Читать онлайн книгу «Чужие игры» автора Борис Долинго, книга из серии «Игра в Вавилон»

Янж в изнеможении растянулся на теплом песке, не обращая внимания на мелкие камешки, впившиеся в тело, и закрыл глаза. Вода была довольно прохладной, но удовольствие от купания они получили огромное. Юстанна вылезла на берег и уселась рядом на валун, отжимая волосы.

– И где же твой братец? – осведомился Янж.

– Сводный братец, – уточнила Юстанна и пожала плечами. – Может, раздумал сюда лететь, кто его знает? Ему всех дороже эта девка Кин! И сейчас, наверное, притащит её сюда и испортит мне весь вечер.

Женщина уже достала Янжа жалобами на то, что ей здесь надоело и что она желала бы отправиться куда-нибудь в другое место. Он промолчал, стараясь не показать свое неудовольствие.

– Если честно, то я устал, – пробормотал Исследователь. – Давай пока тут полежим, а?

Юстанна презрительно фыркнула и шлёпнула его мокрой рукой по спине. Янж, м трудом сдерживаясь, попросил:

– Перестань, Юси!

– Мне скучно!

– Ну, если хочешь, можешь к маратам слетать. У них обычно весело – эти уродцы забавные…

– Если ты хочешь, чтобы я занялась любовью с твоими противными маратами, то – пожалуйста!

Янж не успел ответить.

– Вот он! – сказала Юстанна. – Летит, родной.

Исследователь приподнял голову и посмотрел в указанном направлении. Из-за высокого холма вынырнул гравилёт, резко снизился и опустился в нескольких шагах от отдыхающих. Из машины выскочил улыбающийся молодой мужчина.

– Ты чего это такой довольный? – с некоторой настороженностью поинтересовалась сестра.

– Вы не представляете! – Авван хлопнул снова незаметно поморщившегося Янжа по плечу. – Китаан наконец-то решил создать Совет по группе Исследователей!

– Да? И что это такое будет? – Янж, стараясь продемонстрировать полное безразличие, перевернулся на спину и заложил руки за голову.

Авван принялся пространно излагать свои мысли, которые Янж слышал уже не раз. Всё сводилось к тому, что деятельность Исследователей не всегда направлена на реальное выяснение ситуаций в тех или иных мирах, изучение культуры и так далее. Это, по мнению Аввана, давно превратилось в некую игру, и некоторые Исследователи неофициально даже и называют себя Игроками. Подобную ситуацию необходимо в корне менять. Если пока нет реальной возможности понять, как устранить то, что когда-то начало развиваться само по себе, то можно, по крайней мере, постараться не усугублять ситуацию – ведь среди Исследователей при определённой бесконтрольности даже начали возникать замашки этаких «повелителей Зон»…

Янж в течение всей тирады, прищурившись, разглядывал Аввана.

– А сам-то ты, – поинтересовался он, – разве не устроил в разных Зонах свои резиденции, разве не развлекаешься, играя в благодетеля с «нижними», которых собираешься переселять в свободные миры?

Авван снисходительно улыбнулся:

– Согласись, это разные вещи. До сих пор я пытался делать это тайно, а теперь такие программы будут обсуждаться открыто. Да, в некоторых Зонах на Тарлане жизнь не так уж ужасна, но есть места, где… Ну ты и сам знаешь.

Янж задумчиво почесал подбородок и возразил, что это – как раз то, против чего всегда предупреждал Цансиин: как только начнутся действительно массовые контакты с «нижними», возникнет великая смута.

Авван резонно возразил, что «верхние», по большому счёту, никогда и не прерывали контакты с «нижними» – ну с момента, как научились пользоваться «проходами» в Зоны планеты.

– Если бы этих контактов не было, – заметил он, – то мы с тобой и на свет не появились!

– Это точно! – подала голос Юстанна, до сих пор лишь внимательно слушавшая. – И это ещё одна несправедливость: почему-то мужчины таскают оттуда женщин, а нам, женщинам из «верхних», не разрешается подобное!

Авван шутливо-укоризненно посмотрел на сводную сестру как на капризную девочку, а Янж снисходительно заметил, что проблема равенства и неравенства полов стара, как мир. Ведь ещё древние кочевники-завоеватели действовали так же: они могли позволить себе брать в плен женщин покорённых народов и жениться на них хотя бы силой – после рождения ребёнка девяносто девять из ста женщин покоряются воле насильника. С мужчинами же всё обстояло иначе по вполне понятным причинам. Поэтому те, кто оказался в своё время в роли «верхних», брали женщин с планеты для простого воспроизводства. Начали бы брать с Тарланы мужчин – давно получили бы заговоры и попытки переворотов.

Авван усмехнулся:

– Цинично, но это так, увы.

– Вот видишь! – заметил Янж. – А ты сейчас радуешься, что твой родитель собирается начать какие-то широкие контакты с «нижними». Это приведёт к тому, о чём я говорю!

– Не нагнетай страхов! – махнул рукой Авван. – Всё будет под контролем, для этого и создаётся Совет.

Янж Ремпкофф с сомнением посмотрел на друга детства и пожал плечами: видно было, что у него иное мнение, но спорить он не желает.

Юстанна задумчиво поводила пальцем по камню, на котором сидела.

– А знаете, в этом что-то есть, – вдруг сказала она. – Может быть, более широкое общение с «нижними» внесёт свежую струю в наш замкнутый на себе мирок?..

Янж покосился на неё, и на мгновение в его глазах мелькнуло недоброе выражение – он прекрасно понимал, какую «струю» имеет в виду его любовница.

Авван кивнул:

– Давно пора начать более широкие исследования в разных мирах. У нас есть доступ к десяткам культур, которые требуют изучения!

Янж хохотнул:

– Авван, да какие там научные исследования! Ну о чем ты?! По большому счету – кому это надо?

Авван нахмурился.

– Это всем нам надо, кое в чём Юстанна права. Мы загниваем в бесплатной роскоши. Так долго не может продолжаться. Если так называемые Исследователи уже действительно превращаются в Игроков и делают ставки на то, допустим, перебьёт ли друг друга какая-то банда в сто двадцатой Зоне мира номер 15, это уже как раз и есть загнивание. Это вообще становится бесчеловечным занятием!

– Конечно, бесчеловечным, – кивнул Янж, саркастически усмехаясь. – Конечно, всё это бесчеловечно! Скажи мне: где ты в Зонах видел людей?

Авван покачал головой.

– Подобные шутки неуместны, извини! Разве ты не встречал в Зонах существ, во многом на нас похожих? А те, чей мир наблюдаю сейчас я, вообще оказались нам идентичны…

Юстанна, закинула ногу на ногу, явно развлекалась и дразня Янжа:

– Братец, ты бы свозил меня туда, интересно посмотреть! Неужели полностью идентичны?

Рэмпокк промолчал, кривя губы в усмешке.

– Да и вообще, не обязательно быть похожим на человека, чтобы называться человеком, – продолжал Авван. – Мы могли бы наладить взаимоотношения с очень многими мирами, мы…

Янж вздохнул:

– Мы могли бы уже давно повернуть всё, как нужно нам! И ты бы решал, как и что делать, а не два тупых перестарка, прости уж.

– Я понимаю, о чём ты! Но это – авантюра, – нахмурился Авван. – Думаю, их вполне можно убедить, во всяком случае – Тигурда…

– Уговоры не подействуют! – Янж начал заметно злиться. – Ни на Тигурда, ни, тем более, на Коулла. Смешно! Если бы мы взяли власть…

– Зло рождает зло, это тоже старая как мир истина, – произнес Авван и стал ходить вокруг парочки, разглядывавшей его. – Я даже жалею, что в свое время поддался на уговоры и создал с твоей помощью арсеналы с оружием. Нам ли затевать смуту внутри «верхних» – подумай! Ты сказал, что заговоров, слава богу, нет, потому что мы избирательно вводим в число «верхних» людей с Тарланы, а сам предлагаешь начать заговор среди своих!

Янж посмотрел на Аввана снизу верх.

– Ты уверен, что тот же Коулл не планирует заговор против твоего папаши?

Авван пожал плечами:

– У них много разногласий последнее время, но я не думаю, что настолько. Да и Главком бы знал и принял меры. И, вообще, прямое насилие – не метод. Ты мне друг, Янж, и я вовсе не хочу, чтобы ты попал в беду, понимаешь?

– Понимаю, – процедил Янж; на его скулах легонько играли желваки. – Но с твоим подходом к проблеме не известно, кто раньше попадёт в беду! Если Коулл что-нибудь затеет и выиграет, то…

– Думаю, Тигурд сумеет его вразумить! – Лицо Аввана снова посветлело. – Как я уже сказал, он решил учредить Совет по группе Исследователей! В Совет войдут пять человек во главе с Главкомом. Эта структура сможет реально воздействовать на положение в Зонах и, думаю, даже на работу техников по изучению Артефакта. Ведь к этому мы и стремились, разве нет? Так вот, избрание членов Совета произойдет через неделю, представляете?

– Представляем, – хмуро отозвался Янж.

Его мысли на самом деле были сейчас не столько о возможных заговорах, сколько о Кинате. Не от неё ли прилетел этот выскочка Авван?

– И мы вправе участвовать в выборах, друзья! – продолжал Авван. – Как вы на это смотрите?

– Это было бы замечательно! – захлопала в ладоши Юстанна. – А скажи-ка ещё раз – что для этого точно нужно, братишка?

– Завтра будут известны все подробности. А пока, вы уж извините, мне пора. Не обидитесь?

– Удачи, друг, удачи, – пробормотал Янж.

– Ты обязательно станешь главным Исследователем! – закричала вслед брату Юстанна.

Тот покачал головой и, пробормотав: «Ты всё упрощённо понимаешь!» – исчез в чреве гравилёта. Машина поднялась в воздух и скрылась.

– Конечно, станет! – с уже неприкрытой ненавистью прошипел Янж и рывком поднялся. Прилипшие к коже камешки неохотно опадали на песок. – Кого же, если не его? Папочка устроит, уж будь спокойна…

– Зря ты так! Авван – личность незаурядная при всех его прибабахах, и родство с Верховным тут ни при чём.

– Ага, и твоё родство с Верховным тоже всегда и везде ни при чем!

Юстанна вспыхнула. Авван действительно был любимчиком Тигурда, хотя это нигде не афишировалось, об их родстве мало кто знал, а её сводный брат никогда прямо не пользовался возможностью выбить себе более высокое положение в обществе тарлан. Юстане же, по большому счёту, не досталось ничего, кроме общих с Верховным генов: как она ни старалась, власть сама собой не шла ей в руки.

Однако потуги Янжа на то же самое были ей более всего противны.

– Ты просто завидуешь! – заметила она, чтобы ещё больше позлить любовника.

– Таким путём он ничего все равно не добьётся, – Янж сердито отряхнул камни с задницы. – Но пост заместителя Верховного по одному из направлений – это было бы очень неплохо.

– Ты тоже будешь избираться?

– А как же! Уступить место кому бы то ни было без боя? Ни за что!

Юстанна усмехнулась.

– Нет, конечно, если заместителем по группе Исследователей станешь ты, я буду довольна ещё больше.

– Не сомневаюсь, любовь моя, – криво улыбнулся Янж и обнял женщину. – Я от своих планов не отступлю!

– Правильно, мой милый революционер!

– Уж не то, что талантливый мягкотелый Авван! Такие мирами не правят.

– М-да, любящие справедливость наверху не стоят, – кивнула Юстанна. – Утопия!

– Но вот что меня беспокоит… – Янж сдвинул брови. – Как бы он не донес на меня!

– Да ну что ты! Чего-чего, а вот этого от Аввана ждать не приходится.

Янж усмехнулся:

– Дружба дружбой, но… Ладно, посмотрим. За ним теперь нужен глаз да глаз: я ему больше не доверяю.

– Будь осторожнее. – Юстанна прижалась к любовнику. – Я не хочу тебя потерять.

– Мы все в одной связке, крошка. Буду тонуть – в водоворот затянет всех, ты же понимаешь! Теперь твой братик и для тебя опасен – ты хоть осознаешь это, а? А я ему открыто всё рассказал!

Юстанна не ответила, глядя на Янжа чуть снизу вверх.

– Я уничтожу его, отправлю туда, куда ему и дорога! – вдруг с угрозой в голосе пообещал Янж.

– И как же, хотелось бы узнать? – чуть насмешливо поинтересовалась женщина. – Убьёшь его, что ли?

Янж мрачно улыбнулся:

– Ну что ты, у меня есть идеи получше…

Рэмпокк изложил свой план. Идея, действительно, была неожиданная – нанять подходящих инопланетян с одной из планет, оказавшихся в сетке Зон. Руками таких наёмников Янж предполагал организовать налеты на другие Зоны в самых разнообразных мирах, ещё лучше – уничтожить кого-нибудь из агентов Коулла. В общем, первоочередная задача состояла в том, чтобы поднять побольше шума с соответствующей окраской и оглаской.

На роль наёмников неплохо подходили те же мараты – в меру туповатые и агрессивные парни. Янж полагал, что если дать им в лапы приличную технику и оружие, показать систему Переходов, то эффект будет интересный: можно устроить реальное столпотворение, что, собственно и требовалось по плану.

Юстанна выразила сомнение в возможности практической реализации подобного плана и, главное, в достижении необходимого эффекта. Рэмпокк пояснил, что у него всё продумано.

– Вся соль в том, – сказал он, скалясь, – нанимаемым инопланетянам я представлюсь как Авван! Инопланетяне наворотят в Зонах дел, агенты их сцапают, в конце концов, и тогда всем станет известно, что действовали они по заданию нашего дорогого друга! Это он, несмотря на все запреты, даёт им технику Предтечей и вообще, замышляет грандиозные тёмные дела!

– Ерунда, кто в такое поверит!

– Согласен, шито белыми нитками, но!.. – Янж яростно потёр ладони и погрозил в пространство указательным пальцем. – Не забывай, что и Коуллу это тоже на руку, разве нет? Он, как я понимаю, совсем не обрадуется, если после учреждения так называемого Совета сынок Тигурда начнёт по-настоящему совать нос в дела Комитета…

– Ты собираешься связываться с Коуллом? – неуверенно предположила Юстанна.

– Пока нет, но просо Администратор сам с удовольствием удушит Аввана, а затем и Тигурда. Нарыв давно созрел – вот пусть и лопнет! Коуллу необходим всего лишь повод, чтобы убрать этого заносчивого дурака. После этого Коулл решит, что его час наконец-то настал, и уже открыто сцепится с Главкомом. И пусть, пусть пауки грызут друг друга! А вот в этот момент шанс появится уже и у нас!

– Хм, в принципе, не плохо, – одобрила Юстанна. – Но если с маратами не получится?

Янж пожал плечами: ну и что ж, если не получится – есть ещё мир баори, например. Как выяснилось, пару месяцев назад Рэмпокк имел там несколько контактов с неким Арном, предводителем повстанцев в одной из Зон. Натравить друг на друга соседние Зоны разных миров – что может быть лучше для реализации задуманного и везде оставить следы Аввана, много-много следов!

– Или – стоп, – воскликнул Янж, – как же я сразу не сообразил: земляне! Люди из мира, который курирует Авван! Там как раз недавно начали включаться простые арочные Переходы – не будет ничего удивительного, если земляне оттуда вылезут…

Как выяснилось, сам Янж с землянами пока дела не имел, но Авван ему уже не раз рассказывал, что они – вылитые тарлане, да и сегодня об этом же упоминал. Надо придумать яркие диверсии, масштабные действия, тогда агенты узнают об этом очень быстро. А когда люди Коулла увидят, что это инопланетяне, похожие как две капли воды на тарлан, да ещё с оружием Предтечей и в бронекостюмах, то у самого тупого возникнут однозначные подозрения. А уж когда их поймают и бедолаги выдадут имя своего нанимателя, то старина Коулл обрадуется неимоверно. Всем тогда станет ясно: сын Главкома, собирающийся возглавить все исследования, – преступник!

– По-моему, неплохо получается, – резюмировал Янж. – Только вот когда всё это начнется, нужно как-то заставить Аввана смыться с Тандеи в Зоны.

– Что значит – смыться в Зоны? Ради чего ему убегать?! – удивилась Юстанна.

– Пока не знаю, детка, но я что-нибудь организую. Главное, чтобы в Комитете подумали, что он сбежал, понимаешь? У Коулла на Аввана есть зуб, в принципе. Кроме того, Авван нелегально доставал оружие, я убедил его построить несколько схронов в разных Зонах – так что формально уже есть за что его арестовать, если такая информация попадёт в Комитет. Да и с папашей своим он не слишком ладит по многим вопросам. Нужно только придумать, как именно в нужный момент спихнуть Аввана в Зоны, вот и всё.

– Но именно это самое слабое место в твоих планах, – заметила женщина.

– Я продумаю нюансы, – пообещал Янж.

– А идея с землянами действительно хороша! – похвалила Юстанна. – Всё логично на сто процентов.

Янж кивнул, злорадно улыбаясь. Конечно, как-то надо ещё выйти на контакт с этими землянами, а пока у него надежные связи только с маратами и баори. Поэтому начать можно именно с них: проинструктировать так, чтобы они сунулись в земную зону – для затравки. Пусть там дров немного наломают, а потом уйдут через Переход. Будет удачно, если кто-нибудь из землян сунется за ними в погоню – тогда самому Янжу останется лишь отследить преследователей и подстроить встречу. В общем, с маратами-то нет проблем – в своих-то Зонах сам Янж что захочет, то и навертит.

– Одна беда, – сказал Янж, пускаясь в детальные рассуждения, – мараты не лучшие бойцы в местах с сухим климатом. Определённо, лучше бы использовать баори…

– Почему ты всё о баори болтаешь?! – насупилась Юстанна. – Не потому ли, что так у тебя будет повод лишний раз мотаться в мир, которым заведует Кин?

Янж скрипнул зубами:

– Прекрати, а? Ну, нравилась мне когда-то девчонка, и что теперь?

– Когда-то? Ой ли?! В последнее время ты уделяешь мне всё меньше и меньше времени, Янж. Мне кажется, что это из-за неё наши отношения стали…

– Ты достала меня с этой Кин! – перебил Исследователь, стукнув себя кулаком по колену. – Оставь свою ревность!

– Да что я, ничего не вижу, что ли?! Только и мечтаешь о ней, словно тебе не хватает простых девок из «нижних»!

Янж на мгновение даже зажмурился. Ему страшно захотелось схватить Юстанну за руку и вывернуть так, чтобы захрустели суставы. Но он сдержался. «Пока рано, – решил Исследователь. – Но я тебе всё припомню, стерва!»

– По-моему, сейчас не время для личных обид, радость моя, – пробормотал он, отводя взгляд. – Давай сначала решим нашу общую проблему.

Юстанна вздохнула.

– Хо-ро-шо, – медленно произнесла она.

Чтобы отвлечь сообщницу от непотребных мыслей, Янж попросил её рассказать последние сведения о работе Торелла.

Выяснилось, что техник, к которому он подобрал «ключик» с помощью своей подружки, сказал, что обнаружил интересную функцию управления системой Артефакта. Юстанна многое не понимала, но суть состояла в том, что Торелл надеется на наличие возможности как-то обмануть ограничивающее поле в Терминальной Зоне…

– Вот как? Здорово! – потер руки Янж. – Это сулит большие шансы, огромные шансы! Продолжай обрабатывать его, но имей в виду, что этот парень далеко не прост, и его надо контролировать.

– Не волнуйся, – заверила Юстанна, – я проконтролирую.

– Да уж, не расслабляйся с ним!

Юстанна усмехнулась.

– Не волнуйся, – сказала она, – Торелл умён, но он, как и все, одержимые научными идеями, начисто лишен должной самокритичности. Поэтому он управляем.

* * *

Заседание Совета было намечено на завтрашнее утро, поэтому Авван Колсоов не торопился. Сразу по возвращении из Зоны триста пятнадцать планеты Земля он связался с Кин, и они болтали почти час.

– После заседания я сразу же выберусь к тебе, – пообещал Авван на прощание. – Слетаем к озеру, я покажу одно местечко, где ловятся огромные рыбины с красными плавниками. Не помню уж, как их там называют твои баори…

– Поразительно, – хихикнула Кин, – ты ориентируешься в этом районе лучше, чем я!

– Ну эту лужу изучить несложно, дорогая. Ты бы видела озёра на Земле!

– Лужу? – деланно нахмурилась девушка. – Прекрасное озеро Имдр ты назвал лужей?!

– Шучу, не сердись!

– Ты не задерживайся на совещании, ладно? – смягчилась Кин. – Я буду ждать!

– Встретимся где обычно, – улыбнулся Авван.

Они послали друг другу по воздушному поцелую, и, примерившись, оба одновременно выключил связь.

Авван откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя перед собой. На душе у него почему-то было неспокойно с самого утра. Да, неплохо бы отдохнуть денек-два на озере в обществе любимой девушки, но он вовсе не уверен, что дела позволят. В последнее время они могли наслаждаться обществом друг друга всё реже и реже – в связи с всё разрастающейся сетью Миров и вытекающими отсюда проблемами, это, разумеется, было закономерно. Кроме того, всё нарастающая конфронтация с главой Комитета… Главком, конечно, уже начал принимать какие-то меры – вот только не поздновато ли?

Жирный Коулл Цансиин! Авван криво усмехнулся. Сегодня в Совете надо обязательно выступить, и очень грамотно всё высказать. Давление Администратора Комитета безопасности начинает переходить все границы.

– К вам посетитель, – прозвучал мягкий голос системы слежения Базы.

– Кто? – рассеянно пробормотал Авван.

– Да я это, я! – Услышал он запыхавшийся голос Янжа. – Открой, срочное дело!

Все ещё находясь в тяжёлых раздумьях, Авван дал команду автоматике и прошёл в комнату отдыха. Через минуту туда влетел дрожащий от возбуждения гость. С удивлением Авван увидел, что на плече у Янжа болтается деструктор.

– Янж, ты с оружием?! Здесь, на планете Баз?

Гость нетерпеливо махнул рукой:

– Есть причины, друг, есть…

– Странно, но в любом случае рад тебя видеть! – Авван жестом пригласил садиться. – Выпьешь чего-нибудь?

– Оставь, сейчас не до приятных бесед! – раздражённо скривился Янж и нервно оглядел комнату. – Ты точно один?

Авван криво улыбнулся и кивнул, совершенно не понимая, чем вызвано странное поведение его приятеля.

– Пойдём, мне нужно сообщить тебе кое-что чрезвычайно важное! – Гость буквально силой потащил его по коридору в сторону ангара.

– Куда, что случилось?!

– Тебе нужно срочно бежать! – прошипел Янж. – Коулл собирается арестовать тебя, и сюда вот-вот явятся его люди!

– Слушай, да что ты мелешь?! – не выдержал Авван, решительно останавливаясь посреди коридора.

Глаза Янжа гневно сверкали:

– Начинается то, о чём я тебя давно предупреждал: Администратор Комитета, дьявол его побери, решил от тебя избавиться! И чихать он хотел на Главкома! Тебе надо немедленно бежать!

– Ты думаешь, о чём говоришь?! Я сегодня выступаю на Совете и…

– Да не будет никакого совещания, как ты этого не понимаешь! Боже мой, Авван, ты как малый ребенок! Сколько раз я говорил тебе, что нам нужно действовать решительнее! А ты всё сопли жевал, со своими идейками носился, ты…

– Что происходит?! – Авван, схватив Янжа за грудки, встряхнул его. – Ты что, опять принимал эту гадость?!

– Я абсолютно нормален! – с расстановкой и даже угрозой в голосе заявил Рэмпокк. – Это ты ничего слушать не хочешь!

– Хорошо, я слушаю тебя, Исследователь Янж, – официальным тоном произнёс Авван, скрестив руки на груди. – Я тоже тороплюсь.

– Ах, вот как, ну, ладно… Ты даже не представляешь, насколько у тебя мало времени!..

Янж поджал губы, с усилием успокаивая себя:

– Агенты прибудут максимум через полчаса, а может, и раньше. Они летят, чтобы арестовать тебя – не будет с ними никаких разговоров! Твоя Программа торчит у Цансиина как кость в горле, и ты это знаешь. Но даже не это главное. Главком доверяет ему всё меньше, и Коулл решил действовать, но пока у него маловато сил. Действовать он будет тупо и прямо: тебя собираются арестовать и просто уничтожить. Ты стал для Комитета слишком опасной фигурой, а так – был человек – нет человека. Они тебя вывезут в одну из Зон и там ликвидируют – якобы бежал и пропал без вести где-то в иных мирах. Но ты должен их опередить, понимаешь?! Сорвать план Коулла и выжить…

– Откуда у тебя такие сведения? – мрачно осведомился Авван, а сам подумал, что, видимо, неспроста у него последнее время возникали какие-то нехорошие предчувствия.

– Я же контактирую с Комитетом безопасности как представитель Группы Исследований. Я давно подозревал, что Коулл что-то готовит, вот и стал внимательно слушать везде, где только можно, к кому надо в доверие втираться. Чёрт возьми, мы теряем время, скорее к гравилёту, скорее, иначе будет поздно!

– Я сейчас свяжусь с Тигурдом и…

– Ты не успеешь! Тигурд сейчас не в Городе – Коулл выбрал самое удачное время. Ты докладывал кому-нибудь о своём возвращении из Зоны?.. Ещё нет? Ну, всё правильно: они всё обстряпают так, что ты оттуда якобы и не возвращался!

– Чушь, есть системы авторегистрации! – Авван рукой указал в сторону пультовой.

Янж закатил глаза:

– Ты о чём? Они уже давно научились менять информацию в любых компьютерах вспомогательных систем.

Авван почувствовал, что у него неприятно зачесались ладони.

– Погоди, но есть же ты! Ты видел, что я вернулся, да и Кин тоже!

– Авван, да ты идиот, или как?! – взвизгнул Янж. – Они и меня убьют, если я не успею убраться сейчас же после тебя! Да и Кин уберут, подумай об этом! Дорога каждая минута! Тебе-то нужно скрыться всего лишь на время, может, на несколько часов, не больше, сбить их с толку, а потом вернуться. А я сразу отправлюсь искать Тигурда, сообщу ему всё – и он разберётся с этим интриганом. Но тебе нужно вот именно сейчас отсидеться где-нибудь в глухомани!

Авван задумался: да, всё выглядит логично. Если Коулл устранит его сию минуту, то, действительно, лишит Главкома одного чрезвычайно преданного соратника. Хотя такого ли уж соратника? Правильнее говорить: человека, который в случае прямого столкновения Администратора и Главкома встанет на сторону Тигурда уже по одной причине родства, несмотря на имеющиеся разногласия. Ведь разногласий у него с Коуллом куда больше…

– Да бежим же! – Янж схватил Аввана за руку и снова потащил друга по коридору. – Я сделаю всё, что в моих силах, верь мне! Кин пока вообще ничего не знает, это и к лучшему. Сама Кин их не интересует, по крайней мере, пока они уверены, что схватят тебя.

– Схватят! – возмутился Авван. – Но я не преступник! Как Администратор смеет…

– Потом, потом, вот эти сопли потом, дружище! Я найду Главкома, и Коулла поставят на место! Даже если я сгущаю краски, как всегда тебе казалось, лучше перестраховаться, разве нет? Ну задержится это твоё совещание, будь оно неладно, или без тебя пройдёт – ну и что?

Они спустились в ангар. Авван в недоверии качал головой.

– И всё же… – с сомнением начал он.

– Беги куда-нибудь в свои Зоны, лучше на Землю – там тебя сложнее преследовать, если что. Но не суйся к Кин – подставишь и её.

Авван с тяжёлым сердцем кивнул.

– Погоди, – сказал он, – у тебя же снаружи гравилёт, верно? Так летим прямо в Совет! Ну и что, что там сейчас нет Тигурда – там есть другие члены Совета. Не посмеет же Коулл схватить нас у них не глазах!

– Тебе жизнь не дорога, что ли?! – закричал Янж, брызгая слюной и трясясь от возбуждения. – Какой ты умный! Мой гравилёт могут засечь – ведь агенты Коулла уже на подлёте сюда! А когда узнают, что на борту и ты, то просто собьют. Пока ты попытаешься вызвать наземные службы, пока кто-то будет разбираться! Пойми: прав тот, кто жив!

– Чёртовщина! – только и молвил Авван.

– Дай мне всего несколько часов, я всё улажу! – заверил Янж, уже тоном ниже. – Условимся о встрече в твоём секретном убежище у маратов, скажем, через десять часов – это крайний срок.

Авван кивнул, пытаясь выстроить лихорадочно прыгающие мысли.

– Авван, – Янж положил руку ему на плечо. – Разве мы с тобой не друзья? Разве мы не росли вместе? Разве мы не…

– Да, всё это так! – тихо промолвил Авван. – Но…

– Посмотри мне в глаза, посмотри! Посмотри в них в последний раз, ибо через минуту здесь появятся убийцы Администратора Комитета! И меня грохнут тоже!

– Ты быстро свяжешься с Тигурдом? – всё ещё колеблясь, спросил Авван.

– Несколько часов, клянусь тебе! Поспеши же, да и мне уже стоит уносить ноги! На, забери с собой моё оружие – не хватало, чтобы меня застукали с ним, а если что. То отстреливаться мне бесполезно. – Он выгреб из кармана несколько обойм: – На, и это забери!

– Хорошо, – мотнул головой Авван. – Я понимаю, что и ты рискуешь. Но если ты не появишься в убежище через десять часов, я сам сразу же явлюсь в Совет. Коулл, конечно, при таком раскладе может устроить засаду здесь, – Авван обвёл ангар рукой. – Но я сюда не сунусь – я придумаю, как добраться окольными путями.

– Хорошо, так и сделаем, но поторопись! – Янж зачем-то ещё раз обернулся. – Я сам хочу успеть смыться отсюда!

Авван взглянул на него и подумал, что, задерживаясь, он и на самом деле подвергает опасности своего друга. Он шагнул к лёгкому гравилёту, бросил деструктор на сиденье и махнул рукой:

– Спасибо, что предупредил!

– Удачи! Всё будет нормально!

Янж помог закрыть дверь гравилёта.

– Удачи, Авван, – тихо повторил он и, вынув руку из кармана, погладил гравилет по гладкому корпусу.

После этого он поспешно отошёл за ограждение, давая возможность машине вырулить в центр стартовой площадки и исчезнуть там с лёгким хлопком.

Янж весело помахал рукой пустому месту.

Десять часов? Он непринуждённо рассмеялся во весь голос. Как бы не так, ты надолго застрянешь в Зонах, друг Авван! А Коуллу очень не понравится твоё такое неожиданное и немотивированное бегство на Землю, сильно не понравится…

И, что самое главное, пожалуй, что и папаше Тигурду это исчезновение не понравится – особенно, когда его бросают в нелёгкие времена.

А времена эти уже наступили!

Глава 1

Николай Шорин с размаху ударил костяшкой домино по столу:

– Рыба!

Сержант Мисин, щурясь от дыма, затушил бычок в замызганной хрустальной пепельнице и пожал плечами.

– Сейчас вы нас, а потом – мы вас, – философски заметил он.

– Ну-ну… – Старшина смачно потянулся и посмотрел в окно.

Теплый летний вечер радовал безмятежностью и спокойствием. Утром прошел дождик, и хотя земля уже давно подсохла, по-прежнему было свежо и не пыльно. На мостовой весело прыгали воробьи, а у дома напротив, в котором до Катастрофы располагалось отделение «Сбербанка», стояли две хорошенькие девушки и о чем-то оживленно спорили.

– Ишь ты, крали какие, – пробормотал Мисин, уставившись туда же. – Пойду-ка я разузнаю, в чем там дело. Я вроде одну где-то видел…

– Да брось ты, – поморщился Шорин. – Проляков сегодня не в духе…

Как бы в подтверждение его слов они услышали ругань полковника, донёсшуюся из коридора через чуть приоткрытую дверь:

– Остапенко! Где шастаешь, мать твою?!

– Товарищ полковник, задание выполнено! – раздался бодрый голос.

– Какое ещё задание? – прорычал полковник.

– Начинается! – хихикнул Мисин, прислушиваясь к разворачивающейся в коридоре комедии, и сдвинул «афганку» на затылок. – Бендер в своем репертуаре…

Капитана Остапенко часто кликали «Бендером» во многом из-за определённого созвучия такого прозвища с фамилией. Надо сказать, он на такое прозвище охотно откликался.

– Груз «пятнадцать» доставлен в целости и сохранности! – гаркнул за дверью Остапенко.

– Это… э-э… – обескураженно замялся полковник. – Что-то не припомню… Ладно, но почему так долго?

– Непредвиденные трудности!

– Какие? – совсем уже проникновенно спросил Проляков.

– Губернатор там со своими шастал – Китаев у нас снова объявился.

– Вот сволочуга! Ну на этот раз мы достанем его!

– Обязательно, – заверил капитан и на всякий случай добавил: – Было трудно, но все получилось великолепно.

– Молодец! – Голос шефа повеселел. – А где… оно? И что там именно?

– Два ящика сухого и блок «Донского табака». Ну и по мелочевке всякое. Всё во второй кладовке, как обычно.

– Замечательно, Остапенко! Но впредь не пропадай, когда тебя не просят. Понял?

– Так точно, товарищ полковник! Разрешите идти?

– Свободен!

Дверь распахнулась, и в дежурку ввалился хитро улыбающийся Валентин.

– Ну ты даешь! – подмигнул ему сержант. – Я надеюсь, старому пердуну не все досталось? – заговорщицки прошептал он.

– Все нормально! – Капитан плюхнулся на скрипучий диван. – Не боись!

Шорин опять покачал головой.

– Зачем это тебе надо, Валя? – с неодобрением спросил он. – Или… ты был у нее?

– У нее, у самой, – словно чеширский кот, улыбнулся Остапенко. – А старику – мои личные запасы. С расчетом на последующие походы, разумеется.

– Старик устроит сегодня пьянку с Измайловым, а значит, ночью будет бардак, – хмыкнул сержант. – Пожалуй, схожу-ка я сегодня к Насте…

– Я тебе схожу, сучий потрох! – нахмурился Остапенко. – Ишь, разговорчики в строю! Совсем распустились!

Мисин надулся: черт бы побрал этого везунчика! Таскает, фиг знает, из каких мест, редкостные теперь вино и сигареты – ящиками и блоками! Может, склад где-нибудь откопал? «Интересно, – подумал сержант, – а ведь четыре года назад это назвали бы мародерством!»

– Ладно, – смягчился Остапенко, видя насупленное лицо Мисина, – что-нибудь придумаем.

– Значит, за реку ты не ходил? – тихо уточнил старшина.

– Конечно, нет, – хмыкнул капитан. – А про Китаева слышал от Трофимовича. Его бравый омоновский отряд выезжал пару часов назад за Дон, и они там постреляли чуток. Правда, этот поганец снова был таков.

Шорин выматерился.

Спорящие девушки за окном наконец ушли, сержант перестал пялиться на улицу и предложил Валентину чаю.

– Из лебеды? – усмехнулся Бендер.

– Обижаете, товарищ капитан, – засмеялся Мисин. – Мы ведь тоже не лыком шиты!

– Ну давай! Только я сначала отолью немного. – Остапенко поднялся и направился в туалет.

Когда он вернулся, атмосфера в дежурке царила совсем не спокойная. Посреди комнаты стоял, грозно расставив ноги, полковник, а слегка растерянный Мисин сидел у телефонного аппарата и щелкал тумблерами, ворча: «Связь давай, связь!».

– А вот и наш герой, – рявкнул полковник, завидев капитана, и снова повернулся к сержанту. – Ну что там?

– Ничего, товарищ полковник, – пожал плечами Мисин. – Нету больше связи. Что-то с линией.

– С линией! – Проляков презрительно скривился, словно в обрыве связи был виноват лично сержант.

Вяснилось, что в деревеньке Крюковке, что километрах в семидесяти, что-то случилось. Понять было невозможно, но переполох возник как будто не из-за бандитов. Буквально минуту назад позвонил тамошний председатель, похоже, насмерть перепуганный, и, сбиваясь в истерику начал вопить, что за деревней появились какие-то необычные штуки. И почти сразу связь прервалась.

– Но он успел сказать, что точно не бандиты, а кто-то другой, – заверил Мисин, тщетно стуча по рычагу телефонного аппарата.

– Это как так – кто-то другой? Что он точно сказал? – злился Проляков.

– Непонятно, товарищ полковник! Он двух слов связать не мог. Но когда я спросил – бандиты, что ли, то он ответил: «Никакие не бандиты…» Потом затрещало в трубке, и связь пропала вообще.

– Неужели, Китаев? – задумчиво пробормотал Николай. – Странно, Крюковка совсем в другой стороне от мест, где он бузил!

– Напился тамошний председатель, вот и все, – без тени улыбки заявил Валентин. – Делириум тременс, одним словом.

– Чего? – вскинул брови Проляков.

– Белая горячка, – уточнил Остапенко. – Горачая, совсэм бэлая…

– Умник самопальный! – гаркнул начальник. – Значит, так, слишком много разговариваешь в последнее время. Проветрись-ка – поедешь с Шориным, разберешься, у кого горячка, у кого – нет. Банд в последнее время в том районе действительно нет, но если что неладное обнаружите – сразу же сообщайте по рации. А если председатель напился, разрешаю от меня ему в морду дать!

«Ну вот, оказался не в том месте и не в тот час!» – с досадой подумал Остапенко.

– Есть! – сказал он вслух. – Блин, даже чаю попить некогда!

* * *

Видавший виды УАЗ держался совсем неплохо, но перед очередным затяжным подъемом вдруг предательски заглох, и Николай уже минут двадцать копался во внутренностях машины, пытаясь найти неисправность и размеренно матерясь.

Остапенко злился. Он не сомневался, что паника по поводу происшествия в деревне окажется сильно преувеличенной, и они быстро, насколько позволяла плохая дорога, вернутся назад. А сейчас, когда до Крюковки оставалось всего километров пять, возникла столь глупая задержка!

Николай, наконец выругавшись в последний раз, пожал плечами и выпрямился, вытирая руки тряпкой. Он прищурился и немного самодовольно посмотрел на напарника:

– Заводите, товарищ генерал!

Остапенко с надеждой повернул ключ зажигания. Стартер зажужжал, двигатель пару раз чихнул, выбросил облако сизо-чёрного дыма и мерно затарахтел.

Старшина сплюнул, выругался по поводу тех, кто не чистит и не регулирует вовремя карбюраторы, и запрыгнул внутрь салона.

Остапенко промолчал и со скрежетом врубил передачу. Машина, перевалив через косогор, двинулась по разбитому просёлку. Ясно было, что дотемна уже точно не успеть вернуться.

УАЗ нещадно трясло и валило из стороны в сторону. Николай цеплялся за поручень и шипел вполголоса: особого комфорта в поездке не наблюдалось. Это шоссе и до Катастрофы «дорогой» можно было называть весьма условно. Теперь же, спустя несколько лет и при полном отсутствии дорожных служб, перед путниками да редкими автомобилями представала изжёванная грунтовка, вившаяся среди полей, а местами подступавшая почти вплотную к лесу. К счастью, телефонные и телеграфные столбы сохранились – ударная волна здесь была совсем слабая, так что проводная связь даже с самыми дальними деревнями худо-бедно имелась.

Высокий худощавый Николай болтался из стороны в сторону в такт рывкам машины. С видимым трудом сохраняя равновесие, он отпустил одну руку, почесал светлый ёжик волос и бросил взгляд на своего более плотного, коренастого и тёмноволосого напарника.

– Слушай, – спросил он уже и сам с некоторым сомнением, – ты все-таки думаешь, что председатель общины просто-напросто надрался?

Остапенко покосился на приятеля, старательно объезжая колдобины:

– Тебе этого дядю лучше знать, разве нет? Ты там был пару раз. А я-то и не припомню, видел ли его вообще, и даже фамилию забыл.

– Да видел ты: он сам был у нас месяца три назад, карабин новый получал. Артемьев его фамилия. У него еще такой шрам на правой щеке около уха… Все в старинном галифе ходил – ребята наши потешались.

– А, толстый такой, красный, будто из бани, да? Помнишь, миниатюра была когда-то по телевизору: «У меня после бани морда красная, а у отца – не красная!»? – Капитан хохотнул.

– Даже артиста помню, Евдокимов, – кивнул Николай. – Он ещё потом губернатором стал, а потом в автокатастрофу вляпался.

– Да, было дело, – согласился Валентин.

– Если серьёзно, – продолжал Шорин, – Артемьев мужик нормальный, совсем не алкаш. Зря ты так по нему проехался.

– Да, ладно… Чем же он так был испуган, что объяснить ничего толком не мог? Но при этом – не бандитами, сам подумай!

Николай, подпрыгивая на жёстком сиденье, пожал плечами и сплюнул навстречу набегавшему потоку воздуха в приоткрытую треугольную форточку. Слюна попала на стекло и, позолоченная лучами клонившегося к закату солнца, наискось сползла вниз, канув за край оконного проёма. Остапенко снова покосился на напарника, чуть скривив уголок рта, но комментировать эпизод с плевком не стал.

Он подумал, что, возможно, на самом деле в Крюковке произошло что-то из ряда вон выходящее? Ведь люди за четыре года на удивление привыкли жить, как жили: вроде ничего и не изменилось, только жизнь паршивее стала. К Границе привыкли, к тому, что никуда уйти отсюда нельзя. А ведь Катастрофа сама по себе уже предполагает, что в любой момент можно столкнуться со штуками, еще более непонятными, чем эта Граница. Или просто с очень опасными вещами, какими-нибудь совсем нетипичными.

Обо всём этом он и высказался Николаю.

– А что ещё более непонятного может быть или опасного? – удивился старшина, пожимая плечами, и усмехнулся: – Монстры, что ли, начали вылупляться? Или вообще Змей Горыныч прилетел, а?

– Мало ли, что…

– То ты считаешь, что председатель нажрался, то какие-то невероятности придумываешь, – хмыкнул Шорин.

– Я просто размышляю! – проворчал Остапенко, выруливая среди колдобин.

«Но, действительно, если это все были пьяные базары, ох, и задам я жару шутникам!» Коля говорит, что напиться до чёртиков председатель не мог и, тем более, не стал бы в таком состоянии звонить в город. Бандиты практически уже год в этом районе не досаждают, повыбили их – тогда что тут такое произошло?!

– А я вот думаю, что тут какая-то местная свара. Драка, возможно, или что-то такое, – предположил Николай. – Вот это куда реальнее, а во всякие фантазии я не верю!

– Фантазии, фантазии… – несколько саркастически ухмыльнулся Валентин, с усилием включая раздатку перед огромной застоялой лужей, перегораживающей дорогу. – Интересное животное – человек! Ко всему привыкает и, причём настолько, что дай ему пожить пару лет в окружении неестественного, так он и это станет нормой считать!

– Почему сразу животное? – несколько обиженно протянул Николай. – Ты чего имеешь в виду?

– Да я же фигурально, так сказать. – Капитан аккуратно перебрался через лужу, глубина которой местами доходила до середины колёс УАЗа, и выключил передний мост, экономя топливо. – Это я к тому, что, например, если бы мне четыре года тому назад сказали, что я окажусь в какой-то отрезанной от остального мира Зоне, я бы ни за что не поверил. В горизонт, до которого, кажется, рукой подать, а метров пятидесяти дойти не можешь, не поверил бы! В реку, которую небо наглухо перекрывает, а вода свободно протекает – не поверил бы. И ты бы не поверил, а вот сейчас привык и воспринимаешь как само собой разумеющееся. Но разные странности рано или поздно будут ещё иметь продолжение, поверь мне. Так что, почему бы, откуда не возьмись… – Он многозначительно замолчал.

– …Не появиться, значит, сказочным змеям? – насмешливо докончил за напарника Николай.

– Совершенно не обязательно змеям, тем более сказочным. Но что-то и могло… появиться.

– Но откуда, черт возьми?! Из-за нашего «твёрдого неба», что ли?

– Почему бы и нет? – Остапенко пожал плечами.

– Но тогда, – Николай перехватил поручень поудобнее, – мы сглупили: нужно было ехать на БТР, а не на сраном УАЗике с двумя автоматами, а, Валя?

– У нас гранатомёт есть! – ухмыльнулся капитан Остапенко. – Сколько БТР сожрёт бензина, сам подумай? УАЗ тоже не подарок, но всё-таки поменьше расходует… Если скважина, которую пробурили, иссякнет, где мы топливо будем брать через пару-тройку лет?

Несмотря на то, что у Остапенко было звание капитана некого, в общем-то, самозваного военизированного образования, он перед Катастрофой работал техническим директором в компании-операторе мобильной связи. Перед самой бучей он приехал из Москвы на недельку навестить в Воронеже дальних родственников. В первые же дни трагедии Валентин Остапенко пришёл на созданный мобилизационный пункт и оказался в военизированном отряде народного ополчения – одном из многих, которые были созданы для усмирения мародёров, кинувшихся тут же грабить вся и всё. Через полтора года он носил уже звание капитана новой местной милиции – и прозвище «Бендер» в придачу.

Дорога вильнула, огибая лес, и спустилась с холмика, вынося машину на открытое пространство.

– Ну, приготовимся – Остапенко остановил УАЗ. – Мало ли чего!

Справа и слева тянулись кое-как обработанные поля, а вдалеке солнце готовилось нырнуть за темнеющую полосу леса. Никаких укрытий поблизости не имелось, и место было такое, что засаду устроить не представлялось возможным, однако на подъезде к самой деревне заросли уже близко подходили к старому неухоженному шоссе.

Они сняли автоматы с предохранителей, и Валентин мотнул головой назад, где на складной турели, выставленной на крышу машины, через отогнутый тент торчал противопехотный гранатомёт ТКБ-722К:

– Становись к «пушке»!

Машина двинулась дальше.

За кучкой молодых сосенок, подскочивших к самому краю дороги, взорам милиционеров открылась околица Крюковки – до одного из первых домов оставалось не более сотни метров.

– Чёрт побери! – выругался Николай, но и Валентин уже заметил то, что находилось прямо впереди: рядом с разросшимся на краю проезжей части кустиком лежал человек.

Остапенко аккуратно остановился шагах в десяти. Николай приник к гранатомёту, следя за округой, а Валентин, схватив автомат, выпрыгнул и присел у левого переднего колеса.

Было тихо, лишь стрекотали кузнечики по краям нестройных рядов ржи. Колосья стояли невысокие, и Валентин машинально отметил, что вряд ли там мог кто-то притаиться. Вот лесок – другое дело.

Наверху за спиной чуть скрипнула турель: это Николай развернул гранатомёт.

Бросив ещё несколько взглядов по сторонам и удостоверившись, что всё спокойно, Остапенко встал и подошёл к телу, распластавшемуся на грунтовке, ни на секунду не сомневаясь, что перед ним труп.

Среди прибитой утренним дождём пыли ничком лежал паренек, почти мальчик. Его правая рука, выброшенная чуть вперёд, напоминала обугленную ветку дерева, причём граница сгоревшей ткани и неповрежденной части руки была странно ровной, чего никак не могло быть, если бы ожог был вызван обычным пламенем. Из обгорелого среза рубашки виднелись остатки почерневшей плоти, которая уже полностью отсутствовала на кисти, где проглядывали желтоватые костяшки.

– М-да, ё-пэ-рэ-сэ-тэ… – негромко сказал он и снова оглянулся. – Это что ж такое?

Присев на корточки, капитан осторожно перевернул парнишку лицом вверх.

– С-суки!

Николай, которому всё было хорошо видно, резко дёрнул турелью, словно рассчитывая высмотреть тех, кто расправился с мальчишкой.

Валентин несколько секунд смотрел на убитого, потом осторожно положил труп так, как тот лежал прежде.

– Ну и дела… – сказал он, пристально вглядываясь в опушку леса, подёрнутую светом заходящего солнца.

– Неужели Китаев? – спросил Николай.

Остапенко отрицательно покачал головой: бандиты они, конечно, бандиты, но в подобных зверствах не замечены. Да и потом так человеку руку не спалишь ничем! Ну не над костром же они её держали.

Николай, который, стоя в кабине УАЗа, постоянно оглядывал окрестности, указал на ряд столбов с порванными проводами, несколько из которых почти полностью сгорели. Ясно было, почему отсутствовала связь.

– А вон туда ещё взгляни! – позвал Шорин.

Остапенко присмотрелся в направлении, куда указывала рука приятеля, и присвистнул. Он и там ожидал увидеть последствия действия странного огня, но всё было совершенно иначе.

Первый дом деревеньки был основательно повреждён. С первого взгляда разрушения были не так заметны, но, конечно, если бы не труп мальчика, Валентин обратил на это внимание раньше. Строение сильно покосилось, а один угол сруба разошёлся, выставляя наружу торчащие концы брёвен. Создавалось впечатление, что край дома зацепила какая-то массивная штука – например, танк…

Насколько знал Остапенко, в принципе, у отрядов Китаева тяжёлая техника могла и быть, но в таком случае они никак бы не вошли в этот район незаметно. А вот если в деревне какая-то засада, то их самих уже точно заметили.

Валентин сплюнул и вытащил рацию. Он вышел на волну своего отделения и потребовал полковника. Прошло несколько томительных минут, и Проляков вечно недовольным голосом осведомился, в чём дело.

Остапенко обрисовал ситуацию и рассказал о странных ожогах на трупе мальчика и сгоревших телеграфных столбах.

– На простой огонь не похоже, хоть убейте, Сергей Анатольевич. Кроме того, впереди виден разрушенный дом, на который, похоже, натолкнулся танк или тяжёлая машина.

– Значит, у вас жареным запахло? – пробасил полковник.

– Вроде того… – Остапенко раздраженно подумал, что шутка Пролякова, если это шутка, в данном случае явно неуместна. – Пока мы никого не встретили, но попытаемся определить обстановку в самой деревне.

– Найдите Артемьева, а я пораскину мозгами, как к вам быстрее направить людей. Тут такое дело – и в других местах странности творятся… Думаю, понадобится спецгруппа. – Полковник помолчал, и было слышно, как он сопит в микрофон. – Вы, вот что, постоянно держите со мной связь. Обо всех подозрительных вещах сразу же докладывайте!

– А у вас-то какие странности? – полюбопытствовал Остапенко.

– Да тут ещё и с востока докладывали, кое-какие непонятки там.

– Там-то чего?!

– Слушай, Бендер, занимайся своими делами, – гаркнул Проляков, – а я постараюсь отправить к вам людей по экстренному варианту. И… – У полковника в голосе наконец-то прорезалось вполне человеческое сочувствие, – вы уж осторожнее, головы свои берегите!

– Так точно, Сергей Анатольевич! – Остапенко не стал ничего больше спрашивать и отключил рацию.

– Спецгруппа? – удивился Николай. – Старик пошутил или как?

– Да нет, шутки такого типа ему недоступны, – сказал Валентин, залезая в машину. – Присядь, не маячь.

– А… пацан?

Остапенко, глотая подкатывающийся к горлу комок, посмотрел на детский труп.

– Да что теперь-то сделаешь?..

УАЗ осторожно пополз дальше. У сгоревших столбов, уже на самом краю деревушки, капитан остановился и, не глуша двигатель, вышел осмотреть повреждения.

Три столба обгорели несильно, и вблизи было видно, что огонь начинался из участков, где дерева словно коснулось нечто чрезвычайно горячее, выхватив из него кусок. Все выжженные места располагались не выше полутора метров над землёй – выемки были странные, глубокие. Словно шаровой молнией выжжено..

Крюковка словно вымерла – ни единой души, даже дыма из труб нигде не поднималось. Капитан подумал, что это уже хорошо: судя по парнишке и телефонным столбам, здесь стоило бы ожидать пожарищ. «Хотя, – тут же поправил он сам себя, – если бы деревня горела, мы это издали заметили бы».

Он медленно двинул машину по дороге, которая переходила в центральную улицу Крюковки. Николай напрягся, готовый послать серию гранат в любой подозрительный объект.

У повреждённого дома Остапенко притормозил. Они увидели, что сбитая с петель калитка валяется рядом с воротами, кусок забора у палисадника завален, а длинные жерди частью переломаны и раскиданы по сторонам.

Странно было то, что нигде не наблюдалось следов какой-либо бронетехники или тяжёлых машин, хотя местами на почве виднелись странные борозды, но на отметины от гусениц или колёс они совершенно не походили.

Остапенко приказал напарнику проверить повреждённый дом. Николай выскочил из УАЗика и осторожно двинулся к воротам.

Капитан бросил взгляд вдоль улицы и переложил автомат поудобнее – ладони вспотели. Какая-то волна безотчётной, и этим ещё более неприятной тревоги, вызванной пугающей неизвестностью, стала медленно обволакивать его со всех сторон.

Валентин нервничал: ситуация, без сомнения, выпадала из всяких стандартов последних лет. Нападение обычной банды не оставило бы после себя убитого таким образом мальчика, странно обгоревших столбов, разрушенного неизвестно чем дома. Бандиты с правобережья, как правило, вообще старались не убивать людей, а увести их на свою территорию. Всё логично: после Катастрофы и первой очень голодной и неустроенной зимы выжила едва ли половина населения, так что в рабочих руках нуждались все, а таджики теперь сюда не приезжали.

Николай, держа автомат в боевом положении, прошёл через пустой двор и толкнул ногой дверь дома. Пронзительно скрипнув, та распахнулась, и Шорину стали видны пустые сени, залитые то ли водой, то ли еще чем – в полутьме не разобрать.

Старшина негромко позвал, но ответом ему была гробовая тишина.

– Народ, выходи! – уже громче крикнул он. – Мы свои, из губернской милиции, бояться нечего! Хоть кто живой есть?

В доме царило безмолвие. Николай бросил взгляд назад, но машину с этого места уже не было видно.

– Захожу внутрь, – тихо сказал он в карманную рацию, непозволительную роскошь в нынешние времена для большинства, не считая окружения губернатора и подразделений полковника Пролякова.

– О’кей, – отозвался капитан, еще раз «просканировал» улицу взглядом, выключил двигатель и подбежал к воротам.

Теперь он хорошо мог рассмотреть глубокие чередующиеся борозды перед домом. Они шли поперёк улицы, проходили рядом с повреждённым углом, а затем круто поворачивали и исчезали за другим строением.

Остапенко занял позицию в проёме сорванной калитки так, чтобы видеть одновременно двор дома, улицу, и УАЗ.

Тем временем Николай нырнул в низкий дверной проём и тут же чуть не растянулся на полу: разлитая жидкость оказалась самодельным подсолнечным маслом – сейчас он уже чувствовал его отчётливый запах. Аккуратно ступая, он прошел в конец сеней, где крыша избы покосилась, и через разошедшиеся доски кое-где даже виднелось небо.

«А ведь и завалить может ненароком», – подумал Николай и постарался, как можно тише, открыть перекошенную дверь, ведущую внутрь дома.

Женщину, бледную и растрёпанную, он увидел сразу – она сидела на полу в большой разорённой комнате. На звук открываемой двери она подняла голову и уставилась на Шорина пустыми безумными глазами.

– Вы одна? – зачем-то шёпотом спросил старшина.

Женщина передёрнула плечами и вдруг истошно заорала. Шорин выставил перед собой ладонь.

– Тихо, тихо, – успокаивающе произнес он. – Я свой!

Однако женщина голосила, не переставая. Николай осторожно приблизился к ней, секунду смотрел, а потом отвесил оплеуху. Несчастная дёрнулась, но замолчала, дико тараща глаза.

– Мы из Воронежа, – объяснил Шорин, – отдел по борьбе с бандитизмом. Успокойтесь, все будет хорошо!

Он опустил автомат и огляделся. Обычная общая комната, типичная для деревенского дома в этих местах. Видавший виды сервант – чуть покосившийся, с раскрытыми дверцами, из которого высыпались рюмки и тарелки, старенький, давно не работающий телевизор в углу, а над ним икона с лампадкой. Перевёрнутый стол – по полу разбросаны остатки обеда, скатерть, осколки стекла и фарфора. Слева виднелись ещё две двери.

Впереди стена дома была частично разрушена, да и правая сторона покосилась, ощерившись разошедшимися бревнами. Сквозь разломы просматривался огород с парой яблонь и кустами крыжовника.

– Так вы тут одна?

Женщина, прижав кулаки к губам, молчала. Не спуская с неё глаз, Шорин бочком подошёл к двери в другую комнату. Несчастная шумно, навзрыд вздохнула и всхлипнула.

– Спокойно, спокойно! – Шорин осторожно просунул ствол автомата в маленькую спаленку.

– Васенька… – вдруг тоненьким голоском произнесла женщина. – Ва-асенька!

Шорин оглядел спальню – пусто.

– Какой Васенька? – переспросил он. – Где?

– О… – Из глаз женщина вдруг потекли слёзы, и она закрыла лицо ладонями.

– Да кто здесь был – бандиты?

Женщина, давясь рыданиями, истово замотала головой. Старшина секунду смотрел на неё, а затем осторожно прошёл и заглянул в другую комнату – тоже никого. Будь он проклят, если что-то понимает!

– Дайте я вам помогу встать, – предложил он, возвращаясь к женщине. – Здесь нельзя оставаться, дом может рухнуть.

Женщина всхлипывала.

– Васенька… – повторила она и дрожащим пальцем указала на обрушенную стену.

– Господи! – только и сказал Шорин, заметив наконец то, что лежало в самом низу у стены.

Косясь на проваленную крышу, он подошёл ближе. Под бревнами, отброшенными в сторону, лежал ребёнок лет шести. К сожалению, ничто уже не могло его спасти – мальчика просто раздавило.

Николай присел рядом с женщиной и обнял её за мелко вздрагивающие плечи. Она уже не кричала, а только закрывала ладонями лицо и часто всхлипывала.

– Что у вас тут случилось? – как можно мягче и ласковее спросил старшина и погладил женщину по голове. – Кто на вас напал? Мы их перестреляем, подонков, – куда они делись?

Несчастная вздрогнула от его прикосновения.

– Из города вызвали отряд, скоро здесь будут наши, – продолжал Николай. – Дом-то как разрушили? Танк проехал, да?

Женщина снова помотала головой и наконец отняла руки от лица.

– Не-е-ет, – выдавила она из себя, и её лицо вдруг исказила диковатая гримаса. – Жук это был… Жук!

– Жук?! – опешил Николай, начиная подозревать, что женщина тронулась умом от пережитого горя. – Какой жук?!..

Тем временем Остапенко, ещё раз взглянув вдоль пустынной улицы и слыша обрывки разговора внутри дома, отступил от ограды в глубь двора, стараясь понять, с кем говорит напарник. Он старался не выпускать из поля зрения проём калитки и был уже на полпути к крыльцу, когда услышал, как на улице за забором хрустнула ветка.

Валентин на мгновение замер, а затем быстро взбежал на крыльцо, нарочито громко топая по ступенькам. Укрывшись в сенях, он присел за косяком на колено и стал ждать. Несколько секунд спустя еле слышно скрипнули доски, проложенные дорожкой от ворот к дому. Капитан вытащил маленькое зеркальце и у самого пола высунул край наружу.

Он ожидал увидеть серьёзного противника, но, несмотря на совершенно некомичную ситуацию, усмехнулся и облегчённо вздохнул. К дому крался типичный деревенский дедок, прямо дед Щукарь какой-то: несмотря на летнюю пору – драная телогрейка, валенки с галошами и засаленная шапка на голове. В руках дедок тискал охотничье ружьё – ствол, направленный в сторону двери, безбожно прыгал вверх-вниз.

«Интересно, – подумал Валентин, – где он прятался, да так, что мы его не заметили? Хорошо хоть не саданул без предупреждения в спину».

– Дедуль, – крикнул он, не высовываясь, – не глупи! Мы из губернской милиции.

Валентин увидел в зеркальце, как дедок чуть не подпрыгнул: он наверняка не ожидал, что манёвр будет раскрыт. Замешательство продолжалось, однако не более пары секунд.

– Ага, – крикнул «Щукарь» и завертел головой, пытаясь понять, откуда его заметили, – а я почём знаю, кто вы такие? Вдруг вы эти… такие же уроды?

– Какие уроды, дед, ты о чём?! Ты орла на нашей машине не видишь?

– Я и сам могу орлов, где хошь, нарисовать, – парировал дед. – Документы покажь, с печатью, и выходи по одному. С поднятыми руками, значит!

– Папаша, не пори ерунду! Если бы мы хотели, то давно тебя хлопнули, – приврал Остапенко. – Говорю же: мы из губернской милиции. Тебя как величать-то?

Старик засопел и вдруг с неожиданной готовностью сознался:

– Григорий я, Григорий Иваныч, значит, – ему явно не терпелось обрести официальных защитников.

– Ну так вот, Григорий Иваныч, расскажи-ка спокойно, что у вас тут случилось?

Дедок на сей раз замялся – он, безусловно, был сильно напуган, нервничал и никак не мог решить, как же себя вести.

– Ничего объяснять не буду, – чуть сорвавшимся голосом снова крикнул он. – Выходи, говорю! Не то пальну, верь – не верь, пальну!

– Вот пальну – не надо, – с нажимом сказал капитан, которому надоели пустые словопрения. – У нас автоматы, не ружьишко твоё. Мы из города, нам необходимо разобраться, что случилось.

– Действительно, дедушка, – подал голос Николай, который, услышав голоса во дворе, выбрался через разлом в стене и теперь зашёл незадачливому охотнику в тыл, – ружьё положи и рассказывай, что знаешь. И не дёргайся, а то ненароком… Брось берданку, кому говорю!

«Щукарь» опустил ружьё и вдруг всхлипнул. Остапенко встал и вышел на крыльцо.

– Ну вот, – Николай пожал плечами, – ещё один плачет…

Старичок стоял и грязноватым рукавом утирал слёзы. Остапенко подошёл к нему, поднял старенькую двустволку и разрядил её.

– Серьёзный ты, однако, папаша! – сказал он, увидев, что патроны заряжены крупной картечью.

Взяв старика за плечи, капитан усадил его на завалинку. Николай прошёл мимо них и вывел из дома постанывающую, сгорбленную женщину.

– О, Катерина, дык ты живая! – неожиданно улыбнулся старичок, размазывая по щекам сопли.

Женщина откинулась затылком на брёвна стены и медленно мотала головой из стороны в сторону, глядя в небо пустыми глазами.

– Там упали брёвна, – Николай кивнул внутрь дома. – Ребёнка у неё задавило.

– Васятку?! – ужаснулся дед. – Ох ты, господи, не так, так эдак убили, сволочи…

– Коль, – Остапенко повернулся к напарнику, – что ты узнал?

– Да ничего понять невозможно, – пожал плечами Николай, – сам видишь, в каком она состоянии. Твердит про жука какого-то. Типа, дом разворотила тварь какая-то в виде жука.

– Слушай, а эти странные следы – действительно, словно громадный жук полз!

Секунду Николай смотрел на напарника, заломив брови.

– Бред! – наконец категорично возразил он, махнув рукой.

– Григорий Иванович, – Валентин присел на корточки рядом со стариком, – у женщины горе, шок, я понимаю, но ты хоть нам расскажи, что произошло. Кто сюда приходил, где все люди?

Старик шумно, с придыханием, вздохнул:

– Да все они там, куда и сбежались – вон, тут недалеко! Все там и остались, горемычные, а кто не остался, так по погребам попрятались и сидят… Сынки, а закурить у вас не найдётся?

Валентин вытащил пачку «Донского табака», вытряхнул сигарету и щёлкнул зажигалкой. Старик жадно затянулся и, несмотря на сложность момента, деловито прокомментировал:

– Фабричные, вишь, не махорка! Слабоваты, однако…

– Ладно тебе, слабоваты! Слушай, а куда все люди сбежались, почему? Что там за вашей околицей?

– Арка там сегодня днём объявилась!

– Чего? Какая арка? – хмыкнул Николай. – Триумфальная, что ли?

Старик посмотрел на него снизу вверх:

– Дурак ты, парень, да почему триумфальная-то?! Вот как ведь было. Бабахнуло вдруг рано утром, и сильно, словно взорвалось что-то, тряхнуло тоже сильно. Никто понять ничего не мог, а потом прибегает Петра Ошуркова пацан и кричит: «Арка, арка! За деревней у луга арка сама собой выросла!»

– Что за ерунда? – удивился Николай.

– Кабы ерунда! – горестно крякнул дед, мотая головой. – Все пошли смотреть, бегали взад-вперёд, щупали эту арку, словно полоумные… Арка-то красивая, то ли металлическая, то ли каменная, так сразу и не понять. Часам, почитай, к двенадцати чуть ли не вся деревня собралась вокруг неё.

– Ну и что?

– А то! Стояли вокруг, смотрели… Шутки да прибаутки, все как полагается… И вдруг из промеж арки жучина громадный появляется!

– Что значит «из промеж»?! – Вскинул брови Остапенко.

– Да вот так и из промеж! Я сам не видел, потому и жив остался: мне-то, старому, не убежать было бы, а Митька Коновалов один из немногих, кто видел, – убёг. Говорит, что прямо как бы из воздуха в арку вылез большой жук.

– И что же дальше?

– Говорит, жук вылез, увидел толпу – остановился. Все стоят, смотрят. Жук вдруг двинулся, и прямо на народ. Мужики там кое-кто были с ружьями, ну, само собой – палить начали. Жуку – хоть бы хны! А сам он тогда сразу огнём плюнул и кучу народу сжёг. Все бежать кинулись, а жук снова и снова огнём плевался, ну вроде как тоже стрелял, значит… Я понимаю, что машина это какая-то. Я же не совсем из ума выжил: не бывает таких жуков громадных.

– А ты его вообще сам видел?

– Лучше б не видал! Он когда народ-то на лугу пожёг, по краю деревни прополз, да быстро, как автомобиль, точно говорю! У Катерины дом своротил, погань эдакая… Вон там, видите, на улице остановился.

– Ясно, – словно что-то поняв, кивнул Николай. – Так ты уверен, что это машина?

– А то что ж?! На вездеход похожа, но колес нету. И гусениц нету. Ноги, говорю, как у жука, лап шесть, кажись. – Дед помолчал. – Большая гадина, с автобус, наверное! Бронированная – пули-то не берут, немудрено такой дом свернуть… А внутри там сидели эти… уроды. Когда жук встал, они вылезли наружу!

– Какие уроды, кто? Люди?

– Да с хрена ли люди, говорю ж – уроды! Одеты в чёрное, блестящее, как антрацит, и сами чёрные, насколько я разобрал!

– Негры?! – удивился Шорин.

– Сам ты негр! – возмутился дед. – Вообще не люди! Не так чтобы высокие, но кряжистые, пузатые. На головах шлёмы, так что лица толком я не рассмотрел.

– Сколько их было?

– Четверых видел точно, а сколько ещё внутри осталось – не знаю.

– Оружие при них имелось?

– Было! Какие-то штуки в руках держали, из них же и стреляли.

– Так, ну а дальше что?

– Все наши, кто уцелел, попрятались. Мужики, кто остался жив, стали по ним снова палить из карабинов, ружей, у кого что было. И председатель с урядником стреляли. Да только уроды тоже палить начали из своих, но не пулями, а шариками огненными. Урядник, однако, успел одного завалить, но сам же и сгорел…

– Ага! – удовлетворённо воскликнул капитан: одно уже немного успокаивало – взявшийся неизвестно откуда враг уязвим!

– А труп того «чёрного» где? – живо спросил он.

– Труп уроды с собой забрали. Он, как в него пуля попала, потёк…

– Что значит – потёк?

– Ну вроде как вода из него потекла, или что. На кровь не похоже, не красная у него кровь, мутная какая-то, как гной!

Валентин озадаченно почесал затылок и посмотрел на напарника. Николай пожал плечами. Капитан снова повернулся к старику.

– Хорошо, Григорий Иваныч, что дальше?

– Ну я и говорю: председатель тогда и побежал звонить в город – только тут и опомнился. Чего раньше не сообразил – непонятно мне… А уроды эти ещё немного постреляли и к своей арке обратно поехали. И всё это быстро случилось, с полчаса, не больше.

– А где они сейчас? Неужели там еще?

– Не-е, упаси Бог! Они снова в арку въехали и исчезли, как растворились, это я тоже сам видел.

– Так там в арке – что, тоннель, нора какая-то?

– Да ничего там нет! Говорил ведь уже: жук как бы из воздуха появился, в воздухе и исчез. Что ж вы непонятливые такие!

Остапенко шумно вздохнул, и они с Николаем в который раз переглянулись.

– Сколько времени прошло, как жук вылез? – спросил старика Валентин.

– Да, почитай, часов пять уже иль более…

– И пока оттуда никто больше не появлялся?

– Пока нет, – покачал головой старик, – слава богу! Но народ всё равно попрятался в большом страхе. Да только народу-то, считай, в деревне почти и не осталось…

– Вот тебе и Змей Горыныч. – Николай озадаченно почесал затылок.

– Я и говорю, что ждал чего-то подобного, – заметил капитан.

– Чего же это ты ждал?

– Ну, сам посуди, небо это твёрдое – Граница, за которую мы выйти не можем. Как будто нас кто-то тут запер! Разве это так просто? Я не знаю, что случилось, но такое впечатление, будто кусок Земли перебросили куда-то. Я когда-то давно книгу читал, правда, забыл, кто написал, к сожалению…

Николай недоверчиво хмыкнул.

– Или колпаком накрыли, – продолжал капитан, – и мы сидим тут… как в сачке для бабочек, понимаешь? И рано или поздно могут появиться они!

– Да кто – они-то?!

– Ё-моё! – спохватился, не ответив, Остапенко. – Надо же доложить Пролякову!

Он вызвал полковника и рассказал всё, что узнали на данный момент. Оказалось, что сообщения о появлении непонятных животных поступили также с востока области. Проляков приказал ничего не предпринимать и заверил, что в ближайшие десять минут к ним выедут три БТРа с бойцами и снаряжением.

– Люди пусть сидят по погребам, а вы пока найдите председателя и займите какой-нибудь удобный наблюдательный пункт, – приказал Проляков. – Наблюдайте за этой аркой, но никуда не суйтесь – вы мне в виде трупов не нужны! При первой опасности открывать огонь на поражение, но если можно просто отсидеться – отсидитесь до подхода наших!

Несколько секунд Валентин и Николай молча смотрели друг на друга. Обоим было ясно, что они не успокоятся, пока не осмотрят эту таинственную «арку».

Вернув деду патроны, Остапенко приказал увести из разрушенного дома Катерину, найти председателя и сообщить, что сюда движется хорошо вооружённый отряд из города. Уточнив у старика, где расположена странная штуковина, оперативники надели каски и бронежилеты, сели в УАЗ и направились к краю деревни. Обогнув крайний дом на другой стороне улицы, они проехали вдоль огородов и повернули за маленькую рощицу, как указывал дед. Собственно, Григорий Иванович мог ничего и не рассказывать – следы неизвестной машины служили отчётливым ориентиром.

Арку увидели сразу. Тускло-серая, выгнутая приплюснутым полукругом труба возвышалась посреди луга метров на шесть-семь, а её пролёт составлял никак не меньше десятка шагов.

Ничего особенного на первый взгляд: просто арка, мирно торчащая из травы, правда, сильно подпаленной. Но уже метров за пятьдесят запах горелого мяса стал невыносим. Остапенко чертыхнулся и остановил УАЗ, не доезжая до обугленного участка луга: там было видно множество трупов – десятки почерневших тел, разбросанных тут и там.

Николай присвистнул – дед описал всё предельно точно.

– Слушай, прямо Хатынь какая-то, господи, – чуть дрогнувшим голосом сказал он.

Капитан с ужасом качал головой. Чтобы не давить трупы, он осторожно обогнул основной участок места разыгравшейся трагедии и подъехал к арке вплотную. У ближайшей опоры Валентин спрыгнул на землю и потыкал непонятную конструкцию стволом автомата, а затем тронул рукой.

– Действительно, даже на ощупь не ясно, что это такое, – сообщил он. – Может, камень, а может, и металл… Смотри-ка, здесь узоры какие-то!

Узоры располагались не везде, а только в одном месте с каждой стороны опоры, и, присмотревшись, Остапенко понял, что это не что иное, как карта местности: он узнавал схематичное изображение поверхности квадрата, очерченного Границами Зоны. Хорошо читались реки и возвышенности. Единственное, чего не было, так это населённых пунктов. В двух местах виднелись какие-то отметки в виде мелких звёздочек. Соотнеся собственное положение, Валентин определил, что одна звёздочка должна располагаться совсем рядом, и вдруг сообразил, что это, вероятно, обозначена как раз сама арка!

– Странная арка, странная, – пробормотал он, произнося слово «арка» будто бы с большой буквы.

Старшина, обойдя УАЗ, приблизился с другой стороны приплюснутого полукруга.

– И, правда, нет ничего – просто трава и вот следы эти… – задумчиво сказал он.

– Но это какой-то проход, ты разве не понимаешь?

– В смысле?

– Проход в иной мир или иное измерение, не знаю. – Валентин облизал губы. – А может, в другую Зону, представляешь?! Ну не просто же так этот «жук» появился и потом исчез!

– Предлагаешь и нам посмотреть?

Остапенко, прищурившись, несколько раз коротко кивнул.

– Не стоит, опасно! – поежился Николай. – Лучше подождать наших с бэтээрами.

– А у нас уже давно всё опасно! – Остапенко нервно усмехнулся. – Если серьёзно, мне кажется, что если бы в данном случае имело место целенаправленное вторжение, оно не ограничилось бы одной боевой машиной. Это что-то случайное.

– Не обязательно, – возразил Шорин, рассматривая в бинокль окрестности. – Это могла быть, допустим, разведка боем. Схлопотали пулю и поняли, что так просто сюда лучше не соваться. И, кроме того, полковник же сказал, что и на востоке какая-то заваруха!

– Всё может быть, не спорю. Я предлагаю тоже сделать быструю разведку. Если «жук» ушёл назад, то и мы сможем поступить так же: быстро сориентируемся и вернёмся.

– Вооружение-то у нас не шибко… – неуверенно начал Николай.

– А мы только оглядимся. Если что, сади из гранатомёта, а я сразу дам задний ход. Но взглянуть надо – что же там такое?

– Рисковый ты парень, Бендер! Может, лучше все-таки бэтээры дождаться? Да и темнеет уже…

Остапенко усмехнулся:

– Предлагаешь засесть в кустиках по совету Пролякова?

– Я этого не говорил. Но соваться сейчас, неизвестно куда… понимаешь?

– Лучшая оборона – нападение, сам знаешь. А что, если сейчас еще один или даже несколько «жуков» вылезет? Не лучше ли опередить тварей и узнать, что они готовят?

– Да, но… скоро же прибудет подкрепление с нормальной техникой. Кроме того, полковник нам за самовольство навешает по чавке!

– С каких это пор ты стал таким радетелем точного выполнения приказов? За это «скоро» может произойти многое, слишком многое не в нашу пользу.

Николай пожал плечами, отложив бинокль в сторону.

– Я сам боюсь, конечно, но не желаю, чтобы неизвестность давила мне на психику! – продолжал Остапенко. – Что до полковника – нам тут на месте виднее, что делать, верно?

– Уговорил, – буркнул старшина.

– Мы буквально на минуту – если с той стороны кто-то есть, то они и понять ничего не смогут. Давай, вставай к турели.

– А кстати о птичках, с какой стороны ты хочешь въезжать? – резонно поинтересовался Шорин, вставая к гранатомету.

– С той же, с какой появился и исчез «жук», тут вся ясно по следам. Хотя арка-то со всех сторон одинаковая, возможно, и нет никакой разницы.

Николай озадаченно хмыкнул, но промолчал.

УАЗ, рыча, развернулся и медленно въехал в пространство арки, однако ничего не произошло. Они никуда не переместились, а как находились на вечернем лугу, так на нём и остались. Валентин развернулся и проехал ещё раз – снова безрезультатно.

Капитан молча вытащил сигарету и закурил, распахнув дверцу.

– Ну и?.. – Шорин, скривившись, посмотрел на напарника. – Чушь все это, вот что!

– По-твоему, дед свихнулся? Сомневаюсь! Видимо, выключился этот переход… – Остапенко с явной досадой сплюнул. – Значит, подождём!

Они просидели около получаса. Никто из деревни сюда не совался, а солнце уже закатилось.

– Скоро должны наши появиться, – протянул Шорин. – Устал я уже ждать, ей-богу…

Он вылез из машины, подошел к одной опоре арки с внешней стороны и приложил к поверхности руку.

– Хм, такое впечатление, что она холоднее окружающего воздуха, – сообщил он.

– Ты там осторожнее, – нахмурился капитан, – если заработает, вдруг засосет тебя одного неизвестно куда или током ударит!

– Да уж… – Шорин поспешно убрал руку. – Кстати, кажется, она, по-моему, ещё и немного дрожит…

– Дрожит, говоришь? Это интересно…

Валентин подбежал к арке и потрогал опору рукой. Ладонями ощущалась лёгкая, едва заметная ритмичная вибрация. Валентину показалось, что когда он трогал арку до этого, такой вибрации не было.

– А ну-ка, залезай! Ещё раз попытаемся!

Николай почесал затылок и вернулся к гранатомету.

Вырывая колёсами траву, Валентин развернул УАЗ и повторно въехал в арку.

Ему показалось, что тело вместе с машиной натягивает какую-то пленку, словно продираясь через невидимую и чуть вязкую границу. Уши слегка заложило, вечерний свет вокруг мигнул, и словно где-то далеко-далеко лопнула гитарная струна. Остапенко инстинктивно нажал на тормоз.

Это было сделано вовремя: прямо перед капотом УАЗа начинался глинистый склон, круто уходивший вниз.

Хотя чуть позади по-прежнему возвышалась загадочная арка, местность вокруг них в мгновение ока изменилась. Насколько хватало глаз, расстилалась унылая холмистая равнина красновато-серого цвета. Кое-где из почвы, напоминавшей сухой такыр, торчали кривые деревца высотой не более метров трёх, а низко над горизонтом маячило красновато-тусклое, словно специально подобранное в тон пейзажу, солнце. Длинные тени, извиваясь как змеи, перечёркивали округлые холмы. И тут было жарко, очень сухо и жарко, как в настоящей сауне.

Смена обстановки была пугающе разительной, но немного успокаивало то, что полчища вражеских машин, которые так опасался увидеть по ту сторону таинственного перехода Остапенко, начисто отсутствовали.

– Мать моя, женщина… – с чуть запоздалым удивлением охнул Шорин. – Не может быть!

– И это не галлюцинация, – пробормотал Остапенко.

Николай шумно засопел, витиевато выматерился и завертел головой, приникнув к гранатомету. Кроме маленьких смерчей пыли, то тут, то там кружащихся над выжженной почвой, в поле зрения ничего не двигалось.

Но кое-что, интересовавшее их сейчас, Шорин всё-таки увидел.

– Смотри! – Он ткнул пальцем вперед.

– Да-да, вижу, – процедил Валентин, вытирая уже обильно выступивший на лбу пот.

Глава 2

Борозды, такие же, как оставленные «жуком» в деревне и на лугу, чётко выделялись на сухой корке суглинка. Они вели от арки по склону холма и исчезали за переломом профиля.

Люди в который раз огляделись. Позади тоже лежал склон, хотя и не столь крутой, и такая же местность – холмы, чахлая растительность, валуны и мелкие овражки – до самого горизонта.

– Жарко-то как, – Николай сдвинул каску на затылок. – Черт знает что! Как такое может быть, а, Бендер?

Остапенко молча вышел из машины, присел на корточки и принялся трогать глинистую корку, будто пытаясь найти в ней ответ на загадку.

– Интересно, – негромко произнёс он, как бы разговаривая сам с собой, – где мы находимся?

– Может, в Азии? Или в Африке, – откликнулся Николай.

Капитан с иронией посмотрел на напарника:

– Боюсь, что вряд ли. Все намного сложнее и серьёзнее, друг мой.

– В смысле? – Николай снова крутанул турелью туда-сюда, а потом спрыгнул на землю.

– В Африке нет гигантских механических «жуков». И оружия, стреляющего шаровыми молниями, там тоже никогда не было!

– Значит… – Николай исподлобья смотрел на Валентина.

– Мы на другой планете, дружище!

– Ты серьёзно?! – Шорин, нервничая, принялся расхаживать взад-вперед.

– Серьёзнее некуда! Ну, или в каком-нибудь параллельном мире, – продолжил Остапенко и встал, отряхивая ладони.

Николай шумно задышал, с ненавистью разглядывая окрестности.

– Посмотри хотя бы на солнце, – продолжал Валентин. – Оно намного больше земного, да и оттенок совершенно иной!

Николай, щурясь, долго смотрел на мутное светило, изливающее на сухую землю неистовую энергию.

– А если это оптический обман? – глубокомысленно предположил он.

Остапенко пожал плечами и посмотрел на наручный компас.

– Ещё одна странность: солнце тут садится не на западе, а почти точно на севере! Можно, конечно, предположить, что под нами мощная магнитная аномалия, только вряд ли дело в этом.

Шорин недоверчиво уставился на компас.

– Как это? – удивленно спросил он.

– Так это! Магнитный полюс здесь расположен совершенно иначе, чем у нас, вот и все. И в этом как раз нет ничего странного, если считать, что планета другая.

Николай пожевал губами.

– Ладно, – сказал он, – это пока несущественно. Давай-ка назад, к нашим – лично я не Гагарин, чтобы на другие планет летать. Надеюсь, ты не собираешься пуститься прямо сейчас по этим следам?

Остапенко прищурился.

– А как ты думаешь? – хмыкнул он.

Николай оттер со лба пот.

– Ну вот, как всегда. Не, ты брось! Задницей чувствую, не стоит этого сейчас делать. Здесь на танке надо разъезжать, коли такие дела пошли, а не на нашем драндулете. Залезай, говорю, поехали назад! Ты хоть и капитан, но сейчас меня послушай.

Валентин помедлил, бросив взгляд на «жучиные» следы, и занял место за рулем.

– Ну на сей раз ты меня уговорил, – улыбнулся он. – Экипироваться нам и, правда, надо получше. Но мы им ещё покажем!

– Покажем, покажем, – сказал с явным облегчением Шорин и сел на пассажирское место. – Лишь бы далеко не ушли, сволочи.

Остапенко кивнул и включил заднюю скорость. УАЗ зафыркал, задрожал мелкой дрожью и начал пятиться. Машина, покачиваясь, въехала в арку, и… ничего не произошло. УАЗ начал скатываться по другую сторону холма.

– Черт! – воскликнул Валентин, давя педаль тормоза. – Не понял! – Он включил первую передачу, и УАЗик поехал вперед.

Они снова миновали арку, но с тем же отрицательным результатом.

– Приехали! – сухими губами еле слышно прошептал Шорин.

Валентин снова дал задний ход. Перед их глазами по-прежнему маячил все тот же скучный пейзаж.

– Давай-ка еще раз, – предложил Николай.

– Что-то здесь не так. – Остапенко начал осторожно разворачиваться на склоне.

– Что ты делаешь? – раздраженно спросил старшина.

– Попытаюсь заехать отсюда передом.

Шорин промолчал.

Рыча, УАЗ проскочил туда, обратно, а потом еще раз туда и обратно.

– Все, хватит! – чуть не завопил Николай. – Сколько можно кататься?! Мы попались, неужели ты не понял?!

– Тихо, тихо, – укоризненно вскинул брови Валентин. – Не паникуй, еще ничего смертельного не случилось.

– Да?! – разозленный Шорин выскочил из машины, с треском захлопнув дверцу.

– Спокойствие, только спокойствие! – припомнив сказку про Карлсона, попросил Остапенко, однако ему самому было совсем не спокойно.

Николай подбежал к одной из опор арки и принялся пинать её ногами.

– Работать, работать, сволочь! – кричал он.

– Коля! – Валентин вышел из машины и взял напарника за руку. – Перестань, ради бога!

Шорин повернул к нему раскрасневшееся лицо.

– Что, авантюрист, допрыгался?!

– Успокойся! – Остапенко взял его за плечи и легонько встряхнул. – Я приказываю! Немедленно!

Шорин засопел.

– Я тебя не узнаю, Коля, просто не узнаю. – Остапенко чуть повысил голос. – Считай, что мы в разведке! А ты хотел, чтобы наши ребята зашли сюда и все не вернулись, а? Как по-другому было испытать эту чёртову арку?

– Извини, – пробормотал Шорин, – не знаю, что на меня нашло… Страшно это, если честно – другая планета, и всё такое. Уф-ф… Извини.

– Ничего, – Валентин отпустил его. – Я все понимаю, мне самому погано. Но мы – бывалые люди, верно?

– Я… – Николай замялся, – я в порядке. Забудем, хорошо?

– Добро, – широко улыбнулся капитан, и они пожали друг другу руки.

Остапенко подошёл и потрогал арку.

– Знаешь, – сказал он, – а ведь она точно выключилась: вибрации-то сейчас нет!

– Мне кажется, – продолжал Валентин, – арка явно не местного происхождения, как и у нас, на Земле. Жаль никаких приборов нет, чтобы проверить – может, в момент работы возникают некие проявления, кроме вибрации. Магнитное поле мы можем компасом как-то проверить, но больше – ничего.

– Все-таки ты считаешь, что мы… на другой планете? – спросил Николай. – Это что же – Марс, как думаешь?

– Конечно, не Марс, там бы мы задохнулись и замерзли. – Остапенко провел рукой по гладкой поверхности арки, которую, казалось, не нагревали лучи солнца. – По теории вероятности во вселенной бесчисленное количество планет, и с подходящими нам условиями существования найдется немало.

– Но… как можно перенестись в мгновение ока за тысячи километров, скажи мне?

– Наверное, за миллиарды миллиардов километров, – печально улыбнулся Валентин. – За много-много световых лет.

– Но как это?!..

Капитан пожал плечами и криво усмехнулся:

– Хороший вопрос – прямо ко мне по адресу! Но пока и неважно, как это произошло. Нужно подумать, как нам выбраться отсюда? Не удивлюсь, если это дело рук тех, кто устроил Катастрофу. Хотя, кто знает?.. Арка искусственного происхождения, здесь-то ты спорить не будешь, верно? А на Земле такое создать еще никому не под силу. Значит, это сделал кто-то извне. Инопланетяне, зеленые человечки… Или те, чёрные, что на «жуках».

– Думаешь, это они построили?

– Ну откуда я знаю? – Остапенко зачем-то приложил ухо к арке и прислушался.

– И что теперь нам делать?

Валентин поскреб затылок:

– Ждать нового включения, что же еще?

– И сколько ждать?

– Вопрос не ко мне! Может, час. Может, день… Тьфу ты, блин! С учетом таких вот технологий они нас уже наверняка засекли. Ну не просто же так они все это затеяли?

– Да уж, конечно, не просто, – согласился Николай и зло огляделся, словно рассчитывая увидеть виновных.

Валентин стал осматривать арку и на одной из опор обнаружил уже знакомую ему карту. Правда, рисунок существенно отличался от того, что имелся в их родном мире, но Остапенко и не удивился: он уже сообразил, что изображена как раз местность на данной планете. Здесь к тому же имелось не две, а четыре звёздочки, разбросанных вроде бы без какой-то системы. Судя по всему, та, что была чуть выделена по сравнению с остальными, и являлась той, у которой оказались они.

Тут же возникла догадка, что если и здесь показан квадрат местности, то из этого мира вырезан такой же квадрат, как на Земле! Впрочем, масштаб, чтобы сравнить равновеликость квадратов, отсутствовал.

Валентин поделился гипотезой с напарником. Практичный Николай возразил, что навару с этого открытия для них никакого.

Остапенко усмехнулся: пока, возможно, они просто не видят в этом смысла, но уже сейчас стало ясно, что данный переход открывается тоже в какую-то Зону, только на другой планете!

– Ну и что? Что тебе это даёт? – настаивал Шорин.

– Пока не знаю, пока не знаю, – задумчиво пробормотал Валентин. – Но что-то такое тут есть – неспроста всё так. Но зачем на арках карты? Для кого?!

Они вернулись в УАЗ. Остапенко развернул машину и на всякий случай отъехал на пару метров от странного сооружения. Он ещё раз внимательно рассмотрел окрестности в бинокль, но ничего подозрительного не заметил. Песчано-глинистые и местами каменистые холмы, чахлые деревца и кустики, да борозды, оставленные жуком, – что характерно, только одна цепочка борозд: от арки…

Жара стояла ужасная… Напарники сняли бронежилеты, каски, расстегнули куртки. Очень быстро захотелось пить, и Шорин достал из-за сиденья бутыль с водой.

Воды у них оказалось с собой чуть более литра – кто же предвидел путешествие в пустыню! Ясно, что если не вернуться поскорее или не найти воду здесь, то долго не протянешь. Они с напарником сделали по глотку, и старшина снова убрал флягу.

– Для начала надо постараться осмыслить уже достоверные факты, – сказал Остапенко, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Какие же это факты?

Остапенко пояснил. Уже вполне можно было констатировать, что где-то существует могущественная раса инопланетян. Технологии их явно многократно превосходят земные. Поэтому вполне возможно, что над человеческой цивилизацией или, по крайней мере, над её частью решили поставить некий эксперимент.

– Вполне возможно, – сказал Валентин, что Купол, три года назад накрывший часть Воронежской области, перенес кусок Земли на некий гигантский космический корабль, представляешь?

Николай ошарашенно мотнул головой.

– И… И – что?

– Допустим, они отправили всех нас, со своими лесами, реками и домами куда-то, скажем… на новое место обитания!

– Да зачем?!

– Ну это я так, просто выдвинул предположение. Конечно, дело обстоит, скорее всего, не так…

– Ты о фактах хотел рассуждать, а не предположения строить, – мрачно произнес Николай. – Лично я на этот сумасшедший звездолёт билетов не покупал. Кстати, но арки тогда на хрена?

– Тоже верно, – усмехнулся капитан. – Давай пока не будем думать о мотивах поведения неизвестных дядек, ладно? Просто сопоставлять факты – и всё! Кстати, от гипотезы корабля придется отказаться не только из-за арок: вспомни ветер, дождь и воду в реках, проходящие сквозь наше твердое небо и барьеры откуда-то извне. Вряд ли такое можно обеспечить на звездолёте, пусть и даже на очень большом. Хотя это может быть просто циркуляция воздуха и воды в замкнутом пространстве… М-да, надо подумать еще. В общем, накрыли они, значит, нас и…

– Заметь, не просто накрыли, – гневно перебил его Шорин, – а устроили, такой погром, что…

– Да уж, – тихо произнес Остапенко, – не просто накрыли…

Он вспомнил лето того самого года Катастрофы. В самом Воронеже, который оказался далеко от Границы «купола неба», разрушений практически не было – это потом выяснилось, что рядом с Границей любые строения, складывались как карточные домики. Вначале в городе показалось, что ничего серьёзного и не произошло – лишь исчезла связь с внешним миром. А когда стало понятно, что никакой «центральной власти» больше нет, началась неразбериха – настоящее Вавилонское столпотворение. Толпы мародеров кинулись грабить магазины, банки, дома. А потом пришли голод, эпидемии и стычки с возникающими как грибы после дождя бандами.

В первые часы и дни многие думали, что началась ядерная война. Но это было не так. Ни вспышек взрывов, ни атомных «грибов», ни радиоактивности – ничего такого никто не наблюдал и в помине, а навалившиеся поначалу проблемы не давали нормально поразмыслить над причинами случившегося. Лишь спустя некоторое время люди поняли, что положение не просто неординарное, а сверх неординарное.

Капитан вспомнил, как через несколько дней встретил обезумевшего человека, утверждающего, что далеко в стороне от города небо встало твёрдой стеной. И это невероятное утверждение оказалось истинным, когда с городского аэропорта попытался взлететь вертолёт, а потом и несколько самолётов – и все они разбились, натолкнувшись на преграду на высоте с полкилометра. Лично в наличии стены из «твёрдого неба» Валентин убедился лишь три месяца спустя, уже будучи в отряде по наведению порядка, когда добрался до Границы.

Да, небо стало твердым. В восьмидесяти километрах от Воронежа они натолкнулись на некую преграду, и дальше она людей не пустила. Увидеть ее было невозможно, но впереди, шагах в сорока-пятидесяти, виднелось… вертикальное небо. Обычное безобидное небо, только казалось, что горизонт неожиданно резко приближается, а небосвод над головой вдруг загибается книзу и уходит в землю. Граница соприкосновения этого неба была очень резкая и настолько неестественная, что от такого зрелища у неподготовленного зрителя обычно кружилась голова. Край плоской Земли…

По вертикальному небосклону плыли облака, ныряя куда-то в землю, оттуда же они и появлялись, когда ветер дул в другую сторону. По этому небу двигалось солнце, и его лучи были такими же яркими и горячими, как и у обычного. Впрочем, настоящее это солнце или нет, никто не знал – выглядело оно точно так же, как и прежде.

А ночью на Тверди неба горели, мерцая, знакомые звезды, и также степенно плыла по своему извечному маршруту знакомая старушка-Луна, правда, приближаясь к Границе, она, как и облака, круто сворачивала вниз и исчезала.

Самое ужасное было то, что Граница оказалась абсолютно замкнутой: большой внешний мир перестал существовать! Кусок Воронежской области площадью около двадцати шести тысяч квадратных километров накрыли гигантским колпаком квадратной формы, и выбраться за его пределы не мог никто – ни по земле, ни по воздуху, ни даже устроив подкоп.

Валентин до сих пор чувствовал то неподдающееся описанию удивление, отчаяние и почти животный ужас, охвативший уцелевших, когда выяснилось, что они отрезаны от остального мира.

Что только не делали с Границей! И стреляли в нее, и взрывали – всё без толку. Пули сгорали, снаряды взрывались, самолеты разбивались, аэростаты упирались в невидимую преграду. Но самое удивительное свойство Границы, пожалуй, заключалось в том, что при этом она свободно пропускала ветер, дождевые капли и снег, падавшие из недосягаемых облаков!

Кто-то словно сделал так, чтобы отсечь некий участок Земли от остальной части планеты, нарушив привычный образ жизни, но… всё-таки при этом не давая осколку человечества загнуться вообще. Смысл – для чего? Геноцид в извращенной форме? Инопланетное вторжение, захват Земли? Маловероятно: что же это за захват такой? Или же они ждут окончательного ослабления человечества и вот-вот должны нагрянуть собственными персонами? Неужели те Черные в «жуке» – предварительная разведка боем? Несколько странный способ колонизации, надо отметить, имея на вооружении плазменные автоматы, да и просто возможность ставить подобные Границы!

Или это все же некий эксперимент? Возможно – но какой ценой для местного населения! Получается, что человечество, венец эволюции Земли, для кого-то даже не морские свинки или обезьяны, а нечто вроде мушек-дрозофил! Унизительно для людей, аморально для экспериментаторов. Впрочем, кто знает, какая может быть мораль у неизвестных инопланетян?

И если это эксперимент, то в чем его суть? Как долго он может продолжаться? Что будет дальше, после того, как они получат интересующие результаты? Как поступят с Зоной неизвестные твари в белых халатах после присуждения докторской степени какому-нибудь выродку, возможно, с двумя головами и восьмью лапами?

«Встретил бы этих экспериментаторов – все ноги-руки, или что у них там за конечности, повыдергал бы!» – в ярости думал Валентин долгими вечерами, вспоминая былую жизнь и десятки тысяч погибших.

Да, последние три года в его жизни была абсолютно определенная цель, святая цель – посчитаться с таинственными Злобными, как он назвал для себя тех, кто все это устроил.

– Эй, о чем задумался? – Николай тронул капитана за плечо. – Очнись!

– Да так, – пробормотал Остапенко и тяжко вздохнул. – Думу думаю…

Старшина удивленно посмотрел на него, но потом понял, что тот имел в виду.

Валентин мрачно усмехнулся, вперив взгляд в унылый пейзаж, залитый желто-красным солнцем.

– Ну и что у нас с планом действий? – напомнил Николай.

– Ну да… – Валентин потер виски и шумно выдохнул. – Да, надо действовать. Промедление смерти подобно, как говорил, по-моему, Суворов. Попробуем рассуждать дальше. Значит, имеем могущественную расу неких Злобных, устроивших нам Катастрофу. И по истечению четырёх лет в районе деревни Крюковка появляется таинственная Арка, ведущая в чужой мир. Из этого мира вываливаются пришельцы, нападают на людей, после чего спешно ретируются обратно. Действуем, как говорится, по уставу: займемся разведкой, добыванием средств к существованию, обустройством позиций и так далее. На войне как на войне: вот тебе мой план. Не то, чтобы очень, но… другого нет!

Шорин не слишком энергично, но кивнул. Планы, пусть и не слишком конкретные – это уже хорошо, ведь бездействие и неопределенность измотают и загубят даже самого сильного и закаленного обстоятельствами человека.

– Хм, это всё понятно, допустим… – Шорин призадумался, старательно обтирая шею уже не слишком чистым платком. – Но что, если Арка больше вообще не заработает – может и такое быть, верно? Делать-то что? И как быть с «жуком»? Как…

– Знаешь, а надо захватить этот агрегат! – перебил его Остапенко. – Да и на УАЗике мы долго не проездим. Сколько у нас осталось бензина?

– Километров на двести пятьдесят или около того.

– М-да, двигаясь по такой пересеченной местности да на жаре – и двухсот не будет. А «жук», похоже, машина прыткая – помнишь, что дед про него рассказывал?

– Да как она может так быстро двигаться? Ни колес, ни гусениц, одни лапы по описанию! Скорость у такой машины не может быть высокой!

– Ты не прав. Ясно, что технология черных, – Остапенко зло сплюнул, – ушла намного дальше земной. Значит, и их агрегат, тем более, как я понимаю, военного назначения, совершеннее, чем любая таратайка в нашей Зоне! Но догнать их надо!

– В авантюру лезем, – неодобрительно произнес Николай и возмущенно засопел. – Да они уже смотались отсюда, где их искать-то? И если там не один такой «жук» окажется, а?

– Нам все равно нужно разведать обстановку… – Валентин усмехнулся. – Знаешь, как у нас студенты говорили? «Под лежачий камень моча не течёт». И вообще, старшина, приказы не обсуждаются, ясно?

– Ну-ну, – буркнул Шорин и демонстративно отвернулся. – Только смотри, капитан, как бы из-под нас самих моча не потекла, а то и что посерьёзнее. И вообще, на душе у меня паскудно…

Остапенко засмеялся над удачным, хотя и мрачноватым переворотом собственной шутки и хотел, было, сказать что-нибудь примирительное, как Николай внезапно повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза:

– Паскудно на душе, понимаешь? И предчувствия нехорошие. Вот ты смотри, какая тут штука – отгадай загадку, Бендер!

– Загадку?.. – несколько растерялся капитан. – Стоит в углу белое, холодное, мраморное и плачет?

– Да-да, это все знают: унитаз. А плачет он потому, что в душу нагадили, потому и на душе паскудно. Нет, ты внимательнее вокруг посмотри, внимательнее. И моя загадка такая: стоит арка, не унитаз, и следы «жука» ведут только от неё. Понимаешь? Только от неё! В таком случае спрашивается: отсюда ли черные попали на Землю и можно ли нам самим отсюда попасть домой? Ну как, отгадаешь?

Остапенко уставился на напарника и несколько мгновений так и сидел.

– Черт возьми, – наконец воскликнул он, – Коля, ты гений! Это ты точно подметил! Я вот тоже смотрел и не сообразил, дурак! Получается, что… Дай подумать… – Он возбужденно забарабанил пальцами по рулю. – Вряд ли арка работает только в одну сторону, ведь у Крюковки «жук» пролез в одну и ту же арку! Туда и обратно! Как же она тогда работает?

– Да я-то вообще не представляю, как она может работать!.. – начал Шорин, но поймал взгляд напарника, который смотрел ему за спину.

– А вот это мы сейчас у них можем спросить! – гробовым голосом произнес Остапенко.

Чувствуя, как на затылке шевелятся волосы, Николай медленно повернул голову в указанном направлении. В метрах трехстах-четырехстах, из-за высокого холма боком выкарабкивался странный паукообразный аппарат, чернеющий на фоне желтовато-красного неба. Он осторожно, словно нехотя, перевалил за верхушку и начал спускаться вниз, двигаясь в сторону арки.

– Мать твою!.. – сдавленно проговорил Николай и схватил бинокль. – Линять надо, вон за тот холм линять!

Валентин торопливо повернул ключ зажигания. УАЗ недовольно фыркнул, вдруг громко чихнул, но завёлся. Остапенко врубил скорость, и УАЗ помчался вниз по противоположному склону холма. Машину мотало из стороны в сторону, Николай на одной из кочек сильно ударился локтем, а Валентин, вырулив в ложбинку между холмами, еле вписался в поворот, пытаясь объехать большой валун.

– Давай за ту осыпь! – крикнул Шорин, показывая направо. – Как раз нам укрыться!

Капитан завернул за гору щебня и затормозил.

– Снова надевай «бронник» и каску! – приказал он, хотя понимал, что против «плазменного» оружия бронежилет вряд ли поможет.

– Становись к гранатомету, а я послежу за ними, – сказал Остапенко, хватая автомат. – И не забывай почаще оглядываться. Эти чёрные могут оказаться хитрее, чем мы думаем, и зайти к нам в тыл. Я очень удивлюсь, если они не заметили наше спешное отступление – напылили мы и наследили до фига.

Прихватив бинокль, Остапенко взобрался на верхушку каменистого холмика, пристроившись за небольшим шарообразным кустом. Арка стояла на расстоянии метров сто по горизонтали, почти напротив заходящего солнца, яркий и неприятный красный свет которого бил прямо в глаза.

Тягостно прошла одна минута, потом вторая. Краем уха Валентин слышал, как за его спиной тихо поскрипывает турель гранатомета: Николай держал под прицелом всю открытую ему местность. «Странно, но пока мы не видели никакой живности, – рассеянно думал капитан, – ничего: ни птиц, ни ящериц каких-нибудь, ни даже мух или ос. Там былинка, сям былинка, и все. Гиблый, пыльный мир!»

– Слушай, Бендер, – громким шёпотом позвал Николай, – а может, чёрные снова на Землю собрались?

Ответить Остапенко не успел: на холме стало происходить какое-то движение, и он вскинул бинокль, хотя против света трудно было что-либо разглядеть. Капитан видел только силуэты нескольких фигур, снующих вокруг арки. «Жук» пока не появлялся.

«Позиция у нас – хуже не придумать», – с досадой подумал Остапенко.

– Они уже там, – сказал он старшине. – Будь начеку.

Действия чёрных его несколько озадачили. Они тоже трогали арку, несколько раз проходили взад-вперёд. Создавалось впечатление, что инопланетяне тоже не прочь убраться из Пыльного мира, а значит, они, возможно, тоже не местные. Или, возможно, прав старшина – и они просто готовятся нанести следующий визит в Крюковку?

Сначала на холме мельтешили невысокие приземистые силуэты инопланетян, а потом в поле зрения появился и «жук». Проклиная крайне неудачное освещение и свою слабую маскировку, Валентин прикрывался ладонью и щурился, пытаясь рассмотреть подробности, но толком так ничего и не понял. Размеры аппарата его воображение не потрясли – ну, со средний автобус, дед был прав, но вот способ передвижения, без сомнения, очень неординарный. Знать бы ещё, какое там вооружение.

В конце концов, инопланетяне залезли в «жука», и тот принялся проделывать то же, что полчаса тому назад выполнял УАЗ. «Ага! Значит, всё-таки, тоже попались в мышеловку!» – позлорадствовал Остапенко.

– Что там, что? – Николай нервничал: ему-то ничего видно не было.

– Действительно машина вроде жука, шесть лап. Чёрные облазили на нем весь холм, но без толку.

– В смысле?

– Знаешь, похоже, что эти парни – такие же путешественники, как и мы, – не отрываясь от бинокля, хмыкнул Остапенко. – Они тычутся в арку, пытаются выбраться отсюда, и тоже безуспешно.

Николай тихонечко присвистнул.

– Выходит, это не они устроили Катастрофу? – спросил он, как показалось Валентину, с некоторым облегчением.

– Возможно, и так.

«Жук» перестал шастать через арку и остановился. Инопланетяне снова вылезли наружу.

– Ну что там? – приставал Николай.

– Да ничего, вылезли, стоят у арки. Видимо, думают, так же как и мы, что делать.

– А мы что решим? Может, пока они снаружи своего тарантаса, нам выехать и садануть по ним из нашей «пушки»? Положим сразу всех!

Валентин на секунду задумался. Действительно, если в Крюковке инопланетянина завалили из карабина, то гранатами их накроет однозначно. Но если из машины вышли не все члены экипажа и на «жуке» тоже стоит какое-то мощное оружие, то людям придётся плохо. Поэтому, учитывая такую возможность, Остапенко решил пока просто наблюдать.

Минут пять чёрные пузатые фигуры сновали вокруг арки, жестикулируя и словно о чем-то споря.

– Думаю, они заметят следы от УАЗика, – сказал старшина.

– Может, и нет: они там сами ездили взад и вперёд. Возможно, всё вспахали.

– А у меня просто руки чешутся садануть по ним! – снова сказал Шорин.

Валентин только скривился:

– Эх, нам бы РПГ какой-нибудь сюда…

В это время черные опять залезли в «жука», и тот начал спускаться с холма в сторону укрытия людей.

– Они ползут сюда, приготовься! – прошипел Остапенко. – Но без команды не стреляй: попытаемся проследить за ними, не обнаруживая себя до последнего момента. Если дойдёт до стрельбы, постарайся бить в места крепления ног к корпусу – вдруг там гранаты сработают!

Николай в ответ прорычал что-то нечленораздельное.

Валентин все пытался получше разглядеть устройство машины чёрных. С расстояния она действительно напоминала гигантского жука – продолговатый чечевицеобразный корпус и по три изогнутые конечности с каждой стороны, ловко несущие агрегат в рабочем положении на высоте около полутора метров над землей.

Окон или иллюминаторов на машине не наблюдалось. Капитан заметил ряд люков, какие-то выступы и трубы, идущие по корпусу, щели и два решётчато-спиралевидных метровых выроста – спереди и сзади. Вполне возможно, что это и были орудия для метания энергетических зарядов. «Жук», семеня лапами, быстро спустился с холма и направился куда-то вправо. Он прошел всего в метрах тридцати от осыпи, за которой притаился УАЗ, и Остапенко услышал тихое завывание скрытых моторов, но никаких выхлопных газов не почувствовал – приводом там явно служил не двигатель внутреннего сгорания.

Через полминуты блеснувший в предзакатных лучах солнца аппарат скрылся за холмом, и Валентин спустился к напарнику.

– Едем! – сказал он, плюхаясь на место водителя. – Мы должны проследить за ними, вдруг они знают больше нашего про то, как действуют арки. Хотя…

Николай вопросительно смотрел на него, ожидая продолжения.

Остапенко хотел добавить, что по действиям чёрных не было похоже, что они знают больше, чем люди, про действие таинственных переходов между мирами, но в любом случае за противником стоило проследить.

Напарники решили, что проедут примерно половину расстояния, на которое осталось топлива, а потом вернутся к знакомой арке и дождутся её включения – она представлялась пока единственным связующим с Землёй звеном.

Остапенко осторожно повел УАЗ вслед за странным агрегатом пришельцев.

– Оружие ихнее видел? – поинтересовался Николай.

– В руках таскают что-то типа автоматов, а на «жуке» не вполне понятно – какие-то штуки торчат. Может быть, как раз это и есть энергетические пушки. Так что иллюзий питать не будем. – Валентин подъехал к склону холма, за которым исчезли чёрные, и остановился. Затем он вылез из машины и, пригибаясь, выбежал вперед.

Борозды, оставленные инопланетным агрегатом, четко виднелись в иссушенной, потрескавшейся почве. Самого «жука» уже видно не было. Остапенко присвистнул: действительно, резвый малый!

Он бегом вернулся в УАЗ, проклиная жару, и сообщил Николаю:

– Уже скрылся из виду! Не знаю его скорости, но километров пятьдесят в час на такой местности выдает свободно.

– Сволочь! – только и буркнул Николай.

В рваном темпе пришлось двигаться около часа: мчались на всех парах в ложбинах между холмами, притормаживали у очередного склона, после чего Валентин бегал на разведку, и все повторялось заново. Однако постепенно местность сделалась более ровной и сглаженной, поэтому тактику преследования пришлось сменить и ехать на большом отдалении, чтобы не обнаружить себя.

Появилось больше растительности: уже островками зеленела трава, пестрели мелкие цветки, стали встречаться высокие деревья с пышными, раскидистыми кронами. Тут, казалось, сделалось не так жарко, хотя пыли не сильно убавилось. Потом Остапенко заметил парящих в небе птиц, а однажды по склону пробежало животное, немного напоминавшее лань. «Это хорошо, – думал он, – значит, где-то должна быть вода. И с голоду, если что, не помрем – если здешнее мясо, конечно, можно переваривать».

Холмы окончательно сошли на нет, и перед людьми раскинулись прерии, поросшие высокой серо-зелёной травой наподобие ковыля. То там, то сям торчали редкие купы деревьев, а также высокие ветвистые, как канделябры, растения – ни дать, ни взять, мексиканские кактусы. Правда, здесь они были самых разнообразных расцветок: желтые, красные, зеленые и даже пятнистые, как коровы-пеструшки.

Далеко впереди поблескивала куском антрацита двигающаяся точка – «жук». Остапенко остановился, чтобы чуть передохнуть. Хотя солнце почти касалось горизонта, было еще светло, и потерять след он пока не боялся – на почве в местах прохождения «жука» оставались хорошо заметные борозды.

– Едут эти паразиты куда-то вполне целенаправленно, тебе не кажется? – закуривая, спросил Остапенко. – Эх, надо было срисовать карту с арки. Если я правильно понял, что и как там обозначено, то, судя по направлению, они вроде едут к следующей, самой ближайшей.

– Может быть. – Николай спрыгнул на землю, разминая затекшие ноги. – Сольюсь-ка я с природой, если ты не возражаешь. Обидно воду сбрасывать, но организм требует…

Валентин тоже вылез из машины. В этих местах раздавались даже и другие звуки кроме шума ветра: стрекотало что-то в травах – возможно, местные насекомые, шелестели кроны деревьев, а в небе пронзительно кричала большая белая птица. Валентин, подняв голову, некоторое время разглядывал её в вышине.

– Продолжим, – Николай деловито прошел мимо, застёгивая штаны, и занял место водителя. – Отдохни немного, теперь я поведу. Кстати, что будем делать, когда стемнеет? С фарами, что ли, поедем?

– М-да, – согласился Остапенко, – с фарами – это не дело. Наверное, придётся встать или ехать очень осторожно.

Местность была достаточно ровная, и машина плавно катилась вперёд. Теперь у Валентина имелось немного времени, чтобы поразмышлять, и, сидя рядом с Шориным, он пытался осмыслить ситуацию последних лет и в особенности последних часов. Он, совсем ещё недавно незаметный, обычный человек, специалист по не нужной теперь никому сотовой связи, волею судеб стал не просто свидетелем, а действующим лицом в событиях, причину и значение которых пока не представлялось возможным хоть как-то определить. Очень может быть, что ему и Николаю первым среди землян, оказавшихся отрезанными Границей от остального мира, выпала возможность попасть в миры иные.

Вполне возможно, впереди их ждёт смерть, но сейчас Остапенко уже не жалел ни о чём. Своё он отжалел, когда понял, что возврата в Москву быть не может. А сейчас в Воронеже терять было нечего: его дядя с семьёй погибли во время эпидемии. Николаю, конечно, хуже, у него в городе сестра осталась, но она уже вполне взрослая, двадцать лет с лишним, выйдет замуж и в опеке нуждаться не будет.

Капитан Остапенко много думал, постигла ли Катастрофа только Воронежскую область, или же подобное творилось по всей Земле? Что если вся планета поделена на такие вот Зоны, прикрытые колпаками Границ? Если так, то наверняка и в Москве происходило то же самое, а потому кто мог сказать, живы ли его мать, отец, подруги и друзья?..

Интересный вопрос – а куда ведут эти переходы? Почему-то Валентину всё определённее сейчас казалось, что не только из Крюковки в этот пыльный мир открылся переход. Вполне возможно, переходы представляют собой некую сеть, связывающую миры – а арки словно базовые станции. Узнать бы закономерность построения этой сети и, самое главное, её назначение!

Но на данный момент Валентина больше всего занимал вопрос об односторонности следов «жука», оставленных у арки. Что же получается? Есть земной мир – и есть этот мир, назовём его Пыльным. Есть люди, есть чёрные со своим «жуком». Черные не похожи на хозяев арки – уж очень они неуверенно у неё крутились. Хотя вполне возможно, что арка просто сломалась и они поехали к другой – такое тоже может быть. Но может быть, что верно первое предположение, и тогда, вероятно, существует какая-то всемогущая третья сила.

Если эта планета и для чёрных не родная, значит, должен существовать еще, как минимум, один мир, откуда они пришли. Если чёрные – не злобные (а Остапенко уже был в этом почти уверен), то, значит, должен ещё иметься мир злобных. Таким образом, три цивилизации и, как минимум, три-четыре мира как-то увязаны в «сеть». Сеть, соты, сотовая связь… Нет ли в этом какой-то связи, закономерности?

Чёрные вышли из арки у Крюковки, а потом через неё же и ушли. УАЗ последовал за пришельцами, и теперь они все здесь. Что это значит? Что?

Капитан рассеянно смотрел на плывущий мимо пейзаж. Уже заметно стемнело, но следы «жука» оставались ещё хорошо видны. Сам же инопланетный механизм скрылся за складками местности – рельеф постоянно менялся.

– Не гони сильно, можем внезапно наткнуться на них, – посоветовал он Николаю.

Тот молча кивнул, сосредоточенно глядя вперёд.

Итак – несколько миров, несколько цивилизаций… Предположим, чёрные из своего собственного мира попадают на Землю, а потом переносятся в эти пыльные места. УАЗ с Земли через ту же арку попадает сюда же, и арка более не работает. Но дальше-то – что? Информация есть, а выводов и с гулькин нос сделать невозможно!

И тут Валентина озарило. Что если арки – не двухсторонние! Представим аналогию с какой-нибудь автобусной линией или – вот! – скажем, с линией электрички. Допустим, существует последовательность станций, в данном случае – миров. Что если первый из них – планета чёрных, второй – Земля, и третий – планета, на которой они сейчас оказались? Собственно, не так важно, что и кто тут первые. Система арок – это просто линия сообщения между мирами. «Жук» сначала переносится из своего мира в Крюковку через свою арку, а сюда – через арку в земной Зоне.

Арки могут только казаться одинаковыми, но они разные. Это просто идентичные части одной конструкции, относящиеся к разным промежуточным станциям. И, так же как поезд в метро, арки переносят «пассажиров» не постоянно – это не лента конвейера, это дискретно действующая система. Тут работает некое «расписание». Но если аналогия с железнодорожной веткой верна, то та арка, через которую они пытались вернуться домой, на Землю их не перенесёт! Двигающийся по маршруту попадет в следующий мир, например, на планету злобных или, если маршрут «кольцевой», то на родину чёрных, а уже оттуда, возможно, есть шанс приехать назад, в Крюковку.

Но вряд ли на линии «электрички» злобных имеется всего три-четыре планеты – уж слишком просто всё бы тогда было. Наверняка миров много больше и чёрные, например, попали на Землю не сразу, а наделали дел еще на паре или даже десятке планет.

Таким образом, может быть, это и хорошо, что они с напарником не сунулись в ту арку на холме, когда она ещё работала: УАЗ очутился бы вовсе не на Земле, а снова черт знает где. И, возможно, не на каждой планете есть пригодная для дыхания атмосфера!

С другой стороны, насколько он разглядел, Чёрные тоже были не в изолирующих от внешней среды костюмах – значит, они дышали воздухом, схожим с земным. Поэтому логично предположить, что линия «электрички» идёт через миры, где не надо носить скафандры, а иначе путешествовать становится крайне неудобно.

«Кроме того, – размышлял капитан, – по аналогии с транспортной линией, должна существовать и обратная ветка, ведущая отсюда на Землю, а потом, скорее всего, и в мир чёрных. Другой вопрос, нужно ли для этого искать другую арку – может быть, её работой можно как-то управлять, переключать на определенные планеты, а также менять направление переноса? Но пока абсолютно не ясно, как это делать, да и чёрные явно не разобрались в работе этой системы. Но эти ребята, похоже, куда-то очень спешат, а значит, они знают больше нашего. Вполне возможно, они рвутся как раз к «обратной линии». Нельзя упустить такой шанс, чтобы самим выбраться отсюда!»

Он поведал эти соображения Николаю. Тот долго переваривал услышанное, морщил лоб, а потом признался, что не совсем всё понял, но думает, что идея не лишена смысла, которого он, однако, пока не видит. Самое главное, он уверен, что из этого гиблого места нужно выбираться как можно скорее.

Остапенко решил ещё подумать над своей гипотезой. В конце концов, все покажет время, точнее, маршрут чёрных. Главное, чтобы хватило бензина – судя по спидометру, они пока отдалились от Столбов на пятьдесят семь километров.

Тем временем сравнительно благодатная долина кончилась, снова начались глинистые холмы, овраги и крошащиеся валуны. «Кактусы» сделались маленькими и кривыми, деревья ссохлись, трава исчезла. Вести машину стало сложно, и скорость снизилась до десяти—пятнадцати километров в час. К тому же ночь буквально свалилась на окрестности, накрыв всё тёмным покрывалом. Теперь люди не только боялись сбиться с пути, но и опасались, чтобы не провалиться в какую-нибудь яму или не врезаться в скалу.

В конце концов, Николай остановил машину.

– Шабаш, нужно подождать до утра, – сказал он. – Без света мы след потеряем, а светить будем – себя выдадим и ещё чего доброго, попадем в засаду. Может, у них там в «жуке» жратвы до фига, но у нас с собой осталось по кружке воды и по два сухпайка. Не, Валя, дурить не стоит. Отомстить сволочам надо обязательно, но никуда они от нас не денутся, следов-то вон сколько оставили!

Валентин потер слегка проступающую на подбородке щетину.

– Пожалуй, ты прав. Нужно найти укромное местечко и заночевать. Будем нести вахту по три часа и давай-ка тент задраим.

Глава 3

Остапенко проснулся, и рука сама нащупала автомат, лежавший на коленях. Снаружи, в темноте, доносилось завывание ветра, что-то шелестело, стучало, скреблось о стекла и металл машины. УАЗ ощутимо покачивало из стороны в сторону. Буквально на всем чувствовалась пыль и песок – на одежде, оружии, коже.

– Коля?! – Валентин включил плафончик освещения и повернулся – Шорин, мирно посапывая, спал, извернувшись на сиденье и инстинктивно во сне прикрыв рот и нос рукавом. Струйка пота стекала по его лбу, прокладывая влажную дорожку сквозь слой пыли на коже.

– Старшина! – Остапенко затряс Николая за плечо. – Подъём, часовой!

– А?! – Шорин встрепенулся, заморгал и закашлялся.

– Заснул?!

– Я… Что это? – Николай попытался всмотреться в ревущую темноту за окнами машины.

Валентин прильнул к стеклу – не было видно ни зги: снаружи бушевал ветер, крутивший в воздухе тонны песка и пыли.

– М-да, как же это я… уснул… – Шорин виновато скривился.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Валентин и посмотрел на часы.

Три часа – то ли ночи, то ли дня. Впрочем, что значит земное время на этой планете?

Ветер шумел с неистовой силой, и массы песка атаковали машину, словно пытаясь похоронить её под собой. Что если буря продлится до утра? Слава богу, в машине имелись лопаты, но если занесёт по самую крышу?..

Николай включил ближний свет и протер стекло ладонью. В не слишком ярком свете фар бесновался песок, не позволяя ничего увидеть дальше двух шагов.

– Песчаная буря, однако. – Остапенко придавил плотнее форточку. – Хорошо еще, не нараспашку оставили.

– Угу… – Шорин, вздохнув, откинулся на сиденье. – Кстати, плакали наши следы.

– Следы?

– Ну да, «жучиные».

– А… Нам бы тут самим не заплакать. УАЗ – машина проходимая, но кто знает, сколько песка наметёт? Слышишь, как воет, черт побери?

Шорин зябко передернул плечами, хотя было неимоверно душно, и предложил немного раскатать колёсами песок, чтобы потом было проще сдвинуться с места.

Он завел мотор, включил передачу и осторожно выжал педаль сцепления. Машина зарычала, задергалась, буксуя в песке, и, наконец, медленно поехала взад-вперёд на несколько метров. При одном из таких движений прямо перед капотом возникла большая темная тень, и Николай ударил по тормозам.

– Фу ты, это же кактус… – пробормотал он и сдал назад, приговаривая: – Главное развалять кучу вокруг нас.

Проделав подобную манипуляцию несколько раз, Шорин заглушил двигатель и выключил фары.

Несмотря на то что была очередь Николая дежурить, Валентину не спалось – мешал ветер и хаос мыслей, что лез в голову.

Они молча сидели, погруженные в свои думы час, потом второй. Наконец буря постепенно стихла, а вскоре начало светать и, что любопытно, заметно спала жара. Валентин с Николаем наскоро перекусили, запили скудный завтрак остатками воды и рискнули выбраться наружу в тусклое утро.

Песок был повсюду, и вокруг УАЗа снова громоздились барханы, нанесенные безумствующим ветром.

– Лопаты в руки – и вперед, – мрачно ухмыльнулся Остапенко.

Песка намело столько, что, несмотря на ночные движения машиной, прокопались они больше часа. Не понятно было, откуда тут вообще взялся песок – вечером, когда они ехали, вокруг виднелся сплошной суглинок. Вероятно, в этих краях ветры перемещали с места на место огромные массы песка – иного объяснения Остапенко предложить не мог. Николай только плечами пожал: в песчаных бурях и метеорологии он смыслил не намного больше, чем в устройстве загадочных «жуков».

Но причины природных явлений этого мира не являлись пока главными загадками, на которые стоило искать ответы. Сейчас надо было определиться, куда двигаться. Ясно, что необходимо отыскать вторую арку – её замести не должно, но искать придётся почти наобум, хотя примерное направление напарники себе представляли.

Шорин по памяти направил машину в сторону, куда накануне ушел «жук». УАЗ бодро перемалывал маленькие барханчики, уверенно продвигаясь вперед, и через пару километров они остановились на краю большой впадины – местность снова сильно понижалась, и взорам людей предстала ровная бескрайняя долина с редкими кактусовыми порослями и одиноко торчащими остроконечными скалами. Справа километрах в пяти тянулась каменистая гряда, уходившая левее за горизонт. Но самое интересное находилось километрах в трёх прямо по курсу.

– Город! – зачем-то громко выдохнул Шорин.

Николай начал осторожно спускаться по крутому склону: из-за глубокого песка УАЗ часто сносило, грозя развернуть и опрокинуть.

Вполне возможно, что чёрные двигались именно туда, хотя и совсем не обязательно, так как выглядел город заброшенным и уж точнее не как поселение существ, обладающих высокими технологиями. Строения представляли собой в основном одно– и двухэтажные прямоугольные коробки с редкими узкими щелями вместо окон и были сложены из крупных блоков пористого желтоватого камня. Пустынный пейзаж делал картину похожей на ближневосточную на Земле, и казалось, что вот-вот с некого несуществующего минарета муэдзин затянет заунывную песню.

Город начинался безо всякой прелюдии: ни крепостной стены с воротами, ни защитного рва – сразу, с ходу неровными рядами шли мёртвые дома. Валентин к этому времени встал к гранатомету, но в руках держал «калашников» – стрелять гранатами на этих узких улочках не стоило.

И тут, судя по всему, тоже случилась когда-то своя Катастрофа, имелась некая Зона, своя замкнутая Граница и своя небесная Твердь. Но люди на Земле смогли выжить, выкарабкались из сложившейся ситуации, а местная цивилизация, похоже, погибла.

Утро с неимоверной скоростью вступало в свои права: небосвод прямо на глазах посветлел, потом порозовел, и вот заброшенные здания позолотило встающее солнце.

УАЗ пересек один кривой перекресток, потом второй и третий.

Наконец капитан приказал Николаю остановиться – стоило осмотреть местность.

Они осторожно вышли, держа оружие наготове, и направились к ближайшему зданию. Дверь в маленькую халупу была сделана из переплетённых белыми волокнами хворостин и держалась на честном слове. Остапенко толкнул створку, и та упала внутрь маленькой грязной комнаты, подняв тучу пыли.

Комната имела размеры примерно четыре на четыре метра. В одном углу стоял полукруглый стол на трех ножках, в другом – гора полусгнившего тряпья, а у стены лежал припорошенный песком топчан. У противоположной стены скособочился скелет, на котором ещё виднелись обрывки одежды.

– Даже я понимаю, что это точно не город чёрных, – констатировал Николай, еле сдержав чих. – Каменный век какой-то.

– Ага… – протянул Остапенко, с любопытством озираясь.

С другой стороны, если представить себе, что какие-нибудь инопланетяне высадились бы на Земле в джунглях Амазонки или в пустыне Центральной Австралии, то они бы встретили там аборигенов почти каменного века. Впрочем, даже у индейцев в Амазонии можно было встретить изделия, наводившие на мысль о существовании на планете более высокой цивилизации. Здесь же ничего подобного не наблюдалось.

Остапенко подошёл поближе к скелету и стал его разглядывать. В общем-то, явный гуманоид: две руки, две ноги, сферический череп, два глаза, нос в центре, жующие зубы. Рост существа составлял где-то метра полтора—метр семьдесят, не меньше…

– Поехали дальше, нет тут ничего. – Шорин, отдуваясь, снял каску и вытер потный лоб ладонью.

– Погоди-ка, смотри сюда! – Остапенко показал на потолок комнатки.

У задней стенки, в потолке, виднелось темное квадратное отверстие, с которого свисали какие-то обрывки – тут, похоже, когда-то имелась веревочная лестница.

– И что, желаешь слазить? – съязвил Николай. – Лично я уже по горло сыт местными достопримечательностями.

– Не то чтобы хочется, но проверить надо.

– Чего проверять-то? Хватить соваться в каждую дырку на пути! – Шорин напялил каску. – Поехали, Валя, а? Нам источник найти надо – тут же видно, что всё высохло, оттого, видимо, и город этот вымер.

Валентин секунду подумал, кивнул, и они вернулись в машину. На сей раз за руль сел Остапенко, но прежде чем двинуться с места, они посовещались и решили вернуться в долину, где было много растительности, и поискать воду, а уже потом ехать на поиски арки.

Весьма волнующим оставался вопрос о том, где сейчас так называемые чёрные. Валентин считал, что они такие же новички в этом мире, как и люди, и что водители «жука» не знают точно о специфике работы арок.

Когда они уже двинулись в путь, на очередном перекрестке Остапенко свернул направо, вместо того чтобы по собственным следам в нанесенном бурей слое песка свернуть налево.

– Все-таки этот город не дает мне покоя, – задумчиво сказал он, – надо его ещё немного осмотреться, пока не уехали отсюда, как считаешь?

– М-м-м… – скривился Николай: он давно уже понял, что с Валентином в большинстве случаев спорить бесполезно.

Улица, на которую они выехали, была достаточно широкая и прямая. Остапенко придавил педаль газа, и УАЗ резво понесся вперед.

Возможно, именно это их и спасло.

Что-то сверкнуло, грохнуло, и угол дома напротив брызнул раскрошенным камнем и пылью. Солидный осколок, порвав брезент, чиркнул по распорке тента, а второй ударил в стойку гранатомета.

– Черт! – Валентин резко крутанул баранку, пытаясь уйти в переулок, но не вписался в поворот, и УАЗ, жалобно взвизгнув покрышками, почти не потеряв скорости, врезался в угол дома. Замки капота сорвало от удара, а из пробитого радиатора, шипя, повалил пар.

Они не были пристёгнуты, но по счастью, обошлось без увечий. Шорина, выбившего каской лобовое стекло, на мгновение оглушило, но он на бойцовском «автопилоте» выскочил из машины и бросился на землю, готовясь к бою.

Валентин оказался в худшем положении. Он ударился грудью о рулевое колесо, ушиб колено и голень и теперь, стеная и охая, пытался выбраться из УАЗа.

Николай выпустил вдоль все еще пустынной улицы предупредительную очередь и поспешил на помощь напарнику.

К счастью, перелома Остапенко избежал, а лишь сильно ушиб колено. Припадая на одну ногу, он заковылял по переулку вдоль стены дома. Старшина, схватив стоявшую между сидений сумку с запасными магазинами, кинулся следом.

– Сволочи! – пробормотал капитан. – Подловили нас!

– Занимай оборону, я буду напротив! – гаркнул Шорин, суя напарнику два магазина.

Он выбил ногой хлипкую дверь дома и почти толкнул Валентина внутрь.

– Добро! – Капитан, морщась от боли, присел у входа, взяв автомат наизготовку. – Шуруй, я прикрою.

Шорин вдохнул побольше воздуха и, сломя голову бросился через улицу, на которой уже появились какие-то движущиеся силуэты. Оттуда снова ухнуло, и старшина почувствовал, как рядом пронеслось нечто яркое и горячее. Ощутимо пахнуло озоном.

Перекувыркнувшись, он всей массой ударил в дверь дома напротив. Та раскололась на несколько частей, и Николай, чертыхаясь, влетел в комнату, сбив какую-то пыльную утварь. Глухо матерясь, Шорин развернулся, чтобы занять огневую позицию, но тут пол под его ногами треснул – плиты разъехались, и он провалился в темноту…

Остапенко облизнул губы. Он видел, как светящийся шарик чуть-чуть не задел Николая, но, по счастью, напарник сумел заскочить в укрытие.

Снаружи снова стало тихо. Валентин немного подождал и решил: пан или пропал – иных вариантов нет. Он нащупал позади себя глиняную плошку и бросил на дорогу. Тут же рядом ударил маленький яркий мячик, подняв фонтан осколков – теперь капитан разглядел «шаровую молнию» вполне чётко.

Он осторожно пробрался по смежным помещениям дома дальше, чтобы сменить позицию, и залёг у другой закрытой двери, наблюдая за улицей через широкие щели. Теперь ему хорошо была видна часть пустынного перекрестка.

Где же они? Точно так же засели в домах? Но подобная перестрелка могла без всякого результата длиться часами. Лишь бы не применили тяжелое вооружение. Остапенко вспомнил разлетевшийся в пыль угол дома. «Как там Коля, закрепился?» – подумал он и, щурясь, поглядел напротив.

Вдруг в поле зрения, на перекрестке, появилась сгорбленная фигура. Она сделала несколько неуверенных шагов к противоположному краю улицы, а потом упала на землю, выставив перед собой метровую штуковину с прямоугольным выступом на конце. Остапенко пожалел, что сразу же не скосил инопланетянина очередью.

Чужак действительно был чёрным, блестящим и, кроме того, каким-то сморщенным. Будто коротышку-человека замотали в тёмную, но блескучую полиэтиленовую пленку, а на голову напялили продолговатый яйцеобразный фен, какими когда-то комплектовались женские парикмахерские.

Пришелец, видимо, собравшись с духом, медленно пополз вперед, приподняв задницу и забавно подрыгивая при этом ногами. «А я тебе сейчас кое-что отстрелю! – злорадно подумал капитан и прицелился. – Ну же, Коля, что ты там молчишь, давай, мочи нелюдей! Наверняка по моей стороне улицы ползет такой же гад!»

Чёрный сосредоточенно пополз дальше, сверкая глазами-бусинками. Только теперь Остапенко заметил, что их у него было не два, а как минимум три, расположенных цепочкой.

– Лягушка хренова! – тихо произнёс Валентин.

Их разделяло метров тридцать. Остапенко тщательно прицелился, задержал дыхание и дал короткую очередь. Пришельца буквально подкинуло в воздух, местами надорвав, словно гнилой фрукт. Брызнуло мутноватой белёсой жидкостью, а диковинное оружие отлетело в сторону.

– Вот так-то! – удовлетворенно произнес Остапенко и смачно сплюнул.

Валентину требовалось сменить позицию, но из дома выходов больше не оказалось, и перебежать можно было разве что через улицу под огнём чёрных. Капитан с опозданием понял, что они загнали себя в ловушку. Теперь элементарно можно забросить к ним через пустые глазницы окон по гранате, если у врага таковые имеются, и дело с концом!

Прошла минута, потом еще и еще. Вокруг было тихо. Капитан немного подождал, а потом коротко окликнул напарника, но ответа не услышал.

– Коля, отзовись!!! Слышишь меня?! – уже не таясь, заорал Валентин.

Прошли еще две или три томительные минуты. Остапенко перебрался на другую сторону дверного проема и, насколько мог, постарался оглядеть улицу. Чёрных никак нельзя недооценивать: как войдут в тыл да как жахнут из своих электропушек.

Однако улица по-прежнему оставалась пуста.

– Черт! – пробормотал Валентин, злясь на себя, на чёрных и на весь этот пыльный город.

С Николаем точно что-то случилось. Капитан нашел на полу еще одну плошку и кинул ее на дорогу. На сей раз реакции не последовало. Тогда он резко распахнул дверь и, хромая, отскочил за косяк соседнего внутреннего помещения.

Снова ничего не произошло. Валентин выждал несколько томительных минут, лег и дополз до двери на улицу. Снаружи дома тем временем становилось все жарче, от камней струями поднимался нагретый воздух. Капитан осторожно выставил своё видавшее виды карманное зеркальце на ручке.

На перекрестке никто не просматривался. Этого, конечно, следовало ожидать: что же, они толпой будут стоять там и поджидать, покуда их перестреляют? Тем не менее, не получив сразу же, что называется, по каске, Остапенко приободрился. Бросив быстрый взгляд вдоль улицы, он, припадая на травмированную ногу, кинулся к дому, где прятался Николай.

Расстояние было всё-таки великовато, чтобы пытаться под прицелом врага преодолеть его одним броском. Поэтому в середине улицы Остапенко неуклюже бросился на брусчатку и дал очередь по перекрёстку, ожидая ответных выстрелов.

Однако вокруг было пусто. К правому угловому дому приткнулся все еще паривший радиатором УАЗ, слева от него лежали останки чёрного. «Однако, – озадаченно подумал Валентин, – загадка на загадке. Но их же, как минимум, пятеро! Пятеро! Где остальные? И где, в конце концов, «жук»?»

Он вскочил, проковылял к дому, в котором скрылся старшина, и чуть не угодил в провал, зияющий в паре шагов от входа.

Щурясь в полумраке после яркого света улицы, Остапенко вглядывался в затхлый полумрак пыльного помещения, в котором были нагромождены непонятные предметы, какие-то статуэтки и различной формы геометрические фигуры. Других дверей в комнате не наблюдалось. Выбраться отсюда Николай мог только через наружную дверь, но он не выходил. Значит, свалился в эту яму.

– Коля, – негромко позвал он, – ты где?

Валентин, присев на корточки, принялся разглядывать тёмный провал, не забывая в то же время посматривать и на улицу.

Шорин упал то ли в погреб, то ли в какие-то подземные коммуникации – пол состоял из плит, которые разошлись в стороны. Стены ямы не были отвесными: когда глаза привыкли к полумраку, Валентин ясно увидел, что вниз вёл вырубленный в скале скат, причем довольно-таки ровный.

Кривясь от боли в колене и от досады на пропажу друга, Остапенко всматривался в непроглядную черноту подвала. Наверняка Николай, скатившись вниз, сильно ударился и лежит без сознания. Нужно попробовать спуститься, значит, нужен фонарь и веревка с «кошкой» – всё это как раз имелось в УАЗе.

Остапенко подобрал округлый камешек и, пустив его катиться по крутому наклону, прислушался – затихающее постукивание слышалось очень долго. «М-да, – мрачно подумал капитан, – глубоко, однако».

Валентин встал и, прихрамывая, осторожно пошел к машине, готовый при малейшем звуке упасть на землю. Подойдя к УАЗику, он заметил, что за ним привалилась какая-то фигура. Капитан окинул взглядом улицу – вроде бы больше никого. Тогда он пригнулся, выставив перед собой автомат, и стал обходить машину.

Сначала стали видны чёрные блестящие ноги, распластанные на земле, а потом и сам чёрный, привалившийся к колесу. В одной руке он держал оружие, немного похожее на гипертрофированный пистолет-пулемёт «узи», а вторая безвольно вытянулась вдоль туловища, голова в шлеме свесилась в сторону.

Валентин решил, что пришелец мёртв, но тот вдруг зашевелился и посмотрел на Остапенко, как бы лениво помаргивая тремя близко посаженными друг к другу глазками. Физиономия тоже была черной, лоснящейся и съежившейся, будто у дряхлого старика, на ней выделялся приплюснутый нос и очень похожий на лягушачий рот. Мочки ушей свисали из-под шлема почти до округлого, скошенного назад подбородка.

Валентин ждал, держа существо на прицеле.

Существо издало несколько хрипяще-булькающих звуков, рот его скривился, после чего пришелец, как показалось Валентину, мигнул и опустил голову.

– Что, припекло тебя? – негромко поинтересовался Остапенко, разумеется, не рассчитывая, что пришелец его поймет. – Вот так вот, родной!

Чёрный снова поднял на капитана взгляд и вдруг что-то затараторил, чуть двигая свободной рукой.

– Полегче, полегче. – Остапенко качнул автоматом.

Инопланетянин истолковал жест по-своему и попытался вскинуть оружие. Остапенко дал короткую очередь.

«Лягушку» разорвало чуть ли не пополам, полетели куски плоти, и брызнула мутная жидкость.

– Что ж, одной заботой меньше, – философски заметил Остапенко и сменил магазин.

Он залез в УАЗ и нашел «кошку», фонарь, веревку и моточек изоленты. Также он прихватил с собой аптечку и оружие пришельца. Проверив его, капитан понял, что именно эта штуковина стреляла шаровыми молниями. «Пушку» первого яйцеголового, Остапенко забросил в кузов. «Разберемся потом, что к чему», – решил он.

Превозмогая боль, Валентин трусцой добежал до шахты, закрепил в окне дома «кошку» и принялся спускаться, подсвечивая путь фонариком. Тоннель оказался прямым и ровным, только в углублениях стен на расстоянии метра-полутора друг от друга стояли странные фигурки. Первый раз, когда Остапенко осветил одну из них, пытаясь рассмотреть, что же это такое, он даже вздрогнул от охватившего его омерзения: фигура изображала оскалившее существо, вставшее на дыбы, одновременно напоминающее гиену и летучую мышь. Глазами чудовищу служили красноватые камни, и в свете фонаря они отливали адским пламенем.

Внимательнее взглянув на другие статуэтки, расположенные поблизости, Остапенко отметил, что все они, изготовленные весьма искусно, изображали одних и тех же существ.

«Местное божество, наверно», – подумал он, осторожно ставя фигурку на место. Пантеон? Подземная церковь инопланетного Сатаны?

Валентин не стал глубоко задумываться, что это могло означать и являются ли фигурки изображением некого местного божества. Куда больше его внимание привлекли свежие следы в пыли, по которым можно было определить, что здесь словно прокатился какой-то крупный предмет. Капитан был совершенно уверен, что это катился Николай – значит, он ищет в правильном направлении.

Он спустился уже метров на сорок по наклонной плоскости. Шахта оставалась такой же ровной и прямой, только каменные божества становились все мельче и отстояли друг от друга на все большее расстояние.

Неожиданно спуск пошел вниз очень круто, а потом стены шахты неожиданно разошлись в стороны, и Остапенко, едва успев сгруппироваться, спрыгнул на пол небольшой продолговатой пещерки. Стена впереди, всего в нескольких шагах, была совершенно гладкая, а вправо и влево уходили грубо пробитые в скале низкие тоннели, откуда тянуло холодом и сыростью. В их глубине фонарь не мог высветить никаких подробностей, но не это огорошило Валентина.

Главным оказалось то, что Николай отсутствовал.

– Что за ерунда?! – пробормотал Остапенко, водя по сторонам лучом фонаря.

Если старшина потерял сознание, то должен остаться лежать прямо здесь, под жёлобом. А если он очнулся, то зачем куда-то попёрся в темноте?

В пыли, покрывавшей пол, отчётливо просматривалось множество следов – четырехпалых отпечатков с когтями и характерной раздвоенной пяткой, некоторые из которых почти достигали размеров ступни человека. Но самым тревожным было то, что в пыли капитан заметил длинную широкую полосу, ведущую в левый тоннель.

Такой след мог остаться, когда волоком тащили нечто большое и тяжелое. Например, человеческое тело.

Глава 4

Чтобы не занимать руки, Остапенко примотал фонарь к «калашникову» с помощью изоленты. Теперь, когда можно было одновременно освещать цель и наводить на нее ствол автомата, капитан осторожно пошел по странным следам.

Остапенко хотя и прихрамывал, но старался двигаться почти бесшумно по каменному полу. Впрочем, обольщаться не стоило – он понимал, что слух и зрение таинственных монстров подземелья наверняка превосходят его собственные.

Шагов через сто проход начал плавно изгибаться вправо с одновременным уклоном вниз. Влажность повысилась – на стенах блестели осевшие капли. Боковых ответвлений по-прежнему не встречалось, и это только радовало: не хватало ещё оказаться в лабиринте!

Примерно ещё через сотню шагов Валентин ощутил дуновение прохладного воздуха, и вскоре тоннель внезапно кончился. Стены разбежались в стороны, а луч фонаря затерялся, словно растворившись в пространстве огромной пещеры. Остапенко невольно пригнулся ещё сильнее и, выключив фонарь, прислушался. Где-то невдалеке слышался тихий плеск.

Под ногами оказался не ровный камень, а громко шуршащая галька. Естественно, рассчитывать найти здесь следы не стоило. Остапенко уже подумал о том, чтобы подать Николаю сигнал выстрелом, – если тот жив, то услышит и, возможно, подаст ответный знак. Но, с другой стороны, это может привлечь неведомых врагов, и фактор внезапности, если таковой ещё, дай бог, оставался за ним, будет потерян.

Валентин несколько секунд колебался, потом со злостью плюнул и выстрелил вверх одиночным. В темноте грохнуло, пуля с характерным звуком срикошетировала от невидимого каменного свода, а по пещере прокатилось гулкое эхо. Валентин, помотал головой и замер, вслушиваясь.

Когда он уже хотел, было, двинуться вперёд в глубь пещеры, откуда-то справа послышался вибрирующий, протяжный визг. Эхо невозмутимо повторило и его.

– Дьявол! – одними губами прошептал Остапенко и, секунду поколебавшись, крикнул: – Эй, Коля! Где ты?

Визг повторился, теперь явно ближе. Стал слышен негромкий цокот и шуршание – навстречу двигалась неизвестная тварь. Когда-то примерно так же звучал скрежет по линолеуму коготков кота, жившего у Валентина дома. Правда, когда в полудрёме слышался лёгкий топоток Кузи, Валентин всегда улыбался, предвкушая, как тёплый и ласковый зверёк прыгнет в кровать. Сейчас на психику давило совсем иное ожидание.

Валентин включил фонарь, направив его на звук. Раздалось недовольное ворчание, и луч света выхватил из мрака… тварь – иного слова у него не нашлось.

Поразительно, но это оказалось существо, изображённое в статуэтках, расставленных на спуске в подземелье. Ростом живой монстр не превышал полутора метров, хотя сильно горбился. Пятнистая морда, изборожденная морщинами, приплюснутый широкий нос, оскаленная пасть с торчащими кривыми клыками, маленькие, поблескивающие красным глазки, заостренные уши и пучок свалявшихся то ли волос, то ли шерсти на макушке. Тело было голое, в складках кожи, ноги короткие и кривые, ступни какие-то разлапистые. Широко расставленных пальцев на ногах с длинными когтями оказалось по четыре, а пятый, как у петуха, исполнял функции шпоры. Руки свисали ниже тощих колен, а сзади, за спиной, болталось нечто, смахивающее на рудиментарные крылья.

Больше капитан ничего рассмотреть не успел. Палец на спусковом крючке сам собой дёрнулся, автомат коротко рявкнул, и существо отшвырнуло в сторону.

Валентин не ожидал неуязвимости странной твари, но ясное подтверждение того, что подобные монстры смертны, сразу придало уверенности.

– Коля! – снова крикнул Остапенко.

Вновь отозвалось лишь эхо.

«Чёрт, сколько здесь этих «гиеномышей»? – с тревогой подумал капитан. – Старшина мужик немаленький, его должны были тащить три-четыре таких твари, как минимум».

Словно отвечая на его вопрос, в отдалении синкопой прозвучало несколько душераздирающих воплей – направление в большом пустом пространстве пещеры определить было сложно.

– Ну, суки! – зло пробормотал Валентин, перевёл автомат на огонь очередями и пошел, доверяясь, разве что своему природному чутью.

Луч фонаря по-прежнему терялся во влажной, холодной мгле, не доставая ни до стен, ни до потолка. Плеск воды стал более отчётливым, и вперёди что-то заблестело. Подойдя ближе, Остапенко понял, что оказался у подземного озера – у его ног чернела, отбрасывая блики, поверхность воды, по которой бежала заметная рябь. Он несколько мгновений всматривался в переливающиеся блики, а потом повернул вправо и пошёл вдоль кромки водного пространства.

Ещё шагов через двадцать Остапенко натолкнулся на некое сооружение, лежавшее у самой воды. Напоминало оно плот, составленный из коротких бревен, скрепленных между собой пучками растительных волокон, и имевший метра три в длину и чуть меньше в ширину. Бревна оказались сухими – очевидно, этим плавсредством не пользовались давно. Правда, находка ничего не говорила о главном – где может быть Николай, поэтому Валентин пошел дальше, нервно водя автоматом из стороны в сторону.

Как его окружили, капитан так и не понял. Внезапно сзади раздался шорох, он резко обернулся и увидел рядом двух тварей, изготовившихся для нападения. Недолго думая, Остапенко выстрелил. Одного из монстров отбросило, а второй угрожающе зарычал, обнажив длинные клыки, и ринулся на него.

Но быстро разделаться с ним Остапенко не успел. На спину ему, пронзительно вереща, прыгнула из темноты ещё одна гиеномышь. Она вцепилась в вещмешок и, рыча, принялась грызть материю, задевая когтями по шее.

Валентин поблагодарил Бога за то, что на нем бронежилет, и резко нагнулся. Гиеномышь, сорвавшись, перекувыркнулась через его голову и налетела на вторую тварь, как раз бросившуюся в это время в атаку – сцепившись, они кубарем покатились по земле. Без долгих размышлений, Остапенко дал очередь, накрыв обоих монстров.

– Мать вашу! – прорычал он, развернувшись влево и, как оказалось, вовремя.

Ещё одна тварь, выскочившая откуда ни возьмись, вцепилась когтями в ногу, ощерив пасть, однако укусить себя Валентин не дал. Он с ожесточением принялся молотить существо по голове прикладом автомата, пока оно, оглушённое, не отцепилось, и капитан не прикончил его выстрелом в упор.

Освободившись от нападавших, Остапенко побежал вперёд. Он чувствовал, что Коля должен быть где-то поблизости.

– Коля! – крикнул Остапенко, рискуя оступиться на камнях. – Шорин!

«Ори… Ори… Ори…» – металось в темноте эхо, словно насмехаясь над ним.

Вперёди послышалась возня. Валентин посветил фонарем, сместившимся со своей оси и чудом не оторвавшимся при ударах, и увидел группу гиеномышей, возившихся ещё с одним плотом, который они пытались спустить на воду.

Валентин закричал и выстрелил. Одна тварь, поскуливая, отскочила во тьму.

Тут капитан понял, что они там делали. Раскинув в стороны руки-ноги, на плоту недвижно лежал Николай, и существа пытались переправить его через озеро. Вне себя от ярости Остапенко выстрелил ещё раз, но промахнулся, и автомат замолк – кончились патроны.

– Черт! – Валентин принялся судорожно нащупывать запасной магазин, и в это время гиеномыши бросились на него гурьбой.

Всё разворачивалось, словно в жутком сне. Не успев перезарядить «калашников», Остапенко принялся орудовать им как дубинкой. Положение осложнялось тем, что фонарь был прикреплен к автомату, и теперь луч его, мелькая, описывал замысловатые траектории и только изредка выхватывал из темноты омерзительные хари.

Впрочем, промахнуться было сложно – твари обступили Остапенко плотным кольцом, и кого-нибудь металлический приклад да «жаловал». Он вертелся юлой, раскидывая монстров, ломал им руки, выбивал мозги, отпихивал ногами, но они все прибывали и прибывали, и конца им, казалось, не будет.

Одна из гиеномышей снова вскочила ему на спину. Валентин попытался ее скинуть, но при этом отвлекся, и несколько узловатых лап выдернули из рук автомат. Тут же две или три твари прыгнули на него, и капитан, потеряв равновесие, упал прямо в воду. Один из монстров впился зубами в локоть, и Валентин чуть не взвыл от боли. Другой монстр укусил его прямо в шею, и неожиданно тело начало становиться вялым и непослушным.

«Живым не дамся», – мелькнула последняя мысль…

* * *

– Валентин! Валя!

Остапенко открыл глаза.

Он лежал на чем-то твердом, неудобном и холодном. Темно, тихо, болела нога, ломило руки и спину. Голова кружилась, а к горлу подступала тошнота.

Кто-то тряхнул его за плечо. Остапенко дёрнулся.

– Тихо ты, в воду упадешь!

Капитан напрягся, ничего не видя перед собой.

– Да это я, Николай! – повторил голос.

До щеки осторожно дотронулись.

– Николай? – просипел Остапенко.

– Ну, конечно!

– Что… произошло? Я ничего не вижу…

– Не знаю, Валя! Чертовщина какая-то! Я провалился там, в доме, когда хотел занять позицию. Покатился куда-то вниз, упал, башкой долбанулся и отключился. Голова до сих пор трещит…

Капитан приподнялся на локте – ну ни черта не видно, словно глаза выкололи!

– Очухался уже на плоту, – продолжал Шорин. – Смотрю – не один я тут! В смысле, не смотрю, а щупаю, конечно. Сначала перепугался, если честно, а потом посветил зажигалкой и понял – это же, черт подери, мой родной Бендер! – Николай помолчал, а потом вздохнул. – Плывем мы, Валя. А куда – шут его знает!

Странные события последних суток начали отрывками крутиться в сознании Остапенко.

– Эй, ты чего молчишь? – Шорин снова с опаской потряс капитана за плечо.

– Думаю я, – пробормотал Остапенко, собираясь с мыслями. – Где фонарь?

– Фонарь?.. – недоуменно переспросил Шорин и озадаченно засопел.

– Фонарь, оружие, вещмешок! Где это все? – Остапенко принялся осторожно шарить вокруг себя. Ничего из перечисленного не нашлось и в помине. Но, по крайней мере, гиеномыши униформу с них не сняли и карманы, видимо, не обыскивали – возможно, мозгов не хватило.

– Нет ничего, – сообщил Николай. – Когда я очнулся, ничего и не было.

Капитан нащупал край плота и дотронулся до воды – холодная. Поднеся мокрый палец к носу, он понюхал его, а потом лизнул. Вода как вода, чистая, без неприятных запахов. Плюнув на возможные инопланетные бактерии, он осторожно напился.

– Значит, мы плывем, – мрачно констатировал он, утолив жажду.

– Плывем, – подтвердил Шорин, – но я ничего не понимаю! Ты-то как здесь оказался?

Валентин рассказал напарнику о последних событиях. Поначалу Шорин пораженно молчал, а потом разразился проклятиями в адрес всех, кого только можно было.

– Успокойся, – скривился Остапенко. – Нам нужно думать, как выкрутиться из этой ситуации. Все могло кончиться гораздо хуже… Я вот только не понимаю, почему мы плывем!

– Река, – объяснил Николай, – мы в огромной пещере, по которой течет подземная река.

– Это понятно! Но почему эти монстры нас отпустили?

Шорин пожал плечами, но, сообразив, что в темноте его жест не виден, сказал:

– Не знаю, Бендер… Ты думаешь, они разумные?

– Смотря что считать разумностью, – протянул Остапенко, – но действовали они согласованно. Хотя и волчья стая нападает согласованно, пчелы и муравьи вместе работают, бобры плотины строят… А эти твари знали, что такое плот. Хотя, если честно, я сомневаюсь, что соорудили его именно они. Может, это дело рук тех, кто и город строил?

– Может быть, – с готовностью согласился Николай.

Валентин вздохнул. Голова по-прежнему кружилась – создавалось впечатление, что его накачали какими-то наркотиками.

– Значит, ты очнулся, когда мы уже плыли? – спросил он.

– Ага, где-то с полчаса назад. Все это время пытался привести тебя в чувство, но ты отрубился капитально.

Валентин потрогал окровавленный локоть. Клыки гиеномыши порвали кожу, но сухожилия не тронули. В общем-то, рана не казалась серьёзной.

– Они тебя кусали? – спросил он. – Ну болит где-нибудь? Как вообще самочувствие?

– Не спрашивай, – махнул рукой Шорин. – И мутит, и крутит всего, я даже проблевался немного. В воду, конечно… У меня на шее рана. Наверное, я ее получил, когда неудачно упал – в темноте-то не разберешь, а аптечки нет.

– Знаешь, я думаю, что у этих тварей отравленная слюна!

– Отравленная?

– Или обладающая сонным действием. Они нас не тронули, только попытались усыпить. Но мы живы, кровь у нас никто не высосал…

– И мы плывем по подземной реке, – докончил Николай.

– А ты с чего вообще взял, что мы плывем, а не просто дрейфуем в метре от берега?

– Хм… – Николай задумался. – Ну, это же чувствуется… Причем течение становится все сильнее. Кстати, слышишь: журчит!

Валентин недоверчиво уставился в темноту и снова опустил руку в воду.

– Интересно, почему они нас отпустили? – пробормотал он.

– Не знаю, Валя, я-то их вообще пока и не видел…

– Про запас, видимо, оставили, но биохимия у нас с ними различна, и усыпить нас полностью не получилось, – продолжал размышлять Остапенко. – Не зная этого, они пустили плавать нас по озерку, в эдакий местный эквивалент холодильника… Нет, бред, ей-богу!

– Да река это, река, – упрямо повторил Шорин. – Какое может быть течение в озере? Да и странно это: усыплять, чтобы потом когда-нибудь съесть! Фантазер ты, Бендер!

– Кстати, многие земные пауки парализуют мух и оставляют их про запас – это факт! Более того, не помню, кажется, змеи какие-то парализуют лягушек, и те всю зиму, как говорится, не портятся и остаются в самом соку. Потом-то, проголодавшись, змея ее и хавает.

– Да ну тебя, скажешь тоже! Однако куда мы можем плыть? Странное у них хранилище продуктов, согласись!

Остапенко улыбнулся:

– Слушай, а у меня идея…

– Какая?

– Проверить-то ширину реки, как ты называешь это озеро, на самом деле легко!

– Как?

– Элементарно, Ватсон. Есть мелкий ненужный предмет?

– Гм… – Николай порылся в карманах. – Три патрона есть. Только жалко.

– Ничего, одним пожертвуешь. Давай.

Шорин передал Валентину автоматный патрон.

– Его надо просто бросить, понимаешь? – Капитан размахнулся и кинул боеприпас в темноту.

Раздалось утробное бульканье.

– И что? – хмыкнул Шорин.

– Да нет, ничего, – не смутился Валентин. – Там, оказывается, вода… Давай ещё.

Он что было силы бросил второй патрон в противоположную сторону. Снова булькнуло. Старшина хмыкнул:

– Ты же ни черта не видишь! Может, ты вдоль русла кидаешь?

– Может и так, – согласился Остапенко. – А, может, это и озеро! Ну, где там третий? Всё равно никуда они нам не годятся – оружия-то больше нет!

Капитан швырнул патрон, как он прикинул, перпендикулярно первым броскам. Через секунду резко звякнуло, а потом, как всегда, булькнуло. Не выдержав, Николай рассмеялся.

– Стена, отвесная стена, – разочарованно протянул Остапенко. – Плохо…

– Может, низкий потолок?

– Или низкий потолок, – согласился капитан.

Однако кидать было уже нечего – вся оставшаяся мелочевка была нужной. Они помолчали.

– Какие у нас планы? – спросил Николай.

– Хоть убей, ничего придумать не могу, – признался Остапенко. – Вот думаю, была бы веревка, можно было бы одному из нас, держась за нее, попробовать доплыть до берега. Я не думаю, что здесь целое море – до земли, возможно, метров десять—двадцать или меньше. Может, и не стена там! Может, есть немного твердого берега.

– И что нам это даст? Что, думаешь, там туннели на каждом шагу? Да если они там и есть, то, как пить дать, все равно ведут к твоим гиеномышам.

– В общем-то, ты прав, – заметил Валентин. – Но у нас всего два варианта: или попробовать вернуться и прорваться там, откуда пришли, или попытаться исследовать озеро. Или реку, – поспешно добавил он. – Второй вариант, действительно, пока более реален – у нас нет ни оружия, ни фонаря. Голыми руками гиеномышей не одолеешь, а так мы хоть куда-нибудь да приплывем. И надеюсь, не в тупик.

– Можно и просто так грести, – добавил Николай.

– Наверное, ты прав, – согласился Остапенко. – Лезть в воду может быть опасно – мало ли что там водится.

– Вот именно, – тут же откликнулся Шорин. – И чего мы туда полезем? Ты лучше вон туда посмотри! Что это там?

– Где? – встрепенулся Валентин.

– Вон! – Шорин нащупал руку Остапенко и ткнул ею в темноту.

Валентин прищурился, пытаясь рассмотреть то, что заметил напарник, – какое-то зеленоватое пятно на уровне глаз. Расстояние до него определить было сложно, но пятно постепенно перемещалось, сдвигаясь с места. Люди некоторое время молча следили за ним, а затем показалось ещё одно пятно и ещё. Все они были с одной стороны и передвигались вправо от плывущих людей.

– Видишь, – прошептал Шорин, – мы плывем! Но что это такое?

– Черт его знает! – также шепотом ответил Остапенко. – Может, какие-нибудь светящиеся растения? Есть же на Земле гнилушки…

– Хорошо, кабы так!

Через некоторое время они поравнялись с первыми огоньками, которых возникла уже целая череда, а потом пятна появились и слева. Теперь хоть что-то стало возможно разобрать: действительно, плот плыл по подземной реке, ширина которой оказалась метров двадцать—двадцать пять, насколько позволяло судить слабое отражение в воде.

Остапенко предложил подгрести поближе к берегу, и Николай после некоторого раздумья согласился. Они осторожно примостились на разных концах плота и принялись усиленно грести руками.

Движение поперёк потока получалось очень медленное – здесь заметно сказывалось течение. Внезапно рядом раздался сильный всплеск, после чего плот что-то толкнуло, и они почувствовали, что он развернулся.

Люди замерли.

– Что это? – прошептал Николай.

– Сиди спокойно, – также тихо произнес Валентин, – сдвинься только сюда, к центру!

Они переместились подальше от краев утлого плавсредства, схватившись друг за друга. Плот тряхнуло ещё раз, и всплеск повторился. Кто-то высунулся из воды, громко фыркнул и пару раз ударил по воде то ли хвостом, то ли плавником. Ясно было одно – существо это достаточно большое, а потому могло представлять реальную опасность.

«Уж не ему ли в жертву мы принесены?» – с бессильной злостью подумал Остапенко и сжал кулаки. Такую обидную ситуацию надо было ещё суметь представить: подумать только – жертва на алтаре какой-нибудь подземной акуле!..

Прошла минута, потом ещё одна, но все оставалось тихо – хотелось надеяться, что существо уплыло, а не затаилось.

Плот со всё увеличивающейся скоростью продолжал двигаться по течению, и через некоторое время журчание уже слышалось более чем явственно.

– Не нравится мне это, – сказал Остапенко. – Не хватало нам ещё какого-нибудь подземного водопада.

– Сплюнь, – откликнулся Николай.

Валентин сплюнул.

А светящихся пятен по бокам становилось все больше и больше, и светились они ярким желтовато-зеленым светом. Поначалу светляки виднелись по отдельности, но потом стали группироваться в гроздья, цепочки, и в пещере постепенно становилось все светлее. Сверху тоже появились эти необыкновенные полосатые шарообразные наросты, похожие на недоросли-арбузы, и Остапенко прикинул, что высота свода здесь не превышала метров пяти над уровнем воды. Кроме того, река сузилась, и они плыли быстрее.

Хотя по-прежнему ситуация оставалась сложной, но, по крайней мере, исчезла темнота, что позволяло видеть происходящее вокруг и добавляло пусть и небольшую, но возможность действовать хоть в какой-то мере целенаправленно. Вдаль уходил целый хоровод огней. «Прямо как рождественская ёлка», – подумал Валентин и тут же вспомнил празднование последнего Нового года – ещё до Катастрофы, с родными. Как же это было давно и какой нереальностью казалась прежняя жизнь!

Никакого берега здесь не было – «арбузы» неизвестно как крепились прямо на отвесной стене, встававшей из воды. Река все сужалась, и светляки покрывали стены пещеры плотным ковром, да и потолок немного опустился. Стало светло настолько, что уже легко можно было бы читать газету, если бы таковая имелась, или свободно снарядить магазин автомата патронами, что было бы куда предпочтительнее.

Плот двигался так ещё более получаса, и к этому времени скорость достигла не менее шести—восьми километров в час. Тоннель к этому времени стал совсем узким – при желании до светляков можно было дотронуться рукой, однако люди не рисковали так поступать без явной необходимости. Когда плот относило течением к стене, они осторожно отталкивались от нее ногами, благо почти все шары висели на некотором расстоянии от уровня воды.

Монотонность скользящих мимо светящихся стен начала даже убаюкивать, но неожиданно тоннель резко расширился и плот вынесло в большой грот, снизу доверху заросший «арбузами» самых всевозможных размеров и даже оттенков – здесь появились большие шары с нежно-розовым, желтым и даже голубым свечением. Создавалось впечатление какого-то праздника, карнавала, но людей это совершенно не радовало.

Грот оказался несимметричным – протока продолжалась в нем крутой дугой, уходя влево через нагромождение валунов и узкого переката, который плот, тем не менее, никак бы не продолел, а метров через тридцать пещера снова резко сужалась. Но не это было главным. Справа находился ярко освещённый берег, загроможденный валунами, а у одного из них, наполовину уходящего в воду, приткнулся ещё один плот, причем на нём что-то лежало. В рассеянном разноцветном свечении рассмотреть было сложно, но выяснить это казалось насущной потребностью. Кроме того, Остапенко заметил, что в стене грота чернеет несколько проходов.

«Надеюсь, это не ловушка», – подумал он и толкнул старшину в бок:

– Гребем туда!

Они принялись изо всех сил грести руками, пытаясь изменить курс разогнавшегося плота. К счастью, в гроте течение снова ослабло, и через несколько минут они всё-таки добрались до берега.

– Ну вот, мы и снова на земле, – прошептал Шорин, спрыгивая на береговую гальку у косы, формировавшую перекат.

– Согласен, приятное чувство, – также тихо отозвался Валентин.

Они, насколько смогли, затащили свой плотик на камни и побежали к находке.

– Мама мия! – восторженно пропел Николай. – Вот оно всё где!

На втором плоту горкой было сложено снаряжение, которое гиеномыши отняли у людей: автоматы, вещмешок, фонарь и даже оружие, взятое у чёрного инопланетянина.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Остапенко.

Они поспешно экипировались заново. Валентин вставил в автомат новый магазин и проверил фонарь – удивительно, но тот работал.

– Ну что – исследуем тоннель? – Капитан кивнул на зияющее отверстие в стене чуть дальше по берегу. – Или перетащим плот через мелководье и плывём дальше?

Шорин открыл, было, для ответа рот, как из этого самого тоннеля послышалось громкое шуршание, треск и перестукивание. Кроме этого, оттуда раздавались звуки, похожие на шумное дыхание: вдох-выдох, вдох-выдох…

– Так, – прошептал Остапенко. – Без команды не стреляй, береги патроны!

Они на всякий случай попятились к плоту, на котором прибыла сюда их амуниция.

Сначала из туннеля показалось нечто белое, колыхающееся, всё в буграх и наростах. Оно выпятилось вперёд и остановилось, вырастив несколько длинных щупальцев с тёмными утолщениями на концах. Щупальца, будто изучая гостей, неторопливо потянулись к людям, покачиваясь на весу. Напарники отошли ещё на пару шагов.

– Посмотрим, что будет дальше, – сказал Валентин, облизывая губы. – Убежать ещё успеем, но если уплывём, больше попасть сюда уже не сможем…

– Да на хрена тебе сюда снова попадать!.. – начал, было, Николай, но тут чудовище задышало интенсивнее и принялось выползать из своего убежища.

Оно походило на белёсого гигантского червя диаметром более метра, с туловищем, в нижней части которого росли толстые коротенькие ножки. Это создание, по-видимому, могло моментально выращивать щупальца где угодно – то в одном месте, то в другом они выпячивались, извиваясь, а затем втягивались обратно. На переднем торце чудища появился широкий раструб, в котором происходило какое-то движение, и это не понравилось людям больше всего. Число щупальцев, устремленных прямо к ним, увеличивалось с каждым мгновением. Длина червя уже достигла на глаз метров шести, и он все не кончался.

Затем что-то чавкнуло, в сторону людей полетел ком желтоватой слизи – они едва успели увернуться. Субстанция, которой выстрелил червь, с мерзким шлепком упала в воду.

– Валя, – взмолился Николай, – нужно что-то делать! Зачем давать этой мерзости вылезать полностью?

– Да, наверное, и не стоит связываться, – пробормотал капитан.

В них полетел ещё один комок, но чудовище в этот раз взяло слишком высокий прицел. Понимая, что ждать уже нечего, Валентин скомандовал:

– Огонь короткими очередями!

Автоматы загрохотали. Пули входили в дрожащее тело твари, во все стороны летели брызги белой субстанции, похожей на гной, но, казалось, видимого вреда это не приносило, только щупальца затрепетали сильнее да по массивному телу пробежала крупная дрожь. Также мерно и сосредоточенно существо ползло к вожделенным жертвам.

Истратив на червя по полмагазина, Валентин и Николай поняли, что лучше уносить ноги. Они, кряхтя от натуги, перетащили плот через мелководье и запрыгнули на него, сразу начав грести.

А монстр всё полз, выдавливаясь из тоннеля, как паста из тюбика. Оставалось надеяться, что тварь не является водоплавающей, что, к счастью, и подтвердилось: «червь» остановился у самой воды, коснулся её щупальцами и, отдуваясь, начал втягиваться обратно в нору. Люди только облегчённо вздохнули.

Плот тем временем вошёл в протоку, и его снова резво понесло вперёд.

– Как ты думаешь, Бендер, – спросил Николай, – эти твои гиеномыши готовили нас для этой образины?

– Ну, во-первых, не мои гиеномыши, – ответил, вздохнув, капитан. – А, во-вторых, чёрт их знает. Нам в этом уже не разобраться, можно гадать сколько угодно. Но, похоже, что так. Они, видимо, направляют свои жертвы по этой реке. Смотри, плоты никак не миновали бы пещеру, а тут этот червь живёт. Возможно, на нас просто яд недолго действовал. Представляешь, если бы мы ещё спали, а эта дрянь вылезла? Но, получается, что гиеномыши умеют делать плоты…

По бокам тоннеля стали появляться боковые ответвления, из которых с шумом вырывались потоки воды, и скоро плот уже просто нёсся, вертясь и подпрыгивая на волнах. Удержаться на нём и не свалиться в бурлящий поток стоило немалых усилий.

– Не нравится мне этот аттракцион, – перекрикивая гул, заявил Остапенко, вцепившись в толстый жгут волокон, которым были скреплены брёвна плотика. – Вот сейчас дела по-настоящему хреновые становятся, Коля!

Валентин понял, что долго они так не продержаться: плот или перевернётся, или развалится, а может, они и просто слетят в воду.

В довершение всего вперёди стал слышен сильный шум.

– Что это? – крикнул Шорин, отплевываясь от налетающих брызг.

Остапенко прислушался. Мерный, мощный, почти торжественный рокот впереди – это было похоже именно на водопад! Худшие догадки подтверждались.

– Бендер! – Шорин с тревогой смотрел на Валентина. – Нужно бы линять с курса!

– Хорошо сказано, – проворчал Остапенко, – только куда?

Впереди царила темнота – шары там не светились. Ещё несколько секунд, и плот, подскакивая на волнах, влетел во мрак, на мгновение зависнув в воздухе, и рухнул вниз.

– Держись! – крикнул капитан – больше слов у него не нашлось.

Удар о воду получился неожиданно не слишком сильным – высота оказалась небольшой, и Остапенко даже не выпустил из рук вещмешок, а автомат у него висел на шее. Но плот падал под углом, и людей просто смыло с его поверхности.

Рядом в темноте выругался Николай. Валентин пошарил свободной рукой, но плот нащупать не удалось. К счастью, не чувствовалось сильного течения – видимо, река срывалась небольшим водопадом в какое-то подземное озерцо.

Удерживаясь на плаву, Валентин позвал Шорина.

– Ты как?

– Да ничего, вроде цел, – откликнулся тот совсем рядом. – Вот только автомат утопил, но пушку «чёрных» и бинокль держу.

– А я мешок держу, неудобно, зараза.

– Так бросай его!

Остапенко немного подумал – мешок сильно сковывал движения. Ещё в полной темноте – это вообще сильно раздражало.

– Пока держусь, – ответил Валентин, – выбросить всегда успею. Броники наши и так утонули уже.

– Ну и что, какие указания, товарищ командир? – поинтересовался Николай, подплывая на голос и касаясь плеча Остапенко.

Валентин немного подумал.

– Надо плыть на шум воды и чуть в сторону. Там наверняка есть берег или хотя бы какие-то камни, хоть дух переведём.

Они поплыли, ориентируясь на плеск водопада, и вскоре Николай коснулся выступающего из воды валуна.

– Точно! – тяжело дыша, радостно сообщил он. – Я тут у камня, похоже, можно даже вылезти на него.

– У меня ещё лучше, Коля, – криво ухмыльнулся в темноте Валентин. – Тут мелко, дно под ногами.

– Ух ты, точно! – Николай вытянул ногу и коснулся каменистого дна. – По плечи где-то. Блин, и долго мы будем в темноте шариться? Задолбало уже…

– Спроси чего полегче и давай ко мне, – позвал Остапенко. – Здесь уже всего чуть выше пояса.

Спотыкаясь на камнях и ориентируясь по шуму воды, они, в конце концов, выбрались на полностью выступающий из воды берег, усыпанный галькой, и блаженно растянулись на ней, словно на мягкой перине. Было непонятно, что делать дальше, но они остались живы – это уже радовало.

Остапенко покопался в кармане и вытащил фонарик. Изделие воронежских умельцев показало себя с лучшей стороны: фонарь не пропускал воду и по-прежнему, хотя и не очень ярко, но светил. Насколько хватило слабоватого луча, было видно, что берег тянется узкой полосой вдоль водной глади, метрах в двадцати шумел водопад, а прямо напротив воды вздымалось нагромождение камней, уходящее вверх к своду пещеры.

– Ну и?.. – Николай вопросительно посмотрел на Валентина в слабом желтоватом свете.

Остапенко хмыкнул и выключил фонарь, экономя батарею.

– Давай немного отдышимся, а потом прикинем, как быть. Думаю, надо искать путь вдоль берега.

Подсвечивая фонариком, они выложили вещи из мешка, разделись, что можно, отжали и вылили воду из ботинок. После чего капитан снова лёг с максимально возможным удобством на галечном берегу. Николай последовал его примеру.

На удивление, здесь было довольно тепло, а напряжение последних суток давало себя знать – люди даже начали дремать.

– Ты не думаешь, что нас тут снова какие-нибудь гиеномыши тёпленькими возьмут? – сонно поинтересовался Шорин.

– Да, ты прав, – приподнялся на локте Валентин.

Сон неожиданно прошёл. Какое-то время они посидели молча, потом Валентин беззвучно усмехнулся:

– Выспались, кажется.

– Да уж… Может, двинем искать выход?

Остапенко потёр мокрый загривок и шею, разминая позвонки, завёл голову назад, таращась во мрак.

– Надо поискать на берегу каких-нибудь веток, может, удастся сделать факелы, что бы не тратить батарейки. Зажигалка вроде работает, вот только сигареты намокли…

Неожиданно глаза, уже привыкшие к темноте, различили где-то вверху слабое свечение. Остапенко вскочил на ноги и напряг зрение. Свечение вроде бы стало заметнее. Он немного присел и отступил на шаг, чуть не задев Шорина, – свет вверху померк. Вернулся назад – снова заметно!

– Ты чего там шарашишься? – удивился Николай.

Остапенко объяснил. Они вместе начали вглядываться в свет вверху.

– Давай-ка попробуем туда добраться, – сказал Валентин. – Вполне возможно, что там выход наружу.

– А может, это просто растёт какой-нибудь светящийся «арбуз»? – предположил Шорин.

– Может, и так, – пробормотал Остапенко. – Но, как мы видели, они растут не по одиночке, а в этой пещере их совершенно нет. Давай посмотрим – что нам ещё остаётся?

Они поспешно натянули мокрую одежду, собрали уцелевшие вещи и наполнили фляжки свежей водой. Валентин немного поискал на берегу, но никаких веток или чего-то, что могло бы гореть, не нашлось. Поэтому, подсвечивая фонариком, люди стали прокладывать по валунам и выступам камней дорогу вверх.

Им повезло, что стена пещеры в этом месте оказалась не отвесной, как подумалось вначале, а напоминала, скорее, крутой склон, усыпанный щебнем и валунами. Так что пришлось не столько карабкаться вверх, сколько подниматься по хотя и сильно наклонённой, но всё же плоскости. Безусловно, если бы стена была вертикальной, то даже при наличии выступов и карнизов подняться в темноте и без специального снаряжения они бы не смогли. Метров через двадцать стало видно, что свет пробивается из разлома в скале, в который вполне может пролезть взрослый человек, хотя и сильно пригнувшись.

Когда Валентин и Николай, щурясь от яркого солнца, выбрались наружу, стало понятно, что провал, выведший их из мрачного подземелья, находится в склоне невысокой гористой гряды, пересекающей уже знакомую холмистую равнину, на которой ветер гонял смерчики красноватой пыли.

– Никогда не думал, что буду радоваться этому пейзажу, – усмехнулся Валентин.

– Это точно, – согласился Шорин.

Остапенко поморгал, привыкая к свету.

– Надо сориентироваться, – сказал он.

– Как ты сориентируешься? – хмыкнул Шорин. – Столько под землёй проплыли, и хрен знает, в какую сторону.

– Ну, почему, – возразил Валентин, – прикинуть грубо можно. У нас есть солнце, мы примерно знаем, сколько мы плыли по времени, компас работает. Подземная река петляла, но общее направление движения уходило от города, насколько я соображаю…

Он покрутил головой по сторонам и начал показывать руками:

– Смотри, я почти уверен, что мы стоим среди скал, которые видели справа от города. Сейчас, похоже, дело уже к вечеру идёт, солнце двигалось так. – Он показал рукой. – Местный восток у нас там. Насколько я вспоминаю расположение домов и входа в тот чёртов подвал, мы поплыли куда-то на здешний юго-запад. Значит, город у нас остался там…

Валентин, взяв бинокль, начал осматривать местность.

– Что я говорил! – торжествующе заметил он и протянул бинокль Николаю: – Вон взгляни – следы «жука». Нет, нам крупно повезло: мы этих гадов не потеряли!

Шорин посмотрел. Действительно, всего в полукилометре или около того тянулись и исчезали за низкими холмами знакомые борозды.

– Да, похоже, они, – согласился Шорин.

– Ну тогда – вперёд! – предложил Остапенко.

Глава 5

Вездеход накренился и принялся резво сбегать с холма прямо на островерхие скалы. Тан-хан грубо схватил водителя за плечо.

– Что с тобой опять, Нок-аха? – прокричал он. – Совсем ополоумел?!

– Виноват, ваша милость… – По перепачканному, ссохшемуся лицу подчиненного тек обильный пот, унося с собой бесценную влагу. – Но я больше… больше…

– Что больше?! Что?

Машина наконец выровнялась, и скорость её несколько увеличилась. До первой груды камней оставалось совсем немного, а Нок-аха, казалось, и не собирался менять курс.

– Я не могу… – почти теряя сознание, прошептал он.

– Ничтожество! – командир оттолкнул его и взялся за рычаги. – Как это делается, покажи!

Водитель издал нечленораздельный звук и вяло махнул рукой.

– С-сволочь… – с ненавистью процедил Тан-хан.

Ему самому было очень плохо – жара на этой планете стояла невыносимая. Раскалённый воздух, проникающий в отсеки шагающей машины, с каждой минутой забирал у них последние остатки жизненной энергии. Если они не выберутся из этого чёртового места до вечера, то шансов на спасение не останется – они просто высохнут, как капля воды на сковородке. Но он-то терпит, он-то еще сохранил силы и трезвый рассудок! Почему же эти проклятые рядовые уже практически сдались, почему?! Вот что значит его благородное происхождение! И пусть не болтают эти проклятые либералы, будто все равны – не равны, не равны…

Командир буквально вырвал водителя из кресла, уселся сам и принялся дергать за рычаги и жать на педали. Вездеход сначала занесло, потом он замедлил скорость, повернулся и понёсся вдоль линии скал. В иллюминаторах мелькали лапы, на которых передвигалась машина.

Тан-хан дрожащей рукой вытер со лба пот. Кажется, пока пронесло. Ему захотелось снять шлем, но он снова сдержал это малодушное желание. Снять шлем офицера в боевой обстановке?! Ни за что!

– Па-тола, ко мне! – позвал он своего заместителя.

– Иду, главный… – донеслось из пассажирского отсека.

– Скорее! – нетерпеливо топнул ногой Тан-хан. – Садись сюда и веди машину, а то этот придурок совсем уже не в состоянии… – Он в гневе посмотрел на скрючившегося в углу рубки Нок-аху.

– Слушаюсь, – промямлил Па-тола, сменяя командира. – Но я не уверен, что мы движемся в правильном…

– Заткнись! – устало произнес Тан-хан. – Переход должен быть где-то здесь. Следи за местностью!

Шатаясь от усталости и истощения, Па-тола отвернулся к экрану, уставившись в него невидящими глазами. «Мы все сегодня умрём, – отстраненно подумал он. – Скорее бы уж – нет сил больше терпеть…»

Тан-хан некоторое время изучал карту, полученную от пришельца. Черт знает, что получается! То ли они всё не так сделали, то ли его намеренно ввели в заблуждение. Хотя, с другой стороны, какой смысл ему обманывать? Наверное, с горечью констатировал Тан-хан, верно первое предположение – они перепутали эти чёртовы переходы и пошли не по тому маршруту. Ах, это катастрофическое невезение! Чувствовал он – не стоило доверяться проклятому инопланетянину! К чёрту его технологии, его машину и фантастическое оружие! Теперь живыми бы домой добраться или хотя бы до местности, где много чистой, освежающей, дающей силы воды. О эта животворная вода, субстанция, давшая всему сущему право на существование, Мать-вода, вода, которая…

– Пить… Дайте пить… – донеслось до начавшего грезить Тан-хана. Он открыл сами собой сомкнувшиеся глаза. Па-тола, не выдержав, улёгся на пульте управления и в беспамятстве бредил.

Стиснув зубы, командир стащил его с кресла и снова взялся за рычаги. Они должны найти вторую арку, должны. Она же где-то совсем рядом, вон, может быть, за той скалой, а может быть, за этой…

Впереди показалось русло высохшей реки. Точно – ориентир!

– Нет, мы выберемся отсюда, выберемся! – с надрывом прошептал Тан-хан. – Нас оберегает Святой Тха-Тлана, а он не позволит сгинуть нам на чужой и враждебной планете…

Он кое-как выровнял вездеход и повел машину вдоль канала, когда-то, наверное, наполненного живительной водой. Скоро в струящемся мареве раскалённого воздуха показалась характерная гряда скал.

Тан-хан хрипло засмеялся. Па-тола при этом застонал и открыл глаза.

– Очнись же, идиот! – крикнул командир. – Мы уже почти у цели!

– У цели… – тупо повторил Па-тола. – Вчера мы уже были у цели… Были…

Тан-хан промолчал. Ему нечего было сказать – его группа застряла в этом преддверии Ада. С самого начала инструкции пришельца были нарушены по независящим от командира причинам, и все пошло наперекосяк… Но этот переход должен работать, просто обязан!

– Когда инопланетянин снова появится, я убью его, – процедил Тан-хан, всматриваясь иссыхающими глазами в проносящийся мимо унылый пейзаж. – Я отдам его на растерзание Болотному Дьяволу!..

Па-тола трясущимся пальцем ткнул в боковой иллюминатор.

– Птица, – сказал он и громко икнул.

– Что? – не понял командир. – Ты о чём?

– Там летит большая птица…

– Ты бредишь! – Тан-хан повернул голову.

В колышущемся мареве невысоко над горизонтом была видна чёрная точка. Галлюцинация? До сих пор они не встретили тут ни одной птицы. Командир прищурился. Точка мигнула, но не исчезла.

– Это Великий Тха-Тлана, – сказал заместитель. – Он пришёл, чтобы забрать наши грешные души…

– Дурак! – скривился Тан-хан, протирая глаза.

Точка всё увеличивалась в размерах, а потом превратилась в дискообразный аппарат, с большой скоростью приближающийся к ним.

– Встань к пушке! – приказал командир. – Это летающая машина!

Цепляясь за поручни, Па-тола кое-как вскарабкался в башенку стрелка.

– Тревога, тревога! – Тан-хан обернулся, вглядываясь в полутьму общего отсека. – Боевой расчёт, приготовиться!

Однако ответом ему была тишина – остатки экипажа давно валялись без сознания.

Какая отвратительная смерть! Настоящий воин умирает в бою, а не в песках от жажды! Тан-хан зарычал от бессильной злобы. Если это тот самый пришелец, то он найдёт в себе силы открутить ему голову вместе с его чудесным говорящим шлемом!

Послышался тоненький свист, а потом резкий хлопок.

– Я выстрелил, командир, – сообщил заплетающимся языком заместитель. – Мимо…

– Идиот! – захрипел Тан-хан. – Рано!

Летающий агрегат вмиг нагнал вездеход и пропал из виду, видимо, зависнув сверху. Тан-хан резко ударил по педалям, воинов с силой бросило вперед, немилосердно ударив о переднюю стенку, и машина встала как вкопанная. Па-тола что-то завопил, а потом снова выстрелил.

И тут вездеход будто подбросило в воздух. Потом он накренился под углом и завалился набок, беспомощно выпростав свои механические ноги. Чертыхаясь, заместитель вылетел из башенки и, ударившись головой о поручень, потерял сознание. Остро запахло удушающим дымом.

«Это конец», – мелькнуло в голове у Тан-хана. Перед его глазами плыли цветные пятна, а по лбу текла кровь. Он с кряхтением добрался до люка и распахнул его. Летающая машина медленно опускалась на красный песок.

Тан-хан презрительно сплюнул и сжал рукоять именного автомата, лично подаренного ему Командующим Северного Архипелага. Он, высокорожденный, не собирается словно червь гореть тут в чужом вездеходе, и в последнем бою ему не нужно чужое оружие. Он встретит смерть лицом к лицу, как и подобает настоящему воину.

– Выходи! – слабо крикнул командир и неуклюже спустился по лесенке на землю. – Выходи же, дай я посмотрю на тебя! – Он щелкнул предохранителем.

Сбоку аппарата ярко сверкнуло, и рядом с Тан-ханом песок, забурлив, превратился в кипящую лужицу.

– Я не боюсь! – пробормотал сам для себя Тан-хан. – Я больше не боюсь!

Шатаясь, он побрёл к незнакомой машине, стараясь навести на нее ствол автомата. Оружие как никогда казалось тяжёлым, и Тан-хан приложил немалые усилия, чтобы поймать в прицел внезапно появившуюся фигуру, которая ловко спрыгнула на песок и неторопливо направилась навстречу.

– Я узнаю тебя, – прохрипел командир. – Хотя ты в костюме и шлем твой чёрен, я узнал бы тебя из тысячи. Это из-за тебя всё!

Он нажал на курок. Автомат рявкнул, и пули прочертили замысловатый пунктир вокруг пришельца, не причиняя ему вреда. Тан-хан выстрелил ещё раз, ещё и ещё – в конце концов, магазин опустел…

Пришелец не спеша приближался, но в руках его ничего не было.

Ничего, я буду бить прикладом, решил Тан-хан. Буду бить, пока из этого урода не потечет его богомерзкая красная кровь! А когда он запросит пощаду, которой ни за что не получит, то…

Пришелец вытащил из кармана маленький пистолет и весело помахал им перед собой.

– Я разочаровался в вас, лягушечки, хотя свою задачу вы в основном выполнили, – громко сказал он. – И теперь мне вы уже не нужны, вас придётся пустить в расход, ребята, ничего не поделаешь!..

– Попробуй, – просипел Тан-хан, еле держась на ногах.

Инопланетянин хохотнул.

– Извини, – сказал он, – не получится. Вас погубила ваша тупость, вы купились на дешёвую уловку. Кроме того, вы, мараты, мало где можете существовать, кроме своего мира. Вы биологически несовершенны!

– Мы биологически несовершенны?! – взвился Тан-хан. – Ты же сам говорил…

Он собрал последние силы и бросился на соперника.

Тот, хмыкнув и, легко увернувшись, ударил налетевшего Тан-хана в грудь. У марата подкосились ноги, автомат выпал из рук, и он осел на песок.

– Прощай, ошибка эволюции, – весело произнес пришелец и, опрокинув командира отряда маратов навзничь, наступил сапогом ему на шею.

– Ты… пожалеешь… – просипел Тан-хан. – Твоя смерть будет страшной…

– Тоже мне, пророк выискался, – скривился инопланетянин и резко надавил.

Послышался хруст шейных позвонков, тело дернулось и застыло.

– Готов, – довольно констатировал пришелец. – А вон и еще кто-то вылез. Ну-ну, повеселимся сейчас!..

И он направился к Па-тола.

* * *

Остапенко и Шорин побрели по красноватому суглинку вслед за машиной таинственных чёрных. Валентин шёл с «молниевиком», поскольку Николай попросил оставить ему более привычный автомат.

Следы «жука» постепенно приближались к каменистой гряде, из чрева которой выбрались люди. Желтый, плотный, казалось, осязаемый свет, радовавший сначала после мрака подземелья, скоро начал действовать на нервы. Однако солнце уже клонилось к каменистой гряде, тени вытянулись, став почти чёрными, и раздражающее сияние постепенно меркло.

Пройдя всего пару километров, люди как по команде пригнулись – впереди у скал маячила ненавистная чёрная машина.

– «Жук»! – прошептал Николай.

Они залегли и принялись внимательно рассматривать вражескую технику. Аппарат чёрных лежал, накренившись прямо на брюхе, раскорячив в стороны лапы. Рядом никого не было.

– Думаешь, это тот же самый? – прошептал старшина.

– Кто знает, – отозвался Валентин. – Но чего это пучеглазые решили погреться на солнышке?..

– Ты же думал, что они арку искали, – напомнил Шорин. – Может, нашли, а в машине горючка кончилась. Вот они и бросили её.

– Может, и так, – задумчиво протянул Валентин. – Странно, что люк оставили открытым… Смотри, а вон там, видишь, левее, кто-то лежит. Не-ет, тут что-то случилось.

– Может, на них самих напали?

– Похоже на то. – Остапенко скривился. – Давай подберёмся и посмотрим!

До «жука» было с полкилометра, и они порядком измучились, подбираясь к нему – Валентин заходил справа, а Николай слева. Они залегли с обеих сторон шагах в пятидесяти от аппарата и долго ждали, но по-прежнему ничего не происходило. Солнце к этому времени уже закатилось, и небо приняло лиловый оттенок.

В конце концов, Валентин перебежками подобрался к телу, которое они заметили ещё издали. Инопланетянин был мёртв и выглядел совершенно высохшим, словно мумия. Остапенко сделал знак рукой и одновременно с Николаем вскочил и бросился к «жуку» с оружием наизготовку.

Уже подбегая к машине, Валентин заметил краем глаза справа от себя второго чёрного, недвижно лежащего на спине, но тот признаков жизни не подавал, и капитан проскочил мимо.

Земляне одновременно подбежали к инопланетной машине и с противоположных сторон вскарабкались на нее по лесенкам. Остапенко сразу же увидел люк и просунул внутрь ствол «молниевика». Шорин притаился за выступом на борту аппарата. Снова ничего не произошло.

«Странно», – подумал Валентин и осторожно заглянул внутрь.

Его взору открылся небольшой отсек, по-видимому, рубка управления. Впереди находились различные механизмы, приборная доска, рычаги и пара широких кресел. Значительная часть панели оказалась оплавлена, а один рычаг под действием высокой температуры даже согнулся пополам. Сзади виднелся проход во внутренние отсеки машины, а в углу притулился ещё один мёртвый чёрный.

– Видал? – Шорин подобрался к капитану и посмотрел через его плечо. – Сухой!

Чёрный действительно был сухим. Та же комичная физиономия лягушки, но… как будто каким-то насосом из существа выкачали всю кровь – оно выглядело словно спущенный детский воздушный шарик. «Действительно, натуральная мумия», – мелькнуло у Остапенко.

Он прошёл внутрь машины. «Жук» лежал под углом, и стоять на наклоненном полу было не слишком удобно.

– Я прикрою, – пообещал Николай, осторожно двигаясь следом.

Остапенко заглянул во внутренний отсек. Там находилось пассажирское отделение: ряд кресел и узкий проход, вдоль которого лежала парочка высохших инопланетян. У одного, кроме этого, был снесен череп, а на стенках отчётливо просматривались высохшие брызги.

Ясно было, что кто-то расправился с чёрными. Сожалений о гибели своих противников люди не испытывали, но из такого развития событий логически вытекала возможность, что тот, кто уничтожил созданий, напавших на Крюковку, может с такой же лёгкостью заинтересоваться и людьми. По всему, стоило уносить отсюда ноги и искать вторую арку, о чём и напомнил Шорин, но Валентин не мог упустить возможность поближе познакомиться с инопланетной техникой.

Приказав Николаю стоять на стрёме, капитан снова залез внутрь и внимательно осмотрел пульт управления машиной. Там, где поверхность панели не была изуродована, имелись разнообразные рычажки, дисплеи, судя по всему, жидкокристаллические, две педали и нечто вроде перископа. «Да так сразу и не разберешься», – подумал Остапенко и задерживаться не стал. Было ясно, что познакомиться настолько, чтобы при случае можно было управлять работоспособным «жуком», не получится.

Выбравшись наружу, он немного постоял, а потом присел на камень чуть в стороне от машины чёрных.

– Ну что-нибудь понял? – без тени иронии спросил Шорин, протягивая уже подсохшую сигарету.

Валентин благодарно кивнул.

– Сложно что-то понять, – признался он, прикуривая. – Всё разбито.

– Знаешь, Валя, – заметил Николай, – я тут на трупик этот посмотрел… Ну и рожа у него, я тебе скажу!

– Да, эти ребята в фотомодельный бизнес абсолютно негодные… – усмехнулся Остапенко.

– Нет, он вообще странно выглядит…

– В смысле?

– Ну, ссохшийся он, как мумия! – сообщил Николай.

– Ты мумию хоть раз видел?

– Нет, – смутился старшина, – только в кино… Просто, знаешь, мне кажется, он здесь уже долго лежит.

– Думаешь?..

Они ещё раз внимательно осмотрели трупы. Действительно, создавалось впечатление, что с момента, когда эти существа лишились жизни в этом сухом и жарком климате, прошёл не один месяц. Вполне возможно, что это мог быть другой, не их «жук».

Странность заключалась только в том, что разрушения в кабине и следы вокруг выглядели свежими. Причём следы на песке имелись двух типов – одни явно принадлежали чёрным, вторые напоминали обычные следы человека, обутого в тяжёлые десантные ботинки. Правда, след от протектора был очень оригинальным – глубокие, словно в косичку заплетённые отпечатки.

Шорин первым обратил внимание на то, что оставлены они явно не «лягушками», и сказал об этом вслух, но ответить ему Валентин не успел. Его опередил громкий голос, раздавшийся из-за ближайшей скалы:

– Да, всё правильно, это мои следы.

От неожиданности земляне дёрнулись как ужаленные и вскинули оружие.

– Не стреляйте! – попросил голос. – Я друг. Это я убил маратов, напавших на одну из Зон вашего мира.

– Маратов?.. – машинально переспросил Остапенко. – Да кто тут, чёрт возьми? Свои, что ли? Вы где?

Невидимый пока собеседник говорил по-русски!

– Не стреляйте, – ещё раз выкрикнул невидимка, – я здесь.

Из-за скалы выдвинулась человеческая фигура в странном костюме и в шлеме, похожем на мотоциклетный. Лицо незнакомца скрывал матовый чёрный щиток. Валентин вытаращил глаза – на плече незнакомца висело оружие, которое они уже наблюдали у чёрных – именно такое осталось лежать в кузове УАЗа!

Но не только это удивило Остапенко. Наверное, сейчас его меньше бы поразило появление чёрного или ещё какой инопланетной каракатицы, чем вполне обычного на первый взгляд человека. Тем не менее он держал незнакомца под прицелом «молниевика», а Николай прицелился из «калашникова».

– Мараты – это они! – Человек в шлеме кивнул на трупы «лягушек» и повторил: – А я их перестрелял. Я ваш друг, опустите оружие! Нам нужно поговорить. Видите, я кладу деструктор на землю.

Он осторожно снял с плеча своё оружие, опустил на землю и сделал несколько шагов по направлению к людям. Незнакомец оказался довольно высоким, лишь чуть-чуть ниже Николая.

Валентин с сомнением посмотрел на пришельца, продолжая сжимать «молниевик». Он прекрасно понимал, что этот, неизвестно откуда взявшийся человек, мог легко пристрелить из укрытия его и Николая, если действительно что-то замышлял, но замешательство, вызванное неожиданным развитием событий, путало мысли и не давало сосредоточиться.

Шорин растерянно переводил глаза с незнакомца на капитана, тоже не опуская автомат. Валентин откашлялся и спросил:

– Вы кто? Землянин или вы с этой планеты?

– Я присяду с вашего позволения? – поинтересовался незнакомец.

Не дожидаясь ответа, он прошёл мимо напарников, присел на порог открытого люка «жука» и пояснил спокойно и дружелюбно:

– Так удобнее разговаривать, а у нас есть немного времени для беседы.

Валентин ещё раз переглянулся с напарником и опустил оружие.

– Так кто вы такой? – повторил он, продолжая стоять.

Незнакомец чуть качнул шлемом из стороны в сторону.

– Надеюсь, мы подружимся, нам предстоит многое сделать вместе. Поэтому предлагаю общаться, как и подобает друзьям, запросто, на «ты».

Земляне снова переглянулись – подобная манера разговора у незнакомца в необычном одеянии, встреченного в каком-то, неизвестно где находящемся мире, совершенно выбивала из колеи.

– Хорошо, – после короткой паузы не слишком уверенно кивнул Остапенко, – давай на «ты»… Значит, ты тоже с Земли?

Незнакомец фыркнул:

– Разумеется, я не землянин, я с другой планеты. Но я человек, почти такой же, как и вы. Меня зовут Авван Колсоов – у нас даже, так же как и у вас, есть имена и фамилии. За вами я наблюдаю с момента, когда вы погнались за этой мразью, за маратами. Вы молодцы, я восхищён вами – оказались в незнакомом мире, но достойно выпутались из всех передряг. Признаться, я испугался за вас, когда вы пропали из виду в заброшенном городе, но всё обошлось. Я приблизительно представляю направление русла подземной реки и повадки тех существ, что живут в подземных пещерах, и очень надеялся, что вы выберетесь как раз не слишком далеко от места, где мы сейчас находимся. В общем, я могу вам помочь, но и мне потребуется ваша помощь. Думаю, это будет выгодно всем.

Валентин проглотил сухой комок в горле и откашлялся, ощущая почему-то, как немного подрагивают от напряжения колени. Он кивнул Николаю, чтобы тот садился, и тоже сел на камень, с которого незадолго до этого вскочил.

– Я представился, давайте уж познакомимся и с вами, – с несколько ироничной обидой заметил незнакомец.

– Да уж, – хрипловато сказал Валентин, – согласитесь, весьма неожиданная встреча… Ну, я – Валентин, а напарника зовут Николай. И, прежде всего, мы хотим знать, что происходит. Расскажи, пожалуйста, всё!

Лица незнакомца видно не было, но люди услышали, как он фыркнул, усмехаясь:

– Всё рассказать невозможно в принципе. У вас будет слишком много вопросов, а времени на массу ответов пока нет. Я постараюсь объяснить, что нужно мне, а потом узнаю, чего хотели бы вы. Но на некоторые вопросы я ответить сейчас не смогу. Начнём с того, что вас интересует в первую очередь?

– А почему у тебя лицо закрыто? – выпалил Шорин, опередив Валентина, уже готовившегося задать вопрос.

Авван кивнул:

– Я понимаю, что это может вас удивлять и даже раздражать. Но таков уж обычай моего народа: мы не показываем лица при первой встрече. Только познакомившись поближе, мы смотрим в глаза друг друга.

– Надо же, ну извините… – смутившись, протянул Николай всем своим видом показывая, что дальше он будет хранить молчание.

Остапенко махнул рукой, выражая недовольство за не самый важный в данной ситуации вопрос, и поинтересовался, что случилось с Землёй.

Пришелец горько вздохнул, как показалось людям, и начал торопливо говорить. Как выяснилось из кратких пояснений Аввана и его ответов на достаточно сумбурные вопросы Валентина, на различные миры словно наползала некая «Сеть», соединяющая их, но одновременно полностью дробившая поверхности планет на замкнутые Зоны. Границы Зон со всех сторон фиксировало силовое поле неизвестной структуры, пробить которое не представлялось возможным.

Самые горькие опасения Остапенко подтвердились – вся поверхность Земли, как и остальных соединяемых Сетью миров, оказалась раздробленной. Зоны соединялись при помощи пространственных переходов, отмеченных уже знакомыми людям арками. Количество арок в разных Зонах было не одинаково. Все переходы были односторонними и вели не в Зоны одного и того же мира, а соединяли миры в некой последовательности. В принципе, пройдя такую цепочку миров, можно было снова оказаться в одной из Зон собственного мира, но с первого раза точно не в той же самой, откуда ушёл. Поэтому попасть на Землю вообще, пусть даже не в район Воронежа, через арки данной Зоны Остапенко и Шорину рассчитывать не стоило.

Включались арки, как выразился Авван, рандомизированным образом – при этих словах Николай озадаченно крякнул, а Валентин пояснил, что это означает «случайно», как они уже и сами стали догадываться. Сеанс работы Арки продолжался по земному времени в среднем от шести до двадцати одной минуты – у Аввана имелся прибор, показывающий, когда должны включаться арки в соответствующей Зоне и сколько они проработают.

Мир Аввана, планета Тарлана, оказался раздробленным на Зоны намного раньше Земли. Пришелец рассказал, что странную установку, оставленную на спутнике их планеты неизвестной сверхцивилизацией, нашли и включили некие личности – Тигурд Китаан и Коулл Цансиин. Ныне первый являлся формальным правителем части сохранивших наиболее высокие технологии тарлан, а второй возглавлял так называемый Комитет безопасности, призванный следить за порядком в обществе. Более того, в установке Предтечей, прозванной тарланами Пирамидой, нашлись образцы техники и оружия, которым новые наследники успешно пользовались. В частности, именно автопереводчик костюма, надетого сейчас на тарланине, переводил его речь на русский язык. Эти автопереводчики удивительным образом работали на всех языках миров, включаемых в Сеть.

В рассказе Аввана и его ответах оставалось много неясного и тёмного, но Валентин, несмотря на жгучее любопытство, понимал, что сейчас давить с подробными объяснениями не стоит – они и так уже узнали то, чего на Земле пока никто не знал. Следовало выяснить главное для землян в данный момент.

– Но зачем эти ваши главнокомандующий и его пристебаи включили эту систему? – спросил Валентин.

– Это известно только им.

– Ёжкин кот, – не выдержал Николай. – Валя, да нам же мозги пудрят!

– Погоди, Коля! – с досадой махнул рукой Остапенко и поинтересовался у Аввана: – Но это значит, что этот, хм, Тигурд – и как ты назвал второго? – наши враги?

– Тигурд Китаан и Коулл Цансиин, напомнил инопланетятнин и поднял указательный палец: – Вот! Мы подошли к самому главному. Давайте я кое-что расскажу чуть подробнее. Можно сказать, что нашим миром, который тоже пережил такую же Катастрофу, как и ваша планета, управляют главнокомандующий и администратор Комитета. А наша задача – скинуть их и восстановить всё, как было. То есть выключить дробление миров, понятно?..

Валентин многозначительно переглянулся с Николаем, словно говоря: «А вот это, похоже, как раз то, что нам надо!»

– …Таким образом, – продолжал Авван, – те, кто устроил всё это – ваши враги, и мы должны действовать сообща.

– Прости, – поспешно вставил Валентин, – получается, что эти самые главнокомандующий и администратор – и твои враги?

– Я об этом и говорю! Сейчас нам нужно спешить, так как если вас схватят люди Тигурда или Коулла, то, скорее всего, просто уничтожат. Поэтому поговорим о конкретных делах – как я уже сказал, это и в ваших интересах.

– Но ты сможешь дать нам ещё какую-то более подробную информацию и поможешь вернуться домой?

– Конечно, должна восторжествовать справедливость.

– Хорошо, если так. И что мы должны сделать?

– Вот! – Авван снова погрозил кому-то пальцем и, встав, начал коротко прохаживаться перед землянами, делая вверх и вниз движения рукой с выставленный указательным пальцем, словно производя отсчёт пунктам намечаемой программы.

Из его слов следовало, что для начала землянам потребуется попасть в мир маратов и разместить там несколько устройств, называемых активаторами. После этого они должны будут пройти в соседний мир неких баори и захватить в плен некого резидента Тотселла. Его нужно будет доставить в целости и сохранности лично к Аввану. Остальные инструкции инопланетянин обещал выдать после успешного выполнения вышеуказанных заданий.

Земляне переглянулись и задумались – выполнить подобные задания вдвоём в совершенно незнакомых мирах представлялось невиданной авантюрой.

Авван возразил, что он же не предлагает делать эту работу голыми руками. Он предоставит соответствующее оборудование и подробные инструкции, и на стороне землян будет внезапность и мощное оружие, а кроме того, ещё и другие союзники.

Он подобрал свой деструктор и снова повесил его себе на плечо.

– Оружие я вам дам куда эффективнее этого. Мы победим!

Валентин пожевал губами.

– Как-то всё выглядит так… словно у нас и выбора-то особого нет? – заметил он.

– Действительно, и выбора у вас, по большому счёту, нет, – как-то весело подтвердил Авван. – Всё должно идти по моему плану, иначе вам на Землю не попасть. Нужно спешить – время, пока на вашей Земле, как и во многих других мирах, ещё можно восстановить нормальную жизнь после выключения Зон, катастрофически уходит. Ещё десять—пятнадцать лет, и в большинстве Зон наступит полная деградация, ибо цивилизация не может нормально развиваться на таком клочке территории.

– Да уж, это точно, – согласился Валентин, вспоминая, как развивались все процессы в той Зоне, где он оказался.

– А Китаан намеревается и дальше экспериментировать с разными Зонами и мирами. Цансиин в этом смысле ничем не лучше, хотя они и конкурируют друг с другом за власть. Это благодаря их попустительству к маратам попало оружие и вездеход Предтечей – они собирались посмотреть, что из этого выйдет!

– Ага! – снова влез Николай. – Я почти ни хрена не понял, но этих мудаков, как их там, я уже ненавижу!

Авван одобрительно покивал:

– Это самое правильное к ним чувство, уверяю вас.

Остапенко пожал плечами.

– Ну, похоже, нам не остаётся ничего другого, как действовать по твоим планам. Хотя… – Он замолчал, лихорадочно соображая.

Всё произошло настолько быстро и неожиданно – вызов в Крюковку, переход через таинственную арку, преследование «жука», путешествие по подземной реке, а теперь вот ещё и встреча с инопланетянином, похожим на человека, как две капли воды (по крайней мере, по фигуре), который втягивает их в какую-то вселенскую авантюру. Да ещё и имечко у него – Авван, почти как «авантюра»… Но если отказаться, то что делать? И дальше плутать по Пыльному миру, выискивая арки и пытаясь пройти в какие-то другие миры? Долго ли они с Колей так пропутешествуют – без еды и питья, без серьёзного снаряжения? Получалось, что выбора вообще нет никакого – только соглашаться.

Авван некоторое время смотрел на землянина, ожидая продолжения, а потом не выдержал:

– О чём вам ещё думать? Я же говорю, что снабжу вас всем необходимым и дам подробные инструкции. Вы можете мне не верить, но мы действительно союзники. Вам, можно сказать, повезло, что мы встретились – вы теперь сможете повлиять на судьбу своего мира. Неужели хотите остаться пассивными наблюдателями и смотреть, как всё катится там у вас в тартарары?..

– Да нет, не хотим, – медленно ответил Валентин.

– Ну и отлично, а то я бы других помощников нашёл, скрывать не буду, – быстро сказал инопланетянин. – Теперь слушайте внимательно. Ещё раз: я дам вам средства защиты, оружие и провиант – я всё припрятал здесь рядом. Вон, видите небольшое скопление растений? – Авван показал рукой в сторону, где в паре километров виднелась чахлая рощица высоких кактусов. – Там всё и найдёте.

– А подробные инструкции?

– Они будут в электронной записной книжке вместе с остальным оборудованием. Приступайте к действиям, а мне уже пора!

– Погоди! – запротестовал Валентин, приподнимаясь с камня. – Нам бы хотелось ещё много чего узнать! Когда ты нам что-то ещё расскажешь?

– Когда вы выполните первые задания, – жёстко отрезал Авван. – А сейчас – ступайте за снаряжением и инструкциями.

– Но как мы выберемся из этого мира, чтобы выполнять задания?! – почти воскликнул Валентин.

Инопланетянин секунду пялился на него через непрозрачный щиток своего шлема, а потом сказал подчёркнуто спокойно, почти по слогам:

– Всё будет подробно описано в инструкциях. Там указано место расположения ближайшей арки, как раз той, которая вам сейчас нужна, и отмечена схема её включения. В общем, встретимся после выполнения указанных заданий, желаю удачи.

Он махнул рукой, повернулся и стал пробираться между валунами куда-то к вершине гряды. Отойдя метров двадцать, Авван обернулся и, так как земляне стояли и смотрели ему вслед, сделал отгоняющее движение рукой – мол, идите, идите!

Земляне снова переглянулись и молча двинулись в направлении, указанном их неожиданным работодателем и союзником. Впрочем, союзником ли – что они знали про этого незнакомца, поразительно похожего на людей пропорциями тела?

Некоторое время они шли молча, а потом Николай сказал:

– Знаешь, Валя, а он же ни хрена толком нам не сказал! Ввязываемся мы в какое-то дерьмо, ей-богу! А что будет, если мы откажемся участвовать в местных разборках, а?

Остапенко выдержал паузу, поглядывая то себе под ноги, то на маячившую впереди рощицу местных убогих деревьев.

– Уверен, что для нас персонально точно ничего хорошего не будет, – сказал он наконец. – Конечно, Коля, влипли мы с тобой капитально. Не только мы – все влипли, судя по всему, и не только на Земле. Тут творятся какие-то тёмные дела, идёт борьба за власть. Не понятно, кого с кем, но нам от этого не легче. Скорее всего, если мы откажемся, этот Авван нас ликвидирует – зачем ему лишние свидетели? А пока у нас хоть какой-то шанс появился. Маленький, но все-таки шанс.

– Но… ты уверен, что он выполнит свое обещание и отправит нас домой?

– Откровенно? – Валентин горько усмехнулся. – Не знаю! Но что нам делать?

Шорин поджал губы и покачал головой:

– Работать на незнакомого дядю, хрен знает, с какой планеты? Ничего практически не понимая? Весело, блин!

– Согласен, для веселья оснований маловато. Но мы попробуем выполнить, что ему надо, а уж потом постараемся выбрать момент и возьмём Аввана за горло. Нам нужны будут объяснения – полные, исчерпывающие. И кто знает, вдруг мы сумеем вернуть всё, как было прежде? Ведь, если кто-то включил какую-то штуковину, которая творит всё это, значит, можно её и выключить, верно?!

Старшина пожал плечами и махнул рукой:

– Ты прав! Была, ни была!..

Солнце почти спряталось за край горизонта, но было ещё достаточно светло, когда они добрались до края рощицы, на которую указал таинственный Авван Колсоов. Отсюда они заметили чуть в глубине раскидистый куст с длинными шипами вместо листьев, за которым виднелось нечто, явно искусственного происхождения. Подойдя вплотную, люди поняли, что это несколько больших тёмно-серых сумок или тюков, аккуратно уложенных друг на друга.

Поняв, где располагаются застёжки, они принялись распаковывать приготовленный для них груз. В первом тюке, застёгивавшемся как огромный баул, лежали разнообразные предметы, назначение которых земляне пока даже представить себе не могли. В первую очередь в глаза бросился объёмный иссиня-чёрный цилиндр, напоминавший воздушный фильтр для двигателя грузовика. Затем на свет было извлечено устройство в виде гантели, потом продолговатая штуковина с откидными лапами-опорами, а также несколько матово поблёскивающих полусфер.

Посозерцав и пощупав непонятный груз, Валентин решил до поры до времени не ворошить его и прочитать инструкцию.

В двух последующих тюках обнаружилось то, что Авван назвал «защитными средствами», хотя Остапенко тоже не сразу догадался, что тут есть что. Но потом сообразил, что на их неожиданном то ли союзнике, то ли нанимателе для тёмных делишек был надет как раз такой же. Конечно, в традиционном понимании назвать это «бронекостюмами» язык не поворачивался – что-то подобное, наверное, можно было увидеть до Катастрофы разве что в низкопробных фантастических фильмах. Нагрудники и наспинники, наколенники и накладки на руки, соединявшиеся эластичными креплениями, производили абсолютно несерьёзное впечатление. Правда, в комплект входил вполне вызывающий доверие шлем с закрывающимся тёмным забралом.

– Маскарад какой-то, – проворчал старшина. – Вот вспомни наши жилетики – броня так броня, автоматную пулю держит со ста метров без вопросов! А это что? Фуфло, резина какая-то…

– Не спеши с выводами! Авван был одет так же – значит, штука непростая. Разберёмся, в общем…

Оставив пока и «бронекостюмы», Валентин распаковал еще один тюк. В нем навалом лежало множество каких-то пакетов и жестянок. Николай обрадовался – кажется, это была еда! Остапенко осадил его радость – неизвестно, как земные желудки смогут переварить инопланетную пищу. Хотя, конечно, судя по внешней схожести с Авваном, вряд ли метаболизм тарлан сильно отличался. На все эти рассуждения Шорин заметил, что голод – не тётка, и он уже готов есть даже инопланетную «тушёнку».

Тем временем Остапенко расстегнул последний баул и присвистнул, расплываясь в довольной усмешке – с первого взгляда было понятно, что там хранилось оружие – даже если бы они уже и не видели подобного у Аввана.

Валентин извлек два предмета, которые в разговоре инопланетянин назвал «деструкторами». Внешне при большом желании эти устройства можно было назвать «автоматами» – они напоминали полуметровые угловатые и словно воронёные бруски сечением где-то десять на десять сантиметров, с разными выступами и двумя рукоятками, одна из которых смахивала на пистолетную. Имелось вполне узнаваемое подобие спусковых скобы и крючка. С одного конца оружия выдвигался приклад, а с другого торчал короткий стержень со спирально закрученным концом, видимо, аналог «ствола».

Покопавшись в мешке, Остапенко извлёк из него ещё маленькую плоскую коробочку – как легко было догадаться, именно ту самую «записную книжку», о которой говорил Авван. В ней, видимо, находились все пресловутые инструкции, карты и тому подобное. Валентин решил ознакомиться с этими материалами позже, а пока поскорее примерить амуницию: время работало против них – небо быстро темнело.

Комплект защитного костюма состоял из множества накладок на торс, ноги и руки, широкого пояса с кармашками и несуразной на вид обуви, похожей на уродливые угловатые чуни. Правда, сунув туда ноги, стало ясно, что данная обувь удивительным образом меняет размер и форму, превращаясь в высокие удобные и, судя по всему, безразмерные ботинки. Все детали костюма соединялось гибкими полосами упругого даже на вид материала.

– Оригинально, оригинально, – приговаривал Валентин.

– А это что за штука? – поинтересовался Николай, щупая продолговатую коробочку, крепящуюся на поясе.

– Судя по всему, источник энергии – как тут без этого? – предположил Остапенко.

– Может, и никак, только он мешается, этот источник, – пожаловался Николай, прилаживая «аккумулятор» на боку.

– Ничего, привыкнешь. Подожди, он же подвижный – перемести по поясу, куда хочешь. Ну, а шлем выглядит симпатично, верно?.. – Валентин повертел в руках шлем, внешне совершенно аналогичный тому, который был на Авване, а затем осторожно надел его.

Шорин посмотрел на приятеля – ничего страшного с тем не произошло – и тоже напялил шлем.

Щиток перед глазами оказался чем-то вроде экрана – на него выводилось яркое, сочное изображение. По углам мелькали значки, смысл которых, к сожалению, был Николаю совершенно непонятен.

– Тут изображение приближать можно, – услышал Шорин в шлеме голос своего напарника, который манипулировал с устройством. – Великолепное увеличение, я тебе скажу. Смотри, вот так… А ещё можно видеть в разных частях спектра!

Николай попробовал и вздохнул:

– Такую бы штуку, когда я в армии служил… И, между прочим, в этой одежке совсем не жарко, чувствуешь?

Действительно, Валентин только сейчас сам осознал, что защитный костюм работает как кондиционер – в данный момент он охлаждал разгоряченное за день тело. Это было странно – при том, что костюм не являлся полностью изолирующим своего носителя от окружающей среды!

– Слушай, как думаешь, а тут радио есть или что-то наподобие? – спросил старшина.

– Должно быть, – отозвался Остапенко. – При такой-то технике!.. Ладно, посмотрим теперь эти пукалки. Согласись, одного «калаша» нам надолго не хватит. У тебя, например, сколько осталось патронов?

– Где-то полтора магазина.

– Вот, так что сейчас, хошь не хошь, будем осваивать инопланетное вооружение.

Чтобы испробовать деструктор, Валентин в качестве цели избрал отстоящий шагов на тридцать крупный валун, весь покрытый трещинами. Поначалу спусковой крючок никак не хотел реагировать, но потом капитан разобрался в принципе его разблокировки, из «ствола» оружия с треском ударил какой-то «мохнатый» шнур сине-красного огня, и метрах в пятидесяти брызнул фонтан каменного крошева – изрядного куска огромного валуна просто не стало.

– Эффектно! – уважительно пробормотал Остапенко.

Шорин кивнул и тоже разнёс в клочья одинокий кактус, приютившийся на далеком холме, и поинтересовался у лучше разбирающегося во всяких технических премудростях напарника, как на этом оружии определяется ёмкость магазина или чего там у него имелось.

Валентин продолжил внимательно осматривать оружие. На верхней панели там оказался индикатор, светившийся зелёным, – несложно было догадаться, что это как-то указывает на степень зарядки, так как оружие являлось энергетическим. Рядом с индикатором располагался небольшой переключатель на несколько положений. Валентин предположил, что это установка мощности оружия, и экспериментальная проверка из нескольких выстрелов показала, что так оно и есть.

Валентин ткнул другую кнопку рядом с «индикатором» – и из деструктора в верхней части его торца, противоположного стволу, выскочила тёмная плитка – капитан успел подхватить её на лету.

– Тоже понятно! – удовлетворённо констатировал он. – В мешке десятка полтора таких же, наверно, это запасные обоймы.

Он повесил деструктор на плечо Аввана и взял в руки оружие чёрных.

– А вот эта штуковина, как я помню, стреляет маленькими шаровыми молниями. Я её успел ещё в заброшенном городе опробовать.

Он отошёл в сторонку и направил на кактус, стоящий в сторонке, раструб «молниевика». Шорин при этом благоразумно отступил назад.

Вспышка – мелькнуло что-то яркое, и грубо срезанное пополам растение завалилось набок. Остапенко покрутил регулятор и снова выстрелил. Из раструба с шипением вылетел крошечный шарик и ударил в раскидистый колючий куст. Растение вспыхнуло ярким пламенем. По всем показателям это оружие существенно уступало деструктору.

Немного постреляв, они поняли, что система наведения оружия связана с экраном в шлеме: особый дальномер позволял прицеливаться очень точно на дистанциях до 300–400 метров, но на больших расстояниях имела место уже сильная расфокусировка луча. Таким образом, как ни крути, деструкторы являлись оружием относительно близкого боя, хотя и очень мощным – тут они, безусловно, превосходили на порядок родные АК.

– Сойдет, – заключил довольный Шорин. – А теперь давай, ей-богу, что-нибудь на зуб кинем, а то желудок уже к хребту прирастает.

– Это я тоже с удовольствием, – кивнул Остапенко. – Я, кстати, всегда мечтал попробовать инопланетную тушёнку.

Инопланетные консервы оказались совсем неплохими, мясо было сочным и приятным на вкус, а каша, хотя и непонятно из чего приготовленная, тоже пришлась по душе. В рацион входило ароматное желе и сок – кисловатый, хорошо утоляющий жажду.

– Я думал, будет хуже, – признался Валентин.

Шорин цыкнул зубом и вздохнул:

– Но насколько нам хватит всего этого?

– Дней на шесть-семь, я думаю, если не слишком обжираться.

– И то ладно. Ну а потом?

– Успокойся, Коля. Загадывать пока так далеко не будем.

Шорин тяжело вздохнул.

– Не будем о грустном. – Капитан похлопал его по плечу. – Давай набьем этим барахлом наш вещмешок, да инструкции господина Аввана изучим. Пора приниматься за дело.

Он начал рассматривать «наладонник».

С виду коробочка оправдывала название, которое ей дал Авван – она и размером, и формой походила на не слишком большую записную книжку. Остапенко раскрыл её и увидел несколько сенсорных кнопок. Почти одновременно с раскрыванием устройства в воздухе возник голографический экран, оказавшийся раз в пять больше самой «книжки».

– Хорошая техника, – довольно проговорил Валентин. – Всегда о таком вот мечтал.

– А ты точно разберёшься, что к чему? – с сомнением спросил Николай и почему-то оглянулся по сторонам.

Остапенко пожал плечами:

– Принципы, в общем, везде одни и те же, главное, чтобы интерфейс был интуитивно понятным и дружественным, как говорится.

– Ты о чём? – не понял Шорин.

– Об удобстве работы с этой штукой. – Капитан нажал центральную кнопку, и на экране возник плотный текст, написанный знакомыми буквами.

– Читай вслух, – попросил Николай, которому некрупный шрифт был не слишком хорошо виден под углом.

– Ты бы лучше за местностью поглядел, – покачал головой Валентин. – Мы и так тут как на пикнике расположились и светим с сумерках ещё.

Пожав плечами, Шорин отошёл в сторону, взяв на изготовку деструктор Аввана.

– Только я потом сам почитаю, что нам этот чёрт предлагает сделать, – крикнул он.

– Само собой… – успокоил Остапенко.

Глава 6

На следующий день они встали рано, перекусили и, когда солнце поднялось над горизонтом, уже брели по руслу давным-давно высохшей реки, поднимая удушливую красную пыли.

На Николая снова нахлынули сомнения. Он шёл и бубнил об авантюре, в которую они ввязываются, и о том, что им, землянам, это выйдет боком.

Остапенко сосредоточенно шёл впереди и поглядывал на вершины окружающих холмов, советуя не каркать.

– А что, разве не так? Я не Рэмбо, да и ты тоже! – настаивал Шорин.

Валентин коротко хохотнул:

– Неплохо подмечено, друг мой! Главное – точно.

– Да ну тебя! Ладно, забросим мы в мир этих… как их там, муратов…

– Маратов, – поправил Остапенко.

– Не велика разница! Ну, забросим им в реку эти активаторы. Это я сделаю с удовольствием – во-первых, этим чёрным надо надрать задницы, а, во-вторых, эти болванки мне уже надоели. Ещё немного, и я их вообще вышвырну куда подальше…

– Не думаю, что в нашем положении это будет правильно, Коля.

– Да ладно тебе! Неужели ты этому Аввану доверяешь?

– Не будем толочь воду в ступе. Пока у нас с тобой слишком мало фактов.

– Фактов у нас мало, а проблем вот-вот будет до фига! Ввязываться в разборки с инопланетянами – этого только не хватало!

– Ну чего ты ноешь, как баба! – разозлился Остапенко. – Мне, что ли, всё нравится?!

Николай остановился и хотел, было, ответить что-нибудь резкое, но, махнув рукой, пошёл дальше.

– Ты пойми, Коль, – примирительно сказал через некоторое время Остапенко, – ну, попали бы мы вот прямо сейчас домой, в Воронеж – и что? Ты бы успокоился? Ты бы смог продолжать по-прежнему заниматься тем, чем мы занимались, когда тут практически под боком творятся такие дела? Мы прикоснулись с тобой к грандиозной штуке, к такому, о чём раньше людям и вообразить было невозможно. Подумать только, но мы действительно подошли к какому-то порогу, за которым скрываются тайны всего, что случилось!..

Валентин начал развивать мысли, которые давно уже бродили у него в голове. Ну неужели кто-то в их положении смог бы повернуть назад, когда вроде бы забрезжила надежда не просто разобраться, что к чему, а даже уничтожить эти проклятые барьеры? Неужели кто-то, не самый законченный трус, продолжал бы жить в своей Зоне, как в клетке, и ждать, когда ещё что-то случится по воле каких-то там главкомов и администраторов?!

Шорин в который раз резонно возразил, что их всего двое – ладно, хотя бы взвод был или отделение. Что могут сделать два человека на совершенно незнакомой планете пусть и с мощным оружием. Ведь у вероятного противника тоже, скорее всего будут не луки со стрелами. Что если на стороне пресловутого резидента Тотсела или тех же баори, которых они пока и в глаза не видели, выступит такой же «благодетель», как Авван? В конце концов, выступая на стороне Аввана, они начинают войну против какого-то главкома и администратора, у которых сил явно побольше, чем у их нанимателя!

– В конце концов, – сказал Шорин, – что если даже после успешного выполнения всех заданий этот Авван пошлёт нас туда, откуда не возвращаются?!

Валентин покачал головой:

– Опять ты за своё, Коля! Мы толчём воду в ступе, честное слово. Пошлёт он нас или не пошлёт, мы сможем проверить, только когда выполним все его задания. А может, к тому времени мы сами во многом разберёмся. Я лично не собираюсь давать замочить себя так уж просто!

Шорин зло сплюнул в пыль, но ничего не ответил, а Валентин продолжил урезонивать напарника и друга. Если считать, что Авван их обманывает, и здесь есть арка, которая ведёт на Землю, то можно попытаться найти её самостоятельно. Однако уже совершенно ясно, что отыскать арку в приемлемые сроки невозможно – уж очень приблизительно можно судить о её расположении по схеме, которую они видели. К тому же Авван явно не позволит им сделать это – ведь не дурак же он, да и возможностями обладает большими, судя по всему. Разбираться же с ним в любом случае пока рано – они просто ни хрена не понимают!

Николай снова возразил – если Авван такой могучий, что же сам свои проблемы не решает? На кой черт ему сдались люди? Что ему мешает смести врагов и захватить этого резидента и всё такое прочее?

На столь резонный контрдовод Остапенко мог только развести руками. Было ясно, сказал он, что Аввану они для чего-то нужны, и понятно, что он не такой могущественный, а враги у него серьёзные. Собственно, картину он нарисовал хотя и туманную, но вполне логичную: очевидно, Авван затевает нечто вроде государственного переворота. Если взять ту же земную историю, то такие штучки нередко проворачивали руками иностранных наёмников. Вот почему ему могли потребоваться земляне. Кстати, он цель этого переворота Авван представил как вполне благую – покончить с тем, что делают с мирами пресловутые главком и администратор.

Конечно же верить Аввану на сто процентов нельзя, но они это не проверят, если откажутся от сотрудничества. А кое-что уже стало проясняться – например, теперь известно, Земля четыре года назад целиком была поделена на Зоны при включении некой сверхмощной установки. Жизнь во всех Зонах, по словам Аввана, аналогична тому, что имеет место в Зоне Воронежа, а такое положение вещей не может не настораживать. И процесс разворачивания Зон, который накрывает разные миры, продолжается. Опять же, арки появились только спустя 4 года после включения Зон – получается, что ещё далеко не всё закончено, что грядут новые глобальные перемены и, в какую сторону, никто не знает.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

«Чужие игры» » Борис Долинго » серия «Игра в Вавилон #2» » Боевая фантастика

Борис Долинго Чужие игры

Пролог

* * *

Глава 1

* * *

Глава 2

Глава 3

Глава 4

* * *

Глава 5

* * *

Глава 6

Борис Долинго
Чужие игры