Татьяна Игоревна Луганцева
Шах белым конём от белой королевы
Глава 1
Вася с детства была трудным ребенком. Да, именно была, а не был… Девочке, родившейся тридцать три года назад, дали имя Василиса, посчитав его необычным, очень русским, что называется народным, словно из присказки «Василиса-краса – длинная коса». Родителям виделся образ милой, спокойной девушки, любящей рукоделие, умеющий вкусно готовить и убирать жилище, примерной жены для будущего мужа, обладающей лучшими чертами настоящей женщины. И это не было их навязчивой идеей. Дело в том, что Василисе было с кого брать пример – именно такой была ее мама Изольда Игоревна. И именно такими мама мечтала видеть своих дочерей – старшую Антонину и младшую Василису. Антонина такой и получилась, а вот Василиса…
«Сорванец! Озорница! Хулиганка! Пацан в юбке! Ей бы мальчишкой родиться! Эх, родители точно вторым ребенком парня хотели…» – вот далеко не полный перечень того, что Василиса слышала в своей жизни.
Целыми днями она возилась только с мальчишками, играя с ними в подвижные и драчливые игры, лазила по деревьям, стреляла из рогатки, с разбегу бросалась в озеро и заливисто свистела в два пальца. Василиса ходила лохматая с торчащими во все стороны волосами, вечно исцарапанными руками, сбитыми коленками и постоянными синяками. Родители диву давались.
– Василиска, ну в кого ты такая? – сетовали они. – Посмотри на сестру! Почему ты не берешь пример с нее? Тося – просто ангел, а ты словно бесенок!
Василиса не любила читать, не любила слезливые мелодрамы, в школу ее тоже надо было гнать из-под палки. Она часто прогуливала занятия и хулиганила на уроках, а на переменках дралась с мальчишками. Но при этом по части знаний за ней было не угнаться, девочка все схватывала на лету, контрольные по математике, физике и химии выполняла за пять минут, а в остальное время мешала другим ученикам и учителю. Часто ее удаляли из класса, родителей же, наоборот, очень часто вызывали в школу для понятно каких бесед с учителями и завучем.
«Не ребенок, а чертенок какой-то, – жаловались педагоги. – И сестра этой непоседы – наша лучшая ученица Тося! С трудом верится! Антонина – пример для подражания: всегда опрятна, аккуратна, собрана, от нее слова дерзкого не услышишь, круглая отличница и по предметам, и по поведению. Да они с Василисой просто небо и земля! Никогда бы не подумали, что девочки воспитываются в одной семье!»
Правда, за хорошую успеваемость в школе Василисе прощали вечные двойки по поведению, устав бороться с ее бьющим через край темпераментом. Психологи посоветовали растерянным родителям загрузить дочку различными занятиями в кружках, чтобы у нее физически не оставалось времени на «невинные шалости». Куда только Василису не записали! И в конный спорт, и в бассейн, и в секцию волейбола, и на ритмическую гимнастику… И везде она успевала, везде становилась лидером. Все звали ее просто Вася, отчего у ее мамы Изольды Игоревны становилось плохо с сердцем. Почему-то в сложившейся ситуации она стала винить себя и мужа Николая Сергеевича.
– Мы с тобой еще только женихаться стали, а уже о сыне поговаривали. Я тебе угодить хотела – ты ведь человек активный, спортивный, ходишь и на байдарках с мужиками, и в походы, и на рыбалку, и в горы, вот я всегда и думала, что тебе будет интересно этим заниматься с сыном. Что ты сможешь его вырастить таким же спортивным, увлеченным и привить ему здоровый образ жизни… – плача, говорила мужу Изольда Игоревна.
– Успокойся, дорогая, я и девочкам был рад, – пытался (правда, безрезультатно) успокоить жену Николай Сергеевич Лапин.
– Я так хотела, чтобы первенец у нас был – сын! Именно для тебя хотела! Родилась Антонина. Мы все ее полюбили, были счастливы, но мысль о будущем напарнике и соратнике в твоих увлечениях не давала мне покоя. Поэтому я, когда через два года поняла, что снова беременна, сразу же стала просить господа, чтобы на сей раз точно оказался мальчик. Я все время думала об этом – и вот что наделала! Богом была заложена девочка, а я своими навязчивыми просьбами спровоцировала у нее мальчишеский характер и хулиганское поведение…
– Успокойся, дорогая, не говори ерунды. Девочки тоже бывают разные. Ну и плевать, что она такая активная! Василиска умная и добрая…
– Но вся в синяках, а дневник в замечаниях, – сердилась Изольда Игоревна. – Я вижу, как она похожа на тебя. Думаешь, я не понимаю, что ты прячешь улыбку, пытаясь строго говорить с ней? Ты просто гордишься, что Василиса – настоящая сорви-голова! Наверное, вспоминаешь детство и узнаешь в ней себя, так? Но ты забыл одну важную вещь: она – не мальчишка, а – девочка! А выглядит как бесенок!
– Зато твоя… то есть наша старшая дочь полностью соответствует твоим представлениям о примерной девочке, – сквозь смех возражал Николай Сергеевич.
– Да уж, Тося – вся в меня! Но материнское сердце безумно болит и за Василису. Что с ней будет, когда она вырастет? Кому она будет нужна?
– Ничего, не пропадет, – заверял муж.
– Меня сильно пугает, как бы она не пошла не по той дорожке.
– Василиса умная девочка, я не сомневаюсь, мы еще будем ею гордиться, – уверял жену Николай Сергеевич.
И ему никогда в жизни не пришлось пожалеть о том, что у него нет сына. Действительно, эту роль с усердием исполняла Вася. Они ходили в походы и на рыбалку, играли в домино и карты, смотрели футбол и друг в друге души не чаяли. А ведь еще неизвестно, каким бы получился сын.
– Папина дочка, – так ласково называл ее Николай Сергеевич, не в силах скрыть, что Василиса – его любимица.
А Тося и не обижалась, потому что никогда бы в жизни не пошла в лес с палаткой за плечами, по ее словам, «кормить комаров», совершенно не интересовалась домино и недолюбливала футбол. Старшая дочь была нежной, покладистой, с удовольствием научилась у мамы вязать спицами и крючком, кулинарным изыскам и шитью. Антонина и Изольда Игоревна часами могли бродить по магазинам, рассматривать разные безделушки, сплетничали обо всем на свете и высаживали фиалки на дачной клумбе.
Внешне девочки тоже были разные. Тося высокая, с хорошей фигурой, у нее открытое, красивое лицо с веснушками, большие зеленые глаза, и длинные рыжие густые волосы. А как выглядит Вася, даже родители толком не знали. Все детство они только и делали, что отмывали ее от гудрона, красок и грязи. Все школьные годы боролись с ее упрямыми челками, закрывающими лицо, пытались вытащить пирсинг из ушей, носа и языка и заставляли носить юбку. Но в конце концов они увидели, что их младшая дочь из гадкого утенка превратилась в прекрасного лебедя. Время взяло свое. Как ни странно, Василиса выросла в очень красивую девушку с утонченной, романтической внешностью, которая совсем не вязалась с ее характером. Вася была худенькой, выше среднего роста, со светлыми волосами, постриженными под каре, которые, правда, прямо не лежали, так как слегка вились. У нее были большие голубые глаза и аккуратные черты лица. Этакая хрупкая студентка какого-нибудь архитектурного института…
Родители с ужасом думали о профессии, которую выберет их младшая дочь, потому что в старших классах та угрожала, что пойдет в армию, станет каскадером, водолазом или спортсменкой-мотогонщицей.
Учительница, которая прекрасно относилась к своей ученице, советовала родителям:
– Василиса должна идти в технический вуз. У нее абсолютно математический склад ума, железная логика, холодный рассудок и огромные способности к точным наукам. Она может любого мальчишку за пояс заткнуть!
Вася в последний момент вняла доводам взрослых и рассудка и, не став калечить себя дальше в спортивно-безумном направлении, поступила в один из престижнейших московских вузов на факультет, связанный с физикой, кибернетикой и приборостроением. Там Василисе пришлось несладко – с нее как с единственной девушки на потоке, вместо того чтобы сдувать пылинки, спрашивали с утроенной силой. Особенно зверствовал физик Кондрашов. Он просто взбесился, когда увидел ее у себя в аудитории на лекции:
«Куда мир катится? Что будет с наукой, если сюда стали брать баб? Наверняка блатная! Какой-то крутой папаша исполнил дочкин каприз, желание учиться среди мальчиков. Что может женщина в нашей серьезной, архисложной и абсолютно мужской области? Разве ее легкомысленная головка удержит в голове хоть малую часть формул, расчетов и теорем из того объема, что способен запомнить мужчина? Да ведь девчонка думает только о косметике, мальчиках и своей внешности. Нет, следует на корню пресечь ненужную практику брать на факультет девиц и гнать ее отсюда в шею. Наука не для женских мозгов, и надо дать понять другим особям женского пола, что здесь им не место, чтобы они сюда нос не совали. А то сейчас на факультете одна эта детка, в следующем году их будет уже пара-тройка… начнутся сплетни, интриги… Мужики тоже перестанут думать – женские особи начнут их отвлекать своими короткими юбками от лекций и семинаров. И куда мы докатимся?»
Так думал старший научный сотрудник Кондрашов, преподаватель, очень требовательно относящийся к студентам. И если бы он был какой-то старой каргой, то есть старым сычом, или пнем, его брюзжание еще можно было бы понять. Но Петр Леонидович был молодым голубоглазым блондином лет тридцати пяти, вполне симпатичным. Правда, он много сил положил на то, чтобы выглядеть лет на двадцать старше. Прическа у Петра Леонидовича была старомодной, под «горшок», щеки заросли противнейшей бородкой, которая, по мнению Василисы, мужчинам-блондинам совсем не идет. У преподавателя же она была к тому же какой-то рыжей, неухоженной. А на зачетах и экзаменах, во время которых Кондрашов просто упивался кровью студентов, борода так и вовсе тряслась отдельно от лица хозяина, словно жила своей собственной жизнью.
Ночами иногда Васе снился кошмарный сон: она, словно кролик, сидит перед Петром Леонидовичем, а тот с покрасневшим лицом, брызжа слюной, бушует как ураган. Василиса замечает, что его борода нечиста, в ней застряли кусочки еды. С ужасом понимает: он сожрал предыдущего студента! Вася просыпается в холодном поту, вздыхая: «Надо же такому присниться…»
Но и в жизни господин Кондрашов делал все, чтобы испортить кровь, нервы и жизнь студентке Лапиной Василисе Николаевне. Это замечали все, но управы на него не находилось, поскольку он был любимым в прошлом студентом декана факультета, а ныне талантливым молодым ученым и преподавателем. Петр Леонидович постоянно следил за тем, как Василиса посещает его лекции, что сделать было легко, ведь единственная девушка являлась на потоке, так сказать, «бельмом в глазу». Стоило ей пропустить хоть одно занятие, причем даже по уважительной причине, из-за болезни, он тут же засыпал ее вопросами именно по пропущенному материалу. Одногруппники это уже знали и всегда старались помочь Василисе, к которой так предвзято относились, – писали ей лекции под копирку.
Но по части учебы Вася могла дать фору любому. Все остальные могли в аудитории отдыхать и даже откровенно спать, поскольку вредный преподаватель спрашивал только студентку-девушку, пытаясь подловить ее хоть на чем-нибудь. Только ничего у него не получалось – Василиса знала все. И не просто знала – могла логически объяснить и решить любую задачу, что уж никак нельзя было зазубрить.
И Петр Леонидович сдался.
– Вы, Лапина, не женщина! – выдохнул Кондрашов, раскрасневшись, так и не смирившись с мыслью, что женщина способна знать его предмет, как он сам.
– Очень даже женщина, можете спросить у моего мужа, – ответила девушка, забирая зачетку со стола с твердой пятеркой по его предмету.
Кстати, о муже. Отбоя от кавалеров у Василисы не было еще со школьной поры. Сначала ребята, конечно, принимали ее за «своего чувака», но вскоре отметили, что Василиса стала весьма привлекательной девушкой, да еще и с характером без капризов. Так что с ней вполне можно было и дружить, и крутить любовь.
Более того – за нее развернулось настоящее сражение. На передний план быстро выдвинулся друг детства Миша Комаров. Вернее, он просто был физически всех сильней, вот и отбил ее у других ребят, применив силу и ловкость. Потому те в страхе быть поверженными близко к ней и не подходили.
Конечно, Василиса в семнадцатилетнем возрасте ни о каком замужестве не помышляла, но когда поступила в институт и оказалась одной девушкой среди двухсот парней, честно говоря, испугалась и быстро выскочила замуж за Мишу. Это хоть как-то сбавило обороты внимания некоторых настырных парней.
С Мишей они поселились в общежитии семейного типа, и началось их совместное сосуществование. Комаров работал тренером по тяжелой атлетике в одной из тогда еще нелегально работавших «качалок». Но как-то сразу жизнь молодоженов не заладилась. Василиса поняла, что замуж выйти – это вовсе не спрятаться за кого-то от чего-то, а наоборот, вместе решать проблемы и задачи. Решать же что-либо с Мишей без повышенных тонов совершенно не получалось. Они оказались очень разными. И чем больше Василиса уходила в учебу, тем больше отдалялась от мужа. В интеллектуальном плане между ними пролегла просто пропасть. Миша это чувствовал и бесился. Он понимал, что теряет ее, но не понимал, как Вася могла променять живого человека на высшую математику, которая – всего лишь числа. Миша постепенно стал срываться:
– Раньше ты была человеком! Такой свой парень! А теперь что с тобой? Куда ты вознеслась? О чем ты думаешь? Мы абсолютно не понимаем друг друга! Вернее, перестали понимать! Ты отдалилась от меня!
– Люди растут и меняются, – отвечала Василиса с горечью, полностью соглашаясь с ним.
– По-твоему, я тупой?
– Я этого не говорила.
– Но так думаешь. И ведешь себя так, что и я понял. Ты стала заносчивой сучкой!
– А ты стал тупым болваном!
В общем, получался не разговор, а сплошные оскорбления. В тупик заходили любые беседы. При этом Михаил связал отчуждение жены с тем, что у нее появился любовник, и начал изводить ее бешеной, не знающей границ ревностью. Он провожал и встречал Василису из института, ловя каждый взгляд, брошенный на нее мужчиной, и прислушиваясь к каждому «Привет!», что кричали ей однокурсники при встрече. Тогда он заводился с новой силой:
– А они умные? Умные, да? Ты спишь с ними? С ними что, интереснее?
Все реплики Василисы в ответ типа «Прекрати!», «Возьми себя в руки!», «Это глупо!», «У тебя нет ни малейшего повода!» не возымели никакого действия, и супруги расстались, так как Михаил даже поднял на жену руку. Но это случилось, уже когда Василиса училась на последнем курсе. Узнав о разводе своей симпатичной сокурсницы, многие ребята снова кинулись в бой, желая утешить одногруппницу.
Именно в данный период жизни к Васе и «подкатил» ее бывший преподаватель Петр Леонидович Кондрашов – с букетом цветов, помятой коробкой конфет и трогательным взглядом.
– Здравствуй, – сглотнул он.
– Здравствуй… те, – ответила она.
– Я к тебе.
– Вижу, – кивнула Вася, хотя до сих пор не верила своим глазам.
– Хочу пригласить тебя на свидание.
– А у меня при виде вас ноги отнялись, боюсь, вряд ли я двинусь с места.
– Здесь недалеко кафе… – мялся как школьник Петр Леонидович.
– А еще при воспоминании о вас меня подташнивает. Кушать тоже не смогу, – несколько обнаглела Василиса.
– Я много чего пересмотрел и должен попросить у тебя прощения.
– Правда? А чего так?
– Судя по твоему сарказму, совесть проснулась, – буркнул в ответ мужчина.
Так Василиса пошла с ним сначала в кафе. А затем и еще раз в кафе. Почему в тот момент она решила, что Петр – тот человек, который ей нужен, она не знала. Скорее всего, просто на контрасте с Мишей показался таковым. Умный, строгий, преподаватель… И потом, его явно холостяцкий вид вызвал у нее, как и у любой нормальной женщины, волну жалости. А может быть, и интереса. Все-таки преподаватель…
Сразу после диплома сыграли свадьбу. Пришел весь институт, все поздравляли и радовались за них. А некоторые, кто знал их прошлое общение, искренне удивлялись.
Затем Василиса была принята на конкурсной основе в научно-исследовательский институт закрытого типа. Но на работу ее взяли без протекции мужа и деканата, а за знания, ведь тестовый контроль она прошла на «отлично». В институте ее ценили и приняли с уважением, без учета по половому признаку, а исключительно по способностям. Там Василиса проработала семь лет. Ровно столько, сколько длился ее брак с Петром Леонидовичем Кондрашовым. Они расстались без шума, криков и скандалов, но не сохранили хорошие отношения.
Петра в браке с Василисой устраивало все, а вот она почувствовала себя после развода словно вырвавшейся на свободу птицей. Жизнь с таким человеком давно превратилась в нескончаемый кошмар. Супруг придирался к каждой мелочи, был дотошен до одури, мог бубнить целый вечер только из-за того, что в прихожей его встретили тапки, стоявшие не в том порядке – левый на месте правого. При этом Петр много знал, был умен, а в своей области даже гениален. И Вася терпела его как могла, помня, что предыдущий брак спасти не удалось. Но она стала ловить себя на том, что делает все возможное, чтобы как можно меньше бывать дома. Василиса допоздна задерживалась на работе, с радостью принимала любые предложения друзей по проведению совместных встреч и праздников, приглашения в гости. Очень любила выезжать на природу, на спортивные соревнования. Но всего этого в жизни Васи осталось очень мало, так как бывшие друзья-мужчины уже обросли семьями, остепенились. Петр же совершенно не разделял ее пристрастия проводить свободное время вне дома. Для него лучшим отдыхом было сидение на диване с книгой. К тому же супруги не обзавелись ребенком. Одним словом, сошедшие на нет отношения закончились полным разладом и разводом.
Однако это был не последний семейный опыт Василисы. Но если два предыдущих брака она считала просто ошибками по неопытности, то третий – полностью своей виной. Это был очень недолгий брак, длившийся всего год, но он окончательно подорвал веру молодой женщины в сильный пол.
С Романом Кулаковым Василиса познакомилась в ночном клубе, куда ее притащили подружки после второго развода, чтобы она пришла в себя. Да и просто потому, что Петр не позволял ей ходить в увеселительные заведения. Роман был соучредителем одного из коммерческих банков, жил на широкую ногу и очень быстро вскружил голову Василисе. После скучно-напряженной супружеской жизни он показался ей «мужчиной мечты». Мужчина имел красивую внешность, ум и обаяние, и Василисе почудилось, что счастье наконец-то улыбнулось ей – она встретила человека, совместившего в себе все самые лучшие мужские качества. Она искренне верила, что третий брак станет последним в ее жизни. Тем более и подруги подбадривали: «Бог троицу любит».
Беда состояла в том, что у супругов вскоре возникли разногласия. Почему-то Вася видела рядом с собой только одного мужчину и сексуального партнера, а вот Роман ее взглядов не разделял. Что и доказал наглядно: Василиса застукала его с пышногрудой брюнеткой прямо в супружеской спальне. В состоянии аффекта она собрала свои вещи и покинула коттедж. Роман потом долго не понимал, почему же она столь бескомпромиссна?
– Все мужчины поступают так! – уверял он ее. – Подумаешь, было бы из-за чего…
– Замолчи!
– Ну, та женщина ничего для меня не значит, я даже не помню ее имени.
– Циник!
– Я нормальный половозрелый мужчина.
– Ты – самец!
– Люблю-то я тебя.
– Да при чем тут любовь?! Зачем ты вообще женился на мне? Проводил бы и дальше время со своими «цыпочками» и «кисками».
– Мне надоели пустые дуры, а ты – умная и красивая, – отвечал Роман, не кривя душой.
– Но мои ум и красота тебя не остановили…
– Вася, считай это просто зарядкой.
– Заткнись! Я не хочу этого слышать!
– Возьми хоть денежную компенсацию. Ушла, хлопнув дверью, гордая такая…
– Засунь ее себе знаешь куда?!
– Вот идиотка! Все бабы на подобные шалости мужа закрывают глаза.
– Пусть я идиотка, но я так не могу, извини.
– Старомодная дура! – заявил Роман напоследок.
Так развалился третий и последний брак Василисы. Она очень сильно переживала из-за разрыва. Просто впала в коматозное состояние, ушла в глубокую депрессию. Вася уволилась с работы, на другую не устроилась, лежала целый день дома в кровати, тупо уставившись в потолок, иногда переводила взгляд на экран телевизора, но мыслей в глазах (и в голове тоже) не прибавлялось. За нее переживали друзья, как мужчины, так и женщины, а еще родная сестра Антонина.
Необходимо отметить: несмотря на то, что сестры были полными антиподами, с самого детства они сосуществовали достаточно мирно. Потому что как-то сразу установили для себя одно очень верное правило – у каждой своя территория, и не надо лезть друг другу в душу. Немаловажным фактом было и то, что Антонина, в силу своего спокойного характера, всегда уступала Василисе. А с возрастом разница в два года сгладилась, Вася набила свои шишки, и сестры стали чрезвычайно близки. Поэтому очередную личную драму младшей сестры Антонина переживала почти как свою. В то время она, можно сказать, не вылезала от Васи, безумно беспокоясь за нее и пытаясь привести в чувство.
Как-то вечером Антонина зашла к сестре. Отдернула шторы и чихнула.
– Ну и пылища! Задохнуться можно! Неужели трудно встать и открыть окно? А еще взрослая женщина… – напустила на себя Тося грозный вид.
– Зачем? – вяло откликнулась Василиса. – Мне и так хорошо. А ты приходишь и сотрясаешь мне все нервы. И свет мне ни к чему. У меня глаза от него болят, а в темноте так приятно и спокойно…
– Следуя твоей логике, в гробу еще лучше, там тоже и темно, и спокойно, – ответила Антонина, собирая с пола разбросанную одежду сестры.
– Я подумаю над твоим предложением, – буркнула Вася.
– Вот ведь дурочка! Сейчас получишь от меня! Приди в себя, очнись! Ну пострадала, и хватит!
– Хватит… Ты совсем бесчувственная? Это вообще-то мой муж был, я его любила… Я неудачница! Почему я не как все женщины? Почему просто не закрыла глаза? Права была мама, опасаясь, что у меня не сложится жизнь с таким-то характером.
– Вот только не надо теперь опускать всех женщин. Далеко не каждая бы закрыла глаза на такое. Я бы тоже не простила, – парировала Антонина, завязывая свои густые рыжие волосы в хвост. – Хоть белье могла бы не раскидывать? Ведешь себя как маленькая! Изменял – значит, не ценил и не уважал…
– Тебе легко говорить! Ты замужем была всего один раз, а я целых три. Что люди подумают обо мне? Да она или дура полная, или законченная стерва!
– А ты меньше всего думай о том, что кто подумает. Главное, что ты сама думаешь о себе. Вот что бы ты подумала о себе, если бы осталась с Романом?
– Что я – тряпка!
– А что ты думаешь, уйдя от этого бабника?
– Что я – дура. Заметь, не велика разница… Еще неизвестно, что лучше, – не поворачивая головы, отвечала Василиса.
– А я вот тобой горжусь! Ты – молодец! И вообще, ты сильная, переживешь. Не стала терпеть – значит, не смогла. Ничего, тебе еще повезет.
– Нет уж, хватит. Наелась уже… Сколько можно? Не приноровилась я уживаться с людьми. Все детство провела с мужчинами, то есть с мальчишками, а так и не научилась понимать их. Дружить – да, а что касается любви…
Сестра подошла к Василисе и помогла ей подняться с кровати.
– Давай говори… Уже хорошо! Размышляй… приходи в себя… Начали шевелиться мысли – начнешь шевелиться сама.
Вася обняла сестру и расплакалась.
– Что бы я делала без тебя? Без моей умной, все понимающей, рассудительной и спокойной старшей сестры?
– Пропала бы, – обняла ее Антонина.
Этот эпизод был очень показательным в отношениях двух сестер, в их безграничной любви и доверии друг к другу.
Глава 2
С того момента прошло три года. Василиса давно встала на ноги, излечив душевные раны. Она жила в однокомнатной, честно заработанной квартире недалеко от центра. По выходным навещала маму и папу, уже давно живущих в разводе. Там же она встречалась с Антониной и ее пятнадцатилетней дочкой Катей. Но с Тосей Вася еще часто пересекалась и в течение недели, болтая о жизни.
Личную жизнь Василиса оставила в далеком прошлом. С мужчинами она общалась по работе, изредка – с друзьями детства, ныне семейными мужчинами.
За эти годы у Василисы была пара встреч с женатыми мужчинами, но они внесли в ее душу еще больше смятения. Вася понимала, что еще далеко не старуха, что многие женщины в этом возрасте только начинают устройство личной жизни. Но у самой Василисы, к сожалению, был слишком большой неудачный опыт семейной жизни, и по части эмоций и веры в любовь она чувствовала себя шестидесятилетней.
Сестры как всегда встретились за обедом в одном из московских ресторанов, славящемся сравнительно недорогой и качественной пищей.
– Какое хорошее изобретение – бизнес-ланч. Совсем недорого – четыре блюда, и никакой язвы, – улыбнулась Тося.
Она пришла в светло-кремовом легком платье, довольно строгого фасона. Еще бы, Антонина ведь работала учительницей в колледже и должна была соблюдать нейтралитет между принципами строгой морали и июльской тридцатиградусной жарой. Василиса же предпочитала спортивный, подходящий для ее подвижной натуры стиль одежды. Вот и сейчас она была одета в бледно-голубые капри, удобные джинсовые сабо и ярко-розовую блузку. Со спины с собранными в хвост волосами она напоминала студентку, забежавшую пообедать после лекций.
Вкусы в еде у сестер были одинаковые, несмотря на разность характеров. Они приступили к холодной окрошке.
– Ты не обращала внимание, что с отцом в последнее время творится что-то неладное? – спросила Тося.
– С отцом? – подняла на сестру удивленные глаза Василиса. – Хм, а я думала, мне показалось…
– И ты тоже заметила?! – воодушевилась Тося.
– Да, он стал какой-то грустный. Мало разговаривает, не улыбается. Я даже спросила его, хорошо ли он себя чувствует. Ты что-то знаешь? Что с ним такое?
– Он недавно поведал мне… – Антонина уставилась в свою тарелку.
Вася выждала минуту и поинтересовалась:
– Ты чего замолчала-то? Умерла, что ли? Или подавилась? Может, постучать по спине?
– Не надо по мне стучать… Дура я.
– Ого! Откуда такая самокритичность? – Вася как ни в чем не бывало продолжала двигать челюстями.
– Вообще-то отец строго-настрого запретил говорить тебе!
– Чего так? – удивилась Василиса.
– Вот и я о том же! Вы же с ним всегда были как единое целое, ты была его любимицей, а тут…
– Не ревнуй.
– Я давно с этим смирилась.
– Непохоже… Я же не напоминаю тебе, что ты всегда была близка с мамой.
– Ладно, не злись. Дело-то серьезное, если отец не хочет посвящать тебя, – миролюбиво произнесла Антонина.
– Я тоже об этом подумала… А почему?
– Да потому что ты сразу же встрянешь во что-нибудь и все испортишь. А потом, как обычно, невинно похлопав ресницами, заявишь, что просто хотела помочь.
– Не томи. Дело касается Тамары? – Василиса приступила к пюре с тефтелями под соусом.
У Антонины даже рот открылся от удивления.
– Как ты догадалась? Когда?
– Пять лет назад, когда он женился на ней, – пожала плечами Василиса.
– Ты же первая поддержала его в этом безумстве! – воскликнула Антонина.
– А что я могла? Они с мамой в разводе уже целую вечность. Я люблю маму, люблю отца так же, как и ты, но… Ты же помнишь, как мы жили?
– Да…
– По отдельности они очень хорошие люди. Просто святые… Но стоит им объединиться, как начинается ужас что… Непонятно, как они еще успели зачать нас. То-то у нас с тобой разница в возрасте небольшая, годом позже у них уже и секса, наверное, не было. Типичный пример – два человека, абсолютно не подходящих друг другу!
– Да что ты мне-то это говоришь? Знаю я все, не слепая, – откликнулась Тося, отодвигая почти полную тарелку окрошки и приступая ко второму. – Нельзя им было жить, вернее, мучаться вместе. А ведь довольно долго терпели. Видимо, из-за нас, – согласилась Тося. – Разошлись, когда мы уже выросли.
– Да! И отец влюбился! У него появился еще один шанс. Ну и что с того? – не понимала, к чему ведет сестра, Василиса.
– А то, что Тамара моложе его на тридцать лет. Ты считаешь, это нормально? – спросила Антонина.
– Любовь не спрашивает, сколько кому лет…
– Какая любовь?! Вася, очнись! Все было предрешено заранее! Мы же все это знали!
– Все, кроме отца. Он был с ней счастлив, – возразила Вася. – И сейчас счастлив…
– Уже не очень, – язвительно произнесла Тося.
– Говори! – потребовала сестра.
А дело было в том, что отец привел к себе в холостяцкую квартиру девушку – ровесницу дочерей. Сначала Николай Сергеевич попытался ее скрывать, затем понял, что ведет себя по-ребячески, что у него все серьезно и рано или поздно все равно придется рассекречиваться. И он представил новую жену своим дочкам. Тамара Блинова – это было нечто! Высокая, модельной внешности, с длинными волосами, тонкой талией и большой грудью, явно данной ей не богом, а пластическим хирургом.
Дочери были поражены. Отец их, конечно, считался видным мужчиной, но олигархом не был, чтобы обзаводиться такой вот спутницей. Он жил в хорошей двухкомнатной квартире в новом доме, которую купил сам, на свои деньги, после развода, все нажитое оставив супруге. Николай Сергеевич имел свой бизнес, приносящий нормальный средний доход, на что очень неплохо существовал, помогая дочкам, а через них и бывшей жене.
И вот – здрасьте! Тамара!
Потом выяснилось, что девочка из какой-то тмутаракани сразу же согласилась выйти замуж за шестидесятилетнего мужчину. И сразу же прописалась у него в квартире, потому что подругому Николай Сергеевич и не мог. Он всегда был честен со своими женщинами. А может, понимал, что за красоту и молодость должен платить чем-то, и был готов к этому.
На вопрос, зачем так срочно ей понадобилась прописка, Тамара скромно отвечала: «Для того, чтобы устроиться на работу». А на вопрос, какое у нее образование и кем она собирается работать, девушка опускала ресницы и загадочно улыбалась. О том, как и где они познакомились, молодожены молчали лучше любых штирлицев. Много позже все интересовавшиеся данным вопросом узнали, что Тамара торговала с лотка овощами, а Николай Сергеевич у нее отоваривался. Естественно, вспоминать о том времени оба не хотели. Тося тогда посмеивалась, в душе осуждая родителя, а Вася приняла сторону отца – ей стало нестерпимо его жалко.
«Если Тома сможет сделать его счастливым, хоть и не навсегда, то пусть так и будет», – решила Василиса, понимая, что не вправе вообще указывать своему отцу. Конечно, никто не мог предположить, что отца потянет на такую «клубничку», но что уж теперь говорить?
Разумеется, за время совместной жизни с Николаем Сергеевичем Тамара и дня не проработала. Просто наслаждалась свободой, домом и своим нормально обеспеченным положением. Красива она была – до рези в глазах. А вот ума у барышни было как-то не очень… Тома ничем не интересовалась, ни к чему не стремилась. Одним словом, прелестная, пустоголовая кукла. Супруга Тамара называла «папиком» и ласково щекотала его за ушком. В эти моменты приступы немотивированной тошноты мучили Василису особо сильно. Но ради отца она могла стерпеть многое, хотя прекрасно понимала, что для красотки ее отец – всего лишь, так сказать, стартовый капитал. Брак давал девушке возможность зацепиться в Москве, осмотреться, облагородиться в салонах красоты, прикупить дорогой, модной одежды, а затем можно будет упорхнуть дальше, к более богатому и успешному «папику», оставив Николая Сергеевича у разбитого корыта с разбитой надеждой на взаимную любовь и искреннюю нежность. Василиса только надеялась, что в столь трудный для отца момент окажется рядом с ним. Но брак с Тамарочкой затянулся на целых три года, и она уже расслабилась.
«Может, Тома настолько глупа, что даже не подумала о таком способе продвижения по жизни? Может, ее вполне устраивает такая жизнь и больше она ничего не хочет? И простодушно ждет – спаси господи! – когда муж умрет?» – думала Вася иногда.
И вот сейчас сестра опровергала ее зыбкие надежды, сообщая, что далеко не все хорошо в «датском королевстве».
– Говори, не томи! – отодвинула Василиса от себя пустую тарелку.
Антонина же сидела перед полными тарелками. И так было всегда. Родители только диву давались, почему одна дочь ест, что называется, в три горла, но остается худой как щепка, а другая по часу перекатывает еду вилкой по тарелке и обладает выдающимися достоинствами женской фигуры.
– Отец сказал мне, что он вовсе, цитирую, «не старый осел и идиот, которым его считают. Что он прекрасно все понимал и понимает, что просто купил себе хорошенькую и молодую куклу», – начала рассказ Тося.
– Так и говорил?
– Именно так. Понимал, что Тамара с ним не по любви – всегда понимал! – но его это устраивало. Поэтому на многие вещи он закрывал глаза.
– На какие вещи? – удивилась Василиса. Ей было немного обидно, что отец, оказывается, был с ней, любимицей своей, скрытен, а на откровенность пошел только со старшей дочерью.
– На то, что Тома иногда изменяет ему, – опустила глаза Антонина.
– Что?!
– Да, да… Отец закрывал глаза, понимая, что она молодая, что в ней бурлит жизнь и что ей необходимо общение с молодыми людьми. Делал вид, будто ничего не видит, больше всего боясь, что жена уйдет от него. Но он также сказал, что Тома не сильно злоупотребляла предоставленной ей свободой, старалась не ранить его.
– Просто милое, семейное райское гнездышко! Мать твою! – не выдержала накала страстей Василиса, беря зубочистку.
– Не язви! Поэтому отец тебе ничего и не говорил.
– А ты не зли меня, рассказывай дальше… Официант! – позвала Василиса.
– Сейчас отец поведал мне, что все изменилось. Тома отдалилась от него, замкнулась, плачет по ночам, отказывает в любви, часами шлет кому-то эсэмэски…
– Девочка-кукла влюбилась? У холодной лягушки обнаружилось сердце… – помрачнела Василиса.
– Как ты догадалась? – удивилась Антонина. – Ты же никогда не любила…
– Чего?! – округлила глаза Вася.
– Того! – слегка рассердилась на сестру Тося. – У тебя три брака, и все… так… псу под хвост… Собственные чувства ты просчитала как свою высшую математику. Ни пяди врагу! Ни сомнений, ни прощения.
– Ты вообще о чем? В математике-то все четко, какие там могут быть сомнения…
– Вот и я о том же! У тебя только или черное, или белое. Максималистка ты, а обычно максимализмом грешат подростки. Пора уже выходить из этого возраста. Жизнь полна других красок!
– Но я же определила, что Тома влюбилась! Я же права! – надулась Василиса.
– Что меня и поражает.
– Если лично мне чувство любви неведомо, еще не означает, что я не знаю о нем. Что с отцом? Он сильно переживает? – спросила Вася.
– Сильно. Ты же сама заметила: с ним что-то не то… Он боится ее потерять, боится за нее…
– А за нее-то чего бояться? – не поняла Вася.
– Ну, она ведь, глупенькая, влюбилась…
– Слава богу, отец все же заметил, что Тамара не умна, – фыркнула младшая дочь.
– А тот человек, в которого она влюбилась, может оказаться непорядочным, причинить ей вред, – пояснила Антонина.
– Узнаю отца… Настоящий Дон Кихот! Вот только явно выбрал не ту Дульсинею. Чего он от тебя-то хотел? Сочувствия?
– Не угадала. Он хочет, чтобы я помогла ему узнать, кто ее избранник.
– Час от часу не легче! Зачем ему это? – встревожилась Василиса.
Сестра поняла ее волнение:
– Вот-вот, я тоже напряглась. Но ведь наш отец, сама знаешь, и мухи не обидит, поэтому не думаю, чтобы он собрался с ним что-то сделать… И все же отец хочет узнать, в кого Тамара влюбилась, и поговорить с ним.
– О чем?
– Он в полном отчаянии и готов умолять его оставить Тому, решил дать ему денег – отступных… Отец просто с ума сходит по этой женщине! – Антонина вздохнула, размешивая ложкой сахар в чашке с чаем.
– А ты что? – продолжала спрашивать Василиса, поглощая, в отличие от сестры, крепкий обжигающий кофе без сахара (единственное, в чем их вкусы различались).
– Ты меня замучила вопросами! «А ты что… А он что…» – огрызнулась Тося. – Я к тебе за советом, а у тебя одни вопросы.
– Тося, очнись! Ты-то давно уже перевариваешь сложившуюся ситуацию, а я только что о ней узнала. Дай мне время на обдумывание!
– Времени нет. Боюсь, отец все-таки предпримет что-нибудь, не совсем законное… – снова вздохнула Антонина.
– Я придумала! – воскликнула Василиса.
– Так быстро?
– Сама торопила. Мы найдем любовника Томы и сами поговорим с ним.
– О чем?
– Все о том же! Подробности я обдумаю позже. Теперь ты не тупи! Сначала надо выяснить, что он за человек, способен ли на контакт.
– А отец не обидится?
– Кто ж ему скажет? – пожала плечами Вася. – Сегодня же поеду в детективное агентство и попрошу установить за Тамарой слежку.
– И ты знаешь такое? – уточнила сестра.
– Знаю… найду… слышала… – Василиса посмотрела на часы. – А отец точно не опередит нас?
– Он ждет моего совета. Не думаю, что он сам за столь короткое время что-то предпринял.
– Вот и славно! Хорошо, что ты рассказала мне. Займусь этим вопросом сегодня же.
– Только не выдавай меня, – напомнила Тося.
– Обижаешь…
Глава 3
Вася остановилась у большого современного здания с двумя подъездами. Над одним висела вывеска «Нотариус. Юридическая консультация», у двери второго имелась табличка «Частное детективное агентство». Туда-то Василиса в строгом деловом сером костюме и бордовых туфлях направилась с гордо поднятой головой. Светлые волосы были тщательно уложены, на губы не пожалела красной помады, а на ресницы – черной, удлиняющей туши.
Офис частных детективов отличался строгостью интерьера. Ряд темных стульев вдоль стен для посетителей, стального цвета стены, блестящий зеркальным кафелем черный пол и черного же пластика стол секретаря-администратора. За столом сидела очень милая девушка вся в очаровательных темных кудряшках и в узких стильных очках.
– Здравствуйте, – приветствовала она вошедшую Василису. – Вы по какому вопросу?
– Слежка за частным лицом… Вы же этим занимаетесь? – спросила Вася, ощущая приятную прохладу кондиционированного воздуха.
– Да, конечно! – Дежурно-приветливое лицо девушки словно говорило, что только этим они и занимаются.
В этот момент в офис вошел высокий мужчина и торопливо направился к стойке администратора.
– Где твой шеф? – грубо спросил он у секретарши, встав рядом с табличкой «Меня зовут Ксюша, и я постараюсь решить любые ваши проблемы».
«Ничего себе обращение! Так по-хамски, на „ты“…» – возмутилась про себя Василиса, вспомнив о том, что кто-то рекомендовал ей это агентство как очень профессиональное и умеющее хранить жуткие тайны, если вдруг Васе понадобятся услуги такого плана. И вот она нашла офис, приехала, но не успела попасть на прием к детективу.
– Извините, вы по какому вопросу? – терпеливо улыбнулась Ксюша агрессивно настроенному посетителю.
– Где твой шеф, стерва?! – закричал прямо в испуганное лицо секретарши мужчина, явно не замечавший ничего и никого вокруг.
Василиса посмотрела на него и неожиданно поняла: а парень-то не шутит! Смутно знакомое, искаженное яростью лицо было бледным, щеки плохо выбритым, и по вискам тек пот. Его всего трясло и колотило. Узкие зрачки воспаленных глаз так и буравили Ксюшу.
– Как вы разговариваете?! Немедленно покиньте офис! – попыталась выглядеть строгой администраторша, а ее приветственная улыбка превратилась фактически в гримасу ужаса.
– Что?! Слышь ты, стерва! Или вызывай своего шефа, этого гаденыша, или я вгоню пулю в твою тупую головку! – прорычал посетитель и, вытащив из кармана пистолет, направил его прямо в лоб девушке.
Василисе стало не по себе, хотя у нее еще теплилась слабая надежда, что она неудачно затесалась на съемки сериала «Криминальные войны». Вася сделала слабое движение в сторону двери, но тут же была замечена.
– Стоять! Всем стоять! – разразился негодяй воплями.
– Я тут ни при чем… я просто посетительница… Можно я уйду? – заискивающе заскулила Василиса.
– Посетительница? Сволочь! Тоже захотела узнать что-то о своем муже? Все вы, бабы, лезете туда, куда вас не просят! Что ж вы делаете с нашими жизнями? Моя курва тоже сюда обратилась. А они только и могут что подглядывать, подслушивать, совать нос в чужие семьи, постели… Засняли меня с бабой, и что? Она ничего для меня не значила! Да у меня этих девчонок перебывало! Даже имен их не помню! Кому от этого было плохо?! – брызгал мужчина слюной.
«Видимо, супруге было не очень хорошо», – подумала Василиса, все еще не до конца оценивая реальность угрозы.
– Жили с женой, не тужили, а они ей, ревнивой дуре, – доказательства измены… И теперь меня выкинули из дома, из бизнеса ее папаши! Ну, где ваш шеф, эта смазливая морда? Сам он баб, что ли, не клеит? Только ему ничего, а у меня жизнь разрушена! Да еще и деньги за мое горе получил!
– Вы успокойтесь… – прошептала Ксения, бледнея.
– Я не хочу успокаиваться! Я хочу убить человека, который лишил меня нормальной жизни! Всех вас убью, как крыс, а потом застрелюсь сам, потому что мне уже терять нечего, у меня ничего не осталось… – Мужчина яростно застучал пистолетом Макарова по столу администраторши, и во все стороны полетели осколки черной пластмассы.
Именно в этот момент одна из пяти дверей, выходящих в приемную, открылась, и на пороге появился высокий красивый мужчина спортивного телосложения и строго посмотрел на нервного посетителя.
– А… господин Комаров… Здравствуйте, – вежливо улыбнулся он, словно они встретились на светском раунте.
– Вот он! Урод! – ахнул посетитель и несколько растерялся от неожиданного и такого спокойного появления своего врага. – Вот ты мне и нужен!
«Господи, да это же Михаил! – мысленно ахнула Василиса. – Но как же он изменился!»
Василиса поняла, что солидный мужчина и есть шеф детективного агентства. Только почему он так спокоен? Словно не видит в руке у Михаила пистолет. А ведь тот, судя по его невменяемому состоянию, может еще и наркоманом оказаться.
– Чего, Комаров, тебя так колбасит-то? – поднял брови шеф агентства.
– Ты разрушил мою жизнь! – снова завел свою «шарманку» Михаил.
– Простите, что прерываю, – подала голос Василиса, – но, кажется, все, кто хотел, уже встретились. Я тут вообще ни при чем… Случайный посетитель, так сказать… Я пойду?
Шеф агентства впервые посмотрел на нее, и взгляд его выразил недовольство. Так смотрят на надоедливую муху.
– Я сказал – всем стоять! – снова затрясся Михаил. – Ни один живьем отсюда не выйдет! Хотите острых ощущений? Сейчас получите!
Шеф пригладил короткие волосы и посмотрел на часы, словно сейчас самым важным было узнать дату своей гибели. Затем осторожно переместился, закрыв собой посетительницу. Она-то его маневр поняла, оказавшись за широкой спиной детектива, но счастья и спокойствия ей это не добавило. Какая разница – быть убитой первой пулей или второй?
Василиса посмотрела на спину шефа агентства и увидела его руку, делающую ей какие-то странные знаки. Она тупо смотрела на широкую ладонь и жалела, что не знает языка глухонемых, потому что знаки детектива выглядели для нее именно так.
Наконец до нее дошло, что ей нужно пригнуться или лечь на пол. «Интересно, когда? Сейчас или потом?» – размышляла Василиса, с ужасом рассматривая пальцы мужчины, сжавшиеся в увесистый кулак. Его вид и сподвиг ее на мысль, что лечь надо прямо сейчас.
«Ага, с меня псих и начнет расстрел… – мелькнула у Васи неутешительная мысль. – Сказал же, чтобы никто не двигался, а начальничек детективный велит мне ложиться… Но его кулак мне тоже не нравится…»
Василиса мысленно перекрестилась и быстро опустилась на пол, решив на всякий случай притвориться потерявшей сознание. Но у шефа агентства словно на затылке были глаза: не успело ее бренное тело коснуться холодного пола, как он обманным движением метнулся на вооруженного бандита и свалил его с ног. Сие действие сопровождалось проклятиями, матом и, что самое страшное, двумя выстрелами. Василиса не могла знать, куда они были нацелены, но почему-то ясно поняла, что если бы осталась стоять, ей бы несдобровать.
Девушка-администратор пронзительно визжала. Василиса лежала плашмя, пытаясь слиться с полом. А шеф детективного агентства в это время одерживал сокрушительную победу над вооруженным психом. Наконец он окончательно оглушил его и полностью вывел из строя. И в этот момент в офис ворвались двое молодчиков с возгласами:
– Шеф! Вот черт! Говорил же, не надо было его слушать! Что он с ним сделал? Накрылись наши премиальные! А ну всем стоять!!!
Такого поворота никто из присутствовавших не ожидал. Оказывается, ненормальный Комаров пришел выяснять отношения не один – два влетевших в помещение мордоворота явно тянули на его телохранителей. А самое неприятное, что они тоже были вооружены.
– Руки вверх! Отошел! – прорычал один из них, тыча пистолетом в руководителя детективного агентства.
Тот подчинился, тяжело дыша. Других вариантов у него и не имелось.
Девушки лежали на полу, только Василиса в зале, а администраторша Ксения за стойкой. Вася видела, как секретарша судорожно нажимает какую-то кнопку.
«Охрану вызывает. Только зачем? Когда сюда приедут, нас уже никого в живых не будет. Что ж за агентство частного сыска без собственной охраны и оружия?! Шеф у них, конечно, мужчина подготовленный, в смысле самообороны, но куда ему против вооруженной банды… Нет, все-таки оружие должно иметься в такой фирме!» У Василисы даже лоб вспотел от напряженных мыслей.
Почему-то именно сейчас, подумав об оружии, она его и увидела – направленное ей прямо в лоб. Держала пистолет Ксения, но как-то очень странно и очень отстраненно, словно в первый раз. При этом ее бледные губы шевелились и произносили какие-то слова. Василиса превратилась в слух, причем ей и самой очень захотелось обратиться к девушке и попросить ее направить маленькую черненькую дырочку дула в другую сторону.
– Передай… – наконец-то дошло до сознания Василисы.
– Что? – икнула она.
– Передай… – прошептала Ксюша, и Вася сообразила, что должна, по всей видимости, передать пистолет шефу, которого сейчас хотят пристрелить.
«Очень удачный момент! Я бы сказала – самый что ни на есть подходящий! Прямо вот так сейчас встану, извинюсь за причиненные неудобства и попрошу разрешения вручить парню оружие. Мол, чтобы все было честно…»
– Как передать?! – сделала Василиса круглые глаза, но Ксения с упорством маньяка подпихивала ей пистолет.
«О, господи! Он хоть заряжен?» – подумала Василиса и сделала резкое движение в перекате, в ту же секунду ощутив прохладу металла в своих руках.
Целившийся в шефа детективного агентства Михаил прищурился, не очень обращая внимание на возню баб на полу. В воздухе повисла напряженная пауза, какая возникает всякий раз, когда в оглушающей тишине щелкает взводимый курок.
Василиса шестым чувством поняла, что времени у нее нет даже на то, чтобы сказать: «Всем стоять! Бросить оружие! Все под контролем!» Она просто нажала на спуск, и бандит, зарычав хрипом раненого зверя, схватился за плечо, повалился на колени. Пистолет выпал из его руки и был тут же подхвачен шефом детективного агентства. Комаров очумело удивленно уставился на Василису и громко произнес:
– Вася?! Ты?!
– Миша?!
– Вася!
Но несмотря на полное изумление, Василиса все же заметила, как он потихоньку начал поднимать пистолет.
Дальше тянуть было нельзя, и она снова нажала на спусковой курок. Беда была в том, что нажала на него Вася одновременно с Мишей. Острая боль пронзила ее огненной стрелой, и как-то мгновенно стало хорошо – то ли от ощущения, что по ее коже полилась горячая кровь, то ли от того, что в ее глазах мгновенно погас свет, скрыв происходящий кошмар.
Глава 4
Василиса остановилась перед деревянной избушкой с резными наличниками и петушком на крыше. Светило ярко-желтое солнце, небо тоже было ярким, невероятно синим. Вокруг домика прыгали белые пушистые кролики и важно прогуливались куры, петухи и гуси.
«Какой милый деревенский пейзаж! Только что я здесь делаю?» – подумала Василиса, но ноги почему-то сами понесли ее к домику.
Деревянные ступеньки крыльца, теплые перила и знакомый с детства тем, кто проводил лето в деревнях, запах коровника, сена и парного молока. Все казалось нереальным и в то же время необыкновенно манящим.
Василиса вошла в избу с чистыми, намытыми половицами, расстеленными дорожками – вязаными, с узором. Обстановка была небогатой, но очень уютной. А то, что на столе стояли кувшин с молоком, а рядом плетеная корзинка с горкой подрумяненных, пухленьких пирожков, вообще навевало чрезвычайно приятное настроение.
У Василисы даже желудок свело судорогой при виде такого аппетитного натюрморта. И тут в избе, словно из воздуха, неизвестно откуда появилась очень миловидная, опрятная старушка в вышитой кофточке и алом переднике, расшитом золотым, затейливым узором. В руках она держала тарелку с ярко-красными яблочками.
– А вот и ты, Василиса Прекрасная! – поклонилась она ей в ноги. – Проходи, садись, угощайся!
«Зачем она так меня называет? И почему я ей не возражаю? Как же мне приятно! Ой, пусть она так меня и зовет!»
Вася прошла к столу и села на стул с мягкой подушкой на сиденье.
– Вот ты какая, Василиса Прекрасная… – Старушка поставила на стол яблочки и умиротворенно сложила руки на груди.
– Да, я такая, – зарделась Василиса, уже представляя себя в кокошнике и с длинной, толстой косой.
– Я всегда знала, что ты красавица, умница и рукодельница.
Василиса зарделась еще больше.
– Так хотела моя мама…
– Она это и получила. Ты же – чудо! Ты спасешь нашего зачарованного принца от чудовища!
– Я? – удивилась Вася. – Я же принцесса, как же я могу кого-то спасти? Пусть принц сам спасет меня.
Сказав это, Василиса подумала: «Что я несу? Какая принцесса? Какие принцы?»
– Слышь, принцесса… – Старушка вдруг резко кинула в нее яблоком.
– Ой, больно!
– А будет еще больнее! – швырнула в нее второе яблоко старушка. – Принцесса она… Ты простая русская баба в первую очередь, усекла? А принц у нас хиленький, убогий, ему помощь нужна, защита…
– От дракона? – уточнила Василиса, не совсем понимая, зачем ей такой принц нужен и чего ради ей вообще кого-то спасать.
– От какого дракона, дура? На улице двадцать первый век! – огрызнулась бабка, присаживаясь напротив и откусывая сразу пол-яблока. Потом она затуманенным взглядом посмотрела в окно и вздохнула: – Пьет он…
– Кто? – спросила Вася.
– Кто, кто… Принц! Его бы закодировать или к бабке какой сводить, если медицина бессильна… Ну ты – женщина видная, может, и одумается, паршивец. Ешь молодильные яблочки-то, ешь, а то что-то выглядишь не очень… Не влюбится в тебя наш алкоголик-то, – снова заговорила елейным напевным тоном хозяйка избы.
– Что-то я не хочу, – проблеяла Василиса.
– Чего не хочешь? Яблочек молодильных?
– Да нет, принца вашего.
– А кто тебя спрашивает? Судьба у тебя такая, Василиса Прекрасная.
– Какая я вам Прекрасная? Прекратите со мной так разговаривать! Вы уже как-то определитесь: или мы в двадцать первом веке, или играем молодильными яблоками! – возмутилась Василиса.
– Не кричи. Выбор пал на тебя.
– Какой выбор? – удивленно подняла брови Вася.
– Выпустил наш принц стрелу, и улетела она к тебе, – пояснила бабка. И вдруг достала из-под стола большую металлическую стрелу, больше похожую на копье, и что есть силы воткнула ее в Василису.
Та буквально захлебнулась от боли и закричала:
– Да вы в своем уме?! Что вы делаете? Выньте копье!
Старушка невозмутимо дожевывала яблоко.
– Выньте немедленно! Выньте копье! – зашлась в истерике Василиса.
– Вынем, вынем… – заверили ее какие-то потусторонние голоса.
– Что же так болит-то… – простонала Вася.
– А как же иначе? Огнестрельное ранение, вот и болит, – почему-то грубым мужским голосом ответила бабка.
– Вы же говорили – стрела принца. Опять несоответствие!
– Какая еще стрела? Открывайте глаза, девушка, вы уже почти очнулись! – Василису толкнули, и она приподняла тяжелые веки.
Несколько секунд въезжала в происходящее, постепенно приходя к выводу, что находится не в деревенской избе со странной бабкой, а в больничной палате с двумя мужчинами в белых халатах.
«Какая ерунда мне снилась – какие-то принцы, стрелы… Всякая дурь с Василисой Прекрасной или Премудрой, чем мне забили голову с детства…» – поморщилась Вася, ощущая головную боль, а также ломоту во всем теле и страшную тошноту.
– Жива? – спросил лысый мужчина с пышными усами.
– Не уверена… – простонала Василиса.
– Плохо себя чувствуете? – уточнил мужчина.
– Совсем себя не чувствую… – ответила она.
– Ничего, это вы от наркоза отходите. Но врач сказал, мы уже можем с вами поговорить.
– От наркоза? А что со мной? – поинтересовалась ничего не понимающая Василиса.
– Вас прооперировали… достали пулю из плеча… – сообщил усатый. – Кость не задета.
«Сколько раз в кино я слышала фразу „Кость не задета“ и только сейчас поняла всю прелесть этих слов. Словно бальзам пролился на душу, слова очень приятны на слух».
– А вы хирург? – уточнила она у мужчины с усами, начиная немного въезжать в обстановку.
– Нет, я следователь. Углов Андрей Петрович, – представился тот.
– А… Значит, врач вы? – перевела Вася слегка мутный взгляд на второго в белом халате. И окаменела.
На нее смотрел очень красивый мужчина с проницательными сине-зелеными глазами, темными волосами и широкими плечами. Василиса сразу же вспомнила его, и он подтвердил ее воспоминание, представившись приятным баритоном:
– Кирилл Юрьевич Лавриков, руководитель частного детективного агентства. Хоть и не медик, но могу сказать, что рана ваша не опасна.
– Спасибо на добром слове. Я очень тронута… Вообще-то, придя в себя после наркоза, хотелось бы увидеть медицинских работников, а не служителей закона.
– А у нас к вам несколько вопросов, – мягким голосом, но с твердой интонацией произнес в ответ красавец-мужчина.
– У вас?! – смерила уничтожающим взглядом руководителя агентства Василиса. – Это я бы могла высказать вам претензию. Что происходит в вашем агентстве? Стоило туда зайти, как я сразу же подверглась нападению.
– Понимаю ваше негодование, – пронзил ее лучистым взглядом Кирилл Юрьевич. – В первую очередь выражаю вам огромную благодарность за спасение своей жизни. То же самое я сказал и под протокол: что ни грамма превышения необходимой самообороны не было.
– Точно, я же стреляла! – Большие голубые глаза Василисы стали еще больше. – Господи, из чего? Ах, да… Мне подсунули пистолет, я тут ни при чем!
– Успокойтесь. Пистолет вам дала моя секретарша Ксения. Оружие мое, с документами все в порядке, – ответил Кирилл.
– Я стреляла… – снова как заговоренная повторила Василиса. И запаниковала: – Я кого-то убила? Меня арестуют? Поэтому здесь следователь?
– Нет, я ни в чем вас, гражданка Лапина, не обвиняю. Я здесь только для сбора информации, – сразу же успокоил ее усатый Андрей Петрович.
– Один из нападавших уже нажимал на спуск, когда вы подстрелили его. Второго вы тоже ранили, но, к сожалению, он успел выстрелить в вас, – пояснил Кирилл. – Хочу поинтересоваться: вы, такая с виду хрупкая девушка, весьма далекая от образа дамы с ружьем, как вы попали в них?
Очень красивые глаза шефа агентства выражали в данный момент такое удивление, что Василиса не удержалась и рассмеялась.
– Вы серьезно думаете, что я попала в бандитов случайно?
– Это-то и странно. Если бы в одного, было понятно, а вот в двоих… и случайно… – пожал плечами глава детективного агентства.
– Таких случайностей не бывает, – нравоучительно заметила Василиса. – Я, между прочим, рогаткой десять из десяти выбиваю.
– Так то же рогаткой…
– И стрельбой увлекаюсь. То есть увлекалась. Первый разряд.
– Неужели? – настала очередь удивиться следователю.
– А что? Из разного вида оружия стреляла, и все законно. Просто интересно мне было. Правда, никогда не думала, что этот опыт пригодится в реальной жизни, – отвела глаза Василиса, вздыхая и думая о том, как она сейчас выглядит. – А какое у вас ко мне дело? Хотите вручить медаль за храбрость?
– Не совсем… – почесал затылок следователь. – Я бы хотел узнать, что вы думаете о нападении на агентство.
– Я? – оторопела Василиса, у которой даже голова перестала болеть на время. – А я-то тут при чем? Перед вами сидит шеф того самого агентства, с него и спрашивайте. Они там какие-то дела проворачивают, из-за которых в них потом стреляют, а вы хотите, чтобы я о чем-то вам рассказала. Ой, лучше бы я оставалась под наркозом, раз в этом мире что-то изменилось!
– Ничего не изменилось, – успокоил ее следователь. – Просто, согласитесь, странно, когда один из налетчиков вдруг кричит заложнице: «Вася!» А заложница радостно отвечает ему: «Миша!» И после этого они стреляют друг в друга. Совпадение? Опять? Чтобы в одном и том же месте совпали две судьбы…
– Не язвите! Неужели вы думаете, что я была с ними заодно? – Василиса порадовалась тому, что мозги ее после наркоза восстанавливаются очень быстро.
– Я у вас и спрашиваю, хочу услышать вашу версию, – сказал Андрей Петрович.
– Мою версию? – повторила Василиса. – А какова версия Миши, ну, того, с кем мы обменялись любезностями, я могу узнать? Вместо звонка адвокату, раз уж на то пошло…
– А Михаил нам пока не представил свою версию, он в коме. Ранение не очень хорошее… – вздохнул следователь. – Поэтому ваши показания наиболее ценны.
– Так вы же все равно не поверите, что наша встреча с Комаровым была случайной, – усмехнулась Василиса.
– Я попробую поверить. Откуда вы знаете этого человека?
– Этот человек всего-навсего был моим мужем, – ответила Василиса.
– Мужем?! – Удивлению следователя и Кирилла Юрьевича не было предела.
– А что такого? – раздраженно спросила она. – У меня не могло быть мужа?
– Да нет, ничего… Вы знали, что он бандит?
– Нет, конечно! Я была так же удивлена, как и он, когда увидела его. В пору жизни со мной он работал тренером или инструктором, кому как нравится… А после развода мы с ним отношений не поддерживали.
– Чего так?
– Детей у нас не было, а я после еще выходила замуж. – Василиса фыркнула, стараясь не смотреть в сторону Кирилла Юрьевича.
– И чем он стал заниматься после, вы не знали?
– Нет. А чем?
– Он пошел в охранную фирму, последние полгода служил телохранителем, – пояснил следователь.
– Что ж… Мне очень жаль, что он в таком плохом состоянии. Я не хотела… Если честно, даже не помню, как я в него выстрелила.
– Да, да, правда! – подтвердил Кирилл Юрьевич. – Парень выстрелил первым, она ответила, уже теряя сознание.
– Ну, хорошо… А зачем вы пришли в агентство? – спросил Андрей Петрович.
– А вот это уже мое личное дело. Полагаю, какая-то тайна при обращении к детективу должна соблюдаться?
– Мы соблюдаем полную конфиденциальность, – подал голос Кирилл Юрьевич.
– Вот! И почему я должна сейчас рассказать все вам, если это не относится к делу? – спросила Вася, которая уже и не рада была, что вообще пошла в агентство.
– А причина вашего обращения в агентство точно не имеет к нападению никакого отношения? – спросил следователь.
– Точно!
– А вы можете рассказать господину Лаврикову, что вас привело к нему? Тогда он подтвердит ваши слова без подробностей, мне его слов будет достаточно, – сказал Андрей Петрович.
– Что-то мне уже не очень хочется пользоваться услугами этой фирмы, – честно призналась Василиса.
– Я сделаю все, чтобы вы поверили в доброе имя нашей фирмы. Такой инцидент у нас в офисе случился впервые. Тот господин оказался наркоманом.
– Господин… – презрительно фыркнула Василиса. – Осел он! Из-за его интрижек и наркотиков чуть не погибли ни в чем не повинные люди!
– Вы очень храбрая женщина, и ваш приход в фирму оказался спасительным для ее сотрудников, – заметил следователь.
– Уж точно! – закивал Кирилл Юрьевич.
– Я устала, – обронила Вася, и мужчины, наконец-то войдя в ее раненое положение, покинули палату.
Глава 5
Василиса погрузилась в тяжелый сон после перенесенной операции, сопряженной с кровопотерей и наркозом, и после не менее неприятного разговора.
Проснулась она только на следующий день и как-то легко и сразу пришла в себя. Присела на кровати, осмотрелась. И только сейчас разглядела, что в палате находится не одна. На соседней кровати лежала женщина лет пятидесяти и тоже не спала. Взгляды их встретились.
– Здравствуйте, – поздоровалась женщина.
– Доброе утро, – кивнула Вася и сразу же представилась: – Василиса.
– Нина Георгиевна. Можно просто Нина… Вы не против?
– Чего? – не поняла Василиса.
– Меня ночью к вам подложили. Еле кровать впихнули. У вас же оплачена одноместная палата люкс, а мой муж так распсиховался, мол, я тоже заслуживаю люкса, и он готов заплатить любые деньги, а у них тут все занято. Я не могла ему противостоять, извините… Вообще-то я так хреново себя чувствовала, что мне было все равно, где меня положат…
– Да, конечно, я очень рада. Я и сама не знаю, как в люксе оказалась. Очнулась сейчас и решила: со мной что-то не так – вчера никого вроде не видела, а сегодня вы. – Василиса улыбнулась.
– Меня ночью на «скорой» привезли с подозрением на острый панкреатит. Думали, резать придется, но анализы оказались не такие уж плохие, решили дождаться утра. А сейчас мне намного легче. Надеюсь, оперировать не будут. Возможно, даже переведут в терапевтическое отделение, так что останетесь в своей одноместной палате по праву.
– Да не переживайте вы за палату!
– Мне, честное слово, все равно неприятно. Я как соучредитель банка тоже бы хотела получить более комфортную койку в больнице. И оплатила бы все что угодно, и мне бы тоже не понравилось появление еще одного человека в моей палате.
– А для меня это не так принципиально. Меня положили сюда, не спрашивая моего мнения, я была без сознания. Могла бы лежать и в самой обычной палате, – беззаботно ответила Василиса, чувствуя ноющую боль в плече.
– А что с вами было, извините за бестактность? – спросила Нина.
– Огнестрельное ранение.
– Какой ужас! Где же вас угораздило? – ахнула дама.
– Бандитская разборка. В смысле, бандиты разбирались, а я была заложницей. Ну, мы оказали сопротивление, вот и попала в перестрелку, – буднично пояснила Василиса, словно подобное было для нее обычным делом.
Женщина же была поражена до глубины души.
– К вам, кстати, заглядывали какие-то девушка и мужчина, – сказала Нина Георгиевна.
– Как выглядели?
– Женщина очень симпатичная, рыженькая…
– Тоська!
– А мужчина… Даже не знаю, как описать. Высокий, представительный такой…
Сердце Василисы участило свой ритм.
«Неужели Кирилл Юрьевич? Нет… Чего ему тут делать, да еще с Тосей? Не может быть! Какое мне вообще до него дело?»
– А где они в данный момент?
– А вот кнопочка вызова медсестры. Сейчас нажмем и скажем, что вы уже проснулись и готовы к приему посетителей.
Не успели слова «Вовсе я еще не готова! Мне бы причесаться и умыться!» сорваться с уст Василисы, как в палату вошли Тося и директор детективного агентства.
Выглядели они потрясающе. Тося в красном сарафане и с распущенными рыжими волосами сразу же украсила палату, а аромат ее духов заполнил все помещение.
Кирилл Юрьевич рядом с Антониной нисколько не потерялся в ярко-бирюзовой футболке и светлых брюках. В руках он держал букет роз, которые и вручил Василисе.
Она почувствовала себя просто убогой с непричесанными-то волосами, неумытым лицом и перебинтованным плечом.
– Ну зачем вы… – замялась она смущенно.
– Я в неоплатном долгу, – пояснил свою позицию Кирилл Юрьевич.
– Сестренка! – кинулась к ней на шею Антонина. – Какой ужас! Как я счастлива!
– Успокойся, – поморщилась Вася. – Так ужас или счастлива?
Антонина не отлеплялась от нее.
– Я когда услышала, что в тебя стреляли, чуть не умерла. Мне Кирилл Юрьевич все рассказал. Ты просто молодец! Но ты всегда такой была. Я в шоке! Как ты не испугалась целой вооруженной банды?
– Да испугалась я! Чего уж там, даже очень. Просто времени осознать это не было… – не отрывалась от сестры Василиса, старательно не замечая Кирилла Юрьевича.
После непродолжительных «соплей», «нюнь» и прочих женских нежностей, после целого пакета гостинцев и пожеланий скорейшего выздоровления Антонина удалилась, кинув на сестру напоследок многозначительный, лукавый взгляд.
– Выйдем? – спросил Кирилл Юрьевич у Василисы, как-то сразу перейдя на «ты» и не замечая никого вокруг.
Соседка по палате Василисы засуетилась.
– Ой, я вам мешаю?
– Лежите, лежите! Вдруг вам действительно станет лучше, и обойдетесь без операции… А мне уже все равно, – смело сказала Василиса и встала, мгновенно ощутив слабость, дрожь в ногах, головокружение, тошноту, тянущую боль в плече, неприятные спазмы в кишечнике, панику в душе, темноту в глазах и все остальное. Кирилл Юрьевич подхватил ее на руки и буквально вынес из палаты.
– Куда мы пойдем? – спросила она, несколько придя в себя на его плече.
– На улице такая прекрасная погода, и к тому же там моя машина.
– Хотите узнать, не угнали ли? – усмехнулась Василиса.
– У меня есть для тебя сюрприз, – ответил детектив.
Василиса поняла, что он прекрасно понимал, в каком состоянии она находится, поэтому не очень удивилась, когда Кирилл поднял ее на руки и понес к лифту. Она могла бы сопротивляться, если бы лишние движения не приносили ей сильную боль. Поэтому Вася затихла.
«Вот как женщину надо завоевывать и похищать. Сначала огнестрельное ранение, а затем неси, куда хочешь, она и бровью не поведет, не то чтобы сопротивляться… – вяло подумала Василиса, ощущая легкий аромат дорогого парфюма. И снова ей в голову пришли невеселые мысли: – А ведь с такой-то внешностью и мужской силой он, наверное, законченный бабник и сердцеед. Такой взгляд, такая речь… Тьфу! Тяжело, наверное, его жене бывает…»
Кирилл Юрьевич, совершенно не запыхавшись, с непроницаемым лицом вынес свою ношу на улицу. Мимо клумбы с оранжевыми ноготками, мимо сломанного фонтана «Русалочка» и нескольких десятков открытых ртов он протащил ее на руках. Васе даже послышалось, что кто-то сказал: «Какая пара! С ума сойти! Какая забота и трогательная нежность… Вот это можно назвать любовью…»
Уши у нее покраснели, а за мышечными и словесными реакциями Василиса проследила…
Когда это шествие уже действительно стало напоминать похищение, Кирилл наконец-то остановился у белого «Мерседеса» и спросил:
– Пришли. Я могу поставить тебя?
– Только аккуратно, – буркнула Василиса, понимая: с таким взглядом и манерами – точно бабник. Она утвердилась на ногах и спросила, не поднимая глаз выше его груди: – Ездите на белом «Мерседесе», Кирилл Юрьевич? Не слишком ли приметная машина для работника вашей сферы деятельности?
– Машина твоя, – последовал ответ.
– Моя? Нет, у меня другая машина, – спокойно возразила Вася.
– Я дарю тебе эту.
– Хм… Я бы могла выдержать длительную театральную паузу, округлить глаза, долго хлопать ресницами и лопотать: «Что вы, что вы! Зачем? Этого не может быть! Господи, такой подарок! За что?» – ерничая, заговорила Василиса. – Но не буду. Не хочу. Да и сил особо нет.
Она попыталась уйти, но Кирилл удержал ее за руку:
– Подожди. Я все объясню! Ты представляешь, что испытывает человек, в лицо которого направлено дуло пистолета? Клянусь тебе, я уже слышал, как в стволе шевелится пуля… Если бы не твой меткий выстрел, меня бы уже не было в живых. Я богатый человек и могу много чего себе позволить. Ни одна машина не стоит человеческой жизни. Машина – всего лишь малая толика того, чем я могу отблагодарить тебя. А хотелось сделать больше. Только скажи – чего ты хочешь? – спросил он и вложил в ее холодную ладонь ключи от автомобиля.
Василиса разжала ладонь и посмотрела на ключи. Возможно, она и заслужила такую вот белую мечту – роскошный автомобиль. Да, она спасла жизнь здоровому мужику и его администратору. Но в первую очередь спасла и себя тоже.
– Значит, так… Ни при каких условиях, даже если бы я десять раз спасла жизнь вам или другим людям, я бы не стала брать в качестве благодарности материальные ценности. Считайте меня дурой, но мне это не надо.
– Послушай, я…
– Мне безразлично, что вы скажете, я все равно сделаю, как сама посчитаю нужным. Никакие возражения не принимаются. Хотя я понимаю ваш порыв, однако останусь при своем мнении. Возьмите ключи и, если не сложно, помогите мне вернуться в палату.
Кирилл Юрьевич выглядел очень растерянным и обескураженным. Стало очевидно, что он не ожидал такого резкого отказа. Мужчина попытался еще раз уговорить свою спасительницу, но безрезультатно.
– Пойми, я не хочу оставаться в долгу! Позволь хоть что-то сделать для тебя!
– Хорошо. Проведите для меня расследование. Собственно, затем я к вам в фирму и пришла. Кстати, и следователь интересовался причиной моего появления у вас в офисе, – не поднимая глаз, сказала Василиса.
– Давай все-таки сядем в машину…
– Ладно. Честно говоря, стоять мне тяжеловато, – согласилась Василиса.
Он открыл ей дверцу и бережно усадил на кожаное сиденье. Васю поразило то, что салон автомобиля белоснежного цвета был ярко-розовым. Кирилл Юрьевич тут же включил кондиционер и зашуршал пакетами на заднем сиденье. Вскоре на коленях у Василисы появились пластиковые лоточки с отборной, сочной клубникой, сладким виноградом, румяными персиками, нарезанными ананасами.
– Все мытое, ешь! – деловито сообщил Лавриков.
Вася не могла оторвать взгляд от своих любимых ягод – клубники.
– Спасибо, очень трогательно…
– Давай перейдем на «ты», – мягко произнес Кирилл Юрьевич, слегка придвигаясь к ней.
«Прямо Чеширский кот…» – содрогнулась Василиса.
– Я постараюсь. Берите… то есть бери фрукты тоже, – предложила она.
– Спасибо. – Кирилл взял одну клубничку.
Вася, несколько раздражаясь на собственное смущение под взглядом Кирилла Юрьевича, поведала ему о том, что привело ее к нему в офис.
– Ты хочешь найти любовника молодой жены отца? – уточнил детектив, сразу уловив суть дела.
– Да.
– А затем подкупить его, чтобы он оставил женщину в покое?
– Именно. Отец очень любит свою жену и готов ради нее даже на определенного рода унижение, – подтвердила Вася и строго посмотрела на частного детектива. – Я же могу рассчитывать на помощь агентства и конфиденциальность?
– Всецело! – пронзил ее Кирилл своим мужественным взглядом. – Я лично займусь твоим делом. Только… Когда я парня найду, то сам с ним и поговорю, улажу проблему. Так будет лучше, потому что неизвестно, как он отреагирует на появление твоего отца. Что, если молодой человек начнет издеваться над ним, унижать, смеяться ему в лицо? Не дай бог твой отец в порыве ревности сделает что-нибудь и загремит в тюрьму. Я считаю, на встречу должен идти посторонний человек.
– Согласна, – кивнула Василиса. – Фото жены отца, адрес и все, что потребуется, возьми у моей сестры. Антонина…
– Я познакомился с ней, и телефон она мне свой оставила, – сообщил Лавриков.
«Надо же, уже успел и Тосю очаровать! Быстро же моя сестра дала ему телефон. Очень быстро…»
Они поели еще фруктов, и Кирилл Юрьевич тем же образом вернул Василису в палату, то есть фактически на руках.
– Если будут какие-то результаты, ты позвонишь? – спросила она.
– Конечно! Все брошу и займусь твоим делом, – пообещал Кирилл Юрьевич, переминаясь с ноги на ногу.
– Что? – спросила Вася.
– Вопрос один меня интересует…
– Ну?
– А как ты смогла выстрелить в мужа?
– В бывшего, – пояснила Василиса, опираясь рукой о косяк двери.
– Ну, в бывшего…
– Это большая разница! – уверила Василиса.
– То есть у нынешнего есть шанс остаться в живых? – уточнил Лавриков.
– Я в данный момент не замужем.
– Оно и понятно… – передернул плечами детектив.
– Не язви. А если честно, сама не скажу сейчас, как нажала на спуск. Может, от болевого шока палец свело? – предположила Вася. – Или… Нет, друзьями мы с ним после развода не были. Еще вопросы?
– Нет! – поднял руки, словно сдаваясь, Кирилл Юрьевич.
– То-то же… – Она выставила вперед указательный палец, подула на него, словно на дуло пистолета, и как бы прицелилась в мужчину.
Глава 6
Василиса приложила все усилия, чтобы побыстрее выйти из больницы. Лечащий врач не хотел ее отпускать ни в какую, но Вася умела настаивать на своем.
– У вас огнестрельное ранение! Это же не шутки! – убеждал доктор.
– Оно легкое.
– Рана может дать осложнение!
– А вы не каркайте! Когда даст осложнение, тогда и подумаем, как его лечить.
– Вам надо закончить курс уколов!
– А кто против? Закончу амбулаторно. У меня, кстати, соседка – медсестра на пенсии, она может делать, – не сдавалась Василиса, не желавшая лежать в больнице.
– А перевязки?! – продолжал медик.
– Приеду. И потом, вы же не можете меня здесь удерживать без моего согласия! – уже закричала в ответ Вася.
Так через два дня, скрыв от всех, что у нее еще держится небольшая температура, Василиса под подписку выскочила из больницы, не сказав об этом никому. И сразу же направилась к сестре на работу.
Работала Тося учительницей в престижном колледже, куда поступить было очень даже не просто. Антонина, которую Василиса нашла в учительской, дар речи потеряла, увидев сестру.
– Ты с ума сошла?!
– Нет, у меня всего лишь ранение плеча, другие, в том числе жизненно важные органы не задеты, – ответила Василиса хмуро. – Особенно голова.
– Выглядишь бледно.
– Не восстановилась еще, что ты хочешь… Мало времени прошло.
– Так зачем сбежала из больницы? – продолжала возмущаться Тося.
– Ничего я не сбегала, я отпросилась. Не могу там больше лежать, достали все уже!
– Много дел накопилось? – съехидничала Антонина.
– Очень. И первое, которое меня больше всего волнует, – как дела у моего и твоего, в том числе, отца. Ты связывалась с детективом? Он звонил мне несколько раз в больницу, но я была на процедурах, а потом ему не перезванивала, – пояснила Вася.
– Можешь расслабиться. Все хорошо, – сообщила Тося.
– Что хорошо? – не поняла сестра.
– Кирилл Юрьевич сразу решил проблему, уладил все в тот же день, – беззаботно сказала Антонина. И, заметив недоуменный взгляд сестры, добавила: – В тот же вечер, когда я дала ему данные на Тамару, ну, два дня назад выследил ее с парнем, с кем она и изменяла мужу.
– Прямо вот так сразу? – искренне удивилась Василиса.
– Удачно сложилось, что Тома в тот же день и встречалась со своим любовником. Они поехали к нему, там прокувыркались часа два, и Тамара поехала домой. Лавриков все это время сидел в машине, а когда она ушла, поднялся к парню и познакомился с ним. Зовут его Дима, ему тридцать лет, и к Томе он относится совсем несерьезно. Парень просто любитель богатых замужних дамочек. Говорит, те являются самыми благодарными клиентами. А в случае с Томой повезло вдвойне – она и внешне оказалась вполне привлекательной. Но молодой человек просчитался в том, что она очень богатая, просто одета была дорого и в престижном клубе познакомились. А когда начали встречаться, Дима быстро раскусил, что новая любовница не сможет делать ему дорогие подарки, возить за границу и кормить в ресторанах. Его немного зацепила ее красота, но мужчины такого рода на внешность не клюют. Он и сам уже хотел с Тамарой распрощаться, а тут такой случай… Заинтересованность его деятельностью со стороны частного детектива, связанного с правоохранительными органами, не могла не напрячь парня. Ты же понимаешь? А еще он от Лаврикова получил и отступные, то есть то, чего недополучил от своей пассии. В общем, детектив гарантировал, что Дима больше никогда не нарушит семейную жизнь нашего отца. Кирилл Юрьевич чувствует себя должником по отношению к тебе, и он свое обещание помочь нашей семье сдержал. Вот! – выпалила Антонина, косясь на часы.
Василиса знала что если она так делает, значит, скоро начнется урок.
– Чего сидишь, как замороженная? – спросила Тося.
– Думаю. Хорошо, что все так вышло. Единственно… Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.
| 
