что за преступник? – поинтересовался Оташ.

– Убийца.

– Он норт?

– Нет, он сарби.

– Ты хочешь, чтобы мы оказали тебе содействие в его поисках?

– Разумеется.

– Тогда тебе придётся рассказать обо всём подробнее. Предлагаю отправиться во дворец и там побеседовать в спокойной обстановке. Машину, увы, придётся оставить. Наши улицы для этого не предназначены.

– А с ней ничего не случится? – подал голос Акст.

– Нет, за ней присмотрят строители, я распоряжусь.

– Значит, мы идём пешком? – спросил Брунен.

– А ты разучился ходить? – отозвался Юрген.

– Интересно, научился ли ты драться.

– Я прекрасно дерусь, но нечестно по твоим меркам. Вот только меня совершенно не волнует, что думают об этом другие. Кстати, ты обещал мне состязания в стрельбе.

– Раз обещал, то я готов. Надеюсь, ты хорошо владеешь пистолетом?

– Не хуже, чем луком и стрелами.

– Давайте вы потом посоревнуетесь, – вмешался Оташ.

– Хорошо-хорошо, – заулыбался Юрген.

– А у вас жарко, – заметил Элинор.

– На самом деле бывает ещё жарче, – ответил шоно. – Но мы привыкли. И это только летом. В остальные времена года зато очень хорошо и не холодно.

– Зачем тебе кнут? – тихо спросил Шу Альфреда. – Рядом вроде бы нет ни одной овцы. Или ты их где-то прячешь?

– Некоторые люди так похожи на овец, что хорошо бы спрятать, – ответил Брунен.

– Подкол не засчитан, – проговорил Юрген.

Позже, когда все четверо собрались в покоях Оташа и пили поданный слугами кумыс, Альфред сказал:

– Признаюсь, дворец меня поразил.

– Чем же? – поинтересовался шоно.

– Пытаюсь подобрать верное слово. Скромность тут не подходит, скорее, монументальность. Нет никаких изысков, но выглядит величественно и внушает уважение.

– Благодарю. Это был проект фейсальского архитектора, и он учёл все мои пожелания. Но замок, как в Нэжвилле, тут и не построишь. У нас каменистая почва, а ещё случаются землетрясения. Пусть редко, но всё же.

– И внутри очень красиво, – добавил Акст.

– Тут большое влияние Юргена, – улыбнулся Оташ. – Как только дворец был возведён, он лично занялся оформлением.

– Во дворце есть ванные комнаты, – сказал Шу. – Если желаете, можете помыться.

– Если можно, я бы перешёл к делу. О ванной можно и потом поговорить, – ответил Альфред.

– Я тебя слушаю, – кивнул шоно.

– Был убит служащий тайной канцелярии, господин Уигем. Его дочь чудом выжила, она узнала убийцу. Госпожа Уигем видела его раньше. Это Кайсар, пару раз он приходил в их дом и о чём-то беседовал с покойным. Мы выяснили, что Кайсар был борцом в бродячем цирке.

– Что же его связывало с тайной канцелярией? – поинтересовался Юрген.

– Нам тоже стало это интересно, – ответил Альфред. – Оказалось, что Кайсар проходил свидетелем по одному делу, которым занимался господин Уигем. Речь шла об уличных боях. Уже после закрытия дела Кайсар почему-то приходил к Уигему, и мы пока не знаем зачем. Оснований не верить дочери у нас нет, к тому же, она сильно пострадала.

– А что конкретно произошло? – спросил Оташ.

– Госпожа Уигем услышала шум посреди ночи и пошла в комнату отца. За дверью будто бы кто-то дрался. Она хотела заглянуть в комнату, но дверь открылась, и появившийся Кайсар столкнул её с лестницы. Сосед видел, как он выбегал из их дома. Если бы не он, госпожу Уигем вряд ли бы спасли. Её отец был убит ножом в сердце. Мы стали разыскивать Кайсара и выяснили, что он отправился в Шаукар. У нас есть его подробное описание со слов циркачей и даже рисунок. Элли, покажи.

– Господин Брунен, – тихо проговорил Акст.

– Что? Ах да… Я думал, вы привыкли.

– Привык, – вздохнул тот и достал свёрнутый лист бумаги.

– Что-то не так? – спросил Юрген.

– Мне немного неловко, когда меня так называют, – пояснил Акст. – От моего имени есть и другое сокращение. Нор. Но все почему-то зовут меня Элли.

– Элли – это мило, – улыбнулся Шу.

Оташ тем временем развернул бумагу. Портрет был очень неплохим, но этого сарби он точно никогда не встречал.

– Надо показать его как можно большему числу людей, – проговорил он.

– Можно поручить это Нарану, – предложил Юрген. Оташ кивнул.

Затем шоно распорядился выделить Альфреду и его помощнику гостевые покои, а Шу удалился к себе и занялся составлением бумаг для введения новой должности для Омари. К вечеру он закончил и решил обрадовать новоиспечённого главного ловчего. Надев свой плащ с капюшоном и взяв пистолет, Юрген направился на постоялый двор «Усталый гамаль». Когда Шу скинул капюшон, хозяин гостиницы округлил глаза.

– Господин визирь! – воскликнул он. – Какая честь для меня!

– Добрый вечер, – улыбнулся Юрген. – Я хочу видеть одного из ваших постояльцев.

– Надеюсь, он ничего не нарушил?

– Пока нет. Его зовут Омари. Где я могу его найти?

– Он в комнате под номером три, вот ключ.

– Ключ-то мне зачем?

– Берите. Мало ли что… Господин визирь, а он в самом деле менгэ?

– В самом деле. А что такое?

– Понимаете, он заехал вчера со своим помощником и много возмущался, что комната была не готова. Но как она будет готова, если из неё только вечером выехали? И мы же не знали…

– Не переживай. Если он откажется платить, можешь лично мне написать.

Сказав так, Юрген взял ключ и направился к третьей комнате. Он ещё не успел дойти, когда его догнал никто иной, как Ако. Когда-то он был помощником Омари в Уасете, а потом добровольно отправился с ним в изгнание. Когда амма получил место старейшины сиваров, Ако очень скоро присоединился к своему бывшему повелителю.

– Ой, Юрген! – удивлённо воскликнул Ако. В руках он держал бутылку арака.

– А я к Омари, – ответил тот. – Рад тебя видеть.

Вдвоём они зашли в комнату, и Юрген увидел Омари, который лежал на постели и ел виноград.

– Что так долго? – не глядя на дверь, спросил он.

– Да уж как смог, – усмехнулся Шу.

– Это ты? – подскочил Омари.

– Это мы, – поправил его Юрген.

– Ако, разливай. Господин визирь ведь к нам присоединится?

– Присоединится, – кивнул Шу. – Тебе есть что отмечать.

– Ты выпросил для меня должность? – оживился Омари.

– Я её ещё и сочинил. Теперь ты главный ловчий. И не думай, что всё так просто. Вот, – Юрген протянул ему бумагу. – Ознакомься, это список твоих должностных обязанностей.

– А это не слишком? – закончив чтение, проговорил Омари.

– Не слишком мало? – отозвался Шу.

– Раньше я не замечал у тебя склонностей к тирании.

– С кем поведёшься, знаешь ли.

Тем временем Ако разлил арак, и все трое чокнулись бокалами и выпили, закусывая оставшимся виноградом.

Когда Юрген покинул постоялый двор, уже совсем стемнело. Всё равно на всякий случай надев капюшон, он зашагал по направлению к дворцу. Увидев мелькнувшую от фонаря тень и услышав торопливые шаги, Шу насторожился. Он понимал, что выглядел как лёгкая добыча для любого грабителя, а перстни на пальцах сверкали даже в тёмное время суток. Нетрудно было предположить и наличие у него полного кошелка. Юрген оказался прав.

– Отдашь деньги – останешься жив! – услышал он рядом мужской голос. Грабителей было двое. Оба были здоровяками, однако безоружными. Они явно не заметили у Юргена пистолета под плащом. Конечно, Шу мог просто достать оружие и закончить всё разом, но так было слишком скучно.

– А если не отдам? – с улыбкой спросил он.

– Силой заберём! – сказал один из грабителей и бросился на Юргена с кулаками. Шу уклонился от удара и ударил сам по так удачно открывшейся шее здоровяка. Грабитель задохнулся, и Юрген вырубил его, ударив его ребром ладони по шее сзади. Опешив, второй здоровяк зарычал и замахнулся правой, но Шу стукнул его ногой по колену, тот едва не упал, схватившись за плащ Юргена, но норт ударил его по шее.

– Отдыхайте, мальчики, – проговорил Шу и зашагал дальше, не обращая внимания на возню сзади.

Вернувшись во дворец, Юрген застал в своих покоях Оташа.

– Где ты ходишь? – возмутился он.

– Я был у Омари, обрадовал его новой должностью.

– Это он тебе плащ порвал?

– Вот чёрт! – Юрген только сейчас увидел зияющую дыру в светлой ткани его любимого плаща.

– Так что? Это Омари порвал?

– Нет, конечно. Дался ему мой плащ. Это грабители.

– Какие грабители? Сначала Омари, теперь грабители. Юрген, я так поседею с тобой.

– Да обычные грабители. Дурные. Безоружные.

– И?

– Что и? Я их вырубил и ушёл. Это один из них, падая, зацепился.

– Вырубил? У тебя же пистолет за поясом.

– Да они не заметили.

– Ты тоже не заметил?

– Таш, не нуди. Должны быть у твоего визиря какие-то развлечения?

– А не много ли у него развлечений? Взятки, драки, Омари…

– Э нет. Омари не развлечение. Омари – это безысходность.

– Ты ещё и пил, – вздохнул Оташ.

– Пить тоже нельзя?

– Ты пил без меня!

– Ой, да.. простите меня, великий шоно. Готов искупить. У меня есть вино из Нэжвилля. Две бутылки.

– Взятка?

– Подарок!

– Ну, тащи, – усмехнулся Оташ.

Юрген проснулся от удара и обнаружил, что лежит на полу, упав с постели. Землетрясение. Шу прислушался к своим ощущениям, соображая, надо ли бежать на улицу или можно остаться во дворце. Он чувствовал вибрацию здания, словно под ним глубоко под землёй шевелилось огромное животное. Сагдай рассказывал, что раньше сарби верили, что землетрясение вызывает огромный змей, который живёт под землёй. Каждый раз, когда он сбрасывал свою старую кожу, на поверхности случался трус земной.

Когда Юрген пережил своё первое землетрясение, то жутко испугался, хотя и старался не показывать этого. Они с Оташем были в только что построенном, но ещё не отделанном дворце, и шоно тогда схватил друга за руку, и они быстро выбежали на улицу. Юргена трясло не меньше, чем землю под ногами, но Оташ успокоил его, сказав, что это не страшно. Позже он рассказал, что сильные землетрясения случаются очень редко, и последнее было много-много лет назад и вполне может ещё столько же не повториться. Юрген успокоился, но, увидев, трещину в фундаменте только что заложенного дома, снова напугался. Оташ объяснил это тем, что здание было ещё не достроено, но Шу это не сильно убедило. Вскоре это забылось, но как раз тогда снова случилось землетрясение. Юрген хотел снова бежать на улицу, но Оташ остановил его, сказав, что оно совсем лёгкое и бояться его не стоит. Шу не очень верил, но всё же убегать не стал. Шоно оказался прав.

Вот и сейчас Юрген понимал, что землетрясение лёгкое. Никаких голосов за стенами – значит, никто не стремился выбежать из дворца. Но вдруг все крепко спят? Шу всё-таки запаниковал. Встав, он направился к Оташу.

– Так и думал, что ты сейчас придёшь, – проговорил шоно. Он лежал на кровати, закинув руки за голову.

– Не сильное, да? – спросил Юрген.

– Ерунда, эне. Уже не трясёт даже. Сам не чувствуешь?

– Чувствую, – кивнул Шу.

– Так иди спать.

– Как ты думаешь, Альфред и Элли испугались?

– Не знаю. Вряд ли. В районе Ихтыра тоже иногда трясёт. Альфред мог застать, когда жил там.

– Может, сходить проверить?

– Зачем? Для собственного успокоения?

– Мы же радушные хозяева? Мы должны убедиться, что с нашими гостями всё в порядке. Может, кто-то из них упал с кровати и ушибся?

– Что, ты сам свалился с постели?

– Немножко.

– Ну, сходи, – усмехнулся Оташ. – Оденься только.

Вернувшись к себе, Юрген надел халат, тапочки и направился к гостевым покоям. Постучав в дверь, он прислушался.

– Да, в чём дело? – услышал он голос Альфреда.

– Это я, – зайдя, ответил Шу. – Хотел узнать, у вас всё в порядке?

– Всё нормально, не стоило беспокоиться.

Брунен сидел на постели, наблюдая, как Акст собирает осколки разбившегося графина.

– У вас графин разбился, – проговорил Юрген.

– Спасибо, мы заметили, – ответил Альфред.

– Вы не напугались?

– Нет. Если это всё, что ты хотел узнать, то можешь идти.

– Вам заменят графин, – сказал Шу и ушёл.

– Спасибо, – услышал он вслед голос Элинора.

II

Утром следующего дня после завтрака Юрген в коридоре дворца столкнулся с Альфредом. Тот был уже при полном параде, словно собирался на приём к королю.

– Заменили вам графин? – вспомнил Шу.

– Заменили, – кивнул Брунен. – А ты всё ещё хочешь посостязаться со мной в стрельбе?

– Это было твоё обещание.

– Тогда я готов.

– Во дворе есть стрельбище. Идём?

– Идём.

– Нам нужен будет кто-то, кто сможет нас рассудить.

– Элли подойдёт? Или ты будешь считать, что он не объективен?

– Ты же сам будешь против, если он вдруг соврёт, разве не так?

– Так. Тогда я позову его.

Втроём они вышли во внутренний двор, и Юрген привёл Альфреда и Элинора к стрельбищу, где стояли мишени.

– Как я вижу, у тебя пистолет нашего производства, – проговорил Брунен.

– Да, самозарядный, – кивнул Шу. – Кто будет стрелять первым?

– Уступаю.

– Как скажешь, – улыбнулся Юрген и, прицелившись, выстрелил по своей мишени.

– Неплохо, – проговорил Альфред и сделал свой выстрел.

– По три? – предложил Шу.

– Согласен.

Юрген и Альфред выстрелили ещё по два раза.

– Элли, проверь, – попросил Брунен.

– Тут я не смогу оценить, – осмотрев мишени, проговорил Акст. – Вы очень ровно стреляете. Может быть, вы согласитесь на ничью?

– Ничья? – спросил Юрген. – Или будем стрелять по яблоку на голове Элли?

– Ну, уж нет, – возразил Альфред. – Если ты промахнёшься, где я буду искать нового помощника?

– То есть ты согласен на ничью?

– Будем считать это временным перемирием.

– Ещё скажи, что мне повезло, а стрелять я не умею.

– Умеешь.

– А я думаю, кто это стреляет с утра пораньше, – послышался рядом голос Оташа.

– У нас перемирие, Таш, – объявил Юрген.

– Временное, – поправил его Альфред.

– Почему у меня ощущение, что передо мной не взрослые люди, а пара мальчишек? – усмехнулся шоно.

– Я бы хотел приступить к делу, – ответил Брунен. – А именно: к поиску Кайсара.

– Не возражаю.

– Господин визирь! Господин визирь! – с громкими криками к стрельбищу бежал слуга.

– Что случилось? – отозвался Юрген.

– Я сейчас был в ваших покоях, убирался. У вас над постелью такой волк красивый висит.

– Висит, – холодея, кивнул Шу. Волк был изображён на гобелене, который Юрген получил в подарок на своё двадцатилетие. Он не просто так висел над постелью, он скрывал тайник, в котором хранилось колесо солнца.

– Его кто-то сорвал. Я подумал, может, он сам упал… Но наверное, нет.

Не ответив ни слова, Юрген побежал обратно в свои покои. Оташ поспешил за ним. Влетев в комнату, Шу бросился к стене и, надавив на стену, открыл тайник. Он был пуст.

– Нет, – прошептал он. – Только не это.

Поняв, что произошло, Оташ громко объявил:

– Никого не выпускать из дворца без моего на то разрешения!

Стража бросилась выполнять распоряжение, а Юрген проговорил:

– Думаешь, он не успел уйти?

– Мы узнаем, кто уже покинул дворец, если таковой человек был.

– Что произошло? – спросил подошедший Альфред. – Вы так стремительно убежали.

– У нас украли очень ценную вещь, – ответил Шу. – Даже бесценную.

– Она была за гобеленом? – догадался Брунен.

– Да, в тайнике.

– И кто об этом знал?

– Никто. Только я и Оташ.

– А кто делал этот тайник?

– Архитектор лично. Он давно в Фейсалии. И он не знал, для чего был сделан тайник.

– Альфред, ты работаешь сыщиком, – проговорил Оташ. – Ты сможешь нам помочь?

– Только если вы будете до конца откровенны со мной.

– Я сам найду, – сказал Юрген. – Это моя вина. Не уследил.

– Нет, эне, – возразил шоно. – Мы не имеем права отказываться от помощи, которую можем получить. Не тот случай.

Подошедший стражник проговорил:

– Там по дворцу ходит вчерашний менгэ и ищет господина визиря.

– Омари, что ли? – догадался Юрген.

– Наверное, – кивнул стражник.

– А давно он пришёл? – насторожился Оташ.

– Где-то с полчаса. Он направился сразу к господину визирю, но очевидно не застал и принялся искать его по дворцу.

– Нет, Таш, это не может быть он, – проговорил Шу.

– Что-то я сомневаюсь, – ответил шоно.

– А теперь либо объясните мне всё с самого начала, либо я отказываюсь в этом участвовать, – потребовал Альфред.

– Приведи Омари в мои покои и пусть ждёт, – приказал Оташ стражнику, затем закрыл двери в покои Юргена, в которых они находились, и проговорил:

– Вещь, которую украли, называется колесо солнца. Когда-то оно принадлежало великому Тендзину.

– Как оно выглядит? – спросил Брунен.

– Это золотая подвеска на цепочке.

– Постойте… Это её тогда разбойники пытались украсть?

– Да. Ты правильно помнишь. Юрген раньше носил его на шее.

– А кто у нас Омари?

– Бывший старейшина сиваров, – объяснил Оташ. – До этого он был наместником Уасета. Там он совершил преступление против амира и был изгнан. Вернувшись на материк, Омари прибыл в Шоносар и помог Юргену в трудной ситуации, в которой он тогда оказался. Благодаря его помощи был подавлен бунт сиваров. С тех пор Омари занимал должность их старейшины. Десять лет. Вчера он прибыл в Шаукар и выпросил у меня должность главного ловчего.

– Омари знал о существовании колеса солнца? – спросил Альфред.

– Не должен был.

– Тогда перечислите тех, кто знает о нём.

– Юрген, я, Рейн, Олаф, Сагдай и Наран. Ещё он нём известно хуанди Сереса. Я могу поручиться, что ни Рейн, ни Олаф никому не рассказывали о нём. Как и Сагдай.

– За Нарана ты поручиться не можешь?

– Трудный вопрос. Скорее да, чем нет. Дело в том, что однажды много лет назад он уже выдал тайну колеса солнца. Но тогда он был мальчишкой.

– Юрген, ты никому не рассказывал о колесе солнца? – спросил Брунен.

– Нет, – ответил тот. – Я бы и сейчас не рассказал.

– Когда ты покинул свои покои, гобелен был на месте?

– Да.

– Что ж, давайте переговорим с этим Омари, раз ты, Оташ, ему не доверяешь. После я хотел бы побеседовать с Нараном.

– Есть ещё одна вещь, о которой я не упомянул, – сказал шоно. – По преданию, тот, кто владеет колесом солнца, владеет миром.

– Хм, и кто-то в это верит?

– Да.

Омари уже ждал в покоях Оташа. Выглядел он как человек, который не понимает, что происходит.

– Что за суета? – спросил он, увидев шоно и визиря.

– Похищена ценная вещь, – ответил Оташ.

– А я здесь причём?

– Познакомься, это господин Альфред Брунен. Он из тайной канцелярии и помогает нам в поисках вора.

– Омари, – амма протянул руку, – главный ловчий.

– Я ещё не подписал бумагу, – проговорил шоно.

– Вот только не надо сейчас всё отменять, потому что ты подозреваешь меня в краже. Я выучил все свои обязанности и намереваюсь их исполнять. Зачем мне вообще что-то красть?

– Просто ответь на вопросы Альфреда.

– Спрашивайте.

– Нам известно, что, прибыв во дворец, вы направились к господину визирю. Это так? – начал Брунен.

– Так.

– Почему не к великому шоно?

– Потому что с визирем у нас более тесные отношения.

– Он говорит правду? – спросил Альфред Юргена.

– Можно и так сказать, – ответил тот.

– Вы заходили в покои господина визиря? – продолжил задавать вопросы Брунен.

– Нет. Стражник сообщил мне, что он ушёл. В его отсутствие заходить нельзя.

– И что вы сделали?

– Пошёл искать визиря по дворцу. Прогулялся заодно.

– А вчера ты припёрся ко мне, когда меня не было! – возразил Юрген.

– Стражник не был в курсе, что ты ушёл. Ты вернулся через другую дверь.

– Здесь есть другая дверь? – оживился Альфред.

– Она соединяет наши с Оташем покои, – кивнул Шу.

– Когда вы последний раз виделись с господином визирем? – спросил Брунен.

– Вчера вечером.

– Где?

– На постоялом дворе.

– О чём вы разговаривали?

– О моей новой должности. Ещё мы пили арак.

– Юрген, ты мог рассказать о ценной вещи под влиянием алкоголя? – поинтересовался Альфред.

– Разумеется, нет! – возмутился Шу.

– Тогда у меня пока больше нет вопросов к господину Омари, – сказал Брунен.

– Я могу идти? – спросил амма.

– Да, – кивнул Оташ, – но ты не имеешь права покидать Шаукар без моего ведома.

– Так я и не собирался, – усмехнулся Омари. – Как раз наоборот. Я хочу остаться в Шаукаре. И что там с моей должностью?

– Я подпишу бумагу и лично вручу её тебе, когда буду на сто процентов уверен в твоей непричастности к произошедшему.

– Что ж, я готов подождать, – ответил амма и удалился.

– Он выглядит уверенным, – проговорил Альфред.

– Он всегда так выглядит, – сказал Оташ. – Он так выглядел, даже когда был приговорён к смертной казни.

– Однако его не казнили.

– Давайте не будем сейчас рассуждать о прошлом, – вмешался Юрген.

– Хорошо, – согласился Брунен. – Вы говорили, что ещё Наран знал о колесе солнца. Можно пригласить его сюда?

Появившись в покоях великого шоно, Наран выглядел слегка обеспокоенным.

– Мне сказали, что похищено что-то ценное. Только не говорите мне, что это то, о чём я думаю.

– Увы, – ответил Оташ.

– Ты знал, где хранится колесо солнца? – спросил Альфред.

– Нет, – покачал головой Наран. – Я знал только, что Юрген носит его на себе, когда уезжает.

– Это так? – уточнил Брунен.

– Так, – кивнул Шу.

– И когда ты уезжал последний раз?

– Я вернулся два дня назад.

– Куда ты ездил?

– В Яссу навестить кузена.

– И цепочка была на тебе. А потом?

– А потом я открыл тайник и вернул её на место, что непонятного? – Юргена уже откровенно злила вся ситуация.

– У тебя в комнате есть балкон. Как я понимаю, он сейчас всегда открыт.

– Да. Ты думаешь, кто-то забрался ко мне через него?

– Кто-то мог проследить, куда ты кладёшь подвеску, спрятавшись на нём.

– Но это должен быть очень ловкий человек.

– Кстати, о ловких людях, – сказал Наран. – Тот портрет, что вы мне дали. Карсак ходит с ним по городу. Уверен, он найдёт следы этого Кайсара.

– А что, если это связано? – вдруг предположил Юрген.

– Думаешь, Кайсар замешан в краже? – спросил Оташ.

– Ну, странное совпадение. Сначала выясняется, что в Шаукар сбежал убийца, а потом у меня крадут колесо солнца.

– Маловероятно, но не исключено, – проговорил Альфред. – У меня ещё один вопрос к тебе, Наран. Ты рассказывал кому-нибудь о колесе солнца?

– Нет, – ответил тот.

– Послушайте, – сказал Юрген. – Я тоже думаю, что кроме как через балкон, ко мне попасть было нельзя. Значит, это должен быть непростой человек. К примеру, я с улицы на балкон вряд ли залезу, не рискуя сломать себе что-нибудь. Уверен, что и вы тоже. Вы выгляньте, посмотрите. Это должен быть человек, который умеет вот так лазить. Такого и надо искать.

– Альфред, ты говорил, что Кайсар – циркач, – вспомнил Оташ.

– Он борец, – ответил Брунен. – Он не смог бы.

– А какой-то другой циркач?

– Акробат, например, – оживился Юрген. – Или гимнаст.

– Хорошо, – вздохнул Альфред. – Элли напишет в Нэжвилль запрос, не покидали ли другие циркачи страну. А пока я считаю необходимым обыскать все помещения дворца.

– Моим людям это не понравится, – ответил Оташ. – Получается, что я их всех подозреваю.

– Но мы должны убедиться в том, что колесо солнца покинуло дворец, – возразил Брунен.

– Это и так очевидно. Я запрещаю обыскивать людей.

– Ты сам приказал никого не выпускать, а теперь…

– Тогда я предполагал, что во дворец пробрался вор. Сейчас я считаю, что вор успел бежать через балкон. Я согласен с тем, что это самое очевидное. Другого способа проникнуть в покои у него не было. У входа в наши с Юргеном покои стоит стража. Я им доверяю. Так что вопрос закрыт.

– В таком случае я не могу вам ничего гарантировать, – проговорил Альфред.

– Я это знаю. Ищи в городе. Заодно, может, и убийцу найдёшь.

Когда Брунен и Наран ушли, Оташ спросил:

– Эне, ты точно не мог проболтаться Омари?

– Скажи, что ты шутишь, – ответил Юрген.

– Может, не сейчас, может раньше, когда он приезжал с докладом, или когда мы ездили к сиварам.

– Таш, пожалуйста, не продолжай.

– Но никто не знал о колесе солнца. Как это вообще могло произойти? А тут вдруг приезжает Омари и колесо исчезает!

– Даже если это он, то я здесь не причём!

– А кто тогда?

– Не знаю! – Юрген стремительно покинул покои. Даже не надев плащ, он выбежал из дворца и устремился в таверну «Райские кущи», которая располагалась в десяти минутах ходьбы. Шу почти не удивился, когда увидел за одним из столиков Омари, и сел рядом.

– Что, во дворце плохо кормят? – усмехнулся амма.

– Заткнись, – огрызнулся Юрген. – И без тебя тошно.

– Что желает господин визирь? – спросил подбежавший хозяин таверны.

– Бутылку вашего лучшего вина и какой-нибудь сыр на закуску.

– Пить до обеда? – удивился Омари.

– Это моё личное дело, когда пить.

– Эта ценная вещь в самом деле настолько важна для тебя?

– Не представляешь даже насколько.

Хозяин принёс Юргену вино, стакан, тарелку сыра и хлеб, а Омари принесли его лепёшки с мясом.

– Знаешь, что самое поганое? – осушив стакан, проговорил Юрген. Амма только присвистнул. – Что Оташ думает, что я кому-то проболтался. Я что, правда, произвожу такое впечатление?

– Тогда, в Уасете ты ловко обвёл меня вокруг пальца, – ответил Омари. – Ты не выдал вашу с Оташем тайну. Потом у сиваров ты тоже сделал всё, чтобы изобразить мою наложницу. Когда нужно, ты умеешь врать и молчать. Единственный, кому ты можешь проболтаться о чём-то, это сам Оташ.

– Почему ты понимаешь это, а он нет? – Юрген налил себе второй стакан.

– Ты хоть закусывай.

– Нет, ты ответь, – Шу поставил пустой стакан на стол.

– Потому что я объективен. И мне плевать на вашу ценную штуку. А Оташу явно нет.

– Я из-под земли её достану, веришь? Ты ведь даже не знаешь, через что мы прошли.

– Верно, не знаю.

– Нас обоих чуть не убили из-за неё. Рейн был ранен. И Наран тоже. В меня генерал из Сереса стрелял. Я евнуха изображал.

– Я сейчас даже не знаю, то ли ты уже пьян и несёшь бред, то ли…

– Это всё правда! Мы по снежным горам лазили, у меня даже болезнь была, когда от нехватки кислорода мозги не работают. И про Серес всё правда. А теперь у Оташа поворачивается язык меня в чём-то обвинить!

– Слушай, а это ничего, что визирь напивается в таверне? Как это для твоей репутации?

– Хозяин – мировой мужик. Я здесь уже напивался пару раз.

– Из-за чего? – поинтересовался Омари.

– А ты думаешь, всё так просто? И должность визиря, и дворец, и вот это вот всё, – Юрген развёл руками, а потом налил себе ещё вина. – Мы с Оташем с нуля всё начинали. И ему многое не нравилось. И то, как я веду себя, тоже. Он только недавно привык к моему стилю правления.

– Мне до сих пор иногда не верится, что ты тот самый мальчишка, который в Уасете расшифровывал древнее письмо. Стиль правления. Надо же было так сказануть.

– Чёрт тебя дёрнул приехать именно сейчас. И зачем ты припёрся с утра пораньше во дворец?

– А что если меня подставили? – вдруг предположил Омари.

– Подставили?

– Я не особо верю в совпадения, знаешь ли. А о моём прошлом узнать нетрудно. Я хотел завоевать Фейсалию и пойти на Нэжвилль. Так себе репутация. Хотя мне нравится.

– Ты точно не знаешь, что именно за вещь украли? – насторожился Шу.

– Нет. Но по вашей с Оташем реакции я понимаю, что это что-то безумно ценное. Не по деньгам, а по важности. Владея этим, наверняка, можно на что-то серьёзно повлиять.

– Вот тут ты прав. Может, тебя в самом деле подставили? Эй, хозяин, тащи ещё вина!

– Надо составить тебе компанию, – усмехнулся Омари. – А то потом придётся переть тебя на себе.

Когда вторая бутылка опустела, и амма попросил хозяина принести чаю, а таверне появился Оташ в компании Альфреда, Алтана и Бальзана. Хозяин засуетился, желая накрыть столик для великого шоно, но тот остановил его.

– Омари, ты задержан по подозрению в краже, – произнёс Оташ.

– Можно объяснить причину? – попросил амма.

– Есть свидетель.

– Это какой же?

– Уведите его, – приказал Оташ Алтану и Бальзану.

– Его же подставили! – воскликнул Юрген. – Неужели ты не понимаешь?

– Уличная женщина, с которой Омари провёл эту ночь, говорит, что он хвастался, что теперь сможет править всем миром, – проговорил Альфред, когда Омари увели.

– Но это же бред! – возразил Шу. – Во-первых, кража была совершена утром. Во-вторых…

– Во-вторых, ты пьян, Юрген, – перебил его Оташ. – Идём во дворец.

Тон шоно не терпел возражений, и норт, бросив на стол деньги, пошёл за другом.

– Где ты успел откопать эту проститутку? – уже на улице спросил Юрген Альфреда.

– Я сейчас хочу согласиться с Оташем, – ответил Брунен. – Ты пьян. Поговорим, когда ты протрезвеешь.

– А я понимаю. Тебе лишь бы побыстрее отделаться от нас и пойти искать своего Кайсара. Видишь, что Оташ не доверяет Омари. Отлично! Давай его и обвиним.

– Юрген, прекрати это, – проговорил шоно. – Самому же потом стыдно будет.

– И что, часто он так? – поинтересовался Альфред.

– Нет.

– Но я так понимаю, случается?

– Это немного не твоё дело, – ответил Оташ.

Юрген молчал. Ему было обидно, что Брунен был свидетелем всего происходящего. Когда они вернулись во дворец, Оташ проговорил:

– Иди, умойся и приведи себя в порядок. Выпей чаю или кофе. Мы будем ждать тебя в моих покоях.

– Что, поможет? – усмехнулся Альфред.

– Поможет, – ответил шоно.

Умывшись холодной водой, Юрген распорядился сварить ему крепкий кофе, а сам подошёл к двери, ведущей в соседние покои, и прислушался.

– Вообще я не склонен верить уличным женщинам, – услышал он голос Оташа.

– Но здесь-то всё к одному, – отвечал ему Альфред.

– И Юрген прав: украли утром, и Омари был во дворце утром. А девице этой он проболтался ночью.

– Давай так. Мы не знаем точное время кражи. Мы знаем только время, когда упал гобелен. Или его сорвали. Также мы не знаем, сам ли Омари похитил подвеску или это сделал кто-то по его поручению. Мы знаем одно: Омари был уверен в том, что сможет править миром.

– Да где вы нашли эту девицу? – не выдержал Юрген, распахнув дверь.

– На постоялом дворе «Усталый гамаль», – ответил Альфред. – Я отправился туда, чтобы поговорить с хозяином и другими возможными свидетелями. Там была эта женщина.

– Ако там был? С ним ты говорил?

– Был. Ако утверждает, что Омари ночь провёл в номере. И что никакой женщины у него не было. Но мы не можем верить Ако, потому что он предан своему хозяину.

Юрген услышал, что к нему идёт слуга с кофе, захлопнул дверь, забрал чашку, а затем вернулся к Оташу.

– То есть вы оба скорее поверите проститутке, – сделав глоток, проговорил Шу, – чем Омари и Ако.

– Какая у неё выгода? – спросил Брунен. – Для чего ей наговаривать на Омари?

– Допустим, ей заплатили.

– Зачем?

– Да чтобы подставить Омари, неужели не ясно?

– Почему ты так его защищаешь? – вдруг спросил Оташ.

– Да потому что я не верю в то, что он мог так глупо повестись! Даже если предположить, что он узнал о колесе солнца, он не поверил бы, что одно владение им означало бы владение миром. Вспомни, Таш, он не верил ни в какие проклятия в гробнице. Я верил, а он нет! И вся эта история что с солнцеликим, что с Минлеем. Он играл, не более того. Сам ни во что не верил. Омари – прагматик.

– Но колесо солнца можно выгодно продать тому, кто в него верит, – возразил Альфред.

– И что Омари получит? Неужели что-то более ценное, чем должность в Шаукаре и возможность жить во дворце? – допив кофе, Юрген поставил пустую чашку на столик.

– Всё равно пока не доказано обратное, я не собираюсь отпускать Омари из-под стражи, – проговорил Оташ.

– А это правильно, – кивнул Шу. – Настоящий преступник должен думать, что у него всё получилось.

– Значит, возвращаемся к версии циркача, – вздохнул Альфред.

– Ну, ты же в любом случае ищешь борца-убийцу, – ответил Юрген. – Карсак должен будет что-то нарыть. Он дотошный.

– Разрешите? – в покои заглянул Акст.

– Заходи, – кивнул Оташ.

– В Нэжвилль я написал, о циркаче спросил. Надо теперь ждать ответа. Не один день. Но я тут вот что вспомнил. Если позволите?

– Говори, – сказал Брунен.

– Помните, мы с вами ходили к этим циркачам?

– Конечно, помню.

– Я обратил внимание на афишу. Уж больно красочная она была. Я тогда ещё подумал, что можно будет потом на их представление сходить. Мне вообще нравятся акробаты и клоуны.

– Ближе к делу, Элли, – попросил Альфред.

– Так вот на афише был такой юноша интересный, не норт, но и не сарби, и не амма.

– Не было в труппе такого юноши. Мы же всех допросили.

– Не было, а на афише был. Хорошо так была афиша нарисована, вот я и запомнил. И юноша был то ли хани, то ли айни, я их не отличаю.

– Точно не сарби?

– Точно. Он даже одет был как-то не так. Знаете, такая вот безрукавка с воротником стойкой и без пуговиц.

– Я видел подобное на востоке, – проговорил Оташ. – Это действительно напоминает одежду хани или айни.

– Ну, вот выходит, что на афише этот юноша был, а в цирке нет, – вывел Элинор.

– Может, ты ещё и скажешь, кем он был в цирке? – спросил Альфред.

– Нет, по афише я этого не понял. Он не был с гирями, как силач. И без собачек там…

– Не продолжай. Значит, есть возможность, что из цирка ушёл молодой человек. Если он был дружен с Кайсаром и если он был гимнастом, то налицо преступный сговор. Вот только это всё лишь наши фантазии. Мы просто притягиваем всё за уши. И как это связано с убийством господина Уигема?

– Скажи, Альфред, ты слышал что-нибудь о Камилле Версен? – вдруг спросил Оташ.

– Мне рассказывали, что эта женщина когда-то служила в тайной канцелярии, но совершила должностное преступление. Ты её знаешь?

– Знаю. Именно из-за неё мы отправились на поиски колеса солнца. Камилла узнала о нём в Нэжвилле и захотела заполучить его любой ценой. Я сейчас подумал, а что если Уигем тоже знал? Тогда он мог рассказать о нём Кайсару, не случайно же тот приходил к нему домой. Может быть, Уигем просто поделился с ним легендой нашего народа, раз Кайсар – сарби.

– Всё очень красиво складывается, но как мы это докажем? – проговорил Альфред.

– Давайте я поговорю с той проституткой, – предложил Юрген. – У меня и травы есть.

– Это он о чём? – Брунен повернулся к Оташу. – Это как тогда, в Ихтыре? Тот парень из Нейто?

– Да, – кивнул шоно. – Но мы давно к этому не прибегали.

– Так а что нам мешает? – спросил Шу. – Я и для вас отвар приготовлю. Это быстро.

– Какой отвар? – насторожился Альфред.

– Чтобы на вас дурман не подействовал, потому что я не уверен в вашей сопротивляемости.

– Отвар блокирует действие дурмана, – пояснил Оташ. – Здесь нет никакой мистики, и всё это было нами проверено.

– И что будет? – продолжал не понимать Брунен.

– Проститутка под действием дурмана расскажет правду, – ответил Юрген.

– Правду? Или то, что ты ей прикажешь сказать?

– Вот не надо. Очень тебя прошу.

– Ты сейчас действительно не прав, – проговорил Оташ. – Я видел действие дурмана. Эта женщина просто будет отвечать на вопросы. Мне ты веришь?

– Верю, – кивнул Альфред. – Хорошо, я согласен.

Они пришли на постоялый двор ближе к вечеру. Увидев великого шоно, хозяин вытаращил глаза. Сначала визирь, потом сыщик из Нэжвилля, теперь сам шоно – это уже перебор. Всё это явно читалось на его усталом лице.

– Та женщина, с которой я беседовал, сейчас здесь? – поинтересовался Брунен.

– Да, – ответил хозяин. – Работать вышла.

– Нам нужно снова с ней поговорить.

– И нам нужно помещение с очагом, – добавил Оташ.

– В нашем трактире есть камин.

– Тогда попроси всех посетителей и работников временно покинуть трактир и пригласи туда эту женщину.

– Слушаюсь, великий шоно.

Женщину звали Лорена, и она была нортом, хоть и неплохо изъяснялась на сарби.

– Чем я вызвала такой интерес к своей скромной персоне? – проговорила она. – И, господа, если вы желаете провести со мной время все вместе, то это будет стоить дороже.

– Все выпили отвар? – не обращая внимания на Лорену, спросил Юрген.

– Да, – ответил Оташ.

Тогда Шу бросил пучок сухой травы в огонь, и из очага повалил густой пряный дым. Юрген взял висевший на стене деревянный половник и начал отстукивать им ритм, ударяя по столу. Лорена замерла с удивлённым выражением на лице.

– Ответь на мой вопрос, – заговорил с ней Юрген. – Ты провела ночь с Омари, старейшиной сиваров?

– Нет, – ответила Лорена.

– А с кем тогда?

– Его зовут Кайсар.

– Он попросил тебя сказать сыщикам, что ты была с Омари?

– Да.

– И ты должна была сказать, что он хвастался?

– Да. Будто бы он завладеет миром.

– Кайсар заплатил тебе?

– Да.

– Он был один?

– Да.

– Ещё вопросы? – Юрген повернулся к Альфреду.

– Где сейчас Кайсар? – спросил тот.

– Не знаю, – ответила Лорена.

– Больше нет вопросов, – проговорил Брунен.

– У меня есть, – сказал Оташ. – Кайсар был с тобой всю ночь? Он никуда не уходил?

– Он ушёл рано утром.

– Всё? – спросил Юрген.

– Всё, – кивнул шоно.

Шу плеснул в очаг водой из графина с одного из столов.

– Вам нужны какие-то ещё доказательства невиновности Омари? – спросил он.

– А что тут происходит? – непонимающе проговорила Лорена.

– В Нэжвилле её бы арестовали за дачу заведомо ложных показаний, – проговорил Альфред. – Не знаю, как у вас с этим.

– Собирай свои вещи, ты возвращаешься на родину, – сказал Оташ Лорене.

– Что? – захлопала накрашенными ресницами женщина.

– Что слышала. Если я узнаю, что ты ещё в столице, мало тебе не покажется.

– Но…

– Никаких но. Это самое лёгкое наказание из возможных. Ты обвинила уважаемого человека в краже. Всё, с глаз моих долой!

– Уважаемого, – хмыкнул Юрген.

Оташ пропустил замечание друга мимо ушей и, поблагодарив хозяина постоялого двора, направился к выходу.

– Значит, всё-таки версия с циркачами, – проговорил Альфред, следуя за ним.

– Возможно, Карсак уже что-то разузнал. Надо его дождаться.

– Но Омари отпускать я не советую.

– Да, Юрген верно тогда сказал, что преступник должен верить в успех своего плана.

– Именно.

– Таш, а почему ты спрашивал, провёл ли Кайсар всю ночь с этой Лореной или нет? – поинтересовался Шу.

– Я хочу понять, в какое время была совершена кража.

– Так разве не когда мы с Альфредом пошли стрелять?

– Вполне возможно, что тогда только сорвали гобелен, чтобы привлечь твоё внимание. И логично, что это было сделано именно тогда, когда во дворец прибыл Омари.

– Поддерживаю, – сказал Брунен. – Раз мы уже выяснили, что Омари подставили, то гобелен сорвали явно специально.

– Мне как-то не по себе от того, что кто-то спокойно залезал в мои покои, да ещё и несколько раз, – проговорил Юрген.

– Мы не брали в расчёт гимнастов и акробатов, когда строили дворец, – вздохнул Оташ. – Но, как мне кажется, вряд ли кража произошла среди бела дня.

– Во время землетрясения ты, Юрген, приходил к нам, – сказал Альфред. – Очень может быть, что именно тогда и произошла кража. Если вор уже знал о тайнике, проследив за тобой после твоего возвращения из Яссы, то он вполне мог успеть. Кстати, ты возвращался в тёмное или светлое время суток?

– Уже стемнело, – ответил Шу. – Так что всё сходится.

– Слушай, Элли, а ты помнишь, как выглядел тот юноша с афиши? – спросил Брунен.

– Рисунок помню, – кивнул Акст. – Если я увижу похожего, то я скажу. Но я не уверен, что точно узнаю его, если он будет одет как сарби.

– Если он хани или айни, то можно будет подловить его на знании языка, – сказал Юрген.

Когда все четверо вернулись во дворец, Шу направился в темницу, в которой держали Омари. Стражники пропустили визиря, не задав ни одного вопроса.

– Ну, что, главный ловчий крокодил, давно не сидел за решёткой? – проговорил Юрген, подойдя к камере.

– А ты пришёл полюбоваться, что ли? – усмехнулся Омари и подошёл к решётке.

– Вообще-то нет. Оташ знает, что ты не виновен. И Альфред тоже.

– Так ты пришёл освободить меня?

– Нет. Пока посидишь здесь.

– Это зачем ещё?

– Считай это посвящением в должность главного ловчего. Я распоряжусь, чтобы тебя хорошо кормили. Отдыхай, – Юрген развернулся и зашагал к выходу.

За все те годы, что во дворце существовала эта темница, Шу спускался сюда только дважды. Первый, когда её только построили, а второй он предпочёл бы забыть. Однако сейчас оказавшись здесь снова, Юрген не мог не вспомнить.

Рузалина была очень яркой девушкой. Увидев такую однажды, запомнишь её надолго. Её волосы цвета вороного крыла были заплетены в две толстые тугие косы, а глаза сверкали, как два драгоценных камня, каких не найдёшь во всём Шоносаре. Рузалина приехала в Шаукар, бросив всё, чтобы покорить его. Наверняка многие девушки Шоносара мечтали стать женой великого шоно, вот только никто из них даже не пытался приблизиться к своей мечте ни на шаг. Рузалина сделала не одну сотню таких шагов.

Юрген впервые увидел её в лавке оружейника, где девушка трудилась наравне с мужчинами. Было удивительно, что казавшаяся хрупкой девушка так умело управлялась с инструментами. Рузалина призналась визирю, что её отец был оружейником и она с малых лет помогала ему. Когда Юрген встретил её второй раз, девушка дралась с каким-то парнем на ножах, не уступая ему в ловкости. Потом оказалось, что это был её родной брат. Разгорячённая после поединка Рузалина предложила визирю сразиться с ней, если он не испугается. Юрген принял её предложение и победил. А Рузалина поцеловала его. Шу опешил, потому что не ожидал. Через день Рузалина сама пришла во дворец, и Юрген распорядился устроить её помощником оружейника.

Рузалина была прямолинейной, но молчаливой. Она смеялась над шутками Юргена, а сама шутила редко, но очень остроумно. Шу помнил о словах Чу, которая говорила, что вряд ли найдётся такая женщина, которая захочет принадлежать ему, понимая и принимая все трудности. Рузалина захотела.

Юрген не рассказывал ничего Оташу, да и сама Рузалина просила держать всё в тайне, потому что, по её словам, это было только их личное и больше ничьё. Шу не обращал внимания на то, что Рузалина слишком часто в разговорах начала упоминать Оташа. Но Юрген никогда не был против того, чтобы сказать что-то о своём самом близком друге и брате. Говорить об Оташе для него было так же естественно, как играть на флейте. Шу не замечал ровным счётом ничего, пока однажды, зайдя к Оташу через потайную дверь, не увидел Рузалину в постели великого шоно.

Потом Рузалина сказала Юргену, что он, конечно, замечательный, но всё-таки не великий шоно. В тот день Шу пришёл в таверну «Райские кущи» и напился так, как не напивался никогда в жизни. Он даже не помнил, как в итоге оказался в своих покоях. Оказалось, Оташ сам забрал его из таверны и приволок во дворец. Юргену было стыдно, но даже если развернуть время вспять, он снова пошёл бы в «Райские кущи» и заказал вина. Шу не знал, от чего было больнее: от того, что Рузалине с самого начала был нужен не он, а Оташ, от того, что позволил так ловко окрутить себя, или просто от факта, что женщина, которую он считал своей, оказалась в постели его самого близкого человека.

Оташ уверял, что представления не имел о том, что между Юргеном и Рузалиной что-то было, но Шу почему-то не мог в это до конца поверить. А ещё Оташ говорил, что Рузалина ему не нужна и что он был с ней, потому что она слишком открыто предлагала себя. Юрген не верил.

Он поверил уже потом, когда Рузалина начала требовать от Оташа, чтобы тот отселил Юргена в другие покои. Шоно возразил, что никто не имеет права распоряжаться ни им самим, ни его визирем и выставил Рузалину из дворца.

Первое покушение на Оташа состоялось уже через день. В него стреляли, когда он прогуливался по строящейся столице. Убийца промахнулся и успел скрыться до того, как его поймали. Юрген просил Оташа повременить и не гулять по Шаукару, но шоно был упрям. Второе покушение состоялось на следующей же прогулке. Юрген до сих пор не может объяснить даже самому себе, как он понял, как почувствовал, как увидел. Но он оттолкнул Оташа за мгновение до выстрела, и пуля попала ему в руку. На этот раз убийца был схвачен – им оказался брат Рузалины, который решил мстить за поруганную честь сестры. Рана Юргена была несерьёзной, и он сопровождал Оташа во время очередного выхода в город. После того как убийца был пойман и наказан, никто не ожидал, что может случиться третье покушение. Преступнику не повезло, и пуля пролетела в каком-то сантиметре от плеча Юргена, вонзившись в стену дома. Ни Оташ, ни Шу до сих пор не знают, кого же именно в тот раз хотели убить, потому что убийца так и не признался. Его схватили быстро, и им оказалась переодетая в мужское платье Рузалина.

Вот тогда Юрген спустился в темницу второй раз в жизни.

– Думаешь, я буду молить о пощаде? – проговорила Рузалина, увидев Шу.

– Но я мог бы… – Юрген не договорил.

– Я ни о чём не жалею, – сказала Рузалина. – Разве что о том, что не смогла отомстить за брата.

Теперь, покинув темницу, Юрген прошёл по коридорам дворца и вернулся в свои покои. Оказалось, что там его поджидал Оташ.

– Неужели ты был у Омари? – спросил он.

– Да, захотелось его обрадовать, – ответил Юрген.

– Не думал, что ты захочешь пойти туда.

– Глупо бегать от этого. Да и всё оказалось совсем не страшно. Никаких призраков с косами.

– Тебе надо выспаться, эне. У тебя был непростой день.

– Я верну колесо солнца, Таш.

– Я знаю.

III

Утром в покоях великого шоно появился сонный и даже немного похудевший Карсак.

– Нашёл я этого вашего борца, – проговорил он.

Оташ открыл дверь в комнату Юргена и позвал:

– Эне, иди сюда, тут Карсак с новостями.

Шу, который только проснулся, подскочил с кровати, надел халат и босиком побежал к Оташу.

– Работает он на стройке, – сказал Карсак. – Вернее, работал, потому что вчера на стройку не явился, хотя должен был. Он скрывал, что он из Нэжвилля, всем говорил, что из Шоносара, что кочевал, а потом решил в столицу перебраться. Даже имена какие-то называл, которые другим строителям были знакомы.

– Он один был? – спросил Оташ.

– Почти всегда один. Но раз видели, как к нему приходил парень.

– И как этот парень выглядел? Не как хани случайно?

– Вы знали? – удивился Карсак.

– Предполагали.

– Строители не знают, хани он был или айни, но что-то восточное точно. Не амма и не сарби.

– И что этот парень?

– А ничего. Больше его не видели, а потом и сам Кайсар пропал.

– Это всё, что ты узнал? – спросил Юрген.

– Обижаешь, – хмыкнул Карсак. – Для начала я узнал, где он жил. Навестил я этот дом. И что вы думаете? Туда тоже приходил тот же парень восточной внешности. Вчера днём Кайсар явился, забрал свою сумку и ушёл.

– Куда?

– Конечно, он об этом никому не объявил, но его соседка на днях слышала, как он ругался с тем самым парнем с востока. Они ругались очень громко. Соседка запомнила их ссору, потому что ей многое там показалось странным. Например, они говорили про какие-то кланы.

– Кланы? – переспросил Оташ.

– Я тоже удивился и переспросил. Но да, кланы.

– Кланы – это в Ямато, – сказал Юрген.

– Значит, парень – айни? – вывел Оташ.

– Выходит, что так, – кивнул Шу.

– Вот только, насколько мне известно, – проговорил шоно, – кланы в Ямато канули в небытие. Когда-то остров был поделён на две части враждующими кланами.

– Нагаи и Осима, – вставил Юрген.

– Верно, – кивнул Оташ. – Но потом, и было это более десяти лет назад, Мурата, глава клана Осима, стал правителем всего Ямато. По его приказу был убит Фума, глава Нагаи, а сын Фумы женился на дочери Мураты. И всё. Я сам был в Ямато, когда всё это произошло. Тогда я ещё был моряком.

– Но в других странах нет кланов, – сказал Шу.

– Кто знает? – снова заговорил Карсак. – Может быть, сама идея кланов там ещё жива?

– Надо у Ханако спросить, жены Бальзана, – предложил Оташ. – Она ведь поддерживает связь с роднёй. И ещё надо сообщить обо всём Альфреду.

– Сам ему сообщай, – проговорил Юрген. – А я пойду с Ханако побеседую.

Жена Бальзана теперь прекрасно изъяснялась на языке сарби и одевалась, как местные женщины. Не каждый мог узнать в ней жительницу далёкого Ямато. Юрген был одним из тех немногих, с кем Ханако могла поговорить на родном языке. Шу сам был рад лишний раз попрактиковать айни.

– Я могу как-то помочь в связи с кражей? – догадалась Ханако.

– Можешь, – кивнул Юрген. – Скажи, в Ямато ведь больше не существует кланов?

– Это двоякий вопрос.

– Что значит двоякий?

– Правитель Ямато – Мурата. Правитель всего Ямато. Он из клана Осима. Когда он захватил власть над всем островом, никто из клана Нагаи не получил никаких должностей при его дворе. Некоторые из Нагаи вообще были казнены. Исключение, конечно, составляет Кано и его люди. Он хоть и сын Фумы, но зять Мураты и будущий правитель Ямато. Хотя народ говорит, что Мурата проживёт ещё долго и потом передаст страну в руки внука, а не зятя. А кланы… Клан Нагаи частично жив. Многие мечтают возродить его. Только теперь речь идёт не о половине острова, а обо всём Ямато.

– А ты сама из какого клана?

– Мой отец из клана Нагаи, но он обычный торговец, его не коснулись гонения.

– Скажи, а может, твой отец знает, есть ли там у вас какие-то лидеры клана Нагаи, которые хотят бороться? Может, он говорил тебе об этом?

– Нет, не говорил. Даже если они и есть, моему отцу нет до этого дела.

– Как ты сама думаешь, такие люди могут появиться?

– Конечно, могут. Но неужели ты думаешь, что эти люди как-то связаны с кражей? – спросила Ханако.

– Украдена очень ценная вещь, – ответил Юрген. – Настолько ценная, что если человек из клана Нагаи привезёт её в Ямато, то он может вернуть себе и половину острова, и не только.

– Вот значит как.

– И ещё я вот что хотел спросить. Ты случайно не знаешь никакого циркача из Ямато?

– Циркача? – удивилась Ханако.

– Ну, гимнаста или акробата.

– Так часть воинов в Ямато – все гимнасты и акробаты.

После завтрака Оташ, Юрген, Альфред и Элинор собрались в покоях великого шоно.

– Эти циркачи не смогут покинуть Шаукар, – проговорил Оташ. – Все выезды из города охраняются.

– Они это прекрасно понимают, – ответил Брунен. – Пусть они и верят в то, что все подозрения пали на Омари, но они же знают, что само колесо солнца вы не нашли, а следовательно будете обыскивать всех, кто попытается покинуть столицу. Думаю, что они временно залягут на дно и переждут.

– Мы не можем ждать, – сказал Юрген. – Я должен вернуть колесо солнца, и я верну его. Я даже знаю как.

– Удиви же меня, – хмыкнул Альфред.

– Эне, ты действительно что-то придумал? – спросил Оташ.

– Придумал.

– Говори.

– Акробату или гимнасту, кто он там, колесо солнца нужно для того, чтобы вернуть власть своему клану, – начал Юрген. – Значит, он уверен в силе колеса. Значит, этот ваш Уигем знал легенду и рассказал о ней Кайсару, а тот своему приятелю из Ямато. Так вот. А что если Уигем знал не всю легенду? Или просто рассказал не всё? Ну, чтобы подстраховаться и Кайсар не помчался захватывать мир.

– К чему ты ведёшь? – не понял Оташ. – Это и есть вся легенда. Что ещё?

– К тому, что мы с тобой это знаем, а Кайсар и его друг вряд ли. Если мы представим им вторую часть легенды, то они поведутся.

– И что за вторая часть?

– Для того чтобы владеть миром одного колеса солнца недостаточно. Необходимо соединить его вот с этим, – Юрген поднял руку и продемонстрировал перстень-печатку, который он никогда не снимал.

– Но перстень новый, – возразил Оташ. – Особенно по сравнению с подвеской. Его ведь изготовили, когда появилась твоя должность.

– Думаешь, Кайсар это знает? – усмехнулся Шу.

– Совершенно безумная идея, но может сработать, – проговорил Альфред. – Тогда циркачи придут за перстнем.

– Но как мы предъявим им вторую часть легенды? – спросил Оташ. – Как они узнают о том, что им не хватает перстня?

– А вот это я пока не придумал, – вздохнул Юрген.

– Циркачи наверняка знают об аресте Омари, – задумчиво произнёс шоно. – Это ведь они подставили его. Значит, они должны следить за ситуацией.

– Ты хочешь его отпустить? – догадался Альфред.

– Да, – кивнул Оташ. – И эне, тебе всё-таки придётся ему проболтаться.

– В смысле?

– В прямом. Расскажешь ему, что вторая половина ценной вещи до сих пор у тебя.

– Для пущей верности можно поделиться информацией о каком-нибудь древнем манускрипте, – добавил Брунен, – в котором бы и содержалась вся правда о колесе солнца на подвеске и на перстне.

– Правда такого манускрипта нет, – сказал Оташ.

– Так пусть вон Юрген его напишет, – усмехнулся Альфред.

– Кстати да, – кивнул шоно. – Ты же умеешь на древнем языке сарби писать.

– Но бумагу надо будет состарить как-то… – ответил Юрген.

– Это довольно просто, – сказал Брунен. – Циркачи не догадаются. Элли, сможешь подготовить всё необходимое?

– Конечно, – кивнул Акст.

Элинор действительно очень скоро принёс Юргену бумагу, которая выглядела, как один из древних свитков, хранящихся у Оташа.

– Как ты это сделал? – удивился Шу.

– Чаем, – с улыбкой ответил Акст.

– Чаем?

– Да. Заваркой. Потом посушил и погладил утюжком. Можешь писать свой текст, а потом бумагу ещё немного подпалим.

– И часто ты подобным занимаешься?

– Не особо, но случалось.

– Ты точно помощник сыщика? – усмехнулся Юрген. Элинор не ответил, а только снова улыбнулся.

Шу обмакнул перо в чернила и принялся писать. Затем довольно протянул бумагу Аксту.

– Это что за странный язык? – спросил тот.

– Древнее письмо сарби, – объяснил Юрген. – Писали одними согласными и слитно, без пробелов. Но догадаться можно. Ты же знаешь сарби? Ну, попробуй.

– «Следуй солнечному кругу, – начал медленно по слогам читать Элинор. – Начерти знак и сделай шаг. Второй круг найдёшь ты на кольце. Кольцо то носил на пальце сам Митра. Соедини два круга в один и получить то, что ищешь».

– Ну как? – поинтересовался Шу. – Сойдёт за древнюю легенду?

– Ещё как сойдёт!

Юрген радостно продемонстрировал бумагу Оташу, и тот с улыбкой похвалил обоих.

– Если бы не знал, принял бы за подлинник, – проговорил он. – Теперь нужно отпустить Омари. Эне, сможешь снова пойти туда?

– Смогу, – кивнул Шу. – И… Таш, не волнуйся, я всё сделаю, как надо. Верь мне.

– Я тебе верю.

Спустившись в темницу, Юрген увидел явное удивление в глазах Омари.

– Не ожидал, что ты вернёшься так быстро, – проговорил амма.

– У меня для тебя две новости, – ответил Шу. – Первая: сейчас я освобожу тебя. Вторая: ты должен мне помочь.

– Вторая вытекает из первой? Откажусь – не выпустишь?

– Что-то вроде того.

– Разумеется, я согласен. Особенно если твоё обещание дать мне должность ещё в силе.

– В силе. И это зависит от того, насколько старательно ты будешь мне помогать.

– Господин визирь, ты наглеешь, – усмехнулся Омари.

– Я жду, – и Юрген поднял руку, в которой держал ключ от камеры.

– Да, мой повелитель, я буду очень стараться, – со смехом ответил амма.

– Тогда идём, – и Шу открыл дверь.

На выходе из темницы они остановились, и Юрген, схватив Омари за руку, оттащил его в сторону. Убедившись, что здесь никто не может их подслушать, Шу заговорил:

– Мы хотим поймать вора на живца. Мы подсунем им ложную информацию, будто бы у той ценной вещи, которую они похитили, есть вторая часть, без которой она не обладает полной силой. Вторая часть хранится у меня. Мы уверены, что воры следят за тобой, потому что именно они подставили тебя. Значит, они захотят узнать, почему ты на свободе. Я проболтаюсь тебе о второй половине ценной вещи. Мы с тобой должны сделать так, чтобы они услышали нас. Действовать придётся по обстоятельствам.

– Не первый раз, – ответил Омари. – Я всё понял. Ты приблизительно знаешь, кто эти воры?

– Я знаю внешность одного по портрету, а второй точно из Ямато.

– Отлично. Идём обедать?

– Идём.

Вдвоём они покинули дворец и направились в те самые «Райские кущи», где Омари и был арестован. Хозяин, если и удивился, то виду не подал. Юрген распорядился подать хороший обед и бутылку лучшего вина, а затем вместе с Омари расположился за столиком у стены рядом с кадкой, в которой росла пальма. Выпив первый бокал вина до дна, Шу небрежно выплеснул второй в кадку.

– Не жалко такое дорогущее вино выливать? – поинтересовался Омари.

– Жалко, – вздохнул Юрген. – Но мне нельзя больше пить. Пока нельзя. А ты пей.

– Каков наш план действий? – пригубив своё вино, спросил амма. – Сидим и ждём, пока ты не заметишь кого-то похожего на воров?

– Видимо, да, – кивнул Шу. – Дадим им шанс. Я не думаю, что у них есть кто-то третий, кто будет подслушивать нашу беседу. Да и денег, мне кажется, у них маловато. Они ведь нехило заплатили проститутке, которая тебя оговорила. А надо было ещё на что-то снимать комнату и питаться. Конечно, Кайсар работал на стройке, и айни тоже мог чем-то промышлять, но им ещё нужны деньги, чтобы добраться до Ямато.

– Я вот думаю, – пристально смотря на Юргена, проговорил Омари, – что это за вторая часть ценной вещи, которая у тебя хранится?

– На пальце, – коротко ответил Шу.

– Печатка?

– Она самая.

– Если я не ошибаюсь, на ней изображён солнечный круг бога Митры.

– Не ошибаешься. Многие амма верят в Митру.

– Почему ты выбрал именно этот знак для своей печати? У великого шоно на печати волк, что логично.

– Были на то свои причины.

Тем временем на столе появилась жареная дичь, сыры и хлеб. Хозяин трактира пожелал гостям приятного аппетита и с улыбкой удалился.

– А если никто не придёт? – спросил Омари. – Что тогда?

– Уже пришёл, – вдруг перешёл на шёпот Юрген. В дверях трактира появился стройный молодой мужчина, лицо которого выдавало в нём хани или айни. Может быть, раньше Шу и спутал бы его с сарби, но, прожив в Шоносаре более десяти лет и побывав в Сересе, он точно мог определить, что вошедший не был местным, несмотря на то, что одет он был как типичный житель столицы в дэл и лёгкие брюки. Когда к нему подошёл половой, Юрген прислушался. Вошедший ответил с заметным акцентом, с таким же говорила Ханако, когда только начинала учить язык сарби.

– Это точно он, – проговорил Шу и налил себе вина. – Давай ещё раз за твоё освобождение! – и он поднял бокал.

– С превеликим удовольствием, – ответил Омари, также наполняя свой бокал.

Айни сел за соседний столик, спиной к Юргену и попросил подать ему пару лепёшек и кумыс.

– Знаешь, я, конечно, зол на всё это, – сказал Шу слегка пьяным голосом и вылил половину бокала в кадку. – Но с другой стороны, какого чёрта? Всё равно этим людям ничего не светит.

– Это почему же это? – спросил амма.

– Да потому что они идиоты, – Юрген рассмеялся.

– Многое объясняет, – хмыкнул Омари. – А всё-таки?

– Они думают, что с этой вещью они смогут править миром, – заговорщицки прошептал Шу. – Вот только им невдомёк, что колёсико в одиночку не работает.

– Это как?

– Вот это видел? – Юрген помахал перед носом Омари рукой с перстнем. – Их надо соединить, только тогда это имеет смысл. Так даже в древнем письме сказано. Сам читал. Письмо, между прочим, у меня в комоде лежит.

– Вот оно что, – протянул амма.

– Так что пусть подавятся, – заключил Шу и смачно откусил от жареной ножки.

– А у вас есть хоть какие-то предположения, кто это мог быть? – спросил Омари.

– Неа, – ответил Юрген. – Я даже понять не могу, как этот человек в мои покои проник мимо стражи. Может, он как удав?

– В смысле прополз?

– Нет, дурак, – расхохотался Шу. – Как удав кроликов гипнотизирует, так и он моих охранников.

– Ну, тебе виднее, ты свою стражу лучше знаешь.

– Да ничего я уже не знаю. Устал я от всего этого. Надоело всё.

За соседний столик принесли тарелку с лепёшками и кувшин кумыса.

– Отдохнуть тебе надо, – проговорил Омари.

– Надо, – кивнул Юрген.

– Так устрой себе что-нибудь. Ты же визирь.

– Ай, – отмахнулся Шу, – у меня сил нет на веселье.

– Ты обещал мне показать ванны во дворце, которые, по твоим словам, переплюнули мои в Уасете.

– Обещал, значит, покажу. Давай сегодня вечером. Тебе, кстати, не мешало бы помыться после камеры. Ты попахиваешь.

– А ты превратился в неженку. Кто раньше жил в гере без всяких там ванн?

– Вот не надо, я регулярно мылся из бочки. А построить дворец без ванн было бы глупо.

– Ладно, с этим согласен. А зверинец ты завести не хочешь?

– Я зверей люблю, в отличие от тебя, и в неволе их держать не собираюсь.

– В Нэжвилле есть зверинец, в Фейсалии есть. В Айланорте, насколько мне известно, тоже. Отстаёте, господин визирь Шоносара.

– Так начало уже положено. У нас теперь есть главный ловчий крокодил.

– Ну, вкупе с мышью-визирем это вполне себе зверинец, – хмыкнул Омари и перешёл на шёпот. – Наш сосед уходит. За ним кто-нибудь проследит?

– Альфред должен, – ответил Юрген. – Нам с тобой тоже пора.

Расплатившись с трактирщиком, Шу и Омари покинули «Райские кущи» через несколько минут после того, как оттуда ушёл айни. Они вернулись во дворец, где их ждал Оташ.

– Как всё прошло? – спросил он, едва они появились на пороге его покоев.

– Отлично, – ответил Юрген, – если только по Шаукару не разгуливает толпа айни. Один точно сидел рядом с нами и подслушивал. Внешне похож на акробата. Теперь будет хорошо, если Альфреду удастся проследить за ним, не выдав себя, потому что не хватало ещё их спугнуть.

– Много он рассказал тебе? – спросил шоно Омари.

– Мне было достаточно, – ответил тот. – Но в моих планах нет использования древних предметов с целью завоевания мира. Должность при твоём дворе меня вполне устроит.

– Я подписал бумагу. Не подведи меня.

– Это не в моих интересах – подводить тебя. Благодарю.

– Я думаю, что айни проберётся в мои покои сегодня вечером, чтобы найти так называемый древний манускрипт, – проговорил Юрген. – Я сказал, что он хранится у меня в комоде. Айни будет думать, что мы с Омари в ванной.

– Значит, мы будем ждать его, – ответил Оташ. – А ты бы в самом деле пошёл помылся.

– Если я вам больше не нужен… – отозвался амма.

– Ступай, – махнул рукой шоно.

– Если ты ему не доверяешь, то ты всегда можешь его убить, – проговорил Юрген, когда Омари ушёл.

– Ты расстроишься, – усмехнулся Оташ.

– Он, конечно, тот ещё крокодил, и я с трудом верю в то, что люди меняются, но он уже не раз помог нам. Пусть живёт?

– Пусть живёт.

– Ты хочешь взять вора, когда он пойдёт за манускриптом?

– А ты хочешь, чтобы он начал снимать с тебя перстень?

– Нет, потому что тогда ему придётся отрубить мне палец, а это больно. Меня волнует Кайсар и то, где они прячут колесо солнца.

– Давай решать проблемы по мере их поступления, эне. Сначала возьмём акробата.

– Ну, если уж совсем по мере поступления, то сначала надо дождаться Альфреда.

Когда вернулся Брунен, Юрген уже начал терять терпение, в отличие от Оташа, который спокойно читал бумаги, которые принёс ему Наран.

– Ну что? – спросил Шу.

– Этот айни привёл нас прямиком к Кайсару. Один в один с портрета. Признаюсь, у меня было желание взять его, но я понимаю, что на второго циркача у нас пока ничего нет, а где они прячут колесо солнца, мы не знаем, и таким образом, всё можно было испортить. Поэтому я оставил там Элли. И не надо на меня так смотреть, он справится со слежкой. А что у вас?

– А мы ждём, когда этот айни полезет в мои покои проверять манускрипт, – ответил Юрген. – Он думает, что я показываю Омари ванны.

– Мы собираемся ждать его здесь? – спросил Альфред. – Полагаете, мы его услышим?

– Нет, – сказал Оташ. – Во-первых, я выставил охрану со стороны балкона, но приказал ничего не предпринимать и позволить вору проникнуть в покои визиря. Они будут действовать, только если вор станет убегать. Во-вторых, я считаю, что кто-то должен спрятаться в покоях Юргена.

– Как тогда у баргов, помните? – вдруг оживился Шу. – Альфред может снова залезть под кровать.

– Не может, – возразил Брунен. – Твои покои – сам лезь.

– Эне, под твою кровать может забраться разве что мышь, – проговорил Оташ. – Ты на неё смотрел вообще хоть раз?

– Вообще-то да, – погрустнел Юрген. – Я как-то упустил этот момент. Под мою кровать действительно не залезешь. Так где же у меня можно спрятаться?

– Не нужно, – сказал Альфред. – Когда вор соберётся уходить через балкон, Оташ, пусть твои стражники прикажут ему остановиться под угрозой выстрела. Тогда мы и войдём в покои.

– Верно, – кивнул шоно. – Сейчас распоряжусь.

– Мы будем ждать здесь, – продолжал Брунен. – Один пусть стоит у окна, ожидая сигнала охраны, а второй у потайной двери. Деваться вору всё равно будет некуда.

Когда уже совсем стемнело, а от стражи не поступало никакого сигнала, Юрген стал заметно нервничать.

– Не думает же он, что я до сих пор с Омари ванну принимаю, – проговорил Шу.

– Может быть, он вообще не придёт, – ответил Альфред.

– После того, как мы ему всё преподнесли на блюдечке?

– Может быть, именно поэтому, – отозвался Оташ. – Может, он что-то заподозрил.

– Не думаю, – сказал Брунен. – Вот что, Юрген, сходи к себе и проверь наличие манускрипта.

Шу сорвался с места и бросился в свои покои. Открыв комод, он обнаружил, что бумаги, которую они сделали вместе с Элинором, не было.

– Он уже был здесь! – воскликнул Юрген. – Он нас обошёл!

– Как он мог пройти мимо охраны? – проговорил подошедший Оташ.

– А это ты у них спроси, – сказал Альфред.

В этот момент с улицы послышался крик. Все трое ринулись на балкон, и оказалось, что кричал один из стражников. Когда все спустились вниз, выяснилось, что один из охранников убит.

– Что произошло? – потребовал объяснений Оташ. Второй стражник упал было на колени, но Юрген сказал тому подняться.

– Великий шоно, я сам не понимаю, как такое могло случиться, – отвечал мужчина.

– Рассказывай всё, что видел, – попросил Оташ.

– Мне почудилось, что будто какая-то тень промелькнула в районе балкона, но я хорошо помнил распоряжение великого шоно пропустить вора в покои визиря, поэтому собрался ждать. Потом я решил поинтересоваться тем, что видел мой напарник, Зулан, который дежурил на расстоянии буквально нескольких метров. На мой сигнал он не ответил, и тогда я решил проверить, всё ли с ним в порядке. И мне показалось, что тень снова была на балконе. Но вниз она точно не спускалась в тот момент. Я направился к Зулану и увидел его на земле с дротиком в шее. Ума не приложу, когда это могло произойти, и почему я ничего не видел и не слышал.

– Не акробат он, – проговорил Юрген. – А настоящий воин.

– Если он смог так незаметно пробраться в покои, то он мог также и сбежать, – сказал Альфред.

– Нет, – возразил стражник. – Не мог.

– Это почему же?

– Так я вам сказал, что видел тень на балконе. В тот момент вор проник в покои. Но потом я не видел его.

– Ты не видел, как этот вор убивал твоего напарника. Неужели ты считаешь, что мог бы увидеть его на балконе или стене?

– В его словах есть доля истины, – проговорил Оташ. – Вор уже побывал в покоях и скрылся, и только потом он обнаружил тело напарника. Ты ведь всё время смотрел на балкон? И тень ты видел и вот второй раз тоже, так?

– Так, великий шоно, – закивал стражник.

– С места Зулана вид намного лучше, – задумчиво произнёс Альфред. – Свет удачно падает. Зулан мог видеть, как некто подходит к стене и лезет наверх.

– Вот почему его нужно было убрать, – кивнул Юрген.

– А вниз он и правда мог не спуститься, – сказал Брунен. – Хотя это и маловероятно.

– Не может же он быть во дворце, – проговорил Оташ. – Но я немедленно прикажу всё обыскать.

– Я отправлюсь на место, где скрывается Кайсар, – сказал Альфред. – Элли до сих пор там.

– Если Кайсар всё ещё там, то арестовывай его. Возьми моих людей.

– Благодарю, – кивнул Брунен.

Возвращаясь в свои покои, Юрген столкнулся с Омари. Амма вымылся и переоделся и теперь выглядел опрятным и сияющим.

– У вас получилось или нет? – поинтересовался он.

– И да, и нет, – ответил Шу.

– Это как?

– Вор клюнул на нашу удочку и пришёл за манускриптом. Вот только он убил одного из охранников и скрылся вместе с бумагой.

– Но это значит, что он вернётся за твоим перстнем.

– Мы думали, он просто вор, а он воин.

– Только не говори, что ты испугался, – усмехнулся Омари.

– Нет, – ответил Юрген. – Я просто злюсь на себя. Надо было понять это раньше. Он хочет вернуть власть своему клану, для этого он проделал такой путь. Конечно, он сильный воин, пусть даже если это юный акробат из цирка. Сейчас Альфред, возможно, арестует его сообщника, тогда посмотрим. А ты пока думай о своих новых обязанностях.

– Да не забуду я, не переживай. Ты сам бы пока не оставался в одиночестве.

– Ты беспокоишься обо мне? Вот удивил, так удивил.

– Кроме тебя, меня никто не будет держать во дворце, да и вообще в Шаукаре. Так что да, мне бы хотелось, чтобы ты был, по крайней мере, жив.

– Постараюсь не разочаровать тебя, главный ловчий крокодил.

Зайдя в свои покои, Юрген вышел на балкон и осмотрелся по сторонам, затем вернулся в комнату. К своему удивлению, на комоде он увидел бумагу, которой не было там, когда он уходил. Это был всё тот же манускрипт. Вор вернул его. Юрген взял бумагу в руку и заметил, что на обороте появилась новая надпись на языке айни.

«Если хочешь увидеть колесо солнца, приходи прямо сейчас к лавке старьёвщика на Торговой улице. Один. Иначе колесо солнца исчезнет навсегда», – прочитал Шу. Первой мыслью Юргена было побежать к этой лавке, но он остановил себя. Слишком глупо и самонадеянно. Можно не только не вернуть колесо солнца, но и потерять дорогой перстень, а то и здоровье, если не жизнь. Шу зашёл в покои Оташа, шоно сам только что вернулся.

– Вот, – Юрген протянул другу бумагу.

– Ты считаешь, я могу прочесть эту абракадабру? – отозвался тот.

– Ой, прости, я забыл, что ты не читаешь на айни, – и Шу прочитал письмо вслух.

– Значит, надо идти, – ответил Оташ. – Альфреда ждать не будем.

– Мы пойдём вдвоём?

– По-хорошему надо взять с собой Алтана с Бальзаном, но, боюсь, они могут спугнуть этого акробата. Что, думаешь, вдвоём мы не справимся с ним?

– Справимся, конечно.

Оба взяли с собой пистолеты и покинули дворец. В Шаукаре уже наступила ночь, и улицы освещали лишь одинокие фонари. Дойдя до Торговой улицы, друзья остановились.

– Он ждёт только меня, – тихо сказал Юрген. – Если мы появимся там вдвоём, он может скрыться.

– Иди один, – кивнул Оташ, – а я обойду улицу с другой стороны и буду поблизости.

Шу зашагал к лавке старьёвщика, которая ютилась между швейной и скорняжной мастерскими. Подойдя ближе, он увидел, что дверь лавки была не заперта. Восприняв это как приглашение, Юрген зашёл внутрь. Едва он закрыл за собой дверь, загорелась керосиновая лампа, осветив кучу разного барахла и молодого мужчину, того самого, которого Шу и Омари видели в трактире.

– Ну, здравствуй, визирь, – заговорил он на родном языке.

– Здравствуй, – ответил Юрген. – Может, представишься?

– Меня зовут Митсуо.

– Из клана Нагаи?

– Верно. Ты много знаешь обо мне.

– Нетрудно было сложить два и два и сделать выводы. Ты обещал, что я увижу колесо солнца. Собираешься держать слово?

– Нет, – ответил Митсуо, и прежде чем Юрген успел что-то заметить, он сделал лёгкое движение рукой, и Шу почувствовал укол в шею. Он успел понять, что это была игла со снотворным, как когда-то давно в Сересе, но не смог сопротивляться и быстро погрузился в темноту.

Очнулся Юрген довольно быстро и обнаружил себя привязанным к стулу. Рядом стоял Митсуо с ножом в руке.

– Я правильно сделал, что связал тебя, – проговорил айни. – Ты очень быстро очухался.

– Дурацкое у вас снотворное, плохо на меня действует. Что ты собираешься делать?

– Догадайся. Я честно хотел снять с тебя перстень и уйти, но не смог этого сделать. У меня нет времени, чтобы натирать твой палец мылом. Извини, но придётся снять перстень вместе с твоим пальцем.

– Ты дважды идиот, – усмехнулся Юрген.

– Это почему?

– Да потому что нет никакой второй части манускрипта. Это я её написал. И я прекрасно знал, кто сидел рядом со мной в трактире, поэтому в нужный момент и поделился информацией с Омари. Перстень был выполнен специально для меня, когда я стал визирем и мне понадобилась печать.

– Врёшь.

– А ты правда веришь, что я ношу перстень Митры? Или что у Митры была печатка? Давно боги стали ставить печати обычными чернилами?

В это время дверь в лавку резко открылась и на пороге появился Оташ.

– Положи нож, – потребовал он, направляя на Митсуо пистолет.

– Нет, – ответил айни и приставил нож к горлу Юргена.

– Я ведь убью тебя. Брось нож.

– Нет, – Митсуо надавил ножом на горло, и Оташ увидел кровь. Он выстрелил, не раздумывая. Айни упал замертво.

– Какого чёрта ты его убил? – возмутился Юрген. – Нельзя была куда-то в руку стрелять?

– Он едва не перерезал тебе горло!

– Не перерезал же!

– Ну, прости, что не дождался.

– Может, отвяжешь меня уже?

– А если нет? – Оташ склонился над телом Митсуо и начал обыскивать в поисках подвески.

– Ну, что? – спросил Юрген.

– Пусто, – ответил шоно.

– Чёрт! Развяжи меня!

– Он успел сказать тебе хоть что-нибудь? – спросил Оташ, развязывая друга.

– Нет. Он где-то прячет колесо солнца. Возможно, Кайсар знает.

– На всякий случай надо обыскать эту лавку.

– Это мы с тобой будем делать? – стирая выступившую на горле кровь, спросил Юрген. Царапина была неглубокой, но сильно саднила.

– А ты предлагаешь всем рассказать, что мы ищем? – отозвался Оташ.

– Да, не вариант, – вздохнул Шу. – Давай искать.

Спустя где-то минут пятнадцать поисков Юрген не выдержал:

– Бесполезно.

– Да, вряд ли он спрятал колесо солнца здесь, – согласился Оташ. – Мне вообще кажется, что он пробрался сюда тайно, и наверняка старьёвщик не в курсе. Но для очистки совести давай всё же ещё немного поищем.

– А с телом что мы будем делать?

– Распоряжусь похоронить. Мы не в степи и не в лесу.

– Ты едва не добавил «к сожалению».

– Давно ты выучился читать мысли?

– Твои прочитать несложно.

– Это что за намёки?

– Никаких намёков, о мудрейший.

Оташ кинул в Юргена первое, что попалось под руку. Этим оказалась плетёная корзинка. Шу увернулся, корзинка влетела в полку с какими-то статуэтками, после чего все фигурки посыпались на пол.

– Надо будет возместить хозяину ущерб, – проговорил Юрген.

– Из твоих взяточных денег, – ответил Оташ.

– Ах так? – Шу схватил корзинку и кинул её в друга. Шоно отскочил в сторону, и корзинка полетела к двери, в которую как раз заходил Альфред, и попала ему прямиком по голове.

– Даже не хочу ничего знать, – проговорил Брунен, оглядывая лавку.

– А я хочу! – оживился Юрген. – Как ты сюда попал?

– Мы с Элли привезли Кайсара во дворец, но вас на месте не было. Я проник в твои покои и увидел манускрипт.

– Только не говори, что ты знаешь айни.

– Я – нет, но мне сообщили, что супруга Бальзана знает. Я попросил её перевести.

– Разбудил бедную женщину.

– Нет, она не спала. Как я вижу, акробата вы нашли, а колесо нет?

– Чудеса проницательности, – хмыкнул Юрген.

– Пожалуй, нам следует вернуться во дворец и допросить Кайсара, – проговорил Оташ.

IV

Обычно в это время Юрген крепко спал, но сейчас сна не было ни в одном глазу. Кайсара, закованного в кандалы, привели в один из залов дворца, куда пришли Оташ, Юрген, Альфред и Элинор. Борец действительно был очень похож на свой портрет. Он был рослым и сильным амма, и Шу даже представил, как бы мог выглядеть его поединок с шоно. Отогнав от себя мысли о возможном проигрыше Оташа, он услышал, как заговорил Брунен.

– Вы обвиняетесь в убийстве господина Уигема. Вам есть что сказать в своё оправдание?

– Нет, – ответил Кайсар.

– Вы признаёте свою вину?

– Да.

– Но каков ваш мотив?

– Чего? – не понял Кайсар.

– Причина. Цель. Зачем вы убили господина Уигема?

– Да убил и всё. Какая вам разница?

– У каждого преступления есть свои составляющие. И одно из таких составляющих – это мотив.

– Вам недостаточно того, что вы нашли убийцу? Вот вы странные норты.

– И всё-таки?

– Ну, поругались мы.

– Из-за чего?

– Да мало ли поводов?

– Альфред, можно я уже задам вопрос? – проговорил Оташ.

– Конечно, великий шоно, – кивнул Брунен.

– Меня интересует, где твой друг Митсуо прячет то, что он украл у меня.

– Понятия не имею, – ответил Кайсар.

– Но ты признаёшь, что знаком с Митсуо?

– Ну.

– И ты знаешь, что он совершил кражу?

– Да ничего я не знаю.

– Митсуо мёртв, – сказал Оташ.

– Что? – выражение лица Кайсара изменилось, а в глазах появился испуг.

– Митсуо мёртв, – повторил шоно. – Я убил его.

– Как? За что? – едва не зарычал Кайсар и загромыхал кандалами. Стоявший рядом Алтан резко усадил его на место.

– Он хотел перерезать горло моему визирю, – проговорил Оташ.

– Да не стал бы он этого никогда делать!

– Вот это говорит об обратном, – шоно показал на царапину на шее Юргена.

– Ну, он ещё палец мне хотел отрезать, чтобы перстень забрать, – добавил Шу.

– Вдобавок ко всему, он убил одного из стражников, чтобы пробраться во дворец, – сказал Альфред.

– Ничего я вам больше не скажу, – со вздохом проговорил Кайсар. – Можете делать со мной, что хотите.

– Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? – спросил Оташ. – И вообще ты представляешь, что за вещь украл твой приятель?

– Мне всё равно, – ответил циркач.

– Тебе всё равно, что тебя могут убить?

– Я же сказал, делайте, что хотите.

– А если тебя будут пытать? – в голосе Оташа звучал металл.

– Да плевать мне! – Кайсар снова загремел кандалами.

– Стой, Таш, – вдруг произнёс Юрген.

– Что ещё? – спросил шоно.

– Может, не надо так? Он, кажется, друга потерял.

– Друга? Этот его друг едва тебя не прирезал. И мы теперь не знаем, где искать то, что он украл!

– Думаешь, криками и насилием ты чего-то добьёшься?

– Эне, я не понимаю, чего ты добиваешься? Хочешь разозлить меня ещё больше?

– В любом случае, если ты собрался его пытать, я не намерен в этом участвовать, – с этими словами Юрген вышел из зала. Он очень надеялся на то, что Оташ поймёт его правильно и захочет с ним поговорить. К счастью, так и произошло. Оставив Кайсара на Альфреда, шоно поспешил за другом.

– Что это было? – спросил Оташ, подойдя к Юргену, стоявшему в нише у тёмного окна.

– Я придумал, – ответил тот.

– Что придумал?

– Как разговорить Кайсара.

– И как же?

– Посади меня к нему в темницу.

– Чего?

– Да что слышал, Таш. Если я окажусь таким же изгоем, как его покойный приятель, он вполне может проникнуться. И я умею располагать к себе людей, ты же знаешь.

– Ты-то умеешь, но за каким я посажу тебя в темницу?

– Ну, сам посуди. Я потерял колесо солнца. Это же моя вина. Что его украли у меня из-под носа. Моя вина, что я не смог вернуть его. Моя затея с фальшивым манускриптом провалилась, потому что в результате Митсуо мёртв.

– Эне, я надеюсь, ты на самом деле так не думаешь?

– Разве что немножко. Таш, сейчас речь не об этом. Ты понимаешь, что Кайсар может поверить в мой арест?

– Но почему я вас буду держать вместе? Хотя постой… Ты довольно высокопоставленный человек. Поэтому не можешь сидеть с мелкими преступниками, а Кайсар владеет важной информацией, поэтому тоже не может сидеть там, где остальные.

– Вот, ты сам всё объяснил. Только тебе придётся меня ударить для пущей достоверности. Доказать, что мы поругались. И я же не просто так полез сейчас защищать Кайсара. Вот ты и психанул.

– Да я в самом деле психанул, – вздохнул Оташ. – С одной стороны, мне нравится твоя идея, но с другой, я не уверен, что хочу оставлять тебя наедине с этим человеком.

– Да ладно! – усмехнулся Юрген. – Или ты думаешь, я не смогу за себя постоять?

– А с чего ты взял, что я за тебя боюсь? Я за Кайсара беспокоюсь.

– Говорит человек, который собирался его пытать.

– Так то пытать. Ты и убить можешь. И где мы потом будем искать колесо солнца?

– Не смешно. Бей меня.

– Ну, раз ты настаиваешь, – и Оташ ударил Юргена по лицу. Тот не удержался на ногах и плюхнулся на пол, едва не влетев в окно.

– Ты прям медведь настоящий, а не волк, – проговорил Шу, ощупывая лицо.

– Да я вроде не очень сильно, – растеряно сказал шоно, глядя, как щека его друга оплывает прямо на глазах.

– Я думал, ты мне пониже вдаришь, – Юрген протянул руку, прося друга помочь ему подняться.

– Куда попал, туда и попал, я не целился, – взяв Шу за руку, ответил Оташ. – Давай тебя тоже в кандалы, что ли.

– Да ты втянулся, я смотрю. Давай, я не против. Только один вопрос. Мы вводим Альфреда в курс дела или нет?

– Пусть думает, что я с цепи сорвался? – усмехнулся Оташ.

– Знаешь, наверное, стоит ему сказать. Вдруг начнёт вмешиваться и испортит что-нибудь?

– Я скажу. Знаешь, я решил, что отправлю вас в карцер. Там вы будете закрыты от прочих заключённых и от охраны в том числе.

– Там очень темно?

– Там вверху есть окошко, свет с улицы поступает. Утром станет более менее. Но я рассчитываю на то, что долго ты там не задержишься.

– Да я сам на это рассчитываю. Ну, что? За дело?

Оташ кивнул.

Юрген и не подозревал, что кандалы настолько неудобные, и порадовался тому, что ему надели их только на руки, обойдясь без поножей. В карцер его сопроводил Бальзан, которого в общих чертах ввели в курс дела. Кайсар уже был там, он угрюмо сидел на ворохе сена, заменявшим постель. Войдя в роль, Бальзан толкнул визиря внутрь, а затем громко хлопнул дверью. Юрген погрузился во тьму.

– Вот чёрт, – вздохнул Шу и опустился на пол.

– Визирь? – удивлённо спросил Кайсар.

– Он самый.

– Что ты здесь делаешь?

– То же, что и ты. Жду наказания.

– Не понимаю.

– А что тут понимать? Наш великий шоно бывает грозен в гневе. Что, не слышал?

– Но ты же визирь.

– Да ты что? Правда, что ли?

– Не ёрничай. Объясни, как есть.

– Вы у меня из-под носа спёрли колесо солнца. И не отпирайся. Знаю, что вы. Оташ приказал мне беречь его как зеницу ока, а я не сберёг. Я поклялся, что отыщу. Не отыскал. Да ещё за тебя заступился, идиот.

– Так он тебя из-за меня?

– Ты стал последней каплей. Как это я посмел защищать преступника? – Юрген снова вздохнул.

– Я тебя не просил, – ответил Кайсар.

– А я и не жду слов благодарности.

– Послушай…

– М?

– Что произошло там, в лавке?

– Надо тебе, пожалуй, кое в чём признаться, – проговорил Шу.

– Это в чём?

– Не было никакой второй части легенды. Это я её сочинил. И манускрипт тоже я написал. Мы просто хотели выманить твоего друга, а мой перстень был наживкой.

– Хитро, – после паузы ответил Кайсар.

– Так вот в лавке Митсуо усыпил меня, связал и хотел отрезать мне палец, потому что перстень туго снимается. Я очнулся и рассказал ему всю правду. В этот момент зашёл Оташ. Твой приятель приставил мне нож к горлу. Оташ предупредил его, что выстрелит, но Митсуо не послушал его.

– Он не собирался тебя убивать, – тихо проговорил сарби.

– Ты так думаешь?

– Он просто понял, что его затея провалилась, и предпочёл умереть. Для него это было дело чести. Митсуо не мог позволить арестовать себя. Это позор.

– Как вы вообще познакомились? – поинтересовался Юрген.

– В цирке, – ответил Кайсар. – Я пришёл туда, потому что единственное, что я умел делать хорошо, было драться. Да и понравились мне эти циркачи. Дружные ребята. Митсуо пришёл туда почти одновременно со мной. Мы как-то сразу сдружились. Не сразу, но он рассказал мне о том, откуда он, о своём клане, о том, что вообще произошло там, в Ямато. Когда Митсуо говорил о Ямато, у него загорались глаза. Со мной такого никогда не было. Мне кажется, я никогда ничего не любил так, как Митсуо любил свою родину и свой клан. Я даже ему завидовал. А потом я познакомился с этим Уигемом. Так вышло, что я ему помог. А Уигем решил поделиться со мной старинной легендой, о которой он узнал. Легенда была о моём народе, поэтому он и рассказал.

– О колесе солнца, – сказал Шу.

– Да, о нём. Я всё рассказал Митсуо, и он будто помешался. Он вдруг решил, что колесо солнца спасёт его клан. Глаза у него горели ещё сильнее, чем раньше, и я решил помочь ему раздобыть это колесо. Для начала Митсуо хотел заполучить бумагу, которую Уигем хранил у себя дома. Я должен был отвлекать хозяина, а Митсуо бы пробрался и похитил её. Но что-то пошло не так. То ли Уигем о чём-то догадался, то ли это было дело случая. Уигем увидел Митсуо, – Кайсар замолчал.

– Это твой друг убил Уигема? – вдруг осенило Юргена.

– Да, – тихо ответил сарби. – Может, и не надо было, но… Митсуо скрылся через крышу, а я не такой ловкий. Я выбежал из комнаты, а там эта девица. Я толкнул её, я не знал… я не хотел, чтобы она пострадала. Мне просто надо было убежать. Ну, и потом мы с Митсуо отправились в Шаукар. Мы хотели подзаработать денег, чтобы затем добраться до гор Хаал, где вроде бы и хранилось колесо солнца.

– И как же вы узнали, что колесо у меня?

– Случайно. Я работал на стройке, и вдруг туда нагрянул великий шоно, да не один, а с визирем.

– А я помню! Я уже собирался уезжать в Яссу, как Оташ потащил меня на стройку. Чёрт! Я понял. Меня тогда случайно облили каким-то раствором.

– Да. И ты снял рубашку. Я был совсем неподалёку, и я увидел эту подвеску. На той бумаге, которая хранилась у Уигема, был рисунок. На твоей подвеске было всё точь-в-точь. Я рассказал об этом Митсуо, и он решил проследить за тобой. Когда он увидел, что ты прячешь подвеску в тайник, он убедился, что это именно то самое колесо. Дальше, думаю, ты знаешь.

– Да, дальше я знаю, – ответил Юрген.

– Объясни и ты мне одну вещь, – попросил Кайсар.

– Что?

– Если великий шоно так суров, то почему ты не уйдёшь? Ты же норт.

– Потому что Оташ – мой друг. Он мне больше, чем друг. Он мой брат. Десять лет назад мы совершили обряд кровного братания. Вот и всё. И вообще я сам облажался. Это моя вина. И это моя затея с фальшивым манускриптом провалилась. И это я позволил себя усыпить и связать. Я заслужил быть здесь.

Утром, когда свет, наконец, проник в стены карцера, Юрген увидел, как на него буквально таращился Кайсар.

– Что такое? – не понял Шу. – У меня рога, что ли, на голове?

– Это великий шоно тебя так? – спросил сарби.

– А, ты про это? – Юрген дотронулся до синяка на лице. – Да, он, кто же ещё? Больше визиря бить никто не имеет права.

– Как ты думаешь, великий шоно простит тебя, если ты вернёшь ему колесо солнца?

– Очень надеюсь на это.

– Я не знаю точно, но, может быть… У нас с Митсуо был тайник. Если он куда и припрятал колесо, то туда.

– Что за тайник?

– На берегу озера есть рыбацкие домишки. У одного на дверной ручке рыба.

– Живая?

– Вот ты чудак человек, как может живая рыба выжить без воды?

– Да что за рыба-то на ручке? Дохлая?

– Резная, – усмехнулся Кайсар. – Только одна там такая. И вот в этом доме в дальнем левом углу приподнимается половица.

– Спасибо, – улыбнулся Юрген.

Когда через некоторое время объявился Бальзан с завтраком, Шу проговорил:

– Передай великому шоно, что я хочу его видеть.

Бальзан вернулся очень скоро и увёл Юргена за собой. Едва они покинули пределы темницы, Шу попросил снять с него кандалы.

– Они жутко неудобные! И руки мне все натёрли.

– Зато достоверно, – ответил Бальзан, но кандалы снял.

Шу потёр запястья и поспешил к Оташу.

– Кайсар рассказал мне про тайник! – выпалил Юрген, влетев в покои великого шоно.

– И где же он? – спросил Оташ.

– В одном из рыбацких домов.

– Ну, и рожа у тебя, эне.

– А кто виноват? Сам сделал, так что получай и не жалуйся.

– Да я не жалуюсь. Идём искать тайник?

– Идём, только…

– Что?

– Кайсар Уигема не убивал. Он вообще не виноват ни в чём.

– Приехали, – вздохнул Оташ.

– Что не так?

– Может, ты ему ещё и должность предложишь?

– Дурак ты, Таш. А ещё великий шоно.

– Будем считать, я этого не слышал. Пойдём к озеру.

В коридоре они встретили Альфреда, который, скептически осмотрев Юргена, спросил:

– Что, есть результаты?

– Есть, – кивнул Оташ. – Кайсар рассказал о тайнике. Мы как раз туда направляемся. Хочешь, можешь пойти с нами.

Уже на выходе к ним присоединился Элинор, который отправлял письмо в Нэжвилль. Увидев Юргена, он округлил глаза и встревожено спросил:

– Неужели это Кайсар тебя так?

– Вообще-то это Оташ меня так, – ответил Шу.

– Я же объяснял тебе, Элли, – проговорил Альфред. – Кайсар должен был поверить в то, что великий шоно разгневался на своего визиря.

– Тебе надо было холодное приложить, – заботливо произнёс Акст.

– Поздно уже, – усмехнулся Юрген.

По пути к озеру он рассказал о том, что узнал от Кайсара.

– Так что он не убийца, – закончил Шу.

– Отлично, – вздохнул Брунен. – И что ты мне предлагаешь доложить господину Латимору?

– Что убийца Уигема мёртв. Его Оташ застрелил.

– Не думаю, что это его обрадует. Нет, я в любом случае заберу Кайсара в Нэжвилль.

– Это зачем?

– Он соучастник.

– Но он житель Шоносара. Таш, подтверди.

– Я совершенно не против того, чтобы Кайсара судили в Нэжвилле, – ответил шоно.

– Но ведь он покрывал преступника, который украл колесо солнца! – возразил Юрген.

– То есть ты настаиваешь, что судить его должен я? – спросил Оташ. – Подобное преступление карается казнью, эне.

– Казнью каралось преступление Митсуо. Ты его и убил. А Кайсар ничего не сделал.

– Определись. Если он ничего не сделал, то мы должны отдать его Альфреду, потому что его участие в убийстве Уигема и ранении его дочери – это дело доказанное.

Юрген промолчал в ответ. Когда они добрались до берега, то нужный дом нашёлся очень быстро. Как и описал Кайсар, на ручке одной из дверей была резная рыба.

–Заперто, – подёргав за ручку, проговорил Оташ. – Я выломаю.

– Подождите! – остановил его Элинор. – Зачем же сразу ломать?

– У тебя есть ключ?

– Почти, – ответил Акст и, достав из кармана отмычку, бросил вопросительный взгляд на Брунена.

– Открывай, – кивнул Альфред. Элинор довольно скоро справился с замком, дверь открылась, и первым в дом зашёл Оташ. В хижине хранились рыболовные снасти и пахло сыростью. Обойдя друга, Юрген зашагал в левый угол и, опустившись на пол, стал нащупывать нужную половицу. Достав кинжал, Шу подцепил доску, и та поддалась. Под ней действительно оказался тайник, однако кроме денег в нём больше ничего не было.

– Здесь нет колеса солнца, – разочарованно вздохнул Юрген, забирая деньги.

– Всё ещё хочешь дать ему должность? – проговорил Оташ.

– Да какую должность? Прекрати это.

– Не думаешь, что Кайсар тебя обманул?

– Может, и обманул, а, может, он сам не знал. Я снова пойду к нему.

– Что, снова тебя ударить? – усмехнулся шоно.

Фыркнув в ответ, Юрген направился к выходу. В дверях он споткнулся о порог, оступился и упал.

– Эне, ты там живой? – спросил Оташ. Элинор подал Юргену руку, тот поднялся и потёр ушибленное колено.

– Да он сам прекрасно справляется, – проговорил Альфред. – И бить не надо.

– Больно, между прочим, – ответил Шу.

– А деньги из тайника ты что, забираешь? – поинтересовался Брунен.

– Разумеется, – кивнул тот. – Это называется конфискация.

– При конфискации денежные средства поступают в казну государства.

– Так я туда и отнесу.

– Ну-ну.

– Что, тоже дошли слухи? – спросил Оташ.

– О том, что визирь берёт взятки? – уточнил Альфред.

– Значит, дошли.

– Что, это не так?

– Так это, так, – отозвался Юрген. – Визирь – взяточник.

– А ещё у визиря физиономия грязная, – проговорил Оташ.

– Пусть так, – кивнул Шу. – Кайсар больше посочувствует.

Вернувшись во дворец, Юрген убрал найденные деньги в комод, а затем позвал Бальзана и попросил снова заковать его в кандалы и отвести в темницу. Когда за Шу захлопнулась дверь карцера, Кайсар удивлённо уставился на него. Юрген похромал к стене и, охая, опустился на сено.

– За что? – спросил сарби.

– Нет там колеса солнца, – ответил Шу.

– В тайнике? В рыбацком доме?

– Да. Мы пошли туда. Всё, как ты сказал. Рыба эта на ручке, половица. Нет там колеса.

– Как же так?

– Думаешь, если бы мы нашли колесо, я бы вернулся сюда? Я ещё ляпнул, что ты Уигема не убивал. Оташ теперь думает, что я вообще с тобой в сговоре.

– Но куда же Митсуо запрятал эту подвеску? – задумчиво проговорил Кайсар.

– Если ты не знаешь, то никто не знает.

Оташ пытался вникнуть в бумаги, которые принёс ему Наран, но строчки скакали перед глазами, а мысли путались. Он уже хотел бросить всё и пойти на стрельбище, когда к нему зашёл Альфред и задал вопрос, который шоно и сам уже себе задавал:

– Что ты будешь делать, если Юрген ничего не сможет узнать, просто потому что Кайсар сам не в курсе, где может быть колесо солнца?

– Отдам тебе Кайсара, – ответил Оташ. – Ты же этого добиваешься?

– Не совсем. Да, я хочу, чтобы Кайсар предстал перед правосудием Нэжвилля. Но я также хочу, чтобы ты нашёл то, что у тебя украли. Я понимаю ценность этой вещи.

– Она непросто нам досталась, Альфред. Юрген рисковал жизнью ради неё. Арчибальд Рейн был серьёзно ранен. Да и Наран тоже пострадал. Я бы очень хотел вернуть колесо солнца, но ещё больше я не хочу, чтобы оно попало в руки человека, который неправильно истолкует его значение.

– И захочет захватить мир?

– Да.

– Послушай, Оташ, я вот что думаю. Это логично, что мы не обнаружили колесо солнца в том тайнике. Не стал бы Митсуо держать такую ценную вещь в месте, где её легко обнаружить.

– И где же тогда?

– Мы установили, что у них с Кайсаром не было больше сообщников.

– Кроме той проститутки.

– Опять же я полагаю, что Митсуо не доверил бы ей колесо солнца.

– Согласен. К чему ты ведёшь?

– Он должен был спрятать колесо солнца в таком месте, что даже подумать нельзя. Там, где мы точно не станем искать.

– Там, где мы уже искали? – предположил Оташ.

– Вполне вероятно, – кивнул Брунен.

– Не мог же он вернуть колесо солнца на место?

– Нет, надо подумать немного шире.

– И какие у тебя предположения?

– Пока никаких, я рассуждаю вместе с тобой.

– Допустим, Митсуо припрятал колесо солнца, когда приходил за фальшивым манускриптом.

– Он явно ощущал свою полную безнаказанность. Несколько раз пробраться во дворец и остаться незамеченным. Он вполне мог рассчитывать на то, что ещё вернётся. И не стоит забывать, что Митсуо не предполагал, что Кайсар будет арестован.

– Омари? – вдруг пришло в голову Оташу.

– Нужно проверить, – согласился Альфред.

Новоиспечённый главный ловчий явно не ожидал появления великого шоно в отведённых ему покоях. Одетый в халат Омари сидел в кресле с бокалом вина и слушал Ако, который читал ему вслух книгу явно не об охоте.

– Я снова что-то украл? – увидев Брунена, спросил амма, вставая.

– Очень может быть, – ответил Оташ и принялся обыскивать комнату.

– Серьёзно?

– Нет, это у великого шоно такое чувство юмора, – проговорил Альфред, принимая активное участие в обыске.

– Да, – кивнул Оташ. – Люблю вместо обеда обыскивать подданных. Привыкай. Сам хотел жить в столице.

– Но господин Омари ничего не крал, – вступился за хозяина Ако.

– Похвальная преданность, – заметил Брунен.

– Вообще-то я там сплю, – проговорил Омари, когда шоно с ногами забрался на его кровать и начал шарить руками по месту, где крепился балдахин.

– Есть! – довольно объявил Оташ, доставая подвеску.

– Что и требовалось доказать, – улыбнулся Альфред.

– Вы, конечно, можете, меня снова арестовать, но я понятия не имею, как эта штуковина попала ко мне, – ответил Омари.

– Да я тебе верю, – сказал шоно. – Самому странно это говорить. Я знаю, что ты не крал. Значит так, – Оташ слез с кровати. – Никому не слова о том, что ты видел.

– Да я бы и сам предпочёл об этом молчать, – кивнул амма.

Шоно надел подвеску на шею, и они с Бруненом покинули покои Омари.

– Теперь ты можешь забирать Кайсара, – проговорил Оташ.

– Что я и сделаю, – ответил Альфред.

– Я распоряжусь освободить Юргена.

Найдя Бальзана, Оташ сообщил ему, что визирь может быть свободен.

– Так он уже свободен, – отозвался тот.

– То есть как? – не понял шоно.

– Он сам позвал меня и сказал, что они с Кайсаром уходят, потому что этот амма покажет ему, где та вещь, которую вы ищете.

– С Кайсаром?

– Оташ, ты всегда говорил нам, что мы должны подчиняться Юргену так, как если бы услышали приказ от тебя. До сих пор ты своё слово назад не взял.

– Я не виню тебя. Давно они ушли?

– Да где-то с полчаса. Что прикажешь делать?

– Ничего. И молчи об этом.

Оташ медленно шагал по коридору дворца, размышляя о том, как поступить дальше, когда к нему снова подошёл Альфред.

– Когда я смогу забрать Кайсара? – поинтересовался он.

– Явно не сегодня, – ответил Оташ.

– Могу я знать почему?

Шоно смотрел на Брунена и думал о том, что скрывать от него правду смысла не было, ведь этот человек был в курсе всего с самого начала. Но всё же сообщить ему, что Юрген ушёл вместе с Кайсаром, учтивая то, что колесо солнца было уже найдено, могло стать ошибкой.

– Пока не можешь, – сказал Оташ.

– Ты покрываешь преступника? Пошёл на поводу у Юргена?

– Кайсара я не покрываю и с радостью выдам его Нэжвиллю, когда будет такая возможность. Но не сейчас. Разговор окончен.

– Ты освободил Юргена?

– Освободил. Повторяю. Разговор окончен.

Оташ быстрыми шагами направился в свои покои, дабы Альфред не успел спросить о чём-либо ещё. Разумеется, он доверял Юргену, но именно сейчас, когда подвеска с колесом солнца была у него на шее, Оташ понимал, что Кайсар обманывает визиря. Шу представления не имел о том, что колесо солнца уже было найдено, поэтому и ушёл с Кайсаром. Преступник вряд ли знал о том, где Митсуо спрятал украденную вещь, а значит, он просто воспользовался ситуацией, чтобы сбежать. И возможно, Юрген был в опасности.

Оташ распорядился позвать к нему Нарана, и когда тот появился, вкратце рассказал о том, что произошло.

– Так себе ситуация, – присвистнул думен.

– Бери с собой Бальзана и отправляйся их разыскивать. На тебе восточная часть города. Я же пойду на запад с Алтаном. Всё ясно?

– Разумеется, великий шоно.

– Больше никому не слова.

Кивнув, Наран удалился. Оташ быстро разыскал Алтана и сказал ему идти с ним в город.

– Это как-то связано с кражей? – догадался тот.

– Да. Но мы с тобой сейчас будем разыскивать Юргена и Кайсара. Бальзан занимается тем же самым с Нараном.

Но покинуть дворец они не успели. У выхода Оташа поджидал Альфред. Он стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.

– Очень интересно, – проговорил Брунен. – Сначала куда-то срываются Наран и Бальзан. Теперь вот вы. Это ведь наиболее приближённые к тебе люди, разве не так? Ну, после визиря, конечно. Вот только его я что-то не наблюдаю. Где же он?

– Ты не в Нэжвилле, – ответил Оташ. – Здесь закон представляю я. И отвечать на твои вопросы я буду, только если сам захочу. В данный момент такого желания у меня нет.

– В таком случае и приказывать ты мне не можешь, так как я подданный его величества.

Не ответив, шоно прошёл мимо Альфреда, поманив за собой Алтана. Брунен последовал за ними.

– Я тебя не звал, – проговорил Оташ.

– А ты мне не указ. Я могу свободно передвигаться по Шаукару.

– Это если я позволю.

– Я подданный Нэжвилля.

– Но ты на территории Шоносара.

– Это угроза?

– Вовсе нет. Идём, Алтан.

Брунен не отставал.

– Ты же не принимаешь меня за идиота? – проговорил он.

– А должен? – отозвался Оташ.

– Юрген помог Кайсару бежать. Это же очевидно.

– Нет, не очевидно.

– Разве? Да надо было всего лишь сложить два и два.

– Юрген считает, что Кайсар приведёт его к украденному предмету. Ни о каком побеге речь не идёт.

– Это Юрген тебе так сказал?

– Я это сам знаю.

– То есть не сказал.

– Чего ты добиваешься? – не выдержал Оташ.

– Правды, – ответил Альфред. – И ты должен меня поддерживать. Не тебя ли зовут Оташ Справедливый?

– Как только мы найдём Кайсара, он твой. Какая ещё справедливость тебе нужна?

– Тогда позволь помочь в его поисках.

– Я не запрещаю.

V

Кайсар выглядел задумчивым и даже растерянным.

– Как ты вообще в Нэжвилле оказался? – решив немного отвлечь его, спросил Юрген.

– Да я просто пошёл, куда глаза глядят, – вздохнул сарби.

– Почему?

– Была у меня невеста. Вернее, я думал, что была. А она так не думала, она хотела другой жизни. Сначала её братец отправился на заработки в Шаукар, а потом и она за ним уехала. Не знаю, что там такое приключилось, но она совершила какое-то преступление, и её казнили. Тогда я и ушёл.

– Её звали Рузалина? – осторожно задал вопрос Шу.

– Да, а откуда ты… – Кайсар осёкся. – Ты же визирь, да, я понимаю. Может, ты тогда скажешь, что она совершила?

– Пыталась убить великого шоно.

– Да это же бред! – воскликнул сарби. – Не могла она так поступить! Да и зачем?

– За брата мстила. Её поймали с поличным.

– А что брат?

– Он первым пытался убить Оташа, и его тоже казнили.

– Да с какого ему это взбрело в голову?

Юрген промолчал.

– Ты ведь знаешь? – проговорил Кайсар.

– Знаю.

– Так говори!

– Её брат думал, что Оташ обесчестил Рузалину.

– Думал? Или, может, так и было?

– Не было.

– Тебе откуда знать? И почему ты его защищаешь? Сам же от него пострадал.

– Я точно знаю, – вздохнул Шу. – Рузалина была со мной ещё до Оташа.

– Что?! Ты спал с моей невестой? – Кайсар загромыхал кандалами и схватил Юргена за грудки.

– Она уже не была твоей невестой, – спокойно ответил Юрген. – Да и не был я у неё первым.

– Врёшь!

– Нет.

Кайсар отпустил его, сел, взъерошив волосы.

– Рузалина хотела стать женой Оташа, – проговорил Шу. – Но чтобы подобраться к нему поближе, она сначала закрутила со мной. Но она просчиталась. Оташ не собирался жениться.

– Я тебе не верю, – тихо сказал Кайсар.

– Дело твоё. И мне жаль, что так вышло.

– Жаль ему… Я ведь Рузалину пальцем не тронул. Обидеть страшился.

– Не знаю, утешит ли это тебя, но палачу хватило одного удара, – голос Юргена дрогнул.

– Ты что, смотрел?

– Нет. Мне доложили.

– А что если я смогу показать тебе место, где Митсуо мог спрятать колесо солнца? – вдруг спросил Кайсар.

– Ты что-то вспомнил?

– Да. Если не в рыбацкой хижине, то точно там.

– И ты хочешь сам мне показать?

– Да, сам. Доложишь шоно?

– Я разберусь.

Теперь они вдвоём шли по улицам Шаукара, и если кто и узнавал в Юргене визиря, то не подавал виду. Шу старался не думать о том, что Кайсар мог его обманывать, хотя и не исключал такой возможности. Юрген слишком сильно желал вернуть колесо солнца, поэтому очень хотел верить Кайсару.

– Куда мы идём? – наконец спросил он.

– В бордель, – ответил сарби.

– Ты серьёзно? – Юрген остановился.

– Да. Не веришь?

– Не верю. Как Митсуо мог доверить такую ценную вещь проститутке? И если это Лорена, то разве она не на постоялом дворе работает?

– Это не она. Лорена – это случайность. Она просто была там, где остановился тот амма с дурной славой.

– То есть у вас много знакомых проституток?

– Она не совсем проститутка.

– А как? Наполовину? – усмехнулся Юрген.

– Она из Ямато, они с Митсуо вместе приехали в Нэжвилль. А потом она вместе с нами отправилась в Шаукар. Я не упоминал о ней раньше, не хотел впутывать.

– И как её имя?

– Кимико. Митсуо объяснял мне, но я всё равно не понял до конца. У них там в Ямато всё сложно. Кимико по-ихнему называется ойран. И это не то, что наши проститутки. Такие у них тоже есть, мне Митсуо говорил. Но они по-другому называются, я не запомнил.

– Юдзё, – сказал Юрген.

– Во! Точно! Ты знал?

– Знал. Я знаю язык айни и читал их книги. Но если Кимико работает в нашем борделе, то вряд ли она ведёт себя как ойран. Кто ей позволит?

– В Нэжвилле она была на вес золота, – ответил Кайсар. – За неё всегда много платили, и она сама решала, с кем ей быть.

– В Шаукаре всё наоборот, – проговорил Шу. – У нас скорее больше заплатят таким, как Лорена, потому что она норт.

– Это всё не моё дело. Я просто думаю, что если кому-то Митсуо и передал колесо солнца, то только ей.

– Кто она ему? Подруга?

Кайсар не ответил. Вскоре они дошли до «Дома сладостей», в котором действительно можно было приобрести шербет или халву, но только днём. Вечером в этом доме продавали сладости иного рода.

– Нам нужно поговорить с Кимико, – сказал Кайсар торговцу за прилавком. – Скажи, что я от Митсуо.

Кивнув, торговец удалился, но очень скоро вернулся и проговорил:

– Кимико вас ждёт в комнате наверху.

Когда они поднялись на второй этаж и зашли в указанную комнату, Юрген опешил. Он представления не имел, что в Шаукаре можно было увидеть такое. Девушка, сидевшая на полу, словно сошла с картинки одной из книг, которые он читал на языке айни. Её лицо было выбелено, глаза ярко подведены, а губы были будто у фарфоровой куклы. Одета она была в вафуку, Юрген запомнил, как назывался этот яркий халат с широким поясом и просторными рукавами.

– Здравствуй, Кайсар, – проговорила Кимико на языке сарби с сильным акцентом. – Что-то случилось?

– Митсуо погиб, – ответил тот. Лишь лёгкая тень пробежала по лицу девушки.

– Как это случилось? – спросила она.

– Великий шоно застрелил его. Вот с его помощью, – Кайсар показал на Юргена.

– А колесо солнца?

– Его при нём не нашли.

– Но оно было у него, – Кимико слегка повысила голос. – Как знала, что не надо было ему это доверять. Это я должна была довести дело до конца.

– Митсуо был не единственным, кто пробирался во дворец? – вдруг спросил Юрген на языке айни.

– Ты знаешь мой язык? – удивилась Кимико.

– Знаю. А ты знаешь, кто я, ведь так?

– Да. Это правда, что сказал Кайсар?

– Что великий шоно убил Митсуо? Да. Вот только я в этот момент был связан, а нож Митсуо был у моего горла.

– Глупец. Самоуверенный глупец с давно устаревшими представлениями о чести. И дружка нашёл себе под стать.

– Мне кажется, Кайсар думает, что ты будешь мстить мне за Митсуо.

– Да какой в этом смысл? – усмехнулась Кимико.

– А ты тоже хотела вернуть власть вашему клану?

– Это Митсуо хотел. Я не возражала.

– И что ты теперь собираешься делать?

– Нет, это ты мне скажи, визирь, что ты собираешься делать, зная, что я помогала Митсуо?

– Кто убил охранника: ты или он?

– Он ещё и охранника убил? Весь в отца, – вздохнула Кимико.

– Ты его сестра? – догадался Юрген.

– Родители у нас общие, в этом ты прав. Так что ты будешь делать? Ты не ответил.

– Ты в самом деле не знаешь, где колесо солнца?

– Нет.

– Значит, ничего, – и Шу развернулся к выходу.

– Эй, что происходит? – воскликнул Кайсар.

– Тебя будет искать Брунен, – проговорил Юрген на языке сарби. – И найдёт. И вряд ли ты сможешь покинуть Шаукар, он схватит тебя раньше. Тебя ждёт суд в Нэжвилле. А я на тебя зла не держу.

– Нет, стой, – Кайсар схватил Шу за руку. – Ты поможешь мне бежать.

– Я же сказал. Тебя ждёт суд в Нэжвилле. Расскажешь им правду. Альфред знает, что ты не убивал Уигема.

– Нет.

– Откуда это всё? Ты ещё вчера был абсолютно безразличен к своей судьбе.

– Вчера я многого не знал.

– Значит, это из-за Рузалины?

Кайсар промолчал.

– Я приняла решение, – подала голос Кимико. В следующее мгновение Кайсар упал, как подкошенный, схватившись за шею.

– Надеюсь, это снотворное, – проговорил Юрген.

– Да, – кивнула девушка. – Надо его связать, а потом зови этого Брунена. Я хочу остаться здесь. По крайней мере, пока.

Вдвоём они связали Кайсара, и Юрген спустился вниз, подошёл к тому же торговцу, что их встретил, и проговорил:

– Если ты меня не узнал, то я визирь Шоносара.

– Как не узнать? – отозвался тот. – Узнал, конечно.

– А раз узнал, то мне нужно, чтобы ты послал кого-то во дворец с поручением от меня. Необходимо привести сюда господина Альфреда Брунена из Нэжвилля.

– Он уже здесь, – послышался голос Альфреда.

– Какими судьбами? – обернулся Шу. Вслед за Бруненом в «Дом сладостей» зашли Оташ и Алтан.

– Нам Карсак намекнул, – ответил шоно. – Мы отправились на твои поиски, когда нас вдруг догнал запыхавшийся Карсак и затараторил о том, что это может быть, было важно, а он сразу не рассказал. Он продолжал искать информацию о Кайсаре и Митсуо и узнал о том, что Митсуо часто бывал здесь. Так что и мы первым делом решили проверить бордель.

– Это вы правильно пришли, – кивнул Юрген. – Кайсар на втором этаже, связанный. Но… я так и не нашёл, – Шу вздохнул.

– Ты ведь понимаешь, что тебя мало в карцер посадить за всё, что ты устроил? – проговорил Оташ.

– Понимаю. Но давай обо мне потом. Там Кимико, сестра Митсуо. Она помогла мне задержать Кайсара.

– Задержать? – вмешался Брунен. – А не ты ли сам его отпустил?

– Я ли. Но я же не просто так. А он думал, что Кимико мне мстить будет за смерть брата. Но она встала на мою сторону.

– Что это за Кимико?

– Я же говорю, сестра Митсуо. Работает здесь.

– Она очень ценный сотрудник, – подал голос торговец, который поначалу опешил от появления великого шоно в его заведении.

– Попрошу вас не продолжать и избавить нас от подробностей, – проговорил Альфред.

– Забирай уже Кайсара и поезжай в Нэжвилль, – сказал Юрген. – Всё равно он ничего не знает.

– Эне, – позвал Оташ, а затем коснулся цепочки на шее и слегка приподнял её.

– Как?! – Шу едва не подпрыгнул на месте.

– У Омари, – с улыбкой ответил шоно.

– Ты шутишь.

– Оташ, я забираю Кайсара, – проговорил Брунен.

– Забирай, – кивнул шоно. – Алтан, помоги ему.

– Нет, серьёзно, как? – не унимался Юрген. Тем временем Альфред и Алтан направились на второй этаж.

– Митсуо спрятал в его покоях, – ответил Оташ. – Он, видимо, был уверен, что уж там-то мы точно искать не станем. Но мы с Альфредом додумались.

– А что Омари?

– Удивился, – усмехнулся шоно. – Ты мне вот что скажи. Эта проститутка как-то замешана в краже?

– Может, и замешана. Но она никого не убивала и помогла остановить Кайсара. Думаю, мы можем оставить её в покое.

– И должность ей дадим, – хмыкнул Оташ. – Вон говорят, что она ценный сотрудник.

– Таш.

– А что? Может, попробовать?

– Попробовать что?

– Не что, а кого. В чём ценность-то? Может, мы с тобой многое теряем.

– Вам бесплатно! – засуетился торговец.

– Тем более, – проговорил Оташ.

На лестнице показались Брунен и Алтан, тащившие сонного Кайсара.

– Хочешь, иди к ней, – сказал Юрген.

– Пошли вместе.

– Только не удивляйся.

– Чему?

– Ну, она необычная.

– У неё три ноги или что?

– Фу, Таш.

Вдвоём они поднялись в комнату к Кимико. Увидев Оташа, девушка поклонилась.

– Этим меня не удивишь, – проговорил Оташ. – Я бывал в Ямато. Вот только…

– Что? – спросил Юрген.

– Ты говоришь по-нашему? – поинтересовался шоно у Кимико.

– Да, мой господин, – ответила та.

– Где ты служила у себя на родине?

– В чайном доме в клане Нагаи, господин.

– То есть ты ойран?

– Да.

– Ясно. Твой брат мёртв. Ты хочешь вернуться на родину или ты хочешь остаться?

– Хочу остаться, мой господин.

– Ты будешь служить мне?

– Сочту за честь.

– Тогда ты будешь под моей защитой.

– Благодарю, мой господин, – Кимико опустилась на колени.

– Мне кажется, я чего-то не понимаю, – проговорил Юрген.

– Что, в твоих умных книгах про это ничего не было? – с улыбкой спросил Оташ.

– Про что?

– Пойдём, эне.

Когда они спустились вниз, шоно подошёл к торговцу и сказал:

– Если я узнаю, что с ней что-то случится или что с ней плохо обращаются, три шкуры с тебя спущу.

– Да ни в жизнь! – воскликнул тот. – Мамой клянусь! Всё хорошо будет.

– Ты объяснишь мне или нет? – уже на улице спросил Юрген.

– В Ямато есть обычные проститутки, юдзё, – начал Оташ.

– Это я знаю, – кивнул Шу.

– Это женщины, которые работают на улицах или в порту. А есть ойран, которые служат в чайных домах. Ойран – это своего рода артист. Ойран должна знать много вещей, уметь поддержать разговор, выслушать, помочь расслабиться и так далее. Очень многие ойран работали на предводителей кланов. Мне рассказывали, что среди ойран были даже профессиональные убийцы.

– То есть ты предложил Кимико стать твоим шпионом, что ли?

– Да. А ещё она мужик.

– Чего? – не понял Юрген.

– Все ойран – мужчины. Женщин не допускают к чайным домам.

– Не.

– Что не?

– Кимико не мужик.

– Ты проверял?

– Да не может же такого быть.

– То есть принц Густав в образе барда-Греты – это для тебя нормально. Или ты сам в чадре, изображающий любовницу Омари. А тут что не так?

– Но это же бордель.

– Рад, что ты заметил. Знаешь, эне, это даже забавно. Ты обычно такой умный и сообразительный, что рядом с тобой начинаешь чувствовать себя тупицей. И вот он мой звёздный час! – Оташ рассмеялся.

– Слууушай, Таш, – с улыбкой протянул Юрген.

– Что?

– А ты тоже бывал в чайных домах?

– Нет, конечно. Кто ж пустит простого моряка в такое культурное место? Но вот с юдзё я общался.

– Таш, ты сильно на меня сердишься? – вдруг посерьёзнел Шу.

– За то, что сбежал вместе с Кайсаром? Да.

– Но я правда очень надеялся на то, что он приведёт меня к колесу солнца.

– Знаю.

– Но ты ещё кое-что не знаешь. Кайсар оказался женихом Рузалины.

– Той самой?

– Да.

– А ты ему что, признался?

– Да.

– Порой ты всё-таки такой идиот, эне. Вот сколько лет я тебя знаю, и ты не устаёшь меня поражать. Как в тебе сочетаются такой острый ум и такая непроходимая глупость?

– Ну, в тебе они тоже спокойно уживаются. Это у нас с тобой семейное. Братья же.

– Ты договоришься.

– Таш, а с колесом солнца ты что будешь делать?

– В каком смысле?

– Мне больше не отдашь?

– С чего ты взял?

– Я его не уберёг.

– Мы его не уберегли, а не ты.

Оташ огляделся по сторонам, затем снял с себя подвеску и надел её на шею Юргену.

– Ты уверен? – осторожно спросил тот.

– На все сто, – кивнул шоно.

Вернувшись во дворец, Оташ предложил Альфреду выделить кого-нибудь для сопровождения Кайсара в Нэжвилль, но тот заверил, что они с Элли прекрасно со всем справятся вдвоём. Поблагодарив великого шоно за содействие в поимке преступника, Брунен и его помощник покинули Шаукар.

Попрощавшись с нортами, Юрген отправился в самую отдалённую комнату дворца, куда он пусть редко, но приходил, в отличие от Оташа, который почти никогда не бывал там. Пройдя мимо стражи, Шу открыл дверь своим ключом и вошёл.

За последние годы Сабира немного сдала, но по-прежнему выглядела так, будто она не находилась под домашним арестом, а жила в королевских покоях. Женщина расположилась на кушетке с вышивкой в руках.

– Давно ты не заходил ко мне, – поднимая глаза на Юргена, проговорила Сабира.

– Ты наверняка слышала о том, что творилось во дворце, – Шу подошёл и сел рядом.

– Эсфира говорила, будто бы у тебя украли какую-то ценную вещь.

– Верно.

– Судя по тому, что ты не выглядишь так, будто сейчас расплачешься как девчонка, вы нашли эту вещь.

– Умеешь ты поддержать, – усмехнулся Юрген. – Но ты права, нашли. А вообще я плакал при тебе всего один раз.

– Ошибаешься, милый мой. Минимум дважды. И это я ещё не считаю, как ты шмыгал носом, когда той самозванке голову отрубили.

– Подожди… а второй когда? Я помню только тот случай сто лет назад, ещё в степи.

– Ну, не сто, а чуть больше десяти, я так долго не живу. А второй был, когда ты провёл заседание с министрами, разве не помнишь?

– Неправда, я не ревел. Да, расстроился немного, что они все такие тупые и необразованные.

– И жестокие.

– Да ну их всех, – махнул рукой Юрген. – Как ты тут? Может, что-то нужно?

– Эсфира со всем справляется, – улыбнулась Сабира. – Лучше ты скажи, как ты сам? Может, это как раз тебе что-то нужно?

– Нет, просто я устал. И нет, я ничего такого не делал, просто из-за этой кражи я как-то весь извёлся.

– Это та самая вещь, которую вы с Оташем храните как зеницу ока?

– Ты же мне обещала, – Шу поднялся.

– О чём ты?

– Я тогда с тобой случайно поделился. Ты обещала, что никто никогда не узнает. Между прочим, меня спрашивали о том, говорил ли я кому-то об этой вещи. И я не признался, что тебе. Если Оташ узнает, он сочтёт это предательством и будет прав.

– Но я и не знаю ничего толком, белый брат, – проговорила Сабира. – Не пугайся так. Ты же мне почти ничего и не сказал тогда. И слово я своё сдержу. Великий шоно никогда ничего не узнает.

– Ладно, – Юрген снова сел. – Хочешь сладкого? Я могу принести чего-нибудь.

– Не утруждайся сам, передай через Эсфиру. Я давно не пробовала баурсаки.

– Хорошо, будут тебе баурсаки, – улыбнулся Шу.

Прежде чем уйти, он коротко обнял Сабиру, вдыхая аромат сандалового дерева, её любимого ароматического масла. Заперев дверь, Юрген зашагал по коридору и заметил Оташа, стоявшего в оконной нише.

– Снова был у неё? – спросил шоно.

– Спрашивал, вдруг что надо, – ответил Шу.

– Да я не сержусь, эне. Мне кажется, что я даже понимаю. У меня матери не было никогда, а у тебя была. Ты знаешь, что это такое. Ты больше потерял, чем я.

– Ты баурсаки будешь?

– Чего?

– Ну, я пойду за баурсаками. На твою долю брать?

– Бери, – усмехнулся Оташ.

Когда Юрген уже вышел из кондитерской Али с двумя большими кульками и зашагал обратно во дворец, то увидел, как по той же улице шёл помощник шамана Донир с сумкой через плечо.

– Привет, – нагнав мужчину, поздоровался Шу.

– О, Юрген! Рад тебя видеть! – отозвался Донир.

– Какими судьбами в Шаукаре?

– Тут ведь самые лучшие торговцы. Все сюда перебежали. Ты в степи ещё поди найди что тебе нужно, а тут всё как на подбор.

– Как дела у Сагдая? Мы с начала лета не виделись. Как вы прибыли на стоянку и всё. Он не передумал? Не хотите перебраться в столицу?

– Как много вопросов, – улыбнулся Донир. – Нет, Сагдай не передумал. Он рад, что у его сыновей всё хорошо сложилось в столице, но он шаман и он считает, что ему не место в городе. Дом шамана степь. А моё место рядом с ним.

– Наверное, он прав, – вздохнул Юрген. – Мы должны быть ему благодарны.

– Он знает, что вы ему благодарны. И ты, и Оташ. Он всегда просит за вас. И за Шаукар.

– Ты передай ему, что мы скоро заедем к нему в гости.

– Обязательно, – кивнул Донир. – Мы будем ждать.

– У нас новость, кстати. Мы ввели новую должность – главного ловчего.

– Это что такое?

– Это тот, кто отвечает за охоту. Это ведь давно надо было как-то урегулировать. Так что я прописал там кучу пунктов, например, разделил охоту на виды.

– На какие?

– Промысловая, любительская, научная и регулирующая.

– Регулирующая – это как?

– Это когда, к примеру, какие-то хищные животные сильно мешают скотоводству. Ну, или если вдруг бешенство. А ещё я давно мечтал законодательно запретить охоту, когда у зверей детёныши. Теперь это будет работать.

– И кто же назначен главным ловчим? – поинтересовался Донир.

– Только не удивляйся. Омари.

– Он разве не старейшина сиваров?

– Уже нет. Он отказался от должности. Сам захотел новую.

– Теперь я знаю, у кого будут лучшие меха в Шоносаре, – усмехнулся Донир.

– Ну, уж нет! – возмутился Юрген. – У меня будут лучшие меха.

– А должны быть у великого шоно.

– Да шучу я.

– Я тоже. Рад был тебя повидать, белый брат.

Вернувшись во дворец, Шу сначала приказал слугам разыскать Эсфиру и передал ей кулёк с баурсаками для Сабиры, а затем направился в покои Оташа. В дверях он буквально столкнулся с Михатом, занимавшим пост министра просвещения. Михат подчёркнуто фальшиво улыбнулся, поклонился и пошёл по коридору. Юрген едва не скривился в ответ, но всё же изобразил улыбку.

Михат был родом из сиваров и его отец когда-то был ярым сторонником отделения от Шоносара, а сам Михат в юности отличался довольно ехидными высказываниями против белого брата. Однако он был довольно умён и с радостью принял предложение отправиться на учёбу в Нэжвилль. Проведя там год, Михат неслучайно получил пост министра просвещения и стал надзирать за открывшимися в Шаукаре и поселениях школами. Юрген признавал его ум и был согласен с тем, что Михат был на своём месте, но отношения между ними так и не сложились. Он и был причиной, по которой Шу едва не расплакался прямо на заседании министров, которое он проводил без участия Оташа. Шоно был в отъезде, и молодое правительство осталось на попечении Юргена. Шу тогда переволновался и очень боялся, что где-нибудь да ошибётся. Держать в голове все обсуждаемые вопросы было трудно, и он то и дело подглядывал в заранее написанную шпаргалку.

– Без бумажки пока не получается? – с ехидной улыбкой поинтересовался Михат. В зале повисла тишина – все остальные члены правительства опасались перечить новоиспечённому визирю, зная, что это приравнивалось к тому, чтобы идти против самого великого шоно. За глаза они, конечно, могли говорить что угодно, но вот так в лицо, да ещё и при свидетелях – нет.

– Хочешь мне помочь? – отозвался тогда Юрген. – Что ж, слушаю внимательно твои предложения по вопросам строительства угольной шахты.

Тогда Михат замолчал, но ненадолго. После заседания Шу бросил все бумаги Оташу на стол, а сам побежал к Сабире и, всхлипывая, жаловался на Михата и на всех остальных.

– Чего он хотел? – поинтересовался Шу, заходя в покои Оташа.

– Бумагу подписать. Об образовании ремесленного училища. Помнишь, мы с тобой говорили? Вот Михат довёл это ума.

– А я баурсаки принёс.

– Давай чаю тогда попьём.

– Может, лучше у меня на балконе?

– Идём, – кивнул шоно.

Пока ароматный напиток заваривался в пузатом цветастом чайнике, Оташ и Юрген расположились в ажурных креслах и любовались видом на озеро.

– Помнишь, как ты подарил мне Шаукар на день рождения? – с улыбкой спросил Шу.

– Конечно, помню, – ответил Оташ.

– Иногда мне кажется, что уже лет сто прошло, а порой, будто это было только вчера.

– Забыл тебе сказать, я получил письмо от Асимы.

– И что она пишет? – оживился Юрген.

– Зовёт в гости. Говорит, что надо ехать, пока в Нэжвилле лето, а то потом ты замёрзнешь.

– Ну, сколько можно? То ты, то твоя сестра! Не мёрзну я. И вообще я норт.

– И шуба у тебя есть.

– Вот именно. Так что? Когда поедем?

– Можно на летний праздник. Ты его любишь.

– Договорились! – обрадовался Шу. – А про ребят она писала?

– Да. Говорит, что Шелдон растёт хулиганом, и она удивляется, в кого это он такой. Я ей напишу, что в неё, в кого же ещё? – заулыбался Оташ. – Жалуется, что Шепард на него дурно влияет. А, по-моему, не может Шепард дурно влиять, он хороший мужик.

– Шепард замечательный, – согласился Юрген. – А что Фелиция?

– Чудесная девочка, папина любимица. Такая же белокурая.

– Она на ангелочка была похожа, когда я её видел последний раз. Надо будет накупить им подарков. И Фарлею тоже.

– Обязательно привезём им подарки, – кивнул шоно. – Кстати, я тебя из-за всей этой суеты так и не спросил про твоего кузена, когда ты из Яссы вернулся. Ему понравился твой подарок?

– Да, понравился. Феликс до этого играл только на флейте Витольда, этот жмот ему свою так и не купил. Так что теперь у мальчишки будет своя собственная флейта. Знаешь, – задумчиво проговорил Юрген, – чем старше он становится, тем больше похож на мою маму. Разве так бывает?

– Дети иногда бывают похожи на дядю или тётю, почему нет?

– Но я и рад, что он на мою маму похож больше, чем на своего отца. Раз уж он в нортов пошёл, а не в родню Илинки.

– Пригласи его как-нибудь к нам в Шаукар.

– А ты не будешь возражать?

– Почему я должен возражать?

– Ну, он сын Витольда, а Витольд тот ещё…

– Феликс не должен отвечать за грехи своего отца. И он всё-таки твой брат, пусть и двоюродный. Значит, он и мой брат.

– Хорошо, Таш, я обязательно его приглашу. Спасибо тебе.

– Чай уже заварился, эне. Давай пить.

Эпилог

Юрген не любил охоту. Он понимал её смысл и необходимость, но не любил. Когда ты в степи и хочешь есть, конечно, ты отправишься стрелять уток или зайцев, но когда ты живёшь в городе и еду тебе приносят на блюдечке, то ехать стрелять в диких зверей совершенно не хотелось. Однако Оташ видел в охоте что-то своё и не мог отказать себе в удовольствии выехать в степь или в лес. Новоиспечённый главный ловчий рьяно приступил к своим обязанностям и очень скоро занялся организацией охоты для великого шоно. Юрген мог и не ехать, а остаться в городе, но на такую большую охоту собрались ехать почти все министры, а также Алтан и Бальзан, и визирь просто не мог оставаться в стороне.

Шу не вдавался в тонкости, знал только, что охота была на кабана. Охотники, находившиеся теперь в подчинении Омари, выследили зверя у мест его кормёжки, и теперь великому шоно и его подданным нужно было лишь дождаться появления кабана. Юрген участвовать в самом процессе не собирался и держался в стороне. Это был небольшой перелесок, и Шу намеренно отстал от других охотников, спешился и дал коню отдохнуть. Тюльпан, которого тоже мало интересовала охота, принялся мирно щипать травку. Юрген сел у высокого дерева и прислонился к стволу. Под таким же деревом три года назад они с Оташем похоронили Энеле. Когда волк был уже совсем старым, Юрген забрал его в город, где, как мог, ухаживал за ним. Но годы вязли своё и Энеле не стало. Юрген несколько ночей молча плакал в подушку, переживая потерю друга.

Вдруг Тюльпан поднял голову и зашевелил ушами. Шу встал и прислушался. Ничего. Где-то вдалеке послышались выстрелы.

– Нашли кабана, живодёры, – проговорил Юрген, подойдя к коню и потрепал того по гриве. Тюльпан фыркнул в ответ. Не прошло и минуты, как конь вновь будто прислушался к чему-то.

– Что такое? – спросил Шу. – Ты нервничаешь? Боишься?

Тюльпан вдруг заржал и отпрянул в сторону. Юрген обернулся и увидел огромного раненого кабана, двигающегося прямо на него. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Шу прекрасно понимал, насколько опасен может быть подранок. Изначально не собираясь охотиться, Юрген не брал с собой ружьё, имея при себе только пистолет. Пули такого калибра никак не могут стать смертельными для разъярённого кабана, но Шу всё-таки схватился за оружие и выстрелил. Зверь только споткнулся и, кажется, ещё больше разозлился. Юрген выстрелил снова, и в этот момент появился Оташ и другие охотники. Шоно выстрелил из своего ружья, и кабан упал. Затем Оташ подбежал к поверженному зверю и ещё раз выстрелил тому в голову.

– Эне, ты в порядке? – повернувшись к Юргену, обеспокоенно спросил шоно.

– В порядке, – тихо ответил тот.

– В следующий раз бери с собой ружьё.

– В следующий раз я просто не поеду.

– Неужели визирь трусит? – послышался рядом знакомый голос Михата.

– Настолько трусит, что выходит против огромного кабана с одним пистолетом, – ответил подоспевший Омари. – Отличный выстрел, великий шоно.

– Забирайте тушу, едем в город, – распорядился Оташ.

Всю дорогу до Шаукара Юрген молчал. Он уже представлял, какие разговоры теперь пойдут по дворцу. Визирь чуть не погиб в схватке с разъярённым диким кабаном. На мёртвого зверя он старался не смотреть. Кабана всё равно было жалко, даже несмотря на то, что Юрген сам приложил руку к его убийству, а может, как раз именно поэтому.

Уже во дворце Шу начал думать, как бы теперь избежать участия в пире по случаю хорошей охоты, но ему помог слуга, принёсший письмо из «Дома сладостей». Кимико, а точнее, Ким, таким было его настоящее имя, писал на языке айни, явно не желая, чтобы кто-то ещё мог прочитать его послание.

«Юрген,

У нас тут происходит что-то очень нехорошее. Нам нужно встретиться и поговорить. Я не стала сама приходить во дворец, и ты не приходи в дом. Давай увидимся на берегу озера вечером в шесть. Если не сможешь быть, пришли кого-нибудь.

Ким».

Показав письмо Оташу и объяснив его содержание, вечером Юрген отправился к озеру. Шоно хотел, чтобы он взял с собой кого-нибудь, но Шу заверил его, что и сам сможет за себя постоять. Когда Юрген прибыл на место, Ким уже ждал его. Сейчас узнать в нём Кимико из «Дома сладостей» было практически невозможно. Это был молодой мужчина-айни, очень похожий на Митсуо.

– Что случилось? – поинтересовался Шу.

– Не знаю, слышал ты или нет, но погибла одна из девочек, Лайла.

– Нет, не слышал. Как она погибла?

– Её нашли задушенной. Агсар, наш хозяин, решил, что её случайно убил клиент. Будто в порыве страсти. Нашёл последнего клиента Лайлы, тот правда утверждал, что когда уходил, она была жива-здорова. Но проблем он не хотел, поэтому заплатил Агсару кругленькую сумму. И всё, дело замяли. Может быть, мы бы забыли об этом, но прошедшей ночью погибла Гулли, её тоже задушили. Это не может быть совпадением.

– То есть кто-то убивает девочек из «Дома сладостей»?

– Получается, что так. С этим надо разобраться. Конечно, я понимаю, что мало кого волнует судьба таких женщин, но они тоже люди. К тому же, вы всегда можете получить у нас информацию о разных людях, разве не так?

– Это не обсуждается, Ким. Конечно, надо разобраться и найти того, кто это делает. Я сам этим займусь. Мне надо предупредить Оташа, а затем я приду к вам.

– Спасибо, Юрген.

Быстро вернувшись во дворец, Шу рассказал другу обо всём, что он узнал от Кима.

– Ты не хочешь обратиться к кому-нибудь за помощью в расследовании? – поинтересовался Оташ.

– К кому? Рейн, насколько я знаю, уехал в Нэжвилль по делам.

– Можно написать Альфреду. И если отправить письмо как срочное, то…

– Нет, – перебил Оташа Юрген. – Я сам этим займусь.

– Тебе делать нечего?

– Ты хочешь убивать кабанов, а я хочу расследовать. Что не так?

– Да всё так, – вздохнул шоно.

– Тогда я пошёл.

Когда за Юргеном закрылась дверь, Оташ достал бумагу, чернила и принялся писать письмо в тайную канцелярию Нэжвилля.

октябрь-декабрь 2018

Судья

I

Оташ едва ли не с ноги распахнул дверь в покои Юргена и обнаружил своего друга сидевшем на полу в окружении листов бумаги и с грифельным карандашом в руке.

– Могу я поинтересоваться, по какой такой уважительной причине мой визирь пропустил заседание министров? – проговорил шоно.

– А? – поднял голову Юрген.

– Я задал вопрос.

– Я прослушал. Может, повторишь?

– Ты прогулял заседание. Какого чёрта?

– Заседание? А какой сегодня день недели?

– Юрген, ты меня достал.

– Ну, я перепутал, Таш. Прости.

– Прости? Знаешь, Оташ может и может простить Юргена в такой ситуации, но великий шоно своего визиря – нет. Жалование за этот месяц ты не получишь.

– Хорошо, – безразлично кивнул Шу и задумчиво уставился на один из исписанных листов.

– Ты всё ещё продолжаешь заниматься не своим делом?

– У нас нет государственного сыска, так что это моё дело, – ответил Юрген. – Либо создай тайную канцелярию, как в Нэжвилле, либо не мешай мне.

– А на летний праздник в Нэжвилль ты тоже не собираешься?

– Я успею. Опять же, если ты мешать не будешь.

Ничего не ответив, Оташ ушёл, сдержав порыв хлопнуть дверью. Вздохнув, Юрген собрал все свои листочки, поднялся и отправился в покои главного ловчего. Омари сидел в кресле, вытянув ноги, в одной руке держа бокал вина, в другой какое-то письмо.

– Таш меня слушать не хочет, а мне надо кому-то это всё рассказать, потому что у меня уже мозги кипят, – с порога проговорил Шу. – Так что у тебя нет выбора.

– Это как же я удостоился такой чести? – хмыкнул амма.

– Ты всё ещё мой должник.

– Пожизненно, видимо.

Юрген бесцеремонно забрался на кровать Омари, подобрав ноги, и заговорил:

– Убиты две девушки из «Дома сладостей».

– Проститутки?

– Да. Лайла и Гулли. Обе задушены. Первой погибла Лайла. Агсар, хозяин «Дома сладостей», свалил всё на её последнего клиента, потому что нашли её в комнате борделя. Клиента зовут Нарбек, и он клянётся, что ничего такого не делал. Агсар всё равно взял с него деньги, пригрозив, что обвинит в убийстве и доложит самому великому шоно. Вряд ли бы он привёл свои угрозы в действие, но Нарбек поверил и заплатил, лишь бы Агсар отвязался. Я с этим Нарбеком встретился лично, и он только подтвердил всё, что я и так уже знал.

– А от кого ты об этом всём знаешь? – поинтересовался Омари.

– От Кима, он тоже там работает в образе Кимико, ойран из Ямато.

– Слышал, – кивнул амма.

– Так вот этот Нарбек точно не причём, к тому же, у него есть алиби на время убийства второй девушки, и я его проверил, там не придерёшься. А ещё он говорит, что когда уходил от Лайлы, она была жива-здорова и вполне довольна собой.

– Так что там со второй проституткой?

– Гулли была убита не в «Доме сладостей», а у себя в комнате, которую она снимает вместе со своим братом Самуром. Но она тоже была задушена, как и Лайла. Это не может быть совпадением. С Самуром я тоже общался. Он буквально разбит из-за смерти сестры. Она ненамного была старше него, но всё равно именно Гулли его вырастила. Ей рано пришлось повзрослеть, когда погибли их родители. Вот она и пошла продавать себя. А Самур был резчиком по дереву, но вот недавно травмировал себе пальцы. И Гулли снова стала единственным кормильцем в семье. Жаль бедолагу.

– И где же этот бедолага был, когда душили его сестру? – спросил Омари.

– Самур говорит, что Гулли работала не только в «Доме сладостей», но иногда и на квартире. Вот это был тот случай. К ней должен был придти богатый клиент, поэтому она попросила брата уйти. А когда он вернулся, то Гулли уже была мертва. Я пытался у Самура выспросить хоть что-нибудь про этого клиента, но он знает только, что это довольно высокопоставленный человек и что, мол, ему нельзя появляться в борделе. Репутацию портить не желает. Самур его в ту ночь не видел.

– А соседи?

– А ты соображаешь, – улыбнулся Юрген, но затем снова погрустнел. – Поговорил я с соседями. Но, увы, спали все. Что дальше делать – ума не приложу. Вот смотри.

– Смотрю. Может, тебе вина налить?

– Нет, мне надо оставаться трезвым. Так вот. Если предположить, что Гулли задушил этот богатый клиент, то значит, и Лайлу тоже он. Но тогда неувязочка. Почему к Гулли он пошёл домой, чтобы не портить репутацию, а к Лайле заявился в бордель?

– Так а видели его в борделе? – спросил амма.

– Получается, что нет. Вот тоже вопрос. Как он проник в «Дом сладостей» незамеченным? Ещё один воин-айни, что ли? Ким говорит, что это вряд ли. В Шаукаре сейчас нет никого из Ямато, кто мог бы похвастаться такими способностями, ну, кроме него самого. Короче, я запутался и не знаю, что делать.

– Приставить охрану к каждой проститутке не вариант?

– Да их там ещё человек десять. Если Оташ узнает, куда я послал стражников, он меня не только жалования лишит, а самого отправит в «Дом сладостей» работать на пару с Кимом.

– Я бы на это посмотрел, – усмехнулся Омари.

– Заткнись, извращенец.

– Но хотя бы кого-то одного ты можешь туда отправить?

– Один там уже есть, это сам Ким, однако Лайлу и Гулли это не спасло.

– Неплохо было бы выяснить, что это за высокопоставленный клиент, как ты считаешь?

– Неплохо. Но как?

– Ты же умный, Юрген. Ты мне сокровища в гробнице нашёл. Ты потом меня перехитрил. Куда всё подевалось?

– Тогда скажи мне, главный ловчий крокодил, с кем ты тут уже успел закорешиться?

– В Шаукаре?

– Во дворце.

– Да так, с парой-тройкой человек.

– Вот узнай у этой пары-тройки, кто ходит к проституткам. А я с Нараном поговорю. Если этот человек такой высокопоставленный, то он точно живёт во дворце.

Нарана Юрген перехватил в коридоре. Тойон великого шоно явно куда-то спешил.

– Стой, дело есть, – Шу схватил его за руку.

– То самое дело, из-за которого ты сегодня не пришёл на заседание министров? – отозвался Наран.

– Ну, хоть ты не ёрничай.

– Не могу, – улыбнулся думен. – Пошутить над вами с Оташем – это же то, ради чего я по утрам просыпаюсь.

– Скажи мне, шутник, кто из министров ходит в бордель?

– Ты эти вопросы Кимико задавай. Мне никто из министров ничего такого не рассказывает. Да и думается мне, что никто из них в «Дом сладостей» не заявится. По крайне мере, под своим именем.

– А, может, не в «Дом сладостей», а просто поразвлечься куда-то?

– Да говорю же, они со мной этим не делятся. Боятся, что я заложу их тебе или шоно.

– Может, ты сам узнавал?

– Милый мой Юрген, зачем мне эта информация? Мне совсем неинтересно, кто из министров с кем спит в свободное от работы время.

– А вот это зря. Если кто-то из женатых министров изменяет жене, то ты мог бы этим воспользоваться.

– Обязательно возьму твои слова на заметку, но сейчас можно я пойду? В отличие от тебя, у меня есть дела поважнее проституток.

– Слушай, а на заседании кто-нибудь про меня говорил? – спросил Шу.

– Отгадай.

– Михат?

– В яблочко. Кстати, он счёл своим долгом сообщить всем, что визирь последнее время зачастил в «Дом сладостей». Михат правда думает, что ты там проводишь свой досуг с Кимико.

– То есть он в курсе про существование Кимико?

– Выходит, что так.

Расставшись с Нараном, Юрген направился в то крыло дворца, где располагались покои министров и их семей. Кроме приближённых к великому шоно людей, таких как Алтан или Бальзан, во дворце имели право жить только министры или чины, приравненные к ним. Михат нашёлся в холле с фонтаном, идею которого при постройке дворца Юрген позаимствовал из Фейсалии. Министр был занят чтением каких-то бумаг.

– Добрый день, – поздоровался Шу, изобразив улыбку.

– Господин визирь, – Михат ответил с такой же фальшивой радостью.

– Я не думал, что министр просвещения окажется знаком с Кимико.

– Вы ошибаетесь, – ответил тот. Михат был одним из немногих, кто перенял от нортов обращение на вы.

– Откуда же тебе о ней известно?

– Я должен знать о подобном, чтобы не допускать некоторых вещей во вверенных мне учебных заведениях.

– То есть сам ты никогда не бывал в «Доме сладостей»?

– Разумеется, нет.

– Откуда же тогда тебе известно, что я там бываю?

– Не обязательно там бывать, чтобы знать.

– И всё-таки откуда?

– Инспектор Казим был там. Он проверял личность одного из тех, кто устроился на работу в школу. Вы же сами понимаете, что учитель не может посещать подобное заведение. У вас всё, господин, визирь? У меня есть дела, с вашего позволения.

– И часто Казим туда ходит? – спросил Юрген.

– Сколько потребуется. Вас разве волнует, что о вашей связи с проституткой стало всем известно?

– Нет, меня подобные вещи не волнуют, – ответил Шу и направился обратно в сторону своих покоев.

Вернувшись к себе, Юрген подошёл к двери, соединявшей их с Оташем покои, и прислушался. Если шоно и был там, то точно один. Шу открыл дверь. Оташ сидел на полу и точил кинжал.

– Значит, ты не занят, – заходя, проговорил Юрген.

– Занят, – ответил шоно. – Во-первых, я привожу в порядок оружие, во-вторых, я думаю. А ты мне мешаешь.

– И о чём же ты думаешь?

– А что, ты уже поймал душителя?

– Нет, не поймал. Скажи, Таш, ты жутко злишься на то, что у тебя визирь мало того, что взяточник и бездельник, так теперь ещё и развратник?

– Не жутко.

– Но злишься.

– Мне плевать, какие слухи о тебе могут ходить, если только это не является правдой.

– Ты что, правда, думаешь, что я могу пользоваться услугами Кима?

– Не думаю.

– Я общаюсь с ним, потому что хочу найти убийцу. Между прочим, очень может быть, что он живёт во дворце.

– Убийца? – Оташ поднял глаза на Юргена.

– Да. У второй убитой девушки был высокопоставленный клиент как раз в ту ночь, когда её задушили. Вдруг она что-то такое про него узнала? Или шантажировать начала?

– А первая девушка тогда причём?

– Не знаю. Может, они обе его обслуживали. А, может, он решил избавить Шаукар от проституток. Очистить, так сказать.

– Он псих?

– А вдруг? Михат вот, например, так сильно печётся о репутации учителей, что в курсе того, кто работает в «Доме сладостей».

– Ты ещё Михата обвини в убийствах.

– Я пока никого не обвинял.

– Меня настораживает твоё «пока».

– Вот когда я узнаю, кто из министров ходит к проституткам, тогда…

– А что, они все представляются перед тем, как в постель с ними лечь? Доброй ночи, уважаемая, я министр. Давайте приступим.

– Нет! – засмеялся Юрген. – Конечно, они там инкогнито. Но Омари обещал узнать.

– Нашёл, кого просить.

– Он зато соглашается мне помогать.

– Потому что ему лишь бы не работать.

– Таш, вот раньше когда ты на меня злился, мы с тобой дрались. Почему сейчас мы этого не делаем?

– Потому что ты дерёшься нечестно, и я совсем не хочу отключаться из-за твоих штучек.

– Это было всего один раз. Я тогда не рассчитал. И я извинился. И вообще я могу этим не пользоваться.

– Не можешь. Это у тебя уже механически выходит.

– Ты боишься, что ли? – удивился Юрген.

– Нет, – усмехнулся Оташ, – до этого пока не дошло.

– Но ты всё ещё сердишься.

– Конечно, сержусь. У меня визирь не выполняет свои обязанности. Ещё раз учудишь что-нибудь подобное, и визирем станет другой человек.

– Ты же несерьёзно сейчас?

– Совершенно серьёзно. Ты мой брат, это верно, но визирем может быть и кто-то другой.

– Это кто же?

– То есть ты собрался продолжать в том же духе?

– Нет.

– Надеюсь, что это так.

С Омари Юрген вновь встретился уже ближе к вечеру. Довольный собой главный ловчий сам явился в покои визиря.

– Что узнал? – спросил Шу.

– В «Доме сладостей» действительно пару раз бывал один из министров, – ответил Омари. – Это Дарын.

– Министр торговли? – удивился Юрген.

– А что, он не человек, по-твоему?

– Ну, допустим. Больше никто?

– Из министров нет. Но вот есть ещё сын казначея, Улмес. Вот он очень любит это дело, но не ходит в «Дом сладостей», потому что боится опорочить честное имя своего папаши и лишиться денег. Улмес встречается с девочками в других местах.

– Кто-то ещё или только эти двое?

– А где моё спасибо?

– Так это всё, что ты узнал?

– Нет. Ходят слухи, но это только слухи, что некий Казим, который работает на Михата, ходит в «Дом сладостей» не только по работе, и не только в «Дом сладостей».

– Теперь спасибо, – кивнул Юрген. – Но денег от меня не жди, меня Оташ жалования лишил.

– Да я и не ждал, – усмехнулся Омари. – Что ты теперь с этим всем делать собираешься?

– Надо как-то выяснить, в какое время Дарын и Казим бывали в «Доме сладостей» и не являлся ли Улмес клиентом Гулли. Попрошу Кима и Самура мне помочь. Вдруг они их опознают?

– Ты собрался привести их во дворец?

– Я подумаю. Но вообще… Если Оташ узнает, то мне конец.

– Отправит в бордель работать?

– Снимет меня с должности.

– Нет, это вряд ли.

– Таш сам мне это сказал.

Омари присвистнул.

– И кого он назначит на твоё место?

– Не тебя, не надейся.

Ранним утром Юргена разбудил слуга, который, извиняясь, сообщил, что для визиря срочное письмо. Развернув бумагу и увидев слова на языке айни, Шу почувствовал, как мороз бежит по коже. Предчувствия его не обманули: Ким сообщал, что убита ещё одна девушка из «Дома сладостей». Вскочив с постели, Юрген быстро засобирался. Одевшись, он заглянул к Оташу, который тоже уже не спал.

– Третье убийство, Таш, – проговорил Шу. – Я иду туда.

– Если я скажу тебе не ходить, это ведь тебя не остановит? – отозвался шоно.

– Если прикажешь и запретишь, то остановит. Но я прошу тебя этого не делать.

– Иди. Только не забывай о своих прямых обязанностях.

Кивнув, Юрген буквально выбежал из комнаты. Ким ждал его вместе с хозяином «Дома сладостей». Сейчас айни выглядел как Кимико.

– Так это и правда какой-то душитель, господин визирь? – обеспокоенно спросил Агсар.

– Правда, – ответил Шу. – Кто на этот раз?

– Ивет, – сказал Ким. – Снова задушена. Здесь, в одной из комнат.

– Ивет? Она норт?

– Она вроде бы родом из Яссы, но очень похожа на норта.

– Кто был её последним клиентом?

– Один уважаемый человек, – ответил Агсар.

– А имя у этого уважаемого человека есть?

– Он точно не убийца, – замялся хозяин.

– С чего такая уверенность?

– Я давно его знаю. Господин визирь, если я раскрою его имя, пострадает его репутация. А потом пострадаю я.

– Это Дарын?

– Нет, – округлил глаза Агсар. – Откуда ты про него знаешь?

– Значит, это Казим?

– Ох, ты ж! – глаза хозяина стали ещё больше.

– Ясно. Видишь, ты мне ничего не говорил. Можешь расслабиться. Ким, а ты его раньше видел здесь?

– Видел, – ответил тот. – Он мне не нравится.

– А что, он хотел и с тобой?

– Хотел, – кивнул Ким. – Я отказалась.

– Когда Казим ушёл? – спросил Юрген Агсара.

– Ночь ещё была, – задумался хозяин. – Часа три или четыре.

– А когда вы обнаружили, что Ивет мертва?

– Так не сразу. Одна из девочек в комнату заглянула и как завизжит.

– Я немедленно написала тебе, – добавил Ким.

– Господин визирь, пойдёшь на тело смотреть? – спросил Агсар. – Или можно забирать?

– На тело пойду смотреть я, – послышался знакомый голос в дверях.

– Ты? – обернувшись, воскликнул Юрген. В «Дом сладостей» зашёл Альфред Брунен собственной персоной. Следом за ним появился Элинор и с улыбкой поздоровался.

– Всем доброе утро, – проговорил Альфред.

– Как ты узнал? Зачем ты…

– Я прибыл по просьбе великого шоно, чтобы расследовать убийства.

– Как по просьбе шоно?

– Он написал мне. Я немедленно приехал.

– Оташ? Написал?

– Что тебя удивляет?

– Так кто пойдёт на тело-то смотреть? – вмешался Агсар.

– Господин из Нэжвилля пойдёт, – ответил Юрген. – А мне здесь больше делать нечего.

Ким догнал его уже на улице, быстро идти ему мешало длинное одеяние.

– Стой! Ты что так быстро убежал? – спросил он.

– Ничего. Я просто злюсь, – ответил Юрген.

– На сыщика? Это же он тогда Кайсара арестовал, я правильно помню?

– Правильно. Но злюсь я не на него. Вернее, и на него тоже. Но больше на Оташа.

– За то, что он его вызвал?

– Да. И мне не сказал!

– Так ты, наверное, был против.

– Я и был!

– Но этот человек – сыщик. Он должен разбираться в этом всём.

– Ты за этим за мной бежал?

– Знаешь, я не думаю, что это Казим.

– Почему?

– Нет, я допускаю мысль, что он спятил из-за своей профессии, но он в самом деле любит то, зачем он сюда приходит. Он был уже с несколькими девочками, ему разнообразия хочется. И тот факт, что он противен лично мне, не делает его убийцей. Он просто лицемер.

– А Дарына здесь этой ночью не было случайно?

– Это который?

– Это министр торговли.

– Думаешь, он представился?

– И ты туда же.

– Ну, опиши его. Если Агсар знает, как его имя, то я могу и не знать.

– Он невысокий, чуть полноватый, немного лысеющий. Лицо гладкое, доброжелательное. Одет всегда с иголочки. Перстень у него ещё такой…

– С лошадиной головой?

– Да, точно. Ты его видел?

– Видел, – Ким заулыбался и прикрыл рот ладонью.

– Он твой клиент?

– Да. Только не надо, наверно, об этом распространяться.

– У меня сейчас мир перевернулся, – проговорил Юрген. – Я даже забыл, что злюсь.

– Этой ночью его тут не было, – продолжал улыбаться Ким. – Прошлой был.

– Ой, я представляю его лицо на заседании министров, когда Михат заявил, что я хожу в «Дом сладостей» к Кимико. Бедный.

– Ты? Ко мне? В смысле как клиент?

– Ну да.

– Я бы тебе отказала.

– Что? Это почему ещё?

– Это моё дело, – усмехнулся Ким.

– Слушай, ты расскажи там Альфреду всё, что знаешь, – вздохнул Юрген. – Он умный. Может, он быстрее найдёт убийцу.

– Расскажу, – кивнул айни.

Возвращаться во дворец Шу сейчас совсем не хотелось, но он понимал, что оттягивать разговор с Оташем было глупо. Ким ушёл в «Дом сладостей», а Юрген заметил уныло стоявшего на углу улицы Самура.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался Шу.

– Я узнал, что Ивет убили, – грустно ответил парень. Он казался совсем юным, хотя ему и было уже больше двадцати. Его дэл выглядел совсем потрёпанным и кое-где даже испачканным.

– Ты знал её?

– Я всех там знаю. К тому же сейчас я устроился туда на подработку. Агсар меня взял по старой памяти. На складе я помогаю. Куда сладости привозят. Ну, настоящие которые. Пастила там и всякое такое.

– Этой ночью ты здесь был?

– Да я спал прям на складе. Так умаялся, что домой не пошёл. Теперь мне так плохо, – Самур вздохнул.

– Хочешь, пойдём со мной, и я тебя угощу горячим чаем? – предложил Юрген.

– Так всё закрыто ещё. Рань такая.

– Я во дворец тебя зову, дурик.

– Во дворец? Прям в сам?

– Прям в сам.

– А это можно?

– Ты забыл, кто я?

– Визирь.

– Так пойдём?

Самур робко кивнул. Юрген решил, что сейчас приводить этого парня в свои покои было бы равносильно самоубийству, поэтому отправил его на кухню и попросил напоить и накормить. Сказав Самуру никуда не уходить, пока он его не отпустит, Шу направился к Оташу. Тот уже успел потренироваться и как раз вернулся в покои.

– Ты так и не собирался мне сообщать, да? – проговорил Юрген.

– Это ты про Альфреда?

– Ты невероятно проницателен.

– А смысл? Ты же упёрся.

– То есть ты в меня ни капельки не веришь? По-твоему я сам не мог найти убийцу?

– А кто ещё вчера мне говорил, что у нас нет сыска? Вот тебе сыщик. Пусть занимается своим делом, а визирь должен заниматься своим.

– Или визирем станет кто-то другой, да?

– Не заводись.

– Знаешь, кто был последним клиентом убитой сегодня проститутки?

– И кто?

– Казим.

– Кто это?

– Как кто? Он на Михата работает.

– А, этот Казим. И что? Ты его хочешь обвинить? Для начала узнай хотя бы, где он был во время предыдущих убийств. Или знаешь что? Пусть это всё узнаёт Альфред. А ты, будь так добр, разберись с вопросами поставки хлопка в Нэжвилль и Сверигию. Там какие-то нерешённые проблемы у Дарына.

– У Дарына? – Юрген хмыкнул.

– Что не так?

– Ничего, – покачал головой Шу. – Я разберусь, господин великий шоно.

Дарын, если и был не очень рад видеть визиря, то виду не показал. Юрген не стал никого тянуть за хвост и сразу перешёл к делу, не к тому, что так интересовало его самого, а к тому, каким ему положено было заниматься по должности. Когда же со всеми вопросами, касающимися поставок хлопка, было покончено, Шу проговорил:

– Мы же с тобой друзья?

– Конечно, господин визирь, – отозвался Дарын.

– Тогда я считаю своим долгом предупредить тебя об опасности.

– О какой? – не понял министр.

– Ты же слышал о том, что произошло в «Доме сладостей»?

– Краем уха.

– Послушай, дела обстоят очень серьёзно. Великий шоно вызвал сыщика из тайной канцелярии Нэжвилля, чтобы тот расследовал эти убийства. Я этого сыщика очень хорошо знаю. Зовут его Альфред Брунен, и он уже успел тут всем глаза намозолить, когда искал бежавшего из Нэжвилля циркача-убийцу. Так вот он снова здесь. Поверь мне, его дотошности и скрупулёзности может позавидовать любой счетовод.

– Я всё ещё не понимаю, для чего ты мне это всё говоришь.

– Всё ты понимаешь. Я же помочь тебе хочу. Альфред будет совать свой нос всюду. Вообще всюду. Понятие о частной жизни ему не знакомо. Он выведает обо всех, кто посещал «Дом сладостей».

– Но…

– Да, я всё знаю. Да, Кимико мне об этом рассказала. Но прошу тебя, не бери в голову, я не являюсь её клиентом, клянусь тебе. Наше с ней общение только дружеское.

– И зачем же она…

– Рассказала мне? Чтобы защитить тебя, конечно! Она прекрасно понимает, что сейчас начнётся с появлением сыщика из Нэжвилля. В её уме ты же не сомневаешься? – Дарын покачал головой. – Так вот я тоже хочу тебе помочь, как и Кимико. Тебе нужно алиби. Знаешь, что это?

– Догадываюсь.

– Понимаешь, если Кимико тебя не выдаст, то за Агсара поручиться никто не может. Альфред его запугает, и всё, пиши пропало. Давай, рассказывай мне, где ты был в те ночи, когда убивали девушек. Только честно, иначе я тебе не смогу помочь. Нам надо сочинить, что ты будешь говорить Брунену, если тот вдруг до тебя докопается.

– В ту ночь, когда убили первую девушку, я был дома, – проговорил Дарын. – Здесь, во дворце.

– Кто это может подтвердить? – поинтересовался Юрген.

– Слуги меня видели.

– Отлично. А когда убили Гулли?

– Я был с Кимико, – слегка краснея, ответил Дарын.

– Но ты понимаешь, что для Брунена это не доказательство твоей невиновности, а как раз наоборот?

– И что же мне делать?

– Хочешь, прикрою тебя?

– Это как?

– Ну, к примеру, могу сказать, что мы с тобой той ночью в карты играли.

– Ты правда так скажешь?

– Почему нет?

– Но что ты попросишь за это?

– Не бойся, ничего страшного. Просто, если мне вдруг понадобится твоя помощь, я обращусь за ней.

– Договорились, – кивнул Дарын.

– Этой ночью убили Ивет. Ты, как я понимаю, был во дворце.

– Верно. И снова слуги подтвердят.

– Хорошо. А ещё у меня к тебе вопрос. Ты встречал в «Доме сладостей» Казима?

– Вообще? Да, встречал.

– И что, он не возмущался твоему распутному поведению?

– Он бы и мог, если бы я сам не видел его с девочками, – усмехнулся Дарын.

Расставшись с министром, Юрген вспомнил о Самуре, которого он оставил на кухне. Пришло время поговорить с несчастным парнем. Брат погибшей Гулли был накормлен, напоен и смиренно дожидался визиря.

– Пойдём, – заглянув на кухню, позвал его Шу.

– Спасибо за угощение, – поблагодарил Самур.

– Мне нужна твоя помощь, – остановившись в коридоре, проговорил Юрген.

– Помощь? – удивился парень.

– Ты ведь знаешь, что я хочу найти убийцу твоей сестры?

– Знаю и очень благодарен тебе.

– Я хочу выяснить, с кем из богатых клиентов встречалась Гулли. Ты ведь мог кого-то из них видеть.

– Наверное, мог, – пожал плечами Самур.

– Ты сейчас пойдёшь во двор и будешь ждать, сколько потребуется. А я приведу туда одного человека. Ты посмотришь на него и после скажешь, не видел ли с ним свою сестру.

– И долго придётся ждать?

– Тебе надо на работу?

– Да. Мне не на кого больше рассчитывать.

– Держи, – Юрген достал из кармана пару серебряных монет. – Потом получишь в пять раз больше.

– Мне немного неловко… – ответил Самур, но деньги взял.

Проводив парня во двор, Шу отправился разыскивать Казима. К счастью, инспектор был во дворце. Казим напоминал Юргену большую тощую рыбу с выпученными глазками. Изобразив наиболее искреннюю улыбку, Шу подошёл к инспектору и проговорил:

– Хорошо, что ты здесь, Казим, у меня к тебе крайне важное дело.

– Визирь? – сарби слегка поклонился.

– Ты ведь не можешь не знать, что произошло в «Доме сладостей».

– Увы.

– А как тебе самому это местечко?

– Пренеприятнейшее.

– Послушай, то, о чём я хочу поговорить, не должен никто услышать. Давай выйдем во двор.

Казим кивнул. Когда они вышли, Юрген продолжил:

– Великий шоно вызвал в Шаукар сыщика из Нэжвилля. Альфред Брунен, может, слышал?

– Слышал.

– Он уже начал всюду совать свой нос. Когда он прознает о твоих излюбленных способах проведения досуга, это только дело времени.

– Что?

– Не делай вид, что ослышался. Я всё знаю. Поверь мне, мы с тобой в одном седле.

– Но… – Казим заметно побледнел.

– Я сам хожу в «Дом сладостей», ты же знаешь. Великому шоно это, конечно, не нравится. Но одно дело, когда это слухи, которые распространяет твой начальник, и совсем другое – если до этого докопается сыщик. И представляешь, что будет, если Михат узнает, что ты посещаешь это пренеприятнейшее заведение не только по работе?

– Чего ты хочешь? – не выдержал инспектор.

– Ивет убили.

– Что? Как? Она же… я же…

– Да, её задушили после твоего ухода. На кого подумает Брунен, когда дожмёт Агсара и тот тебя сдаст?

– Я буду всё отрицать.

– Надо не просто отрицать, надо это как-то доказать.

– Что доказать?

– Что тебя там не было и что это просто злые наговоры.

– И каким образом ты предлагаешь мне это доказывать? – спросил Казим.

– Тебе надо заручиться поддержкой влиятельного человека, – ответил Юрген.

– Это кого же?

– Меня, конечно! – улыбнулся Шу. – Предлагаю нам заручиться поддержкой друг друга. Будем всем говорить, что провели эту ночь вместе.

Глазки Казима выпучились ещё больше, и Юрген всерьёз забеспокоился, не выпадут ли они из орбит.

– То есть как это вместе? – воскликнул инспектор.

– Ну, предположим, мы допоздна беседовали об открытии ремесленного училища. Ты рассказывал мне об учителях, о профессиях. Ни о каком посещении «Дома сладостей» и речи быть не могло. Агсар тебя, конечно, знает, потому что бывал ты у него исключительно по работе. И, разумеется, Агсар тебя недолюбливает, вот и оговорил. И как ты думаешь, кому поверят больше: Агсару или мне? Ты ещё учти мои натянутые отношения с Михатом, о которых всем известно. Но даже несмотря на это, я буду тебя защищать.

– Хорошо, – кивнул Казим.

– Есть ещё один момент. Другие ночи, в которые убили Лайлу и Гулли. Ты где был? Может, тебе нужно ещё что-то прикрыть?

– Когда убили Лайлу, я был дома, и это могут подтвердить слуги. А вот с Гулли… – Казим замялся.

– Что такое?

– Я был с ней незадолго до этого.

– Тебя кто-нибудь видел? – оживился Юрген.

– Не уверен.

– Её брат?

– Говорю же, я не уверен.

– Значит так. Нам надо что-то с этим решить.

– Что, хочешь предложить опять провести ночь с тобой? – Казим заметно нервничал.

– Ты был у неё дома, ведь так?

– Так.

– Ну, соседи точно ничего не видели, я с ними уже говорил. Остаётся брат, но и с ним, я думаю, можно будет договориться. Ты ведь знаком с Омари?

– Только шапочно. Он человек не моего круга.

– Тут не поспоришь, он не скрывает своей любви к развлечениям, в отличие от тебя.

– К чему ты спросил про него?

– К тому, что он достаточно беспринципен, чтобы обеспечить тебе алиби, если ему заплатить.

– Но я не хочу говорить, что проводил время с Омари!

– Как ты думаешь, что сильнее повлияет на твою репутацию: общение с Омари, которого сам великий шоно назначил главным ловчим, или ночь с проституткой?

– Ладно, – вздохнул Казим. – Убедил.

– Я договорюсь с Омари.

– Но с чего ты будешь так мне помогать?

– С того, что я прекрасно понимаю, что в случае чего, ты потащишь меня за собой на дно, а я туда не хочу. Я слишком хорошо знаю, что такое гнев великого шоно, чтобы не иметь ни малейшего желания его провоцировать.

– Значит, мы договорились, господин визирь?

– Договорились, господин инспектор.

Когда Казим удалился, Юрген подошёл к скрывавшему за одной из колонн Самуру.

– Ну, как, ты видел его раньше? – спросил Шу.

– Видел, – сжимая кулаки, ответил тот. – Он был тогда с Гулли, и потом она умерла. И с Ивет он был этой ночью. Это он, я уверен, что это он.

– Послушай, но почему он встречался с Гулли на квартире, а с Ивет – в «Доме сладостей»?

– Да потому что он заплатил Агсару за молчание! Я сам видел! А Ивет принимала только в «Доме сладостей».

– Успокойся и ничего не предпринимай. Доверь это дело мне и господину Брунену. Чтобы обвинить Казима, нужны будут веские доказательства. Поверь, мы их отыщем. Ты слышишь меня?

– Слышу, – тихо ответил Самур.

II

Юрген ещё очень хотел побеседовать с сыном казначея Улмесом, о котором ему рассказал Омари, но во дворце того не оказалось, и Шу уже хотел вернуться в свои покои и спокойно пообедать, но, выглянув в окно, увидел, как во дворец возвращались Альфред и Элинор. Решив не откладывать разговор с ними в долгий ящик, Шу решительно вышел им навстречу.

– Зайдёте ко мне? – предложил Юрген.

– Позволь узнать, для чего? – поинтересовался Брунен.

– Пока вы не приехали, расследованием занимался я. Если тебе не интересно, что я смог узнать, то можешь не заходить.

– А я уж решил, что ты сознательно будешь скрывать от меня всю информацию.

– Знаешь, меня, конечно, бесит, что Оташ вызвал вас, но я очень хочу поскорее найти убийцу, поэтому давай поговорим. Вставлять тебе палки в колёса я не собираюсь.

– Хорошо, давай.

Втроём они зашли в покои визиря, и Юрген рассказал обо всём, что знал сам, не скрывая практически ничего.

– То есть ты полагаешь, что это может быть Казим? – внимательно выслушав его, проговорил Альфред.

– Я не знаю, – пожал плечами Юрген. – Это ты у нас сыщик, тебе делать выводы. Только должен тебя предупредить, когда будешь беседовать с ним, будь готов к тому, что Казим станет отрицать свою связь с проститутками.

– Это меня вряд ли бы удивило.

– Но тебя, возможно, удивит, каким образом он будет прикрывать свой, ну ты понял.

– И что же он может такого сообщить?

– Он скажет, что этой ночью был со мной.

– Что? – явно не понял Брунен.

– Мы с ним этой ночью мило беседовали о ремесленном училище. Казим уверен, что я смогу это подтвердить. А когда убили Гулли, он пил вино с Омари. Разумеется, наш главный ловчий тоже это подтвердит, если я его попрошу.

– Может быть, ты ещё что-то не договорил?

– Да, есть немного. В ночь, когда убили Гулли, Дарын играл со мной в карты.

– Допустим. А в остальные ночи что делал Дарын?

– Был во дворце, и слуги могут это подтвердить.

– А где же на самом деле был министр торговли, когда убивали Гулли?

– Разве Ким тебе не рассказал?

– Рассказал.

– То есть ты меня проверяешь?

– Ты сам меня вынуждаешь.

– Но ты согласен, что Дарына можно вычеркнуть из числа подозреваемых? Не мог он и с Кимико ночь провести, и к Гулли сбегать, чтобы придушить.

– Согласен.

– Остаётся ещё Улмес, – сказал Юрген.

– Думаешь, кто-то из убитых проституток могла его шантажировать? – предположил Альфред.

– Всё может быть. Неплохо бы узнать, где он был в ночи убийств. Я могу проделать это точно так же, как с Дарыном и Казимом.

– Могу я сказать? – поднял руку молчавший до сих пор Элинор.

– Конечно, – кивнул Брунен.

– Юрген, вот ты говорил про брата одной из убитых девушек.

– Самур, – отозвался Шу. – Брат Гулли.

– Верно. Ты упомянул, что он будто бы опознал Казима.

– Опознал.

– И Казим понимает, что брат может его выдать.

– Я понял, к чему ты клонишь, Элли, – вмешался Альфред. – Считаешь, что этот парень в опасности?

– Если вдруг окажется, что этот Казим и в самом деле убийца, то он вполне может избавиться от ненужного свидетеля.

– Я сказал Казиму, что с братом можно будет договориться, – произнёс Шу.

– Пожалуй, я соглашусь с Элли, – ответил Брунен.

– Можно отправить одного из стражников в «Дом сладостей», чтобы присмотрел за Самуром. Парень устроился туда на работу, – сказал Юрген. – Одного, думаю, Оташ мне простит.

– Отправь, – кивнул Альфред.

– Ты станешь возражать, если я захочу пообщаться с Улмесом? – спросил Шу.

– Почему я должен возражать?

– Это твоё расследование.

– Конечно моё, это бесспорно.

– И?

– Ты можешь общаться с кем угодно, это твой город, твоя страна, – усмехнулся Брунен.

– Знаешь, мы с тобой никогда не сможем договориться.

– А зачем нам с тобой договариваться?

– Ты, может быть, думаешь, что я держу на тебя зло за тот случай десять лет назад?

– Какой случай? – вдруг спросил Элинор.

– Ты не хватался перед своим помощником? – поинтересовался Юрген.

– Здесь нечем хвастаться, – ответил Альфред.

– Но что случилось десять лет назад? – снова задал вопрос Акст.

– Он толкнул меня, я упал, сильно ударился головой и потерял память, – ответил Шу.

– Как же так вышло? – всплеснул руками Элинор.

– Альфред спустил собак на моего волка.

– Я ничего не понимаю, – проговорил Акст.

– Ну, он тогда был пастухом, а у меня был мой ручной волк, я его воспитал. Овцы напугались, и Альфред спустил собак. Я кричал ему, что этой мой волк, что он не тронет овец, а он не поверил. Я ему даже приказывал, но он не подчинился. Тогда он меня и толкнул.

– Ты забыл упомянуть, что у тебя в руке был пистолет, который ты направил в мою сторону, – холодно произнёс Брунен.

– Да ты выбил его у меня своим кнутом!

– А я должен был стоять и смотреть? Потом ты запросто мог выстрелить в моих собак, чтобы спасти своего волка. Я ни о чём не жалею.

– Но память же потом вернулась к тебе? – осторожно спросил Элинор.

– Вернулась, – кивнул Юрген. – И зла я не держу.

– Это так заметно, – усмехнулся Альфред.

– Господин Брунен, разрешите, я пойду, узнаю, как там насчёт наших покоев? – вдруг попросил Акст.

– Ступай.

– Но я не держу зла и это правда, – сказал Шу, когда Элинор ушёл.

– По всей видимости, он теперь будет на меня сердиться, – задумчиво проговорил Альфред.

– Элинор? На что? На то, что было десять лет назад?

– Я не рассказывал ему о том, чем я занимался в Шоносаре. Он просто знает, что я здесь провёл отрочество и юность. Я не говорил, что был пастухом. Не считал, что об этом необходимо упоминать.

– Он просто твой помощник или вы друзья? – задал вопрос Юрген.

– Не надо было тебе ворошить прошлое, – сказал Брунен и покинул комнату.

Потайная дверь в соседние покои открылась, и появившийся Оташ проговорил:

– Я собираюсь пообедать. Ты со мной?

– Ты подслушивал, что ли? – отозвался Шу.

– Пф, делать мне больше нечего.

– Ты зовёшь меня обедать вместе, значит, ты перестал сердиться! – радостно воскликнул Юрген.

– Надеюсь, ты разобрался с Дарыном и поставкой хлопка?

– Конечно, мой повелитель.

– Тогда иди сюда, я жрать хочу.

– Дай мне минутку.

– Что ещё?

– Мне надо дать одно распоряжение, и мы можем обедать.

– Давай, и я тебя жду.

Юрген приказал одному из стражников проследить за Самуром и защитить его в случае опасности, а затем вернулся к Оташу.

– Кажется, мы с Альфредом ещё больше разругались, – проговорил Шу, когда слуги подали обед.

– Ты же говорил мне тот раз, что у вас перемирие, – ответил шоно, принимаясь за жареное мясо.

– Ну, говорил. Только это было давно. До того, как ты вызвал его расследовать убийства.

– То есть ты всё-таки лезешь в это дело и поэтому вы поругались?

– Не поэтому. Я вспомнил о том, что произошло десять лет назад, и оказалось, что Элинор был не в курсе того, что Альфред работал пастухом. Теперь не знаю, что там у них. Если Акст не просто помощник, а ещё и друг для Брунена, то ему может стать обидно. Получается, что Альфред не доверяет ему. Может, думал, что Элинор смеяться над ним будет. Глупо всё как-то. Акст ушёл явно расстроенный, и Брунен теперь считает, что это моя вина.

– Скажи мне, эне, а зачем тебе понадобилось вспоминать о тех событиях?

– Так я подумал, что Альфред с тех пор на меня за что-то злится.

– По-моему, это ты на него с тех пор злишься.

– Вовсе нет! Я и ему так сказал. Что зла не держу.

– Да, ты не злопамятный, ты просто злой и память у тебя хорошая, – хмыкнул Оташ.

– Я не злой! Дурак ты.

– Да я знаю, что ты не злой. Но тебе давно пора отпустить то, что тогда произошло, и перестать злиться на Альфреда. Он хороший сыщик, так и надо к нему относиться как к человеку, который знает своё дело.

– Я именно так к нему и отношусь. И я знаю, что он умный и что он найдёт убийцу.

– Вот и славно, эне. И я надеюсь, он быстро управится, потому что мы с тобой едем на летний праздник в Нэжвилль.

– Ну, у нас уже есть главный подозреваемый.

– У вас?

– У нас. Это Казим. Есть ещё Улмес.

– Сын казначея?

– Ага. Его мы ещё не проверили насчёт алиби.

– У тебя такое выражение лица, будто проверять его будешь именно ты.

– Ну, я с ним просто побеседую.

– Так уж и быть, – вздохнул Оташ. – Помогу тебе.

– Поможешь? Как?

– Подарю тебе повод для встречи с Улмесом. Его отец просил меня посодействовать тому, чтобы парень занялся борьбой, раз уж учёбой он заниматься не хочет. Так что отправляю тебя с поручением к Улмесу. По моему приказу он теперь должен будет тренироваться под руководством Алтана. Преподнеси ему эту новость как-нибудь помягче.

Когда сын казначея вернулся во дворец, визирь поджидал его на ступеньках.

– Улмес! – с улыбкой обратился к нему Юрген.

– Господин визирь? – несколько удивился молодой человек. Он был ещё совсем юным парнем, и в его глазах горели озорные огоньки.

– А я к тебе по поручению великого шоно.

– Слушаю.

– Ты поступаешь в распоряжение Алтана, и он будет учить тебя борьбе.

– Борьбе? – растерянно переспросил Улмес.

– Да, нашей традиционной.

– Но…

– Это не моя идея, – развёл руками Шу.

– Послушай, а… ну… – парень замялся. – Может, можно что-то сделать?

– Что, например?

– Может быть, ты сможешь переубедить великого шоно?

– Может, и смогу. А что?

– Мой отец – казначей, так что я жадничать не стану.

– Ну, допустим, – снова улыбнулся Юрген. – Раз уж мы заговорили о твоём отце, он ведь ничего не знает о твоих похождениях?

– О каких похождениях?

– О тех самых. Ты ведь понимаешь, о чём я? – Шу подмигнул.

– Нет, не понимаю, – ответил Улмес, а его глаза нервно забегали.

– Да не бойся, ты, я не собираюсь закладывать тебя твоему отцу.

– А к чему тогда всё это?

– Ты в курсе, что великий шоно вызвал в Шаукар сыщика из Нэжвилля?

– Зачем?

– Расследовать убийства проституток. И этот сыщик, Альфред Брунен очень хорошо знает своё дело. Добраться до информации о том, кто из дворца любит поразвлечься, ему раз плюнуть.

– Но я никогда не был в «Доме сладостей»! – воскликнул Улмес.

– Думаешь, сами девочки тебя не выдадут? Даже если им пригрозят тем, что вышлют из Шаукара?

– И что же мне делать? – тихо проговорил парень.

– Сыщикf в первую очередь будут интересовать те ночи, когда убили проституток. Где ты был?

– Да я даже не знаю, когда их убивали.

– Зато я знаю, – и Шу перечислил даты.

– В первое убийство я не скажу точно, где был, – наморщил лоб Улмес. – Во второе я был с Мариам, и минувшей ночью тоже с ней.

– А где принимает эта Мариам?

– В своей квартире на Ярмарочной улице. Ты пойми, она… ну, может, она не… Короче, она не совсем проститутка, точнее, совсем не проститутка. Она только со мной. И квартирку эту я ей оплачиваю.

– Подтвердит она, что ты был у неё, если Альфред придёт с допросом?

– Конечно!

– Ладно, – Юрген собрался уходить.

– Постой, а что насчёт Алтана и борьбы?

– Я поговорю с Оташем. С тебя вознаграждение.

Шу хотел сообщить о результатах разговора с Улмесом Альфреду, но в выделенных им с Акстом гостевых покоях он застал только Элинора.

– Господин Брунен снова ушёл в «Дом сладостей», – сказал он, увидев визиря.

– А ты почему не с ним? – поинтересовался Юрген.

– Он сказал, что справится сам.

– Вы поругались, да?

– Вовсе нет. С чего нам ругаться?

– Из-за меня. Я проговорился, что Альфред был пастухом в Шоносаре, а ты об этом не знал.

– Господин Брунен не обязан был рассказывать мне всё о своей прошлой жизни, – вздохнул Элинор. – Да и о настоящей тоже.

– Наверное, ты всё-таки так не считаешь.

– Я не вправе что-то считать.

– Почему? Ты давно работаешь с Альфредом?

– Уже да.

– Брунен же вроде бы очень хороший сыщик.

– Один из лучших.

– Значит, раз именно ты стал его помощником, то ты тоже чего-то стоишь.

– Я окончил школу сыска при тайной канцелярии с отличием, – потупившись, проговорил Элинор.

– Вот видишь! – подхватил Юрген. – Ты вправе сердиться и вправе что-то требовать, если тебе что-то не нравится. Раз вы так плотно работаете вместе, то должны знать какие-то обстоятельства жизни друг друга, чтобы не попасть впросак.

– Он, наверное, думал, что я стану смеяться, – вздохнул Элинор. – Дурак он.

– Дурак, тут я согласен. А тебе надо с ним поговорить начистоту.

– Я это понимаю, просто он порой бывает очень упрямым. Он может замолчать и всё, и не достучишься.

– Значит, стучи громче.

– Попробую, – грустно улыбнулся Акст.

– А я с Улмесом поговорил. Вот хотел Альфреду рассказать, – проговорил Шу.

– И как? У него есть алиби?

– По его словам, да. Есть некая Мариам, которую Улмес содержит в тайне от отца. Вот с ней он ночи и проводит. Конечно, это надо проверить.

– Так давай проверим, – предложил Элинор. – Что зря время терять?

Ярмарочная улица строилась одной из самой первых в Шаукаре и получила своё название благодаря ярмаркам, которые начали устраивать здесь в дни праздников. Почти все первые этажи домов здесь были заняты разными лавками и магазинами, как на Торговой улице, только все они были на порядок дороже и изысканнее. Здесь же располагались доходные дома, квартиры в которых обходились недёшево.

– Ты думаешь просто пойти к этой Мариам и расспросить? – задал вопрос Юрген, когда они с Элинором подошли к нужной двери.

– Если эта девушка не хочет потерять своего благодетеля, то она не станет отрицать, что он был с ней, – ответил Акст.

– Ну, а если он как раз с ней не был? Мариам не должна думать, что мы в чём-то подозреваем Улмеса. Нам ведь нужна правда, а не ложь, вызванная её желанием сохранить источник дохода.

– Я согласен. Так что ты предлагаешь?

– Мне пришла в голову одна мысль, только я боюсь, ты станешь возражать, – с улыбкой проговорил Юрген.

– Что за мысль?

– Заявиться к ней в качестве клиента. Мол, в «Дом сладостей» теперь ходить опасно, там девиц убивают и сыщики снуют. А нам будто бы Улмес её расхвалил.

– Но ты сам рассказал мне по пути сюда, что Улмес не считает её проституткой.

– Я же сказал, что ты будешь возражать.

– Да я не возражаю. Ты хочешь вызывать у этой Мариам эмоции, я понимаю. Но потом ведь их отношения с Улмесом могут пострадать.

– Мне плевать на это, но я потом извинюсь и скажу, что не так понял Улмеса. А ты подтвердишь. Идём?

Элинор кивнул. Вдвоём они поднялись на второй этаж, и Юрген позвонил в колокольчик. Дверь открыла высокая длинноногая девушка, одетая в лёгкий халат. Внешне она была похожа скорее на сарби, хотя имя Мариам больше подходило норту.

– Вы ко мне? – удивилась она, заговорив на языке нортов.

– Если ты Мариам, то к тебе, – с улыбкой ответил Юрген.

– Но мы не знакомы.

– Сейчас и познакомимся, – Шу нагло толкнул девушку и зашёл в квартиру. Элинор последовал за ним.

– Да кто вы такие?

– Забавно, что ты меня не узнаёшь, – сказал Юрген. – Я к такому не привык.

– А почему я должна тебя узнавать?

– Потому что я один из самых богатых людей в этом городе, милая.

– И что вам нужно?

– Нам нужно то же, что ты даёшь Улмесу, – Шу скинул плащ и небрежно отбросил его в сторону.

– Да как вы смеете! – возмутилась Мариам. – И откуда вы вообще обо мне узнали?

– От Улмеса, от кого же ещё? – отозвался Юрген.

– Ты же сама понимаешь, что сейчас в городе творится, – вступил в игру Элинор. – В «Дом сладостей» не зайдёшь. После убийств там теперь крутится сыщик из Нэжвилля. Улмес – молодец, он туда и раньше не совался.

– Вот теперь и мы взяли с него пример, – добавил Шу.

– За кого вы меня принимаете? – воскликнула девушка.

– Строптивая, – усмехнулся Юрген. – Но мне такие нравятся. Люблю дам с характером.

– Я тоже, – кивнул Элинор.

– Я буду кричать, – сказала Мариам. – Здесь довольно тонкие стены.

– Конечно, ты будешь кричать, – ответил Шу. – Этой ночью ты, наверное, тоже кричала, да? Улмес хорошо постарался?

Девушка отвесила Юргену звонкую пощёчину.

– Ого, – Шу дотронулся до горящей щеки.

– Пошли вон! – зло проговорила Мариам. – Оба. И передайте Улмесу, что когда он вернётся, меня здесь уже не будет.

– Почему-то мне кажется, что мы неправильно его поняли, – сказал Элинор.

– Улмеса? – спросил Юрген.

– Да. По всей видимости, Мариам не совсем та, за кого мы с тобой её приняли. Наверное, у Улмеса с ней всё серьёзно.

– Конечно, у нас всё серьёзно! – воскликнула девушка. – Было. Но если этот мерзавец рассказал вам обо мне…

– Рассказал, – кивнул Шу. – Но сдаётся мне, что мой друг прав. Мы приняли желаемое за действительное. Улмес не то имел в виду. Он просто поделился с нами тем, как он счастлив.

– Правда? – выражение лица Мариам смягчилось.

– Правда, – подтвердил Элинор.

– Понимаете, я знаю, что я не его круга. Улмес скрывает наши отношения от отца, но он со мной каждую ночь и… мне начало казаться, что это всё… серьёзно.

– Прям каждую? – с улыбкой переспросил Юрген.

– Это не твоё дело. Но да, каждую, – гордо ответила Мариам.

– Тогда давай забудем о том, что сейчас произошло, – предложил Шу.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Скажите, а то, что происходит в «Доме сладостей» – это опасно?

– Кто-то убивает девиц лёгкого поведения. Но если ты не из их числа, то тебе нечего бояться.

Юрген и Элинор уже успели дойти до конца Ярмарочной улицы, когда Шу вдруг понял, что забыл свой плащ в квартире Мариам. Сообщив об этом Аксту, Юрген поспешил обратно. Дверь в квартиру оказалась не заперта. Шу заглянул внутрь и замер. Мариам лежала на полу без движения. Юрген склонился над ней и попробовал нащупать пульс, уже понимая, что это бессмысленно. Мариам была мертва. Забрав свой плащ, Шу хотел покинуть квартиру, но в двери столкнулся с Улмесом.

– Что ты здесь делаешь? – удивлённо спросил тот.

– Я приходил, чтобы удостовериться, что ты мне не врал, – ответил Юрген.

– И как, удостоверился?

– Да.

– Мариам! – позвал Улмес. – Это я.

– Её убили, – проговорил Шу.

– Что?

– Её убили, – повторил Юрген и сделал шаг в сторону, позволяя Улмесу увидеть лежащую на полу девушку.

– Нет, – парень бросился к Мариам.

– Она мертва, – сказал Шу. – И, похоже, тоже задушена, как и остальные.

– Кто это сделал? Кто? – Улмес прижимал к груди тело девушки.

– Я не знаю.

– Но кроме тебя тут никого не было!

– Значит, кто-то был.

– Ты сказал, что убедился в том, что я не врал тебе. Значит, ты говорил с Мариам?

– Говорил. Но потом я ушёл. А когда вернулся, то она уже была мертва.

– Зачем ты вернулся?

– Я забыл свой плащ.

– Или ты вернулся, чтобы убить её!

– Да зачем мне это нужно?

– Может быть, потому что она узнала тебя?

– Это глупости.

Улмес вскочил и кинулся на Юргена с кулаками. Шу ушёл от удара и прижал парня к стене.

– Приди в себя, – проговорил Юрген. – Ты же понимаешь, что я не мог её убить. В этом нет смысла.

– А может быть, ты приставал к ней, а она тебе отказала? – не унимался Улмес. – Я знаю, ты посещаешь «Дом сладостей».

– Успокойся, не вынуждай меня.

– Что, убьёшь меня, как и её?

– Что здесь происходит? – спросил подошедший Элинор.

– Он убил Мариам! – закричал Улмес.

– Надо позвать сюда Альфреда, – проговорил Юрген, всё ещё не отпуская парня.

– Так это правда? – широко распахнул глаза Акст.

– Что я убил Мариам? Нет. Но что она мертва – да. Разыщи Альфреда, я буду здесь. И этого несчастного тоже покараулю.

– Не надо меня караулить! – Улмес начал отчаянно вырываться, и Юрген осторожным движением пальцев заставил его обмякнуть и сползти по стене на пол.

– Что ты с ним сделал? – удивился Элинор.

– Пусть отдохнёт, – ответил Шу. – Ему это сейчас полезно. Иди уже за Альфредом.

Когда Акст ушёл, Юрген осмотрелся по сторонам. Почему в этот раз убийца задушил свою жертву сразу, а не проведя с ней ночь? И почему он вообще сделал это днём? В квартире ничего не изменилось за эти несколько минут, пока Шу здесь не было. Ничто не указывало на то, что сюда только что приходил убийца, да и, поднимаясь по лестнице, Юрген никого не встретил. Бросив взгляд на Улмеса, Шу вышел из квартиры и позвонил в соседнюю дверь. Ему открыл худощавый мужчина-сарби.

– Добрый день, – поздоровался Юрген. – Скажи, ты случайно не слышал или не видел, чтобы к твоей соседке кто-то заходил в последние минут пять-десять?

– Где-то четверть часа назад я слышал голоса, – ответил мужчина. – Мариам кричала на кого-то.

– А потом?

– Потом было довольно тихо. А что случилось?

– Убили твою соседку.

– Как убили?

– Задушили.

– Как тех девиц из «Дома сладостей»?

– Слухи у нас хорошо поставлены.

– А я тебя где-то видел, – задумался мужчина.

– Наверняка, – ответил Юрген. – Скоро здесь появится сыщик, будь готов, что он тоже захочет поговорить с тобой.

– Так я не видел ничего, что со мной разговаривать?

Пожав плечами, Шу вернулся в квартиру Мариам. Улмес как раз начал приходить в себя.

– Что ты со мной сделал? – поднимая глаза на Юргена, спросил парень.

– Если станешь опять на меня кидаться, сделаю так ещё раз, – ответил Шу.

– Значит, это ты её убил.

– Вот ты достал уже, – Юрген прикрыл глаза ладонью.

– А больше тут не было никого.

– Я, по-твоему, такой идиот?

– Ты же не знал, что я приду.

– Почему ты даже не пытаешься предположить, что её убил тот же, кто задушил трёх других девушек?

– Потому что Мариам не проститутка!

– Но он мог об этом и не знать.

Улмес уронил голову на руки и всхлипнул.

Альфред объявился очень быстро и, подойдя к телу Мариам, проговорил:

– Хм, это странно.

– Что странно? – спросил Юрген.

– Странгуляционная борозда.

– Стра…чего?

– Странгуляционная борозда, – повторил Альфред.

– Это след на шее, – пояснил Элинор. Шу снова посмотрел на тело Мариам: на её шее виднелась багровая полоса.

– Эту женщину задушили петлёй, – проговорил Брунен. – Верёвкой или поясом. А предыдущие жертвы были задушены руками. Там и следы были соответствующие от пальцев и ногтей.

– То есть Мариам убил другой человек? – догадался Юрген.

– Скорее всего, да. Либо наш убийца резко поменял тактику, но это маловероятно. Кстати, Элли по дороге мне всё рассказал, так что у нас два подозреваемых, и оба сейчас в квартире.

– В смысле два? – переспросил Шу.

– Улмес и ты.

Сын казначея настолько опешил, что даже не нашёл в себе силы, чтобы начать оправдываться.

– Надеюсь, вы будете вести себя благоразумно, – продолжил Альфред. – И отправитесь с нами во дворец.

– Да я туда и собирался, – ответил Юрген. – А ты серьёзно меня подозреваешь?

– Ты считаешь, я могу шутить такими вещами?

– Альфред, а ты знаешь, что Юрген может легко вырубить человека? – задал вопрос Элинор.

– Знаю, – кивнул Брунен. – Даже слишком хорошо знаю.

– Не волнуйся, Элли, я ничего такого с Альфредом делать не стану, – проговорил Шу и направился к выходу.

Уже во дворце Брунен оставил Улмеса под присмотром Элинора, а сам вместе с Юргеном направился к Оташу. Шоно был у себя и читал какие-то бумаги.

– Была убита ещё одна девушка, – сразу перешёл к делу Альфред. – Вот только её, скорее всего, убил другой человек. Почерк иной. У нас есть двое подозреваемых. Один – это Улмес, а второй…

– Второй – это я, – перебил Брунена Шу.

– Вы оба спятили? – отозвался Оташ.

– Элинор и Юрген были у убитой девушки вместе, чтобы она подтвердила алиби Улмеса. Вдвоём же они покинули квартиру, но Юрген решил вернуться, потому что оставил там свой плащ. Он сильно задержался, и Элли начал беспокоиться. Когда он пришёл в квартиру, то обнаружил там выясняющих отношения Улмеса и Юргена. Девушка к тому времени уже была мертва, причём Улмес обвинял в этом Юргена.

– Всё так, – кивнул Шу. – Только Мариам была мертва, когда я пришёл за плащом.

– Оташ, я хотел бы попросить тебя о домашнем аресте для Улмеса и Юргена, – проговорил Альфред. – Это временные меры, пока я не разберусь в происходящем.

– Юрген никого не убивал, – ответил шоно.

– Я не могу принять это как аксиому, только потому что он визирь, – возразил Брунен.

– Зачем тебе нужен этот домашний арест?

– Затем чтобы Юрген не мешал мне.

– Хорошо, я согласен, – сказал Оташ.

– Что? – удивился Шу.

– Ты под домашним арестом и не можешь покидать дворец, – проговорил шоно.

– И надолго?

– До моих дальнейших распоряжений. Это приказ. Ты меня понял?

– Понял, великий шоно.

С этими словами Юрген покинул комнату.

III

Когда Юрген открыл глаза, за окнами дворца было уже темно. Он обнаружил себя в кресле заботливо укрытым пледом. Шея затекла от неудобной позы и теперь болела. Юрген скинул плед и потянулся. Рядом на полу стояла пустая бутылка. На кровати, раскинув руки и ноги в стороны, спал Омари. В соседнем кресле, свернувшись калачиком, дремал Ако.

Шу завалился в покои главного ловчего сразу после того, как Оташ посадил его под домашний арест. Даже не собираясь здороваться, Юрген потребовал:

– Распорядись принести вина.

– Что опять случилось? – поинтересовался Омари.

– Меня подозревают в убийстве, и я под домашним арестом.

– И почему я думал, что во дворце может быть скучно? – хмыкнул амма.

Вывалив на Омари всё, что произошло за последний день, Юрген выпил бутылку вина и уснул.

Встав, Шу случайно задел бутылку ногой, и та, упав, покатилась по комнате.

– Да, господин! – подскочив, выпалил Ако.

– Что вы шумите? – сонно спросил Омари.

– Я пошёл досыпать в свои покои, – проговорил Юрген.

– Ну, ты держи меня в курсе, – попросил главный ловчий. – Мне интересно, чем у вас дело кончится.

Не ответив, Шу вышел из комнаты и угрюмо побрёл к себе. К своему удивлению, он обнаружил спящего на своей кровати Оташа. Услышав шаги, шоно проснулся.

– Где ты шляешься? – спросил он.

– Я же дворец не могу покидать, а не свои покои, – ответил Юрген.

– Ты ещё и напился, – сев, проговорил шоно.

– Ерунда. Выпил пару бокалов вина.

– С кем интересно?

– Ну, с Омари.

– Отличная у тебя компания.

– А ты чего здесь?

– Тебя ждал. Поговорить хотел.

– Говори, – Шу сел на кровать.

– Не лезь больше в это дело с убийствами. Оставь это Альфреду.

– Так как я туда полезу, если я под домашним арестом?

– Поэтому я и согласился на него. Что было бы, вернись ты за своим плащом на пару минут раньше?

– Я бы застал убийцу. Может быть, даже спас бы эту девушку.

– А может быть, он бы убил тебя.

– Да с чего ты взял?

– С того. Ты мой визирь, а не сыщик.

– Ладно, – вздохнул Юрген. – Всё равно я сделал всё, что мог. Наверное, я не такой сообразительный, каким себя считал.

– Дурак ты, эне.

– Вот и ты со мной согласен.

В коридоре послышались громкие голоса, а затем в комнату влетел взлохмаченный казначей. Байбул занимал эту должность уже девять лет и заслужил доверие и уважение великого шоно.

– Хорошо, что ты не спишь, визирь, – проговорил он.

– Что случилось? – спросил Юрген.

– Мой сын хочет вызвать тебя на поединок. А я же знаю, что это равносильно самоубийству. Прошу тебя откажись, когда он попросит.

– Но в этом нельзя отказывать, – ответил Шу. – Это же трусость, позор.

– Откажись. Я заплачу, сколько попросишь.

– Байбул, ты забываешься, – проговорил Оташ.

– Великий шоно, но ты же понимаешь, что Юрген убьёт Улмеса.

– Твой сын просит поединок до смерти?

– Да, в том-то и дело. Он хочет вызвать Юргена прилюдно, по все правилам.

– Он не станет отказывать. Мой брат никогда не был трусом.

– Но это не трусость, великий шоно! – воскликнул Байбул. – Это благородство!

– Каждый мужчина-сарби – воин и должен уметь драться. Так было всегда.

– Но ты же знаешь, что это не так. И чем дальше, тем больше. С тех пор, как ты сам выстроил этот город, жизнь в Шоносаре изменилась. Не все мужчины – воины.

– Мой брат не откажется от поединка. Это моё последнее слово.

– Моя жена не переживёт этого, – тихо произнёс Байбул.

– Уговори сына не вызывать меня на этот поединок, – сказал Юрген.

Казначей покачал головой и вышел из комнаты.

– Вот же дурень этот Улмес, – проговорил Шу.

– По всей видимости, он винит тебя в смерти своей любовницы.

– У нас ведь давно никто насмерть не дрался.

– Потому что чаще всего достаточно обычного поединка. Тот, кто побеждает, остаётся доволен.

– А тот, кто проиграет, жив. Я не хочу его убивать, Таш.

– Он сам напросился, эне. Но подожди, может, отец его переубедит. Может быть, хотя бы он не станет просить поединка насмерть. Тогда он останется жив.

– Таш, я никогда не дрался на поединке насмерть. Да, я убивал, но то было другое. Таш, я просто не смогу добить его.

– Ты должен будешь это сделать.

– Что за дурацкие правила! – Юрген вскочил и стал ходить по комнате взад-вперёд.

– Они не дурацкие, – возразил Оташ. – Им сотни лет. По ним жили наши предки. Послушай, эне, поединки существуют везде. В Нэжвилле тоже. Если Улмес вызовет тебя, ты будешь драться.

– А если бы меня вызвал сильный борец, ты бы тоже был так спокоен?

– Да. Ты справишься.

– Но я буду драться нечестно.

– Это бой насмерть. Каждый дерётся, как умеет.

– Допустим. А если бы меня вызвали на такой поединок до того, как я овладел приёмами Нулана?

– Тогда я бы выступил вместо тебя.

– Чего?

– Это не противоречит правилам. Воина может добровольно заменить его брат или друг.

– Мда. Я люблю Шоносар.

Улмес всё-таки вызвал Юргена на поединок до смерти и сделал это прилюдно, как и говорил Байбул. Момент он выбрал самый подходящий, когда шоно и визирь пришли на очередное заседание министров. Шу просто не имел права отказаться.

– Ты настаиваешь на том, чтобы поединок был насмерть? – только переспросил Юрген.

– Да, настаиваю, – кивнул Улмес.

– Что ж, я принимаю твой вызов, – ответил Шу. – Когда ты хочешь встретиться со мной?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Великий шоно, – Юрген повернулся к Оташу, – назначь время.

– Завтра в полдень, – проговорил тот.

– Значит, так тому и быть, – согласился Шу.

После заседания Юрген хотел найти Альфреда, чтобы узнать, как продвигается расследование, но ни его, ни Элинора во дворце не оказалось. Всё ещё находясь под домашним арестом, Шу направился в библиотеку. Это место во дворце было его гордостью. Хорошо помня о библиотеках в Нэжвилльском замке и во дворце в Уасете, Юрген хотел, чтобы в Шаукаре была не хуже, а даже лучше. Теперь в его библиотеке были собраны книги и манускрипты со всего света, и Шу гордился своей коллекцией. Взяв со стеллажа книгу, которую ещё не читал, – подарок хуанди Сереса, Юрген расположился в кресле, попросил слугу принести ему чаю и принялся за чтение. Очень скоро к нему заглянул Оташ.

– Нормальные люди перед поединком тренируются, – проговорил он. – А ты вон читаешь и чаи распиваешь.

– Если я ещё и тренироваться буду, то это уже совсем… – вздохнул Юрген.

– Что за книга?

– На языке хани. Древние сказания, – Шу вдруг закашлялся и допил остатки чая.

– Ты какой-то красный, – заметил Оташ.

– А тебя вообще двое, – ответил Юрген, вставая.

– Чего?

– И у вас обоих хвост, то есть хвосты, – проговорил Шу и покачнулся.

– Ты так шутишь? Эне, что с тобой?

– А что со мной? Не у меня же хвост. Вот только голова, – Юрген снова покачнулся, взмахнув руками, словно на скользкой дорожке. – Голова болит…

Оташ успел подхватить его, прежде чем тот свалился без сознания. Шоно понёс Юргена в покои и приказал срочно позвать лекаря. Когда тот прибежал, Шу всё ещё был без сознания.

– Это отравление, – осмотрев Юргена, проговорил лекарь. – Уверен в этом.

– Ты должен его спасти, – проговорил Оташ. – Я убью тебя, если не спасёшь.

– Надо привести его в чувства и промыть желудок.

– Не говори, делай!

Лекарь распорядился приготовить солевой раствор и таз, а затем несколько раз надавил Юргену куда-то под носом, от чего тот открыл глаза и испуганно посмотрел перед собой.

– Эне, ты меня слышишь? – обеспокоенно проговорил Оташ. Шу открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но не смог произнести ни звука.

Слуги принесли всё необходимое, и лекарь с помощью Оташа усадил Юргена, а затем протянул ему кувшин с раствором.

– Это надо выпить, господин визирь. Давай, постарайся.

Даваясь, Шу выпил всё, что ему дали, и едва снова не завалился. Оташ удержал его.

– Его должно тошнить, – проговорил лекарь. Но Юрген только смотрел куда-то перед собой невидящим взглядом. Тогда лекарь силой открыл ему рот и пальцем надавил на корень языка. Шу закашлялся, и лекарь наклонил его голову над тазом.

Когда с промыванием желудка было покончено, Юрген без сил рухнул на кровать.

– Сейчас я принесу целебный отвар, – проговорил лекарь. – Всё будет хорошо, великий шоно.

– Кто готовил тебе чай, эне? – спросил Оташ, когда лекарь ушёл.

– Слуга, – хрипло ответил Шу.

– Какой слуга?

– Я не помню его имени. Кажется, Хамза.

Выпив приготовленный лекарем отвар, Юрген уснул, а Оташ приказал позвать к нему Хамзу, но его не оказалось во дворце. Шоно распорядился отыскать Хамзу во что бы то ни стало и доставить его к нему живым или мёртвым.

Когда во дворец вернулись Альфред и Элинор, Оташ сам отправился в их покои.

– Юргена пытались отравить, – с порога объявил шоно.

– Кто? – спросил Брунен. – И ты уверен в этом?

– Это слова лекаря, поэтому да, уверен. Юрген на моих глазах пил чай, после которого ему стало плохо. Слуга, подавший этот чай, исчез. Я приказал разыскать его.

– Может быть, что-то ещё произошло?

– Произошло. Улмес вызвал Юргена на поединок до смерти.

– Тогда это Улмес и отравил его, – заключил Альфред.

– Вряд ли. Улмес собрался умереть, поэтому и устроил всё это. Он прекрасно понимает, что Юрген прикончит его, он мог бы и не предлагать такие условия поединка, но он настоял на них. Парень не в себе после гибели той девушки.

– Значит, кто-то хочет защитить Улмеса.

– Его отец приходил к Юргену и даже хотел подкупить его. Но я знаю Байбула уже много лет. Он бы так не поступил.

– А его жена? – спросил Брунен.

– В самом деле… – задумался Оташ.

– Чтобы спасти жизнь своего ребёнка, женщина может пойти на всё, – проговорил Альфред.

– Займись этим, – сказал шоно. – Если к ней пойду я, это может плохо закончиться. Я едва лекаря не убил.

– Хорошо, займусь.

– А что там с расследованием убийств?

– Одно могу сказать почти наверняка – это не Казим. А Мариам определённо убил совершенно другой человек. Я найду обоих, я обещаю. И того, кто пытался отравить Юргена, я тоже найду, даю слово. Мне только нужно твоё разрешение на поиск яда. Возможно, он до сих пор хранится у отравителя.

– Ищи, где хочешь, – кивнул Оташ. – Можешь говорить, что действуешь от моего имени.

Шоно вернулся в покои Юргена, визирь всё ещё спал. Оташ сел рядом с ним, закрыл глаза и зашептал:

– Тенгри, ради зелёной травы, что растёт на чёрной земле, ради сильных ветров, ради белых берёз, ради наших коней, пусть не постигнет его беда. Прими всё, Умай, забери всё. Тфа, тфа. Тфа, тфа.

Он замолчал, и в этот момент в покои зашёл Байбул.

– Ты смеешь приходить сюда именно сейчас? – поднял на него глаза Оташ.

– Великий шоно, ты ведь не думаешь, что я мог это сделать?

– Надеюсь, что это не ты.

– Это не я. Я верой и правдой служу тебе уже столько лет. Я никогда бы не поднял руку на твоего брата.

– Зачем ты пришёл?

– Ты отменишь поединок?

– Почему я должен его отменить?

– Юргену плохо.

– До полудня ещё много времени, он успеет придти в себя.

– Что ж, я понимаю, – вздохнул Байбул и молча ушёл.

Юрген проснулся уже вечером.

– Ну, привет, – проговорил сидевший рядом Оташ.

– Долго я провалялся? – спросил Шу.

– Несколько часов.

– Да? У меня такое чувство, что несколько суток, – Юрген попытался сесть, но у него закружилась голова и зашумело в ушах.

– Лежи пока. Набегаешься ещё.

– Ты нашёл этого слугу?

– Пока нет. Альфред поднял на уши весь дворец, но никаких следов яда не обнаружил. Он подозревал мать Улмеса, но она клянётся, что её вины здесь нет. Однако Хамзу она знает. Более того, именно по её рекомендации он и получил работу во дворце. Альфред считает, что Хамза таким образом решил помочь своей благодетельнице и спасти её сына.

– Какой дрянью меня отравили? – спросил Шу.

– Лекарь говорит, что беленой, – ответил Оташ. – Ты помнишь, что ты нёс, когда тебе поплохело?

– Нет. А что я нёс?

– Что меня двое и что у меня хвост.

– Хвост? – Юрген рассмеялся.

– Это сейчас смешно, а тогда вот ни капли не было.

– Ладно, а что там с поединком? Всё в силе?

– Байбул думал, что я его отменю, раз с тобой такое приключилось. Но я не отменил.

– Да и не надо отменять. Я ещё полежу и завтра буду уже как огурец.

– Зелёный и в пупырышках? – усмехнулся Оташ.

– Надеюсь, что нет.

Утром следующего дня Юрген всё ещё чувствовал некоторую слабость, но говорить об этом никому не стал. Он понимал, что даже если сейчас снова свалится без сознания, поединок это не отменит, а всего лишь отложит. Оттягивать неизбежное было бессмысленно. В назначенный час Юрген вместе с Оташем вышли во внутренний двор, где уже собрались желающие поглазеть на поединок между визирем и сыном казначея. Байбул и Улмес также были на месте. Право провести поединок шоно передал Нарану.

– Перед тем как мы начнём, я должен задать два вопроса, – проговорил тот. – Первый. Вы по-прежнему настаиваете, чтобы поединок был до смерти?

– Да! – громко ответил Улмес. Юрген только пожал плечами.

– Тогда второй вопрос, – продолжал Наран. – Может быть, есть желающий выступить вместо одного из участников поединка?

– Есть! – послышался мужской голос.

– Выйди сюда! – попросил Наран.

Из-за спин собравшихся зевак вышел мужчина в плаще с капюшоном, надвинутом на лицо.

– За кого же ты хочешь выступить?

– За Улмеса.

– Нет! – воскликнул сын казначея.

– Соглашайся, глупец! – проговорил Байбул. – Твоя честь не пострадает. Это по правилам. Подумай о матери.

– Я буду выступать за Улмеса, – сказал мужчина в капюшоне.

– Улмес согласен с этим? – спросил Наран.

Сын казначея молчал.

– Так согласен или нет?

– Согласен! – ответил за сына Байпул.

– А что скажет сам Улмес? – настаивал Наран.

– Согласен, – тихо произнёс тот.

– Назови своё имя, – попросил Наран мужчину в капюшоне.

– Хамза, – ответил он.

Люди зашумели.

– Он должен быть немедленно арестован! – воскликнул выросший словно из-под земли Альфред.

– А вот и нет! – возразил Юрген.

– Это почему? – не понял Брунен.

– Нельзя арестовывать участника поединка до окончания поединка.

– Ты сейчас сам это придумал?

– Нет, – проговорил Оташ. – Он прав.

Ему тяжело было это признавать, и более всего он хотел, чтобы Хамза понёс наказание за то, что сделал с его братом, но всё это было невозможно во время поединка.

– Арестуешь его после поединка, если он останется жив, – проговорил Юрген.

– Раз так, могу я задать всего один вопрос перед тем, как вы начнёте? – спросил Альфред.

– Валяй, – кивнул Шу.

– Хамза, это ты подсыпал отраву в чай визиря?

– Да, я, – ответил слуга.

– С какой целью?

– Это уже второй вопрос, – хмыкнул Юрген. – Но я бы тоже не отказался узнать ответ.

– Я хотел защитить господина Улмеса, – сказал Хамза.

– С чего вдруг? – поинтересовался Шу.

– Я очень уважаю его мать. Она бы не перенесла такую потерю.

– Так ты мог вызваться вместо него, как сделал сейчас. Зачем было меня травить?

– Я не хотел драться. Я надеялся, что поединок будет отменён.

– Тогда надо было больше белены мне в чай добавлять. Чтобы уж наверняка. Я узнал всё, что хотел. Альфред, ты доволен?

– Да, – кивнул тот. – Удачи.

– Благодарю, – улыбнулся Юрген. – Приступим?

– Приступим! – произнёс Наран.

Оба, и Юрген, и Хамза разулись, разделись по пояс и подошли друг к другу.

– Бой до смерти. Да благословит вас Тенгри. Во имя небесного волка, – объявил Наран и махнул рукой.

Оташ понятия не имел, насколько хорошим борцом был Хамза. Выглядел он довольно крепким, но в любой другой день шоно бы не волновался. Сейчас не переживать не получалось. Пусть Юрген и не жаловался на своё самочувствие, Оташ прекрасно знал, что его брат был ещё очень слаб. Да, возможно, надо было отложить поединок, но шоно в голову не пришло, что за Улмеса захочет выйти кто-то другой. Оташ сам буквально вчера воспоминал об этом правиле, но почему-то не отнёс его к стороне соперника. Улмес так сильно рвался в бой, что шоно и не подумал о том, что парень даст задний ход.

Юрген и без того не отличавшийся мышечной массой, после вчерашнего ещё больше похудел. Рядом со смуглым Хамзой он казался совсем бледным. Оташу хотелось наплевать на всё и просто прекратить поединок волей великого шоно. За ним оставалось право поступить так в любой момент, но только Оташ понимал, что Юрген не будет рад такому исходу событий, а все собравшиеся здесь сочтут это проявлением слабости.

Шу никогда не дрался так, как было заведено в Шоносаре, да и Оташ учил его не совсем традиционной борьбе сарби. Сам шоно тоже когда-то выучился драться у амарго из Айланорте, а потом сказались путешествия, и Оташ подсмотрел многие приёмы и движения у воинов Сереса и Аранты. В Юргене же собралась гремучая смесь из того, чему его обучил Оташ, и приёмов Нулана.

Хамза напирал, а Юрген не спешил и даже пропустил один из ударов. Наконец, Шу сделал то, чего от него и ждал Оташ. Всего лишь один резкий выпад, одно точное движение и Хамза падает. Если бы это был обычный поединок, то он был бы уже завершён. Один из соперников лежал на лопатках, и его можно было признать побеждённым.

– Добей его! – крикнул кто-то.

Юрген подошёл к поверженному Хамзе, тот уже успел придти в себя. Приподнявшись на локтях, он смотрел на своего соперника.

– Попроси сохранить тебе жизнь, – тихо проговорил Шу.

– Зачем? – также тихо отозвался Хамза. – Меня сразу же арестуют. Я пытался убить визиря. За это в Шоносаре казнят. Так лучше я погибну в бою, чем от руки палача.

– Вот только я не палач.

– Добей! – снова закричал кто-то из зрителей.

– Ну же, – проговорил Хамза. Юрген медлил. – Я знаю, что тебя откачали, только потому что рядом с тобой оказался великий шоно и тебе вовремя оказали помощь. Если бы ты был один, ты бы умер от яда. Чего же ты ждёшь? Что ж, я помогу тебе, – сказав так, Хамза бросился на Юргена. Шу среагировал раньше, чем успел подумать. Разница между тем, чтобы заставить человека потерять сознание, и тем, чтобы убить его, была в нескольких секундах. Юрген знал это с самых первых уроков Нулана. Он понял, что сделал, только когда обмякшее тело Хамзы рухнуло на землю.

– Поединок окончен, – объявил Наран.

Оташ поднял одежду Юргена и, подойдя, накинул дэл ему на плечи.

– Пойдём, эне, – проговорил шоно.

– Я убил его? – шёпотом спросил Шу.

– Да. Ты поступил так, как должен был.

Оташ чувствовал, что его друга трясло, и он хотел как можно быстрее увести его отсюда.

– Эй, Улмес, – вдруг обернулся Юрген. Сын казначея стоял рядом со своим отцом и выглядел растерянным. – Я не убивал Мариам. И в её смерти я никак не виноват.

– Это правда, – подтвердил Альфред.

– Значит, домашний арест завершён? – спросил Шу.

– Завершён, – кивнул Брунен.

– Может быть, ты ещё и убийцу нашёл?

– Может быть. Я почти уверен, что знаю, кто убил Мариам, пытаясь выдать её за одну из жертв душителя.

– И кто же это?

– Дайте мне ещё совсем немного времени. Элли как раз сейчас собирает нужные доказательства.

– А ты пришёл полюбоваться поединком? – усмехнулся Юрген.

– Я искал Хамзу. Но и на поединок я хотел посмотреть, это верно.

– Продолжай искать убийц, Альфред, – проговорил Оташ. – Идём, эне.

Шоно привёл Юргена в его покои и усадил на постель.

– Я распоряжусь об обеде, – проговорил Оташ.

– Я не голоден, – ответил Шу.

– Ну, уж нет, будешь есть. Ты худой, как медведь-шатун, и бледный, как моль.

– Ты уж определись, медведь или моль, – грустно улыбнулся Юрген.

– Поговори у меня ещё.

Приказав слугам принести обед, Оташ вернулся к другу. Шу лежал на кровати, свернувшись калачиком, и, кажется, спал. Шоно хотел пойти в свои покои, но Юрген проговорил:

– Я не сплю.

– Ты можешь поспать, если хочешь. Обед подождёт.

– Да нет, я поем, а потом я хочу узнать, что там за доказательства искал Элли. Домашний арест ведь отменён?

– Отменён, неугомонный ты наш.

– Я не собираюсь никуда впутываться, я просто хочу узнать.

– Поверить трудно, но я постараюсь.

– Таш…

– М?

– Спасибо, что не отменил поединок.

– Ты не жалеешь?

– Речь не обо мне. Ты в меня верил. За это спасибо.

– Я всегда в тебя верю, эне.

– Только не когда речь идёт о расследовании убийств.

– Не зли меня.

– А то что? Жалования ты и так меня уже лишил.

– Возобновлю домашний арест.

– Как ты успел заметить, мне и домашний арест не помешает во что-нибудь впутаться.

– Запру тебя прямо в этих покоях. Надо будет, на цепь посажу.

– Сдаюсь, – шутливо поднял руки Юрген.

После обеда Шу переоделся и отправился разыскивать Альфреда. В коридоре он столкнулся с Омари.

– Поздравляю с победой, – проговорил амма.

– Благодарю, – кивнул Юрген.

– Я наблюдал за поединком из окна.

– Мне это должно льстить?

– Да я просто подумал, что ты рассердился, не обнаружив меня среди зрителей.

– Ты был последним, о ком я вообще вспомнил.

– А я хотел пойти, но передумал. Решил не показываться Оташу лишний раз на глаза. Говорят, он вчера был буйный и грозился всех собственноручно поубивать.

– Вот жалко ты ему под руку не попался.

– Так а что у вас с расследованием? – поинтересовался Омари. – С тебя сняли обвинения?

– Сняли. Альфред вроде бы уже нашёл убийцу Мариам. Вот хочу узнать, как у него дела.

– А я видел, как он уходил. Если поторопишься, можешь догнать его.

Подскочив, Юрген бросился к выходу. Он действительно догнал Брунена, тот шёл по направлению к Ярмарочной улице.

– Так кто же убил Мариам? – спросил Шу.

– Разве у тебя нет других важных дел? – отозвался Альфред. – Ты же визирь.

– Любое преступление в Шаукаре – это дело государственной важности.

– Ну, может быть, ты неважно себя чувствуешь после поединка?

– Со мной всё в порядке, не надейся.

– Просто думаю, ты не каждый день убиваешь людей.

– Сейчас появилось желание начать убивать каждый день, – ответил Юрген, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что ноги вдруг сделались ватными.

– Ну, к этому вопросу мы можем ещё вернуться.

– Так кто убийца?

– Таймас, сосед Мариам, – вздохнул Альфред.

– Это с которым я разговаривал?

– Видимо, да.

– А с какого перепугу?

– Верно ты однако вопрос задаёшь, – усмехнулся Брунен.

– В смысле?

– Без мотива нет состава преступления. Должен быть собственно труп, орудие убийства и мотив.

– А если это псих, то мотива у него нет.

– С психами дело другое. Их и в тюрьму не сажают и не казнят, а запирают в специальном лечебном учреждении.

– Значит, у Таймаса был мотив?

– Был. Мариам ему отказала.

– Дурацкий мотив. Что, сразу убивать?

– Она его унизила, не взяла его деньги. А деньги Улмеса взяла. Вот Таймас и взбесился. И тут эти убийства проституток. Он решил, что можно выдать Мариам за одну из жертв душителя. Вот только Таймас не знал, что тот убийца душил свои жертвы голыми руками, и воспользовался поясом от халата. Должно быть, Таймас подгадывал более удобное время, а тут как раз вы с Элли. Он и решил, что в случае чего на вас подумают.

– Это что же, мы виноваты в смерти Мариам?

– Нет. Я уверен, что Таймас всё равно убил бы её рано или поздно, раз ему это в голову втемяшилось.

– А откуда ты узнал, что Мариам отказала Таймасу? – продолжал задавать вопросы Юрген. – Или просто предположил?

– Владелец кожевенной лавки, что на первом этаже, видел, как Мариам швырнула Таймасу деньги чуть ли не в лицо, – ответил Альфред. – И кричали они тогда громко.

– Тогда какие доказательства искал Элли?

– Во-первых, орудие убийства. А во-вторых, Таймас душил свою жертву сзади, и Мариам сопротивлялась. Я знаю это наверняка, потому что под её ногтями остались следы.

– Какие следы?

– Как если бы она сильно оцарапала кого-то.

– То есть у Таймаса должны быть царапины! – догадался Юрген.

– Именно. Скорее всего, на руках, за которые и цеплялась Мариам, пытаясь освободиться.

– Но даже если после всего этого Таймас не сознается?

– В Нэжвилле есть суд. Судья выслушает сторону обвинения, сторону защиты и сделает вывод.

– Да, это я знаю, – вздохнул Юрген. – У нас это ещё не доработано. В поселениях Шоносара роль судьи выполняет старейшина. На стоянках за этим всегда обращались к самому шоно, если что-то серьёзное. Хотя, поверь мне, народ шёл и по всяким пустяковым поводам, считая, что шоно за них должен всё решать. Так вышло, что в Шаукаре мы пустили это на самотёк. Не было никогда в Шоносаре судебной системы, в этом наша беда.

– Судебной системы нет, а законы есть, – усмехнулся Альфред. – И тюрьма есть, и палач.

– Есть, но только решение за великим шоно. Если дела мелкие, то до него даже не доходят. Решают на местах, но по закону.

– В Нэжвилле когда-то тоже не было достойной судебной системы, не было сыска, не было тайной канцелярии.

– Знаю. Это его величество Фарлей всё устроил. Даже сыщика из Айланорте приглашал.

– А что вам мешает пригласить сыщика?

– Из Айланорте?

– Зачем так далеко? Из Нэжвилля.

– Тебя, что ли?

– Если тебе настолько неприятно работать со мной, то я могу порекомендовать хорошего сыщика.

– Не, мне не неприятно. Ты сам-то захочешь?

– Шоносар – моя вторая родина. Поэтому да, захочу.

– Ну, хорошо, мы ещё вернёмся к этому разговору вместе с Оташем.

Между тем они подошли к дому, где жила Мариам. Элинор ждал у дверей.

– Рад тебя видеть в полном здравии, Юрген! – с улыбкой проговорил он.

– Спасибо, – кивнул Шу.

– А как поединок?

– Как видишь, я победил. Иначе меня бы тут не стояло.

– Тогда поздравляю.

– Давайте к делу, – вмешался Альфред.

– Пояс от халата у него очень подходящий, – сказал Элинор. – На обоих запястьях царапины. И хозяин лавки, если что, готов ещё раз рассказать о том случае с деньгами.

– Значит, его можно арестовывать, – кивнул Брунен. – Идём.

Втроём они поднялись наверх, и Элинор позвонил в колокольчик. Открыв дверь, Таймас удивлённо уставился на Акста.

– Опять ты?

– На этот раз он не один, – проговорил Альфред. – Я действую от лица великого шоно. Ты арестован по подозрению в убийстве своей соседки Мариам.

– Что за бред? – возмутился Таймас.

– У нас есть доказательства. Так что лучше бы тебе следовать за нами по доброй воле.

– И что за доказательства?

– Для начала у нас есть свидетель, который может подтвердить, что у тебя были неприязненные отношения с убитой Мариам. Вероятнее всего, она тебе отказала.

– По-прежнему бред, – пожал плечами Таймас.

– Тогда может быть, ты скажешь, что за царапины на твоих руках?

– Так это я на улице кошку решил погладить, а она дикая оказалась.

– Он не хочет сознаваться, – проговорил Юрген. – Значит, придётся действовать по древнему закону.

– По какому ещё древнему закону? – не понял Альфред.

– Обратиться за помощью к духам.

– К духам? – переспросил Элинор.

– Конечно, к духам, – кивнул Шу. – Только позови сюда того мужика из кожевенной лавки. Нам понадобится свидетель беседы с духами.

– Ты сейчас серьёзно? – всё ещё не понимал Акст.

– Более чем.

– Иди, зови, – кивнул Брунен.

– Как придёте, в квартиру не заходите, стойте у входа и слушайте, – проговорил Юрген.

– Да что вообще происходит? – возмутился Таймас.

– Да всё нормально, сейчас нам духи всё расскажут, – и Шу толкнул сарби вглубь квартиры. Альфред остался стоять у входа.

– Огоньку не найдётся? – спросил Юрген.

– Держи, – Брунен достал из кармана огниво и бросил его визирю. Тот поймал его, а затем достал зашитый за подкладку плаща маленький мешочек. Дождавшись возвращения Элинора с хозяином лавки, Юрген поджог мешочек и бросил его в вазу, стоявшую на полу. Затем отошёл в сторону, взял висевший на стене рог и начал ритмично стучать им по столешнице.

– Что ты делаешь? – наконец, спросил опешивший Таймас.

– Хочу с тобой поговорить, – ответил Шу.

– Поговорить?

– Ответь мне на один вопрос, – немного подождав, спросил Юрген.

– Да.

– Это ведь ты убил свою соседку?

– Убил?

– Убил. Задушил.

– Да, я.

– Поясом от халата?

– Да.

– Потому что она отказала тебе?

– Отказала.

– Все слышали? – Юрген повернулся к двери. – Никого там дымом не зашибло? Все в порядке? Соображаете нормально?

– Нормально, – ответил Альфред. – Но лучше потуши это от греха подальше.

– Как скажешь, – и Шу залил дымящуюся вазу водой.

– Вот это да, – выдохнул Элинор.

– Что случилось? – не понял Таймас.

– Духи сдали тебя с потрохами, – ответил Юрген.

IV

Слуги подали кумыс, и Оташ, взяв свою кружку, откинулся на спинку кресла. Юрген со словами «Я устал» плюхнулся на кровать шоно. Альфред ничего не сказал, хотя по его лицу было заметно, что это ему стоило некоторых усилий. Они с Элинором сидели напротив Оташа и также пили предложенный кумыс.

– Ты на все сто уверен, что это не Казим? – подал голос Юрген.

– Да, уверен, – ответил Брунен.

– Потому что у него мотива нет?

– Потому что у него мозги есть.

– Да, я подтверждаю у него наличие мозгов, – сказал Оташ. – Михат не стал бы назначать на должность своего инспектора идиота.

– Однако он назначил на эту должность лицемера и развратника, – возразил Шу.

– Об этом я ещё поговорю с Михатом, когда убийца будет найден. Но лицемерие Казима, как мне думается, в чём-то является его алиби.

– Согласен, – кивнул Альфред. – Даже если предположить, что Казиму пришло в голову возомнить себя судьёй, который очищает Шаукар от проституток, он бы не стал это проделывать с теми женщинами, с которыми только что провёл ночь. Для этого он слишком разумен.

– Тогда кто это? – спросил Юрген.

– Кто-то, кто и в самом деле возомнил себя судьёй, – ответил Брунен.

– То есть псих?

– Почти. Мотив у него всё-таки есть. Если бы это был просто маньяк, он, скорее всего, убивал бы девушек определённого типажа. Но Лайла, Гулли и Ивет объединяет только их род деятельности. Внешне они все слишком разные.

– Он остановился или нам вскоре стоит ждать ещё один труп? – задал вопрос Оташ.

– Думаю, он затаился из-за нас с Элли, – ответил Альфред. – Боится рисковать. А ещё мне кажется, что это была его идея – подставить Казима. Может быть, она появилась не после первой жертвы, но после второй точно. А теперь и Казим тоже не ходит в «Дом сладостей».

– И как ты будешь его ловить, если он затаился?

– Надо дать ему возможность расслабиться. Например, мы с Элли можем сделать вид, что не смогли найти убийцу и уезжаем. Или ещё вариант – арестовать кого-то другого. Хотя это может и удержать преступника от дальнейших действий, если он достаточно осторожен.

– А ещё можно его спровоцировать, – предложил Юрген.

– Это как? – поинтересовался Оташ.

– Альфред, ты уверен, что этот человек убивает проституток, потому что ненавидит их за что-то? – спросил Шу.

– Уверен.

– Тогда надо, чтобы какая-то проститутка проявила бы себя во всей красе. Сделала бы что-то очень яркое и громкое.

– Вообще это может сработать, – кивнул Брунен. – Более того, мы можем попросить Казима о сотрудничестве. Он может пойти к этой проститутке, а убийца потом сможет действовать, думая, что всё могут повесить на Казима.

– И кто же будет этой проституткой? – спросил Оташ.

– Я бы предложил Кимико, – ответил Юрген.

– Сам с ним договаривайся, – сказал шоно.

– Вообще-то это ты нанял его на работу, – возразил Шу.

– Ты визирь или кто? Моё дело дать распоряжение. Так что давай, выполняй.

– В таком случае, надо придумать, как именно Кимико проявит себя, – проговорил Альфред.

– Кимико ведёт себя довольно скромно, поэтому я предлагаю, чтобы она на один вечер эту свою скромность отбросила, – сказал Юрген.

– Каким образом?

– Не знаю. Пусть публично станет кого-то обслуживать.

– Учти, что тебе надо уговорить Кимико это сделать, – усмехнулся Оташ.

– Уговорю. В конце концов, я сам могу ей подыграть, изобразив её клиента.

– Это расстроит Дарына, – произнёс до сих пор молчавший Элинор.

– Не, его мы точно в это впутывать не станем, – ответил Юрген. – Значит, решено. Я уговорю Кимико.

Шу встретился с Кимом в кофейне неподалёку от «Дома сладостей» и рассказал об их задумке.

– В принципе я согласен, – выслушав Юргена, ответил айни. – Хотя то, что ты просишь, мне не свойственно. Ойран так себя не ведут.

– Вот кто здесь в Шаукаре знает, как ведут себя ойран?

– Я знаю, и мне этого достаточно. Но я не отказываюсь.

– Вот и славно. Значит, вечером я приду к вам, и мы устроим наше маленькое представление. А пока мне ещё надо Казима попросить придти в «Дом сладостей».

– Вообще-то Агсар знает, что я ему отказал.

– А в этот раз Казим тебя очарует.

– Чем интересно?

– Умными речами, – хмыкнул Юрген.

– Это будет самая позорная ночь в моей жизни. Сначала ты, потом Казим.

– Вот не надо приравнивать меня к Казиму по уровню позора.

– Да дело не в тебе, а в публичности, – Ким вздохнул. – Ладно, я жду тебя вечером. Знай, что я делаю это только ради девочек.

Казима Юрген нашёл у входа в ремесленное училище. Увидев визиря, инспектор изменился в лице и даже слегка побледнел.

– А я к тебе по делу, – заговорил Шу.

– Слушаю тебя, – кивнул Казим.

– Мы тут собрались ловить убийцу на живца, и нам нужна твоя помощь.

– Я не совсем понимаю…

– Убийца пытался подставить тебя, если ты до сих пор ещё не понял.

– Подставить?

– Две девушки были убиты после ночи с тобой. Совпадение?

– Ты хочешь, чтобы я провёл ночь с проституткой?

– Не с любой, а с той на которую я укажу. И не надо с ней спать, надо только сделать вид.

– А потом?

– А потом спокойно уйти. И всё.

– И ты от меня отстанешь?

– Я – да. И даже замолвлю за тебя словечко перед великим шоно, которому не очень нравится моральный облик инспектора.

– Хорошо, – вздохнул Казим. – Когда всё это будет происходить?

– Уже этой ночью. Мы ждём тебя в «Доме сладостей».

Вечером Юрген первым делом подозвал Агсара и потребовал позвать ему Кимико. К визиту в «Дом сладостей» он подготовился заранее: выпил пару бокалов вина и надел один из своих самых дорогих нарядов. Дверь он открыл с ноги и всем своим видом продемонстрировал, что пришёл сюда развлекаться. Вышедшая Кимико учтиво поклонилась и с акцентом проговорила:

– Чего желает мой господин?

– Господин желает тебя, – ответил Юрген. – Прямо здесь и сейчас.

– Мой господин, я согласна развлечь тебя, но только в комнате.

– А я не хочу в комнате! – пьяно проговорил Шу. – Я хочу здесь!

– Мой господин знает, что я вольна отказать ему?

– Но ты же не откажешь? – и Юрген подмигнул Кимико. – Ты ведь знаешь, кто я?

Его поведение уже начало привлекать всеобщее внимание. Из комнат выглядывали девушки, а пришедшие клиенты с любопытством наблюдали за происходящим. Шу представлял, какие слухи уже завтра пойдут во дворце.

– Да, я знаю, кто ты, – кивнула Кимико, подходя ближе.

– И ты не откажешь, – уверенно произнёс Юрген.

– Не откажу.

Шу довольно подхватил Кимико под бёдра и усадил прямо на барную стойку.

– Мне кажется, всё идёт по плану, – прошептал он ей на ухо.

– И как же далеко мы собираемся зайти? – также шёпотом спросила Кимико, обнимая Юргена.

– Да мне кажется, спектакль уже удался, – Шу сделал вид, что целует её шею.

– О да, – Кимико прогнулась в спине.

– Знаешь, я передумал, – проговорил Юрген. – Продолжим в комнате.

Когда за ними закрылась дверь, Ким прислонился к стене и устало проговорил:

– Ты испортил мне репутацию.

– Неужели?

– Получается, я продалась тебе, потому что ты визирь.

– Но вообще-то я второе лицо в Шоносаре. Не так это ужасно уступить мне.

– Надеюсь, Казим от меня ничего не станет требовать?

– Нет, он предупреждён, что это будет только игра.

– Ну, хоть за это спасибо.

Прошло не более четверти часа, когда в комнату постучали.

– Кимико, душа моя, это я, – послышался голос Агсара.

– Это какого же он обо мне мнения? – возмутился Юрген. – Чего так быстро?

– Сейчас узнаю, – Ким подошёл к двери. – В чём дело? У меня клиент.

– Да я всё понимаю. Но я должен был тебя предупредить. Здесь господин Дарын.

– Да как так? – всплеснул руками Ким.

– Он просит тебя. Я не стал ему говорить, что ты с господином визирем.

– Это верно. Скажи, что я ещё не готова. Пусть подождёт в отдельной комнате.

– Хорошо, – ответил Агсар.

– Что это значит: пусть подождёт? – спросил Юрген. – Скоро же Казим придёт.

– Если Дарын узнает, что я была с тобой, а потом ещё и с Казимом, то я его точно потеряю. А он хороший клиент.

– И что ты собираешься делать?

– Пойду к нему, конечно же. А ты сам здесь дождись Казима. Агсар не скажет, что я с Дарыном.

– Ты издеваешься? Убийца должен начать убивать, чтобы мы могли его взять. А меня он убивать вряд ли захочет. Не похож я на проститутку.

– Это дело поправимое.

– Чего?

– Ты думаешь, у меня только один костюм? Конечно же, нет. И парик второй у меня имеется. Так что давай, шевелись, у нас мало времени.

– Нет, – ответил Юрген.

– Я сказал, что я не собираюсь терять Дарына! Всё, раздевайся.

– Но у тебя же ещё грим на лице, – ухватился за последнюю соломинку Шу.

– Да, это требует времени, но ничего. Погасишь свет. Раздевайся, кому сказал.

Вафуку пришлось Юргену впору, хотя он едва не запутался, надевая его. Ким помог ему завязать пояс, а затем надел на голову чёрный высокий парик, полностью скрывая его светлые длинные волосы.

– Замечательно, – оглядев его с ног до головы, заключил Ким. – После ухода Казима просто погасишь свет. Убийце, если он явится, и в голову не придёт, что это не я.

– А если он увидит, как ты сейчас пойдёшь к Дарыну?

– Не увидит. Ты забыл, с кем имеешь дело? И не переживай, я предупрежу Агсара, чтобы он проводил Казима в эту комнату, – с этими словами Ким подошёл к окну. – Удачной охоты, господин визирь, – пожелал айни и скрылся.

Юрген угрюмо сел на пол в ожидании Казима. Когда же инспектор объявился, Шу проговорил:

– Доброй ночи, – и помахал рукой.

Казим вытаращился на Юргена и замер.

– Решили не рисковать жизнью Кимико, – пояснил Шу. – Пусть убийца меня душить начнёт.

– А…

– А ты присядь пока. Сколько времени ты обычно с девушкой проводишь?

– Ну, по-разному, – несколько замялся Казим.

– Слушай, нам надо, чтобы всё естественно было. Так что давай без выпендрёжа. Сколько?

– Час.

– Хорошо, – кивнул Юрген. – Значит, сидим час.

– А он точно придёт сегодня, убийца этот?

– Не точно. Если сегодня не придёт, повторим завтра.

– То есть мне завтра снова приходить?

– Да.

– И просто так сидеть?

– Слушай, не беси меня. Я сейчас передумаю и не стану защищать тебя перед Оташем.

– Может, мы хотя бы вина попросим подать? – предложил Казим.

– И это говорит строгий инспектор учебных заведений, – хмыкнул Юрген. – Ладно, проси.

– Давай за то, чтобы у вас всё сегодня выгорело, – уже разлив вино по бокалам, проговорил Казим.

– Да, это было бы неплохо, – кивнул Шу.

– Скажи по секрету, а ты на самом деле являешься клиентом Кимико?

– То есть ты донёс об этом Михату, даже не зная, правда ли это?

– Ну… я предположил.

– Что ж, открою тебе тайну. Я не являюсь ничьим клиентом. А с Кимико меня связывают приятельские отношения. Ты вообще знаешь, что она не Кимико, а Ким?

– В смысле Ким?

– О, как всё запущено, – рассмеялся Юрген. – Ты серьёзно не знал?

– Что не знал?

– В чём особенность Кимико?

– В том, что она из Ямато. Экзотика. Их там на востоке обучают чему-то особенному.

– Она ойран, ойран могут быть только мужчины.

– Будем считать, что я этого не слышал, – помолчав секунду, проговорил Казим. – Предлагаю сменить тему.

– Давай, расскажи мне о работе ремесленного училища, – попросил Юрген.

– Ты серьёзно?

– Конечно, серьёзно. Мне интересно. Я тебя очень внимательно слушаю.

По истечении часа Казим попрощался с Юргеном и покинул комнату. Шу погасил лампу. Он не знал, сколько придётся ждать, да и придёт ли сегодня убийца. Однако не прошло и пяти минут, как Юрген услышал шаги. Тихонько скрипнув, дверь отворилась.

– Мой господин что-то забыл? – изображая акцент, тихо спросил Шу.

– Забыл, – услышал он знакомый голос. Мужчина подошёл ближе и опустился на колени рядом с Юргеном. А затем Шу ощутил его руки на своей шее. Юрген чуть не закричал от радости, что всё получилось, но вырвался только хрип. Шу толкнул убийцу ногой, а затем сам протянул к нему руку, с трудом, но дотянулся до шеи и надавил. Мужчина отпрянул и едва не упал. Юрген вскочил, путаясь в подоле, подбежал к окну и громко свистнул. Очухавшись, убийца поспешил к двери, Шу догнал его, сам едва не упал, но схватил мужчину за рукав его дэла. Тот попытался вырваться, но Юрген его не пускал. Дверь открылась, и в комнату влетели Альфред и Элинор. Акст тут же зажёг лампу.

– Вот это встреча, – проговорил Шу, когда свет упал прямо на лицо напавшего на него мужчины. – Ну, доброй ночи, Самур.

– Господин визирь? – искренне удивился брат Гулли.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – даже забыв про Самура, спросил Альфред. Элинор вообще застыл с лампой в руке.

– Я убийцу ловлю, разве не видно? – ответил Юрген.

– А где Кимико?

– Работает. То, что она должна была сделать, она сделала. Дальше было дело техники.

– Допустим, – проговорил Альфред, поворачиваясь к Самуру. – А вы арестованы, молодой человек.

Внизу послышался шум, затем раздался взволнованный голос Агсара, и уже через несколько секунд на пороге комнаты возник сам великий шоно.

– Где мой визирь? – требовательно спросил он. – Юрген должен был давно вернуться во дворец, а не участвовать в поимке убийцы.

– Привет, Оташ, – виновато улыбнулся Шу.

– Пожалуй, мне не следовало пить на ночь тот травяной чай, который мне прислали из Яссы, – проговорил шоно, глядя на Юргена, который стоял, подобрав подол вафуку.

– Между прочим, мы поймали убийцу, – сказал Альфред. – Вот он, – Брунен показал на совершенно растерянного Самура.

– Пять минут назад меня душил, а теперь стоит как в воду опущенный, – усмехнулся Юрген.

– Благодарю за службу, Альфред, – произнёс Оташ. – Я возвращаюсь во дворец. Ты, – шоно ткнул пальцем в Шу, – за мной.

– Может, я сначала переоденусь? – проговорил Шу. – Или ты хочешь, чтобы я в таком виде по городу шёл? Хотя мне не слабо.

– Ну, уж нет! Ещё чего не хватало. Переодевайся.

– Арестованного тоже во дворец? – спросил Альфред.

– Да, – кивнул Оташ. – Я тоже хочу присутствовать при его допросе.

Самура заковали в кандалы и привели в один из залов дворца, куда пришли Оташ, Юрген, Альфред и Элинор.

– Ты признаёшься в том, что убил трёх женщин и пытался убить господина визиря этой ночью? – задал вопрос Брунен.

– Я действительно убил Лайлу, Гулли и Ивет, – ответил Самур. – Но визиря я убивать не планировал. Я думал, что это Кимико.

– За что же ты их убил?

– Они мне сломали жизнь.

– Это каким же образом?

– Мы с сестрой рано остались без родителей, и нам пришлось самим себя обеспечивать. Это её идея была перебраться в Шаукар. Гулли могла устроиться на любую другую работу, но она выбрала почему-то именно это – продавать себя. Конечно, не мне тогда было её судить, я был совсем пацан. Но я не мог позволить ей содержать меня, поэтому выучился на резчика по дереву. Я стал настоящим мастером, я мог заработать столько, чтобы платить за квартиру. Но однажды к нам в гости пришла Лайла. Я работал, но она стала лезть мне под руку. Смеялась, тыкала своими пальцами. Я мог её поранить, но… я поранился сам. Я не сразу тогда понял, насколько всё оказалось серьёзно. Это уже потом, когда мне пришлось обратиться к лекарю, я осознал. Всё моё мастерство как в воду кануло. Пальцы меня не слушались больше. И во всём была виновата эта Лайла. Я честно пытался выкарабкаться. Пошёл в новое ремесленное училище, слышал, что они ищут учителей. Подумал, что если сам не могу больше работать, то уж ребят обучить сумею, передам им свой опыт. И меня вроде бы уже почти приняли, но тут оказалось, что положено проверять всех, кто устраивается к ним на работу. Вот и меня решили проверить. Казим этот. Когда выяснилось, что моя сестра – продажная женщина, мне отказали. Во всём они виноваты. Лайла и Гулли сломали мне жизнь. Из-за них я теперь работаю на складе, выполняю грязную работу. Таким, как они, не место на земле.

– Ну, с Лайлой и Гулли понятно, а причём здесь Ивет? – спросил Альфред.

– Я подумал, что так я смогу запутать следы, – ответил Самур. – Уж с Ивет меня точно ничего не связывало, а тут к ней как раз Казим пришёл. Я мечтал, что его посадят за эти убийства. А ещё… вот вы когда-нибудь пробовали душить человека? Знаете, что можно испытать, когда в твоих руках чья-то жизнь? Когда только от тебя зависит, сделает он следующий вдох или нет… Пусть мои пальцы не были больше способны создавать красоту, но они оказались способны закончить чью-то жизнь.

– Значит, и Кимико ты решил убить по этой же причине?

– Она меня взбесила вечером. А потом я увидел Казима. Всё как-то само решилось.

– Ты понимаешь, что тебя ждёт? – спросил Оташ.

– Догадываюсь.

– По закону Шоносара тебя казнят.

– Знаю.

– Может быть, ты раскаиваешься? – подал голос Элинор.

– Нет, – покачал головой Самур. – Я ни о чём жалею. Хотя нет. Жалею, что это был ты, господин визирь. Ты мне ничего дурного не сделал. Вот если бы на твоём месте была Кимико, я бы задушил её.

– Ты недооцениваешь Кимико, – ответил Юрген. – Она намного сильнее тебя.

– Уведите его, – приказал Оташ.

– Но ты ведь должен меня понимать, визирь, – уже вставая, проговорил Самур. – Я слышал о твоей победе на поединке. Мне рассказали, что ты сделал. Ты ведь знаешь, каково это. Ты ведь понимаешь меня, да?

– Нет, – тихо ответил Шу. – Никогда не пойму.

– Он всё-таки псих, – сказал Оташ, когда стражники увели Самура.

– Неужели он в самом деле получал удовольствие от убийств? – задумчиво проговорил Элинор.

– Что тебя так удивляет? – спросил Альфред. – В такие моменты он испытывал власть над людьми. Власть – это одна из тех вещей, за которые люди готовы убивать. Власть и деньги.

– Эне, не бери его слова в голову, – глядя на молчавшего Юргена, проговорил Оташ. – Он псих, я же сказал.

– Но я тоже убил человека, – ответил Шу. – И способ похож.

– Ты убил своего соперника на поединке. Хамза не стал бы тебя щадить, если бы у него был шанс прикончить тебя. У тебя не было иного выхода, и ты поступил так, как должен был.

– Оташ прав, – сказал Альфред.

– Тогда… – помолчав секунду, проговорил Юрген, – давайте обсудим создание в Шоносаре сыска и судебной системы.

– Чего? – не понял Оташ.

– Да мы тут с Альфредом как-то беседовали на эту тему. Я считаю, нам нужны свои собственные сыщики. Уверен, что ты со мной согласишься, потому что ты же не хочешь, чтобы я занимался всякими расследованиями.

– У меня только один вопрос. Сколько на это потребуется денег?

– Великий шоно стал излишне меркантильным, – усмехнулся Шу.

– Пообзывайся мне ещё.

– Рискну сказать, что вложенные деньги окупятся, – проговорил Альфред. – И у вас в дальнейшем будет меньше забот.

– Хорошо, – вздохнул Оташ, – давайте обсудим это завтра. Сейчас нам всем нужно выспаться.

– А ещё с Казимом надо что-то решить, – вспомнил Юрген.

– Ты имеешь в виду снять его с должности?

– Вообще-то я пообещал ему замолвить за него словечко за его помощь в поимке преступника.

– То есть ты хочешь закрыть глаза на то, что инспектором учебных заведений служит тот, кто регулярно посещает «Дом сладостей»? Учитывая то, что он сам запретил брать Самура на работу из-за его сестры.

– Думаю, надо с ним поговорить. Может быть, взять с него штраф и наложить запрет на посещение «Дома сладостей»? И пусть работает до первого нарушения.

– Но это тоже завтра, – устало кивнул Оташ.

Утром следующего дня, когда Юрген завтракал на своём балконе, ему доложили, что Казим сам явился во дворец и ждёт аудиенции визиря. Шу распорядился проводить инспектора в свои покои.

– Слышал, убийцу поймали? – поздоровавшись, спросил Казим.

– Поймали, – кивнул Юрген. – Это Самур.

– Брат Гулли? – удивился Казим.

– Да.

– Но зачем он? Не понимаю.

– Он винил свою сестру и её подругу Лайлу в том, что лишился работы. Сначала пальцы поранил, потом вот в училище не приняли.

– Так я собирался его принять! – возразил Казим.

– Как собирался?

– А ты думаешь, почему я был у Гулли на квартире? Это она пригласила меня. Гулли просила за своего брата. Хотела, чтобы я как-то повлиял на директора училища и чтобы Самура приняли на работу, несмотря на то, кем была его сестра. Если бы Гулли не убили и не началась вся эта катавасия с подозрением, павшим на меня, я бы давно занялся делом Самура.

– Как глупо всё вышло, – грустно улыбнулся Юрген. – Самур ведь тебя тоже винил и хотел, чтобы тебя арестовали за эти убийства. Значит, сестра заботилась о нём, а он её убил.

– Идиот он. Его сестра была хорошей доброй женщиной. Хоть и проститутка.

– Что ж, назад уже ничего не вернуть. Послушай, Казим, ты ведь понимаешь, что твоя репутация серьёзно пострадала?

– Увы. Но ты обещал помочь.

– Обещал и слово своё держу. Ты мог бы лишиться должности, великий шоно уже намеревался тебя снять, но я предложил другой вариант.

– Какой же?

– Во-первых, штраф.

– Согласен. Что во-вторых?

– Ты должен будешь перестать посещать «Дом сладостей» даже по работе. Если тебя там увидят, то это будет твой последний день в должности инспектора.

– Хорошо, – вздохнул Казим. – Благодарю за помощь, господин визирь.

– Тогда не подведи.

– Я постараюсь.

– И прекрати доносить на меня Михату.

Казим поклонился, а затем изобразил, будто бы запирает свой рот на ключик. Инспектор по-прежнему напоминал Юргену рыбу, но в принципе от рыбы тоже была польза.

Шу знал, что пожалеет о своём поступке, но понимал, что пожалеет гораздо больше, если этого не сделает. Именно поэтому, расставшись с Казимом, он направился в темницу. Подойдя к камере, в которой держали Самура, Юрген заговорил:

– Здравствуй. Я пришёл кое о чём рассказать тебе.

– И тебе здравствуй, визирь, – отозвался Самур, подойдя к решётке. – Слушаю тебя.

– Когда ты убивал Гулли, ты не знал об одной очень важной вещи, а мне кажется, тебе стоит узнать об этом.

– И о чём же я не знал?

– Твоя сестра не просто так пригласила Казима в вашу квартиру. Это был действительно очень важный клиент. Гулли просила Казима помочь тебе. Она знала, что тебя не берут на работу в училище из-за неё, вот она и предложила себя Казиму, чтобы тот заступился за тебя. И знаешь что? Казим согласился. Он как раз собирался поговорить с директором училища, чтобы тебя приняли на работу. И тебя бы, конечно, взяли, потому что слово Казима – закон для директора училища. Казим медлил, только потому что Гулли убили, а его самого стали подозревать в убийствах. Так что, если бы ты не убил Гулли, ты бы сейчас занимался тем, чем и хотел: обучал бы ребят резьбе по дереву.

Юрген смотрел в лицо Самуру и видел, как менялось его выражение, пока Шу говорил. Юрген сам не знал, чего он хотел добиться. Может быть, раскаяния.

– Уходи, – проговорил Самур.

– Да меня собственно здесь больше ничего и не держит, – ответил Шу. – Я сказал всё, что хотел.

– Ты, наверное, думаешь, что это Тенгри направил тебя ко мне, чтобы донести истину? Но нет. На самом деле ты просто пришёл, чтобы сделать мне больно. Ты захотел почувствовать власть надо мной, как чувствовал её я, когда убивал Лайлу или Гулли. Ты ничем не лучше меня.

– Нет, Самур. Я просто хотел, чтобы ты знал, какой была Гулли. Она не заслужила твоей ненависти. Она любила тебя.

Сказав так, Юрген зашагал прочь от камеры.

– Я тоже любил её, – тихо ответил Самур, но Шу услышал его.

Выйдя из подземелья, Юрген увидел дожидавшегося его Оташа.

– Что ты здесь делаешь? – удивился Шу.

– Да я зашёл к тебе, а мне сообщили, что ты побеседовал с Казимом и отправился прямиком в темницу. Что такого тебе сообщил этот инспектор?

– Это касалось Гулли, – ответил Юрген и рассказал обо всём Оташу.

– И как же на это отреагировал Самур? – поинтересовался шоно.

– Мне кажется, он сожалеет, хотя и не признаётся в этом.

– Зачем тебе это было нужно, эне?

– Не знаю. Самуру я сказал, что это ради Гулли. Хотя сам он считает, что я просто хотел сделать ему больно. Но это не так, Таш.

– Даже если и хотел, то не надо передо мной оправдываться. Самур – преступник и его ждёт казнь. А нам уже стоит забыть о нём.

После обеда Юрген встретился с Кимом всё в той же кофейне и извинился за то, что оставил его вафуку в немного потрёпанном виде. То, что он слегка порвал подол, Шу обнаружил, уже когда снимал наряд.

– Ничего другого я от тебя и не ожидал, – улыбнулся Ким, заказывая кофе.

– Ну, я надеюсь, что хотя бы с Дарыном всё в порядке?

– В полном. Он ничего не понял. Мы, конечно, слышали шум, но я уговорил его не реагировать. Жаль, что убийцей оказался Самур. Он казался мне милым парнем. Даже жаль его было.

– Увы. Но знаешь, я не хочу о нём больше говорить. У меня для тебя есть одна хорошая новость.

– И какая?

– Казим больше не появится в «Доме сладостей». Для него это теперь под запретом, иначе работу потеряет.

– Действительно замечательная новость. Он очень противный. И Агсара он нервировал. Надеюсь, Дарына не постигнет та же участь?

– Да вроде Оташ о нём ничего не говорил. Министр торговли, наверное, имеет право на такие слабости, – хмыкнул Юрген.

– Он ведь не зря получил свою должность, не так ли? – улыбнулся Ким. – Он умный человек. И поэзию любит.

– Поэзию? – удивился Шу. – По нему и не скажешь.

– Внешность бывает обманчива. Думаю, ты и сам это знаешь. Вот это ему нравится больше всего:

От скрипа колеса

Проснулась и упорхнула

Бабочка-однодневка.

– Красиво. А кто автор?

– Я автор. Ты ведь знаешь, что ойран учат писать такие стихи.

– Да, я читал. Я сам тоже иногда стихи пишу, но не такие, как в Ямато. Такие я не пробовал.

– А ты попробуй. Мне кажется, у тебя должно получиться.

– Думаешь?

– Да, давай. Ты можешь писать о том, что видишь. Осмотрись вокруг, прислушайся.

Юрген задумчиво молчал несколько минут, а затем произнёс:

– В воде кувшина

Отразилось солнце.

Как жажду утолить теперь?

– Из тебя бы получилась неплохая ойран, – снова улыбнулся Ким.

– Спасибо, но я надеюсь, что из меня вышел неплохой визирь, – ответил Шу.

V

Когда Оташ увидел рядом с автомобилем, на котором в Шаукар прибыли Альфред и Элинор, ещё один чёрного цвета и водителя-норта, стоявшего рядом с ним, он решительно проговорил:

– Я на этом не поеду.

– Но почему, Таш? – удивился Юрген. – Или ты боишься?

– Конечно, я не боюсь! Но я привык ездить на коне, а не на этом вот…

– Это называется автомобиль, – сказал Альфред.

– Да знаю я! Сказал, не поеду, значит, не поеду.

– Но на автомобиле мы быстрее доберёмся до Нэжвилля и точно не опоздаем на летний праздник, – сказал Шу.

– Вот и поезжай, а я на лошади.

– Таш, король за тобой специально машину прислал, а ты кочевряжишься.

– Ты у меня сейчас получишь.

– Великий шоно, это на тебя совсем не похоже. Что тебе не нравится в автомобиле? В конце концов, спать ты научился на кровати, вино стал пить. Может, всё-таки поедем?

– Это совершенно безопасно, – вмешался Элинор. – И очень удобно. Его величество сам ездит на автомобиле.

– Смотри, Таш, на машине мы в Яссе сможем остановиться, я кузена повидаю, – настаивал Юрген. – Обрадую его, скажу, что он потом к нам в гости приедет. Ты же обещал, да? Мы на обратном пути могли бы его захватить.

– Ладно, – махнул рукой шоно. – Вы все будете мне должны.

– Я-то здесь причём? – усмехнулся Брунен.

– Все, – повторил Оташ. Водитель-норт испуганно заморгал.

Юрген довольно открыл дверцу автомобиля, и они с шоно расположились на заднем сидении. Элинор сел за руль второй машины, и все они отправились по дороге в сторону Яссы. Оташ выглядел таким напряжённым, что Шу становилось смешно.

– Ты в таких переделках бывал, ничего и никогда не боялся. Кто бы мог подумать, что тебя так озадачит обыкновенный автомобиль!

– Да не боюсь я его! – ответил шоно. – Просто не доверяю. Не нравится он мне.

– А мне очень даже, – и Юрген радостно уставился в окно.

Когда они прибыли в Яссу, уже вечерело. Водитель остановил машину на въезде в поселение, и Оташ с огромным облегчением покинул автомобиль. Рядом остановилась машина Альфреда. Они с Элинором приняли приглашение Юргена познакомиться с его кузеном. Витольд и его супруга Илинка каждое лето проводили на родине её родителей в Яссе, а осенью перебирались в Нэжвилль, в Валахию, где у Никсона был свой дом. Старейшиной Яссы по-прежнему был Драго, отец Илинки. Он немного сдал за последние годы, но оставался самым уважаемым жителем поселения. Прознав, какие высокие гости прибыли в его деревню, Драго сам вышел их встречать.

– Рад видеть тебя, великий шоно, – с поклоном проговорил он. – И тебе тоже здравия, белый брат.

– Мы остановимся у вас на ночь, – поздоровавшись, ответил Оташ. – И нужно разместить где-то наших товарищей из Нэжвилля, – он показал на Альфреда с Элинором, – и водителя ещё.

– Всё сделаем, великий шоно, – кивнул Драго.

– Я пойду к Никсонам, – сказал Юрген. – Навещу Феликса.

– Тут такое дело, белый брат, – вздохнул старейшина.

– Что такое? – насторожился Шу.

– Внук мой, Феликс, как рано утром вышел из дому, так до сих пор не вернулся. Запропастился где-то. Илинка места себе не находит.

– А Витольд куда смотрит?

– Так ищет, белый брат. Не гневайся.

– И часто он так пропадает? – поинтересовался Альфред.

– Приятно слышать речь на языке сарби из уст благородного норта, – проговорил Драго. – Феликс, конечно, не самый послушный ребёнок, но из дома никогда так надолго не уходил.

– Я вырос в Шоносаре, – ответил Брунен. – Сколько лет мальчику?

– Десять уж минуло.

– Надо помочь его отыскать, – сказал Оташ.

– Если б знать немного больше, можно было бы и найти быстрее, – проговорил Альфред.

– Давайте с Илинкой поговорим, – предложил Юрген. – Ну, и с Витольдом.

Мама Феликса нашлась дома. Глаза её были мокрыми от слёз, она сидела у дверей и ждала, что её сын вот-вот вернётся. Увидев Юргена, Илинка бросилась ему на шею и заплакала.

– Да подожди ты рыдать, – обнимая её, сказал Шу. – Ещё совсем мало времени прошло. Вернётся.

– Он никогда так не поступал, – всхлипнула женщина. – И всегда говорил, где будет гулять.

– Я вот тут сыщиков привёл из Нэжвилля. Они Феликса в два счёта разыщут.

– Здравствуйте, – вежливо улыбнулся Альфред.

– Мы обязательно его найдём, – выглянув из-за его плеча, проговорил Элинор.

– Расскажите, где Феликс обычно любит гулять, с кем дружит, – попросил Брунен.

– Да он по всей деревне гуляет, – ответила Илинка, садясь за стол. – А дружит? Да как-то не очень задалось у него с ребятами.

– Почему?

– Да была одна история, после которой Феликса стали мавкой считать. Глупости, конечно.

– Кем? – не понял Альфред.

– Мавкой, – повторила Илинка.

– Ну, это типа наяды у нортов в древних мифах, – пояснил Юрген.

– И почему же про Феликса такое говорили? – спросил Брунен.

– Да он в том году купаться пошёл как раз на Зелёной неделе и так далеко заплыл, что ребята подумали, будто бы он утонул. Шум подняли. Напугались все тогда. А Феликс возьми и выплыви. Водоросли ещё у него в волосах его длинных запутались. Мальчишки и закричали: «Мавка! Мавка!» Может, и забылось бы, но Феликс и так сильно не похож на здешних. Не в нашу породу он, а больше в отца, даже как-то в сестру его покойную. Я её не видела, но портрет Витольд мне показывал. Вот Юрген тоже на неё похож. Так с прошлой весны мальчишки зовут Феликса мавкой и думают, что он может их на дно реки утащить.

– И как же сам Феликс на это реагирует?

– Да он говорит, что все они глупые, и что всё равно он не хочет с ними дружить.

– Но с кем-то он общается, кроме вас?

– С сыном моей сестры Эмилем. Ему уже пятнадцать, и он хорошо относится к Феликсу. У Виорики ещё дочка есть, но она замуж в этом году вышла.

– Значит, надо поговорить с Эмилем, – сказал Альфред.

– С Витольдом тоже надо бы, – добавил Юрген. – Можно тебя попросить?

– Что такое? – отозвался Брунен.

– Поговори с ним. С Витольдом. У нас не самые хорошие отношения. А я пообщаюсь с Эмилем. Вон можешь Элли со мной отправить.

– Хорошо, – кивнул Альфред. – Я разыщу Витольда, а вы с Элли ступайте к этому юноше.

– Что же я вам ничего не предложила! – вдруг всплеснула руками Илинка.

– Нам сейчас не до еды, – ответил Юрген. – Вот найдём Феликса, тогда и покушаем.

Шу видел Эмиля несколько раз, когда приезжал в Яссу, но никогда не общался с ним. Сейчас он был дома один, а его родители ушли разыскивать Феликса. Узнав Юргена, Эмиль пригласил гостей в дом и даже учтиво предложил чаю.

– Мы хотим помочь найти твоего брата, – сказал Шу. – Вот это сыщик из Нэжвилля, господин Элинор Акст.

– Прям сыщик? – оживился мальчик.

– Сыщик, – улыбнулся Элинор. – Скажи, ты давно видел Феликса?

– Вчера.

– Вы разговаривали о чём-то?

– Фел показывал мне, как научился играть на флейте. Он разучил новую мелодию. Я не особо люблю всю эту музыку, но у Фела оно так неплохо получается. Ну, вот он вечером мне сыграл, во дворе мы сидели. А потом убежал он. И всё.

– Может быть, Феликс показался тебе взволнованным? – спросил Акст.

– Да не особо, – пожал плечами Эмиль. – Он всегда взбудораженный. Фел же он такой, не от мира сего, как его папаша.

– Тётя Илинка рассказала про то, что его мавкой зовут, – проговорил Юрген. – В последние дни ничего связанного с этим не происходило?

– Да нет, – снова пожал плечами мальчик. – Многие и забыли уже. Хотя вот неделю назад…

– Что неделю назад?

– Пацаны купались на речке, и туда Фел пришёл. Тоже купаться. А они его прогнать вроде хотели, но Фел наплевал на них и полез в воду. Так пацаны перепугались, что он их утопить решил, и сбежали. Я хохотал, когда узнал. Фелу тоже смешно было.

– Значит, Феликс не обижался на ребят? – спросил Элинор.

– Не, его это забавляет.

– А кроме тебя, друзей у него в Яссе нет?

– Мирон разве что.

– Кузнец? – догадался Юрген.

– Ага.

– Мне Феликс тоже про него говорил, когда я прошлый раз приезжал.

– Что за кузнец? – спросил Акст.

– Да он ему в отцы годится, – ответил Шу. – Ему уже лет сорок. Хороший мужик, только не повезло ему. Его жена была не очень хорошей женщиной. Преступницей в общем. И с тех пор он второй раз не женился.

– Так надо с ним поговорить, – предложил Элинор. – Может, Феликс ему что-то рассказывал?

– Идём, – кивнул Юрген.

Узнав, что Альфред идёт разыскивать Витольда, Оташ, до этого беседовавший с Драго, отправился вместе с ним. Они нашли его на другом конце поселения, вместе с мужем Виорики Никсон направлялся к лесу. Увидев шоно, он испуганно замер.

– Мы хотим помочь тебе найти сына, – проговорил Оташ. – Это господин Альфред Брунен, он сыщик из Нэжвилля.

– Здравствуйте, – наконец, произнёс Витольд. – Я вам очень благодарен.

– Скажите, у вас хорошие отношения с сыном? – задал вопрос Альфред.

– Конечно, хорошие, – ответил Никсон.

– И вы знаете, где он любит гулять?

– Да всюду. Но в Валахии ему нравится больше, чем здесь.

– Может быть, вы замечали за Феликсом что-то в последнее время? Может, его что-то беспокоило?

– Нет, всё было как обычно.

– А как вы относились к тому, что вашего сына называли наядой или как это по-вашему…

– Мавкой? – подсказал Витольд.

– Да, именно.

– Да ерунда это всё. Мальчишечья глупость.

– Ты это сейчас серьёзно? – спросил Оташ Альфреда.

– Про мавку? Так это Илинка нам рассказала.

– Бред, – проговорил шоно. – Как можно пацана мавкой считать?

– Я вообще о подобном первый раз слышу.

– Вот и я говорю, ерунда это, – сказал Витольд. – Феликс сам смеялся над этим.

– Значит, вы считаете, что у вашего сына всё было хорошо? Никаких проблем, никаких врагов?

– Конечно, не было у него никаких проблем.

– А у вас? Мог кто-то желать вам зла и поэтому похитить сына?

– Да что вы такое говорите? Такое даже представить невозможно.

– Я бы представил, – сказал Оташ. – Витольд умеет нажить себе врагов и нарваться на неприятности.

– Нет, великий шоно, – возразил Никсон. – Безусловно, я понимаю, на чём основано твоё ко мне отношение, но поверь, с тех пор, как я стал отцом, я изменился.

– Хотелось бы верить.

– Я ничего не знаю о прошлом господина Никсона, но если оно не связано с Феликсом, то давайте вернёмся к его исчезновению, – проговорил Альфред.

– Не связано, – кивнул Витольд. – А что, Юрген тоже приехал?

– Тоже, – ответил Оташ.

– Он пошёл разговаривать с Эмилем, – сказал Брунен.

– Мне кажется, что в разговорах нет толку, нужно искать Феликса, – проговорил Никсон.

– Только если вы ничего от нас не скрываете, – ответил Альфред.

– Нет, я ничего не скрываю, – произнёс Витольд.

Тем временем Юрген и Элинор пришли к дому кузнеца Мирона. Он узнал белого брата шоно и хотел пригласить в дом, но Шу проговорил:

– Феликс потерялся, ты знаешь?

– Нет, – округлил глаза Мирон. – Как потерялся?

– А как утром вышел из дома, и нет его.

– Вот я как чувствовал, – ударил себя по бокам кузнец.

– Что вы чувствовали? – спросил Элинор.

– Да что неладное с ним что-то приключится.

– Почему?

– Да потому что от баб одни беды.

– Простите, а причём тут бабы?

– Да я подумал, что малец просто так… ну знаете, как это бывает? Маленький, а уже мужичок. Думал, вот начал малец на баб засматриваться. Он спрашивал меня про Дорину.

– Кто такая эта Дорина?

– Да дочка мельника. Очень уж она такая… ладная.

– И что же Феликс у вас про неё спрашивал?

– Ну, как она мне. Нравится ли. Что я вообще про неё думаю. Не, я ему правду сказал, что баба она знатная, но что мне до неё дела никакого нет. И что вообще ежели баба такая, как эта Дорина, то ладу с ней не будет.

– И ты теперь думаешь, что Феликс мог к ней пойти? – спросил Юрген.

– Да леший его знает, – пожал плечами Мирон. – Давай-ка вот что. Я сейчас фонарь возьму и тоже пойду мальца искать.

– Пойдём к мельнику? – предложил Юрген Элинору. Тот кивнул.

Дорину они увидели сразу, как подошли к мельнице. Девушка действительно была очень яркой и фигуристой. Она только что принесла воды и переливала её из ведёр в бочку. Подол её платья был подвёрнут, оголяя стройные босые ножки.

– Есть у меня одно дурное предчувствие, – тихо проговорил Юрген.

–Что за предчувствие? – поинтересовался Элинор.

– Трудно объяснить, но я уверен, что в ней всё дело.

– Но почему? Феликсу ведь всего десять. Я в его возрасте если и влюблялся, то только в таких же девочек. Хотя я и этого не помню.

– У меня есть одна мысль, поэтому подыграй мне. Как тогда, с Мариам.

– Хорошо, – согласился Элинор. – Только потом объясни мне, зачем это надо.

– Добрый вечер, красавица! – подойдя ближе, заговорил Юрген.

– И вам добрый вечер, молодцы, – улыбнулась Дорина.

– Что-то раньше не видел я в Яссе таких, как ты.

– Плохо искал, значит. Хотя и я что-то тебя раньше не видела здесь. И друга твоего тоже.

– Так надо исправить эту досадную ошибку.

– Может, и надо. Вижу, парни вы достойные.

– Да мы как раз в столицу Нэжвилля собираемся на летний праздник. Ярмарка там будет большая. Может, подарок какой привести тебе?

– Два подарка, – с улыбкой добавил Элинор.

– Пойдёмте, хоть чаем вас напою, а там и подарках поговорить можно, – предложила Дорина.

– А отец твой не осерчает? – спросил Юрген.

– Так отец в Валахию уехал, раньше завтра не вернётся.

Шу и Акст прошли за девушкой в дом и расположились за столом, пока Дорина ставила чайник на огонь. Юрген осмотрелся по сторонам, словно пытаясь что-то найти. Вдруг его взгляд зацепился за крохотную шкатулку на одной из полок. Встав, Шу подошёл, взял её в руки, открыл и замер. Дорина, обернувшись, выронила из рук чашку. Элинор бросился помогать ей собирать осколки. Не говоря ни слова, Юрген молча поставил шкатулку на место, а затем полез во внутренний карман и достал травяной мешочек. Также молча он подошёл к очагу и бросил туда травы, прежде чем Акст успел хоть как-то отреагировать. Шу увидел, как округлились глаза Элинора, но, продолжая молчать, он взял деревянный половник и принялся размеренно стучать им по столу.

– Дорина, – заметив остекленевший взгляд девушки, наконец, заговорил Юрген.

– Да, – отозвалась она.

– Витольд – твой любовник?

– Да.

– Его сын Феликс застал вас?

– Да.

– И что случилось потом?

– Он упал.

– Феликс упал?

– Феликс упал и ударился. Я испугалась.

– И что ты сделала?

– Я спрятала его.

– Где?

– На берегу реки.

– Вот стерва, – Юрген бросил половник на стол, а затем погасил огонь в очаге.

– Что такое? – удивлённо заморгала Дорина.

– Ты зачем всё это? – возмутился Элинор. – У меня всё как в тумане… Кто кого куда спрятал? Я так и не понял ничего.

– Арестуй её и отведи в дом старейшины. Это приказ визиря. Потом я тебе всё объясню. А мне нужно бежать.

Покинув дом, Юрген побежал к реке. Уже издалека он увидел Оташа, Альфреда и Витольда, которые тоже шли к Мелеше.

– Таш! – закричал Шу. – Я знаю, где Феликс!

– И где же он? – отозвался шоно.

– Где-то у реки, вы правильно шли.

– А где Элли? – спросил Альфред.

– А он арестовывает Дорину.

– Дорину? – удивился Витольд.

– Твою любовницу, – проговорил Юрген.

– Как ты… – Никсон побледнел.

– С твоими похождениями мы потом разберёмся, – сказал шоно. – Сейчас нам надо найти мальчика.

Мужчины начали внимательно обследовать берег, и вскоре Оташ заметил что-то под раскидистыми ветвями ивы. Бросившись туда, он обнаружил лежавшего мальчика. Феликс был жив, но без сознания. Оташ взял его на руки, и к нему тут же подбежал Витольд.

– Родной мой, нашёлся, – запричитал Никсон. Не сразу, но Оташ всё же отдал ему сына и проговорил:

– Лекаря надо.

Им навстречу, размахивая руками, бежал Мирон. Увидев Феликса на руках Витольда, он едва не выронил фонарь и воскликнул:

– Светлячок! Живой!

– Светлячок? – удивился Юрген.

– Да это я мальца так прозвал, – улыбнулся Мирон. – Знаешь, как ночью они светятся? Вот так и он сидит, бывало, смотрит, как я работаю, лампа позади горит, да огонь на кузне, а волосы его так и озаряются, светлые, как ни у кого не бывает. Да искорки, когда летят из-под молота, в глазах отражаются. Светлячок и есть.

Витольд спешил с сыном к лекарю, а Оташ тем временем спросил Юргена:

– Как ты узнал, где его искать?

– Мы с Элли узнали, что Феликс любил ходить к Мирону, поговорили с ним, а кузнец и расскажи про Дорину. Что Феликс про неё расспрашивал. Тогда мы к ней пошли. Я как её увидел, меня будто стукнуло. Не знаю как, но я почему-то словно почувствовал, что у неё что-то с Витольдом могло быть. Он ведь тот ещё. Короче, мы стали сами заигрывать с этой Дориной, она повелась и пригласила в дом. А там я увидел шкатулку. Понимаешь, Таш, это могла быть просто похожая, да, но… – Юрген вздохнул. – У мамы была такая. И я в детстве взял её поиграть и уронил. Внутри трещина образовалась. Вот я взял в руки эту шкатулку, открыл, а там она, трещина. Вот я и понял, что Витольд эту шкатулку ей подарил. Ничего святого у него нет. Тогда я допросил Дорину.

– Допросил? – вмешался в разговор Альфред.

– Допросил. С травами. Я не мог ждать. Она рассказала, что Феликс застал их с Витольдом, а потом будто бы упал. Дорина испугалась и спрятала мальчика у реки. Конечно, надо будет поподробнее обо всём этом узнать, но в тот момент важнее всего было найти Феликса и помочь ему.

– Ты правильно сделал, эне, – проговорил Оташ.

– Витольд, значит, скрыл от нас кое-какие обстоятельства, – сказал Альфред.

– Такие, как он, не меняются, – с грустью произнёс Юрген.

Позже, когда лекарь осмотрел Феликса и сообщил, что его жизни ничего не угрожает, Илинка осталась сидеть с сыном, ожидая, когда тот придёт в себя, а Оташ и Юрген вместе с Альфредом направились к Драго, куда Элинор привёл Дорину.

– Она рассказал мне, что там произошло, – проговорил Акст.

– С ребёнком всё в порядке? – тихо спросила Дорина.

– Ты переживаешь, не стала ли ты убийцей? – ответил Оташ. – Нет, не стала. Феликс жив, но он всё ещё без сознания.

– Я вообще подумала, что он умер, – девушка уронила голову на руки.

– Расскажите ещё раз, что случилось, – попросил Альфред.

– Витольд пришёл ко мне, как только мой отец уехал, – начала Дорина. – Всё было хорошо, нам и в голову не могло придти, что за нами кто-то следил. Потом Витольд ушёл, а я хотела пойти купить ниток, выхожу и слышу, кто-то за мешками копошится. Я не из пугливых, решила посмотреть. А он возьми и выскочи. Испугался, наверное, что я его обнаружила. Я руку-то к нему потянула, а он зацепился ногой за что-то и упал. Я к нему, а он лежит. И не дышит. Я ж узнала его, что это сын Витольда. Перепугалась я. Решила, что убила ребёнка. Ну, пусть не сама, не знаю, я тогда вообще ничего не соображала. Подхватила его на руки, он лёгкий совсем, и побежала к реке. Повезло мне, что никто не видел. Мельница-то на отшибе стоит.

– Почему к реке? – спросил Брунен.

– Да вспомнила я, что его мавкой кличут.

– Быстро же ты в себя пришла после этого, – проговорил Юрген. – Вон какая весёлая была, когда мы пришли.

– Так я выпила для храбрости. Наливку у отца стянула. От неё как-то легко сделалось.

– Признаёшь свою вину? – спросил Оташ.

– Да, великий шоно.

– Ты должна была не прятать ребёнка, а немедленно позвать лекаря. Да и с женатыми мужчинами негоже связываться. Особенно, если у него уже сын есть.

– Знаю, – вздохнула Дорина. – И что не видать мне счастья, тоже знаю.

– Тут ты зря. Ты, конечно, должна понести наказание, но ты молодая и вся жизнь у тебя впереди. Не сможешь сыскать счастья в Яссе, так найдёшь в другом месте. Шоносар большой.

– Я попрошу тебя об одной вещи, – проговорил Юрген.

– Да? – подняла на него глаза Дорина.

– Верни шкатулку, которую тебе подарил Витольд. Она принадлежала моей маме.

– Конечно, забирай. Так ты, значит, и есть белый брат великого шоно?

– Он самый. Визирь Юрген Шу.

– Мне нужно было сразу догадаться, – грустно улыбнулась девушка. – Откуда ещё могут быть в Яссе такие норты, как ты…

Выйдя из дома старейшины, Юрген увидел стоявшего рядом Витольда.

– Я тебя тут жду, Юрис, – проговорил он.

– Дай угадаю. Хочешь попросить меня скрыть правду от Илинки? Но боюсь, что Драго уже всё знает, не повезло тебе в этот раз.

– Я люблю Илинку.

– Странная у тебя любовь какая-то. Это ведь не первая твоя измена. А она тебя всегда прощает. Не знаю, простит ли на этот раз, ведь теперь пострадал ваш сын.

– Но я правда люблю её… И я не хочу её терять.

– В любом случае тебе самому с ней разбираться. И с Феликсом тоже. Он ведь всё знает. Пусть он ещё маленький, но он не дурак. Феликс прекрасно всё понял, поэтому и следил за вами. Мне даже думать не хочется о том, что он мог увидеть.

– Я поговорю с ним, я объясню, – сказал Витольд.

– Да что ты объяснишь? Знаешь, я не хочу с тобой больше разговаривать, – и Юрген пошёл к Илинке, чтобы проверить, не пришёл ли Феликс в себя. Уже с порога он услышал слабый мальчишечий голос.

– Ты очнулся! – обрадовался Шу.

– Привет, – помахал ему рукой Феликс. Он всё ещё лежал в кровати и выглядел очень бледным, но улыбнулся, увидев кузена.

– Привет, – подошёл ближе Юрген. – Ну, и напугал же ты нас.

– Да я вот маме уже сказал, что сам виноват. Полез подглядывать за Дориной. Как она переодевалась. А она меня заметила, я побежал и упал.

– Значит, ты подсматривал, как она переодевалась? – переспросил Шу.

– Да. Она ж вон какая.

– Хочешь сказать, красивая?

– Ну, да.

– А не рано тебе? – с улыбкой спросила Илинка.

– Я уже взрослый! – гордо проговорил Феликс. – Мам, принеси молока. Свежего. Пожалуйста.

– Сейчас, сынок, – засуетилась женщина.

– Ты специально её отослал? – догадался Юрген.

– Да. Не говори ей про папу. Она расстроится и будет плакать. Не говори, пожалуйста.

– Но я боюсь, что твой дедушка уже всё знает.

– А я и его попрошу. Он добрый, он меня послушает.

– Хорошо, я ничего не скажу маме.

– Спасибо тебе! А с папой я сам поговорю. Если он ещё раз обидит маму, то будет иметь дело со мной. Мало ему не покажется, даю слово.

– Знаешь, я тебе верю.

– Держи молоко, сынок, – в комнату вернулась Илинка.

– Спасибо, мам, – снова заулыбался Феликс.

– Что ж, ты поправляйся, – проговорил Юрген. – Мы с Оташем едем в Нэжвилль на летний праздник, а на обратном пути хотим заехать за тобой и пригласить в гости в Шаукар. Думаю, мама не будет против?

– Не будет, – ответила Илинка. – Как я могу не доверять великому шоно?

– Значит, на летний праздник, – повторил Феликс.

– Да, – кивнул Шу.

– Я ещё ни разу на нём не был.

– Как не был? Папа тебя не возил?

– Да мы летом обычно в Яссе, – проговорила Илинка.

– На летнем празднике надо хоть раз побывать, – сказал Юрген. – Пусть Витольд в следующем году вас отвезёт.

– Я хочу в этом, – произнёс Феликс.

– В этом не получится, сынок, – ответила Илинка. – У нас с папой здесь дела, мы дедушке помочь обещали.

– Пусть Юрген меня с собой возьмёт, – предложил мальчик.

– Ты целый день без сознания провалялся. У тебя сотрясение мозга, куда тебе ехать? – возразил Шу.

– Спорим, вы на автомобиле!

– Да, на автомобиле.

– Так я в нём даже поспать смогу. Я целый один раз катался на автомобиле. Там сзади можно спать. Вот я и вылечусь по дороге. И вообще у меня голова уже почти не болит.

– Нет, тебя мама не пустит.

– Да, – кивнула Илинка. – Не пущу.

– Ну, и ладно, – надулся Феликс.

– Как-то ты быстро смирился, – улыбнулся Юрген. – Ты точно ничего не задумал?

– Ничего я не задумал, – пробурчал мальчик и отвернулся.

Шу потрепал его по волосам и вернулся к Оташу, который оставался в доме старейшины. Дорину уже увели, а шоно держал в руках ту самую шкатулку.

– Вот, эне, – проговорил Оташ, протягивая вещицу Юргену. – Я забрал её.

– Спасибо, Таш, – взяв шкатулку, ответил Шу. – Пусть теперь у меня хранится. Витольду нельзя доверять такие вещи.

– Как там мальчик?

– С ним всё в порядке, – улыбнулся Юрген. – Представляешь, он попросил меня не говорить Илинке правду. По его версии, он подглядывал за Дориной и поплатился за это. Говорит, что и дедушку упросит не выдавать Витольда. Феликс не хочет, чтобы мама расстраивалась.

– Он добрый мальчик.

– Добрый. Вот только он собрался говорить с Витольдом. Мол, если он обидит маму, то мало ему не покажется. И что-то я ему верю.

– Я бы тоже поговорил с Витольдом, – ответил Оташ. – Догнал бы и ещё раз поговорил.

– Представляешь, Витольд ни разу не возил Феликса на летний праздник! Надеюсь, хоть в следующем году отвезёт.

– Кстати, о летнем празднике. Нам надо бы лечь спать, чтобы на рассвете выехать.

– Да не опоздаем мы, Таш. Мы же на автомобиле, не забывай.

– Хотел бы забыть, – вздохнул шоно.

Рано утром, когда Оташ и Юрген подошли к автомобилю, водитель уже был на месте. К соседней машине шли Альфред и зевающий Элинор. Шу открыл дверцу и едва не закрыл её снова: на заднем сидении мирно спал Феликс.

– Что такое? – спросил Оташ.

– Полюбуйся, – Юрген открыл дверцу шире и отошёл в сторону.

– Феликс? – удивился шоно.

– Уже поехали? – сонно спросил мальчик.

– Ты никуда не едешь, – проговорил Шу. – Тебя мама не пустила, ты забыл?

– Не забыл. Я написал ей письмо, так что она не станет волноваться.

– Станет, Феликс, станет. Ты ведь ещё вчера был без сознания.

– Я поспал и всё прошло. А ещё я думаю, что маме с папой надо побыть вдвоём, чтобы помириться.

– Так ты прощаешь папу?

– Нет. Но мама же его любит. Я с ним поговорил, он пообещал, что загладит свою вину перед мамой. Так что надо им побыть вместе, я только мешаться буду.

– Ты не думаешь, что они будут переживать, как ты тут?

– Ты направишь им письмо из Валахии, напишешь, что всё хорошо. А сейчас поехали уже.

– У вас все в семье такие упрямые? – проговорил Оташ.

– Разве я упрямый? – удивился Юрген.

– Шутишь?

– Я думал, что из нас двоих упрямый – это ты.

– Нет, я терпеливый.

– Мы едем или нет? – поинтересовался Альфред.

– Едем, – вздохнул Оташ.

– Мы едем на праздник! – радостно воскликнул Феликс и захлопал в ладоши.

Эпилог

Юрген устал от шума городской суеты ещё быстрее, чем Оташ, и был очень рад вернуться в замок, чтобы отдохнуть в роскошных гостевых покоях. Рухнув на постель, Шу проговорил:

– Всё-таки здесь комнаты богаче, чем у нас во дворце.

– Ты каждый раз это говоришь, когда мы приезжаем в Нэжвилль, – наливая себе вина, ответил Оташ.

– Ты не подумай, что я завидую. И вообще это моя родина. Я люблю Нэжвилль.

– Покажи мне лучше, что ты купил на ярмарке, – попросил шоно.

– А он там лежит, на столике у входа, – махнул рукой Юрген.

Поставив бокал, Оташ подошёл к столику и взял в руки фарфоровую куклу, изображающую шута.

– Ты хочешь его подарить кому-то из детей?

– Не знаю. Мы ведь уже и Шелдону, и Фелиции всё подарили. Феликсу вон тоже.

– Тогда зачем тебе кукла? Сам играть собрался? – Оташ посадил шута на место.

– Он мне понравился. Ты ведь знаешь, что когда-то была традиция, и у королей были свои шуты?

– Ну да, слышал. Но у Фарлея шута нет.

– Зачем ему шут? У него Шепард есть, – рассмеялся Юрген.

– Ты главное Шепарду это не говори, – усмехнулся Оташ.

– Да ладно, что он мне сделает? Я его не боюсь.

– А я понял, к чему ты про шута.

– Удиви меня.

– Это как вот если бы я был король, а я ведь, по сути, король, просто название другое, то моим шутом был бы как раз ты.

– Нет, – Юрген схватил подушку и кинул её в Оташа.

– Ты опять за старое? – увернувшись, проговорил шоно.

– Я не шут! – в Оташа полетела вторая подушка. – Я визирь!

– Одно другому не мешает, – поймав подушку, шоно кинул её обратно, и она прилетела прямо в Юргена.

– Ну и ладно, – проговорил тот. – Бывало ведь и так, что шуты на самом деле правили государством.

– Знаешь, кто ты? – Оташ поднял с пола первую подушку. – Ты мелкий бунтовщик! – и он бросил подушку в Юргена.

– Почему же это мелкий? – возмутился Шу. – Я всего лишь немного ниже тебя.

– На голову.

– На полголовы!

– Меряться будем?

Юрген хотел ответить, но не успел, потому что в покои заглянул принц Густав.

– Извините, если помешал, – с улыбкой произнёс он.

– Нет, ваше высочество, – отозвался Шу. – Я просто пытался доказать великому шоно, что у него испортился глазомер.

– Юрген, мы же вроде договорились, что ты зовёшь меня по имени, – проговорил принц. – Но мне думается, что у Оташа всё в порядке с глазомером.

– Благодарю, Густав, – улыбнулся шоно. – Приятно иметь сторонников.

– Таво – предатель, – изобразил обиду Шу.

– Вообще-то я по делу, – сказал принц. – Мы хотим устроить тихий вечер только для близких. Флай просит меня сыграть на арфе и спеть, а я подумал, что ты можешь присоединиться ко мне и сыграть на флейте. Ты же не возражаешь, Юрген?

– Не возражаю, – улыбнулся тот.

В зале действительно собрались только близкие для короля Фарлея люди. Его супруга Асима, его верный друг и охранник Шепард, принц Густав и со своим другом и телохранителем Жоржем Кафаром, начальник тайной канцелярии советник Артур Латимор, главный королевский лекарь Жюль Леруа, первый министр Даниель Шарли и гости из Шоносара: великий шоно Оташ и его визирь Юрген.

Принца Шелдона и маленькую принцессу Фелицию уже отправили спать вместе с Феликсом. Когда Шелдону только представили юного гостя из Шоносара и попросили позаботиться о нём, принц недовольно пробурчал, что он не нянька.

– Вообще-то мы с тобой ровесники, – ответил ему Феликс. – А я, если на то пошло, твой дядя и ты должен меня слушаться.

– Чего? – возмутился Шелдон. – Какой такой дядя? У меня только два дяди, это Густав и Оташ. Ну, три, ладно, ещё Юрген.

– Вот-вот, – закивал Феликс. – А Юрген – мой кузен. То есть брат. Выходит что? Я твой дядя.

– Не, уберите его, я с ним играть не буду, – проговорил принц.

– Будешь, – строго ответила ему Асима. – Этот мальчик – наш гость, а мы должны быть гостеприимными хозяевами. И он прав, он тоже наш родственник.

Феликс довольно засиял.

– Пожмите друг другу руки, – предложил Фарлей.

– Да, – кивнул Оташ. – Как настоящие мужчины.

Феликс первым протянул руку. Шелдон пожал её под строгими взглядами старших. Позже, когда они все вместе ходили на ярмарку и городской праздник, Юргену даже показалось, что мальчики сумели найти общий язык.

Когда ребят отправили спать, Асима проговорила:

– Надеюсь, они не разгромят комнату.

– Да даже если и погромят слегка, не страшно, – ответил Шепард. – На то они и мальчишки.

– Моя сестра забывает, как она сама дралась в детстве, – с улыбкой сказал Оташ.

– Она и сейчас дерётся, – закивал Фарлей.

– Пожалуй, хватит о драках, – произнёс Густав. – Я хочу музыку. Юрген, ты же принёс флейту?

– Конечно, – кивнул Шу.

Юрген уже слышал эту балладу в исполнении Густава, и тогда она ему очень понравилась. Мелодию он запомнил, и поэтому сегодня они решили исполнить именно её. Принц заиграл на арфе, Шу подхватил. Густав запел:

– Уже боярышник отцвёл

В моём саду забытом,

Не слышно больше милых пчёл,

И дверь плющом увита.

Забыл дорогу в старый сад

Мой соловей певучий,

Не зреет больше виноград,

И скрыли солнце тучи.

Но, может быть, когда весна

Придёт, стуча копытом,

То пробудится ото сна

Мой старый сад забытый.

И ты придёшь, мой милый друг,

Когда мой сад проснётся.

Рука руки коснётся вдруг,

И соловей вернётся.

Позже Густав исполнил ещё несколько своих старых песен, а Юрген сыграл свои любимые мелодии. И только когда все уже собирались идти спать, в зал вбежал испуганный стражник и сказал, что принц Шелдон пропал из своей комнаты вместе с мальчиком из Шоносара.

декабрь 2018-январь 2019

Селто

I

Юрген помнил Асиму ещё совсем юной девушкой, которая притворялась парнишкой по имени Айса, но уже тогда она казалась сильной и бесстрашной. Сейчас перед ним была истинная королева. Асима немедленно распорядилась, чтобы никто, кроме присутствовавших в зале, не узнал о случившемся. В это же время Шепард приказал докладывать ему обо всех передвижениях внутри замка, а Латимор, перебросившись парой слов с Оташем, отправил за Альфредом Бруненом.

– Может быть, они ещё в замке, – предположил Фарлей, попытался встать, но не смог.

Юрген только слышал об этом, но ему никогда ещё не приходилось становиться свидетелем этой слабости его величества. Жюль бросился к королю, встал перед ним на колени, положил руки ему на ноги и что-то зашептал. Шу лишь, замерев, наблюдал за происходящим.

– Очень может быть, – положив ладонь на плечо мужу, проговорила Асима. – Мы будем надеяться.

– Может, они действительно просто играют, – проговорил Юрген. – От Феликса можно ожидать подобное.

– От Шелдона тоже, – ответил Фарлей. – Спасибо, Жюль.

Закончив своё «колдовство», Леруа поднялся.

– Думаю, надо чтобы кто-то прошёл по потайному ходу из комнаты Шелдона, – предложил Густав.

– Я пойду, – сказал Шепард. – А вы дождитесь тут этого сыщика. Я быстро.

– А можно я с тобой? – попросил Юрген. – Я знал о существовании этих потайных ходов, но никогда не видел. Может, я даже помогу чем-то? Бездействовать мне очень трудно.

– Пошли, – махнул рукой амарго.

– Таш, ты же не против?

– Иди, – кивнул шоно.

Вслед за Шепардом Юрген пошёл по коридору в покои юного принца, которые располагались недалеко от спальни его величества.

– Здесь нет следов беспорядка, – быстро осмотревшись, проговорил Шу.

– Вижу, – кивнул амарго и зашагал прямиком к стене. – И лампы они не погасили.

Надавив куда-то рядом с картиной, изображавшей играющих щенков, он открыл дверь, о существовании которой догадаться было невозможно. Юрген взял одну из ламп и пошёл за Шепардом.

– Куда ведёт этот ход? – спросил Шу.

– Один путь идёт к покоям Флая, а второй на выход. Сначала проверим первый. Кстати, от его покоев начинается другой ход. Он длиннее и ведёт ещё и в склеп. Только это государственная тайна, так что теперь я должен буду тебя убить.

– Договорились, только сначала найдём мальчиков.

– Если Феликс похож на тебя не только внешне, то что-то мне подсказывает, что они с Шелом попали в какую-то нехилую переделку.

– Если Шелдон похож на свою маму не только внешне, то я в этом просто уверен.

– Заходим в покои Флая.

Шепард спешно обошёл все комнаты и сказал:

– Ничего. Идём дальше.

– Может, стоит проверить склеп? – предложил Юрген.

– Да, идём, – кивнул амарго.

Они снова пошли по узкому тёмному коридору, спустились по каменным ступеням и оказались в старинном склепе замка. Под потолком промелькнула чья-то тень.

– Это летучие мыши, – пояснил Шепард. – Питомцы его величества.

– Питомцы? – переспросил Юрген.

– Ага. Он их подкармливает. Груши носит.

– Много людей знает о тайном ходе? – вдруг задал вопрос Шу.

– Все, кто были в зале и ещё парочка, – ответил Шепард. – Кто-то мог слышать о ходах, но расположение дверей и то, как они открываются, это в самом деле тайна.

– Если мальчики ушли не сами, то это дело рук того, кто знает о ходах.

– Я это понимаю. Их здесь тоже нет.

Сказав так, Шепард всё-таки обошёл весь склеп и уже почти вернулся обратно к двери, когда его внимание привлекло что-то на полу. Амарго наклонился и поднял крохотную металлическую пуговицу.

– Я бы сказал, что это с детской одежды, – проговорил Шепард.

– Дай посмотреть, – попросил Юрген. Пуговица была действительно очень маленькой, и на ней было изображение чего-то, показавшегося Шу очень знакомым.

– Что такое? – поинтересовался амарго.

– Я это видел. Я точно это видел. Это, – Юрген задумался, – это из Сверигии!

– Из Сверигии? – Шепард забрал пуговицу. – Ну, да, точно. Молот.

– У Шелдона есть одежда из Сверигии?

– Нет, насколько мне известно. Но пуговка точно не взрослого.

– Не взрослого, – повторил Шу.

– И что это значит?

– Я на ярмарке купил куклу. У неё на одежде пуговицы примерно такого же размера. Может, это была кукла из Сверигии?

– У Шелдона нет кукол. Он же пацан.

– А у Фелиции?

– У неё полно. Думаешь, надо проверить?

– По крайней мере, это хоть что-то.

– Тогда идём.

Они прошли назад через тот же потайной ход и оказались в комнате принца. Шепард сказал Юргену подождать, а сам отправился в соседнюю спальню, принадлежавшую Фелиции. Очень скоро амарго вернулся и проговорил:

– Нет у неё таких кукол. И все пуговки на месте.

– Значит, это новая кукла, – ответил Юрген.

– С ярмарки?

– Может быть.

– Или это вовсе чужая кукла, – сказал Шепард. – Пошли к Флаю.

Они вошли в зал почти одновременно с Альфредом и Элинором, и амарго рассказал об их с Юргеном находке.

– Значит, Сверигия, – проговорил Густав.

– У тебя есть какие-то мысли? – спросил Фарлей.

– Мне кажется, у тебя тоже, но давай я озвучу.

– Говори, – кивнул король.

– Все мы знаем, что минувшей весной от тяжёлой болезни скончался ярл Сверигии Рагнар. Конечно, мы также знаем, что настоящим правителем государства был Хьярти, но Рагнар был королевской крови, а свериги, хоть и суровый народ, но традиции чтят. Рагнар умер бездетным, и трон по закону перешёл его супруге Марне. Опять же, всем ясно, что Сверигией продолжает править Хьярти. Однако есть одно но. Марна не королевской крови. Даниель, – Густав обратился к первому министру, – ты наверняка что-то знаешь. Поведай.

– Знаю, ваше высочество, – кивнул Шарли. – В Сверигии есть группа людей, которая выступают против Марны, вот только сделать они пока ничего не могут. Одни волнения.

– Может быть, я покажусь сейчас глупым, но как это может быть связано с Шелдоном? – спросил Фарлей.

– Возможно, эта группа людей хочет использовать принца как рычаг давления в переговорах с вами, – проговорил Латимор.

– В любом случае, боюсь, мы сможем узнать их цели, лишь когда они их озвучат, – ответил Густав.

– Я не сторонник того, чтобы ждать, – произнесла Асима. – Не тогда, когда это касается моего сына.

– Позвольте? – подал голос Брунен.

– Говори, – кивнул Фарлей.

– Если мы предположим, что это действительно связано со Сверигией, то скажите, знает ли хоть один свериг о потайных ходах замка?

– Не думаю, – ответил король.

– Тогда получается, что у Сверигии есть кто-то свой в замке.

– Кто-то, кто может получить что-то в случае, если к власти в Сверигии придёт другой человек, – добавил Латимор.

– Если пуговица от куклы, то этот человек смог таким образом подкупить Шелдона или Феликса, – проговорил Фарлей.

– Втереться в доверие к ребёнку не так сложно, – кивнул Альфред.

– Если что, я уже отдал распоряжение перекрыть границы, – сказал Шепард.

– Но эти люди могут опережать нас на один шаг, – проговорил Латимор.

– Я полагаю, что необходимо продолжать поиски детей в замке и в городе, – сказал Брунен. – Но также нужно проверить версию Сверигии.

– Согласен, – произнёс молчавший до сих пор Оташ. – Но я считаю, что эту версию надо держать в тайне. Никто, кроме тех, кто сейчас присутствует здесь, не должен знать об этом. Если окажется, что дело действительно в Сверигии, то эти люди не должны знать о нашей догадке. По крайней мере, до тех пор, пока они сами не проявят себя.

– Поддерживаю, – кивнул Латимор.

– Я поеду в Сверигию, – уверенно проговорил Густав. – С Жоржем.

– Грета? – догадался Фарлей.

– В Сверигии я ещё не засветился.

– Хорошо, – согласился король. – Поезжайте.

– Я бы тоже хотела поехать, – сказала Асима, – но я понимаю, что я не должна.

– Ваше дело оставаться здесь, терпеливо ждать и принимать верные решения, – ответил Латимор.

– Да, – кивнул Фарлей. – И мы должны до последнего скрывать от народа исчезновение Шелдона.

– Жорж, мы собираемся, – объявил Густав.

– Слушаюсь, – отозвался Кафар.

– Возьмите меня с собой! – вдруг попросил Юрген.

– Нет, эне, – возразил Оташ.

– Что нет? Феликс – мой кузен. Я не должен был брать его с собой. Это я виноват. Я должен хоть что-то сделать.

– Тогда я тоже еду.

– Стоп-стоп, – вмешался Густав. – Не все сразу. Предлагаю сделать так. Сначала поедем мы с Жоржем. А потом уже ты, Оташ, отправишься с визитом как великий шоно. Ты захотел выказать своё уважение новой правительнице Сверигии – Марне.

– А я? – спросил Юрген.

– Тебя в Сверигии мало кто знает, ведь так? – задумался принц.

– Так.

– Будешь бардом, как и я. Ты ведь играешь на флейте.

– Почему он не может поехать со мной? – спросил Оташ. – Он мой брат и мой визирь.

– Бард сможет узнать намного больше. Или ты не согласен?

– Только не смей сейчас говорить, что будешь бояться за меня, – проговорил Юрген.

– Хорошо, – вздохнул Оташ. – Я согласен на эту вашу авантюру.

– Тогда собираемся в путь, – произнёс Густав. – Шепард, держи меня в курсе, пока мы не уедем. Юрген, а тебе нужно запастись одеждой потеплее. В Сверигии лето короче нэжвилльского и порой намного холоднее.

– А у меня нет с собой, – ответил Шу. – Мы же не планировали поездку на север.

– Возьмёшь мою, – сказал Фарлей. – Думаю, тебе будет впору.

– Спасибо, ваше величество, – улыбнулся Юрген.

– Флай. Меня зовут Флай.

– Спасибо, Флай.

– Оташу я могу свою дать, – предложил Шепард.

– Если я поеду позже, то я и купить успею, – ответил шоно. – Благодарю, Шепард.

– Мы ведь не на автомобиле поедем? – спросил Юрген.

– Нет, – покачал головой Густав. – Барды путешествуют пешком или верхом. Да и через Железный лес пока не проложили хорошую дорогу.

– Возьми одну из моих лошадей, – сказал король. – Выбери сам.

– Спасибо, Флай, – снова поблагодарил Шу.

– Не будем терять времени, – проговорил Густав. – Пора собираться.

Они отправились в путь рано утром. На прощание Оташ крепко обнял Юргена и проговорил:

– Дождись меня, эне.

– Куда же я денусь? – отозвался Шу.

– С твоим умением влипать в истории от тебя можно чего угодно ожидать.

– Кто бы говорил, Таш.

Густав был уже в облике Греты, Оташ хорошо помнил этого барда и его верного телохранителя. Не без их помощи он когда-то смог по праву вернуть себе имя великого шоно. Пусть прошли годы, но Густав по-прежнему выглядел очень молодо, и от женщины его в этом облике отличить было трудно.

В королевской конюшне Юрген выбрал себе гнедого коня по кличке Изумруд. По словам Густава, это было смирное и очень умное животное.

Вскоре замок остался позади, а впереди показался Железный лес, за которым начинались земли Сверигии.

– Таво, а ты знал Рагнара лично? – поинтересовался Юрген.

– Нет, он ни разу не приезжал в Нэжвилль с тех пор как я начал жить в замке. Но Флай с ним виделся. Рагнар обычно направлял всюду своих послов, сам не любил выезжать.

– Оташ вот тоже с ним не виделся. И к нам послы приезжали. Но давно, когда мы провозгласили Шаукар столицей Шоносара, к нам приехал сам Хьярти.

– И к нам он тоже приезжал. Он добрый малый, хоть и выглядит суровым. Прямо как Жорж, – усмехнулся Густав. Кафар промолчал.

– Он Оташу топорик подарил, – сказал Юрген. – Нехилый такой.

– Излюбленное оружие сверигов, – подтвердил принц. – Они, конечно, тоже давно перешли на огнестрел, но топорик – это святое.

– У Рагнара был полководец, Вебьёрн. Я правильно помню?

– Правильно.

– На чьей он теперь стороне?

– Насколько мне известно, на стороне Хьярти и Марны. А вот Гудрёд…

– Это кто, я забыл?

– Казначей. До меня дошли слухи, что он как раз против Марны и хочет, чтобы к власти пришла королевская кровь.

– Рагнар ведь был тебе и Фарлею братом?

– Неродным, но да.

– Тогда выходит, что Шелдон каким-то образом приходится племянником Рагнару.

– Верно. Я понимаю, к чему ты клонишь, сам думал об этом же.

– Получается, они могут устроить переворот, посадив на трон ребёнка, чтобы самим править Сверигией?

– Вот только как они надеются в этом случае избежать войны с Нэжвиллем, вот в чём вопрос. К тому же, они знают, что за Нэжвилль встанет и Шоносар. Может быть, и Фейсалия.

– Переговоры?

– И что они станут предлагать? Неужели они считают, что Флая можно так легко обмануть, пообещав его сыну Сверигию?

– Таво, нам надо во что бы то ни стало найти выйти на этих людей.

– Думаю, мы выдадим Жоржа за сверига. Он в принципе похож.

– Я не свериг, – отозвался Кафар.

– Да, ты лесоруб, я помню.

– Если мы выдадим его за сверига, то надо придумать ему другое имя, – предложил Юрген. – Жорж – это слишком по-нэжвилльски.

– Согласен, – кивнул Густав. – Какие ты знаешь мужские имена у сверигов?

– Бьёрн.

– Точно! – обрадовался принц. – Жорж у нас как раз на медведя похож. С этой минуты ты Бьёрн. Привыкай.

Кафар пробурчал что-то себе под нос.

– Тогда и мы будем звать его Бьёрном, – сказал Юрген.

– Не забывай называть меня Гретой, а не Таво, – с улыбкой попросил принц.

– А моё имя оставим? – спросил Шу.

– Слишком многие знают о том, что визиря Шоносара так зовут, поэтому тебе тоже нужно новое имя. Выбирай любое.

– Вилфрид.

– Постой, это имя твоего деда?

– Да.

– Хорошее имя, красивое. Значит, Грета, Вилфрид и Бьёрн.

– А это нормально, что ты путешествуешь с двумя мужчинами? – спросил Юрген. – Когда один был, это было довольно логично, вас за пару принимали. А теперь что?

– Хм, можно выдать тебя за моего мужа, а Бьёрна за нашего друга и телохранителя.

– Мне уже всё равно, – отозвался Жорж.

– Давай так, – кивнул Шу.

Когда стемнело, они подъехали к небольшому охотничьему домику.

– Ночи тут холодные, – проговорил Жорж и пошёл заниматься дровами, чтобы растопить печь, а Юрген и Густав зашли в дом. Шу зажёг лампу и устало опустился на лавку.

– Здесь кто-то недавно был, – сказал принц, подойдя к печи. – Здесь свежие угли. Да и сама печь не до конца остыла.

– А кто может пользоваться этим домиком? – спросил Юрген.

– Многие знают о нём. Охотники, например. Но могли и те, кого мы ищем.

Шу поднялся и начал внимательно осматривать всё в доме. На одной из пыльных полок Юрген вдруг увидел нарисованную пальцем древнюю руну.

– Здесь написано «счастье», – проговорил Шу.

– Это ведь руна? – спросил Густав.

– Да, я умею их читать.

– Флай тоже умеет, а я так и не выучил. Говоришь, счастье?

– Феликс умеет, я его учил. Он не все руны знает, несколько всего. Его имя означает счастливый. Полка низко расположена, как раз чтобы ребёнку достать.

– Значит, он оставил нам знак? – догадался Густав.

– Может быть, и пуговица там была не просто так? Может, мальчики специально её оторвали от куклы?

– Как в той сказке про хлебные крошки.

– Они здесь были, их точно везут в Сверигию. Мы были правы.

– Но нам всё равно надо немного отдохнуть, если мы хотим им помочь. Нам понадобятся силы.

– Сейчас чаю заварим с травами, и будут вам силы, – проговорил вошедший Жорж.

– Мальчики были здесь и оставили нам знак, – сказал Густав.

– Вот и славно. Не зря, стало быть, едем.

С рассветом они продолжили своё путешествие и, покинув Железный лес, к вечеру следующего дня пересекли широкую равнину, укрытую травами. За ней виднелись поросшие деревьями холмы.

– Вот мы и в Сверигии, – проговорил Густав.

– Граница здесь что же, не охраняется? – поинтересовался Юрген.

– Охраняется, но чуть дальше. Там будет пост сверигов. Нас, скорее всего, обыщут, но оружие оставят. Свериги не из пугливых. У меня есть старая грамота, которую мне сочинил Флай, там написано, что я странствующий бард из Нэжвилля, и стоит королевская печать. Так что я подтвержу, что ты мой муж, и надеюсь, дальше проблем не возникнет.

– На мне есть одна ценная вещь, – вдруг вспомнил Юрген. – Надо было, наверное, Оташу отдать, а я как-то не подумал.

– Ты про кольцо?

– Чёрт, ещё и кольцо! И перстень…

– Я, конечно, вижу, что кольца дорогие, но тебе мог их пожаловать кто-то знатный, кому понравилась твоя музыка. Это не страшно. Перстень можно вообще выдать за обручальный. У меня тоже есть, – Густав поднял руку. – Про какую ещё ценность ты говоришь?

– На мне золотая подвеска. Очень дорогая.

– Так и пусть остаётся под одеждой. Не стоит лишний раз её показывать.

– Хорошо, – вздохнул Шу. – Скажи, а мы успеем до ночи добраться до поста или будем ночевать где-то здесь?

– У меня нет желания ночевать на поляне, так что давай немного поторопимся. Как минуем пост, там будет где остановиться.

Уже совсем стемнело, когда впереди показалась пограничная застава. Путников встретили вооружённые до зубов воины один другого больше.

– Кто такие? – спросил один, пока другой уже начал целиться в нортов из ружья.

– Барды, – ответил Юрген. – Странствующие музыканты. Я Вилфрид, это моя супруга – Грета и наш телохранитель Бьёрн.

– Бьёрн? Наш, что ли?

– Свериг, – кивнул Жорж.

– Бумаги у вас имеются?

– Конечно, – ответил Густав и протянул королевскую грамоту.

– Что везёте? – просмотрев бумагу, продолжал расспрашивать стражник.

– Флейту и арфу, – улыбнулся Юрген.

– Ещё оружие, кроме пистолетов, есть?

– Нет, можете обыскать.

– Вот нож, – показал Кафар.

– Можете проезжать, – разрешил стражник. – Если нужен постоялый двор, то ближайший по дороге налево.

– Большое вам спасибо, – снова улыбнулся Шу.

Постоялый двор под нехитрым названием «Ясень» выглядел скромно, но добротно. Хозяин выделил гостям две соседние комнаты: одну для супругов и вторую для Бьёрна, и распорядился о сытном ужине. Мебель в комнатах была без изысков, но кровать казалась уютной.

– Могли быть просто деревянные лавки, – войдя, проговорил Густав. – А тут прямо королевские хоромы.

– Нам бы тут разузнать, куда дальше двигаться, – сев на кровать, ответил Юрген.

– Зря мы с тобой решили супругами представиться.

– Это почему?

– Надо было братом и сестрой, тогда мы смогли бы заигрывать с местными. Я с мужчинами, ты с женщинами. Но мне почему-то это в голову тогда не пришло. Старею.

– А что нам мешает сейчас заигрывать? – лукаво улыбнулся Юрген. – Может, у нас свободные отношения.

– Это ты у вас в Шоносаре этого понабрался? – хмыкнул Густав.

– Нет, в Шоносаре с этим строго, хотя везде есть свои исключения. А что насчёт нашего Бьёрна? Он тоже может, как и я.

– Нет, он не может. Я серьёзно. Ему такое лучше не доверять. Хотя когда-то они с Шепардом чуть из-за меня не подрались, – рассмеялся принц.

В дверь постучали, а затем в комнату заглянула девушка с подносом в руках, на котором лежали жареная рыба, хлеб и стоял графин эля.

– Угощайтесь, гости дорогие, – с улыбкой проговорила девушка. Её густые соломенные волосы были заплетены в две тугие косички, а нос был усыпан смешными веснушками.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Юрген.

– Тири, господин.

– А я Вилфрид. Давай без господин.

– Хорошо.

– Меня зовут Грета, – представился принц.

– Приятного вам аппетита и доброй ночи.

– Спасибо, Тири, – улыбнулся Шу.

– Мне кажется, ты ей понравился, – проговори Густав, когда девушка ушла.

– Может, она просто проявляла любезность. Наверняка нашему Бьёрну она улыбалась ещё шире.

– Но ты всё-таки проверь. Поешь, а потом сходи вниз, поболтай с девушкой.

Юрген нашёл Тири складывающей полотенца. Увидев гостя, она снова заулыбалась.

– Ужин был очень вкусным, – проговорил Шу.

– Рада, что понравилось, – ответила Тири.

– Я так давно не был в ваших краях. Что у вас тут нового?

– Да из всех новостей, только что Марна теперь у нас вместо ярла.

– Она же не королевской крови, – рискнул Юрген.

– Вот именно! – оживилась Тири. – Она не может править Сверигией. Это против Вотана и Фьёр, против асиров!

– Полностью согласен, – кивнул Шу.

– Вы ведь барды?

– Да.

– Так разнесите по всей Сверигии об этом! Таких людей много, не мы одни.

– С удовольствием. Наш друг Бьёрн сам свериг, и, конечно, он хочет, чтобы его страной правил достойный ярл.

– Я вот что подумала, – почему-то перешла на шёпот Тири. – Здесь неподалёку живёт один человек. Знатный человек. Он будет очень рад, узнав, что у него есть ещё сторонники, и не только свериги.

– Был бы рад познакомиться с хорошим человеком, – ответил Юрген.

– А твоя супруга возражать не станет?

– Почему она должна возражать? Она сама обожает новые знакомства.

– И ты не ревнуешь?

– Нисколько. Кстати, – Юрген легонько коснулся косички Тири, – она тоже не ревнует.

– Тогда завтра утром я провожу вас к нему, – щёчки Тири порозовели, и она смущённо опустила глаза.

– Значит, до утра, красавица, – проговорил Шу.

Когда Юрген вернулся в комнату, Густава там не было. На всякий случай он заглянул к Жоржу, но тот был на месте.

– Что? – спросил Кафар.

– Я подумал, Грета у тебя, – объяснил Шу.

– Нет, – вздохнул Жорж. – Но я догадываюсь, где она.

– И где же?

– У хозяина. Думаю, скоро вернётся. Ты, если хочешь, можешь пойти сцену ревности разыграть.

– Не, – махнул рукой Юрген и вернулся в комнату. Жорж был прав, и Густав действительно скоро объявился.

– Хозяин – хам и варвар, – проговорил он.

– Приставал? – хихикнул Шу.

– Да он был готов уже штаны снимать.

– А вот Тири намного скромнее.

– Знаешь, лучше бы было наоборот.

– Зато Тири собралась нас знакомить с каким-то знатным человеком, который против Марны.

– Тебе повезло больше. Хозяин, кажется, давно женщин не видел. Раз у нас завтра важная встреча, то нам наверняка придётся выступать.

– Да, думаю, что придётся.

– И нам надо определиться с репертуаром. Раньше мне было проще, я всегда сам решал, что и когда исполнять и часто импровизировал. Теперь же мы должны с тобой договариваться.

– Ну, давай договоримся, – пожал плечами Юрген.

– Обязательно исполняем «Старый сад», потому что уже проверено. Потом ты можешь сыграть колыбельную, а затем я Балладу о дружбе. И было бы неплохо, если бы мы что-то ещё исполнили вдвоём.

– Я, наверное, могу сыграть про стрелу. Как там… «Я выстрелил в небо стрелу мою птицу…»

– Хорошо, – кивнул Густав. – Решили. А теперь спать.

Утром Тири принесла в комнату завтрак, а затем, как они и договаривались, повела гостей к жилищу знатного сверига по имени Хальвар. Его дом хоть и был деревянным, но выглядел богато. Тири прошла вперёд и вскоре вернулась, позвав бардов зайти. Хальвар был высоким и крепким сверигом с рыжеватыми волосами и аккуратной бородой.

– Значит, вы странствующие барды? – поздоровавшись, спросил он.

– Да, – ответил Юрген и представил хозяину себя, Грету и Бьёрна. – Мы готовы порадовать вас нашими балладами.

– А я готов вас послушать. Проходите.

Кроме Хальвара в доме оказался ещё его младший брат Янне. Он был похож на старшего, как его меньшая копия. Они пришли в просторную комнату, Жорж протянул Густаву арфу, а Юрген достал из сумки флейту. Они исполнили всё, что задумали, и получили в ответ восхищённые взгляды и возгласы Хальвара, Янне и Тири. Затем хозяин предложил гостям горячий чай из плодов шиповника и проговорил:

– Слышал я, что вы, как и мы, являетесь приверженцами традиций.

– Это верно, – кивнул Юрген. – Мы считаем, что ярлом должен быть ярл, а не какая-то женщина, которая делила с ним ложе.

– Ты свериг? – спросил Хальвар Жоржа.

– Да, – ответил тот. – И, разумеется, я не понимаю, как Хьярти допускает это.

– Просто Хьярти пользуется этим, – сказал Янне. – И сам правит Сверигией. А он уж точно не королевской крови.

– Но что же делать, если Рагнар не оставил наследников? – спросил Юрген.

– Найти наследника, – ответил Янне. – Есть верные Сверигии люди, которые готовы сделать всё, чтобы восстановить справедливость. Сама Вар на их стороне.

– Прекрасно, когда есть такие люди, – поддержал Шу.

– Вы как барды могли бы сочинить новую балладу и рассказать народу о том, что у Рагнара есть наследник. Вы могли бы разнести эту весть по стране.

– А у Рагнара есть наследник? – удивился Юрген.

– Конечно, есть. Это мальчик, его племянник. Асмунд.

– Асмунд? – переспросил Шу.

– Да. Несмотря на то, что он наполовину сарби, в нём течёт королевская кровь. Как нортов, так и сарби. А, как известно, норты и свериги – братья. Асмунд сможет возглавить страну по праву.

– Это было бы чудесно. Грета напишет балладу, да, любимая?

– Ну, конечно, напишу, радость моя, – ответил Густав.

– Я бы сам хотел услышать эту балладу, прежде чем вы отправитесь в путь, – проговорил Янне. – Вы наши гости, сколько пожелаете.

– Благодарим за гостеприимство, – улыбнулся Юрген.

Их троих проводили в отдельную комнату и оставили одних.

– Мы точно в гостях или это плен? – проговорил Шу.

– Это суровое северное гостеприимство, – ответил Густав.

– Ты в самом деле напишешь балладу?

– У меня есть выбор? Вообще ты мог бы мне помочь. Ты же пишешь стихи.

– Я не пишу их по приказу. Они у меня выходят только под настроение.

– Хорошо, тогда вот что… Ты знаешь местные легенды и верования? Читал книги Сверигии?

– Да и да, – ответил Юрген.

– Тогда рассказывай.

– Что рассказывать?

– Что угодно. Мне нужно за что-то зацепиться.

– Подожди, – Шу задумался, – мне тут пришла в голову одна вещь. Раньше у сверигов была традиция. Жена восходила на погребальный костёр своего умершего мужа. Вероятно, этот обычай стали забывать. Марна ведь живёт и правит страной.

– А это серьёзно, – довольно улыбнулся Густав.

– Я читал что-то вроде мифа или легенды, в которой жили древние асиры, предки сверигов. Были там король с королевой или что-то вроде. Когда король умер, королева осталась жить, и к ней сватался кто-то из простолюдинов. Дальше помню смутно, но история плохо закончилась.

– Все умерли? – догадался принц.

– Да, а ещё там было что-то про дракона. Фафнир его звали. Дракон был очень злым и убил своего брата, потом украл чьё-то золото. Но и его убили. И того, кто взял его золото, тоже. Что-то не получается у меня тебя вдохновить.

– Нет, ты мне напомнил об интересных вещах, так что спасибо тебе, – Густав взял в руки арфу и начал что-то тихонько наигрывать.

– Слушай, а Асмунд – это же Шелдон? – вдруг вспомнил Юрген.

– Не отвлекай её, – проговорил Жорж.

– Тогда ты мне ответь.

– Эти мужики сказали, что он наполовину сарби и что он королевской крови. Выходит, что Шелдон. Только я знать не знаю, почему он Асмунд.

– Значение имени, – задумался Шу. – Если говорить о древних языках, то Шелдон на одном из предков языка нортов означает защита. Асмунд тоже означает защита, но на древнем северном языке. Всё сходится.