Виктор Яманов

Восставший из пепла

Пролог

Я очнулся от накатывающей боли, меня тащили по горячей земле. Пещеру освещали редкие факелы на стенах. В ноздри ударил спертый воздух, смешанный с песком. Кандалы на ногах звенели о каменный пол. Хрипло откашлялся, спину нещадно саднило, будто сняли целый пласт кожи. Тело изнывало от ран, но это было меньшей из проблем. Я ужаснулся и оцепенел, осознав, что не помню ничего, даже своего имени.

Двое мужчин волокли меня за длинные цепи оков. Сил хватило, чтобы выдавить одинокий стон, оставшийся без внимания. Меня небрежно подняли с земли, поставили на ноги и ткнули палкой в спину. Я упал на ступеньки, но каратели мигом вернули обратно и, угрожая той же палкой с острым набалдашником, заставили подняться на виселицу, превозмогая дикую боль недавно сломанных ребер.

Голос массивной фигуры, чье лицо прикрывала черная маска из кожи с вырезами для глаз, равнодушно спросил у кого-то внизу:

– Ждем еще одного до кучи или вешаю?

– Вешай! – отмахнулся каратель, его глаза блеснули в тени капюшона.

Мужчина с упорством вставил мне кляп в рот, что отдавал противной горечью, заставляя морщить и без того побитое лицо. Хлипкая деревянная опора заскрипела под ногами. На шею накинули петлю и туго затянули. Я не понимал, чем заслужил позорную смерть, и уже не мог узнать, был узником или рабом.

Резкий удар в спину, и опора ушла из-под ног. Боль прокатилась от шеи по всему позвоночнику. Горло сдавило тугой хваткой петли. Язык словно закатился в глотку, невзирая на кляп. Брыкаться не было сил. Сердце бешено билось в диком испуге. Виски сдавило, как тисками для пыток. Я почувствовал себя опьяненным, и этот дурман все нарастал. А жизнь медленно покидала тело.

После эйфории предсмертная агония в судорогах длилась не больше минуты. Но у меня не осталось воспоминаний, чтобы жизнь промелькнула перед глазами, а так хотелось. Напоследок. вспомнить одно лишь имя.

Мысли путались. В легких загорелось адское пламя, и тело содрогнулось в последних конвульсиях. Боль вмиг исчезла, а ей на смену пришла спасительная пустота.

Глава 1. Секреты алхимии

На круглом каменном столе, спрятанные за магическим стеклом, лежали двенадцать нагих мужских тел. Все как на подбор – высокие, широкоплечие и мускулистые, на вид не старше двадцати пяти циклов. У каждого на внешних сторонах бедер и в груди красовались сшитые раны в виде креста после манипуляций по внедрению в плоть артефактов. Большой стол пронзали узкие каналы, по которым переливалась капавшая с потолка голубая жидкость. Волшебный состав создавался из концентрата в воздухе внутри широкой колбы, основанием которой и стал каменный стол. Состав оседал на потолке и каплями падал вниз, попадал на тела, и это место на коже окрашивалось голубым свечением на несколько минут. Так тела постепенно наполнялись энергией, дабы их новые обладатели смогли вернуться к жизни. Излишек жидкости оставался в каналах, куда был погружены пальцы рук каждого из мужчин.

Этой ночью младший ученик алхимика Ларсус дежурил в зале, тускло освещенном белой мутноватой жидкостью в круглых колбах, расположенных по всему периметру. Серебряное свечение полной луны проникало в башню через узкие бойницы и разливалось по каменному полу едва заметными полосами. За стенами башни гулко завывал ветер. Зал для алхимических экспериментов расположился на последнем этаже самого высокого строения столицы. Дом магии, что стал пристанищем для алхимиков и чародеев, возвышался даже над королевским замком.

Юный алхимик в мантии синего цвета, символизировавшей первый, самый низкий уровень мастерства, сидел за столом перед открытыми фолиантами. Всего в королевстве Эйролан выделяли восемь ступеней алхимического ремесла, где последний принадлежал одному-единственному Картату – наставнику Ларсуса. Он-то и придумал наполнить магией тела павших воинов и вселить в них пойманные души со сломленной волей.

И пусть Ларсуса считали самым слабым по мастерству учеником, это не помогло ему избежать дежурства. Он сидел за столом, заставленным книгами наставника, и силился сосредоточиться на текстах. Перед ним простирались схемы строения человеческого тела с подробным описанием, куда следует внедрять артефакты и для чего это нужно. Но немигающий взгляд юного алхимика завис где-то в пространстве. Он погрузился в фантазии о пышногрудой служанке, которая вчера позволила ему не только поцеловать себя, но и дотронуться до своих прелестей. В предвкушении развязки отношений юнец представлял, как раздевает прелестную деву и целует каждый изгиб ее тела.

Поверх соседнего длинного стола переплетались трубки, идущие от одних колб к другим. Фиолетовый газ шел по трубке, смешивался с серой энергией и оседал каплями на стенках очередного сосуда, откуда стекал в колбу с пойманной душой, которая светилась ярко-красным, подобно языкам пламени разбушевавшегося пожара. И постепенно душа становилась все бледнее и бледнее, пока от нее не оставалась лишь коричневая смесь, напоминавшая Ларсусу осеннюю грязь под ногами в лесу. За этим процессом он и следил. Но, погруженный в непотребные фантазии, совершенно забыл о наказе наставника выучить два способа создания артефакта исцеления от неглубоких колотых ран и, сидя с мечтательной улыбкой на лице, не заметил, как закончился источник фиолетового газа, получаемый путем выжигания редкого минерала такого же цвета.

Алхимический процесс остановился, и в душу осталась поступать одна серая энергия. И происходило это до тех пор, пока второй элемент также не закончился. Но Ларсус этого не заметил, заснув над книгами в приятном послевкусии после своих непотребных фантазий.

Юный алхимик проснулся от громоподобных криков, разлетавшихся по залу. Он вздрогнул и резко поднял голову, на щеке краснотой отпечатались границы страниц.

– Ларсус! Просыпайся, скотина! Что ты натворил?! – разъяренно выдал мужчина с черной бородой, скрывавшей шею.

В его густых волосах виднелись седые пряди. Картат поправил полы черной мантии – символа его непревзойденного мастерства – и подошел к столу, за которым сидел непутевый ученик.

Ларсус сглотнул ком в горле. В голове пронеслась сотня оправданий, которые мозг генерировал уже по привычке. «Он же предупреждал, что еще один прокол – и вылечу. Отец точно лишит меня наследства». Задумавшись, парень до крови прикусил губу.

– И чего молчишь? Язык вместо критантиса поджег? – Алхимик говорил на повышенных тонах, яростно жестикулируя руками.

– Не… нет, мастер, – запинаясь, произнес Ларсус. Взгляд парня устремился вниз, к помятой странице старого фолианта.

– Что «нет»? Ты хоть понимаешь, что натворил? Где я теперь возьму еще одну душу? Может, мне тебя запихнуть в колбу?

Ларсус знал, что наставнику ничего не стоит его убить. И даже отцовское влияние не поможет спастись, если мастер на то решится. Парень отпрянул и чуть не свалился со стула.

– Я уснул всего на пару минут, – неестественно тихо произнес ученик, которому на днях исполнилось двадцать. – Цикл перегонки успел завершиться.

Картат пристально посмотрел на колбу с душой в руках. Надел на глаз окуляр и прищурился. Наблюдая за этим процессом, Ларсус прижал локти к бокам, отчего казался меньше.

– Ну ладно, – задумчиво процедил наставник, злоба угасала на его лице. – Душа выглядит готовой. Но если после переселения что-то пойдет не так, не сносить тебе головы!

Ларсус облегченно выдохнул и кивнул. «У меня больше нет права на ошибку», – пронеслось в его мыслях и клятвах самому себе стать прилежным учеником.

– Иди отсюда! – выкрикнул Картат, размахивая руками.

Парень мигом встал со стула и направился в сторону двери.

***

В наполнявшей создание пустоте проснулся разум. Я распахнул слипшиеся веки и сделал первый вдох. Воздух с болью пронесся к легким, наполнил их и распространился по организму. С колющей мукой забилось сердце, и каждое его сокращение заставляло тело биться в судорогах, било молотком по вискам, но вскоре жизненно важный орган набрал здоровый темп, и мучения прекратились. Постепенно вспоминались слова, я заново учился мыслить, в голове перемешалось несколько языков.

Я лежал на холодной каменной поверхности, жадно втягивая воздух. Пальцы касались холодной жидкости, протекавшей рядом. Я же умер… Или нет? Миг смерти проносился перед глазами снова и снова. Агония. Боль. Пустота. Но больше воспоминаний не было. Ни одного.

– Поднимайтесь! – Я услышал четкий приказ и понял, что не могу противостоять незнакомому голосу.

Потянулся к краю стола и встал. И вместе со мной выстроились в ряд одиннадцать здоровых парней. На на всех имелись одинаковые шрамы.

– Неплохо, – заключил мужчина в черной мантии, потирая руки.

Он подходил к каждому, задавал вопросы и мельком осматривал. Морщинистое лицо улыбалось, будто он смотрел на собственноручно нарисованные картины.

Я почувствовал непривычную тяжесть в груди. Посмотрел на руки и не узнал их. Тело казалось непривычно тяжелым. Краснощекий пожилой мужчина дошел и до меня.

– Имя свое помнишь? – Он брезгливо оглядел меня с головы до ног, словно я был худшей из его картин.

– Нет, – прохрипел я, чувствуя, как горло пересохло.

– Хм, – собеседник задумчиво почесал подбородок, – ну невелика беда. Буду звать тебя Грэм. – Он взял мою руку в свои ладони и внимательно осмотрел на пальцы. Я не видел в них ничего сверхъестественного, что заслуживало бы пристального внимания.

Хотелось возразить, но вместо слов рот открывался не в состоянии издать ни звука. Пухлощекий мужчина заметил это и промолвил:

– Разрешаю свободно говорить!

– Это не мое имя. Я желаю вспомнить настоящее, – выдал на одном дыхании.

– У тебя больше нет желаний. Кивни, если понял.

Вопреки моей воле тело подчинилось и кивнуло. Тучный мужчина в черной мантии с неведомыми зелеными узорами продолжил:

– Отныне я – Картат – твой хозяин. Ты создан подчиняться и убивать врагов короля Эдмира Второго. Ты имеешь право говорить только когда к тебе обращаются. Все ясно?

Я вновь невольно кивнул, а мужчина сделал несколько шагов в сторону соседнего юноши. Тот молча слушал указания, не издавая ни звука. Но он смог назвать имя, данное ему при прошлой жизни. Я не хотел верить, что все происходящее реально.

Пока «хозяин» обходил оставшихся, я так и стоял обнаженный, не в силах пошевелить руками, дабы хотя бы прикрыть срам. Взгляд блуждал по просторному помещению, заставленному столами со склянками да пробирками, наполненными всевозможными жидкостями.

Мужчина закончил «осмотр» своих творений и скрылся за массивной деревянной дверью в противоположной стороне зала. Через десять ударов сердца он вернулся в сопровождении людей в простых одеждах, я узнал в них слуг. Некоторые юные девушки вмиг покраснели от нашего вида. Мое лицо оставалось каменным, хотя в душе бушевало море эмоций. Это тело мне не подчинялось.

– Следуйте за слугами и делайте все, что они прикажут! – прокричал мужчина, распределяя слуг мужского и женского пола по парам.

Одна из пар встала напротив меня. Девушка в сером платье простого кроя отводила взгляд к полу, а юноша оценивающе оглядывал меня.

– И что, ему надобно просто молвить, что делать, и он подчинится? – Юноша тихо обратился к напарнице.

– Давай попробуем, – шепотом произнесла она.

Девушка выглядела так, будто чего-то боялась.

Парень не успел открыть рот, как вернулся хозяин с инструкцией по моему использованию.

– Это Грэм. Отмойте его и подберите магические доспехи в оружейной. Потом передадите его на тренировку генералу Валэру. Поняли?

Слуги судорожно закивали. По скованной позе обоих я понял, что они боятся Картата куда больше, чем меня.

– Следуй за мной, – неуверенно приказал парень и развернулся в сторону распахнутых створок дверей.

Тело подчинилось. Парочка слуг шли впереди, а я семенил за ними. С каждым шагом чувствовал вес тела, сотканного сплошь из крепких мышц и костей. Но что стало со мной настоящим? Я не мог даже спросить.

Длинный коридор освещали стеклянные светошары, расположенные в углублениях стен. Их теплый свет уподоблялся солнечному. Ноги ступали по холодному каменному полу, а из узких окошек-бойниц виднелся город, состоявший из двух-трехэтажных каменных строений с плоскими крышами. Мы свернули на лестницу и через один пролет оказались этажом ниже.

Миновав лабиринты коридоров, служанка привела меня в комнату с железной ванной, наполненной горячей водой. Велела забираться, что я и сделал. Парень ушел на поиски чистой одежды, чтобы я не смущал всех дам, живущих в Доме магии.

Девушка опасливо касалась меня жесткой губкой, стирала с кожи остатки грязи и запекшейся крови. Чувствовал себя безвольной куклой, что без приказала и волосы на голове мыть не станет. Вода в ванне окрасилась голубым, но прежде на теле не было замечено подобной «грязи».

– Как ты себя чувствуешь? – тихо поинтересовалась она, растирая мое предплечье.

– Странно, – только и смог ответить.

– Ты помнишь, как пал смертью храбрых в бою? – На миг она осмелилась взглянуть мне в глаза.

– То был не я.

Рыжеволосая девушка отпрянула. ее веснушчатые щеки покраснели. Она держала мокрую губку перед собой, и вода голубыми каплями стекала на белый фартук, завязанный на талии.

– Где тогда Лаэль? – запинаясь, вопросила она. – Говори открыто, я все пойму.

– Вероятно, мертв. Ты знаешь, где мое настоящее тело? – Благодаря ее разрешению говорить я смог выдать самый интересующий меня вопрос.

– Нет, – она замотала головой, – Не знаю. Тогда кто ты?

– Всего лишь раб. Без собственной истории.

Она подошла ближе и вновь наклонилась, промачивая губку в ванне.

– Как тебя зовут? – Я мог говорить спокойно, но тело по-прежнему не откликалось на мои команды.

– Изроэль, – прошептала служанка, касаясь губкой моей руки.

– Изроэль, помоги мне бежать отсюда. – Мой тон оставался холодным, это тело вспоминало, как чувствовать.

– Что? – Ее рука остановилась, – Нет. Меня повесят, как предательницу.

– Ты не свободна уйти?

– Нет. И бежать не могу. Алхимики вложили в создание таких, как ты, слишком много ресурсов, чтобы расстаться со своим творением. Возможно, ты станешь главным оружием в вековой войне.

– Значит, я стал орудием, а не человеком.

– Да, но… Я знаю Марайну, жену Лаэля. Она не знает, что стало с ее мужем.

– Предлагаешь притвориться тем, кем не являюсь? Да я понятия не имею, как она выглядит.

– Нет. – Ее рука слегка дрогнула. – И не говори никому, что я болтала с тобой.

– Я не скажу, даже если очень захочу.

Изроэль замолчала. Она развернулась и достала с полки склянку с мутно-зеленой жидкостью и вылила на мои волосы. Запах луговых трав ударил в нос. Пододвинув ближе ведро с теплой водой, она вылила его мне на голову.

– Это Марайна просила тебя быть здесь? – Я поднял глаза на девушку, но это стоило мне всей оставшейся силы воли.

Девушка вздрогнула, и ведро выпало из ее рук, расплескивая воду на пол. И только сейчас я заметил выглядывавшие из-под пышных кудрявых волос, стянутых в хвост, уголки острых ушей.

– Что она предложила тебе за мое спасение? – В голосе прорезалась сталь.

– Свободу моему брату. Марайна вызволит его из тюрьмы. – Изроэль вытерла руки об и без того мокрый передник.

– Так каков план?

– Что значит «план»? – Девушка смутилась.

– Как ты собиралась вызволить меня?

Думая о Марайне, я уже ее проклинал: прислала на мое спасение глупую девчонку.

– Когда наступит ночь, – едва уловимым шепотом начала она, – я приду в твою комнату и велю идти за собой, я вольна это делать, пока не передам власть над тобою. Мы спустимся туда, где будут ждать люди Марайны.

– Как ты собираешься сохранить слово за собой до ночи?

– Это уже мое дело, – четко выговаривая каждое слово, ответила она.

Стоило ей проговорить, как дверь отворилась и в ванную комнату вошел служка со свертком одежды в руках.

– Изроэль, вы закончили? – высокомерно спросил юнец, складывая одежду на деревянный табурет.

– Да. Закончили. – Эльфийка заговорила увереннее.

– Тогда ты свободна. Я сам отведу его к Валэру.

Парень на миг отвернулся, дабы затворить со собой дверь, но эльфийка успела наклониться и бегло прошептать:

– Слушайся Таркела и тех, на кого он укажет. Но ровно до тех пор, пока не увидишь меня.

Я в ответ слегка кивнул.

Изроэль взяла с полки полотенце и оставила на краю ванны. Окинула меня многозначительным взглядом и скрылась за дверью.

По приказу Таркела я поднялся из ванны и насухо вытерся полотенцем. Парень велел одеваться. Накинул на себя мешковатую рубашку и заправил в штаны свободного кроя. Поверх надел кожаную жилетку, а на босые ноги – высокие сапоги, что оказались великоваты.

– Следуй за мной! – с гордо поднятой головой указал Таркел, не каждый день ему позволяют над людьми командовать.

Я поплелся следом за юношей, он оказался на две головы ниже меня. Каблуки новых сапог звонко стучали по каменным плитам лестницы и протяжным эхом раздавались по всей шахте, пронизывавшей башню по центру.

Мы прошли не до самого конца прохода, а свернули на первом этаже. Лестница углублялась вниз, в подземелье, и можно лишь догадываться, насколько глубоко. Таркел отвел меня в оружейную, где заставил перемерить два десятка доспехов. Но только когда выбирать броню осталось не из чего, парень позвал на помощь оружейного мага, который помогал в кузнице во дворе.

– Вы аккурат правильно мерили? Не может быть такого, чтоб ни один не подошел! – возмутился мужчина в простецкой рубахе с рыжей бородой, заплетенной в косу, доходящей до середины шеи.

– Правильно мерили, не первый день служу. – Таркел скрестил руки на груди. Его отросшие русые волосы лезли в глаза, и он вечно силился их сдуть.

– Какой у него артефакт? – Маг ткнул в меня пальцем, не удосужившись перевести взгляд с парня.

– Не знаю, мастер. Это один Картат ведает.

Оружейный маг с выражением крайнего недовольства приложил ко мне два нагрудника, но ничего не произошло.

– Хм, эти доспехи отторгают его артефакт. – Колдун на миг застыл в задумчивости.

– И что делать теперича? – вопросил Таркел, забирая из рук мужчины искусно выкованный нагрудник.

– Я переговорю с Картатом, и, быть может, мы вместе выкуем ему новый доспех.

– А как он без брони тренироваться-то будет? – Таркел повысил голос, тыкая в меня пальцем.

– Это уже не моя забота! – В ответ маг грозно посмотрел на юношу, служка не выдержал и отпрянул.

Не став спорить с более мудрым противником, Таркел повел меня во внешний двор башни, где ждали воскрешенные вместе со мной одиннадцать мужчин. Они были облачены в тяжелую броню, и ни одна деталь доспехов не повторялась. Из груди каждого исходило бледное сияние разных цветов. А я один стоял в конце шеренги без доспехов.

Таркел подбежал к чернобородому рыцарю, стоявшему напротив шеренги, и что-то прошептал на ухо. Вояка кивнул, после чего парень приблизился ко мне и велел повиноваться Валэру. В ответ я осознанно кивнул.

– Я знал каждого из вас при жизни. И горд встретить вас после смерти, – громким командным голосом начал рыцарь в черной броне. – Меня зовут Валэр, и отныне я ваш командир! Ваша задача – беспрекословное исполнение приказов. Все понятно?

Рыцари ударили себя кулаками в грудь, я повторил за ними.

– А теперь посмотрим, как много осталось от вас прежних. – Валэр отбросил недобрую усмешку. – Взять тренировочные мечи и разделиться по парам!

В ответ одиннадцать братьев по несчастью ударили себя кулаками в грудь и развернулись на пятках. Ровным строем мы приблизились к вытянутому деревянному столу, подходили по очереди, дабы взять тренировочные мечи. Мой походил на настоящий, разве что его лезвием можно было ранить, только если огреть оппонента по голове со всей дури.

Я подбросил меч в руке и мысленно отметил, что баланс оружия нарушен. Но откуда во мне подобные мысли? Если тело и знало движения на уровне рефлексов, то почему помнило сознание?

Напротив меня встал широкоплечий блондин со свежим шрамом от глаза до подбородка. Его лицо, как и мое собственное, не умело выражать эмоции без команды. Противник взял массивный двуручный меч и стал обходить меня по кругу. Чтобы уравновесить наши силы, Валэр приказал ему остаться без шлема. Я в точности копировал движения противника, равномерно удаляясь.

Тело руководило мной. Оно само решило, что следует идти в атаку. Замах. Удар. Сталь билась о сталь. Челюсть сжалась от напряжения. Я выбил противника из круга. Успешно отбивал каждый выпад. Тело на уровне рефлексов просчитывало игру противника. Я приблизился к оппоненту на расстояние шага. Согнулся – меч пролетел над головой, и я нанес решающий удар по животу. Тупая сталь меча не пробила доспеха, но сила удара сбила противника с ног. Блондин упал головой в серый песок. А я встал подле и не мог заставить тело наклониться и подать парню руку.

– Неплохо! – выкрикнул мне Валэр. – Еще раз!

Рефлекторно я ударил кулаком в грудь в знак согласия и только потом помог противнику в тяжелой броне подняться с песка. Раз за разом в поединке я использовал его неповоротливость в доспехах. Парень не успел привыкнуть к броне, но артефакт в его груди с каждым ударом ярче светился бледно-зеленым свечением, проникавшим сквозь сочленения доспеха.

Через две победы и мне пришлось проиграть. Освоившись с доспехами, противник осознал, что броня защищает его тело от любых ударов. А такой воин становился непобедимым за неимением острого оружия. После нанесенного мной удара мечом по плечу, блондин сохранил равновесие. Он переложил тяжелый двуручный меч в левую ладонь и нанес по мне рубящий удар. Попал в бок, и я был уверен, что сломалось ребро. Тело скорчилось от боли на песке, но издало всего один стон. Противник встал предо мной не в состоянии помочь, так же, как я стоял над ним недавно.

Мне помог подняться Валэр.

– На сегодня с тебя хватит! – уведомил он и жестом велел Таркелу возвращаться обратно. – В доспехах тебе не будет равных! Как себя чувствуешь?

– Паршиво, – ответил и присел на песок. – Кажется, сломал ребро.

– Отведи его к целителю! – Он обратился четким приказом к моему сопровождающему.

– Да, мастер.

Парень помог мне подняться с песка, придерживая за руку.

– Дальше я сам, – процедил, встав на ноги.

Не стал оттряхиваться от песка. Рука машинально прильнула к месту ушиба, будто от этого должно было полегчать. Валэр словами передал власть надо мной слуге. И парнишка с русыми неопрятными волосами повел меня на второй этаж башни, где и находился лазарет.

Мы зашли в длинный зал, где по обе стороны от прохода стояли кровати. Насчитал штук двадцать, прежде чем мы наткнулись на целителя в коричневом балахоне. Седобородый старик с неестественно яркими голубыми глазами сидел возле одной из кроватей с парнишкой лет двенадцати. На его голове лежал компресс, от которого отдавало неприятной горечью трав.

Таркел на цыпочках подошел к целителю и тихо объяснил, что произошло. Старик жестом велел мне подойди. Но тело не повиновалось до тех пор, пока слуга не повторил указание вслух. Прошла половина дня с момента моего воскрешения, а мне уже не нравилось быть послушной куклой.

Мне велели лечь на соседнюю пустующую кровать. Целитель поднял на мне рубаху и ощупал ладонью травмированный участок бока. Хоть и было больно, ни один мускул на моем лице не дрогнул. Старик велел лежать и ждать его. И я покорно повиновался, пока он смешивал в ступе травы, собранные из склянок, коими усеивались многочисленные деревянные полки на стенах. Едкий запах зеленой смеси поглотил весь зал, но я не мог сморщиться от отвращения, а так хотелось.

Целитель нанес получившуюся темно-зеленую кашицу на место удара и закрыл повязкой. «До завтра пройдет. Больше без очереди не приму!» – уведомил он слугу и удалился к другим пациентам, не дав парню и мгновения, чтобы ответить.

– Пошли, отведу тебя в покои вояк. Надобно завтра разобраться с доспехом. – Таркел протянул мне руку.

В глазах парнишки промелькнула жалость ко мне, отчего захотелось собственноручно его придушить. Но вместо этого я принял помощь и поднялся с жесткой кровати. Жгущая боль растеклась по левому боку, но тело не издало ни звука.

Мы медленно поднимались по винтовой лестнице, пронизывавшей башню по центру. Но если бы Таркел приказал поторопиться, то я бы подчинился, невзирая на ранение. И чем выше поднимался, тем отчетливее ощущал связь с хозяином, создавшим меня. На инстинктивном уровне понимал, что кому бы он ни передал право командовать мной, его приказы всегда останутся выше остальных.

Вышли на третьем этаже. Стены коридора украшали щиты и мечи павших воинов. На них красовались отметины боя: вмятины и глубокие царапины. И под каждым в каменной кладке была вырезана табличка с именем бывшего владельца.

– Есть хочешь? – обернувшись, спросил Таркел.

– А как ты думаешь? В последний раз я ел в прошлой жизни. – Хотелось усмехнуться, но вместо этого тело сохранило серьезное выражение лица.

Весь первый день новой жизни и не думал о еде, и это показалось странным. Но внутри этого тела находился мощный артефакт, и возможно не один, ибо я не успел разведать что прячется внутри бедер, где красовались крестообразные шрамы. И я не знал, как работает подобная магия. Вдруг отныне мне суждено питаться одной магией?

– Ну ты же живой мертвяк. Почем мне знать, может, ты энергией природы питаешься, – выпалил парень, разводя руками.

– Нет, едой, как обычный человек.

Мне хотелось на это надеяться, но, чтобы узнать наверняка, надо было попробовать что-нибудь съестное.

– Я принесу, дабы тебе не спускаться обратно. – Таркел пошел дальше по коридору.

Он бы изрядно упростил себе жизнь, если бы вспомнил о еде на первом этаже, где располагалась столовая. Хотелось бросить ему вслед что-то язвительное, то вместо этого рот слегка приоткрылся, не издавая звуков. Парень не давал мне права четко говорить, чего я хочу.

Таркел остановился возле комнаты с большими створками, украшенными красной резьбой. Он медленно распахнул двери, и мы вошли. Длинное помещение с шестью аккуратно застеленными кроватями освещалось яркими полосами закатного света, струившегося из трех узких бойниц в стенах. Остальные одиннадцать мужчин со сломленной волей до сих пор тренировались во внешнем дворе Дома магии, и даже досюда долетали команды Валэра и лязг мечей.

Я присел на ближайшее к выходу спальное место. В мрачной комнате не было украшений: тумбы примостились возле каждой кровати, да одинокий стол возле стены. Яркое сияние светошаров в коридоре проникало сквозь распахнутые створки. Но, когда Таркел вышел обратно, закрыв за собой двери, меня окутал мрак, едва перебиваемый бледнеющими оранжевыми лучами солнца.

Пришлось нагнуться, чтобы стянуть сапоги. Бок предательски заныл, и в этот раз лицо скорчилось в протяжном стоне. Кое-как развернувшись, чтобы не тревожить сломанное ребро, я прилег на мягкую кровать.

Уснуть не смог, а в скором времени вернулся Таркел с подносом. В его присутствии тело плавно село на кровать, не показывая, какую боль испытывает. Я наелся каши с мясом, и это простое блюдо казалось бесподобным. Словно я не ел целую вечность. Приятного послевкусия добавил ягодный отвар с кисло-сладким вкусом. Слуга забрал грязную посуду и велел спать, чтобы рана быстрее затянулась. И хоть я и не помнил прошлого, но ощущал, что так хорошо мне давно не было. Горячая еда и теплая кровать заставили забыться приятным сном.

Но блаженство длилось недолго. Меня разбудил запах гари. Веки распахнулись, но тело отказывалось подниматься без чужой команды даже ради самосохранения. Серый дым просачивался сквозь стыки створок дверей и застилал пол угрюмым туманом, поднимавшемся все выше ко мне.

Я не боялся умереть второй раз. Уже знал, что «после» будет пустота и вечный покой. Серый дым неспешно заполнял все пространство комнаты сверху донизу. А мелких бойниц не хватало, чтобы выдуть его на улицу.

Единственное, что тело позволило сделать, – это задержать дыхание. Но я ждал, что следующие вдохи едкого серого дыма станут последними в первом дне новой жизни. И без страха пролежал сотню ударов сердца, прежде чем вдохнуть новую порцию удушающего воздуха.

Кашель вырвался из груди. Я силился заставить тело встать. Но оно не откликалось на мои мысли и желания. Будто внутри душу сковывал невидимый барьер, и ей позволяли выползать через трещину, только чтобы исполнять команды властителя.

По комнате разлетелось хриплое покашливание, я оказался не один. И лишь сейчас заметил, что из бойниц сочится серебряный свет яркой луны, блеском освещая клубы дыма. Самое ужасное – никто из нас не мог встать и спастись. Я прикрыл веки, дабы без мучений и раздираемой душу паники отойти в мир иной. Кашель усиливался.

И если бы створки дверей с треском не распахнулись, мы умерли бы через пару ударов сердца. Веки мигом открылись, и я увидел склонившуюся надо мной Изроэль. Позади нее в коридоре бушевало пламя. Мы были обречены.

Глава 2. Крепость брачных уз

Эльфийка склонилась над кроватью и приложила к моему рту мокрую тряпку, от которой несло кислыми травами. Угарный газ затмевал рассудок, и окружающее пространство кружилось перед глазами. Лицо девушки скрывалось за прочным навесом дыма. Но я смог разобрать ее прерывистые слова: «Иди за мной. Делай все, дабы мы выжили». Тело подчинилось и мигом встало на ноги. Склонившись, я за два удара сердца натянул ботинки, чтобы не щеголять босиком по разгоревшимся углям.

– Я знаю, где выход, – пролепетала девушка, жестом зовя за собой.

– А как же остальные? Мы не можем их оставить!

Прижимая тряпку ко рту, я оглядел задыхавшихся в своих кроватях парней. Не успели вернуться к человеческой жизни, как норовили вернуться за грань.

– Они не подчинятся мне. – Эльфийка помотала головой, ее рот и нос прикрывала такая же тряпка.

– А ты попробуй!

Утром она просила говорить открыто, и этот приказ действовал в ее присутствии до сих пор.

Изроэль убрала от лица тряпку и прокричала:

– Я приказываю вам встать!

Мужчины, задыхающиеся в хриплом кашле, никак не отреагировали.

– Мы их не спасем. Идем же, скорее!

Она посмотрела мне в глаза и не смогла скрыть ни одного отблеска жалости. Я повиновался и вышел в коридор. Хотя на руках мог вынести и спасти двоих.

Изроэль ринулась в сторону лестницы, огонь касался нижних юбок ее скромного платья, но девушка ни разу не обернулась. Я бежал следом, а пламя поднималось все выше по деревянным перекрытиям коридора. Эльфийка открыла передо мной дверь склада оружейных артефактов и, не отнимая от рта тряпки, указала:

– Сюда! Скорее!

Войдя, я плотно закрыл за собой деревянную дверь, по которой поднимались мелкие языки багрового пламени.

Прогорклый серый дым окутал многочисленные стеллажи с выставленным оружием. Я схватил первый попавшийся меч. Рукоятка обожгла ладонь с такой силой, что оружие вывалилось из рук.

– Бери эти! – Эльфийка указала на стену, увешанную холодным оружием. – Остальные могут брать лишь владельцы.

Девушка ринулась к соседней стене, украшенной гобеленами со знакомыми гербами дворянских родов. Словно я видел их не одну сотню раз, но не мог вспомнить, какой принадлежит какому дому. Изроэль судорожно срывала полотна один за другим, пока не оголилась каменная кладка.

Я аккуратно дотронулся здоровой рукой до рукояти ближайшего полуторника. Холодная сталь ласкала обожженную кожу. Снял меч со стены и слегка подкинул в руках. Оружие казалось слишком легким, но приоткрывшаяся приказом собственная воля не позволила телу дальше выбирать.

– Ну же! Это где-то здесь. – Изроэль в спешке дотрагивалась до каждого камня в кладке стены.

– Что ты ищешь? – Я приблизился к ней.

Дым туманил взор, но благодаря мерзкому отвару, пропитавшему тряпку у лица, мир вокруг перестал кружиться.

– Проход. Здесь должен быть тайный лаз, – глухо ответила она, не сводя взгляда с камней.

Эльфийка убрала от лица ладонь, придерживавшую кусок ткани, и он шлепнулся на пол. Она принялась искать быстрее, используя обе руки. Я опустил меч на пол и стал помогать, но не спешил избавляться от своей защиты от дыма.

– Ты уверена, что мы ищем в правильном месте? – пробормотал я, перекрикивая паникующие голоса людей в коридоре.

– Да!

– В тайных комнатах чаще используют комбинацию камней, – задумчиво высказал я, и обратил внимание, что у одного из камней, скрытых за синим гобеленом, отколот кусок.

Не дождавшись ответа, сорвал со стены старый гобелен. Он находился ближе к углу комнаты, поэтому девушка оставила его без внимания. Свободной рукой дотянулся до сколотого камня и нажал на него. Он скрылся в углублении. Я судорожно осматривал скрываемую за туманом стену. На втором искомом камне, что находился на уровне моей груди, была вырезана звезда. Изроэль наклонилась к полу, смахивая с подола редкие языки пламени, и нашла третий.

Когда она нажала на камень, часть каменной стены отъехала влево. Эльфийка с облегчением выдохнула и на миг улыбнулась, прежде чем скрыться в потайном тоннеле. Я взял с пола меч и последовал за ней в неизведанную темноту.

Стоило слегка надавить да дверь в попытке вернуть ее на место, как некий механизм сделал работу за меня. Закрутились шестеренки под ногами, я отпрянул, а стена вернулась в исходное положение. Теперь дыму и пламени до нас не добраться. Я убрал с лица тряпку и засунул в карман штанов.

– Бежим! – В темноте раздался мелодичный голосок Изроэль. – Тут лестница.

Сделал несколько шагов в кромешной темноте и почувствовал провал под ногами. Осторожно опустился на ступеньку. Изроэль стояла где-то неподалеку, судя по громкости щелчков ее пальцев.

– Что ты делаешь? – процедил я сквозь зубы.

– Свет. – Она вновь щелкнула пальцами. – Я пытаюсь создать свет.

– Прекрати заниматься ерундой. – Я схватил ее за запястье, нашел по звуку очередного щелчка.

Эльфийка ахнула от прикосновения, и из ее тонких пальцев просочился теплый свет. И этого хватило, чтобы заметить, как она стоит на одном носке на краю плитки и стремится упасть по крутым ступенькам. Я придвинул ее к себе и хрипло прошептал: «Веди меня к людям Марайны». Она грубо вырвала руку и развернулась на носках. Половина юбок ее наряда сгорели до колен, открывая изящные гладкие ноги. И краснота от ожогов их не портила.

Вдруг свет в ее руке погас. Но стоило ей еще раз щелкнуть пальцами, как одинокий лучик, напоминавший извивающееся щупальце морского гада, появился из руки. Этого хватало, дабы нам не споткнуться на крутых ступеньках внизу.

– Что случилось? – спросил я через несколько минут гробового молчания, в котором слышались отголоски криков сгоравших заживо людей.

– Меня поймали, – неохотно отозвалась эльфийка. – Но на такой случай я прихватила из хранилища артефакт.

– Так что произошло? Говори конкретнее.

– Один алхимик-недотепа увидел, как я забрала его универсальный ключ, и пригрозил, что сдаст меня охране башни. Вроде его звали Ларсус. Он предложил мне условие, дабы я вернула ключ и провела с ним целую ночь. Этот гад еще и облизывался, глядя на меня. А я достала из кармана пузырек и разбила об пол. Зеленая манта убила наглеца за считаные удары сердца. Но его тело свалилось на стол с алхимическими составами. Я успела выбежать перед тем, как раздался взрыв.

А она оказалась не такой уж и плохой шпионкой. Притворялась ли эльфийка запуганной девчонкой при первой встрече? Вместо ответа на ее рассказ я бросил одинокую улыбку, но девушка шла впереди и благо не видела этого.

Вспомнив о сломанном днем ребре, машинально коснулся ушибленного места. Чувствовал, как кость ноет, но дикая боль исчезла.

– Куда мы идем?

– К людям Марайны. К ним же ты стремишься! – В ее тоне слышалось явное недовольство.

– А куда мне еще идти, будучи лишенным воли? – насмешливо отозвался я.

– Думаешь, она не сломит твою волю окончательно? – Девушка обернулась, плотно сжимая губы.

– Я ее не знаю. Это ты мне расскажи, – обыденно ответил.

Она развернулась и приподнялась на цыпочках. Мы продолжили спускаться. Я вновь ощутил вокруг запах гари.

– Ходят слухи, что Марайна и Лаэль пособничали минтилийскому правителю. Но Лаэль умер раньше, чем его смогли обвинить, как мне известно по гуляющим слухам. Готов ли ты уйти и предать родное королевство?

– А ты готова предать брата?

Она неожиданно остановилась и шепотом произнесла:

– Я не готова его предать. Но брат на моем месте поступил бы иначе.

Еще три ступеньки, и лестница кончилась. Эльфийка сжала ладонь в кулак, и свет растворился во мраке.

Изроэль наклонилась и нащупала рычаг. Зашуршали скрытые шестеренки, и каменная стена плавно объехала вбок.

– Где мы?

Я вышел и на миг прищурился. После кромешного мрака свет полной луны на ночном небе казался ослепительным.

– У конюшен. Бежим, пока нас не увидели, – тихо отозвалась девушка.

Я ринулся за эльфийкой сквозь длинную, пропитанную запахом свежего сена конюшню, которая являлась пристройкой к башне. Мы выбежали из коридора стойл на огороженную забором поляну. Изроэль знающе двинулась к калитке. Но та оказалась заперта с другой стороны.

– Святая Лавера, помоги мне. – Эльфийка со всей силы дернула дверь.

– Отойди! – Я жестом велел ей убраться от двери высокой калитки.

Со всей силы ударил в деревянную дверь плечом, крепления хлипкого засова сорвались, а створка распахнулась на петлях.

Выйдя из калитки, Изроэль осмотрелась. Ржание лошадей доносилось не только из конюшни, но и с дороги впереди, скрытой за редкими деревьями с золотистыми кронами.

– Туда! – Она указала на выглядывавшие из-за широких стволов силуэты лошадей и помчалась к ним.

Я спешил за ней. Эльфийка бегала куда быстрее меня. Мы не успели мы преодолеть и половины пути до дороги, как кто-то выбросил перед нашими ногами магический артефакт. Стеклянный треугольник мигом раскололся, образовав после себя нарастающую по пожухлой траве полоску льда. Она удлинялась и расширялась, вмиг прикрывая пути спасения.

Изроэль с дрожью в голосе вспомнила Святую Лаверу – покровительницу юных дев в эльфийской мифологии. Но откуда я это помнил? Может в прошлой жизни был образованным человеком?

Я развернулся и выставил вперед меч. На нас надвигалась целая дюжина магов и чародеек. Судя по нарядам, они спустились прямиком со званого вечера, ибо были облачены в расшитые золотом платья и камзолы. Но Картата среди них не нашлось, а это давало мне крошечный шанс на побег.

– Если у тебя припрятаны еще артефакты, то пора их доставать! – бросил я эльфийке.

– Больше ничего нет!

– Тогда встань за моей спиной!

Девушка, не мешкая, спряталась за мной.

– Меч бесполезен против магии, – тревожно предупредила она.

В нос ударил едкий запах гари. Но он отличался от того, что сопровождал пожар в башне. Было в нем что-то магическое…

– Я знаю. И если мои предположения верны, мы должны продержаться как можно дольше.

– А если неверны?

– То со смертью ты встретишь блаженство. – Я обернулся и слегка улыбнулся эльфийке.

В глазах девушки цвета закатного светила читался первобытный страх за свою жизнь.

Маги окружили нас полукругом до возвышавшейся над головой ледяной границы. Мой взгляд метался от края от краю. Кто из них самый слабый? На кого напасть первым? Тело решило за меня. В три прыжка я встал напротив чародея в вычурно-дорогом наряде. У противника на миг приоткрылся рот от удивления. Он выставил загорающиеся алым огнем ладони вперед, но я не позволил ему атаковать, сделав это первым. Присел, и острое лезвие плавно воткнулось в его живот. Магическая защита не спасла его от верной стали. Я достал меч, и тело чародея упало на пожухлую траву. Огонь на его руках медленно угасал. А кровь окрасила белую рубашку в цвет пестрого жилета.

Изроэль коснулась ладонью моего плеча. Отпрянув, щелкнула пальцами, и на землю упал редкий дождь из мелких искр.

– Закрой глаза! – кинула она и встала передо мной.

Гордость взбунтовала, но пришлось подчиниться. Где это видано, чтобы мелкая девчонка здорового воина прикрывала?

Я услышал знакомые щелчки пальцев, а через мгновение – вопящие голоса.

– Открывай! – через три удара сердца велела эльфийка.

Прищуренные веки приоткрылись. Половина магов судорожно протирали ослепшие от вспышки света глаза. Остальные продолжали наступать, смыкая над нами круг. Они взялись за руки, приговаривая заклинания себе под нос.

– Они нас испепелят! – нервно выкрикнула эльфийка.

Я ощутил, как ботинки хлюпают в луже. Предположения оказались верны.

Слова в проговариваемом магами заклинании оказались смутно-знакомыми.

– Ложись! – прокричал я девчонке, вспомнив, как действует заговор.

Имени своего не помнил, но подобные «подсказки» о мире всплывали постоянно.

Свалился прямо в лужу, а Изроэль плюхнулась следом. Она приподняла голову, и я заметил, как с миловидного лица стекают струйки грязи. Не прошло и удара сердца, как пламя вспыхнуло над нами. Я закрыл руками голову, жар обжигал кожу через рубаху.

Когда огонь стих, смог повернуть голову. В центре ледяного барьера оказалась круглая брешь. И в этом круглом проеме всего в нескольких шагах от меня стояла высокая девушка в походном платье на манер истинных эльфиек. Ее кожа была белее простыни, а волосы – чернее самой темной ночи. Из ладоней ее струйками стекала вода.

Чародейка вытянула руки, и вода змеящимися потоками поднялась с земли и устремились в сторону двух магов. Цепь нападавших разомкнулась. Двое упали на землю и стали лихорадочно откашливаться от попавшей в легкие воды. Воспользовавшись заминкой в рядах магов, я поднялся и проскочил к бреши, Изроэль поднялась за мной.

– Бегите к лошадям! – выкрикнула чародейка. – Я их задержу!

Мы ринулись бежать со всех ног. За деревьями ждали трое мужчин, но лошадей было пять. Крытая телега стояла рядом для прикрытия.

– Отдай свой меч. – Долговязый мужчина указал на оружие в моих руках, которое я так старательно пронес через все поле.

– Отдай ему меч, – повторила Изроэль за моей спиной.

Особого выбора не было, пришлось расстаться с оружием. Долговязый протянул мне поводья вороной кобылы. Я забрался в седло и протянул руку Изроэль. Эльфийка со стоном поднялась.

– Эй! – окликнул меня длинноволосый мужчина, чье лицо скрывалось за темным капюшоном. – О девке не договаривались!

– Либо она едет с нами, либо больше вы меня не увидите! – процедил я сквозь зубы.

– Это точно Лаэль, – пролепетал низкорослый, на вид гном, охрипшим голосом.

Я позволил лошади сделать несколько шагов по мощенной камнем дороге. Копыта звонко отбивались от гладко уложенных плит.

– Как выглядит Марайна? – шепотом обратился к эльфийке, не оборачиваясь.

– Так то она и была. Но я не знала, что она чародейка, – едва слышно отозвалась Изроэль, – еще и настолько сильная.

– Так вот ты какая, Марайна… – пробубнил я себе под нос.

– Если она чародейка, значит – шпионка. – Изроэль прижалась к моей спине и прошептала.

– Почему ты так решила? – Я говорил тихо, не сводя пристального взора с трех наблюдателей.

Долговязый о чем-то спорил с рыжебородым карликом, но я не вслушивался.

– Потому что она не носит обязательную татуировку для магов. Ты очень ценен, раз она рассекретила себя.

– Тогда сделай одолжение и не сообщай им, что мной могут повелевать. Разреши мне жить своей волей.

– Только если ты защитишь меня и брата.

– Обещаю.

Пока эльфийка еле слышно проговаривала два новых приказа, за желтовато-зеленой листвой показалась фигура Марайны. За ней возвышалась стена из прозрачной воды, она пропускала огни от разбушевавшегося в башне пожара.

Девушка проскочила между стволов деревьев и направилась к лошадям, но не сводила с меня презрительного взгляда. В ее глазах бушевал синий океан. Я не мог оставить это без ответа и подвел кобылу ближе к жене того, кому принадлежало мое тело.

– Марайна, дорогая! Как же крепки наши брачные узы, раз ты меня и после смерти отыскала! – ехидно подметил я.

– Лаэль мертв! – злобно процедила она. – Ты лишь жалкая копия!

– Нам нужно убираться. – Гном забрался на самую низкую из лошадей, которая скорее напоминала на пони. – И поскорее, пока погоня не началась!

– Уходим! – скомандовала Марайна и взобралась на белую кобылу.

Чародейка ударила лошадь пяткой ботинка в бок, и та ринулась галопом, а я направил свою следом. Тройка соратников Марайны замыкала строй.

Изроэль крепко обвила меня руками, сломанное ребро дало о себе знать режущей болью. Мы миновали площадь магии, освещенную большим стеклянным светошаром в центре, и свернули на узкие улочки города.

Марайна вела нас через самые темные проулки столицы Эйролана. Лошади перешли на быстрый шаг. Звон копыт по каменным плитам заставлял зевак просыпаться, выглядывать из окон. Но, как только они видели нашу пятерку, ставни бесшумно закрывались обратно. Кто такие Лаэль и Марайна, раз одним своим присутствием способны держать в страхе весь город?

Я догадывался, что прошлый владелец этого тела часто ездил по городским улочкам, но для меня они казались совершенно чужими. Не было никакого изящества в этих каменных домах, слишком похожих друг на друга.

Мы выехали на широкую улицу, освещенную факелами на стенах домов. Марайна спешила пересечь освещенный участок, но не успела белая кобыла скрыться в кромешной тьме переулка, как из-за угла неспешно вышли патрульные стражники. Завидев нас, они прокричали: «Стоять, вы кто такие?» Но передвигались они на своих двоих, и нам ничего не стоило пустить лошадей рысью и скрыться среди невысоких строений.

Погони не наблюдалось, и мы ненадолго остановились в доме Марайны, что находился в тени зданий неосвещенного проулка. Мы с Изроэль зашли последними. Стиль убранства внутри шел наперекор всему, что украшало дом снаружи. Широкий холл устилал расписной ковер. От меня не скрылась и ведущая в подвал лестница, спрятанная за узким шкафом, из которого Марайна достала для меня новую одежду. И за все это время белокожая дева не сказала мне ни слова.

– Эльфийка, иди за мной. – Марайна жестом велела Изроэль поспешить, не глядя в ее сторону. Та, склонив голову, повиновалась.

Я переоделся в чистую одежду, отмыл руки и лицо от грязи. В ожидании девушек присел на расшитый узорной вышивкой диван, который стоял в центре большой комнаты первого этажа.

– Зачем Марайне эльфийский наряд? – Я обратился к долговязому, примерявшему кожаную куртку.

– Дабы маги думали, что твое похищение – дело рук эльфов. – Он подошел к мутному зеркалу с позолоченной рамой. – Куртка-то великовата. Жабья морда, я же просил нормальную купить!

– Ничего не велика. На твой размер покупал, – насупился гном. – Не будь ты глистом долговязым, подошла бы!

– Изроэль же не выпустят из города, если будут искать эльфиек? – Я задал очередной вопрос, но долговязый проигнорировал и продолжил возмущаться.

– Разве я похож на гиганта? – Он распахнул руки, демонстрируя, как свисает куртка. – Возвращай мне золотую монету!

– Выпустят. – Мужчина с длинными черными волосами подсел рядом. – Марайна немного поколдует, и девчонку никто не узнает.

– Она рабыня?

– Как и все захваченные в плен эльфы. Но они не теряют надежды вернуть своему народу былое величие. – Он снял капюшон, и мне открылись острые эльфийские уши и глубокий шрам от щеки до подбородка. – Ходят нынче слухи, что эйроланские шпионы нашли и захватили в плен последнего наследника верховного короля эльфов.

– Опять ты сказки свои рассказываешь, Лопух! Лаэлю нет никакого дела до остроухих! – возмутился гном и встал с места. – Снимай куртку, поищу в вещах Лаэля тебе другую. – Он подошел к долговязому и забрал предмет столь яростного спора.

– А почему Лопух? – насмешливо спросил я у эльфа.

– Потому что Лопоухим его здесь не окликнешь, сразу поймают! – ответил рыжебородый, забирая у высокого куртку, которая была так широка, что он мог запросто в ней утонуть.

Хотелось поспорить, что мне нет дела до эльфов. Лопух пробудил спавшее в душе любопытство. Но на лестнице послышались звонкие шаги. Из-за угла в комнату вошла Изроэль в новом коричневом платье с узорами на талии и рукавах из нитей цвета золота. Рыжие волосы были стянуты в тугую косу, а уши обрели человеческие очертания. Она улыбнулась, обнажая клыки, которых не бывает у эльфов. Заостренные черты лица девушки смягчились, и более ничто не выдавало ее происхождения.

Марайна спустилась следом, от эльфийского образа не осталось ни следа. На девушке красовалось платье, какие обычно носят жены зажиточных купцов: синяя юбка, белый верх с глубоким декольте, сзади повязан бант. Но, судя по брезгливому выражению лица Марайны, она бы охотнее облачилась в доспех. Образ зажиточной дамы дополняло массивное украшение на шее и тяжелые серьги со сверкающими голубыми камнями.

– Чего уставились? Собирайте все ценное и выдвигаемся! – выкрикнула чародейка, уперев руки в бока.

Она не могла смотреть на меня, вечно отводила взгляд.

– Марайна, дорогая! – Я окликнул ее.

– Чего тебе? – Со стиснутыми челюстями она все же обернулась ко мне.

– А мне что делать? Тут же есть и мои вещи?

Я встал и подошел ближе к Марайне. Девушка оказалась на целую голову ниже, но стояла с высоко поднятым подбородком и озлобленным взглядом.

– Бери все, что захочешь. Назад нам хода нет, – процедила она и скрылась в лестнице подвала.

– Это точно Лаэль, – пробубнил гном с новой курткой в руках.

– С чего ты взял? – Я наклонился к нему.

– Как ни строй из себя незнакомца, что-то изменить невозможно.

Он хотел пройти мимо, но я преградил путь рукой.

– Что невозможно изменить? – Я не терпел, когда мои вопросы оставались без ответа, и вложил в голос скрытую угрозу.

– Ну то как ты на нее смотришь, как называешь «дорогой». Ты всегда так делал с тех пор, как вы притворяетесь супружеской парой. Или не притворяетесь, я до конца не понял. – Рыжебородый развел руками.

Я отпустил гнома восвояси и задумался. Если Марайна мне не жена, то кто же она на самом деле и чего хочет от меня? Ответ следовало узнать раньше, чем я последую за ней неизвестно куда, поэтому прошмыгнул в спрятанную за шкафом лестницу.

Открыл дверь подвала и вошел в освещенную красными светошарами комнату. Одну из стен занимала коллекция холодного оружия. Все остальное пространство – шкафы с книгами и столы с различными зельями.

– Тебя сразу раскроют, когда это место найдут. И тут даже эльфийское платье не поможет, – высказался я, осматриваясь, и подошел к двуручным мечам на стене.

– Я знаю. Когда мы уйдем, здесь останется только пепел. – Чародейка ловкими движениями смешивала светящиеся зелья.

– А почему раньше не подготовилась? Не рассчитывала на побег?

– Я рассчитывала, что эльфийка сделает все по-тихому ради своего братца. А в итоге придется самой разгребать. – Марайна брезгливо фыркнула.

– И возвращаться в родное королевство? – Я снял со стены массивный меч, покоившийся в ножнах. Вытащил на миг лезвие и с довольным видом прикрепил ножны к поясу. Тело помнило это оружие.

– Да.

Она отвечала на мои вопросы скупо, не отрываясь от работы. Но и этого хватило, дабы понять: у меня есть шанс на лучшую жизнь.

Глава 3. Нелегкий путь

К рассвету мы добрались до городских ворот, под мороком не привлекали лишнего внимания. Долговязый и гном прекратили спор о деньгах за куртку, только когда на них рявкнула Марайна.

Ворота крепостной стены открывали днем в определенное время, поэтому к утру на улочках столпилась очередь из крестьян и купцов с телегами, желавших выехать поскорее. Для пущей убедительности и мы взяли с собой крытую телегу, где тихонько сидели мы с Изроэль, дабы не привлекать внимания.

– Думаешь, нас будут проверять? – взволнованно вопросила эльфийка.

– Не знаю. – Я отозвался грубее, чем хотел. – Я первый раз в этом проклятом городе.

– Ты же ничего не помнишь. – Эльфийка пожала плечами, прикрытыми плащом. – Откуда тебе знать, что недавно ты не жил на соседней улице?

– Нутром чувствую. Как и многое.

– Лаэль тоже не любил этот город, как и все королевство. Может, в тебе от него больше, чем ты думаешь. – Она вопросительно приподняла брови.

Я не ответил и скрыл лицо за темным капюшоном. От бочки возле меня исходил яркий аромат вяленого мяса. Предвкушал, что в пути начну его ненавидеть, ведь поход мог растянуться на долгие недели.

– Ты знала Лаэля? – шепотом спросил я.

– Мельком, как и все слуги. Слышала много слухов, но лично он ко мне никогда не обращался.

За разговором я и не заметил, как подошла наша очередь. Стражник в латных доспехах заглянул внутрь.

– Эй, вы оба! – Он ткнул в нас указательным пальцем. – Выходите.

Мы послушно выбрались из телеги. Я подал эльфийке руку, чтобы помочь спуститься. Она благодарно кивнула и приняла помощь. У служанки неплохо получалось играть роль госпожи.

– Все ли в порядке, лэр? – ласково поинтересовалась у стражника Изроэль. Последнее слово обозначало принадлежность собеседника к рыцарскому ордену.

– У нас приказ досматривать на следы магии всех проезжающих. Это не отнимет у вас много времени, мира. – Юный стражник без шлема ответил дружелюбно и не забыл о принадлежности Изроэль к зажиточному роду, хоть и не дворянскому. – Рядовой маг закончит проверять вон ту телегу и подойдет. – Он указал на повозку, стоявшую в очереди на выход прямо перед нашей.

Представителей высшего сословия, как правило, гвардейцы знали в лицо. На наши же лица Марайна навела морок – иллюзию, делавшую нас не похожих на самих себя. Этот след и искали маги, служившие королю Эдмиру Второму. И непременно бы нашли его…

– Лэр, мы очень торопимся. Моя тетушка в Ньюбеле…

– Не начинайте, – раздраженно перебил ее второй стражник. – Я уже наслушался всяких историй про срочные дела. Так что будете ждать, как и все.

– Приказ есть приказ, мира. – Юнец улыбнулся эльфийке, на что Изроэль недовольно хмыкнула.

Тем временем дежурный маг добрался до нашей повозки. Юный чародей в магических доспехах отодвинул навес и с легкостью забрался внутрь. Он двигался так ловко, как если бы был совсем без брони. Я наблюдал до тех пор, пока Изроэль не дотронулась до моего плеча.

– Надо убираться, – едва слышно прошептала она.

Я кивнул, не оборачиваясь.

От открытых городских ворот нас отделяло всего двадцать шагов, но все это пространство заполняли ждавшие люди со своими телегами. Доносилось ржание лошадей, недовольных томительным ожиданием.

Марайна спешилась и, ведя кобылу под уздцы, подошла к нам. Светловолосый маг выбрался из телеги.

– Тут все чисто, – выдал он ожидающим стражникам. – Подходите, я быстро проверю!

Маг жестом велел нам подойти.

Марайна окинула его недобрым взглядом и обернулась к нам.

– Я с ним справлюсь. На тебе стража. У нас будет пара десятков ударов сердца, дабы исчезнуть, пока к ним не придет подмога. – Она объяснила мне так тихо, чтобы никто кроме стоящей рядом Изроэль не услышал.

Чародейка передала поводья эльфийке и добавила лично для нее:

– Уходи.

Изроэль отошла подальше. Скрылась в очереди к вратам.

Из стыков мощенной камнем дороги медленно поднимались крошечные капли воды. Марайна ловко развернулась, и мелкие струйки вытянулись и заледенели за ее спиной, а со следующем оборотом тела они острыми иглами полетели прямиком в дежурного мага. Он скрестил руки перед лицом, и воздушный барьер остановил лед. Иглы раскрошились и мелкими хлопьями упали на землю.

– Свободу эльфам! – выкрикнула Марайна.

Она подняла голову, и за мгновение ее лицо переменилось. Кончики острых ушей выбились из распущенных волос обсидианового цвета. Лицо обрело острые очертания, пухлые губы сузились в тонкую полоску, а выразительные синие глаза сменили окрас на серо-зеленый.

Я засмотрелся на нее всего на миг, пока обескураженные стражники доставали мечи. Молниеносным рывком вытащил свой двуручник из ножен и взял в обе руки. С оскалом взглянул на подходящих ближе гвардейцев короля. Завороженно ждал, пока они нападут. Юнец замешкался, а второй рыцарь набросился на меня с полуторным мечом. Он поднял оружие над головой и нанес рубящий удар. Мой меч вмиг перехватил атаку. Сталь ударилась о сталь. Стражник попятился, вернулся в верхнюю защитную стойку. Он нанес несколько ударов, но я парировал. На третий раз я замахнулся двуручником с такой силой, что толстая сталь ударилось в тонкое лезвие полуторника и разбила его на две части.

Юнец поспешил на помощь обезоруженному. Но не успел подойти на расстояние маневра, как я сделал шаг вперед и снова замахнулся мечом и нанес колющий удар. Острие пронзило шею беспечного стража. Он выронил из рук огрызок меча. Я достал меч, и тело мужчины свалилось, окрашивая дорогу алой кровью. Второй нападавший замешкался. Он явно не желал расставаться с жизнью. Но я атаковал первым. Стражник отбил удар по касательной. Его лицо напряглось. Я прекратил натиск и замахнулся вновь. Рубящий удар прилетел в броню, прикрывавшую бок парня. Но и этого хватило, чтобы повалить его на колени.

Юный рыцарь выронил из рук меч, но не сводил с меня озлобленного взгляда. Я не хотел его убивать. Не успел обернуться, как в шею стражнику прилетела кем-то выпущенная стрела. Развернулся и увидел незнакомую эльфийку на лошади с луком в руках. Она мне кивнула и скрылась в потоке людей.

Соратники Марайны заметили переполох и ринулись отбиваться от приближавшейся со стороны ворот группы стражников. А верхом на лошадях это было куда проще. Лязг стали и крики убегающих людей доносились по всей улице. Отнюдь не одна эльфийка хотела сегодня покинуть город. Это было похоже на запланированный побег, и волнения на улице начались бы куда раньше, если бы беглецы прошли вперед нас.

Я услышал крики Марайны. Маг воздуха заключил ее в ветряной кокон. Вихрящиеся потоки подняли девушку с земли и плотно обволокли тело. Она не могла пошевелиться. Ее противник сосредоточенно стоял с выставленными вперед руками. Ох, нелегко ему было ее сдерживать.

Я в пять шагов оказался за спиной мага и ударил мечом по доспехам. Парень даже не шелохнулся. Крики девушки злили меня. Дабы противостоять мне, магу пришлось ослабить хватку воздушного кокона. Подняв кулак над головой, он раскрыл ладонь. Мощный порыв ветра снес меня к ближайшей стене. Я ударился спиной и упал на землю. Но Марайне хватило этого мига слабости, чтобы выбраться.

Девушка вытянула из кокона руку. С губ слетело неслышное заклинание, и она сжала кулак. Ее противник схватился за горло и упал на колени. Вихрящиеся потоки стихли, и Марайна освободилась. Это была магия крови. Не обратив должного внимания на задыхавшегося мага, она подбежала ко мне.

– Ты цел? – взволнованно спросила она, помогая мне встать.

– Кости целы, а вот спина завтра превратится в синяк.

Я со стоном встал на ноги, а девушка положила два пальца в рот и просвистела. Одна из лошадей ринулась к нам.

– Быстрее! Уходим.

Я первым забрался на вороного коня, а Марайна села за мной. Она крепко обхватила меня руками, и я ударил жеребца пятками сапог по бокам. Он помчался к воротам.

Стражники закрывали ворота вручную. Они медленно крутили шестеренки, и массивные створки неспешно закрывались. Завидев это, все жаждущие вырваться ринулись к выходу из города. Лошади сбивали людей с ног, началась давка.

Мы проскочили в узкий проход между смыкающихся створок, конь разодрал себе бок. Он заржал от боли, остановился, но Марайна приложила руку к шерсти и лечебным заклинанием успокоила животное.

К этому времени лучники на стене встали на позиции. «Поправка на воздух два пальца! Огонь!» – раздался громогласный крик сотника. Марайна освободила руки, я на миг обернулся. Одним взмахом ладоней она подняла из земли влагу и бросила на летящие стрелы. Мокрые наконечники заледенели и из-за увеличившейся массы попадали вертикально вниз, оставшись за нашими спинами. До нас донесся новый приказ. Марайна еще раз использовала водную магию, и мы выехали из зоны поражения.

Я не видел последующей погони, но не сомневался в ее существовании. Эльфам не позволят безнаказанно похитить работу самого умелого алхимика, то есть меня. Люди Марайны вместе с эльфами выбрались раньше, но по моим расчетам нас разделяло не больше лиги.

Мы остановились и спешились, когда конь от усталости начал сбавлять темп и петлять. Свернули с тракта в густорастущий лес. Пожухлая листва шуршала под ногами. Осень медленно, но верно вступала в свои права и окрашивала кроны деревьев в пестрые золотистые тона.

Марайна достала из седельной сумки флягу, сделала несколько жадных глотков воды, вытерла рот рукавом платья и хрипло произнесла:

– Держи. – Она протянула мне баклагу, и впервые в ее интонации не слышалось злобы.

Я сделал три глотка и напоил уставшего скакуна.

– Он не сможет скакать весь день под весом двоих человек.

Погладил коня по загривку. Животное томно дышало.

– Я помогу ему. – Марайна осторожно приложила ладони к животу жеребца.

Она прошептала заклинание так тихо, что слов было не разобрать. Листва под ногами зашевелилась. Влажные листья мелкими каплями отдавали свою воду наверх, с треском рассыпаясь в пыль. Мелкие бисеринки влаги проникали в угольно-черную шерсть коня. Животное что-то почувствовало и испуганно заржало. Но Марайна успокоила его, погладив по загривку. Она гладила и нежно приговаривала: «Тише, мой хороший. Сейчас к тебе вернутся силы».

Я достал из седельной сумки два тонких куска вяленого мяса и один протянул девушке. Мы спешно поели и повели коня обратно на тракт.

– По моим расчетам мы вот-вот догоним остальных. Они же знают дорогу? – уточнил я, прежде чем забраться на лошадь.

– Все, кроме эльфийки. Но они ее подобрали, уверена.

Я вытянул руку и помог чародейке забраться на коня. Она выглядела уставшей: кожа посинела, а лицо пронзили мелкие морщинки. Стихийная магия отнимала у Марайны слишком много ее собственных жизненных сил.

Конь повез нас дальше по широкому тракту, проходившему сквозь густой лес. Мелкие грызуны и змеи трижды пытались попасть под копыта жеребца, отчего он резко останавливался, норовя скинуть нас с седла.

Вскоре мы настигли гнома и долговязого. Они шли по краю дороги, держа лошадей за поводья.

– Где Изроэль? – выкрикнул я, когда мы поравнялись с эльфами.

Марайна спешилась, чтобы помочь мужчинам с измотанными лошадьми.

– Не видали. – Гном почесал рыжую бороду и помотал головой.

– Скорее всего, она с Лопухом, у него самый быстрый скакун. Ежели так, мы их скоро нагоним.

Чародейка вернула обеим лошадям жизненные силы, и те пошли бодрым шагом. Но после проделанного плечи Марайны поникли, ее вело в разные стороны. Я спешился. Приблизился к шатающейся девушке. Придержал ее за плечи, и она упала в мои объятья.

– Видать, она совсем измотана, раз позволяет себя трогать, – заметил гном. – Может, привал?

– Да нас скоро нагонят! Жабья морда, думай, что говоришь! – возмутился долговязый и постучал себе по лбу, явно намекая на умственные способности собеседника.

– Да Рыжебородым меня звать, сколько можно повторять?

Тело Марайны в моих руках то обмякало, то напрягалось. Холодные голубые глаза девушки заплыли, а веки подрагивали. Она хотела проснуться, но ей не хватало сил.

– А как ты ее везти собрался, ежели она держаться не может? – взвинченно продолжил гном, указывая короткими руками в сторону чародейки.

– Так! – Я перебил разгоравшийся спор. – Ты, – я указал на долговязого, – помоги мне ее подсадить.

– Вообще-то меня Жердем кличут. – Он возмутился на мое обращение, но приблизился и помог.

Долговязый придерживал Марайну, стремившуюся свалиться с седла, пока я забирался на коня. Одной рукой крепко обнял сидевшую впереди чародейку, а второй натянул поводья. Голова Марайны то опускалась, то поднималась, как бывает от недосыпа утром на скучной работе.

– Долго нам скакать до вашего убежища? – выкрикнул я гному, он с трудом забирался на низкую лошадь.

До выхода из дома Марайна успела сообщить, что первые дни пути мы проведем в безопасном месте, скрытом в лесах. А после присоединения к Эйролану громадного пласта завоеванных у эльфов земель лесов здесь было не счесть, общеизвестную историю я помнил хорошо, в отличие от своего имени.

– Мы поначалу хотели ехать всю ночь с короткими привалами. Но без помощи Марайны лошади сдадутся к вечеру. Придется искать место для ночлега.

– Хм, – я на миг задумался, – если она не очнется к закату, то остановимся на ночь. Жердь, поезжай впереди! – выкрикнул я и погнал коня.

Мы настигли Лопуха с Изроэль, идущих возле гнедой кобылы. Они шли долго, и их лошадь успела поесть и передохнуть. Эльфийка бросила на нас с Марайной настороженный взгляд. Ничего не говоря, забралась в седло и обхватила руками эльфа. Лопух и бровью не повел. Мы продолжили путь все вместе.

Мимо проносились золотистые одеяния деревьев старого леса. Тракт пролегал через две деревушки, которые мы обошли. Никто не должен знать, что мы не в составе эльфийского отряда, и двигались тем же путем до развилки трех дорог. Одна уходила в великие Альтийские леса, некогда принадлежавшие эльфам. Средняя вела в горы, а третья – в королевство Минтилия. Здесь шла неприрывная война между остатками расы эльфов и Эйроланским королевством. Мы свернули на третью дорогу, и вскоре стемнело. Заморосил промозглый дождь, и я накинул на голову чародейки капюшон.

Марайна так и не пришла в себя, тело девушки расслабилось, она больше не пыталась очнуться. Я положил ее на лошадиную попону и укрыл плащом. Мы опасались разводить огонь из-за возможных преследователей, поужинали вяленым мясом с хлебом. Ни у кого не осталось сил на разговоры. Но о важных вещах следовало спросить.

– Кто дежурит первым? – пробормотал долговязый, не отрывая взгляда от яблока, которое так старательно очищал слишком неудобным для кухонных дел клинком.

– Я могу, – вызвался Лопух.

– Ага, а вторым кто будет? – так же устало вопросил Жердь.

– Кого поднимешь, тот и будет, – прочистив горло, пробурчал гном.

Общее молчание говорило о согласии остальных членов отряда с предложением.

Я расстелил плащ на сырой земле, покрытой пожухлыми листьями, но не смог сомкнуть глаз. Мысли роились в голове. Я не имел понятия, кем был и кем стал. Но хотя бы не умер, а это можно считать неплохим началом новой жизни.

Треск вдали вывел меня из размышлений. Голова рефлекторно повернулась в сторону издаваемого звука. Лунный свет косыми полосами озарял округу, но впереди не было ничего, кроме стволов деревьев. Может, это крупный зверь?

Я тихо приподнялся и медленно достал из ножен меч. Шагал аккуратно, ступая сперва на носок, но листва предательски шуршала под ногами. Возле широкого ствола дуба спал эльф с опрокинутой головой. Из его рук выпал боевой лук. Я не стал будить, чтобы не шуметь и не привлекать зверя.

Прислушался. Треск усиливался. Кто-то медленно к нам приближался. Я был уверен в своих силах и направился навстречу издаваемому звуку.

Когда в десяти шагах от меня повалилось молодое дерево, я понял, что это отнюдь не зверь.

– Подъем! – обернулся к спящему отряду и прокричал. – К оружию!

Раздались недовольные стоны и возгласы разбуженных.

– Что случилось? – через один удар сердца опомнился Лопух и подскочил ко мне.

– Там кто-то есть.

Не успел я договорить, как один из стволов деревьев внезапно ожил и направился в нашу сторону. На расстоянии пяти шагов я рассмотрел, что это вовсе не дерево, а самый настоящий леший.

Эльф достал стрелу, вставил в лук и прицелился. Попал точно по движущемуся широкому стволу, но вонзившийся в него наконечник не замедлил существо.

– Как его убить? – сохраняя спокойствие, спросил Лопух и опустил лук.

– Не знаю. Но после того как я разрублю его мечом, он точно сдохнет, – процедил я и направился к движущемуся в сторону «стволу».

Держал меч обеими руками в верхней стойке. Лопух прикрывал меня сзади, не думая о бесполезности стрел против существа, покрытого толстой корой. «Дерево» не двигалось, но его ствол выделялся очертаниями. Он был раза в два меня выше, но плоская макушка виднелась сверху под светом луны. У него имелись всего четыре массивные ветки, на которых висело несколько поникших листьев. Я приблизился.

Нас отделяло два шага. Нижние ветки с треском согнулись и опустились на землю. Леший приподнялся и открыл одеревеневшие веки, ночную мглу в лесной тени осветили его красные глаза. Лопух слегка дрогнул, а я остался стоять на позиции. Замахнулся, но не успел нанести режущий удар, верхняя ветка свалилась на меня, как гигантский кулак. Я не выпустил из рук меч, но мое тело припечатало к земле. Ветви стремительно разрастались, сжимая меня крепче и крепче. Лопух выпускал стрелы одну за другой, но леший их будто не замечал. Ветви потянули меня по земле, сковали руки, из которых я не выпускал меч.

Меня спас внезапно подбежавший гном. Рыжебородый ловкими ударами топора перерубил окутывающие меня ветки. Из свисавших ниже ствола корней донеслись протяжные стоны. Там располагалась пасть шириной со ствол дерева. Гном помогал отцепить от меня застывшие ветви, но леший не собирался без боя отпускать свою добычу. Сердце бешено стучало, пока чудище отращивало новую конечность.

Ко мне подбежала Изроэль и принялась помогать вызволять меня из твердых сетей. Чудище поднялось на две уже целые лапы и опустило к нам нижние ветви. Эльфийка оцепенела, ее руки перестали расцеплять путы на моих руках, и коснулась ладонью освобожденной шеи. В ее глазах блеснул свет. Разрастающиеся ветви приблизились к ней на расстояние вытянутой руки. Но Изроэль встала с гордо поднятой головой и щелкнула пальцами.

Ослепительный свет дня пронзил всю округу. Я зажмурил глаза и съежился. Звуки бесконечного тресканья веток заглушил протяжный рев. Гном освободил от пут мои руки, я смог приподняться и разрубить сковывавшие ноги плетения одним замахом. Каждый раз, когда открывал веки, глаза безжалостно слезились от яркого сияния, исходившего из рук девушки. Все стояли, прикрыв лица руками, а леший вопил. Но я мог его видеть. Пусть и плохо, но видел.

Я приблизился к оцепеневшей эльфийке, ее взгляд приковался к сиянию, а из глазниц струился свет, такой же, как излучали ее скрещенные пальцы. Поднял в руках меч и прошел под остановившими рост ветвями к самому стволу чудовища. Замах. Удар. Лезвие двуручника прорубило кору. Я, стиснув челюсть, вынул оружие, из «дерева» просочилась алая кровь. Но леший не шелохнулся. Тогда я обернулся и понял, что застыли все. Не стал мешкать и нанес лесному чудовищу десять яростных ударов.

При очередном замахе послышался еле уловимый щелчок пальцев, и свет погас. Леший подкосился, я сильно повредил нижние ветви, и его тело упало. Красные глаза впечатались в землю. Изроэль отпрянула и отошла от злобно рычавшего монстра.

– Нужно пронзить его сердце! – выкрикнул приближающийся Жердь.

– Где оно находится? – тяжело дыша, спросил я.

Жердь подпрыгнул к чудищу и вонзил в изогнутый клинок в толстую кору. Его сталь не пронзила деревянную броню лешего, а застряла в стволе.

– Здесь! – Он уверился, что я запомнил место, и с усилием достал клинок.

Я один за другим нанес три рубящих удара по указанному месту, пока из пасти чудища раздавались злобные вопли, а ствол содрогался и изгибался. Рыжебородый и Жердь перерубали непрерывно разраставшиеся ветви.

И вот последний удар. Я развернул меч и вонзил в открывшуюся плоть монстра. Из громадной раны вырвались брызги алой крови. Чудище издало последний громогласный крик и затихло. Нападавшие на отряд ветви остановили свой набег.

Я вытер ладонью залитое кровью лицо, осмотрелся. Лес охватила гробовая тишина. Изроэль помогала Лопуху освободиться от застывших на его ногах веток. Приблизился к девушке и, невзирая на озадаченное лицо эльфа, настойчиво спросил:

– Что ты чувствуешь, когда дотрагиваешься до меня?

– Эй, я не собирался быть свидетелем ваших любовных откровений. Лучше помогите выбраться! – возмутился эльф, на что Изроэль протянула ему нож и встала с земли.

– Молчи! Считай, твое дежурство продлено. Будешь знать, как спать на посту, – рявкнул я и сплюнул на землю.

– А он прав! Лопух, еще раз уснешь, лично тебя прирежу! – поддержал проходивший рядом Жердь.

Эльф выругался и, что-то бормоча себе под нос, принялся кромсать ножом сковывающие его путы.

Изроэль обошла Лопуха и встала напротив меня.

– В тебе колоссальный магический источник. Я беру немного и разжигаю свет, – задумчиво проговорила она, глядя мне в глаза. А после подняла ладонь и снова щелкнула пальцами. Но ничего не произошло.

– Как ты остановила время? – В моем голосе звучала сталь.

– Я… я не знаю. Но мне впервые удалось проявить столь яркий свет. – Мой напор смутил девушку.

– Не знает она, – пробурчал я себе под нос и развернулся.

Уставшие ноги еле доволокли меня до лагеря. Я плюхнулся на расстеленный плащ, и, невзирая на разгоравшийся между Жердем и Рыжебородым спор, сомкнул веки и крепко уснул.

Когда рассветные лучи солнца едва пробились сквозь поредевшие кроны деревьев, я с прищуром открыл глаза. Рыжебородый растолкал меня, я поднялся и стер с лица осевшую за ночь росу. Вся моя одежда пропиталась лошадиным потом.

– Она очнулась. – Гном указал на сидящую с флягой в руках чародейку. Взгляд девушки был отрешенным.

– Ты сможешь ехать дальше? – приблизился к ней и тихо спросил.

Гном достал из своей седельной сумки маленький стеклянный пузырек с мерцавшей мутно-голубой жидкостью и протянул чародейке.

– Могу, – отрезала она, не глядя в мою сторону. Я не ожидал, что ей хватит сил на грубость.

– Выпей это, полегчает, – заботливо предложил гном Марайне, рассматривавшей склянку.

– Ты спрятал его для меня. – Уголок ее рта слегка приподнялся в улыбке. – Повезло, что мы удрали раньше, чем стражники нашли его. – Она осторожно поддела пробку и открыла пузырек.

Гном слегка смутился, его бледные щеки покраснели.

– Что это? – спросил я.

– Чистая энергия хаоса, – воодушевленно ответил Рыжебородый, он явно гордился тем, что смог вывезти склянку из города. – Чтобы наполнить один пузырек, алхимики выжимают магию хаоса из пяти баральных камней, оставшихся после сотворения нашего мира. За год гномы находят не больше десятка таких камней.

– Откуда она у тебя? – Я перевел настороженный взгляд на Рыжебородого.

– Ну-у, – протянул он, явно не желая отвечать.

– Да украл он его, чего не понятно? – Меж стволов деревьев показался идущий к нам Жердь.

– Почему тогда ты вчера им не поделился, когда это было нужнее всего? – Я тщательно контролировал тон, дабы не разозлиться сильнее. У Рыжебородого постоянно имелось при себе лекарство, но он не поделился им раньше, и мне пришлось весь вчерашний день возиться с чародейкой. От злости скрежетали зубы.

– Так при неправильной дозе мы могли ее убить! – возмутился гном и выпятил грудь.

Я шагнул к нему навстречу.

– Рыжебородый все правильно сделал, – злобно процедила в мою сторону Марайна.

Я не стал отвечать и направился к вороному коню. Успел пожалеть, что вчера возился с ней весь день, надо было передать эту заботу ее людям. Никакой благодарности.

Чародейка усмехнулась, вылила из узкого горлышка склянки несколько светящихся капель себе в рот. Бережно закрыв бутылек, она встала и убрала его в свою седельную сумку. Уже через пару ударов сердца на ее лицо вернулся здоровый румянец.

– Спасибо, что украл его для меня. – Она обернулась к гному, кормившему свою лошадь яблоком.

– Да не за что. – Он опустил покрасневшее лицо.

Изроэль и Лопух встали позже остальных, когда их растолкал Жердь. Наши разговоры, местами на повышенных тонах, не смогли потревожить крепкий сон эльфов.

Когда все собрались и поели, мы выдвинулись в путь. Но не обратно к тракту, как я предполагал, а дальше в лес.

Мы шли пешком по звериной тропе, ведя за собой лошадей. Они замедляли наше передвижение, но ненадолго. К полудню наш отряд вышел на заброшенный тракт, поросший травой и редкими увядающими кустарниками, и мы снова взобрались на лошадей. На этот раз Марайна села позади Жердя, и их пегая кобыла возглавила цепочку. Мы направились к невысоким горам, чьи вершины виднелись высоко над верхушками деревьев.

Лошади передвигались шагом. Природа медленно забирала давно вытоптанную дорогу обратно в свое лоно, и бурелом с редкими кустарниками мешал скорому передвижению. За весь остаток пути мы останавливались трижды, чтобы поесть и дать отдохнуть лошадям.

Когда сумерки сгустились над головой, лес сменила каменная площадка. Копыта звонко застучали. Рыжебородый поравнялся со мной и вырвался вперед. Мы вышли к подножию горы, и дальше отряд следовал за гномом.

Из трещин каменной породы под ногами редко выбивались одинокие стебельки растений. Свет полной луны выбивался из заполонивших небо туч. В ночи пришли прохлада и мелкий накрапывающий дождь, плавно переходящий в ливень. Но к его началу мы успели свернуть в скрытую между скалами пещеру. На этом закончился нелегкий путь к убежищу.

Глава 4. Подземелье гномов

Нас встретили у входа в пещеру два гнома, вооруженные боевыми топорами. Рыжебородый вышел вперед и по местным обычаям поприветствовал собратьев по клану.

– Долго же вы добирались, – пробормотал седобородый, – следуйте за нами. Он направился в глубь пещеры и жестом позвал нас за собой. – Никуда не сворачивайте, ежели хотите, чтобы ноги остались целы.

Мы молча направили лошадей следом. Марайна же спешилась и пошла пешком возле старого гнома.

Тоннель охватила непроглядная темнота. «Идите на мой голос», – громко указал второй гном из провожатых и принялся напевать песню. Тяжелые слова эхом разлетались по всей пещере.

Когда песня затихла, вдали показался неяркий холодный свет, струившийся с потолка пещеры. Мы вышли в освещенный проход. Взгляд устремился наверх, чтобы увидеть, откуда берется свет, которого вполне хватало для жизни. Его источником стал особый вид мха.

Длинный тоннель закончился расширением, где расположились небольшие пристройки.

– Оставьте лошадей в конюшне. – Старый гном остановился возле единственного деревянного строения, коей оказалась конюшня.

– Их кормят по расписанию, так что не переживайте, – дополнил второй.

Я первым зашел в конюшню и оставил второго коня в стойле. Проверил, что у него имеется запас воды и сена, а то кто знает, когда следующая кормежка. Погладил его по загривку, забрал мешок с едой из седельной сумки и со спокойной совестью ушел.

Гномы ждали нас у примитивного подъемника с деревянной платформой. На вид она вмещала пять человек. Я спустился с первой группой и в молчаливой компании подождал остальных. Мы оказались в очередном тоннеле, освещенным заполнявшей своды растительностью. От него отходило множество ответвлений, а на пути встречались гномы в пыльной одежде с кирками на плечах.

Пещера расширялась с каждым шагом. Пол располагался под наклоном, и мы пошли быстрее. И вскоре вышли к искомому месту. Небольшая деревушка из каменных домов раскинулась возле подземной реки, чье русло и стало концом пещеры. А пол низины устилал зеленый мох и редко растущие растения: кустарники и одинокие деревья неизвестных мне видов.

Мы прошли в круглую широкую постройку, которая казалась выше остальных домиков. Каменные стены с внешней стороны обросли мхом и сливались с природой этого места. Об ином говорили лишь отблески пламени ламп, освещавших дом изнутри.

Старший гном открыл деревянную дверцу и пропустил нас вперед. В нос ударил приятный сладковатый запах, он сильно отличался от пещерной сырости. Нас встретил глава клана подгорных старателей, но вместо приветственной речи обратился сразу к чародейке:

– Марайна, как же я заждался тебя! – Он говорил столь воодушевленно, что, будь я реальным мужем колдуньи, непременно приревновал бы.

– Привет, Хатор! – Она приблизилась к гному. – У вас опять река замерзла?

– Как ты догадалась? Право, ты еще и провидица! – Он развел руками, словно хотел ее обнять.

– Я поставлю вам защитное заклинание на зиму, не переживай. – Марайна победно улыбнулась.

– Я знал, что ты не оставишь наш клан в беде!

Статный гном пожал руку чародейки, его взгляд скользнул на меня, стоявшего в двух шагах. Хатор застыл, не отпуская ладонь девушки.

– Это взаправду Лаэль? – протянул он.

– Это он! – вскрикнул Рыжебородый из-за моей спины.

– Я не знаю, – прошептала чародейка, но я услышал.

– Я ничего не помню. Так что сам не знаю, кто я такой, – громко ответил, пожимая плечами.

– Отведем его к шаману? – так же тихо спросил у чародейки глава клана.

– Буду признательна. Нам предстоит долгая дорога, и лучше, чтобы его осмотрели.

– Я все еще здесь, – буркнул я.

– Вы проголодались? – как ни в чем не бывало поинтересовался гном.

Я кивнул, остальные члены отряда прекратили перешептываться и поступили так же.

– Нам бы переодеться и привести себя в порядок, – напомнила гному Марайна.

– Моя жена покажет вам комнаты, а потом проводит в обеденную. – Он обернулся к гномихе в коричневом платье, которая стояла позади. Низкорослая женщина окинула меня недоверчивым взглядом.

Мы разделились по комнатам, и мне пришлось делить свою с Жердем и Лопухом. Кто-то оставил большой бочонок с водой возле круглого окошка. Я чувствовал себя здесь гигантом, стоило вытянуть руку, и она, не сгибаясь, касалась потолка.

Подошел к воде и впервые увидел свое отражение. Лицо пронзали мелкие старые шрамы. Глаза были красные, налитые кровью. Страшное зрелище, но это тело я не выбирал. На лице застыли пятна крови лешего, которые не смыла утренняя роса. Я провел рукой по черным волосам. Непривычно смотреть на себя впервые.

Я переоделся и подождал остальных членов отряда. Со скрежетом в душе оставил меч в комнате. Марайна вышла из соседней двери в синем платье простого кроя, но в нем она выглядела дорого. Изроэль же облачилась в зеленый наряд, в котором бы запросто осталась незамеченной среди мха, местами устилавшего пол пещеры.

Мы шли по тропинке из каменных плит, какие были выложены повсюду: от дома к дому. Зашли под каменный свод, напоминавший козырек, где суетилось множество гномов. Некоторые расставляли еду на длинных столах, остальные присаживались. Нас посадили возле главы клана. Марайна присела на скамейку первой из нас, а я нагло сел рядом с ней.

Ужин начался, когда все собрались за столом. Хатор громко представил нас своим гномам и просил оказывать любую помощь, какую мы попросим. Я положил себе целую жареную рыбину из общего подноса, что стоял слева от меня. А добродушный гном, сидевший напротив, протянул кувшин с ягодной настойкой. По вкусу она походила на обжигающий горло компот.

После второго стакана настойки я проникся всеобщим весельем и радушием. Но Марайна сидела хмурая рядом и по-прежнему не смотрела в мою сторону.

– Дорогая, надолго мы здесь? – обратился к ней.

– На пару дней, – процедила она, не оборачиваясь. – Может, чуть дольше.

– Зачем? – Я потянулся к тарелке с кусочками жареного мяса и отложил себе несколько.

– Чтобы удостовериться, что за нами нет погони.

– Думаешь, меня не будут искать? – усмехнулся и приложил глиняную кружку к губам, чтобы сделать очередной глоток.

– Будут, но не здесь. – Она шумно выдохнула, демонстрируя недовольство от общения со мной.

– Чем я тебе насолил, чтобы заслужить такое отношение? – напрямую спросил едва слышно, чтобы не привлекать внимание гномов.

– Ты воскрес, разве этого мало? – Она наконец обернулась ко мне.

– Да. – Я приподнял брови.

– Для меня и этого достаточно. – Она отвернулась и принялась делать вид, что не замечает меня. Заговорила с эльфийкой, сидевшей напротив. Они обсуждали фасоны платьев гномих.

– Женщин сложно понять, – обратился ко мне глава клана. Его серо-зеленые глаза блестели от количества выпитой настойки.

– Особенно когда ничего не помнишь, – тяжело выдохнул я.

– Совсем? – озадачился гном.

– Да. Даже имени не помню. – Я потянулся к стоявшему через три блюда кувшину с настойкой.

– Может, шаман поможет. С утра провожу тебя к нему, дабы он наверняка принял, – с набитым ртом пробубнил гном.

– А здесь его нет? – Я обернулся, чтобы рассмотреть гномов за соседним столом.

– Нет, он не выходит из своей обители.

Остаток ужина прошел веселее. Я пил много, но быстро трезвел. Но это не помешало слушать ироничные истории гномов о всевозможных похождениях. Обратно мы шли всем отрядом, но уже без сопровождения. И мне понравилось чувство хотя бы мнимой свободы.

Утром меня растолкала Марайна. Просыпаться не хотелось, и я натянул на голову одеяло, чтобы спрятаться от гнева чародейки.

– Вставай, пьяньчуга! – Она выхватила подушку из-под моей головы. – Почему тебе всегда надо напиваться до беспамятства.

– Да хватит мучить меня, – сквозь сон простонал я, – дай поспать.

– Если хочешь узнать, что с тобой сделали, тогда вставай! – Для убедительности она стащила с меня одеяло.

Я протер кулаками слипшиеся веки и неохотно встал. Вчера уснул прямо в одежде, так что одеваться не пришлось.

Марайна стояла напротив, глядя на меня исподлобья. Она прекрасно демонстрировала свою ненависть в любое время суток. Не обращая на нее внимания, я подошел к деревянной бочке с водой и умылся.

Хатор явно вчера выпил лишнего, но это не помешало ему встретить нас на выходе из дома. Угрюмый гном поприветствовал нас и велел следовать за ним.

Деревня неспешно просыпалась. Дети выбегали из жилищ и объединялись в группы под руководством одного взрослого гнома. Некоторые уходили в тоннели пещеры, но большинство присаживались на землю и внимательно слушали учителя. Я невольно уловил рассказ о драгоценных минералах. Женщины разбредались по своим делам: кто на кухню, кто к реке. Мужчины гномьего клана либо спали, либо брали кирки и шли в тоннель. Надо же им добывать ресурсы для торговли.

Мы поднялись из низины к основному проходу и свернули в одно из ответвлений. Мох здесь встречался реже, а запах сырости сменился ароматом жженых лекарственных трав. Узкий тоннель закончился деревянной дверью с коваными петлями. На ней виднелись следы темной плесени и нагара. Хатор постучал костяшками пальцев по двери, а после слегка ее приоткрыл, чтобы протиснуть внутрь одну голову. Я не разобрал сказанных им слов, но когда голова гнома высунулась обратно, он сказал, что можно заходить. Мы с Марайной прошли внутрь, а Хатор вернулся к своим насущным делам.

Внутри не оказалось вечно светящегося мха, и помещение освещали два факела на стенах. Здесь было куда теплее, чем снаружи, отчего глаза начали слипаться. Возле стен расположились деревянные стеллажи со всевозможными зельями и отварами. А в центре просторной комнаты на каменном полу сидел старый гном с большим носом. Возле него полукругом были разложены открытые старые книги.

– Зачем пожаловали? – вместо приветствия проворчал старец.

– Мы пришли просить вашей помощи, – ласково отозвалась Марайна. – Мой муж умер, но алхимики его воскресили. – Она положила руку мне на плечо, хорошо играя свою роль. – Мы хотим узнать, что с ним сделали.

– Выходи, – буркнул гном и указал ей на дверь.

Уголок моего рта приподнялся в ухмылке. Что-то подсказывало: шаман видел ее насквозь, и эта ложь была лишней. Марайна расправила плечи, хмыкнула и удалилась.

– Садись, – велел он мне, когда дверь за спиной закрылась.

Я присел, скрестив ноги. Пол испещряли всевозможные руны, выцарапанные прямо в камне.

Старый шаман поднялся и приблизился. Он посмотрел мне в глаза, а его черные зрачки с золотыми крапинками не внушали доверия. На пухлых щеках красовались шрамы, изображавшие рунные письмена. Он обошел меня со спины, приложил руку к позвоночнику. И даже через плотную ткань рубахи ощущалось тепло от его рук. Шаман затараторил заклинание на древнем языке, а я сидел неподвижно.

Его слова сливались в единый невнятный шепот. В груди разлилось тепло, я чувствовал артефакт, заточенный в груди. Он заставлял мое сердце биться чаще. По телу разлилась энергия, и мне захотелось резко встать и начать чем-то заниматься, я еле сдерживался, чтобы сидеть на месте. Руки задрожали от перенапряжения. И, когда я был готов вскочить и убраться отсюда, шаман замолк и убрал от меня руку.

– В тебе находится большой магический источник. Очень тонкая работа, – с отрешенным взглядом проговорил старик.

– Но разве можно источник запихнуть в артефакт? – Я обернулся к шаману и посмотрел на него с недоумением.

– Можно запихнуть усилитель для источника души. Хм, – он нахмурился, – я знаю Лаэля уже несколько зим. И будь в его душе источник, заметил бы… Но как такое возможно? – пробурчал шаман и принялся наворачивать круги по комнате.

– Я помню свою смерть.

– Тогда кто ты такой и откуда взялся? – недовольно пробурчал гном.

– Не знаю, – я замотала головой, взгляд устремился в пол, – но хотел бы вспомнить.

– Хм… – Шаман обернулся к стеллажу со склянками, наполненными россыпью всевозможных трав.

Я молча наблюдал, как старый гном в меховой накидке перебирал одну склянку за другой, принюхивался и высыпал некоторые травы в ступу. Молол их, приговаривая себе под нос очередное заклинание. Горький травяной запах наполнил комнату. Тембр голоса шамана нарастал. Стертые до песчинок травы в ступе загорелись, и гном поднес ее ближе ко мне.

Голова закружилась, а травянистая горечь ощущалась на языке. Тело расслабилось, как во сне. Не чувствуя ни рук, ни ног, я боком свалился на каменный пол. Мир вокруг закружился, его окутал серый дым горящих здесь растений. Слова заклинания шамана били молотом по голове, врезались в сознание. Хотелось закричать от безысходности, но тело мне не подчинялось. Дикая боль пронзила позвоночник и мучила меня целых десять ударов судорожно сжимавшегося сердца, будто душа вырывалась из тела.

А когда она отступила, то пришло облегчение. Серая дымка развеялась, и я увидел нависшего шамана. Его черные глаза пристально смотрели в пространство надо мной. К телу постепенно возвращалась подвижность. Я смог откашляться.

– Что это было? – прохрипел я, поднимаясь с пола.

– У тебя изрядно потрепанная душа. Она скована сильными плетениями заклинаний. Они приковывают ее к этому телу. Одно из них и держит закрытой твою память.

– А можно их развеять?

– По одному нельзя. Невозможно, ибо заклинания переплетаются друг с другом.

– А все разом не убрать?

– Можно, – с тенью иронии ответил гном, – но тогда твоя душа отправится за грань.

– Хочешь сказать, что от смерти меня отделяет всего одно заклинание? – Тело застыло на месте, мышцы напряглись.

– Да, но ему требуется так много магической энергии, что в тебя поместили усиливающий артефакт.

– А другие два зачем?

– Там жизненные силы. Будешь жить, пока они не опустошатся.

– И на сколько мне их хватит? – Я ожидал худшего, и это улавливалось в моей интонации.

– Ну смотря как тратить будешь, – гном развел руками. – Ныне там хватит энергии еще дважды тебя воскресить. И будь ты крестьянином, тебе бы их хватило лет на сто. Но ты же воин, как и Лаэль.

– Думаешь, в его теле я не могу быть кем-то другим? Если у меня есть магический источник, то почему бы мне не стать магом?

– Пока заклинания сковывают твой источник, не можешь. – Он бросил ехидную усмешку. – Но ты можешь использовать усилитель для другой магии, заключенной в артефакты.

– Как магические доспехи, – прошептал я, вспоминая непробиваемый доспех противника на тренировке в Доме магии.

– Хороший выбор для воина. Отведи чародейку к кузнецам, они сидят через два прохода в сторону выхода, и вместе они смогут создать для тебя доспех.

Я не был уверен, что он мне нужен, но поблагодарил шамана за возможность:

– Спасибо, но…

– Иди сейчас, пока им новую партию руды не привезли. – Его взгляд настаивал. – Если ты собираешься биться за свободу всех порабощенных рас, то мы тебе поможем.

Я смотрел на него немигающим взглядом. Не мог сходу определить, каким вижу свое неизбежное будущее.

– Ты пришел к нам, – продолжил старец, – и мы были добры к тебе. Но если ты не собираешься отплатить нам тем же, то уходи. – Его пристальный взгляд обратился к моим глазам.

– Нет, я помогу вам. Но не могу обещать, что не умру раньше, чем это получится. – Я понимал, что ожившему мертвецу деваться некуда, особенно когда его ищет полкоролевства, чтобы сделать рабом, отнимающим земли у мирных народов.

– Этот ответ меня устраивает, Лаэль. – Он указал рукой на дверь.

Я кивнул и поднялся с пола. Приблизился к двери, но обернулся и сказал:

– После воскрешения мне дали имя Грэм.

Гном едва заметно кивнул, но мне этого было достаточно, и я вышел из подземной обители шамана.

Марайна ждала у выхода в главный тоннель пещеры. Завидев меня, отбросила знакомый презрительный взгляд и спросила:

– Что он тебе поведал?

– Ну, во мне зашит артефакт-усилитель, и чтобы было что усиливать, мы пойдем к кузнецам. – Я недобро улыбнулся ей.

– Зачем? – Она приподняла брови и скрестила руки на груди.

– Чтобы ты помогла гномам выковать для меня магический доспех. Ведь меня создали как воина. И именно воин нужен твоему правителю.

Она не с меня сводила пристального взгляда. Ей понадобилась целая сотня ударов сердца на размышления.

– Пойдем, – на выдохе сказала Марайна и обернулась.

Я с победной улыбкой посеменил за ней. Девушка точно знала, куда нам идти.

Мы миновали два пролета и свернули в широкий тоннель. Здесь было куда меньше светящегося мха, чем в остальном пространстве пещеры, а под ногами – каменная порода. Металлический запах усиливался, а воздух вокруг становился с каждым шагом все теплее. И так продолжалось, пока он не раскалился, заставляя бледные щеки девушки покраснеть.

В кузнице оказалось тяжело дышать, несмотря на прорубленную наружу шахту в потолке, куда выходил спертый воздух. Молотки гномов стучали о раскаленную сталь. Марайна нашла старшего из них и подошла к работяге. С ее лба каплями струился пот, в то время как я стоял сухой и бледный.

Чародейка наклонилась к гному и произнесла что-то над его ухом. Удары молотков заглушали любые слова, но ответом стали кивки гнома. Он отложил свою работу и подошел ко мне, достал из кармана маленький клубок ниток и принялся снимать с меня мерки. Марайна помогла ему прикладывать концы нитки то ко лбу, то к плечам, то к подбородку. Когда мучения снятия мерок завершились, чернобородый гном с большим ожогом на щеке прокричал:

– Через пятьдесят лун будет готово!

– Но у нас нет столько времени! – громко ответила чародейка.

– Как можно ускорить? – наклонился и уточнил я.

– Если глава клана позволит мне взять десять помощников, то мы управимся за семь лун. – Его слова еле угадывались среди звона стали.

– Хорошо, – я кивнул, – мы поговорим с Хатором.

Я взял Марайну за локоть, отчего она вздрогнула, и повел в сторону выхода. Она грубо вырвалась с таким видом, словно я над ней надругался.

Через пятнадцать шагов шум стих, но чародейка по-прежнему молчала.

– Ты пойдешь к Хатору? – обыденно спросил у нее, ибо не был уверен, что сам смогу убедить главу в нужде забрать десять кузнецов.

– Да, – рявкнула она и остановилась. – И больше не смей ко мне прикасаться!

– Даже если ты будешь умирать? – Я усмехнулся, желая ее поддеть.

Марайна демонстративно приподняла брови, стиснула челюсть и ответила:

– Даже если я буду уже мертва!

Мы молча дошли до выделенного нам дома. Сырой пещерный воздух казался божественно приятным после посещения кузницы. Я открыл дверь и просочился внутрь первым, опуская голову, чтобы не удариться о низкий дверной свод. Главы клана дома не оказалось, и я предложил чародейке подловить его во время обеда. В ответ она хмыкнула, но согласилась, прежде чем скрыться в своей комнате.

Обед проходил там же, где мы ужинали накануне, но с единственной разницей – гномы пили отвары из трав и ягод, а не настойку. Все члены нашего отряда расселись по прежним местам, и от главы клана меня отделял лишь Лопух, сидевший между нами.

– Можем поменяться местами? – поинтересовался я в начале трапезы.

– Эм, конечно. – Он смутился, но пересел.

А потом и Марайна попросила его подвинуться, но уже приказным тоном, и эльф нехотя повиновался.

Я подождал, пока гном съест тарелку грибного супа, прежде чем начать разговор:

– Хатор, мы очень признательны за ваше гостеприимство и помощь. – Я говорил дружелюбно, но не смог заставить себя улыбнуться.

– Что тебе надо, Лаэль? – Он раскусил меня сразу и неохотно спросил.