книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Артем Рыбаков

Анклавы в аду. Встречный прорыв

Глава 1

«А дорога серою лентою вьется, залито дождем смотровое стекло…» – назойливо вертится в голове старая-престарая песенка, хотя и дождя нет, и лента под колеса нашей машины ложится скорее пятнистая, а не серая. Но дорога, Московское Большое кольцо, действительно вьется. Слава богу, что ни через какие бури нам пробиваться сейчас не надо, что до удачи, так она всегда и везде в наше нелегкое время всем нужна. Я покосился на сидевшего слева от меня человека: «Ну-ну, давай, показывай, как тебе безразлично происходящее вокруг, гордый воин южных степей!»

* * *

Гостей мы обнаружили легко, они, конечно, не особо прятались, но стоящие в кустах и прикрытые маскировочной сетью машины я засек сразу, как мы выехали из зарослей, окружавших бывшее здание институтского общежития. Почему «бывшее здание»? А корни деревьев так сильно «расковыряли» его фундамент, что один из углов пятиэтажки просто отвалился и, сдается мне, остатки продержатся еще лет пять, не больше. Вот только понять, почему мой взгляд так легко «зацепился» за маскировку пришлых, я смог не сразу:

– Вань, – обратился я к Тушканчику, – притормози у следующего столба! – Теперь всем в рацию: – Внимание! Есть контакт! Приготовиться к высадке. Не суетиться, но и клювом не щелкать. Готовность – две минуты! – Наши внедорожники ползли с черепашьей скоростью и, по моим прикидкам, именно через такой промежуток времени голова колонны должна достичь бетонной осветительной мачты, одиноко стоявшей на краю бывшего футбольного поля университетского стадиона.

Стоило «тигру» [1] остановиться, и я, быстро распахнув дверь, выбрался наружу. Под масксетью началось какое-то смутное шевеление, и спустя несколько секунд из-под нее выбрался один из гостей. Выглядел чужак весьма внушительно – на голову выше меня и килограммов на сорок тяжелее. Почти такая же, как у меня, «горка» обтягивала широченные плечи, а на правом плече стволом вниз висел «Калашников». Какой именно модели, разобрать было сложно, поскольку из-под здоровенной руки пришельца виднелся только ствол с цевьем. Но точно что-то новое, о чем говорила черная пластиковая «отделка», почти такая же, как на моем «сто пятом».

Что искренне меня изумило, так это количество патронов – я насчитал пять подсумков под калашовские «спарки», то есть у мужика как минимум при себе одиннадцать снаряженных магазинов! И это только то, что на виду…

«Ну, не будем затягивать процедуру знакомства», – решил я и, отпустив свой автомат, помахал здоровяку рукой.

Тот в ответ сделал приглашающий жест, мол, иди к нам.

Не оборачиваясь, я спросил:

– Пойдем, что ли?

– Пойдем, чего ж не пойти, – откликнулся Ваня. – Или тебя отсюда прикрыть?

– Ты на эту каланчу посмотри… Если там хотя бы половина таких красивых, то, что ты прикрываешь, что нет – будет уже неважно… У него полцинка патронов только на себе висит. Не думаю, что у тех парней, которые по кустам разлеглись, бэка меньше, так что почапали, дорогой товарищ, не фиг тормозить…

Когда мы подошли, крупнокалиберный южанин молча указал, за каким именно кустом нас ожидают. Когда мы приблизились на пару метров, кто-то, нам невидимый, приподнял край маскировочной сетки. Пролезая в образовавшийся проход, я, наконец, понял, что «царапнуло» мне глаз – цвет маскировки! В наших краях сетки в ходу с преобладанием зеленого цвета, а тут все же больше оттенков желтого. Оттого на фоне молодых весенних листьев возникал обратный эффект – замаскированные машины чужаков привлекали больше внимания. Через месяц, когда листва немного пожухнет, все было бы замечательно, но тут они немного лопухнулись. Понятно, что не всякий прохожий на такую малость стойку сделал, но практически любой из наших такую нескладуху заметил бы.

Выпрямившись, я окинул взглядом присутствующих – большинство из этой шестерки относились к знакомому и привычному типу «вояка крутой, обыкновенный», но один из гостей сразу привлек мое внимание. Уж очень возраст у него для таких приключений не подходящий – лет пятьдесят мужику, не меньше.

А когда «старик» бодро и энергично шагнул навстречу, то сразу стало ясно, что главный тут он.

– Полковник Удовиченко, – «козырять» он ввиду отсутствия головного убора не стал, а просто протянул мне руку. – Сергей Сергеевич.

«Настоящий военный, а не чиновник, звездами на погонах декорированный», – отметил я про себя, отвечая на крепкое рукопожатие:

– Заноза, командир рейдовой группы!

«А ребята не зря про введение в нашей ватаге званий говорили, – припомнил я недавний разговор с Говоруном и Тушканчиком. – На серьезный международный уровень выходим, надо соответствовать».

Мысли эти родились после того, как краем глаза я заметил усмешку, скользнувшую по губам парочки пришлых. Пусть самых молодых и зеленых, но все же… Все же…

Однако тут же мне стало не до этих салаг:

– Илья Васильевич! – радостно и, как мне показалось, довольно искренне воскликнул Удовиченко. – Очень рад, что вы лично приехали нас встречать. Много о вас наслышан. Разрешите представить вам моих офицеров?

– Капитан Верстаков, начальник группы сопровождения! – вперед выдвинулся невысокий, но весьма «широкоформатный» офицер, до того стоявший чуть в стороне.

«Ну да ему, как главному охраннику на ситуацию со стороны надо смотреть, а куртуазию всякую разводя, не особо покомандуешь».

– Старший лейтенант Малченко, – представился следующий. На вид парню лет двадцать с небольшим, но черные кудри на висках уже тронуты изморозью – знать, повидал многое на своем веку.

– Старший лейтенант Рогов, – сейчас этот белозубый красавец не улыбался ехидно, а выглядел скорее слегка смущенным. Видимо, реакция большого начальника на меня оказалась для него неожиданной.

– Лейтенант Афанасьев! – этот тут самый молодой, ровесник нашего Чпока, пожалуй, оттого и голос такой звонкий.

– Старший прапорщик Седов, – голос раздался у меня за спиной, и, повернувшись, я увидел встретившего нас верзилу.

Представлять в ответ мне никого, кроме Ивана, не надо было, что я сделал, только добавив для солидности на скорую руку придуманный титул – «командир рейдового экипажа».

– Ну вот, все и познакомились, – констатировал полковник. – Каковы наши дальнейшие планы?

– Вы сворачиваетесь, мы выдвигаемся, подбираем еще один наш экипаж и едем себе до пункта назначения. Устраивает?

– Принципиальных возражений нет. Один вопрос: у вас лишние места есть?

– Найдем. А что случилось?

– Пока сюда добирались, две машины потеряли, так что сейчас едем как в автобусе в час пик.

Сравнение Удовиченко выбрал такое древнее, что я не сразу понял, о чем он говорит, но потом до меня дошло:

– А у нас наоборот – некоторый избыток посадочных мест, так что милости просим! – объяснять, как этот избыток появился, времени не было, да и не думаю, что гостям это хоть сколько-нибудь интересно.

Свернулись южане быстро, через двенадцать минут сети были сняты и упакованы, а на бывшем футбольном поле стояли три внедорожника непривычных очертаний. Чем-то они неуловимо походили на древний-предревний «ГАЗ-69» [2] в варианте с двухдверным кузовом, но имелись и весьма существенные отличия. То есть, что они называются «Дон» и выпускаются где-то там, на Юге, я знал, но в наших краях такая техника попадается очень редко. «А ведь ребят на каждом посту трясли бы, что твою осинку, – подумал я, разглядывая машины. – Тут два фактора повлияли: во-первых, неизвестные «джипы» явно военной конструкции, а во-вторых, джипы новые! И если с первой проблемой при нынешней пестроте автопарка еще как-то можно было справиться, то со второй – уже сложнее. А если совместить первую со второй, так и вообще… Но для того мы сюда и приехали, чтобы проводку обеспечить…»

Машинки у гостей небольшие, с «уазик» примерно размером, а народ в основном габаритный. «Пятнадцать «шкафов» на три «козлика», да добавить к этому несколько сотен километров наших «дорог» – комфортным их путь назвать язык бы у меня не повернулся».

Так что мы договорились взять в наши «тигры» по три человека сейчас, а еще одного пересадить попозже в захваченный у банды «уазик» – и проблема перестала существовать!

В мою машину забрались старлей Малченко и еще два бойца – неразговорчивый снайпер с «Винторезом» [3] и невысокий и очень подвижный прапорщик с занятным позывным «Бубен» с ударением на последнем слоге.

– Илья Васильевич, подойдите сюда, пожалуйста! – позвал меня Удовиченко.

– Вань, размести гостей, – попросил я Мура.

– В наряд на «машинку» включать? – Тушканчик глазами показал на АГС[4], установленный на крыше нашего «тигра».

– Нет, сами справимся.

Малченко пошел со мной, собственно, его потому и назначили в мою машину, что он отвечал у гостей за разведку, а мне головным идти.

– Илья Васильевич, – начал, когда мы подошли, Удовиченко, – каким маршрутом поедем? Командуйте, вы тут хозяин.

– Во-первых, полковник, давайте вы ко мне как-нибудь покороче обращаться будете – Илья или Заноза. Договорились? – После кивка командира гостей я продолжил: – Маршрут проложить не проблема, но, может быть, у вас есть какие-нибудь пожелания?

Суровый «старикан» побарабанил пальцами по капоту джипа, обвел глазами своих соратников и, наконец, негромко, будто стесняясь, спросил:

– Илья, а можно через Москву проехать? Ребятам показать… А то когда еще в этих краях окажемся…

«Да уж, «экскурсия для приезжих по памятным местам столицы и окрестностей» – это как раз то, о чем я всю жизнь мечтал! – заговорил во мне врожденный цинизм. – Но и понять южан тоже можно – побывать в Столице и раньше считалось делом большим, а сейчас – и подавно!»

И я спросил:

– А что именно посмотреть хотите?

– К Кремлю, я так понимаю, лезть даже сейчас небезопасно?! – интонация в голосе Удовиченко была больше утвердительная, нежели вопросительная.

– Не в опасности дело, просто много времени потеряем, в центр пробираясь.

– А что тогда посоветуете, Илья?

После недолгих раздумий я ответил:

– На Ленгоры выбраться относительно несложно будет. А там панорама… – я чуть было не сказал «красивая», но вовремя одернул себя, – широкая. В бинокль многое рассмотреть можно. Вот только надо ваши машинки немного замаскировать. Очень они у вас непривычные, а в Столице кто только не шляется.

– И подо что же вы их маскировать будете?

– Под мародерский «самопал».

* * *

– Ваня, – попросил я Тушканчика, когда багаж был загружен и пассажиры заняли свои места, – как на улицу выедем, поворачивай направо. В полукилометре будет здание школы, там притормози. Там вроде во дворе какие-то машины сгнившие стояли… Понял?

– Конечно.

– Вы, Илья… – обратился ко мне старлей, но я перебил:

– Можно на ты, и лучше по позывному! Хорошо?

– Да. Так как вы, то есть ты, собираешься нас маскировать?

– Сам пока не знаю, поскольку, в каком состоянии те машины, не видел и, что с них можно снять, даже не представляю. Но единообразие ваше нарушить надо обязательно.

– А почему?

– Ты, старлей, извини, я вашей специфики не знаю… Но сам посуди, если бы тебе донесли, что видели колонну из трех машин неизвестной конструкции, как бы себя повел? А если бы вдобавок сообщили, что машины новые?

– Так у вас тоже не колымаги ржавые, – буркнул Малченко.

– Верно, но их недалеко делают, и они хоть и редкие, но на дороге встречаются. И даже больше скажу – «тигры» наши недобрых людей своим видом отпугивают.

– Ну да, все такие страшные-страшные, – хмыкнул у меня за спиной прапорщик Бубен.

– Ты, Коля, не хихикал бы! – одернул его старший по званию. – Вполне возможно, у людей тут своя специфика! – «отзеркалил» мой заход старлей.

– Ой, Володя, я тебя умоляю! – снова хохотнул этот «живчик». – Какая, к хренам, специфика? Как везде – кто сильнее, тот и прав!

– И много ты слабых на «тиграх» видел? – задал я наводящий вопрос, полуобернувшись к говорливому прапору. – А сколько он стоит, знаешь? А кто у вас на них ездит, не ответишь? Ну и напоследок – что ж вы в дальний путь на таратайках ваших поехали, а не на «газах»? Места тут, – я сделал широкий жест, – всяко больше, чем в ваших «Донах».

– Э, Следопыт, ты что так рассердился? – всплеснул руками Бубен, хотя вопросы я задавал тоном ровным, можно даже сказать – скучающим.

«Вполне возможно, что этот «мелкий» у наших гостей работает своеобразной наживкой, подобно тому, как многие встречавшиеся мне банды первым подсылали к противнику пацаненка какого-нибудь.

И всерьез никто не воспринимает, и моральное право «вступиться за слабого», если что, появится».

– Глупых людей не люблю, – «слегка» обострил я ситуацию, отчего Тушканчик даже сдавленно «хрюкнул», сдерживая смешок. – У нас они почти все вымерли, но все равно – не люблю, – и я подмигнул.

– Не понял, ты что, с бубен решил зайти? – прищурившись, спросил южанин.

«Теперь понятно, откуда у тебя такая кличка! Ну, с картами и мы знакомы…» – но ответить я не успел, поскольку Малченко решительно прервал нашу пикировку:

– Колян! Уймись, я сказал!

Видно, что-то в тоне офицера подсказало прапорщику, что палку он таки перегнул, а потому, пожав плечами, Бубен изобразил на лице раскаяние. Впрочем, на мой взгляд, не сильно искреннее.

– Вы, Илья, на этого балабола не обижайтесь, он всегда со всем несогласный. А идею вашу про отпугивание я понял, можете в подробности не углубляться. И похоже, что мы приехали.

Завьялов, помня о моей просьбе, начал тормозить, и вскоре машина остановилась у невысокого бетонного забора, за которым сквозь кроны деревьев виднелось красное кирпичное здание школы. На обочине стояли остовы нескольких легковушек, а прямо у крыльца виднелся кузов автобуса.

Выдернув из крепления микрофон рации, я скомандовал:

– Синица-Два всем. Пять минут на заготовки. Периметр – пятьдесят метров.

Тотчас же одна из машин гостей обогнала нас и, проскочив немного вперед, встала поперек улицы, а сидевшие в ней бойцы взяли оружие на изготовку.

– Ваня и ты, старлей, – со мной. Вы, – обратился я к двум южанам, – сторожите.

Предупреждать старого соратника, чтобы он взял с собой инструменты, мне даже в голову не пришло, пластиковый ящик с ними как будто сам появился в его руке, стоило нам «спешиться».

Самая ближняя к нам машина оказалась древним-предревним «сорок первым» «Москвичом», какие перестали выпускать лет за десять до моего рождения. Брать тут было нечего – кузов проржавел настолько, что о марке машины я догадался, только заглянув в салон и увидев надпись в центре руля.

«Выглядит так, как будто ее бросили еще до наступления Тьмы – все в труху сгнило. Хотя…» – и я несильно пнул передний бампер. Изржавленные крепления не выдержали, и пластиковая деталь упала на землю.

– Вот, на морду какой-нибудь из ваших прикрутить проволокой. Верно, Малченко? – спросил я старшего лейтенанта.

– Да, по ширине подойдет. Только выглядеть будет по-дурацки… Хотя… Нам ведь того и надо, верно?

Я молча кивнул и перешел к следующей машине, хондовскому «паркетному» джипу. «Си-ар-вишку» [5]явно курочили уже после БП, причем делали это вдумчиво и люди, явно разбирающиеся в вопросе, так что взять с нее оказалось совершенно нечего.

Так, переходя от одной развалюхи к другой, мы набрали необходимые нам для маскировки детали.

Один «Дон» нарядили в пластиковые бампера от «Москвича» и полусгоревшего «Мерседеса», прикрутив их по месту проволокой. Второму внедорожнику водрузили на крышу выдранные «с мясом» из автобуса диваны. А третий оставили как есть. Полковник

Удовиченко несколько секунд разглядывал результат совместных усилий, а потом подвел итог:

– Получилось. Это табор какой-то, а не войсковая колонна.

* * *

Вечерело, а ночью кататься по Городу – занятие для утонченных любителей суицида. Дело даже не в том, что кто-то напасть может, просто за прошедшие после ядерного удара десятилетия многое, построенное предками, если не развалилось совсем, то изрядно обветшало, и влететь в темноте в какую-нибудь передрягу проще простого. Мне до сих пор иногда снился в страшных снах тот случай с Очкариком, когда под его машиной провалился целый пласт асфальта и «Нива» ухнула метров на семь или восемь вниз, на станцию метро. Слава богу, окраинную, неглубокого залегания. К тому же ребятам повезло, и машина не перевернулась, да и приземлилась она на крышу вагона метро, серьезно смягчившего удар, но тем не менее сам Очкарик сломал обе ноги, а Пьяный Хорек, парень из его экипажа, – позвоночник.

Ребят мы, конечно, вытащили, но потом, по возвращении домой, долго отпаивались разными серьезными напитками. Как выяснилось позже, грунт между сводом туннеля и дорожным покрытием вымыло за прошедшие годы подземными водами, а бетон перекрытия изменил свои свойства, и его при желании можно было крошить ударами кулака. Отчего и почему так произошло, наши ученые гадали до сих пор и, сдается мне, будут гадать еще столько же.

Несмотря на то что стрелки часов показывали еще только половину седьмого вечера, о ночлеге всегда следует позаботиться заранее. От места встречи нас отделяла почти сотня километров – через четверть часа должно было показаться Михнево – крупный и весьма населенный поселок, раскинувшийся у Каширского шоссе.

Останавливаться там, несмотря на наличие сразу трех гостиниц и такого же количества постоялых дворов, мне совершенно не хотелось. И были на то весьма веские причины. Дело в том, что юг и юго-восток Московской области славился своими бандами. Когда пришла Беда, люди уходили из Города в основном в южном направлении и там же стали складываться ватаги лихих людей, промышлявшие грабежом беженцев и мародерством.

Лет на десять, если не больше, эта обширная территория стала ареной непрерывных стычек и даже небольших войн между бандами. Потому и народу вдоль Рязанского, Каширского и Симферопольского шоссе живет так мало. А те, кто все-таки решил поселиться, – в основном бывшие члены банд. А взгляды на жизнь у этой публики более чем своеобразные и на наши не похожи ни разу.

Понятно, что жить только грабежом невозможно, и многие из бредунов давно организовали компактные поселения, вроде тех же самых Бронниц, и занялись промыслами или сельским хозяйством, но нравы в стиле древних фильмов о Диком Западе все равно сохранились.

А кое-кто (не будем показывать пальцем, потому что палец этот на спусковом крючке лежит) и сейчас не прочь посмотреть, что там в чулане у соседа хранится или в кармане у проезжего лежит.

Персонажи среди оседлых бредунов, как для благозвучия называли они себя (отец, правда, говорил по этому поводу: «Как бандита не назови, он бандитом и останется»), попадались колоритные. Многие из них были выходцами из больших городов и на момент прихода Тьмы навыками, необходимыми для выживания в новых условиях, не обладали. Что делать промоутеру[6] или стейдж-продюсеру (я до сих пор так и не понял, чем в старину занимались представители этих профессий!), когда нужны трактористы, плотники или просто землекопы? Вот и шли они, по распространенной в их среде шутке, «менять пять патронов на грузовик еды».

Из опыта общения с подобной публикой я вынес для себя главное: если человек до прихода Тьмы уже был связан с криминалом, то дело с ним я иметь буду, а если нет – то лучше воздержусь от общения. Причина проста – первые привыкли, как у них говорят, «за базар отвечать», особенно когда им силу покажешь, а вот что может прийти в голову «романтику-домоседу», предсказать крайне сложно.

– Ваня, ты не в курсе, кто в Михнево мазу держит? – спросил я товарища.

– Ни малейшего понятия, командир! У Говоруна спроси, он в курсе должен быть – у него корешок в Торговом управлении лямку тащит.

Я взялся за микрофон:

– Говорун Занозе!

– На связи!

– Федь, кто в Михнево сейчас главный?

– Там трое основных: Даур, Иван Рябой и Лавочник. Все из вменяемых. Даур вообще цементный завод под Чеховом открыл и бродяг туда вербует, – вывалил на меня поток информации старый товарищ.

– Как считаешь, можно у них заночевать?

– Вполне. Наши с ними торгуют. Не постоянно, караванами, но тем не менее можешь считать этих прирученными. Если что вдруг и будет, так только бытовуха. Ну девку с нами не поделят или перепьет из тамошних кто…

– Понял. Отбой.

«Вариант не самый плохой. По большому счету, против ночевки в этом поселке – только моя паранойя. Это я да наши гости в курсе, что за всеми этими телодвижениями стоит большая политика, а местные народ попроще. Их вещи сиюминутные волнуют – поспать, пожрать и бабу повалять. Но в то же время один я такие решения принимать не вправе…»

– Колонне внимание. Заноза в канале! – объявил я, снова включив рацию. – Головному остановиться. Всем машинам подтянуться ко мне. Жду Коромысло на совет, – когда полковник сообщил мне свой позывной, я совершенно не удивился. На мой вкус, у покойного Мистера Шляпы куда как более странное прозвище было.

– Вань, вон у той будки остановись, – скомандовал я, заметив на обочине шоссе бог весть сколько лет назад построенный павильон автобусной остановки. – Старлей, ты со своими периметр сделай с нашей стороны, лады?

Рассчитал я все верно – когда «тигр» притормозил в указанном месте, до шедшего головным «уазика» с Чпоком и Говоруном на борту было метров восемьдесят. Стоило мне вылезти, как «южная» часть нашего экипажа вломилась в придорожные кусты, щелкая на ходу предохранителями, а Тушканчик высунулся в люк и взвел АГС.

Остальные четыре машины остановились, немного не доехав до нашей, и из внедорожника, прозванного языкастым Муром «москвидесом», вылез полковник. Бросив настороженный взгляд по сторонам, он быстрым шагом двинулся ко мне.

– Ну, что стряслось, Илья Васильевич?

– Посоветоваться хочу, Сергей Сергеевич. Только давайте вот сюда, под навес, зайдем, чтобы не отсвечивать.

Полковник внимательно выслушал мои доводы, потом вытащил из нагрудного кармана небольшую картонную коробочку, щелчком выбил из нее папиросу и закурил.

«Надо же, а в наших краях почти все старики бросили. Дорогое это удовольствие – табак курить…»

Удовиченко, перехватив мой взгляд, протянул пачку мне:

– Закуривайте, Илья Васильевич. Наши, «Дон-табак» [7] делает.

– Спасибо, товарищ полковник. Не курю.

– А я вот сорок лет себе здоровье порчу.

«Надо будет ему те сигареты, что от Дуба остались, подарить. Думаю, старик порадуется».

В две быстрых затяжки докурив папиросу, Удовиченко выбросил окурок:

– Знаешь что, Васильевич, пожалуй, заночуем в этом твоем Михнево. Хочу на местное житье-бытье своими глазами посмотреть. Сам понимаешь, отчеты отчетами, а свой глаз – оно всегда вернее. Будет что потом дома рассказать – «бивак на разбойничьей полянке», – и полковник подмигнул мне.

– Тогда своих предупредите, что здесь довольно своеобразные нравы.

– Например?

– Любят по пьяной лавочке друг в друга пострелять, наркотиками балуются, проститутки водятся…

– Надо же, – умилился старик, – как при старой жизни, прям.

Глава 2

Пропускной пункт в этом поселке, или, скорее, маленьком городке, внушал уважение. Так основательно перегородить бывшую трассу федерального значения «Дон» стоило, наверное, в свое время немалых трудов. Метров за сто до КПП[8] начинался лабиринт из фундаментных блоков, причем можно было с уверенностью сказать, что каждый сантиметр этого лабиринта был пристрелян. Только я заметил как минимум семь неплохо организованных и замаскированных огневых позиций. Старлей же оценил укрепления не слишком высоко.

– Так себе, неплотно отстроились, – немного непонятно выразился он. – Хотя до границы вроде далеко. Если я ничего не путаю. У них что, маленькая война тут каждый день? – спросил он, когда наша колонна остановилась перед заграждениями и вперед выдвинулся «уазик», на котором Говорун отправился на переговоры. – Для глубокого тыла уж больно серьезно подготовились…

– И война, и вообще… – расплывчато ответил вместо меня Тушканчик. – Я слышал, у многих банд и внутренние разборки иной войне не уступают.

– И много их, этих ваших бредунов? – спросил Бубен.

– Насколько я помню, Михнево совместно две группировки «держат». «Столбовые» и «Тараканы», – все эти подробности мне рассказал Федя Дейнов – наш специалист по данному региону. – У первых три сотни бойцов, у вторых – около двух сотен.

– Серьезные ребята? – поинтересовался Малченко, не отрываясь от бинокля, в который вот уже пару минут внимательно осматривал окрестности.

– Разное говорят. Как правило, резких и умелых в банде немного – костяк только, остальные так – «расходники».

– А что с МТО? [9]

– Не очень. Стрелковка еще туда-сюда, а на броню у них ресурсов не хватает. Некоторые у нас в аренду технику берут.

– И вы даете? – изумился старший лейтенант.

– Ну, не военную, конечно. В основном наши «стекольщики» им грузовики тяжелые напрокат дают.

– «Стекольщики»? – не понял жаргонного словечка южанин.

– Это мы так ребят, которые добычей занимаются, называем. Они у нас больше по линии Экономического управления проходят. Предположим, дают они пару «КамАЗов» бредунам на неделю, а те пускают их в какой-нибудь подконтрольный поселок на такой же срок.

– И что, неужели выгодно? – на этот раз совершенно неожиданно для меня заговорил снайпер южан, с весьма говорящим позывным Дока. Такие прозвища что у нас, что у военных на пустом месте не дают. За те несколько часов, что прошли с момента выезда из Коломны, он едва сказал две дюжины слов, а тут гляди-ка – разговорился.

– Вполне. – Я припомнил кое-какие эпизоды своей биографии и добавил: – И всяко лучше, чем за пять грузовиков кирпича друг другу глотки резать. Хотя иногда эти борзеют.

– Ну а вы что?

– Ну, здесь нам воевать далековато, да и смысла особого нет, а если где поближе, то плющим по полной!

– Это да! – поддержал разговор Саша. – Но давненько никто хвост не поднимал.

– Боятся? – старлей, наконец, отложил бинокль.

– Не без этого. Да и как им не трусить, если у нас в одном батальоне Ополчения народу столько же, сколько в обеих этих бандах.

– А не жаль народ на такие разборки отвлекать? – Очередной вопрос с экономической подоплекой от снайпера заставил меня призадуматься: а так ли просты члены группы прикрытия наших гостей?

– А чего жалеть-то? Нашим…

– Погоди, Саня, потом договорите, – перебил я его, заметив, что машина Говоруна возвращается.

Я вылез наружу. Можно, конечно, было и по рации спросить, но светить нашу поголовную радиофицированность мне не хотелось, и мы с полковником договорились немного поизображать из себя «хорошо прикинутых лохов». Его парни даже переоделись по такому случаю. Тот же Малченко накинул поверх «горки» замызганную кожанку, оставшуюся нам от прежних владельцев «тигра» и найденную в десантно-транспортном отсеке. А прапорщику Коле Мур уступил свой свитер. Понятно, что при внимательном разглядывании опытный глаз отметит характерные повадки, но мы сюда не на глубокое внедрение прибыли.

– Все путем, Илья. Договорился. Берут три «пятерки» с носа за ночь. Еда, вода и топливо – отдельно, – доложил Федор, когда его машина остановилась рядом со мной.

– А как в целом отреагировали?

– Нормально.

– Тогда по коням! – и повернувшись к остальным машинам, я взмахом руки показал, что: «Таможня дает «добро»!»

* * *

Плакат, висевший у шлагбаума, меня откровенно умилил – это же надо такое придумать: «Михнево-Сити»! Причем непонятно, что смешнее – заявка на масштаб многомиллионного города, если отец меня, конечно, в свое время не обманул, или использование английского слова.

После того как мы проехали за шлагбаум и заплатили мзду, колонна двинулась в сторону собственно города, бывшего, если судить по архитектуре домов, до Тьмы самым обычным подмосковным поселком. После неширокой, но довольно ухоженной дороги, ведшей вдоль фабричных зданий, причем, если судить по некоторым признакам, действующих, мы добрались собственно до поселка. У большого пруда повернули направо, а затем, заметив указатель «Постоялый двор «Хризантема», налево. Темневшая невдалеке стандартная пятиэтажка стопроцентно была необитаема, но на улице и за заборами более мелких строений жизнь била ключом. Вот, громко переговариваясь о своих бытовых проблемах, прошли два мужчины средних лет; со двора основательного кирпичного особняка долетел исполняемый хриплым и откровенно пьяным голосом «Ой, мороз-мороз…»; тренькнув звонком, вывернул из переулка велосипедист… Все как где-нибудь в Медном или Селижарово, только женщин почти не видно, и оружие здесь у каждого под рукой или как у этого велосипедиста – за спиной. У нас все-таки стволы постоянно таскают только те, кому по роду занятий положено.

«Хризантема», в которую нас определили на постой, до Тьмы была школой. Уж очень здание характерное, похожее в плане на букву «Н». Отец объяснял, что по этому проекту школьные здания строили по всему Союзу в семидесятых годах прошлого века. Я таких много повидал, когда экспедиции наши устраивали. «Школьная-Пять», «Школьная-Семнадцать». Книги, учебные пособия, оборудование из школьных мастерских… Когда же это было? Я как с Первой Скандинавской вернулся, в них участие принимал, значит – почти пятнадцать лет с тех пор прошло…

Это здание, правда, отличалось тем, что стекла были во всех окнах.

«Уазик» Говоруна завернул во двор и остановился у бетонного забора рядом с довольно новым «КамАЗом».

– Вань, притормози, пропустим остальных, – попросил я Мура.

Машины припарковали в стиле средневековья, снова ставшем популярным триста лет спустя – вагенбургом[10]. «Доны» загнали к забору и отгородили от остального двора «тиграми» и «УАЗом». Промежутки прикрыли маскировочной сеткой, и все – хрен кто разглядит, какой в машинах груз.

Машины остальных постояльцев «Хризантемы» были расставлены похожим образом. То есть, конечно, в каре их никто не ставил, но вот кузова и салоны были тем или иным способом прикрыты от чужих нескромных глаз. В таких вот «недоанклавах» воровство каралось очень сурово, но лопуха, засветившего ценный груз, вполне могла потом ждать «теплая» встреча где-нибудь на дороге, потому народ и берегся как мог.

«Так, три «рейдовых» «КамАЗа» – похоже, таких же приезжих, как и мы, – оценил я транспорт «соседей». – Пять или шесть внедорожников разной степени потрепанности. Эти могут кому угодно принадлежать, поскольку основной транспорт на всем пространстве от «моря Белого до моря Черного». И пяток легковушек, принадлежащих, скорее всего, местным жителям».

– Ну что, пойдем, отведаем местной кухни? – спросил, подойдя ко мне, полковник Удовиченко.

– Пошли, – согласился я. – Твои, Сергеич, при машинах останутся? – еще у КПП мы договорились называть друг друга на такой, более цивильный, что ли, манер.

– Не все. Сменами ребята будут питаться. Что за деньги тут в ходу?

– Возьми пару магазинов – не ошибешься. Но и ваши рубли, я думаю, примут.

Автомат, винтовку и разгрузку я с собой брать не стал – с одной стороны, все вокруг со стволами, но с другой – насколько я помнил, хозяева в таких торговых, по своей сути, городках довольно косо смотрели на автоматическое оружие. Просто сунул рацию в нагрудный карман куртки и повесил через плечо кобуру со «стечкиным».

В первый заход от нас в таверну, открытую на базе бывшей школьной столовой, кроме меня пошли Тушканчик и Говорун. Иван оставил в машине куртку от своей «горки» и щеголял теперь в понтовой кожаной мотоциклетной куртке со светоотражающими вставками. Вначале я не понял, зачем он надел через плечо торбу из крашеного брезента, но потом разглядел под ней «кипарис» [11] в набедренной кобуре. Ствол в самый раз для кабацкой разборки, поскольку компактный и позволяет, как и его прародитель, чехословацкий «Скорпион», вести сравнительно эффективный огонь «по-пистолетному», с одной руки, не откидывая приклада. Федя переодеваться не стал, а просто прихватил короткую «сайгу» двадцатого калибра, доставшуюся нам как трофей после уничтожения банды в Люберцах.

Саламандр тоже прикинулся в соответствии с моментом, но с нами он не пойдет, будет транспорт сторожить.

Пока мы ждали южан, к нашей компашке подошел один из местных, сидевший до того на одной из лавок, расставленных вдоль стены школы.

– Здорово, бродяги! – поприветствовал он нас. – Откуда и куда? Может, на продажу чего интересного есть? Может, с девочками отдохнуть желаете? Есть у нас такие красавицы…

– И тебе не хворать, – ответил за всех Говорун, смерив невысокого аборигена неприветливым взглядом. – А товар наш тебе не интересен будет… Впрочем, как и твой нам…

– Не, я так… Вдруг надо… А, это… в баньке попариться?

– Это можно, – предложение показалось мне заманчивым. – Но позже.

– Позже, так позже. Вы тогда во двор выйдите, уважаемый, и меня кликните. Все в лучшем виде организуем. Просто Воронка позовите – я тут все время… – Судя по тому, как оборвалась речь этого деляги, а также по легкому шороху за спиной, это появились наши гости.

«Да, зрелище действительно впечатляющее, – оценил я картину. – Прямо «Три богатыря»!

Не знаю, кто выступил инициатором этого маскарада, но идея была хороша! Прапорщик Седов возвышался на левом фланге, «играя мышцой» на едва прикрытом майкой торсе. Образ дополняли пулеметные ленты, крест-накрест идущие поперек груди и нож на поясе. В руках человека среднего роста он вполне мог сойти за небольшую саблю.

Полковник был прикинут чуть менее вызывающе, но тем не менее вполне «в кассу». Он сменил камуфляжные штаны на вытертые синие джинсы, китель – на модный темно-синий бушлат, а на голову водрузил круглую кожаную кепку-«бочонок». Оружия на виду я не заметил, скорее всего, Удовиченко воспользовался кобурой скрытого ношения. Чем-то он мне даже напомнил Дуба, каким я его увидел в первый раз.

«А вы неплохо подготовились, полковник… Хотя чему тут удивляться? Жизнь-то после Тьмы везде похожа, а различия только от местной специфики зависят. Наверняка и у них на Юге подобные персонажи встречаются. Иначе откуда взялись такие многозначащие мелочи вроде массивных золотых часов на левом запястье?»

Правый фланг прикрывал начальник всего отряда – Верстаков. Капитан, не мудрствуя лукаво, просто сбросил верх от горного костюма и надел облегченный вариант эрпээски прямо поверх тельняшки. Зато пистолетов у него было целых три – два «Форта» [12] в подмышечных кобурах и «стечкин» на животе.

В общем, получилась картинка на загляденье – «Большой босс местного масштаба и его свита».

– Ну, соответствуем местным реалиям, Заноза? – закурив, спросил полковник.

– Вполне! – Тут я вспомнил о том, что хотел порадовать Удовиченко хорошим куревом и достал из кармана пачку «Парламента», полблока которых обнаружились в машине упомянутого «Дуба» – Берга. – А это вам!

Сергей Сергеевич ловко поймал брошенную пачку, одним движением сорвал с нее целлофановую обертку и, открыв, достал одну сигарету.

– Удивил, Васильевич, удивил! – зажмурившись, он понюхал сигарету, проведя ее под носом. – Ух, довоенная! Настоящая «Вирджиния»! Это сколько же в ваших краях такая пачка стоит, а?

– Фиг его знает сколько сейчас дают, – честно ответил я и добавил: – Но пять лет назад я за пачку шесть магазинов к «семьдесят четвертому» получил. С патронами.

– Продешевил ты, Илья. Это она у нас столько стоит, но учти, что у нас свой табачок выращивают… И махорка имеется… – Достав сигарету изо рта, он засунул ее обратно в пачку, пояснив: – После ужина покурю. С чувством. С толком. С расстановкой.

Сказано – сделано, и мы неспешно двинулись к небольшому крыльцу, над которым висела слабо различимая в подступающих сумерках вывеска, гласившая:

Развлекательный комплекс

Хризантема.

Верхняя и нижняя части надписи были написаны разным шрифтом и, очевидно, раньше принадлежали совершенно независимым друг от друга заведениям.

– О, кстати, – вспомнил я предложение местного шныря, – никто баньку посетить не хочет? А то тут предлагали занедорого…

Удовиченко переглянулся со своими и махнул рукой, давай, мол.

«Я и не сомневался, что вы клюнете. Это мы парились два дня назад, а мылись горячей водой позавчера, а вы – неделю точно гигиену только в ее полевом виде видели», – усмехнулся я про себя.

– На сколько человек будем брать? – Мур подхватил идею на лету.

– Я думаю, все сходим, – веско ответил Удовиченко. – Попариться нормально все одно не получится, а вот помыться с дороги не помешает. Две недели почти в пути как-никак.

Поискав глазами давешнего «распорядителя по развлечениям», я обнаружил его все на той же лавке в углу двора. Я поманил его пальцем. Воронок заметил и быстро, чуть ли не бегом, приблизился:

– Что надумали, гости дорогие?

– Баню. На… – я на мгновение задумался, – двенадцать человек. Через час будет готова?

– Будет! – не поколебавшись ни секунды, ответил местный.

– Сколько? – через губу, поддерживая образ крутого бизнесмена, спросил полковник.

– Сотню «семерки», – мне показалось, что еще немного, и Воронок зажмурится от собственной наглости.

Удовиченко извлек из кармана массивную металлическую коробку размером примерно с ладонь, открыл ее и вытащил оттуда… сигарету. Ловким движением отправив ее в рот, он устремил, нет, скорее – воткнул жесткий взгляд в местного. На пару секунд установилась тяжелая, вязкая тишина. Воронок замер, как будто завороженный кролик перед удавом. Сам я, конечно, никогда удава не видел, равно как и того, как он кого-то гипнотизирует, но при виде этой сцены мне на ум пришло именно такое, книжное, сравнение. Внезапно капитан Верстаков протянул вперед руку и щелкнул зажигалкой. От этого звука Воронок чуть не подпрыгнул!

«Похоже, что сценка-то отрепетированная…» – отметил я, продолжая наблюдать за развитием событий.

Полковник прикурил, затем резко выдохнув, выпустил струю дыма точно в лицо оторопевшему бредуну.

– Полтинника с тебя довольно будет! – и, не говоря больше не слова, гость с далекого Юга отправился внутрь.

* * *

Внутренним убранством «Хризантема» недалеко ушла от древней столовой. Сам я, конечно, в таких не питался, но от более старших Следопытов, успевших до Тьмы походить в школу, наслышан о довоенном быте неплохо. Большой, примерно двадцать на двадцать метров, зал скудно освещался десятком масляных ламп, развешанных по кронштейнам на стенах, и только у длинного металлического прилавка, отгораживающего его дальний конец, светились плафоны двух электрических фонарей.

По залу беспорядочно были разбросаны столы на металлических ножках, со столешницами, покрытыми когда-то белым пластиком. На стенах через неравномерные промежутки висели какие-то произведения то ли живописи, то ли плакатного искусства, но в полумраке разобрать, что именно, было сложно. Может, это вообще стенгазеты были или указы местных правителей… Не сказать, что в заведении наблюдался аншлаг – полтора десятка человек терялись в немаленьком помещении.

Слева от входа на небольшом помосте по-турецки сидел пожилой мужчина. Рядом я заметил гитару.

– Репертуарчик здесь, надо полагать, еще тот, – негромко сказал Тушканчик, также оглядывая зал.

Удовиченко со своими уже прошел к большому столу у окна, и здоровяк Седов уже что-то втолковывал местному халдею.

Пока мы пробирались между столиками, остальные посетители молча провожали меня с Иваном внимательными взглядами.

– Я взял на себя смелость заказать и на вас, – негромко сказал полковник, когда мы уселись. – Надеюсь, что пиво вы пьете.

– Сергеич, если честно, то здешнее пиво я бы пить не стал.

– Гриша, – кивнул Удовиченко в сторону Седова, – поспрошал здешнего полового и тот нас клятвенно заверил, что пиво только вчера привезли из Калуги.

– Накололи вас, товарищ полковник, причем жестоко. Видать, по выговору догадался халдей.

– То есть? – не понял «черезвычайный и тайный посол».

– Калуга отсюда почти в полутора сотнях километров, и дорога к ней мимо Обнинска проходит…

– И что… – начал услышавший мою тираду Седов, но полковник остановил его, положив руку на плечо:

– Обнинск – это где самая первая АЭС была построена, так, Илья?

– Совершенно верно, но дело не только в этом, или вы думаете название «Грязный треугольник» просто так появляется?

– Тула? – продемонстрировал знание местных реалий полковник.

– В основном – Новомосковск, там химия долгоиграющая оказалась, но и «тульское пятно» своего добавило…

Седов прервал нашу беседу, оглушительно свистнув и махнув рукой официанту, иди сюда, мол.

– Гриш, только без крови, прошу тебя, – несмотря на шутливый тон Удовиченко, я несколько напрягся:

– Что, может побуянить?

– Не боись, Следопыт, солдат салагу не обидит, но халдея воспитать надо… – пророкотал прапорщик, вылезая из-за стола.

Когда служка подошел, гигант, не говоря ни слова, сграбастал его за рубаху на груди и подтащил к себе:

– Свежее? Из Калуги, говоришь? – без видимых усилий Седов приподнял своего собеседника за грудки так, что ноги того оторвались от земли. – А водка, надо понимать, у вас «Московская»? Может, и суши японской предложишь? – С каждым вопросом он немного встряхивал официанта, голова которого при этом моталась, как привязанная на ниточке.

– Гриш, – окликнул «палача» капитан Верстаков, – он ответить не может, ты ему кадык воротом пережал.

Прапорщик слегка ослабил хватку и поставил явно струхнувшего аборигена на место:

– Я задал тебе четыре вопроса и не получил ни одного «му» в ответ! Мне по-плохому спросить? – Если бы я не разговаривал с Григорием до этого, то вполне мог подумать что издаваемое им рычание – это его нормальный голос.

Несчастный официант приоткрыл рот, то ли собираясь ответить, то ли просто наконец вдохнуть, но что он хотел сказать, мы так и не узнали.

– Эй, громила, отпусти его! – тембру голоса незнакомца мог позавидовать и дизель моего «тигра» – густой рокочущий бас заполнил все немаленькое помещение «Хризантемы».

Мы все синхронно обернулись, вот только Седов при этом снова «вздернул» вруна-полового. От стойки, или «раздачи», как говорили до Тьмы, к нам подходили трое. Центром группы был тот самый обладатель громоподобного голоса, толстый и широкий в плечах бородач средних лет. Борода его была столь же выдающаяся, как и голос, – черные с проседью завитки ее доходили мужчине до середины груди.

«Протодиакон[13] какой-то!» – вспомнилось мне выражение из старинных книжек.

Наиболее бросающимися деталями его одеяния были кожаный фартук и пояс с парой внушительного размера ножей.

«Или главный повар, или владелец этого шалмана. А может, и то и другое в одном лице», – оценил я социальный статус голосистого незнакомца, вставая и отодвигая в сторону стул – массивное изделие местного столяра стоило заранее убрать со своего пути.

Двое спутников бородача были ничем, кроме развитых мускулов и высокого роста, не примечательны. «Мясо» – оно и есть «мясо». Не думаю, что два этих «окорока» будут проблемой для любого из нашей компании.

Наш прапорщик сориентировался быстро:

– Ты, что ль, хозяин этой богадельни? – И для убедительности он еще разок встряхнул полузадушенного прислужника.

– А ты кто такой, чтобы я тебе отвечал? – снова зарокотал бородач, а его ребятки выдвинулись вперед.

«Зря они так, чесслово», – подумав это, я аккуратно ставлю подножку одному из оппонентов. Нет, что вы, ничего грубого! Просто, когда его правая, ближняя ко мне нога при очередном шаге почти встала на пол, я немного подправил ее своей левой. Мягонько так толкнул, и что самое приятное – совершенно незаметно для окружающих! Так что я с чистой совестью мог изображать искреннее изумление в тот момент, когда эти «полтора центнера злобного мяса» запутались в своих нижних конечностях и рухнули, сломав, несмотря на массивность конструкции, один из местных стульев. Григорий, однако, был этому падению не сильно удивлен, поскольку в тот момент, когда второй «злобный гоблин» отвлекся, отарил его, послав в беспамятство.

«Интересное кино! Сюто[14] за ухо на встречном движении… А ты весьма уверен в себе, прапорщик!» – оценил я мастерство союзника.

Удар, в том виде, в каком он был исполнен, требовал, кроме силы, еще и хорошую технику и отменное чувство дистанции, а если учесть, что, проводя его, Седов продолжал удерживать второй рукой официанта, то за рукопашный бой югоросский прапорщик вполне заслужил оценки «отлично», впрочем, на мой вкус скорости все-таки не хватало.

Вырубленный громила свалился на того, кому я поставил подножку, и в ближайшее время «сладкая парочка» нас побеспокоить не должна.

Бородач немного приуныл и несколько раз открыл и закрыл рот, будто хотел высказать свое мнение по поводу нашего поведения, но не находил слов. Полковник вывел его из задумчивости, задав вопрос, в переводе на литературный русский звучавший как: «Позволено ли мне будет узнать, на основании каких предпосылок ваши сотрудники повели себя столь неподобающим образом?» Но в версии Удовиченко было всего два слова.

То ли тональность глава южан выбрал правильную, а может, и наши с Григорием действия были расценены местным мини-вожаком как достаточно впечатляющие, но начало его речи было далеко не тривиальным для места, времени и обстоятельств:

– Покорнейше прошу меня простить…

«Вот это да! – восхитился я про себя. – Происхождение у него явно не «рабоче-крестьянское».

– … но зачем же так сразу? Мы очень уважаем наших гостей… – в голосе у него появилась уверенность, тут же, впрочем, растоптанная полковником:

– Не похоже что-то! Или если мои люди «хакают», – Удовиченко, похоже, проанализировал произошедшее и нашел причину столь хамского поведения официанта, – то нужно нас за лохов держать? А вместо извинения травить нас «тухлым мясом»? – и он кивнул в сторону начавших подавать признаки жизни «бодигардов» бородатого.

– Нет, что вы, что вы… – Искреннее раскаяние в сочетании с громоподобным басом – это, доложу я вам, весьма занятная комбинация. – Я впотьмах не разобрался. А то знаете, к нам не только приличные и уважаемые люди заходят… Мы заведение самых демократических нравов… – заметив саркастическую ухмылку Удовиченко, толстяк снова сбился.

«А ведь нелегко ему, должно быть, приходится. И статус не шибко высокий, так что права не покачаешь, и имущество беречь надо от шантрапы всякой. Но хуже всего придется этому половому – решил, придурок, над проезжими подшутить, а те, по закону вселенской подлости, «крутыми» оказались и теперь искать ему новое место работы. Если, конечно, он не хозяйский родственник».

– … прошу меня еще раз покорнейше простить. – Задумавшись, я прослушал начало очередной фразы, но не так уж это было и важно, в конце концов. – Вы можете заказать прямо у меня, и я лично гарантирую качество продуктов и приготовления!

– Ну, если лично, то тогда мы претензий не имеем, – дипломатично свернул конфликт полковник.

Когда содержатель заведения, сопровождаемый прихрамывающим «бодигардом», несущим своего так и не очухавшегося напарника, удалился, за ухо ведя за собой проштрафившегося официанта, Удовиченко припечатал стол ладонью:

– Гриша, что за херня? Что это тебя понесло? Крутизну свою показать халдею решил или «ветер свободы» мозг тебе застудил?

– Сергей Сергеич, да я же в соответствии с легендой… – начал оправдываться Седов.

– В соответствии с легендой ты, Гриша, лучше бы не «хакал»! – зло отрезал Удовиченко. – У тебя из всех нас говор, пожалуй, самый характерный. Вон пусть лучше местные товарищи лясы точат, – и он кивнул в нашу сторону.

– Сергеич, – я продолжал поддерживать имидж «гражданской банды», – не надо на пра… Гришу гнать. Здесь такие разборки на каждом шагу. Кто сильнее – тот и прав. Считай, в каждом поселке своя власть, а даже если какая группировка и держит несколько поселений, то начальник каждого считает себя круче других. Я думаю, вы и так в курсе, только не привыкли еще.

После секундного раздумья полковник спросил:

– Ну а «понятия» там или координаторы есть какие-нибудь, Василич? А то мы в общих, так сказать, чертах знаем что почем, но в подробностях… Сам понимаешь…

– Ну да, – я чуть было не сказал «не царское дело навоз грузить», но вовремя прикусил язык, – не думаю, что вашим эсбэшникам было интересно к каким-то северным бандитам внедрять агентов, а слухи – они слухи и есть. В этих краях последняя попытка централизации пару лет назад была – один деятель в Рязани целое «княжество» создал. Да вот незадача – свои же и зарезали. А уж планов у него было громадье!

– Поняли, башибузуки? – полковник обвел взглядом своих офицеров. – В бане все лекцию слушать будем! – несмотря на необычность предложения, было хорошо видно, что глава «тайного посольства» не шутил.

Глава 3

Еду и напитки нам принесли на удивление быстро, только пиво на квас и морс заменили, но тут я с полковником согласен – не время расслабляться, а конфликт с официантом вполне себе помог замаскировать нехарактерный для местной публики заказ. Непьющий бредун – это персонаж сказочный и в реальной жизни встречающийся не чаще того японского страшилища, что города ело… Громила или Грузило, не помню уже, давно это кино смотрел…

Для маскировки, правда, на стол были выставлены пара фляг и две бутылки с «водкой» – чистой водой, которую периодически разливали по маленьким металлическим рюмочкам и, не чокаясь, «закидывали» в себя.

В процессе трапезы Гриша-прапорщик пересел поближе ко мне:

– Не помешаю?

– Да нет, садись.

– Аккуратно ты того уложил… Красиво! – И в ответ на мое невнятное мычание (я буквально за несколько мгновений перед этим откусил внушительный кусок домашней колбасы и не мог нормально разговаривать) он довольно неожиданно спросил: – Я только не заметил, как именно. Покажешь?

– Показывать нечего, подножка обыкновенная, – сказал я в ответ, прожевав и запив «вкусняшку» брусничным морсом.

– Понятно… Что-то мне эти «Чебурашки» серьезными не показались… – продолжал налаживать контакты прапорщик.

Что значит это слово на Юге я не знал, но, судя по контексту, ничего серьезного. Скорее всего, что-нибудь вроде нашего «душка».

– Ну, им и не положено быть слишком «серьезными». Ты ведь там, у себя, не подпаском служишь, верно?

– Верно, – согласился Седов. – А что, есть и по-настоящему лихие рубаки?

– Попадаются еще. Не все друг друга перебили. Вон, у Бритвы, – заметив недоумение на лице Григория, я пояснил: – Ну, у «князя», про которого я рассказывал… Так у него и «спецназ» свой был, с неплохими, по нынешним временам, ребятишками. Почти сотня ухорезов и вырвиглазов, считай… Так после того, как его завалили, они друг дружку и перестреляли, власть деля. Дисциплины им всем не хватает… Ну и времени на подготовку, конечно.

– Точно! – подключился к нашей беседе Федя-Говорун. – А еще они как дети малые…

– Поясни! – попросил южанин.

– На всякую фигню падкие. То у них поветрие было Алмазный фонд искать, а то – традиции Дикого Запада восстанавливать.

– С этого места, пожалуйста, поподробнее, – наш разговор заинтересовал остальных гостей с юга.

– Вам про что, конкретно? – переспросил Удовиченко Федор.

– Про Алмазный фонд не надо, и так знаю, что это ваша с посадскими мулька.

«А неплохие у них там, на Юге, аналитики, – подумал я, прикрыв глаза. – Просчитали, что слухи о несметных сокровищах Алмазного фонда и Оружейной палаты распускаются кем-то преднамеренно. И даже организаторов вычислили. Хотя чего нас со «святошами» искать? Тут мы, на виду. Для опытного глаза, конечно. А что делать – оперативно-стратегическая, если так можно выразиться, необходимость. Пока наиболее резкие и отмороженные молодчики пробивались к центру Города, мы спокойно себе работали по реальным объектам. Причем даже не столько мародерили, сколько опорные пункты создавали и делянки помечали. И еще один интересный побочный эффект был – насколько я знаю, тот же Тушканчик неплохо заработал на продаже «совершенно точной и надежной информации».

– Про Дикий Запад давай!

– А за это родственника Ильи нашего свет Васильича, благодарить надо! – Федя оскалил зубы в подобии «обворожительной улыбки». – Короче – подхватили местные молодчики от наших «кинопередвижников» [15] моду на дуэли в американском стиле… Ну, это когда кто быстрее из набедренной кобуры ствол вытащит и в пузо противнику пулю всадит.

Работа моя – ганфайтер,

Моя жизнь для меня – мой кольт,

И нервы под напряженьем

В несколько тысяч вольт.

Он зря тогда дернул рукою,

Мог бы жить без проблем, идиот —

Никогда не стреляй на вздохе,

И жизнь проживешь без хлопот[16], —

совершенно неожиданно процитировал хорошо известного мне автора капитан Верстаков. Вот уж от кого поэзии не ожидал, так от него.

– Ага, и ты Андрей «Скоростную стрельбу» вспомнил? – улыбнулся Удовиченко.

– О! И у вас эту песенку поют! – Тушканчик отходил на несколько минут, «воздухом подышать» скорее всего, и вернулся, как раз когда капитан занялся декламацией.

– Да мы толком и не знаем, чья это песня. Давным-давно кассету, еще с прежних времен оставшуюся, кто-то из стариков приволок, ну и подхватили.

– Кассету? – удивился Тушканчик. – Это ж сколько ей лет?

– До фига! – Полковник наморщил лоб, пытаясь, очевидно, вспомнить числовое значение этого определения. – Они и до Тьмы-то уже редкостью стали даже в нашей глуши, не то что в столицах… – Он мотнул головой, словно отгоняя неприятные воспоминания, и полог, на мгновение приоткрывший тайны его прошлого, снова опустился. – А что, у вас эта песня тоже известна?

– А то! – улыбкой Мура можно было подвалы освещать, настолько она получилась ослепительной. – Говорят, – он перешел на трагический шепот, – Илюхин отец лично автора знавал, – и он посмотрел на меня.

– Ух ты! – искренне восхитился Седов. – А…

– Про фольклор давайте позже поговорим, – перебил его полковник. – Что с дуэлями этими? – И он посмотрел на Говоруна.

– А чего с ними? Все – как всегда. Смертность в этом районе выросла раза в три, если не больше. Местные – народ, и так-то не слишком выдержанный, а тут по любому поводу давай стреляться. В иных бандах едва треть народу на ногах осталась.

– Ну это-то понятно… Так, а это что за чучела? – и полковник посмотрел мне за спину, туда, где располагался вход в заведение.

Обычно я спиной к двери никогда не сажусь, тем более в таких веселых местах, но шесть человек с нашей фактурой, все как один разместившиеся в кабаке за одним столом лицом ко входу, это, согласитесь, весьма подозрительно. Так что пришлось мне развернуться.

«Да уж, «феерия варварского искусства», как батя говаривал». Почти всегда бредуны, особенно напавшие на «жилу», цепляли на себя добычу без всякого смысла и меры. Вскроют, бывало, магазин спортивных товаров, так вся банда в тренировочных костюмах и хоккейных доспехах щеголяет. Или в дорогущих кашемировых пальто все ходят, пока не истреплют или покупателя не найдут. Здесь – похожая ситуация. Вошедшая четверка была как раз из поклонников стиля «Дикий, Дикий Запад», о чем говорили широкополые шляпы на головах двоих из них и набедренные кобуры у всех. Вожак вдобавок щеголял еще и двумя богато украшенными кобурами на животе, из которых торчали рукоятки «наганов».

– Сержио Леоне[17] и Клинт Иствуд[18] в одном кармане, – буркнул сидящий рядом Иван. – Есть мнение, что мальчики по нашу душу пришли.

Последнее, впрочем, было ясно без комментариев Мура, поскольку бравая четверка совершенно недвусмысленно направилась к нашему столу.

– Сергеич, похоже, ребята пострелять в приезжих собрались, как ты считаешь? – быстро спросил я Удовиченко.

– Есть такая буква…

Для стороннего наблюдателя ничего практически не изменилось, так – мелочи. Тушканчик опустил правую руку под стол – никому не видно, но я-то знаю, достал он свою трещотку.

Верстаков откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди – зуб даю, расстегнул ремешки на обеих подмышечных кобурах и готов шмалять с обеих рук.

Федя-Говорун чуть развернулся и, кажется, сильно заинтересован тем, что ему рассказывает Удовиченко, – но можно быть уверенным, что ствол его «сайги» смотрит в сторону недругов, а патрон дослан в патронник.

«Как там раньше было принято говорить? «Хорошо сидим!» – кажется? Вот так и мы…»

– Эй, вы там! – «Ох, какое тривиальное начало! Фантазии у этого «ковбоя» – ноль целых ноль десятых! А ведь если судить по голосу, мужику лет тридцать, не меньше. Должна была жизнь научить».

– На «эй» зовут блядей! – сурово отбрил его полковник, причем интонационно сыграл так, что я поневоле поверил древней байке, что до наступления Тьмы в военных учебных учреждениях был курс «второго командного».

«Жаль, что не могу посмотреть на лицо этого «ковбоя». Начну елозить и дергаться – может нехорошо выйти… Так что сиди, Следопыт, не петюкай и жди, когда лепший дружок Ваня знак подаст».

Пауза затягивалась. У Удовиченко на лице замерло брезгливо-презрительное выражение, Федор уставился на незваных гостей с плохо скрываемым раздражением, капитан Верстаков играл бицепсами (не выпуская, впрочем, пистолетов), а Тушканчик просто сделал вид, что назойливые посетители значат для него не больше, чем парочка мух, залетевших в помещение.

– Самоед, – «О, это уже другой заговорил, поддерживает вожака!» – да чего с этими пришлыми цацкаться? Давай вызовем, а если сольются, так заберем добро-то?

«Да уж, этот совсем головкой скорбный. Они что же, даже во дворе не посмотрели, на чем мы приехали?». Тут я заметил, что Иван приподнял указательный и мизинец так, что его правая кисть стала похожа на улитку с ее смешными «рожками».

– А этот заморыш что тут расселся? – И тяжелая рука легла на мое правое плечо.

«Опрометчивый поступок, бредун! – Я вильнул плечом, и рука «ковбоя» провалилась вниз, застряв между моими корпусом и локтем. – Ну, теперь им стрелять мне в спину совершенно без мазы!»

Опершись на руку придурка, я встал со стула, прикрываясь «ковбоем».

«Так, теперь немного подтолкнуть… Здесь потянуть…» – и диспозиция кардинально поменялась! Теперь я стою лицом к нашим недоброжелателям, их приятель – передо мной… А в кадык ему упирается небольшой такой ножик – дай бог, сто миллиметров клинок. Ножик этот всегда со мной. Память об отце, подаренная им в том самом рейде, когда мы книжный магазин на Сухаревке вывезли. Нож, естественно, не в канцтоварах найден, а совсем даже наоборот, в магазине, куда мы первоначально ехали – что рыболовно-туристическими товарами торговал. Помню, отец, когда мне его отдал, сказал: «Их один хороший мастер из Нижнего делал. Хорошо, если полсотни штук в год, а тут целых два нашли!» И прицепил свой в боковой карман камуфляжной куртки. У ножа этого клипса очень удобная на ножнах – как хочешь можно повесить, хоть вверх ногами. И хоть мал ножик, но ладен. Сколько раз меня с тех пор «Четыреста двенадцатый» (так он называется) выручал!

Вожак «ковбоев» вцепился в рукояти своих «наганов», но достать их не спешил. Скосив на мгновение глаза, я увидел, что Верстаков держит его на прицеле обоих своих «фортов».

«Ага, а с другой стороны наверняка маячит дуло «сайги» Говоруна и Тушканчиковой «поливалки», и ребятишки внезапно осознали, что дергаться не стоит – все одно не успеют».

– У тебя еще неотвеченные вопросы остались, – с явной угрозой поинтересовался полковник, – стрелок недорезанный? Заноза, вскрой парню кадык!

– Э… не надо его убивать… – голос главы «грозных мучачос» теперь был не похож сам на себя, теперь он больше напоминал жалкое блеяние.

– Погоди, Заноза. – И, хоть я все равно не собирался столь радикально завершать мое с пленным общение, но в ответ на просьбу полковника демонстративно отодвинул лезвие от шеи пленника.

– Ты, который в шляпе, грабки от пукалок-то убери! – продолжал между тем командовать Удовиченко.

Местный отпустил рукояти револьверов и поднял руки пусть не над головой, но на уровень плеч – точно! Остальные его сподвижники, видимо, тоже решили, что агрессивность лучше припрятать, и резких движений не делали.

– Вот и молодец! Хороший мальчик! – Сергей Сергеевич откровенно веселился. – А теперь осторожно, двумя пальчиками, доставай стволы и кидай их сюда. – Голос его был мягок и вкрадчив. – Вас это тоже касается! – внезапно рявкнул он на остальных, да так, что «ковбои» отшатнулись.

«Психологически мы их уже задавили, но удастся ли на одном «базаре» сломать этих тертых «воинов дороги»? – Насколько я знал, многие бредуны весьма любили эстетику древних фильмов про Безумного Макса и довольно часто называли себя именно так. – Я бы, при таком раскладе, скорее всего, начал в ответ стрелять, и, несмотря на то что диспозиция явно не в их пользу, бдительность терять не следует!»

Однако нам повезло – стойкость наших оппонентов оставляла желать лучшего. Наткнувшись на жесткий, я бы даже сказал жестокий, отпор, бредуны «сдулись». Вначале их вожак аккуратно, как и просили, достал из кобуры первый револьвер и бросил его на пол перед собой, потом стоявший от него справа бандит, демонстративно изогнувшись, вытащил двумя пальцами из кобуры на боку потертый ТТ… А потом… Потом перед нами образовалась небольшая кучка оружия. Причем все разоружение заняло едва ли больше пары минут. Все это время мы молчали.

– Все? – спросил Удовиченко спустя десяток секунд после того, как последний ствол брякнулся на пол.

– Да, – сдавленно ответил Самоед, – только у Гучки осталось, но ему сейчас не двинуться, – и он мотнул головой в мою сторону, точнее – в сторону моего персонального пленника.

– С ним мы сами разберемся, – тон полковника не предвещал упомянутому Гучке ничего хорошего. – А вы ступайте себе… Или вон чайку, что ли, попейте, нервы полечите…

– А? – и грозный «ганфайтер» жалобно посмотрел на бывшее свое оружие.

– Там видно будет… Хотя ты, похоже, умный… – ирония в словах Сергеевича была заметна, как прожектор в безлунную ночь. – Слово «контрибуция» знаешь?

– Чего?

– Должен ты мне! Вот чего! – не вдаваясь в долгие объяснения заявил полковник. – Завтра придешь – решим тогда, за сколько я железяки ваши верну. Все – свободен, как негр в Африке!

На прощание я освободил Гучку от обреза охотничьей двустволки, потертого ПМа и двух ножей и присовокупил все это к нашей остальной добыче.

* * *

Когда переполох, вызванный нашей небольшой размолвкой с местными жителями, улегся, Верстаков негромко спросил:

– А не очень круто мы забрали?

– Федор в местных раскладах дока, – перевел я стрелки на Говоруна. – И если пока молчит, значит, ничего страшного.

Дейнов как раз возился с лежащими перед ним трофейным пистолетом, выщелкивая патроны из магазина, а потому ответил не сразу, а только закончив работу:

– Все путем, мужики! Я про этого Самоеда слышал. Ничего особенного – мелкая шайка на подхвате.

– Мелкая, это сколько? – не унимался Верстаков.

– Тебя, кэп, как звать-то? А то все время по званию неудобно, а по фамилии – долго.

– Андрей, – ответил капитан, протянув руку. – Или Зуб – это как кому удобнее, – добавил он, отвечая на рукопожатие Говоруна.

– А меня Федор или Говорун, но это ты и так понял, я думаю. Так вот, Андрей, их всего, дай бог, пара десятков наберется, так что нам ни с какого боку не помеха. Да и наехали они сам видел как криво. Без разведки, без прикидки. У нас деревенские, бывает, жестче прихватывают.

– У нас тоже.

– Вот я о том и говорю. Им, скорее всего, кто-то из местной челяди стуканул, что совсем не местные приехали, они и решили на шару патрончиков срубить.

– То есть продолжения не будет?

– А кто ж его знает? – развел руками Федя. – Но думаю, серьезных проблем не будет. С утра к городовому местному сходим, «наган» подарим. Так, Илья?

– Отчего же не сходить? Сходим, раз надо.

– Все поели? – спросил после минутной задумчивости полковник. – Тогда пошли к машинам, там и разговоры разговаривать не в пример удобнее, и вторую смену пора кормить.

Глава 4

К девяти вечера весь личный состав был «сыт, пьян и нос в табаке», график ночного дежурства составлен, и наступила пора привести себя в порядок. Тем более что, по словам банного распорядителя Воронка, парная готова была уже полчаса как.

– Только вас ждут, уважаемый! – очевидно, что байки о наших «подвигах» в «Хризантеме» уже пошли гулять по городку, поскольку тон бредуна сильно отличался от того, каким он разговаривал до нашего ужина.

– А сколько в вашу баню народу зараз влезает?

– Восемь – с полным нашим удовольствием, а десять – уже тесновато будет, уважаемый!

«Да что он заладил «уважаемый» да «уважаемый»? Мы даже никого не убили! А восемь человек – это даже неплохо, в три смены уложимся, хотя если уплотниться, то можно и в две».

– Сколько с нас?

– Десятку серебром за час.

Я быстро прикинул в уме соотношение цен и сделал контрпредложение:

– Три «макарки» дам, магазины, естественно, полные, – отдавать серебро, которое всяко компактнее и легче, не хотелось, да и от нежданных трофеев избавиться не мешало, хоть и получалось, что я даже слегка переплачиваю.

– Самоеда стволы?

– Нет, но могу и его отдать.

– Его не надо, давайте другие.

«Учитывая наглость вышеупомянутого Самоеда, понятно, что лишние проблемы тебе ни к чему», – сообразил я.

– Тогда считай, что мы на три часа баню твою арендовали. Если что, продлить можно?

– Девочек звать? – снова поднял скользкую тему Воронок.

– Нет.

Договорившись с банщиком-распорядителем, я «вернулся в расположение», то есть сделал пяток шагов и поднырнул под растянутую масксеть.

«Вот что значит опытный народ! Даже уют кое-какой организовали!» – отметил я, копаясь в багажнике «уазика».

Наши гости, привычные к бивачно-походной жизни, устроили на пространстве, ограниченном машинами, подобие полевого штаба. Рядом со своими «Донами» южане установили три складных туристических стола из алюминия и несколько складных стульев. На одном из них уже скучал дежурный. «Вот это да! – мысленно восхитился я, заметив красную нарукавную повязку с соответствующей надписью. – Вот это дисциплина и порядок!»

На крюке, торчащем из трехметрового шеста, поддерживающего тент, висел светодиодный светильник, запитанный от автомобильного аккумулятора, освещая стоящую на столе рацию-«базовку» и лежащую рядом большую тетрадь в клеенчатом переплете.

Следопыты мои были значительно менее официозными – Чпок, как самый молодой, пошел в наряд первым и сейчас с комфортом расположился на коврике-скатке у колеса моего «тигра».

– Андрюх, – обратился я к нему, – давай, мухой достань мне из «уазика» три «макарки», что мы в Люберцах добыли!

– Угу, – Чпок отложил в сторону книгу, которую, держал в руках, и, быстро вскочив, отправился к своей машине.

Еще на подъезде к Коломне мы с Саламандром решили, что трофейный «козлик» будет неплохим подарком нашему коллеге. Естественно, не бесплатно – треть стоимости он должен будет выплатить всем остальным, включая семью погибшего в тех же Люберцах Мистера Шляпы. Не совсем халява, но и получить такую классную машину не за пару тысяч золотых, а за несколько сотен – это всегда приятно. К тому же до подачи отчета в нашу финчасть мы всегда сможем между собой договориться.

«Рвачество» и жадность в нашей среде не приветствовались, но против разумной бережливости и финансовой сметки никто не возражал.

Да, добыча, сдаваемая в Экономуправление, в зачет шла не по рыночным ценам, но и за топливо со снаряжением мы тоже не из своего кармана платили. И аккумуляторы с батарейками тоже не на базаре покупали. Одно дело три, а то и четыре «рубчика» за «двойную А» [19] отдать и совсем другое – получить пять таких батареек за потертый ПМ, которому красная цена – десятка в базарный день.

После недолгой возни Андрей высунулся из окна задней двери:

– Илья, допмагазины доставать?

– Не, давай как есть. И патронов пачку.

– Так в пачках у нас трофейных нет! – удивился Чпок. – Только россыпью.

– А мне какая разница, давай две дюжины россыпью.

– На, держи! – буквально несколько секунд спустя Андрей снова появился над бортом машины, но на этот раз с ярким пластиковым пакетом в руках.

– Спасибо, дорогой! В благодарность командование в лице меня разрешает снизить интенсивность несения службы на семь десятых процента!

Андрюха слегка призадумался, очевидно вычисляя, что же значит моя тирада, потом хохотнул и вскинул руку в воинском приветствии:

– Да, мой генерал!

Я притворно скривился:

– Запомни, к непокрытой голове руку прикладывают только в том случае, если она пустая, Следопыт! – с важным видом отчитал я «молодого», но потом не выдержал и засмеялся.

Дежуривший у рации южанин тоже рассмеялся:

– А вы, Илья Васильевич, служили? И в каких войсках? – в последнем вопросе проскользнула явная ирония.

«Ну как же «военная косточка» над шпаками, в солдатики играющими глумится, что ж тут непонятного…»

– В Отдельном добровольческом разведывательно-диверсионном батальоне семьдесят шестой гвардейской Черниговской Краснознаменной десантно-штурмовой дивизии! – четко и внятно, как четырнадцать лет назад на прощальном параде в славном городе Юрьеве, отрапортовал я. – Еще вопросы будут, лейтенант?

Лицо южанина вытянулось, и он, пробормотав «Простите, Илья Васильевич», сделал вид, что ему срочно необходимо внести какую-то запись в журнал.

Андрюшка просек фишку и, выйдя из машины, попытался продемонстрировать строевую подготовку, но уже на втором шаге запнулся, да так, что чуть не упал. Пришлось его подбодрить и одновременно сделать внушение:

– Покривлялись и будя, – негромко сказал я ему, подойдя вплотную. – Но не умеешь – не берись, а берешься, так учись. Кстати, я сам всей этой шагистике не обучен. Не до того было в двадцать шестом.

– Я понял, Илья.

– Ну и чудненько… А устав, если хочешь, я тебе могу дать почитать. В Торжке у меня лежит.

* * *

Баня оказалась весьма приличной – отдельно стоящее двухэтажное строение в паре сотен метров от «Хризантемы», расположенное во дворе большого трехэтажного особняка. Построили ее явно еще до Тьмы, так что расслаблялись мы сейчас в заведении с «более чем тридцатилетними традициями», как писали в рекламных объявлениях старых журналов.

Первый заход решили сделать командирским – у полковника был ко мне, как он намекнул, серьезный разговор.

Отделка помещения или неплохо сохранилась, или же ремонтировалась время от времени. Даже мебель не производила впечатления собранной с миру по нитке. И пара диванов и кресла были частью одного гарнитура, что само по себе удивительно. И для места, и, что уж там жеманничать, времени. В первые годы после Беды многие как раз мебелью дома и топили. До леса или поленницы еще дойти надо, а шкаф или диван вот они – рядом. Да и мы в Люберцах тоже не скромничали, но там все-таки город и с дровами во много раз хуже.

По многолетней привычке я первым делом осмотрел все помещение и задвинул щеколду на двери запасного выхода – не хватало еще, чтобы кто-нибудь «вошел без стука, стрельнул без звука».

– Заноза, ты за собой какой ствол застолбишь? – спросил меня Верстаков, выгружавший из большой спортивной сумки свой арсенал.

«Лучше быть живым параноиком, чем мертвым альтруистом!» – похоже, капитан руководствовался именно этой поговоркой, отправляясь в баню помыться.

На невысоком, «журнальном», как в старину говорили, столике уже лежали две «ксюхи» [20] с магазинами и непривычного вида пистолет-пулемет со складным проволочным прикладом, цевьем, выполненным вместе со ствольной коробкой и пистолетной рукояткой из пластика, и куцым магазином.

– Это что за зверь такой? – спросил я у капитана, присоединявшего магазин к потертому «бизону» [21], кстати весьма популярному у многих бережливых Следопытов в силу дешевизны применяемых патронов.

– Это? – Он откинул приклад и положил готовый к бою ствол на стол. – Это «Шипка» [22] болгарская. Так себе машинка, но для разборок в бане сойдет. Нам как раз партию привезли, вот и взяли на всякий случай. Дать?

– Нет, я с чем-нибудь привычным потанцую, – и я сграбастал со стола укороченный «Калашников». – А еще лучше, капитан, если ты сейчас сплюнешь три раза через левое плечо, и все эти железяки нам сегодня не пригодятся!

– Верно, – и, к моему удивлению, Верстаков действительно выполнил мое шутливое пожелание.

– Раз, раз, поддайте там! – ожила лежавшая на столе рация.

– Ждем, готовы. Если что – кроем, – спокойно ответил капитан и, отпустив тангенту, громко предупредил всех остальных, кто находился в здании: – Всем внимание! Наши на подходе. Контроль пространства!

Подход к помывке как к боевой операции мог бы показаться странным, если бы вскоре после ужина ко мне и Удовиченко не подошел Говорун и не сообщил, что, похоже, накаты в столовой были не просто так и кто-то из местных явно замыслил если и не недоброе, то странное как минимум. Об этом ему сообщил один из старых знакомцев, с которым он пересекся вскоре после стычки с бандой Самоеда. И решили мы, по меткому выражению полковника, «тереть друг другу спинки в состоянии полной боевой готовности». Но отменять поход в баню не стали из конспиративных соображений, и сейчас на чердаке бани с комфортом расположился тот самый неразговорчивый снайпер, что ехал в моей машине. И ствол у него, заслуживающий всяческого уважения, – не что-нибудь, а «Винторез» [23]. Его антипод – говорливый прапорщик Коля обживал сейчас местный погреб.

Но наши треволнения оказались напрасными – четверка в составе полковника, Саламандра, Говоруна и старлея Малченко добралась до места назначения без приключений.

За старшего в лагере остался Тушканчик, да и просто опытного народу там хватало, так что за сохранность наших транспортных средств ни я, ни Удовиченко не опасались. К тому же даже у бредунов существовали свои неписаные, но довольно строго соблюдаемые правила, например – на стоянках они не грабили. Точнее, не то чтобы совсем не грабили, но нападение на табор или караван, разделивший с тобой одно место стоянки, считалось делом бесчестным, на которое могут пойти только полные отморозки.

– Ну, орлы, как пар? – громко спросил полковник, едва войдя в дверь.

– Зашибись, Бармалей! – не менее громко ответил Верстаков.

«Бутафорили» мы по полной, например, в руках у шедшего последним Тушканчика была корзинка, из которой торчали горлышки древних бутылок из-под виски – очень популярной тары при продаже самогона практически во всех краях. До сих пор во время «мародерских» рейдов многие из наших прихватывали их, если находили. Не сказать, что очень прибыльный товар, но за полсотни винтовых бутылок «деревенские» мешок картошки дают. Конечно, никто из нас напиваться не собирался, но для сторонних наблюдателей все выглядело вполне логично – компания «крутышей» районного масштаба решила оттянуться в бане. А что от «девочек» отказались – так это до поры до времени. Погреются, примут на душу населения – и ласки захочется, как пить дать.

Да и шли ребята шумно – только что похабных частушек не пели, а так и в голос ржали, и шутили.

Я лично их и без предупреждения по рации метров за сто засек.

Иван аккуратно закрыл за собой входную дверь, щелкнул замком и тут же для страховки накинул на ручку отрезок «пятнихинской струны» [24] – тонкого шнура из конского волоса с сердцевиной из тонкой проволоки. Замок здесь на входной двери был накладной, так что Ваня довольно успешно закрепил «струну» – теперь, даже если замок и откроют без нашего ведома, быстро войти у противников не получится. «Магическую веревку» и ножом не в раз перережешь, а порвать ее можно, только если дверь машиной сдергивать будут.

– Андрей, – обратился полковник к Верстакову, – бери Малченко и ребят, – кивок в сторону Саламандра и Тушканчика, – и в темпе мыться! А мы пока с Ильей Васильевичем вопросы порешаем. Но вначале от насекомых избавься!

– Иван не пойдет, – отрезал я, с удивлением глядя на то, как капитан достал из небольшой сумки незнакомый мне прибор, вставил в него необычную антенну в форме кольца и пошел вдоль стены, водя этим устройством вдоль нее.

«Это что же, они «жучков» опасаются?» – изумился я, а вслух спросил:

– Не перебор?

– Привычка, но в данных условиях не помешает. Место нам насквозь незнакомое, так что пару минут обождем, – Удовиченко показал на диван, присаживайтесь, мол.

Я последовал приглашению, а Мур выудил из корзинки «квадратную» бутылку с чёрной с золотом этикеткой, поставил на стол:

– Морсик пейте, господа хорошие, – прокомментировал он свои действия, после чего преспокойно уселся рядом со мной.

– Сергей Сергеевич, о чем вы хотели поговорить?

– Мне один из бойцов сказал, что вы в Черниговской воздушно-десантной служили, так?

– Было дело, – не стал отпираться я от очевидного факта, – но давно.

– Полковника Бахтарова знаете?

– Да, только он тогда старлеем был.

– И что же, с двадцать шестого года вы ни разу не встречались?

«Да, неплохо вы к поездке на Север подготовились, господа югороссы. И откуда только информацию добыли?» – оценил я степень информированности собеседника.

– Отчего же, встречался. Но для меня он навсегда капитаном останется, а я для него Илюшкой-Занозой, – неискренность в таких вот безобидных с первого взгляда разговорах хорошо чувствуется, так что лучше не обманывать, тем более что смысла особого нет.

– Это понятно, но я с Александром Георгиевичем так близко, как ты, не знаком… Впрочем, не о том сейчас речь. Тебе, Илья, про экспедицию Бахтарова что известно?

Вот тут я откровенно напрягся – Сашина «поездка» в Западную Европу была мероприятием не только опасным, но и сверхсекретным, и знать о ней на Юге не могли ни в коем случае! А если знают…

– Ты, Илья Васильевич, не нервничай. И варианты не считай, все одно не угадаешь… У Бахтарова судно медным тазом накрылось, и он уже второй год кукует где-то в южной Франции. Или северной Испании… Мы передачу его перехватили… Ну и на связь с ним вышли… О, гляди-ка, брови хмурить сурово перестал! – широко улыбнулся Удовиченко. – Хорошие новости, по себе знаю, любому настроение поднимают. А теперь давай, брат, за нынешние дела потолкуем…

– Так вроде все в рамках – я вас встречаю, привожу к нашим начальникам, а там уж вы сами – как взрослые мальчики со взрослыми мальчиками.

– А ты, стал быть, не начальник? – ухмыльнулся полковник. – И не «большой мальчик»?

– Не начальник, – согласился я с ним.

– А ты, Иван, – обратился гость к Муру, – тоже его начальником не считаешь?

– Не считаю! – поддержал меня Ваня. – Вожаком – да, а для начальника у него еще пузо недостаточно выросло.

После такого определения Удовиченко заржал в голос, а мне только и осталось, что погрозить Тушканчику кулаком.

– Надо запомнить: «Вожак – это начальник без пуза!» – утирая выступившие от смеха слезы, сказал полковник. – А скажи-ка мне, разлюбезный «неначальник», почему из ваших в других краях если и знают кого больше тебя, так только Беса – отца твоего, Витамина и еще парочку столь же легендарных стариков?

– А я почем знаю? Молва – штука такая. Непонятная и загадочная. Про вас, южан, тоже чего только не рассказывают. Если всему верить, то я не морс с вами сейчас попивать должен, а горло от уха до уха распускать. Потому как если хотя бы половина из тех баек правда, то любой бредун или выродень по сравнению с вами – дитя невинное. А возраст ваш, господин полковник, как раз подходит.

Внезапно помрачневший южанин поднял на меня вдруг осунувшееся лицо:

– Я к тем вещам – и краем отношения не имею, хочешь – верь, а хочешь – не верь. Но многое из того, о чем люди бают, – правда. А вот что да как на самом деле было – то в папочке особой у меня в машине лежит. И Витамину вашему мне эту папочку поручено в целости и сохранности передать, чтобы и в ваших краях кусочек правды был.

– И вы мне сейчас все это зачем рассказываете? – довольно невежливо перебил я собеседника. – Чтобы я важностью момента проникся? И при чем тут моя известность? Черный Сталкер куда как известнее…

– Это кто еще такой? – не понял прикола полковник.

– Это страшилка у нас детская такая – «В черном-черном городе, по черной-черной улице, на черном-черном грузовике едет Черный Сталкер», – подсказал незнакомому с нашим фольклором южанину Тушканчик.

– Тем более, Илья Васильевич! – спокойно продолжил Удовиченко. – Если популярнее тебя только «отцы-основатели» и фольклорные персонажи – сам бог велел тебя во взрослые игры заманивать.

– А заманивать-то зачем? Если игра хорошая, я и сам влезу, за мной не заржавеет.

– Ну, учитывая твой послужной список, точно – влезешь! И, возвращаясь к молве и популярности, хочешь, кое-какими нашими наблюдениями поделюсь?

– Валяйте…

– Валяют дурака… – проворчал полковник и достал из нагрудного кармана сложенный листок бумаги. Развернув его, он достал из другого кармана очки в тонкой металлической оправе, водрузил их на нос и покосился на меня: – Вот это, – он потряс листком, – отчет наших аналитиков на тему «Следопыт Заноза и его сказочные подвиги»!

За спиной у меня, сдерживая смех, явственно хрюкнул Тушканчик, а вот мне самому было не сильно весело. «Чувствуется, не одни только наши северные соседи начали плотно меня разрабатывать. Южные тоже время даром не теряли».

Полковник, не обращая на веселье моего соратника ни малейшего внимания, продолжал:

– С «умного» на русский я переводить не буду, мне кажется, в данной компании в этом нужды нет. Короче, – и он прочитал вслух: – «Несмотря на то что почти семьдесят процентов респондентов выказали знакомство с объектом исследований, но только восемь процентов из них смогли дать примерный словесный портрет фигуранта. Подобное распределение указывает на то, что фигурант или является объектом пропагандистской кампании, или ему свойственна аномальная популярность среди обитателей Мертвых земель. Отдельно можно отметить тот факт, что слухи и информация о фигуранте встречаются в областях на триста километров южнее его действительной оперативной зоны».

– Приятно, что вы нас такими умными считаете, полковник, – после некоторой паузы сказал Иван. – Но это «фигурант» такой умный, а мне все-таки перевод потребуется.

– Ну, тебе тоже не стоит прибедняться, Иван Генриевич… Однако для поддержания разговора скажу, что байки о твоем друге рассказывают и в Тамбове, и в Воронеже, и даже в Днепропетровске.

Мур восхищенно присвистнул:

– Вот это да! А меня не упоминают? Вроде как любимого коня богатыря Илюшеньки из славного города Мурома?

– Упоминают, не переживай! Как-нибудь дам почитать «Сказ про Палаты Алмазные и рать Бесовскую», который наши «этнографы», – кавычки в этом слове прозвучали столь явственно, что об истинном роде деятельности этих югороссийских «ученых» можно было и не гадать – наверняка что-нибудь связанное с применением сильновзрывчатых веществ и огнестрельного оружия, – в одной ватаге бредунов южнее Воронежа записали. Есть там в числе «лютых ворогов» и Мурло Тушеное… – и суровый полковник лукаво улыбнулся.

– Сергей Сергеевич, а не перейти ли нам от фольклора к делу, – конечно, мне было любопытно, чего там еще всякие «дикие» про нас понапридумывали, но не для того мы, в конце концов, в эту баню приперлись, подставляясь под удар, чтобы обо мне любимом всякие байки слушать.

– Так дело в том числе и в этом заключается. Мы, если довоенным языком выражаться, – посольство. И привезли полноценный протокол о намерениях. А в дипломатии, если ты, Илья Васильевич, не в курсе, слухи иной раз пару дивизий в полной боеготовности заменяют. К примеру, если по Мертвым землям посты и форты не кто-нибудь, а сам Великий и Ужасный Заноза расставит, то и мы, и вы сможем довольно сильно сэкономить.

– А вы, Сергей Сергеевич, так говорите, словно посты эти – вопрос уже решенный… С чего такая уверенность?

– Кем бы твой родственник ни был, но назвать его дураком у меня точно язык не повернется. А потому и планы я строю, соответствующие масштабам нашим и вашим. Или ты считаешь, что псковичи с новгородцами решение, отличное от вашего, примут по получении достоверных и неопровержимых фактов, указывающих на то, что к тем печальным событиям мы никакого отношения не имеем?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

ГАЗ-2330 «Тигр» – российский многоцелевой автомобиль повышенной проходимости.

Тип кузова: 3-дверный универсал. Компоновка: переднемоторная, полноприводная. Колесная формула: 4 x 4.

Двигатель: Cummins B205 дизельный рядный шестицилиндровый с турбонаддувом максимальной мощностью 150 кВт (204 л. с).

Длина: 5700 мм; ширина: 2300 мм; высота: 2300 мм; клиренс: 400 мм; колесная база: 3300 мм.

Масса: 7600 кг; макс, скорость: 140 км/ч; грузоподъемность: 1200 кг; расход топлива: 40 л/100 км.

Объем бака: 2 х 70 л.

2

ГАЗ-69 (УАЗ-69) («козлик», «газик») – советский легковой автомобиль повышенной проходимости. Производился с 1953 по 1973 год.

3

9-мм винтовка снайперская специальная (ВСС, «Винторез», Индекс ГРАУ – 6П29) – бесшумная снайперская винтовка. Создана в ЦНИИточмаш в Климовске в начале 1980-х годов под руководством Петра Ивановича Сердюкова. Предназначена для вооружения подразделений специального назначения.

Характеристики

Масса: 2,6 (без магазина и прицела) кг, 3,41 (заряженный и с прицелом ПСО-1) кг.

Длина: 894 мм; длина ствола: 200 мм.

Патрон: 9 x 39 мм (СП-5, СП-6); калибр: 9мм

Принципы работы: отвод пороховых газов, поворотный затвор.

Скорострельность: 600 выстрелов/мин (техническая), 40-100 выстрелов/мин (боевая).

Начальная скорость пули: 290 м/с.

Прицельная дальность: до 100 м в головную мишень, до 200 м в грудную, до 350 м в ростовую.

Максимальная дальность: 400 м (эффективная).

Вид боепитания: коробчатый магазин на 10 или 20 патронов Прицел: секторный, возможна установка оптических (изначально поставлялась с 1П43 и ПСО-1-1) или ночных (1ПН75 или 1ПН51).

4

АГС-30 (Индекс ГРАУ – 6Г25) – автоматический станковый гранатомет, разработанный в первой половине 1990-х годов в КБ Приборостроения (Тула) в качестве замены гранатомету АГС-17.

Для стрельбы из гранатомета применяются выстрелы ВОГ-17 (базовая модификация со взрывателем мгновенного действия), ВОГ-17М (взрыватель снабжен устройством самоликвидации (замедлитель рассчитан на 25 секунд)), ВОГ-30 (усовершенствованный тип, имеющий более мощное осколочное действие, а также автономную герметизацию метательного заряда в гильзе) и ВУС-17 (практический выстрел, вместо заряда ВВ гранаты снаряжены пиротехническим составом оранжевого дыма, обозначающим место падения гранаты). Для дальней стрельбы используется призменный оптический прицел ПАГ-17 с 2,7-кратным увеличением. В ночное время возможна подсветка шкалы прицела.

Тактико-технические характеристики

Калибр: 30 мм. Вес: 17,5 кг. Масса коробки с 30 выстрелами – 13,7 кг; длина: 840 мм; длина ствола: 290 мм; темп стрельбы: 390–425 выстрелов/мин. Радиус сплошного поражения осколками: 7 м. Нач. скорость гранаты: 185 м/с. Емкость ленты: гранат 90. Прицельная дальность: 1700 м.

5

Модель Honda CR-V.

6

Промόутер – лицо или группа лиц, занимающаяся целенаправленной рекламой товара, услуги или знаменитости с целью продвижения их на рынок. К ним также относятся наемные рекламные агенты, принимающие участие в BTL-акциях. Ниже приведен список задач, которые выполняют промоутеры: раздача листовок, рекламных материалов, дегустация продукции, выдача подарков за покупку, консультирование ЦА о конкретном продукте. Работают промоутеры чаще всего за промостойкой.

Промόутер (в боксе) (конкретный человек или корпорация) – действующее лицо в современном профессиональном боксе, уполномоченное для решения всех финансовых и организационных вопросов проведения боксерских поединков. Задача промоутера как спортивного деятеля во многом состоит в помощи боксеру для продвижения по рейтингам и выхода на чемпионский бой.

Промόутер (в клубе) – клубный промоутер занимается организацией и проведением вечеринок в ночных клубах на определенных условиях. В его обязанности входит подбор диджейского состава, разработка концепции и реклама мероприятия.

7

Одна из старейших табачных фабрик России. Основана в 1857 году в Ростове-на-Дону В. Асмоловым.

1912 год – Предприятие становится крупнейшей в мире частной табачной фабрикой по количеству вырабатываемого табака. Число рабочих достигает двух тысяч.

1914 год – В «империю» Асмоловых входят две другие ростовские табачные фабрики – «Товарищество Я. С. Кушнарева» и фабрика братьев Асланиди.

1920 год – «Асмоловская» фабрика переименована в Донскую государственную табачную фабрику (ДГТФ).

1926 год – Объем выпуска табачных изделий в 4 раза превысил показатели 1922 года и составил 22,5 млн папирос в сутки. Для рабочих выпускаются сигареты марок «Шуры-Муры», «Ой-Ой», «Резвушка», «Браво», «Гривенники», для интеллигенции – «Шедевр», «Триумф», «Ориент». Освоена «Наша Марка».

1999 год – ОАО «Донской табак» перешагивает 30-миллиардный рубеж производства папирос и сигарет. Доля компании на российском табачном рынке составляет 12 %. Фабрика удовлетворяет потребности рынков Юга России и Северного Кавказа в сигаретах более чем на 70 %.

8

Контрольно-пропускной пункт.

9

Материально-техническое обеспечение.

10

Вагенбург (он же гуляй-город). Во времена Гуситских войн чехов против войск Священной Римской империи гуляй-город из повозок под чешским названием «табор» (tabor), или «возова градьба» (vozová hradba), получил широкое распространение как оборонительное сооружение. Чехам, вероятно, и принадлежит европейское первенство в широком использовании гуляй-города. Укрепление изготавливалось из деревянных щитов, сделанных из толстых дубовых досок, перевозимых град-обозом. Во время боевых действий щиты устанавливались на телеги (в зимнее время на сани), скреплялись друг с другом крючьями и петлями и разворачивались в прямую линию, круг или полукруг. Между щитами оставлялись промежутки около 3 метров для отхода войск под их защиту. В щитах имелись бойницы для пищалей или пушек малых калибров. Гуляй-город применялся как при обороне, так и при наступлении.

11

ОЦ-02 (ТКБ-0217) «Кипарис» – пистолет-пулемет, разработанный в 1972 году по заказу Министерства обороны СССР (ОКР «Кустарник») конструкторами ЦКИБ СОО г. Тулы Н. М. Афанасьевым, Д. П. Плешковым и Н. В. Трухачевым. За основу была взята схема чешского пистолета-пулемета Scorpion Vz. 61 образца 1961 года.

Характеристики

Масса: 1,6 кг (с магазином на 30 патронов, без глушителя и лазерного целеуказателя), 2,1 кг (с магазином на 20 патронов, глушителем и лазерным целеуказателем).

Длина: 730/452 (с разложенным/сложенным прикладом) мм;

Длина ствола: 156 мм.

Патрон: 9 х 18 мм ПМ

Скорострельность: 900-1050 выстрелов/мин. Начальная скоростьпули: 335 м/с.

Прицельная дальность: 75 м. Вид боепитания: магазин на 10, 20 или 30 патронов.

12

Форт-12 – самозарядный пистолет под патрон 9x18мм ПМ, предназначенный для поражения противника на расстоянии до 50 м. Официально принят на вооружение внутренних войск и милиции Украины. Пистолет разработан НПО «Форт» по заказу МВД Украины в связи с моральным и физическим устареванием находящихся на вооружении советских пистолетов Макарова. При разработке использовался опыт известной чешской оружейной фирмы С2. Серийное производство (на станочном оборудовании из Чехии) началось в 1998 году. «Форт-12» отличается от ПМ значительно улучшенной эргономикой, повышенной точностью стрельбы, меньшей ощущаемой отдачей, большей скорострельностью, большими массой и размерами. Исключение составляет только отражатель, который, по отзывам некоторых стрелков, было необходимо укоротить, чтобы предотвратить его деформацию и клин затвора.

Характеристики

Масса с пустым магазином: 830 г; масса со снаряженным магазином: 950 г

Длина: 180 мм; длина ствола: 95мм. Патрон: 9x18 ПМ, 9x17мм, 9 мм Р. А.

Скорострельность: 40 выстрелов/мин. Начальная скорость пули: 315 м/с (9 x 18); 265–305 м/с (9 x 17).

Вид боепитания: коробчатый магазин на 12 (13) патронов, возможно применение магазинов до 25 патронов.

13

Протодиакон, или протодьякон, – титул белого духовенства, главный диакон в епархии при кафедральном соборе. Титул протодиакона жаловался в виде награды за особые заслуги, а также диаконам придворного ведомства. Знаки отличия протодиакона – протодиаконский орарь со словами «Святъ, святъ, святъ».

Протодиаконы нередко славятся своим голосом, являясь одним из главных украшений богослужения.

14

«Рука-меч» – рубящий удар ребром ладони в карате-до.

15

Подробно об этом промысле рассказано в романе «Зона Тьмы. 1000 рентген в час».

16

Константин «Берсерк» Пушкарев. «Скоростная стрельба», 1993 год.

17

Сéрджо Леόне (итал. Sergio Leone; 3 января 1929, Рим, Италия – 30 апреля 1989, там же) – итальянский режиссер, сценарист, продюсер. Известен как один из основателей жанра спагетти-вестерн. В первом фильме этого жанра – «За пригоршню долларов», снятом в 1964 году, главную роль сыграл малоизвестный тогда американский актер Клинт Иствуд. Фильм, снятый в Испании, с итальянскими актерами, с музыкой Эннио Морриконе, собственно, и положил начало спагетти-вестернам. Фильм также и открыл эпоху популярности спагетти-вестернов и определил многие их характерные черты. Дал путевку в жизнь Клинту Иствуду.

18

Клинт Иствуд (Клинтон Элайас Иствуд-младший, англ. Clinton Elias Eastwood, Jr., род. 31 мая 1930 года в Сан-Франциско, США) – знаменитый американский киноактер и кинорежиссер. Обладатель четырех премий «Оскар» в номинациях «Лучший режиссер» и «Лучший фильм года» и одной почетной премии за вклад в киноискусство.

19

Батарейка АА (также: R6, 316, A316, Mignon, в просторечии «пальчиковая») – один из наиболее популярных типоразмеров гальванических элементов питания (батареек) и аккумуляторов. Номинальное напряжение – 1,5 В у батареек, 1,2 В – у никель-кадмиевых и 1,55 В у серебряно-цинковых аккумуляторов.

Электрическая емкость элемента зависит от типа батареи и составляет соответственно:

угольно-цинковая (солевая) батарейка: 150–550 мАч, щелочная батарейка: 1700–3000 мАч; никель-кадмиевый аккумулятор: 650-1000 мАч; никель-металл-гидридный аккумулятор: 1400–3000 мАч.

Вес также может различаться в широких пределах. Так, например, солевые – GP Greencell AA/R6-18 граммов, Samsung Pleomax AA/R6-14 граммов (одни из самых легких); щелочные – Duracell AA/LR6 Turbo – 24 грамма, Panasonic Essential Power AA/LR6-22 грамма. Для сравнения: аккумуляторы GP 2700 mAh – 30 граммов.

20

Укороченный автомат АКС74У. Другие жаргонные прозвища – «укорот» и «сучка».

21

Пистолет-пулемет «Бизон ПП-19», разработанный на Ижевском машиностроительном заводе вначале 1990-х годов для вооружения МВД. В этом пистолете-пулемете широко используются многие узлы и детали от автомата Калашникова АК-74, в частности укороченная ствольная коробка от АК-74 с ударно-спусковым механизмом и пистолетной рукояткой, складной приклад от АКС-74. Оригинальный магазин высокой емкости разработан, очевидно, не без влияния американских пистолетов-пулеметов Calico, однако на ПП-19 магазин расположен более удобно и параллельно выполняет роль цевья. Вообще, «Бизон» довольно удобен в удержании и прицеливании, во многом за счет полноценного складного вбок приклада и массивного ухватистого цевья – магазина.

Характеристики

Калибр: 9 x 18 мм ПМ/ПММ; 7,62 x 25 мм; 9 x 19 мм парабеллум.

Вес: 2,1 кг без магазина.

Длина: 425/660 мм.

Темп стрельбы: 600–700 выстрелов/мин.

Магазин: 64 патрона.

Эффективная дальность стрельбы: 100–200 метров.

22

Пистолет-пулемет «Шипка» разработан болгарской компанией «Арсенал» в середине 90-х годов XX века и в настоящее время предлагается на экспорт. Кроме того, по некоторым источникам, он используется полицией и службами безопасности в самой Болгарии.

ПП «Шипка» имеет традиционную конструкцию автоматики на основе свободного затвора. Огонь ведется с открытого затвора. Нижняя часть ствольной коробки вместе с пистолетной рукояткой и цевьем выполнена из пластика, верхняя часть – из стали. Плечевой упор примитивной конструкции, изготавливается из стальной проволоки, складывается вбок. ПП «Шипка» может комплектоваться глушителем и лазерным целеуказателем (устанавливается под стволом).

Тактико-технические характеристики

Применяемый патрон – 9 x 18 ПМ, 9 x 19 par. Начальная скорость пули – 286 (ПМ), 347 (par.) м/с. Длина с разложенным плечевым упором – 625 мм; длина со сложенным плечевым упором – 338 мм. Длина ствола – 150 мм. Вес без магазина – 2 кг. Емкость магазина – 15 (25*) патронов. Темп стрельбы – 700 выстрелов/мин.

23

Бесшумная снайперская винтовка ВСС «Винторез» Индекс ГРАУ – 6П29.

Калибр: 9 мм (9 x 39 СП-5, СП-6). Механизм: автоматический, газоотводный, запирание поворотом затвора. Длина: 894 мм. Длина ствола: 200 мм. Вес без прицела и патронов: 2,6 кг, с патронами и прицелом ПСО-1 3,41 кг. Магазин: коробчатый отъемный на 10 или 20 патронов.

24

Подробнее смотри книгу «Зона Тьмы. 1000 рентген в час».