Jayne Ann Krentz

SIZZLE AND BURN

Печатается с разрешения автора и литературных агентств The Axelrod Agency и Andrew Nurnberg.

© Jayne Ann Krentz, 2009

© Перевод. Е.А. Ильина, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1

«Гори, ведьма, гори…» – звучал в голове мрачный призрачный шепот. Рейн Талентайр остановилась на верхней ступени лестницы, ведущей в подвал, и осторожно коснулась перил кончиками пальцев. Этого незначительного контакта оказалось достаточно. Преисполненный жажды крови и дьявольского ликования голос послышался снова: «Только так можно избавиться от ведьмы. Наказать ее. Заставить страдать. Гори, ведьма, гори…» Этот же самый голос она услышала несколько минут назад, когда коснулась столешницы на кухне. Он нашептывал о темноте, страхе и огне. Энергетические потоки были слишком свежи. Некто, пребывающий в крайней степени возбуждения, побывал в доме совсем недавно. Рейн оставалось лишь молить Бога о том, чтобы этот незнакомец ограничился лишь фантазиями, возникающими в его воспаленном мозгу, однако опыт подсказывал, что на этот раз дело обстоит гораздо серьезнее. Негодяй – реальный человек. Настоящий монстр. Содрогнувшись всем телом, Рейн отдернула руку и вытерла о плащ. Это действие было инстинктивным, однако дождевой воды, намочившей ее длинный черный плащ, оказалось недостаточно, чтобы смыть с пальцев впитавшуюся в них негативную энергию.

Рейн оглянулась на Дага Спайсера и услышала еще один голос, принадлежавший на сей раз ее тете. Еще в подростковом возрасте она предостерегала племянницу: «Никогда не рассказывай о голосах в своей голове, Рейн, иначе сочтут сумасшедшей, как меня».

– Я просто хотела осмотреться, – произнесла Рейн, страшась того, что ждало ее впереди.

Даг с тревогой вглядывался в темноту, окутывавшую ведущую в подвал лестницу.

– Вы действительно считаете, что это необходимо, мисс Талентайр? Ведь там могут оказаться мыши, крысы или того хуже – змеи. Не волнуйтесь, я составлю договор и без осмотра подвала.

Даг владел агентством «Недвижимость Спайсера» – одним из трех подобных в небольшом городке Шелбивилль, расположенном в штате Вашингтон. Рейн связалась с ним сразу же после своего приезда, ибо он оказался единственным, кто согласился поговорить с ней после известия о смерти Веллы Талентайр. Даг осторожно осведомился о возможности осмотреть дом, и Рейн с готовностью назначила встречу. Агенты по торговле недвижимостью вовсе не горели желанием заняться продажей дома ее тетки, а Даг Спайсер обосновался в городе не так давно и старался наладить собственный бизнес. Так что они были нужны друг другу. Одетый в ладно подогнанный по фигуре темно-серый костюм с бледно-голубым галстуком, с красивым кожаным портфелем в руке, Даг выглядел преуспевающим бизнесменом. Его бледные глаза скрывались за стеклами блестящих дизайнерских очков. К тому же на встречу он приехал на новеньком «Ягуаре».

Рейн предположила, что ему около сорока лет. Его некогда густые волосы начали понемногу редеть, а мускулистое тело незаметно обрастало лишними килограммами. Даг сразу предупредил Рейн, что этому мрачному дому с устаревшим водопроводом и электропроводкой будет не так-то легко найти нового владельца.

– Я сейчас вернусь, – заверила Спайсера Рейн.

Не могла же она сказать ему о том, что теперь, когда она услышала голос психопата, мечтающего убивать ведьм, у нее просто не было выбора. Ей необходимо выяснить правду, прежде чем они покинут этот дом.

– Я провел небольшое расследование и позвонил Филу Бруксу после разговора с вами, – сказал Даг. – Он сообщил мне, что ваша тетя отказалась от его услуг незадолго до того, как… э… уехала из города.

«Незадолго до того, как я ее забрала отсюда, – подумала Рейн, крепко сжав ремешок сумочки рукой, которой только что дотрагивалась до перил. – Незадолго до того, как мне пришлось поместить ее в очень дорогую частную клинику».

Месяц назад Велла Талентайр умерла в своей маленькой комнатке в психиатрической лечебнице Святого Дамиана, расположенной на живописном берегу озера Вашингтон в Ориане. Судя по заключению экспертов, смерть наступила в результате сердечного приступа. Тете было всего пятьдесят девять лет.

Внезапно Рейн подумала о том, что, вероятно, Дагу вовсе не хочется запачкать свой щегольской костюм и до блеска начищенные туфли, поэтому произнесла:

– Вам необязательно идти в подвал со мной. Я просто спущусь к двери, и все.

«Ну пожалуйста, будь джентльменом и не отпускай меня одну».

– Ну, если вы настаиваете… – Даг отошел назад. – Я не вижу выключателя.

– Он внизу.

Что ж, Даг предпочел отказаться от звания джентльмена. А впрочем, чего она ожидала? Сейчас ведь не девятнадцатый век, и джентльмены давно не в моде. Уж кому как не ей знать об этом после того, как поступил с ней Бредли.

Мысль о детективе Бредли Митчелле немного взбодрила Рейн. Вспыхнувший в ее душе гнев насытил кровь адреналином, столь необходимым для того, чтобы спуститься по ступеням.

Даг перегнулся через перила:

– Если выключатель не работает, я принесу из машины фонарь.

Он старался быть услужливым – настоящий агент по торговле недвижимостью.

Не удостоив его ответом, Рейн принялась осторожно спускаться во тьму. Возможно, их отношения не продлятся долго. Два других агента даже не захотели с ней разговаривать. Нет, дом вовсе не в таком уж плачевном состоянии, просто никому из местных жителей и в голову не придет интересоваться его покупкой.

Целых два десятилетия он принадлежал женщине, официально признанной сумасшедшей, женщине, слышавшей голоса. Такая информация надолго остужала пыл потенциальных покупателей. Даг уже объяснил, что покупателя скорее всего придется искать за пределами города, да к тому же необходимо снизить стоимость дома как нуждающегося в капитальном ремонте.

Старые деревянные ступени скрипели и стонали на все лады. Рейн старалась не касаться перил и ставить ноги на самый край ступеньки, чтобы не наступить на его следы. Она давно уяснила, что человеческая энергия легче всего проникает в поверхности посредством прямого контакта с кожей, но столь сильная жажда крови вполне могла просочиться и сквозь подошвы ее туфель.

И все же, несмотря на все старания, Рейн не смогла полностью избежать контакта с энергией незнакомца.

«Нужно заставить ее страдать. Наказать так же, как наказывала меня мать».

Запах сырости и плесени усиливался, по мере того как Рейн спускалась вниз, а темнота у подножия лестницы зияла подобно бездонному колодцу.

Рейн остановилась на нижней ступеньке, пошарила по стене рукой и нащупала выключатель, но стоило ей только до него дотронуться, как ее руку поразил мощный разряд, не имеющий ничего общего с электричеством.

«Гори, ведьма, гори…»

На ее счастье, лампочка в подвале загорелась, залив тесное, лишенное окон помещение тусклым желтым светом.

Подвал хранил останки несчастной жизни Веллы Талентайр. В одном углу были свалены в кучу разрозненные предметы мебели: массивный шкаф с зеркальными дверцами, хромированный обеденный стол со столешницей из алого пластика и четыре стула из красного винила, остальное же пространство занимали объемные картонные коробки и деревянные ящики, в которых хранились многочисленные рисунки Веллы, выходившие из-под ее кисти с завидным постоянством. Все они представляли собой мрачные изображения тревожащих душу масок.

Сердце у Рейн упало. Беглым осмотром помещения не отделаешься. Придется покинуть свой наблюдательный пост на последней ступеньке лестницы и пробираться сквозь нагромождение ящиков и коробок, если она действительно желает убедиться, что старый, пропахший плесенью подвал не хранит в себе никаких леденящих кровь тайн.

Только это было вовсе ей не нужно. Ведь у нее и так достаточно проблем. Взять хотя бы историю с продажей дома тети Веллы. Судя по всему, это отнимет у нее немало времени и сил. Эти хлопоты никак не назовешь приятными, а тут еще человек, который, как она считала, готов был принять ее со всеми странностями и недостатками, счел Рейн совершенно не вписывающейся в его жизнь. В довершение ко всему у нее есть бизнес, который нельзя пускать на самотек. Конец октября был горячим временем для ее магазина карнавальных костюмов «Инкогнито», так что лишние проблемы ей не нужны. Только вот Рейн слишком хорошо знала, что, проигнорировав голоса, она не будет спать несколько ночей кряду, расхаживая по комнатам. По какой-то причине, которой она никогда не могла понять, лишь докопавшись до правды, можно было освободиться от этих самых голосов, наводнявших ее сознание.

Почувствовав, как сжимается желудок, Рейн ступила на бетонный пол подвала и протянула руку, чтобы дотронуться до ближайшего предмета – покрытой пылью картонной коробки. Путь назад отрезан. Теперь ей придется неотступно следовать по еле заметному энергетическому следу, оставленному маньяком.

– Что вы там делаете? – раздался исполненный беспокойства голос Дага. – Вы, кажется, сказали, что просто хотите оглядеться.

– Здесь слишком много вещей. Рано или поздно мне все равно придется расчистить подвал. Вот я и хочу понять, какой объем работ предстоит.

– Прошу вас, будьте осторожны, мисс Талентайр.

Рейн предпочла сделать вид, будто не услышала этих слов. Коль уж он не счел нужным спуститься вместе с ней, то ей нет никакого дела до его кажущегося не слишком искренним беспокойства.

Коробка молчала, а вот когда кончики пальцев Рейн прошлись по ламинированной поверхности старого стола, руку пронзил еще один разряд.

«Демон сильнее ведьмы».

Испуганно охнув, Рейн отдернула руку и поспешно отступила назад. Она всячески старалась подготовить себя к подобного рода происшествиям, но так и не смогла привыкнуть к неприятному ощущению тревоги, сопровождавшему беспокоившие ее голоса.

Рейн посмотрела на пол в надежде увидеть следы, но если таковые и имелись, то разглядеть их невооруженным глазом не представлялось никакой возможности. В тусклом свете серая пыль, покрывавшая все вокруг, сливалась с цветом бетонного пола. Кроме того, из-за теней, отбрасываемых ящиками и коробками, пол подвала утопал в темноте.

Рейн двинулась вперед, касаясь предметов точно так же, как могла бы касаться раскаленной плиты. Статическая энергия, оставшаяся на зеркальных дверцах шкафа, заставила ее вздрогнуть.

Оглядевшись по сторонам, Рейн поняла, что движется по узкой дорожке, что змеилась меж беспорядочно громоздившихся коробок и вела к кладовой для хранения продуктов, на прочной деревянной двери которой висел тяжелый замок.

Совершенно новый блестящий замок.

Рейн не нужно было дотрагиваться до него, чтобы почувствовать, как от него исходят смрадные волны полной ненависти энергии маньяка. Она остановилась в шаге от двери, затаила дыхание и вытянула руку вперед. Кончики ее пальцев едва коснулись поверхности замка, и все же эффект был ошеломляющим.

«Гори, ведьма, гори…»

Рейн судорожно втянула носом воздух.

– О черт!

– Мисс Талентайр? – Теперь тревога в голосе Дага была настоящей. – Что случилось? Вы в порядке?

До слуха Рейн донесся звук шагов. Очевидно, ее возглас смешанного с болью удивления пробудил в душе Дага Спайсера первобытное мужское стремление защищать. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

– Со мной все в порядке. Но здесь внизу что-то не так. – Рейн достала из сумочки мобильный. – Я собираюсь позвонить в полицию.

– Не понимаю. – Даг остановился на последней ступеньке, судорожно сжимая ручку портфеля и напряженно вглядываясь в полумрак, пока не заметил стоящую у двери кладовой Рейн. – Объясните, ради всего святого, зачем вам понадобилась полиция.

– Мне кажется, в этом подвале было совершено преступление.

Дежурный ответил на звонок прежде, чем Даг Спайсер успел оправиться от шока.

– Вам нужна пожарная служба или полиция? – спросила женщина-координатор в телефонной трубке.

– Полиция. – Рейн постаралась придать своему голосу убедительности, опасаясь, что дежурная не примет ее всерьез. – Я нахожусь в доме четырнадцать по Кресент-лейн. Это дом Талентайр. Пусть полицейские прихватят с собой что-нибудь, чем можно взломать замок. Прошу вас, поторопитесь.

Однако дежурная, похоже, не спешила что-либо предпринимать.

– Что случилось, мэм?

– Я только что обнаружила труп.

Рейн нажала кнопку отбоя прежде, чем ей начнут задавать дополнительные вопросы. Захлопнув крышку телефона, Рейн осознала, что Даг все еще стоит у подножия лестницы. Она не видела выражения его лица в полумраке, но была уверена, что его рот открыт от изумления. Бедняга, кажется, начал понимать, почему остальные агенты по продаже недвижимости дружно отказались сотрудничать с Рейн. Должно быть, он слышал сплетни о Велле Талентайр. И возможно, уже начал подозревать, что сумасшедшая в семье не только она. Подобный вывод напрашивался сам собой.

Даг откашлялся.

– Вы уверены, что с вами все в порядке, мисс Талентайр?

Рейн одарила его улыбкой, которую приберегала как раз вот для таких случаев. Улыбкой, которую ее помощница Пандора называла «уничижающей».

– Нет, но разве это новость?

Офицера звали Боб Фултон. Суровое выражение лица этого бывшего военного свидетельствовало о том, что с ним шутки плохи, а вниз он спустился с большим фонарем и неким приспособлением – видимо, чтобы взломать замок.

– Где тело? – осведомился он тоном человека, повидавшего на своем веку немало трупов.

– Вообще-то я не уверена в наличии трупа, – призналась Рейн. – Но мне кажется, вам все же стоит заглянуть в эту кладовую.

Офицер одарил Рейн взглядом, который она сразу же распознала. Именно такое выражение – вы все тут подозреваемые, пока я не доказал обратного, – приобретало лицо Бредли, когда он начинал расследование убийства.

– Вы кто? – спросил Фултон.

– Рейн Талентайр.

– Родственница сумасшедшей леди… простите, я хотел сказать – Веллы Талентайр.

– Племянница.

– Не возражаете, если я спрошу, что вы здесь делаете?

– Я унаследовала этот дом, – холодно ответила Рейн. Этот человек во всеуслышание назвал ее тетку сумасшедшей, так что необязательно быть с ним любезной.

Ощутив нарастающее в воздухе напряжение, Даг сделал шаг вперед:

– Даг Спайсер, офицер. «Недвижимость Спайсера». Мы с вами еще не встречались. Я приехал сюда с мисс Талентайр, чтобы составить описание дома.

Фултон кивнул.

– Я слышал о смерти Веллы Талентайр. Мои соболезнования, мадам.

– Благодарю вас, – холодно произнесла Рейн. – Так вот насчет кладовой…

Офицер осмотрел запертую на висячий замок дверь, а потом с подозрением воззрился на Рейн.

– Что заставляет вас думать, будто внутри находится труп?

Рейн скрестила руки на груди, приняв оборонительную позу, поскольку знала, что объяснить все будет довольно сложно. Гораздо проще было работать с Бредли, защищавшим ее от подозрительных и насмешливых взглядов.

– Просто почувствовала, – ответила она спокойно.

Фултон медленно выдохнул.

– Постойте, я догадаюсь. Вы считаете себя ясновидящей, как и ваша тетка, верно?

Рейн одарила полицейского своей особенной улыбкой:

– Моя тетя действительно была ясновидящей.

Кустистые брови Фултона взметнулись вверх:

– Слышал, она закончила свои дни в психиатрической клинике в Ориане.

– Так и есть. Но лишь потому, что ей никто не верил. Прошу вас, офицер, откройте замок. Если кладовая пуста, я извинюсь за то, что отняла у вас время.

– Вы понимаете, что, если я обнаружу в кладовой тело, вам придется ответить на массу вопросов? Только уже не здесь, а в участке.

– Поверьте, я прекрасно это понимаю.

Офицер внимательно посмотрел на стоящую перед ним женщину. Рейн уже подумала, что он продолжит препирательства, но выражение ее лица, очевидно, его убедило. Не говоря больше ни слова, он развернулся к двери и приладил к замку принесенное орудие.

Раздался резкий металлический лязг, когда дужка замка переломилась. Фултон положил орудие на пол и, взяв в левую руку фонарь, коснулся ручки двери затянутой в перчатку рукой.

Заржавевшие петли натужно заскрипели, и Рейн затаила дыхание, страшась заглянуть внутрь и в то же время не решаясь отвести взгляд.

На холодном бетонном полу лежала обнаженная женщина. Рядом с ней, напоминая змею, валялся массивный кожаный ремень. Женщина была связана по рукам и ногам, рот закрывала липкая лента. Она казалась совсем юной – не больше восемнадцати лет – и болезненно худой. Спутанные темные волосы частично закрывали лицо.

Удивительным и неожиданным оказалось то, что она все еще была жива.

Глава 2

Ножи всегда были хуже всего. Люди творят с их помощью отвратительные вещи, оставаясь при этом бездушными и холодными.

– Мне не нравятся острые предметы, – произнес Зак Джонс, не отрывая взгляда от ритуального кинжала под стеклом.

Элейн Браунли, директор музея, наклонилась, чтобы разглядеть артефакт.

– Скорее всего эта неприязнь родом из детства. Тебя ведь наверняка предостерегали, что бегать с ножницами в руках очень опасно. Дети впечатлительны и запоминают подобное надолго.

– Да, пожалуй, вы правы, – кивнул Зак.

Он не впервые стоял рядом с Элейн и смотрел на вызывающий неприязнь предмет, спрятанный под стеклом витрины. Это было еще одним направлением его деятельности: иногда он консультировал кураторов Тайного общества.

Элейн сняла очки и заглянула Заку в глаза. В свои пятьдесят с небольшим лет, с короткими седеющими волосами, умными глазами за стеклами круглых очков и в слегка помятой синей юбке, она выглядела настоящим академиком. Коим, собственно, и являлась. Зак знал, что она имеет ученую степень по археологии, антропологии и изобразительному искусству, к тому же бегло изъясняется на нескольких языках, как живых, так и мертвых.

На разных этапах жизни наставники, учителя и коллеги неизменно называли Элейн одаренной, но большинство из них, по мнению Зака, даже не подозревали, насколько это близко к правде. Элейн обладала сверхъестественной способностью находить и выделять истинные предметы старины из множества ничего не стоящих. Она с поразительной легкостью обнаруживала подделки, будь то полотно эпохи Возрождения или осколок древнеримской мозаики.

Когда она покинула университет, дабы занять должность смотрителя музея, многие из ее коллег ожидали, что она рано или поздно возглавит одно из престижных ведомств, но вместо этого Элейн стала директором музея Тайного общества при его штаб-квартире, расположенной на Западном побережье США. Это был один из четырех музеев, принадлежащих Тайному обществу, три из которых находились в Соединенных Штатах, а один – в Великобритании, на родине общества.

Музеи эти были не слишком широко известны, совершенно не ценились корифеями археологического мира и не признавались в академических кругах. Подобное положение вещей вполне устраивало общество. В его узко специализированных музеях хранились и изучались артефакты и реликвии, так или иначе связанные с паранормальными явлениями. А еще они были закрыты для посещения.

Элейн воззрилась на Зака.

– Ну?

– Это очень старая вещь. – Зак вновь переключил внимание на кинжал. – На нем много статической энергии. Я чувствую это даже отсюда.

– Знаю, что старый. – Элейн нетерпеливо передернула плечами. – Я его не в «Уолмарте» купила. Он стоил мне чуть ли не половины годового бюджета музея. Поверь, я ни за что не настояла бы на его приобретении, если б не была уверена, что его изготовили во втором веке. Но я спрашиваю тебя не об этом.

– Мне нужно взять его в руки, чтобы убедиться. И без перчаток.

Элейн поджала губы, поскольку очень не любила, когда предметы из коллекции музея брали голыми руками, но она была хорошо знакома с требованиями Зака. Так что, если хочет, чтобы он подтвердил ее версию относительно этого кинжала, придется позволить ему прямой контакт.

Не говоря больше ни слова, Элейн набрала шифр, открывающий витрину.

Зак приготовился к ожидающему его потрясению и намеренно встряхнул свои сверхчувства, затем протянул руку и сомкнул пальцы на украшенной драгоценными камнями рукоятке кинжала.

Поток энергии, сохранившейся на лезвии, был едва различим, но все же достаточно силен, чтобы моментально воздействовать на органы чувств. Зак стиснул зубы и закрыл глаза, хотя для того, чтобы его сознание наводнили призрачные видения, этого вовсе не требовалось.

Наслоившиеся друг на друга картины – ведь кинжал использовали много раз для одной и той же цели – предстали перед его глазами чередой кровавых ночных кошмаров. Зак не мог дать описания оттенкам цветов, преобладающим в его паранормальных видениях, ибо они не имели аналогов в реальном мире.

«…Его сотрясала дрожь предвкушения. О, каким же сладким будет ощущение погружающегося в человеческую плоть кинжала! Он ждал смертоносного удара. Всем сердцем жаждал ощутить дьявольское вожделение и ликование при виде испытываемого жертвой ужаса…»

Зак поспешно отключил органы чувств и уронил кинжал в стеклянный ящик.

– Эй, – с возмущением окликнула его Элейн. – Осторожнее.

– Извините. – Зак тряхнул рукой, в которой только что держал кинжал, как если бы это помогло ему прогнать остатки мрачных видений. Наивный. К счастью, кинжал оказался очень, очень старым.

Элейн вопросительно вскинула брови:

– Рассказывай.

– Им определенно пользовались для того, чтобы убивать людей, а не животных, – ответил Зак. Призвав на помощь годы тренировок и силу воли, он все-таки сумел прогнать видения. Но облегчение было лишь временным. Зак знал, что видения вернутся, но только теперь в образе ночных кошмаров. – Он использовался для жертвоприношений.

– Ты уверен, что именно для этого, а не для сражения с врагами или банальных убийств?

Зак взглянул на Элейн:

– Банальные убийства?

Ученая дама закатила глаза:

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– От рукоятки исходит энергия превосходства, сопровождающая обычно жертвоприношение. Негодяй любил свою работу. И не просто любил, а испытывал удовольствие от убийства. Это называется «жажда крови», Элейн.

Взгляд Элейн оставался скептическим, однако в ее глазах промелькнуло нечто очень напоминающее страсть.

«Археологи, – подумал Зак. – Как же я вас люблю».

– Может быть, здесь имеет место казнь? – предположила Элейн.

– Нет. Именно ритуальное убийство. Я видел алтарь. А убийца чувствовал себя так, словно обладает полным правом убивать.

Элейн расслабилась и, удовлетворенно улыбнувшись, произнесла, с трудом удерживаясь от желания радостно потереть руки:

– Я была права: этот кинжал использовали жрецы культа Брекона.

Зак никогда не понимал любви коллекционеров и кураторов к предметам и орудиям, созданным убивать и наносить увечья. Хотя им ведь не приходилось иметь дела с видениями, вызванными оставленной на этих предметах энергией.

– А что такого особенного в этом кинжале? – спросил он.

Элейн тихо засмеялась:

– Директор музея в Седоне гонялся за ним на протяжении многих лет. Он был необходим ему, чтобы завершить коллекцию артефактов, относящихся к культу Брекона.

– Небольшое дружеское соревнование между кураторами?

– Не такое уж дружеское. – Элейн опустила стеклянную крышку и набрала шифр. – У Мило есть египетское кольцо, коим я страстно желаю обладать. Я несколько лет умоляла его обменять это кольцо на что-нибудь. И каждый раз он мне отказывал. Но теперь у меня в руках козырь. И ему придется принять мои условия.

– Понятно. – Зак окинул взглядом витрины. – Вам удалось собрать прекрасную коллекцию экспонатов, Элейн. Я, конечно, не археолог, но мне доводилось консультировать все четыре музея общества, поэтому с уверенностью могу сказать, что ваша коллекция просто выдающаяся.

Элейн рассмеялась:

– Я – живое доказательство того, что маниакальная страсть и острое чувство профессионального соперничества являются обязательными для успешного куратора.

– Подобные черты пригодились бы в любой профессии. – Большую часть своей жизни Зак и сам был таким же одержимым маньяком. До тех пор пока не встретил Дженну.

Теперь Элейн смотрела на Зака изучающе. Он знал, что последует за этим взглядом, и приготовился к отступлению. Он любил Элейн и восхищался ее профессионализмом, но она друг семьи, а семья слишком сильно давила на него в последнее время.

На первый взгляд приглашение Элейн выглядело совершенно невинно.

– У тебя есть немного времени, чтобы выпить со мной кофе перед отъездом в аэропорт?

– Вообще-то я собирался провести пару часов в музейной библиотеке, – уклонился от прямого ответа Зак.

– Этим предлогом ты пользовался в прошлый раз.

Зак обдумал варианты дальнейших действий, и ни один ему не нравился. Элейн – приятный клиент и очень умная женщина, а Заку всегда нравилась компания умных женщин. Если б дело касалось бизнеса, он не отказался бы выпить с ней по чашечке кофе. Он ведь совсем не торопился вернуться к себе домой в Северную Калифорнию, где его никто не ждал.

Зака вполне устраивала жизнь трудоголика, совмещающего разные виды деятельности. Проблема состояла в том, что семья и друзья становились все более агрессивными в своем стремлении заставить Зака занять, как им казалось, предназначенную для него должность. Он прекрасно понимал, что они давили на него вовсе не потому, что пеклись о его благополучии. Дело было в том, что у них имелись определенные далекоидущие планы, которые больше не перекликались с его собственными.

Зак взглянул на часы:

– Мой самолет улетает в пять тридцать. Так что немного времени у меня есть.

– Что-то не слышу в голосе энтузиазма.

Зак почувствовал, что краснеет.

– В последнее время я был немного растерян.

– И что тому виной?

– Работа.

– А… Универсальная отговорка. – Элейн легонько потрепала Зака по руке. – Нельзя отрицать, что работа – лучшее лекарство для человека, перенесшего такую потерю, как ты. Но прошел уже почти год, Зак. Пора двигаться дальше.

Зак ничего не ответил.

Они направлялись в дальний конец галереи. Эта прогулка меж рядов стеклянных витрин была сродни прогону сквозь строй. Излучаемая древними артефактами энергия гудела в воздухе, точно рой ос, и весьма неприятно раздражала органы чувств Зака. Он знал, что Элейн тоже что-то чувствует, но, в отличие от него, ей эти ощущения доставляли удовольствие.

Заку же приходилось прикладывать массу усилий, чтобы оградиться от наполняющей воздух потусторонней энергии. И все же ему никогда не удавалось защититься от нее полностью. Еще ни одному экстрасенсу десятого уровня не удавалось добиться этого. Ибо тогда человек, обладающий даром ясновидения, становился фактически глухим или полностью лишался обоняния. И все же у Зака получалось время от времени частично отключать свои сверхчувства.

– Над чем ты работаешь? – поинтересовалась Элейн.

– В данный момент заканчиваю статью для журнала.

Кураторы и консультанты музеев, принадлежавших к Тайному обществу, признавали лишь одно печатное издание – «Журнал Общества психических исследований». Как и музеи общества, это печатное издание и его он-лайн-версия не были доступны для широкой публики.

– Я чувствую себя детективом, пытающимся допросить подозреваемого, в то время как тот ожидает прибытия своего адвоката, – сухо произнесла Элейн. – Но я не отступлюсь. И какова же тема твоей статьи?

– Фотокамера Тарасова.

Элейн слегка склонила голову, посмотрела на Зака, и в ее глазах вспыхнула крайняя заинтересованность.

– Никогда о ней не слышала.

– Первое упоминание о ней зафиксировано в 1950 году во время холодной войны. Фотокамера была обнаружена в одной из русских лабораторий и привезена в Штаты одним из членов общества.

– Обнаружена? – с удивлением переспросила Элейн.

Губы Зака изогнулись в еле заметной улыбке:

– Безобидный эквивалент глагола «украдена». Это случилось в те дни, когда в бывшем СССР активно велись исследования паранормальных явлений и проводились многочисленные эксперименты. В ЦРУ сильно занервничали и, естественно, пожелали выяснить, что же все-таки происходит в стане врага. «Джи и Джи» ненавязчиво попросили внедрить в одну из русских лабораторий своего агента.

Элейн не нужно было объяснять, что такое «Джи и Джи». Все в Тайном обществе знали, что эти буквы расшифровываются как «Джонс и Джонс». Именно такое название носила самая секретная и самая узкоспециализированная компания, занимавшаяся расследованиями дел, связанных с паранормальными явлениями и способностями.

– Полагаю, «Джонс и Джонс» преуспели? – спросила Элейн.

– Агенту удалось вывезти камеру из страны и передать ЦРУ. Тщательно изучив ее, специалисты управления пришли к выводу, что камера – фальшивка. Они не смогли заставить ее работать.

– Почему?

– Очевидно, для работы с ней необходим был человек, обладающий определенными паранормальными способностями. После фиаско специалистов из ЦРУ за камеру взялись наши профессионалы. Но и в их руках она не заработала, поэтому ее просто отправили в хранилище. Там она и пролежала все эти годы.

– А что в этой камере такого необычного? – спросила Элейн.

– Предполагалось, что камера Тарасова создана для того, чтобы фотографировать ауру человека.

– Бред, – презрительно фыркнула Элейн. – Еще никому не удавалось этого сделать. Даже специалистам наших исследовательских лабораторий. Полагаю, это как-то связано с расположением человеческой ауры в спектре. Ауру можно измерить, каким-то образом проанализировать, некоторые даже могут ее увидеть, но запечатлеть на фото еще никому не удавалось. Такие технологии пока еще недоступны.

– А я располагаю другой информацией, – возразил Зак. – Судя по отчетам агента, вывезшего камеру из-за «железного занавеса», советские ученые верили, что фотограф с уникальными паранормальными способностями мог не только сделать фотографии ауры, но и использовать камеру для того, чтобы разрушить эту самую ауру, что в конечном итоге привело бы к серьезной психической травме или даже смерти.

Элейн нахмурилась:

– Иными словами, эта камера должна была стать своеобразным оружием психического поражения?

– Именно так.

– Но ведь эксперты утверждают, что в современном мире не существует технологий, позволяющих напрямую взаимодействовать с паранормальной человеческой энергией. Именно поэтому никому так и не удалось создать машину или оружие, которое приводилось бы в действие с помощью паранормальной энергии или обладающего ею человека.

– Верно.

– Значит, камера в самом деле фальшивка? – Элейн вздохнула. – Какое облегчение. Мир и без того вооружен до зубов. Менее всего человечеству нужны новейшие технологии, призванные убивать.

– Угу.

Элейн вскинула брови:

– И как я должна понимать это твое «угу»?

– Мне удалось установить, что с помощью камеры Тарасова все же было совершено убийство. Один или два раза. Хотя отголоски первого убийства довольно расплывчаты.

Зрачки Элейн еле заметно расширились:

– Иными словами, у русских имелся по меньшей мере один телепат, умевший обращаться с камерой.

– Похоже на то.

Элейн взмахнула рукой.

– Но как такое возможно?

– В своих отчетах агент «Джи и Джи» высказал предположение, что работавший с камерой человек обладал уникальным, возможно, единственным в своем роде талантом, с коим в обществе еще не сталкивались.

Таких вот людей, наделенных редкими паранормальными талантами высочайшего уровня, в обществе называли экзотами, хотя вряд ли это определение можно считать лестным. Правда состояла в том, что присутствие экзотов заставляло других членов Тайного общества чувствовать себя не в своей тарелке. Остальные же люди, не имеющие никакого отношения к обществу и поднимающие на смех саму идею существования паранормальных явлений, начинали непостижимым образом нервничать и испытывать страх в присутствии тех, кто обладал сильной паранормальной энергией.

Сила, в том числе и психическая, – это ведь тоже форма энергии. Большинство людей, осознанно или нет, способны чувствовать такую энергию, когда ее скапливается достаточно много.

– Интересно, что случилось с телепатом, работавшим с камерой? – задумчиво протянула Элейн.

– Она умерла.

Элейн вскинула голову и ошеломленно посмотрела на Зака.

– Убита агентом «Джи и Джи», похитившим фотокамеру?

– Да. Она почти разоблачила его с помощью своего дьявольского приспособления.

– Потрясающе. И в каком же из музеев общества хранится это чудо?

– Ни в каком. Оно спрятано в сейфе семьи Джонс.

Элейн просияла:

– Мне стоило догадаться. Не обижайся, Зак, но любовь твоей семьи к разного рода тайнам ужасно раздражает тех, кто живет исследованиями. Эта фотокамера, если, конечно, она представляет собой хоть какую-то историческую ценность, должна стать экспонатом одного из музеев общества.

– Послушайте, я ведь уговорил деда позволить мне изучить камеру и описать полученные результаты в журнале, не так ли? Это можно считать настоящим достижением. Вы ведь знаете, как он относится к тайнам семьи и общества.

– Я скажу так: Банкрофт Джонс слишком долго служил в разведке, прежде чем занять место магистра, – с мрачным осуждением произнесла Элейн. – Будь его воля, он бы даже на списке гостей ежегодного весеннего бала поставил гриф «Совершенно секретно. Только для членов совета».

Зак еле заметно усмехнулся.

Элейн внезапно замедлила шаг и развернулась.

– Святые угодники! Только не говори мне, что он действительно пытался это сделать.

– Бабушка рассказала мне, что он упомянул об этом за завтраком несколько месяцев назад. Не волнуйтесь. Она его отговорила.

Элейн поцокала языком.

– Это к разговору о старой школе. Твои слова – лишнее подтверждение тому, что вся внутренняя организационная структура общества нуждается в серьезных реформах и модернизации.

– Все не так уж плохо. Изменения, внесенные Габриелем Джонсом в 1800 году, прекрасно служили обществу на протяжении всего двадцатого века.

– Но сейчас уже век двадцать первый. Хотя мне иногда кажется, что некоторые члены совета упорно этого не замечают.

– Угу. – Зак предпочел не спорить, ибо слышал подобные нравоучения достаточно часто и привык к ним.

– Бьюсь об заклад, что через каких-то двадцать-тридцать лет наука изучения паранормальных явлений выйдет из тени, – упрямо продолжала Элейн. – Она станет такой же привычной, как и все остальные. И когда подобное произойдет, в группе риска окажутся те, кто в той или иной мере обладает паранормальными способностями. Поэтому готовиться к этому нужно уже сейчас.

– Угу.

– В конце концов, основная задача общества – вывести науку изучения паранормальных явлений на новый уровень и заставить ученых всех рангов наконец признать ее. Ведь мы менее всего хотим столкнуться с новой волной охоты на ведьм, когда наша деятельность станет достоянием общественности.

– Сомневаюсь, что подобное возможно, – возразил Зак (да, зря он согласился выпить кофе с Элейн), исподтишка посмотрев на часы. – Сейчас те, кто обладает хоть какими-то сверхъестественными способностями, не страдают от собственной необычности. Они идут на ток-шоу.

– Участие в глупых ток-шоу и выступления на ярмарках не имеют ничего общего с наукой.

– Верно.

– Я уж не говорю о тех несчастных, что заканчивают свои дни в психиатрических клиниках или на улицах, потому что не сумели справиться со своими способностями или потому, что кто-то счел их умалишенными.

– Угу.

– Возьмем, к примеру, меня. Да, если я хоть словом обмолвлюсь своим коллегам за пределами общества о том, что могу определять возраст и подлинность артефактов при помощи собственных паранормальных способностей, меня тут же поднимут на смех и уже никогда не будут воспринимать всерьез.

– Верно. – Вот теперь пришло время вспомнить о назначенной ранее встрече.

Но Элейн разошлась не на шутку и с жаром произнесла:

– Потребуются десятилетия для того, чтобы подготовить научный мир и простых обывателей к существованию паранормального. Именно совет должен помочь обществу и его членам пережить этот переходный период.

– Совет слишком чтит традиции, Элейн, – напомнил Зак.

– Традиции – это прекрасно, но гораздо важнее выживание. Говорю тебе, Зак, старомодный образ мыслей совета приведет к тому, что на нас снова откроют охоту. Люди вполне обоснованно боятся тайных обществ. И их нельзя за это осуждать.

– Я с вами полностью согласен.

А потом, как если бы он действительно обладал способностью выпутываться из неловких ситуаций, зазвонил его телефон.

Зак вытащил его из пристегнутого к ремню чехла, посмотрел на дисплей, и волосы зашевелились у него на затылке. Предсознания не существует. Никто не способен предсказать будущее. Единственное, что может сделать человек, – это проанализировать возможность того или иного исхода событий. Однако не обязательно было обладать сверхъестественным чутьем, чтобы понять: Фэллон Джонс звонит лишь в преддверии каких-то очень интересных событий.

– Прошу прощения, Элейн, но мне необходимо ответить на звонок. Это из «Джи и Джи».

Элейн махнула рукой в сторону пустого конференц-зала:

– Можешь поговорить там. Встретимся в кафе.

– Спасибо. – Зак вошел в зал, закрыл за собой дверь и нажал на кнопку. – Привет, Фэллон.

– Где, черт возьми, тебя носит? – послышался в трубке требовательный голос.

Обычно глава «Джи и Джи» разговаривал таким тоном, словно собирался сообщить о конце света, но сегодня его голос звучал более угрюмо и нетерпеливо, чем обычно.

Он, как почти все представители генеалогического древа Джонсов, обладал мощными паранормальными способностями, но весьма необычными и редкими. Фэллон мог разглядеть четкую систему там, где всем остальным виделся лишь хаос и никак не связанные между собой элементы, это прирожденный теоретик хаоса.

Фэллон к тому же потомок Калеба Джонса, основавшего вместе с супругой агентство «Джонс и Джонс» на закате Викторианской эпохи. Главный офис фирмы до сих пор располагался в Великобритании, а еще четыре в Соединенных Штатах, причем каждый осуществлял контроль за определенным регионом. Фэллон возглавлял тот, что контролировал Западное побережье и юго-запад.

Его оперативный центр располагался в небольшом офисе в крошечном городишке Скаргилл-Коув, что на северном побережье Калифорнии. Большей частью он и его свободно связанные между собой агенты занимались сыском или обеспечивали безопасность членам Тайного общества. Неудивительно, что основным клиентом детективного агентства «Джи и Джи» являлся Высший совет Тайного общества.

Очень редко о существовании агентства становилось известно людям, не имеющим отношения к Тайному обществу, и они обращались к Фэллону за помощью. Иногда – вернее, крайне редко – Фэллон соглашался сотрудничать с такими клиентами. Среди них были проверенные детективы из полицейских управлений, а также предпочитавшие оставаться анонимными сотрудники государственной службы безопасности.

– Я в Лос-Анджелесе, – ответил Зак.

– В музее?

– Именно.

– Но ты должен быть дома. – Фэллон казался оскорбленным до глубины души.

– Знаю, ты будешь шокирован, – парировал Зак, – но так уж вышло, что я не сижу дома двадцать четыре часа в сутки, питая призрачную надежду на то, что ты позвонишь и предложишь работу. У меня есть и другие дела, помнишь?

Как и всегда, сарказм Зака пролетел мимо ушей Фэллона, и он безапелляционно заявил:

– Мне нужно, чтобы ты как можно скорее приехал в Вашингтон.

– Штат или город?

Всем, кто работал с Фэллоном Джонсом, порой приходилось проявлять недюжинное терпение, ибо он всегда был на несколько ходов вперед на шахматной доске, которой никто, кроме него, не видел. По какой-то необъяснимой причине он ждал, что каждый из его работающих по контракту агентов станет следовать его непостижимой логике.

– Штат, – рявкнул Фэллон. – В город Ориана, что в двадцати милях восточнее Сиэтла. Слышал о нем?

– Нет. Но найти сумею.

– Как быстро?

– Зависит от того, смогу ли приобрести билет на более ранний рейс, от пробок по дороге домой и от того, как быстро смогу собрать сумку и вылететь из аэропорта Окленда или Сан-Франциско в Сиэтл.

– Забудь. И немедленно отправляйся в аэропорт. Там тебя будет ждать один из самолетов компании. После того как заберешь из дому необходимые вещи, этот же самолет доставит тебя в Сиэтл.

Эти слова означали лишь одно: за ним пришлют самолет без опознавательных знаков, принадлежащий Тайному обществу. Фэллон пользовался такими самолетами лишь в тех крайних случаях, когда дело действительно не терпело отлагательств.

– Уже в пути, – бросил Зак.

– Да, кстати, – добавил Фэллон, – когда будешь собираться, прихвати с собой кое-какое оборудование.

Стало быть, для предстоящей операции ему потребуется оружие. А вот это уже интересно.

– Понял. – Зак направился к двери.

– Что, черт возьми, тебя так развеселило? – с подозрением спросил Фэллон. – Я не слышал в твоем голосе радости вот уже целый год. Ты обкурился, что ли, Джонс?

– Нет. Просто сегодня твой звонок оказался как нельзя кстати. – Зак понизил голос. – Ты избавил меня от долгой и довольно нудной лекции о будущем Тайного общества.

– Хм. – Талант соединять разрозненные события в единую цепь не подвел Фэллона и на этот раз. – Я ошибаюсь или это имеет какое-то отношение к Элейн Браунли?

– Черт побери, Фэллон, ты что – ясновидящий?

Но тот пропустил слова Зака мимо ушей.

– Я только что отправил тебе на электронную почту файл с кое-какой информацией по орианскому делу. Сведения весьма поверхностные. Мне очень жаль. Поймешь почему, когда прочтешь. Кстати, документам присвоена третья категория.

Зак ощутил очередной выброс адреналина. Третья категория объясняла и частный самолет, и крайнее нетерпение в голосе Фэллона. Когда он пользовался услугами самолета общества в последний раз, дело было связано с весьма опасной организацией, известной под кодовым названием «Ночная тень».

До дела в Стоун-Маунтин Фэллон относился к этой никому не известной организации преступников, обладающих мощными паранормальными способностями, как к кучке заговорщиков, а после все изменилось. В ходе дела выяснилось, что они имеют дело вовсе не с дилетантами, а с высокоорганизованной структурой, возглавляемой беспощадным Внутренним кругом и директором. «Ночная тень» на деле доказала, что готова убивать для достижения собственных целей.

– У меня с собой ноутбук, – произнес Зак. – Прочитаю во время полета.

– И хватит веселиться, – пробормотал Фэллон. – Это действует на нервы.

Глава 3

Зак закончил читать присланные ему документы незадолго до того, как маленький самолет Тайного общества приземлился в аэропорту графства Сонома. По дороге домой – а дом его располагался в тихом уголке графства, окруженном многочисленными виноградниками, – Зак размышлял о прочитанном, искал в полученной информации слабые места и выстраивал стратегию поведения.

Собирая вещи в большую сумку из плотной ткани и доставая из тайника в полу пистолет и кобуру, он набрал номер Фэллона.

– Ты не сказал, что речь пойдет о дочери Джадсона Талентайра.

– Не было времени вдаваться в подробности. К тому же я подумал, что лучше тебе узнать об этом в контексте.

– Если это можно назвать контекстом. – Зак застегнул «молнию» на сумке.

– Теперь ты знаешь, почему я так тороплюсь. Все очень серьезно, Зак. Я это чувствую.

– Спорить не стану. – Зак поднял сумку с пола и направился к двери. – Расскажи мне о поездках в Вегас.

Фэллон фыркнул:

– Очевидно, Рейн Талентайр заядлый игрок.

– Из документов следует, что лишь год назад она начала посещать Лас-Вегас регулярно. А именно – раз в месяц.

– Послушай, она далеко не единственная, кому необычный талант помогает выигрывать в казино. Удивительно, как много людей забывают о том, что законы вероятности и простое, старое как мир везение никуда не исчезнут лишь потому, что некто с паранормальными способностями решил взять в руки кости.

– Она играет в карты, а не в рулетку или кости. В «двадцать одно». Никогда не посещает одно и то же казино два месяца подряд. И никогда не выигрывает настолько много, чтобы привлечь внимание службы охраны. Хотя, судя по документам, за последние двенадцать месяцев ей удалось скопить в общей сложности около ста тысяч долларов.

– Стало быть, она знает, что делает. – Зак знал, что Фэллон сейчас пожал плечами. – Возможно, тебе удастся воспользоваться этой информацией.

– Ты уверен, что на ее тетю ничего больше нет?

– Я отправил тебе все, что есть. Велла Талентайр была сестрой Джадсона Талентайра и экстрасенсом восьмого уровня, слышала голоса. После тридцати начала страдать от затяжных приступов депрессии. В конечном итоге в прошлом году она оказалась в психиатрической клинике, а двадцатого числа прошлого месяца умерла от сердечного приступа.

– В тот же день в Ориане пропал Лоуренс Куинн.

– Теперь ты понимаешь, почему я так нервничаю? – прорычал Фэллон. – Не нужно обладать особым талантом, чтобы связать воедино эти два события.

– Скорее всего мне потребуется досье на Джадсона Талентайра.

На несколько мгновений Фэллон замолчал, что было для него совершенно нехарактерно, наконец произнес:

– Это четвертый уровень секретности. Этими документами могут пользоваться только магистр и совет.

– Добудь их для меня, Фэллон.

Тот опять замолчал, а потом выругался:

– Черт, я знал, что так будет.

– О чем ты?

– Ты в деле всего пять минут, а уже раздаешь приказы. Сколько раз тебе напоминать, что в «Джи и Джи» босс я?

– Попытаюсь запомнить.

Закончив разговор, Зак убрал телефон в пристегнутый к ремню чехол, перекинул сумку через плечо, прошел по большому, наполненному тишиной дому и остановился перед входной дверью. Здесь он обернулся и окинул взглядом помещение: тускло поблескивающие каменные плиты пола в прихожей, окрашенные теплой, словно лучи тосканского солнца, краской стены и окна, из которых открывался умиротворяющий вид на зеленые виноградники и очертания гор в отдалении.

Он чувствовал умиротворение почти все шесть лет, что жил в этом доме. А потом в его жизни появилась Дженна, переехала в его дом, когда они решили пожениться, и прожила здесь достаточно долго, чтобы оставить свой отпечаток.

Этому дому уже никогда не стать прежним. Зак продаст его, как только закончит свои дела в Ориане.

Глава 4

За долгие годы работы в полиции – сначала в должности полицейского в Сан-Диего, а теперь вот в качестве начальника полицейского управления Шелбивилльа – Уэйну Лангдону довелось повидать немало странных персонажей. И все же еще ни одному из них не удавалось пробудить в нем ощущения необъяснимого страха, который навевала на него сидящая напротив женщина.

Впрочем, ни у одного из этих странных персонажей не было таких глаз, как у Рейн Талентайр.

– С девушкой все в порядке? – спросила она.

Она держалась так холодно и собранно, словно каждый день находила по жертве серийного убийцы.

Наконец Лангдон понял, что именно пугало его в глазах Рейн Талентайр. У обитавшей во дворе полицейского управления кошки были такие же золотисто-зеленые глаза. И смотрела она на окружающих точно так же. Рейн Талентайр носила строгие очки в черной оправе, но это ничего не меняло. Гнетущее ощущение никуда не делось. Складывалось впечатление, что она видит в темноте вещи, которые остальные люди не могут или не хотят видеть.

– Врач в приемном отделении сказал, что она не ранена, – ответил офицер, стараясь не смотреть Рейн в глаза. – Но ей на долю выпало ужасное испытание. Она сказала, что ее зовут Стейси Андерсон. Она работала проституткой в Сиэтле. Похититель представился клиентом, привез ее в ваш дом вчера и запер в кладовой, сказав, что она должна понести наказание. Прежде чем запереть дверь на замок, он сделал несколько снимков на цифровой фотоаппарат.

По телу Рейн пробежала еле заметная дрожь, и она склонила голову так, словно Лангдон подтвердил сейчас какие-то ее подозрения.

– У него есть альбом с фотографиями, там он хранит свидетельства своего успеха.

Офицер Лангдон пришел к выводу, что его собеседнице лет тридцать с небольшим. Рейн Талентайр была довольно высокой для женщины, но не пыталась скрыть свой рост с помощью обуви на плоской подошве. Вот и сейчас она была в черных туфлях на каблуках. Ее темные волосы были стянуты в узел на затылке, подчеркивая кошачий разрез глаз и высокие скулы. Черный блейзер выглядел так, словно был сшит на заказ для руководительницы крупной фирмы известным итальянским дизайнером. Под ним виднелась коричневая водолазка, и дополняли комплект такого же оттенка брюки.

От внимания офицера Лангдона не ускользнуло отсутствие обручального кольца на безымянном пальце Рейн Талентайр. Но это совсем его не удивило. Безрассудный, одурманенный наркотиками или алкоголем мужчина вполне мог пуститься во все тяжкие с такой женщиной, как мисс Талентайр, но решиться на брак с ней мог лишь настоящий безумец. Эта женщина источала опасность. Все вокруг знали, что ее тетка была сумасшедшей, а сумасшествие зачастую передается по наследству.

По крайней мере, Рейн не пыталась убедить детектива в том, что ясновидящая. Во всяком случае, пока, так что можно вздохнуть с облегчением. Лангдон не любил общаться с шарлатанами и жуликами, частенько появлявшимися на месте преступления и убеждавшими окружающих в своих сверхъестественных способностях.

– Говорите, вы приехали в Шелбивилль впервые после того, как перевезли свою тетю в клинику в прошлом году? – спросил офицер.

– Да. До того момента тетя использовала этот дом в качестве убежища.

Лангдон сверился со своими записями.

– Судя по всему, ей нравилось приезжать сюда несколько раз в год на довольно длительный период времени.

– Ей очень нравились покой и уединение местных гор.

– Мне стало известно, что вы часто приезжали навещать свою тетю сюда, в Шелбивилль, так что вас нельзя назвать чужой в нашем городе.

Ему не довелось познакомиться с Веллой Талентайр. Племянница увезла ее в клинику за пару месяцев до того, как он приехал в этот крошечный городок, чтобы занять должность начальника местного полицейского управления. Но тем не менее он много слышал об этой необычной женщине. Его секретарша Мардж поведала, например, что родители никогда не позволяли своим детям стучаться в дверь дома Веллы Талентайр на хеллоуин. Дети всерьез считали ее ведьмой. Все эти разговоры о том, будто бы она слышит голоса, до смерти пугали их. Скорее всего и взрослые жители города относились к своей соседке с опаской.

– Верно, – кивнула Рейн, – я здесь не чужая, но все равно почти никого не знаю. Во время своих визитов я останавливалась в доме тети, а она, как вы, наверное, уже знаете, не обзавелась друзьями.

– У меня сложилось впечатление, что вы не слишком-то любите наш замечательный город.

Рейн пожала плечами:

– Местные жители обращались с моей тетей как с прокаженной. Так почему я должна относиться к ним с симпатией?

Офицер Лангдон предпочел сделать вид, будто не услышал этих слов, а из того, что слышал, можно было сделать вывод, что Рейн Талентайр говорит истинную правду.

– Когда вы были здесь в последний раз?

– Немногим более года назад. Именно тогда я помогла тете с переездом.

Вообще-то Велла Талентайр никуда не переезжала, ее положили в психиатрическую клинику. Офицер сделал себе пометку.

– А теперь вы вернулись, потому что унаследовали дом и решили продать его с помощью местного агента по торговле недвижимостью? – последовал вопрос.

– Совершенно верно. Мы с мистером Спайсером собирались осмотреть дом. Хотели выяснить, что нужно сделать, чтобы подготовить его к продаже.

– Откуда вы узнали о том, что произошло в подвале?

Офицер Лангдон готов был поклясться, что его собеседница еле заметно поджала губы и прищурила глаза.

– Я заметила замок на двери кладовой, которого там раньше не было.

– Но зачем звонить в полицию? Можно было просто вызвать слесаря.

– Я была почти уверена, что потребуется присутствие полицейских. Этот замок никак не мог оказаться на двери. Ведь дом – это частная собственность, да к тому же стоял взаперти целый год. Никто не имел права входить туда, кроме Эда Чилдерса. Именно он присматривал за домом тети, причем работал у нее много лет, но шесть-семь месяцев назад умер.

– А почему вы так уверены, что этот замок навесил на дверь не Эд Чилдерс? – спросил офицер.

– Должна признаться, я была в этом не совсем уверена, но, если честно, мне даже в голову не пришло, что это мог сделать он.

– Вы просто сразу решили, что в подвале имело место преступление?

– Преступление действительно имело место, – сухо произнесла Рейн. – Тот, кто пробрался в дом моей тети и повесил на дверь замок, по меньшей мере нарушил границы частной собственности.

Офицер Лангдон откинулся на спинку стула и задумался. Как полицейский он не был удовлетворен ответами Рейн Талентайр, но у ее действий было вполне рациональное объяснение. И это хорошо, ибо детективы из Сиэтла и Портленда, равно как и представители средств массовой информации, уже направлялись в их городок. Лангдону необходимо было подготовиться к пресс-конференции. Вот уж где будет настоящий зоопарк. Живая девушка, обнаруженная в подвале дома Веллы Талентайр, была пока единственным лучом света в череде нераскрытых убийств, совершенных Поджигателем. А ответственным за их раскрытие был он, Уэйн Лангдон.

– Благодарю вас, мисс Талентайр. На сегодня это все. Как долго вы пробудете в городе?

– Утром я собираюсь назад в Ориану. – Женщина поднялась со своего места, а потом вопросительно посмотрела на офицера. – Разве что меня пропустят завтра в дом? Мне очень хочется выставить его на продажу.

– Теперь это место преступления. И останется таковым еще несколько дней. – Офицер тоже поднялся со стула. – Извините за причиненные неудобства.

– Я понимаю. – Рейн перекинула через плечо ремешок темно-зеленой сумочки.

– Где вы остановитесь на ночь?

– В Шелбивиллье. В гостинице «Би и Би». – Она сняла с крючка на стене свой длинный черный плащ. – У вас есть мои контактные телефоны и адрес в Ориане.

– Верно.

Лангдон запоздало подумал о том, что должен помочь ей одеться, но она уже сделала это самостоятельно. Странно, но черный плащ Рейн Талентайр до боли напоминал длинную накидку, какие носят в сказках ведьмы.

Офицер распахнул перед ней дверь, но она задержалась на пороге, словно собиралась сказать на прощание нечто весьма неприятное, и бесстрастно спросила:

– Хотите знать, что говорит моя интуиция о личности убийцы?

Ну вот, начинается. Черт! Как раз в тот момент, когда он понадеялся, что она не станет объявлять себя ясновидящей.

– Конечно, – ответил Лангдон, стараясь ничем не выдать своего беспокойства. – Поделитесь.

Казалось, Рейн Талентайр ушла в себя еще глубже. Она снова еле заметно прищурилась, но Лангдон видел, что она все равно скажет то, что намеревалась.

– Он запер девушку в подвале, потому что собственная мать наказывала его таким же способом, – тихо произнесла Рейн. – Она запирала его в темном помещении на несколько часов, а потом била ремнем за то, что обмочился, пока сидел взаперти. При этом она говорила, будто внутри его сидит демон и ей необходимо его изгнать.

– Не обижайтесь, мисс Талентайр, но подобную чепуху я слышал почти от каждого так называемого ясновидящего, которого встречал на своем пути. А теперь вы станете рассказывать, что это белый мужчина в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти четырех лет, который чрезвычайно умен, не близок с семьей и не посещает церковь.

– Об этом я ничего не знаю, – уверенно произнесла Рейн. – Но могу точно сказать, что вы имеете дело с человеком, убежденным в собственной одержимости демонами. Он считает себя охотником на ведьм.

Лангдон тяжело вздохнул:

– Я благодарен вам за информацию.

– Первой убитой ведьмой была его собственная мать. Он скрыл свое преступление, предав ее тело огню. Это должно стать для вас отправной точкой. Очевидно, тогда он вышел сухим из воды, и это убийство числится в списке нераскрытых преступлений, если его не сочли несчастным случаем.

Однако эти слова не произвели на офицера должного впечатления.

– Этого парня зовут Поджигателем, потому что он убивает своих жертв, вывозит их в поле и поджигает, тем самым уничтожая улики. Никто не делает из этого секрета. – Лангдон замолчал, заинтригованный помимо воли. – А что заставляет вас думать, будто он убил собственную мать?

– Интуиция, – холодно ответила Рейн.

По телу Лангдона забегали мурашки. Либо Рейн Талентайр превосходная актриса, либо такая же умалишенная, как и ее тетка.

– Хорошо. Еще раз спасибо, мисс Талентайр. Я буду держать с вами связь.

Внезапно женщина развернулась на каблуках, подошла к столу и взяла ручку.

– Я оставлю вам номер телефона человека, которому вы сможете позвонить. Это Бредли Митчелл, детектив полицейского департамента Орианы. Он подтвердит, что я не возможная подозреваемая и не мнимая ясновидящая, пытающаяся снискать славу.

Лангдон нахмурился:

– Вам и раньше приходилось оказываться в подобных ситуациях?

– Да. – Рейн оторвала листок бумаги и протянула офицеру. – Позвоните детективу Митчеллу. Он все объяснит. До свидания, шеф Лангдон. Удачи на пресс-конференции.

– Откуда вы знаете?

– В таких случаях всегда созывают пресс-конференцию, – ответила Рейн, заставляя офицера замолчать с помощью единственной искренней улыбки. – Не беспокойтесь, я не собираюсь красть вашу славу. Наоборот, я была бы вам очень признательна, если бы вы не стали упоминать мое имя и роль во всей этой истории во время беседы с представителями прессы.

– Нет проблем.

Менее всего Лангдону хотелось, чтобы пресса узнала о его общении с ясновидящей: ведь тогда его непременно поднимут на смех.

– Спасибо. – С этими словами Рейн Талентайр вышла из кабинета в своем закручивающемся вокруг длинных ног черном плаще.

Лангдон дождался, пока странная посетительница выйдет на улицу, и лишь затем подошел к секретарше. Мардж сидела за столом и поверх очков глядела вслед удаляющейся Рейн Талентайр.

Эта женщина всю свою жизнь, все шестьдесят два года, прожила в Шелбивиллье и была невероятно ценным источником информации, если Лангдону требовалось выяснить подноготную кого-то из жителей города. Вот и сейчас, решительно облокотившись о край стола, он спросил:

– Что вам известно об этой женщине?

– Вообще-то не так уж много, – призналась Мардж. – Велла Талентайр купила здесь дом около двадцати лет назад. Когда Рейн была маленькой, ее привозили сюда двое мужчин, а позже приезжала сама. Иногда покупала продукты в местном магазине и заправляла автомобиль. Словом, встречали ее в городе крайне редко. Судя по всему, ей не слишком-то хотелось заводить дружбу с кем-то из местных. Честно говоря, до сегодняшнего дня я ее в глаза не видела.

– А как насчет Эда Чилдерса? Он ничего о ней не рассказывал?

– Эд не из тех, кто много болтает, но незадолго до его смерти я случайно столкнулась с ним на почте. И вот тогда он и сказал о Рейн то, чего я никогда не забуду.

– Что же?

– Он сказал, что однажды видел фотографию Веллы Талентайр. Ее сделали, когда Велла была моложе, – лет тридцати или около того. Так вот Эд сказал, что Рейн – просто копия своей тетки в этом возрасте.

– Надеюсь, он не шутил.

– А еще я помню, как Эд рассказывал, что Велла до смерти боится огня: даже заставила его установить по всему дому полдюжины датчиков дыма, а в каждом углу держала по огнетушителю. А в верхних комнатах и вовсе оборудовала все окна пожарными лестницами. Огонь в камине тоже был под запретом.

– Настоящая фобия.

– Не иначе.

Глава 5

– Ее зовут Стейси Андерсон, – сообщила Рейн своему собеседнику по мобильному телефону. – В полиции считают, что она последняя жертва урода, которого пресса называет Поджигателем и который подбирает проституток в Сиэтле и Портленде.

– Черт. – Голос Эндрю Китреджа звучал скорее смиренно, нежели удивленно. – Стоит тебе уехать из дому хотя бы на день, как ты сразу же попадаешь в какую-нибудь криминальную историю.

Рейн едва сдержала улыбку. Эндрю был одним из немногих, кто знал о ее «небольших странностях», как он это называл, и воспринимал их как должное. Его друг и партнер Гордон Салазар тоже принимал Рейн такой, какая она есть.

Тетя Велла прекрасно ее понимала, да и отец, если был бы жив, наверняка назвал ее необычные способности нормальными. Но Джадсон Талентайр погиб в автокатастрофе, когда Рейн было всего шесть лет, а вот теперь не стало тети Веллы.

Других близких родственников у Рейн не было. Мать умерла, когда ей исполнилось полтора года. Джадсон Талентайр, раздосадованный необходимостью отрываться от своих драгоценных исследований для того, чтобы заботиться о крохе-дочери, попросил сестру переехать к нему. Велла согласилась и сразу же полюбила племянницу всем сердцем.

Решив проблему с воспитанием ребенка, Джадсон Талентайр мгновенно заперся в своей лаборатории.

День его похорон стал поворотным моментом в жизни Рейн. Небольшую траурную процессию окутывал серый северо-западный туман. А потом случилось то, что Рейн впоследствии назвала ночью огня и слез. Она не могла припомнить всех деталей того судьбоносного вечера, но некоторые пугающие и бередящие душу моменты навсегда отпечатались в ее памяти.

Через несколько месяцев после той ужасной ночи у Веллы случился первый в цепи затяжных приступов депрессии. Осознавая, что она больше не может заботиться о маленькой девочке, и опасаясь, что ту отдадут в приемную семью, Велла обратилась за помощью к другу детства Эндрю Китреджу и его партнеру Гордону.

Те, не раздумывая ни минуты, приняли Веллу и Рейн в свою жизнь и с готовностью брали на себя заботы о девочке, когда Велла с головой погружалась в свои приступы. В конце концов эти четверо стали семьей, защищая Рейн от длинных рук государства.

– Ты говоришь так, словно я делаю это намеренно, – возразила Рейн в попытке поднять своему собеседнику настроение.

– Я знаю, что это не так, – ответил Эндрю. – Но ты не можешь не признать, что твои небольшие странности в последнее время приобрели тенденцию к расшатыванию нервов.

– О, это я тебе всегда обеспечу.

Она расшатывала нервы Эндрю и Гордону с того самого лета, когда ей исполнилось девятнадцать и когда она впервые оказалась на месте преступления. Тогда она обнаружила тело женщины, убитой своим мужем-охотником.

Рейн забралась в кресло с ногами и принялась изучать открывающийся из окна вид. Еще не пробило и шести, но здесь, в горах, ночь наступает рано. Особенно в это время года.

– Слава богу, девушка оказалась жива, – произнес Эндрю. – Представить себе не могу, что пережила ее семья, когда она пропала.

– Она сообщила Лангдону, что у нее нет семьи. Судя по всему, последние пару лет она жила на улице. Офицер сказал, что это вполне в духе Поджигателя. Они обнаружили уже три трупа, и все – молодые девушки вроде Стейси. Одна из Портленда, остальные из Сиэтла.

– Классические жертвы серийного убийцы, – задумчиво протянул Эндрю. – Люди, которых никто не станет искать в случае исчезновения. Только вот интересно, почему Стейси Андерсон была все еще жива, когда ты ее обнаружила.

– Мерзавец сказал, что сначала она должна понести наказание, и для этого запер ее в подвале. Бедняжка думает, что он собирался прикончить ее сегодня ночью. Ей просто повезло, что я привезла агента по недвижимости осмотреть дом.

– А предыдущие трупы тоже были спрятаны в подвале дома Веллы? Что говорят в полиции?

– Не знаю, к какому заключению придут копы, – ответила Рейн. – Но я не засекла следов других жертв. Я почти уверена, что Стейси Андерсон была первой, кого негодяй притащил в дом тети.

– Сомневаюсь, что местные копы воспримут твои слова всерьез.

– Ну, не знаю. Шеф Лангдон занервничал.

Эндрю сухо засмеялся:

– Умеешь ты производить впечатление на копов.

– Ну что тебе ответить? Это дар.

– Когда вернешься домой?

Рейн закинула ногу на ногу.

– На ночь останусь здесь, потому что Лангдон сказал, что детективы из Портленда и Сиэтла могут захотеть поговорить со мной. Выставить дом на продажу, пока там снуют полицейские, я все равно не смогу, так что уже завтра буду дома.

– Я заезжал к тебе сегодня. Накормил Бэтмена и Робина, поиграл с ними немного. У них все отлично.

– Спасибо.

Коты начинали беспокоиться, если их оставляли одних надолго, и тогда могли нанести небольшой квартирке значительный ущерб. Особенно Бэтмен и Робин, которым Рейн отказалась удалить когти. Она не смогла заставить себя лишить их подаренного природой средства защиты даже ради очень дорогих резных украшений на деревянных рамах. Она как никто другой знала, насколько важно иметь хоть какой-то защитный механизм.

– Полагаю, шеф Лангдон припишет всю славу себе? – спросил Эндрю. – Так же как Бредли?

Эндрю и Гордон никогда не одобряли отношения Рейн и детектива Бредли Митчелла.

– Так уж случилось, что Лангдон весьма фотогеничен, – развеселилась Рейн. – Такой, знаешь, суровый местечковый полицейский. Он будет отлично смотреться в вечерних «Новостях».

– Бредли тоже прекрасно выглядел перед камерой. Интересно, сколько еще интервью ему удастся дать теперь, когда ты больше не служишь орудием в его руках.

Рейн лишь уклончиво хмыкнула, получив отставку и все еще испытывающая боль, она пока не решила, как дальше относиться к работе с Бредли. Их личные отношения закончились, но Рейн не была уверена, что больше не хочет ему помогать в расследовании определенных дел. По какой-то непонятной причине, которую не могла объяснить ни Эндрю, ни Гордону, ни даже себе самой, она чувствовала необходимость использовать свой паранормальный талант в деле. Отрицать его было все равно что отказаться от слуха, зрения, обоняния и осязания.

– Хочешь, чтобы кто-то из нас приехал в Шелбивилль? – спросил Эндрю.

– Нет. Не волнуйся. Меня никто не подозревает, – поспешно ответила Рейн. – Я потратила целый час, отвечая на вопросы шефа Лангдона, а потом посоветовала позвонить Бредли и справиться у него обо мне. Кажется, на этом он успокоился. А если честно, скорее был просто рад от меня отделаться.

– Ты посоветовала Лангдону позвонить этому негодяю? – гневно воскликнул Эндрю.

– Бредли – настоящий профессионал, когда дело касается расследования преступлений. Он поручится за меня.

– А как насчет агента по недвижимости? Как бишь его зовут? Спайсер? Как он отнесся к происшествию?

– Потрясен. Подозреваю, что после разговора с Лангдоном он отправился прямиком к себе в офис, чтобы привести нервы в порядок. Одно ясно наверняка: теперь я вообще не смогу продать дом.

– Может, удастся всучить его какому-нибудь простофиле на «и-Бей»?

– Идея неплоха. Но прежде мне нужно очистить его от хлама. Я и забыла, сколько ящиков с картинами хранится в подвале. Тетя Велла всегда рисовала как сумасшедшая, когда приезжала в Шелбивилль.

– Это было для нее своего рода терапией, – произнес Эндрю.

– Знаю.

Зазвонил телефон.

– Похоже, у тебя еще один звонок, – заметил Эндрю.

– Наверное, Лангдон о чем-то забыл спросить.

– Тогда тебе лучше снять трубку. Увидимся завтра. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Пока.

Рейн закончила разговор и подняла трубку стационарного телефона:

– Слушаю.

– Мисс Талентайр, это Бартон, администратор. К вам посетитель. Его имя Джонс. Вы его примете?

Рука Рейн с тонкой фарфоровой чашкой, украшенной желто-зеленым цветочным узором, замерла в воздухе, и она осторожно переспросила:

– Джонс?

В мире огромное количество Джонсов, но в ее собственной, личной, тщательно контролируемой и ограниченной определенными рамками жизни это имя было как зловещий свет приближающегося поезда.

– Полицейский? – тщетно надеясь на чудо, уточнила Рейн. А что? Бывают же совпадения.

Послышался приглушенный гул мужских голосов.

– Говорит, частный детектив.

Рейн медлила. Может, это и вправду однофамилец? Возможно, семья одной из жертв Поджигателя наняла частного детектива для поисков пропавшей дочери, и он, узнав о событиях в Шелбивиллье, решил поговорить с ней?

А может, ей стоит сесть на метлу и улететь?

Рейн ощутила прилив адреналина. Муки выбора между желанием сбежать и необходимостью остаться до крайности обострили чувства. Первой мыслью было попросить Бартона отправить посетителя восвояси, но Рейн слишком часто сталкивалась с действительностью и знала, что эта сила невероятно упряма. Возникшая на пути проблема не рассосется сама собой лишь потому, что ей так хочется.

При мысли об этом по спине пробежал холодок. А что, если мистер Джонс, ожидающий встречи с ней в холле, и мистер Джонс, ужасно напугавший их с тетей много лет назад, один и тот же человек? Если это так, то он здорово удивится. Ведь она давно уже не шестилетняя девочка, которую можно запугать до смерти.

Так что делать нечего: она просто обязана выяснить, для чего этот таинственный мистер Джонс выследил ее здесь, в Шелбивиллье.

– Пришлите его ко мне, мистер Бартон.

Бросив трубку, Рейн поставила чашку на поднос и поднялась с кресла, но вспомнив, что сидела без обуви, поспешно сунула ноги в туфли, прибавив себе несколько дюймов роста, которые, в свою очередь, придали ей уверенности.

После этого она подошла к окну, включила свои сверхчувства на полную мощность и, затаив дыхание, прислушалась к шагам на лестнице. Ночь окончательно спустилась на город. Несмотря на всю свою решимость не показывать страха, Рейн чувствовала себя как газель, угодившая в болото. Мысль об этом сводила ее с ума, а это хороший знак: злость всегда придавала ей сил.

Шаги прошуршали едва слышно и лишь за мгновение до того, как раздался уверенный и властный стук в дверь. Судя по всему, мистер Джонс предпочитал ходить абсолютно неслышно.

Рейн глубоко вдохнула, взяла волю в кулак и направилась к двери, совершенно не представляя себе, как выглядит мистер Джонс. Воспоминания о ночи огня и слез были довольно смутными: лишь темнота, наполненная криками, и хаос. Она уткнулась в плечо тети Веллы, страшась посмотреть на ужасного мистера Джонса. Даже в шестилетнем возрасте, когда ее удивительный талант еще не получил своего развития, Рейн ощутила силу человека, ворвавшегося в ту злополучную ночь в лабораторию ее отца.

Одного взгляда на вошедшего в ее гостиничный номер мистера Джонса хватило, чтобы понять: не этот человек до смерти перепугал их с тетей Веллой много лет назад. Тому мистеру Джонсу было бы сейчас около шестидесяти, а этот незнакомец казался всего на пару лет старше ее. И все же это обстоятельство не принесло облегчения, ибо сила, исходившая от вошедшего мужчины, превосходила ту, что источал много лет назад тот, другой мистер Джонс.

Нынешний мистер Джонс был довольно высок: даже на каблуках Рейн оказалась на несколько дюймов ниже его. Этот мужественный худощавый незнакомец вполне комфортно чувствовал себя в собственном теле и прекрасно владел собой. При взгляде на его темные, коротко стриженные волосы и голубые глаза на Рейн повеяло прохладой высокогорного ледника. На мистере Джонсе была черная кожаная куртка, черная водолазка, темные брюки и низкие сапоги.

Рейн сразу же поняла, что этот человек так же опасен, как и тот, что напугал ее много лет назад, только вот по какой-то непонятной причине совсем его не боялась. От источаемой им невидимой энергии волосы на затылке встали дыбом, но то был не страх, а смешанное с любопытством возбуждение. Рейн мысленно попыталась подобрать слово, которым можно было бы описать охватившее ее незнакомое чувство, сознание мгновенно подсказало: «трепет».

– Рейн Талентайр.

Незнакомец не спрашивал, а утверждал, как если бы каким-то непостижимым образом узнал ее. Хотя Рейн могла с уверенностью сказать, что доселе они ни разу не встречались. В противном случае она непременно запомнила бы его. Она ни за что не забыла бы этого мужчину с тихим, властным и таким интригующим голосом. С помощью этого голоса ничего не стоит уложить в постель женщину и вызвать на дуэль мужчину. По спине Рейн вновь пробежала чувственная дрожь. Она сделала шаг назад в попытке увеличить разделявшее их расстояние и, взяв себя в руки, произнесла:

– Да, я Рейн Талентайр.

– Закари Джонс. Но вы можете звать меня просто Зак. Я здесь для того, чтобы заключить с вами соглашение.

Что ж, судя по всему, она только что, как Алиса, провалилась в кроличью нору.

– Что за соглашение?

– Мне нужна ваша помощь. – Мужчина протянул ей толстый конверт из плотной бумаги. – В обмен вы получите это.

Рейн бросила взгляд на конверт:

– Что это?

Губы Джонса неспешно растянулись в уверенной улыбке человека, знающего, что в его руках сосредоточены все козыри.

– Здесь недостающие части истории вашей семьи и наследство, которое вы не получили из-за того, что вашего отца выгнали из Тайного общества.

– Не понимаю.

– Все просто: я – тот, кто ответит на вопросы, мучившие вас на протяжении многих лет.

Глава 6

Он строил тактику поведения, основываясь на известной ему информации и своих холодных и расчетливых ощущениях. Дверь в жизнь Рейн Талентайр открылась ему сразу после того, как закончил читать досье, полученное от Фэллона Джонса, ибо мало кому по силам отказаться узнать тайны своего прошлого.

Зак обладал талантом находить слабые места человеческой натуры и предвосхищать действия своих оппонентов. Он не слишком гордился этими своими способностями, хотя и с успехом использовал их, когда того требовали обстоятельства, то есть практически каждый день.

Единственное, чего не учел Зак, – это его собственная реакция на Рейн. Энергия пронизывала его тело, обжигая кровь и приводя в действие незнакомое чувство предвкушения. Зак не мог отвести взгляда от ее завораживающих глаз, да, собственно, и не хотел. Ее нежный вибрирующий голос действовал на его органы чувств подобно песне сирены. Он чувствовал силу этой женщины, она притягивала его как магнит, ее запах и безмолвно бросаемый вызов сводили с ума.

Зак всю жизнь ждал женщину, способную сотворить с ним подобное. Его паранормальный талант десятого уровня подсказывал, что Рейн для него опасна – опаснее всех женщин, что когда-либо встречались на пути, – и в то же время невероятно притягательна.

– Вы из Тайного общества, – констатировала Рейн.

– Да, вы правы, – не стал отрицать Зак. – Так же как ваши родители и тетя, так же как, кстати, и вы.

– Нет.

Зак протянул Рейн конверт:

– В досье говорится, что вы были зарегистрированы там сразу после рождения.

– Моя мать умерла, а отца из общества выгнали.

– Верно. Но ни вас, ни вашу тетю никто не выгонял.

Темные брови Рейн взметнулись над черной оправой очков.

– Это формальность, не так ли?

– Но весьма важная. После смерти вашего отца ваша тетя приняла решение отказаться от наследства, принадлежавшего вам обеим. – Зак переложил конверт в другую руку, привлекая к нему внимание Рейн. – Так что? Хотите получить ответы на свои вопросы, мисс Талентайр?

Взгляд ее необыкновенных глаз на мгновение сосредоточился на конверте.

– Это зависит от цены, которую мне придется за них заплатить.

Зак улыбнулся и мысленно подкинул кости, наслаждаясь ощущением возбуждения, всколыхнувшегося в груди при попытке обыграть эту женщину.

– Какого черта… – Зак протянул конверт. – Досье ваше независимо от того, согласитесь вы мне помочь или нет.

Рейн взяла конверт в руки, и на ее лице отразилась крайняя настороженность.

– А что будет, если я откажусь вам помогать?

Зак пожал плечами:

– Проиграю пари.

Рейн медлила, но Зак чувствовал невольно пробуждающееся в ней любопытство, на что, собственно, и рассчитывал. Со смертью тетки оборвалась нить, связывавшая Рейн с той частью истории семьи, что объясняла ее отличие от других людей. Так разве могла она устоять перед соблазном?

Зак раньше ее понял, что одержал победу: благодаря своему таланту увидел, как Рейн едва заметно поджала уголки своих чувственных губ и слабо шевельнула рукой.

– У вас пятнадцать минут, – произнесла она наконец и распахнула дверь пошире. – Если мне не понравится то, что услышу или прочитаю в досье, или если пойму, что вы лжете, вам придется уйти.

– По рукам.

Зак вошел внутрь, не давая ей возможности передумать, мисс Талентайр указала ему на кресло возле стола.

Эта комната оказалась больше обычного гостиничного номера за счет некоего подобия гостиной с электрическим камином, что создавало ощущение уюта. Зак опустился в кресло, но куртку не снял, решив, что Рейн еще не готова увидеть пистолет.

Она опустилась в другое кресло, закинула ногу на ногу и положила руки на обитые тканью подлокотники, даже не сделав попытки предложить гостю чаю. Впрочем, на подносе все равно стояла только одна чашка.

– Что вам известно о Тайном обществе? – начал Зак издалека.

Рейн небрежно пожала плечами, как если бы заданный вопрос не представлял для нее никакой важности, однако чутье подсказывало Заку, что на самом деле собеседница лишь искусно изображает безразличие.

– Очень мало. Тетя редко заводила об этом разговор. Я пыталась отыскать какую-нибудь информацию в Интернете, но ничего не нашла.

– Сведения о Тайном обществе в Интернете есть, но все его сайты тщательно зашифрованы.

Рейн презрительно скривила губы:

– Всего лишь еще одно среди многих.

– А назовите мне хоть одну организацию, уходящую корнями в глубину веков и не являющуюся тайной. Прибавьте к этому то обстоятельство, что основатель Тайного общества был алхимиком.

– Сильвестр Джонс.

– Верно. – Зак улыбнулся. – Это вам известно.

– Тетя упоминала его имя. – Рейн на мгновение замолчала, а потом холодно произнесла: – Полагаю, это один из ваших предков?

От ее тона Зак поморщился:

– Тоже верно. Все эти древние алхимики славились своим затворничеством, таинственностью и одержимостью. Должен сказать, общество гордится этими традициями и следует им.

– Судя по тому, что я слышала от тети, потомки Сильвестра Джонса возглавляли общество со дня его основания. – Рейн принялась барабанить пальцами по подлокотникам. – Вряд ли такую организацию можно назвать демократичной.

– Верно то, что с момента основания Тайного общества кресло магистра всегда занимали люди под фамилией Джонс, – не мог не признать очевидного Зак. – Но, начиная с викторианских времен, существует выбираемый членами общества Высший совет, который и назначает магистра, и может снять с этой должности. Магистр, в свою очередь, подчиняется совету.

– Ну, если ваше общество такое современное и почти демократичное, к чему секретность?

– На то есть причины.

– Например?

– Подумайте сами. – Зак кивком указал на конверт. – Вы – реальный человек, обладающий уникальным даром, но, судя по этому досье, не пишете релизов для прессы и не принимаете участия в ток-шоу.

Рейн немного помедлила, а потом сильнее вжалась в спинку кресла.

– Хорошо. Я поняла, о чем вы.

– Общество было создано и продолжает существовать по двум основным причинам: оно исследует природу паранормальных явлений и дает убежище тем, кто обладает паранормальными способностями.

Рейн замерла.

– Убежище?

– Как член общества вы автоматически становитесь частью цепи из таких же людей, как вы, обладающих паранормальными талантами, настоящих экстрасенсов, а не сумасшедших и шарлатанов. Вы получаете возможность общаться с людьми, которые верят в существование так называемых «дополнительных ощущений» и понимают вас. – Зак еле заметно улыбнулся. – Внутри общества обладание паранормальными способностями считается вполне естественным.

– Какая интересная концепция, – спокойно произнесла Рейн.

– На протяжении веков отношение людей к проявлениям паранормальных способностей было весьма недвусмысленным. Подобные явления считались происками ведьм, волшебством или вообще плодом чьего-то воспаленного воображения. И тем не менее существует великое множество легковерных людей, ставших жертвами мнимых духовных руководителей, медиумов и предсказателей судьбы. Только в обществе изучение паранормальных явлений поставлено на научную основу, только внутри общества тех, кто обладает сверхъестественными способностями, считают нормальными, но не за его пределами.

– Да я и сама пришла к такому же умозаключению, – сухо кивнула Рейн.

– Конечно, некоторые полицейские и отчаявшиеся родственники, оказавшись в тупике, прибегают к помощи обладателей столь необычных способностей. Только это никоим образом не меняет отношения основной массы населения к таким людям. Их продолжают считать шарлатанами, жуликами и сумасшедшими.

Ответная улыбка Рейн оказалась слишком ослепительной и слишком хрупкой.

– Иными словами, мы вызываем в окружающих страх.

Зак задел ее за живое.

– Кажется, я догадываюсь, что говорили окружающие о вашей тете, – мягко произнес Зак.

– Да то же самое, что и обо мне.

– Кто-то, кому вы доверяли, тоже?

– Да.

Зак кивнул:

– Буду с вами откровенен. Даже внутри общества те, кто способен слышать голоса, считаются особенными.

– Понимаю.

– Постарайтесь не принимать сказанное мною на свой счет. Дело в том, что обладатели мощных паранормальных способностей заставляют окружающих нервничать и чувствовать себя неуютно.

– Даже тех, кто обладает сходными талантами?

– Да. Но я могу гарантировать, что внутри общества гораздо комфортнее, нежели за его пределами. – Зак бросил взгляд на конверт. – Из этого досье следует, что на протяжении последних полутора лет вы оказывали содействие в расследованиях детективу Бредли Митчеллу из полицейского департамента Орианы: обеспечивали информацией, с помощью которой было раскрыто несколько «висяков» и недавнее похищение.

Рейн заметно напряглась.

– Вам известно о моем сотрудничестве с Бредли?

– Благодаря вам он стал настоящей звездой в своем департаменте. Поговаривают даже, что ему прочат место начальника, когда тот уйдет на пенсию.

– Какое подробное досье. – Рейн выглядела несчастной. – Мое имя никогда не упоминалось в отчетах Бредли.

– Я знаю, что вы прикладывали все силы, чтобы остаться в тени, так что в средствах массовой информации фигурировало лишь имя Митчелла.

Рейн быстро взяла себя в руки и теперь вновь излучала прежнюю уверенность.

– Именно этого я и хотела.

– Потому что боялись, что вас сочтут мошенницей, такой же сумасшедшей, как ваша тетя?

На секунду Заку показалось, что Рейн вышвырнет его вон, но уже в следующее мгновение она одарила его ослепительной улыбкой, которая, однако, не коснулась ее красивых глаз.

– В то время эти причины казались мне достаточно весомыми.

– Так и есть, – согласился Зак.

– Вам действительно известно обо мне довольно много. – Улыбка исчезла с лица Рейн так же неожиданно, как и появилась, когда она посмотрела на конверт. – Значит ли это, что общество все эти годы не выпускало из поля зрения ни меня, ни мою тетю?

– Нет. Если честно, вас обеих потеряли сразу после гибели вашего отца.

– Тогда откуда вы столько знаете о моей жизни?

– Все, что я знаю, было собрано за последние двадцать четыре часа. Агентство, в котором я работаю, умеет добывать необходимую информацию очень быстро. Но мне не нужно читать досье, чтобы понять, как бы вы себя почувствовали, если бы средства массовой информации начали трубить о вас как о штатной ясновидящей полицейского департамента.

– В самом деле? – Рейн едва заметно вздернула подбородок. – И почему же?

– Потому что я чувствовал бы себя точно так же.

Однако слова Зака не произвели на Рейн должного впечатления.

– Что, действительно?

– Памятуя о вашем успешном сотрудничестве с полицейским департаментом на протяжении восемнадцати месяцев, я осмелился предположить, что вы унаследовали талант вашей тети или нечто на него похожее. Вы слышите голоса, верно?

Рейн замерла, даже, казалось, перестала дышать.

– Расслабьтесь, – произнес Зак. – У меня самого бывают видения, так что знаю об этом не понаслышке.

Глава 7

Рейн была так ошеломлена его признанием, что не сразу обрела дар речи, а когда это произошло, спросила:

– Это вы так шутите?

– Никаких шуток. – Зак смотрел на нее вполне серьезно. – Мои способности проявились в полную силу ближе к восемнадцатилетию, и все думали, что я тоже стану параохотником, как большинство мужчин у нас в роду.

– Что такое параохотник?

– Это обладатель паранормальных способностей со сверхъестественной быстротой реакций и мощным талантом к обнаружению следов преступления. Кроме того, охотники прекрасно видят в темноте.

Рейн поморщилась:

– Ну и на кого же они охотятся? На слонов? Лосей? Бекасов?

Зак улыбнулся:

– Возможно, в древние времена, когда охота на крупных животных была частью борьбы за выживание. В наши дни они предпочитают охотиться на себе подобных, но в основном просто ради интереса.

По телу Рейн прокатилась дрожь.

– То есть… на людей?

– Успокойтесь. Большинство знакомых мне охотников работают в правоохранительных органах. – Зак на секунду замолчал. – Хотя, должен признаться, есть и такие, что выбрали кривую дорожку. Но, насколько мне известно, они не из семьи Джонс.

– Понятно. – Рейн бросила взгляд на дверь, словно обдумывала возможность побега.

– Да успокойтесь вы. Я ведь уже сказал, что не отношусь к параохотникам.

Рейн заметно колебалась. На ее лице отразилось раздражение.

– Вы еще и мысли читаете?

– Нет. Профессионалы утверждают, что это невозможно.

– Так что же именно вы умеете?

– Эксперты общества называют это зеркальным талантом десятого уровня.

– Что означает…

– Редкую разновидность психометрии.

– Способность чувствовать события с помощью прикосновения?

– Верно. А ваше яснослышание – еще одна разновидность.

– А почему это называют зеркальным талантом?

Опершись на подлокотники, Зак сложил пальцы домиком и теперь походил на ученого, читающего лекцию в непринужденной домашней обстановке.

– Вы когда-нибудь слышали о зеркальной интуиции?

Рейн ненадолго задумалась.

– Это то, что дает людям социальные намеки? Мы видим, как кто-то хмурится или улыбается, и интуитивно понимаем, что происходит. То есть нам не нужно задумываться и анализировать выражение лица.

– Верно. И если мы видим, как кто-то берет в руки нож, то можем быстро и точно сказать, что именно он собирается сделать: разделать тушу или перерезать кому-то горло.

– Я читала статью об этом феномене, – кивнула Рейн. – Существует гипотеза, что это как-то связано с наличием специальных нейронов в мозгу, которые позволяют получать мысленное отображение действий окружающих и принимать мгновенные решения. Это заложенный на клеточном уровне механизм выживания.

– Никто точно не знает, как работает эта самая зеркальная интуиция, но одно известно наверняка: ею обладает в той или иной степени каждый человек. Более того, мы воспринимаем эту способность как должное и совершенно не задумываемся о ней, но лишь до тех пор, пока не встретим человека, у которого она отсутствует, например страдающего аутизмом или шизофренией.

– Вы хотите сказать, что наделены паранормальной версией этой способности?

Зак взглянул на Рейн поверх кончиков пальцев.

– Да. И это позволяет мне, дотронувшись до орудия преступления, тут же ясно увидеть действия и мысли человека, державшего его в руках. Я чувствую его намерения и ощущения жертвы. Эта способность очень помогает, если назревает драка, например в баре.

Рейн напряглась:

– Прошу прощения?

Зак улыбнулся:

– Я способен предвидеть действия противника, но стараюсь избегать ситуаций, где можно было бы воспользоваться этой способностью.

– Хотелось бы надеяться. – Рейн нахмурилась. – А я тоже обладаю зеркальным талантом?

– Нет. Психометрия яснослышащего работает иначе: вы же не видите картин, но ваш талант наверняка тоже десятой степени, как и мой.

– Откуда вы знаете, что это десятая степень, хотя я и не совсем понимаю, что это означает?

– Все члены Тайного общества делятся в соответствии с так называемой «шкалой Джонса». В зависимости от количества вырабатываемой человеком энергии его таланту присваивается степень от одного до десяти. Наши аналитики дали вашему таланту приблизительную оценку, ибо тетя не пожелала подвергать вас тестированию, когда ваши способности начали обретать силу.

Рейн не знала, как на это реагировать и что сказать в ответ, поскольку не могла поверить, что сидит здесь и разговаривает о паранормальных способностях с незнакомым мужчиной, который ведет себя так, словно все, о чем идет речь, так же естественно, как карие глаза или каштановые волосы.

Кроме Бредли, тети Веллы и узкого круга близких друзей, она ни с кем не обсуждала эту сторону своей натуры, а тетя и вовсе пресекала подобные разговоры на корню, напоминая племяннице, что никому не следует рассказывать о своих способностях. И она была абсолютно права: попытка объяснить все Бредли действительно привела к катастрофе.

Словно прочитав ее мысли, Зак сочувственно улыбнулся:

– Черт, вы так много всего упустили, воспитываясь за пределами общества! Сколько обладателей врожденных паранормальных способностей вы встречали в своей жизни, если не считать тети и отца?

– Я разыскала людей, называвших себя ясновидящими, – призналась Рейн. – Некоторые из них работали консультантами в полицейских управлениях, двое зарабатывали на жизнь предсказаниями судьбы, а один даже написал книгу о том, как выявить у себя паранормальные способности посредством снов.

Зак одарил ее белоснежной улыбкой:

– Читал. Чушь несусветная.

– Так и есть. – Рейн неожиданно для себя улыбнулась. – Приятно знать, что кто-то пришел к такому же выводу. – Она вновь заколебалась. – Хотя книга числилась в списке бестселлеров на протяжении нескольких недель.

– Вокруг полно как легковерных, так и жуликов, готовых воспользоваться их доверчивостью. – Зак задумчиво посмотрел на Рейн. – У меня складывается впечатление, что так называемые «ясновидящие», встречавшиеся на вашем пути, были обыкновенными шарлатанами. За исключением вашей тети, разумеется.

– О да, моя тетя действительно исключение.

– И я готов поклясться: каждый раз, заглядывая ей в глаза, вы боялись, что такое же будущее уготовано и вам.

Горящее в глазах Зака понимание лишало Рейн присутствия духа, она не привыкла к столь глубокому анализу ее мыслей и ощущений и поэтому не знала, как ответить.

– Я собираюсь сказать вам то, чего нет в этом досье, – произнес Зак, бросая взгляд на конверт. – Один из наших аналитиков составил ваш психологический портрет, после чего пришел к выводу: просто чудо, что вас не поместили в психиатрическую лечебницу и не накачали лекарствами, когда вы впервые ощутили наличие у себя паранормальных способностей.

По спине Рейн пробежал холодок, хотя она постаралась ничем не выдать своих эмоций.

– Значит ли это, что я закончу свои дни в психиатрической клинике, как и моя тетя?

– Господи, нет. – В голосе Зака прозвучала твердая уверенность.

Рейн затаила дыхание, боясь ему довериться.

– Статистика утверждает, что психологические проблемы, связанные с паранормальными способностями, возникают довольно рано, обычно в тот самый момент, когда они только набирают свою силу, а именно в подростковом возрасте. Если бы перед вами маячила перспектива оказаться в специализированном лечебном заведении, вы уже знали бы об этом.

– Но у тети Веллы проблемы начались лишь в возрасте тридцати двух лет. Именно столько сейчас мне.

– Не стану вводить вас в заблуждение, ибо никто не знает, почему ваша тетя закончила свои дни в лечебнице. Но я сильно сомневаюсь, что это как-то связано с ее способностями. Ведь до тридцати лет все было нормально.

– И все же, как вы сказали, вашего аналитика удивило то обстоятельство, что я до сих пор не в лечебнице.

– Считается, что с таким талантом, как у вас, особенно когда он достигает силы десятого уровня, очень сложно справиться, потому что звучащие в голове голоса причиняют сильное беспокойство. И если рядом нет человека, который научит с этим справляться, очень легко поверить в собственное сумасшествие. Окружающие, как правило, делают неправильные выводы и отсылают вас к врачам. А в результате вы впадаете в зависимость от лекарств или оказываетесь в психиатрической клинике, поскольку тоже начинаете верить в то, во что верят остальные.

Рейн так крепко сжала подлокотники кресла, что ногти впились в обивку.

– Я чувствую себя так, словно кто-то совершенно незнакомый завладел моим разумом, проник в него ужасно глубоко. Это так отвратительно, будто меня… осквернили.

– Поверьте: видеть, как преступник вонзает нож в грудь своей жертвы и испытывать те же ощущения, не менее ужасно. Чувствуешь себя так, словно это злодеяние – дело твоих собственных рук. А после приходит ощущение… – Зак внезапно осекся.

Рейн поняла, что он не хотел так широко распахивать перед ней свою душу, но, помолчав и постучав кончиками пальцев друг о друга, он тихо произнес:

– Приходит ощущение, что тебя вываляли в грязи. Словно тьма, наполнявшая душу убийцы, просочилась тебе под кожу.

Рейн заглянула Заку в глаза:

– Я испытываю то же самое.

Губы Зака изогнулись в какой-то странной смущенной улыбке:

– Я еще никому не рассказывал об этом – я имею в виду ощущение тьмы, просачивающейся под кожу.

– Я тоже. – Рейн судорожно вздохнула. – Я всегда считала, что с моей стороны будет ужасно глупо рассказывать всем подряд о своих страхах. А ведь я действительно боюсь, что каким-то образом впитаю в себя темную энергию убийц и маньяков. Я не хочу пугать близких мне людей, да и на вечеринках о таких вещах говорить не станешь.

– Я предпочитаю помалкивать по этим же самым причинам.

Ничего себе, подумала Рейн. Они уже делятся друг с другом тайнами. Как ей только в голову пришло обсуждать такое с незнакомцем? К чему это приведет? Или, вернее, насколько далеко можно позволить зайти этой беседе?

– Я знаю, насколько ужасно всюду слышать голоса, но даже представить себе не могу, каково это – бороться с видениями.

– А что собой представляют голоса? – с искренней заинтересованностью спросил Зак.

– Шепот, – протянула Рейн, подыскивая нужные слова. – Но не настоящий шепот и не настоящие голоса. Мой разум ощущает разницу, хотя я не могу ее объяснить на словах.

Зак кивнул, и в его глазах вспыхнуло понимание.

– Я чувствую себя так, словно нахожусь в одном измерении, а от другого меня отделяет тончайшая пелена, – продолжала Рейн. – И вот кто-то по ту сторону пелены начинает говорить. Сосредоточившись, я даже могу различить отдельные слова. Но вообще я не слышу голоса. Я их чувствую.

– Когда, как вы сказали, сосредоточиваешься, все ваши органы чувств как бы открываются навстречу внешним раздражителям, позволяя интуиции прочитать чужеродную энергию.

– Это все равно что впустить себе в сознание призрака.

– Иногда вы слышите шепот жертв, не так ли?

Рейн задрожала.

– Это хуже всего. Я ненавижу шепот убийц, но услышать голос жертвы в тысячу раз ужаснее, потому что знаешь: помочь ей не успеешь.

– Но бывают ведь исключения. Например, девушка, которую вы обнаружили сегодня в подвале, или похищенная девушка, которую с вашей помощью разыскал Митчелл несколько месяцев назад.

– Верно. Но такое случается очень редко. А уж если речь заходит о нераскрытых преступлениях, то благополучного исхода и вовсе ждать не приходится.

– Если не считать свершения правосудия, – тихо произнес Зак.

– Да.

– Наверное, мои следующие слова послужат слабым утешением, но ученые общества считают, что вы не слышите голоса жертв или их мучителей, а способны ощущать энергетический след эмоций, витавших над местом преступления.

– Это я понимаю. Но почему я чувствую лишь крайне негативную, темную энергию? Я никогда не ощущаю следов счастья и радости…

– Ученые считают, что этому есть эволюционное объяснение. Основная задача сознания человека – обеспечить выживание. Иными словами, такие эмоции, как счастье и радость, не представляют опасности, за исключением радостей секса. Психическая сторона вашего сознания со временем привыкла игнорировать положительные ощущения и концентрироваться на негативных.

Рейн ощутила, как ее лицо заливает жаркая краска смущения.

– Радости секса?

Зак заметно развеселился:

– Секс напрямую связан с выживанием. Поверьте, наши паранормальные чувства настроены на потоки энергии, ассоциирующейся с продолжением рода.

«О… Нет, лучше сменить тему», – подумала она.

– Но такие сильные эмоции, как страх, ярость и извращенная страсть, связаны с опасностью, поэтому наши сверхчувства улавливают их легче и быстрее, равно как и наши привычные человеческие чувства.

Рейн пыталась переварить услышанное.

– Понимаю.

В комнате повисла тишина. Ощущение невероятной близости в этом небольшом, залитом отсветами камина помещении крепло с каждой минутой. Рейн подумала, что могла бы вот так сидеть и беседовать с этим мужчиной до конца своей жизни. Соблазн был велик, но, вероятно, опасен, так что пора разрушить эти чары, пока не окрепли.

Рейн слегка выпрямила спину.

– Что вы хотите, Зак Джонс? Только, прошу вас, не нужно убеждать меня, будто Тайное общество внезапно заинтересовалось моей судьбой. Будь я кому-то интересна, со мной бы давно уже связались.

Зак едва заметно прищурился, и Рейн поняла, что отыграла одно очко.

– Я сотрудник детективного агентства «Джи и Джи». Слышали что-нибудь о нем?

Шок пронзил Рейн подобно разряду тока. Вот тебе и невероятная близость! Ей пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы одарить Зака уничижающей улыбкой и мягко произнести:

– О да, я слышала о «Джи и Джи».

Зак кивнул, словно именно такого ответа и ожидал.

– Стало быть, вы помните. Так я и думал.

– Да, я действительно прекрасно помню, что агент «Джи и Джи» по имени Уайлдер Джонс уничтожил результаты многолетних исследований моего отца и до основания сжег его лабораторию. А теперь еще начинаю верить в предположение тети Веллы, что именно этот человек подстроил катастрофу, в которой погиб мой отец. Так что если вы действительно работаете на «Джонс и Джонс», то зря потратили время, разыскивая меня. Даже представить себе не могу причины, по которой мне захотелось бы пошевелить ради вас хоть пальцем.

Глава 8

– Мы с вами заключили соглашение, – напомнил Зак.

«Держи себя в руках!» – приказала себе Рейн. Этот мужчина не просто еще один обладатель такого же, как у нее, таланта, а сотрудник «Джи и Джи», и об этом нельзя забывать.

– Нет. Никакого соглашения мы не заключали! – Вот так. Она тоже, черт возьми, может быть такой же холодной и бесстрастной, как и он. – Вы вошли в мой номер несколько минут назад, протянули мне конверт, и я его взяла, но взамен ничего не обещала.

– Да, конверт вы взяли. Так что я вправе рассчитывать на благодарность.

– Тогда говорите, что нужно.

Лицо Зака вновь озарила непринужденная и уверенная улыбка.

– Не волнуйтесь. Услышав мой рассказ, вы сами захотите со мной сотрудничать.

– Назовите хотя бы одну причину, по которой я захочу помогать «Джи и Джи».

– Только одну? – Зак пожал плечами. – Мое расследование затронет вашу семью. Этого достаточно?

– Что?

– Вы любите контролировать ситуацию, у вас прекрасно все получается, и в этом мы с вами похожи. Так вот: осуществлять контроль за происходящим в сложившихся условиях вы сможете, лишь согласившись сотрудничать со мной. Вы умны, и поймете это довольно быстро. И как только это произойдет, мы станем командой.

– Вы выясняете подноготную моей семьи? – Рейн была не столько ошарашена, сколько сбита с толку.

– Не совсем. – Зак бросил взгляд на циферблат часов из черной стали. – О подробностях поговорим за ужином, если, конечно, в этом городке найдется спокойное место.

– Я не голодна.

– Талант десятого уровня требует повышенного расхода энергии. После того как я пускаю в ход свои способности, мне всегда хочется есть.

А ведь он прав: Рейн внезапно ощутила острый приступ голода, но все же попыталась сопротивляться:

– И все-таки эта идея не кажется мне удачной.

– Это показывает, как много вы знаете. А мне совместный ужин кажется самой замечательной идеей за весь день.

Рейн поняла, что сопротивляться бессмысленно. Теперь, когда этот незнакомец закинул удочку, она уже не могла не заглотить такую соблазнительную наживку. Кроме того, она действительно проголодалась.

– Можете воспринимать этот ужин как своего рода лечебный сеанс, – добавил Зак.

– Ну и от чего же вы намерены меня лечить?

– Вам ведь просто необходим бокал красного вина. Я прав?

Рейн на мгновение задумалась.

– А знаете, вы правы: это действительно в данной ситуации неотложная помощь.

– Тогда идем.

С обманчивой легкостью он поднялся с кресла, подхватил со стола конверт и направился к двери, даже не обернувшись, поскольку знал: Рейн не устоит перед соблазном и пойдет следом, потому что только он может ответить на давно мучившие ее вопросы.

По какой-то странной причине Рейн овладело безудержное веселье. Она поднялась с кресла и с улыбкой произнесла:

– Черт возьми, ну вы и фрукт.

Зак снял с вешалки черный плащ, протянул ей и сказал:

– Знаю. Это дар.

Они прошли по коридору и спустились в вестибюль. Бартон Россер на своем посту за стойкой поднял глаза от документов. Администратор обладал столь непримечательной внешностью, что вряд ли кто-то взял бы на себя смелость описать его. Даже возраст определить было сложно. Рейн предположила, что ему далеко за тридцать, хотя могла и ошибаться. Этот беспокойный хилый мужчина с сальными светлыми волосами и постоянно бегающими глазами производил впечатление человека, который постоянно оглядывается через плечо, словно ожидает какого-то подвоха. Только вот, интересно, какого?

– Хорошо, что вы позвонили и заранее забронировали номер, – буркнул он Заку. – Сюда внезапно нахлынула целая толпа.

Зак бросил взгляд на небольшую парковку перед гостиницей, и Рейн, проследив за его взглядом, увидела огромное количество машин.

– Пресса, как всегда, не заставила себя ждать, – заметил Зак.

– Это точно. Именно ее представители и заняли все свободные номера, – пробормотал Россер. – К тому времени как сюда нагрянули копы из Сиэтла и Портленда, гостиница была уже забита под завязку, так что не осталось ни одного свободного номера.

Судя по всему, Россер был очень доволен таким поворотом событий. Пришлось отослать их в соседний мотель.

Кивнув, Зак взял Рейн за руку, и они направились было к выходу, но Бартон их окликнул:

– Слышал, вы с Дагом Спайсером обнаружили девушку в подвале дома старой ведьмы.

Рейн резко остановилась и, развернувшись, молча посмотрела на него в упор, при этом длинные полы ее плаща взметнулись подобно крыльям.

Бартон Россер густо покраснел, быстро-быстро заморгал и, запинаясь, промямлил:

– Я… я х-хотел сказать, в подвале дома в-вашей тети…

Рейн, так ничего и не сказав, развернулась на каблуках и пошагала к предусмотрительно распахнутой Заком двери. А в глазах детектива читалось искреннее восхищение.

– Вы тоже хороши, – тихо произнес он, когда Рейн проходила мимо него. – Черт! Похоже, я не смогу устоять перед чарами женщины, способной лишить мужчину дара речи одним-единственным взглядом.

Глава 9

Рейн подняла зонт повыше, чтобы укрыть от дождя и себя, и Зака Джонса. Прохладный сырой ночной воздух до предела обострил все ее чувства. Она ощущала себя восхитительно живой, преисполненной энергии и невероятно голодной и знала то, что причина этой необыкновенной бодрости – шагавший рядом мужчина. Ощущение было таким, словно он втянул ее за собой внутрь невидимого силового поля.

По молчаливому согласию они свернули в сторону ресторана с залитыми неоновым светом окнами. Мимо них проехали по узкой двухполосной улице, являющейся главной артерией города, пикап и внедорожник.

Шелбивилль был типичным для этих мест городком, затерявшимся среди своих сородичей и густо поросших лесом гор. Деревообрабатывающая фабрика закрылась много лет назад, существенно подорвав экономику городка. В отчаянной попытке выжить местные жители принялись модернизировать его, чтобы привлечь сюда туристов, лыжников и просто жителей мегаполисов, стремившихся к спокойствию и уединению, однако особого успеха это начинание не имело. На небольшом пешеходном проспекте протяженностью всего три квартала, отделявшем гостиницу и ресторан, располагались магазины и галереи, но за внешним лоском витрин то тут, то там проступало истинное лицо обреченного на запустение городка.

– Откуда вы узнали, что я люблю красное вино? – спросила Рейн через некоторое время.

– Составляя ваше досье, аналитики «Джи и Джи» вытащили информацию с вашей кредитной карты о покупках за последние несколько месяцев.

– Не знаю, как бы поделикатнее выразиться… Это ведь незаконно?

– Скорее всего да. Но я оставлю это на откуп Фэллону Джонсу. Когда дело касается чего-нибудь подобного, я предпочитаю складывать с себя полномочия.

– Кто такой Фэллон Джонс?

– Глава отделения «Джи и Джи» Западного побережья.

– Стало быть, ваш босс?

– Ему нравится так думать.

– Неужели все, кто занимает руководящие должности в Тайном обществе, носят фамилию Джонс? – с явным неодобрением спросила Рейн.

– Ну что вы! Нет, конечно. – Зак постарался придать своему голосу веселости. – С чего вы это взяли?

– Не знаю. Хотя… Как зовут нынешнего магистра общества?

К удивлению Рейн, Зак немного помедлил, прежде чем дать ответ.

– Банкрофт Джонс.

– А кто-нибудь с другой фамилией когда-нибудь занимал кресло магистра?

– Вы пытаетесь заставить меня оправдываться, не так ли?

– Полагаю, я получила ответ на свой вопрос. – Рейн бросила взгляд на конверт, который сжимал под мышкой Зак. – Что еще интересного обо мне есть в этом досье?

– Дайте вспомнить. У вас в Ориане свой магазин, где вы продаете и даете напрокат карнавальные костюмы. Торгует в нем ваша помощница. Вы любите одеваться в универмагах «Нордстром» и тоннами поглощаете арахисовое масло.

– На завтрак, – уточнила Рейн. – Да, я действительно каждый день ем на завтрак арахисовое масло, намазанное на гренки из муки грубого помола.

– Это объясняет, почему вы закупаете его в таких количествах.

– А если вы живете поблизости от Сиэтла, то непременно будете закупаться в «Нордстроме». В этом нет ничего необычного.

– Нужно будет сделать пометки в досье.

Рейн глубже сунула в карман свободную руку.

– В этом досье собрано все, что вы обо мне знаете?

– Да. Мы не располагали достаточным количеством информации о вас. К тому же на ее сбор было отведено всего двадцать четыре часа. У нас в основном хранятся сведения о вашем отце, а не о вас или вашей тете.

Зак говорил об этом как о само собой разумеющемся – просто констатировал факт.

– Я прекрасно понимаю, – холодно произнесла Рейн, – что сейчас такого понятия, как «неприкосновенность частной жизни», уже не существует. И тем не менее мысль о том, что у «Джи и Джи» хватило наглости составить такое досье, приводит меня в бешенство.

– Я ожидал подобной реакции. Именно поэтому рассказал о досье в первую очередь. Хотел расставить все точки над «i», чтобы мы могли спокойно поговорить о другом.

– Например о расследовании, в котором нужна моя помощь?

– Верно.

Зак распахнул стеклянную дверь ресторана и пропустил Рейн вперед. Она прошла мимо, сопровождаемая вздымающимися полами плаща.

Пятнадцатью минутами позже, когда ужин был заказан, а на столе стояло два бокала красного вина, Рейн почувствовала себя во всеоружии для разговора с агентом «Джи и Джи» и спросила:

– Вы когда-нибудь снимаете куртку?

– Иногда.

Рейн решила не настаивать, поскольку в данный момент ее занимали куда более важные вещи, и старалась держаться как можно более серьезно и по-деловому.

– Расскажите мне о расследовании, которое, по вашим словам, затронет историю моей семьи.

Зак быстро окинул взглядом помещение ресторана, чтобы выяснить, нет ли поблизости нежелательных слушателей. Рейн сразу это поняла. Им очень повезло, что огороженный столик в дальнем углу оказался свободным, поскольку сегодня ресторан был непривычно переполнен. Большинство столиков занимали представители прессы и телевидения и заезжие полицейские, а вовсе не местные жители. Мобильные телефоны звонили непрерывно. Присутствующие громко обсуждали количество эфирного времени и возможность взять интервью у шефа полиции Лангдона. Весь этот шум создавал прекрасные условия для приватной беседы.

Рейн пару раз услышала имя Дага Спайсера, но на нее никто внимания не обращал. К этому времени наверняка уже весь город знал, что она была с Дагом Спайсером, когда тот обнаружил девушку. К счастью, эти подробности еще не успели стать достоянием приезжих журналистов.

Задумчиво посмотрев на нее, Зак сказал:

– Так случилось, что мне сейчас приходится заниматься целой цепью совпадений.

– Например?

– В прошлом месяце пропал ученый – доктор Лоуренс Куинн, который работал в лаборатории общества в Лос-Анджелесе. Доктор Лоуренс – биохимик, специализировавшийся на разработке психотропных препаратов. – Зак сделал глоток вина и в недоумении поставил бокал на стол. – Не впечатляет, вам не кажется?

– Но ведь вы же приехали в Шелбивилль не ради вина и гастрономических изысков.

– В таком случае, почему ваша тетя купила дом именно здесь?

– Ей нравилось спокойствие гор. Расскажите о Лоуренсе Куинне и его работе.

– Вы, наверное, уже знаете, что большинство стандартных антидепрессантов, транквилизаторов и обезболивающих оказывает непредсказуемый эффект на обладателей мощных паранормальных способностей.

Рейн вздохнула.

– Мы обнаружили это, когда врачи попытались лечить тетю Веллу. Большинство препаратов лишь ухудшало состояние ее здоровья.

– Это не так уж необычно. Психотропные препараты оказывают на экстрасенсов непредсказуемое воздействие. Общество непрерывно ведет исследования в этой области, чтобы понять, какие препараты эффективны, а какие – опасны. Поэтому любой экстрасенс, если отваживается на эксперимент с лекарствами, добровольно обрекает себя на кошмар.

– Понимаю.

– Но вернемся к Куинну. Весьма удивительно то обстоятельство, что на протяжении долгого времени никто не замечал его отсутствия.

– Почему? – удивилась Рейн.

– Дело в том, что доктор попросил предоставить ему длительный отпуск, поэтому заведующий лабораторией обнаружил, что Куинн так и не вернулся на работу, лишь неделю назад, а больше его отсутствия никто не заметил. Он был одиночкой: ни близких друзей, ни семьи. В конце концов заведующий понял: что-то случилось и уведомил об этом «Джи и Джи». К тому времени прошло еще два дня. К расследованию приступили немедленно, но доктор Куинн как сквозь землю провалился.

– Полагаю, это вызвало у вашего босса разного рода подозрения.

Зак еле заметно улыбнулся:

– Фэллон вообще весьма недоверчив – такова уж его натура.

– Наверное, поэтому он и возглавляет «Джи и Джи».

– Наверное. Так или иначе, но ему не потребовалось много времени, чтобы прийти к заключению, что доктор Куинн был связан с организацией «Ночная тень», где была синтезирована новая версия формулы основателя.

Рейн застыла.

– Моего отца изгнали из общества за то, что он якобы решил самостоятельно заняться разработкой этой проклятой формулы.

– Что вам о ней известно?

– О формуле? – Рейн опустила свой бокал ровно на середину салфетки. – Совсем немного. Я владею лишь крупицами информации, которую получила от тети Веллы. У меня сложилось впечатление, что с помощью этой формулы можно многократно усилить врожденные паранормальные способности.

– Теоретически формула способна превратить довольно посредственный талант в талант десятого уровня. А таких людей, как мы с вами, и вовсе сделать всемогущими.

Зак замолчал, а Рейн вздрогнула.

– Меня это вовсе не радует. Мне и так невероятно сложно справляться с голосами в голове, а если они зазвучат еще громче…

– Вы умная женщина, и я полностью разделяю ваше мнение. Но наши с вами таланты редки и необычны. Их очень трудно обуздать. Поверьте, великое множество экстрасенсов готовы убить за препарат, который усиливал бы их врожденные способности. И «Ночная тень» будет счастлива им в этом помочь.

– Убить? – ужаснулась Рейн.

– Да, как проделывала уже не раз.

Она в замешательстве посмотрела на Зака.

– И все из-за какой-то дурацкой формулы?

– Она причиняла неприятности с того самого момента, как была извлечена из могилы Сильвестра Джонса.

– Но почему формула под запретом?

– Если не принимать во внимание то обстоятельство, что ни один здравомыслящий человек не хочет, чтобы мир наводнился обладающими сверхъестественной силой и способностями преступниками?

Рейн поморщилась:

– Да.

– Формула по сути своей нестабильна и имеет кучу побочных эффектов.

– Например?

– Рано или поздно каждый, кто принимает созданное на основе формулы лекарство, кончает жизнь самоубийством или совершенно лишается разума, но перед этим неизменно становится беспощадным убийцей.

Рейн откашлялась.

– Теперь понимаю. Это действительно можно расценивать как весьма тревожный побочный эффект.

– Мы мало знаем о длительных эффектах последней версии препарата, разработанной недавно «Ночной тенью», но одно ясно наверняка: препарат вызывает быстрое привыкание.

– В чем это выражается?

– Препарат требует ежедневного приема. Если пропустить два-три дня, человек сходит с ума, а потом кончает жизнь самоубийством. «Джи и Джи» удалось выяснить, что с помощью такой особенности «Ночная тень» контролирует своих агентов.

По телу Рейн пробежала дрожь.

– Понятно, что подобная тактика весьма эффективна, когда нужно поддерживать дисциплину.

– С уверенностью могу сказать, что перебежчиков и информаторов у них не было.

– А какие цели у «Ночной тени»?

Зак пожал плечами:

– Как и у многих: власть и деньги.

Рейн улыбнулась:

– Тотальная власть над миром?

Зак не ответил на колкость.

– Приведу небольшой пример. Представьте на мгновение, что вам удалось внедрить в различные корпорации и учреждения федерального значения экстрасенсов, обладающих способностью к гипнозу. Представляете, какие перед вами открываются возможности? Вы сможете контролировать генеральных директоров, сенаторов и даже президента.

От этих слов Рейн содрогнулась, пролив несколько капель вина, и, схватив салфетку, поспешно вытерла стол.

– Хорошо. Теперь я понимаю всю серьезность ситуации. Вы сказали, что у общества и раньше были проблемы с формулой?

– Организованных попыток воссоздать формулу, чтобы потом использовать для противозаконных действий, не было. И все же находились индивидуумы, не удержавшиеся от соблазна поэкспериментировать.

– Такие, как мой отец? – холодно спросила Рейн.

Холодный тон не возымел на Зака никакого действия, и, сложив руки на столе, он безжалостно посмотрел на Рейн.

– Джадсон Талентайр был самым известным ученым-ренегатом своего поколения. Когда он сбежал с формулой, магистр и совет поставили агентству «Джи и Джи» задачу разыскать его, а потом уничтожить лабораторию и результаты исследований. В высших эшелонах общества вздохнули с облегчением, когда Уайлдер Джонс рапортовал о выполнении миссии.

Что ж, Зак Джонс даже не попытался подсластить пилюлю.

– Наверное, мне стоит прибавить вам очков за честность, но почему-то не хочется.

– Понимаю.

Рейн сделала большой глоток вина, чтобы немного успокоиться, а потом медленно опустила бокал.

– Я не подозревала, что мой отец приобрел такую… такую дурную репутацию в обществе.

– Если это вас хоть как-то утешит, скажу, что его имя известно лишь на самом высоком уровне.

– О, какое облегчение.

Не обращая внимания на ее сарказм, Зак продолжал:

– А все по той причине, что магистр, совет и «Джи и Джи» намеренно распространили слухи, что формула основателя не более чем миф. Это было сделано с целью отбить у людей, подобных вашему отцу, охоту становиться современными алхимиками.

– Мой отец был не алхимиком, а ученым. – В душе Рейн поднялась волна слепой ярости. – Превосходным ученым.

– С этим никто не спорит. Но ведь именно поэтому, решив заняться собственными изысканиями, он стал чрезвычайно опасен. Совету не оставалось ничего иного, кроме как кардинально решить проблему.

– То есть убить моего отца. Это вы хотели сказать?

– В досье нет ни одного факта, который указывал бы на то, что Уайлдер Джонс его убил, – бесстрастно произнес Зак. – Во всех отчетах написано, что он погиб в автокатастрофе. Банальной автокатастрофе.

– Ясновидящего на мгновение покинул дар?

– Подобное случается. – Зак еле заметно вскинул брови. – И не надо так улыбаться.

Рейн заморгала, и улыбка сошла с ее лица.

– Как именно?

– Как будто хотите послать меня куда подальше. Это ужасно раздражает.

– Ух ты! Мне удалось заставить почувствовать себя неуютно самого агента «Джи и Джи». И каково же будет наказание?

– Продолжайте в том же духе и узнаете. Так что, будете продолжать играть со мной в кошки-мышки или же все-таки хотите узнать, каким образом исчезновение Лоуренса Куинна касается вашей семьи и вас лично?

– Рассказывайте. Если мне станет скучно, я в любой момент смогу послать вас снова.

– Могу пообещать, что скучно вам не станет. Вчера Фэллону Джонсу удалось наконец ухватиться за кончик ниточки, которая может привести к исчезновению доктора Куинна. Судя по всему, он неожиданно объявился в Ориане месяц назад.

Рейн нахмурилась:

– Он приезжал в мой город?

– Мы смогли лишь узнать, что он провел там сутки. А потом снова исчез. А вот теперь самое интересное. Лоуренс Куинн приехал в Ориану в тот самый день, когда умерла ваша тетя. Вы опытная ясновидящая. Вот и скажите мне, велика ли вероятность, что это всего лишь совпадение?

Глава 10

Позже он проводил Рейн назад в гостиницу, упиваясь ощущением ее близости. Несмотря на вспышки раздражения за ужином, а может, благодаря им, Зак остро ощущал ее женскую привлекательность. Она взывала к нему и бросала вызов, как может только взывать настоящая женщина. Заку все это ужасно нравилось, и полумрак ночи, шелест дождя и исходящая от Рейн едва различимая энергия лишь усиливали это ощущение. Ничего подобного Зак раньше не испытывал.

– Значит, это все, что у вас есть? – спросила Рейн, когда они поднялись по лестнице на второй этаж и двинулись по коридору к ее номеру. – Лишь факт, что Лоуренс Куинн появился в Ориане в тот самый день, когда умерла моя тетя?

– В настоящее время это действительно все, чем я располагаю, но вы не можете не признать, что начало интригующее.

Рейн остановилась у двери своего номера, и ее загадочное лицо вдруг посерьезнело. Не нужно было обладать сверхъестественной интуицией, чтобы догадаться: она готова раскрыть сейчас один из своих многочисленных секретов.

– Сначала я никак не могла поверить, что смерть моей тети наступила вследствие сердечного приступа: ведь ей было всего пятьдесят девять лет, да и на здоровье она не жаловалась, поэтому оплатила повторное вскрытие и независимую экспертизу, перед тем как ее кремировали.

– Этого в досье нет.

– Что ж, я рада слышать, что «Джи и Джи» не такие уж всевидящие и всезнающие.

– Вы опять так улыбаетесь, – предостерег Зак.

– Простите. Не могу сдержаться.

– И что же показало вскрытие?

– Ничего особенного. – Рейн достала из сумочки ключ. – Экспертиза подтвердила, что моя тетя действительно умерла от сердечного приступа. Так что подумайте еще раз – зачем Куинну или кому-то другому убивать ее после стольких лет забвения? Она ведь не биохимик, а художница. Она писала картины и создавала маски, которые я продаю сейчас в «Инкогнито».

– Я и не говорю, что кто-то ее убил, и вполне согласен с вами, что для этого должны были быть какие-то объективные причины. Но совпадение имело место, и это меня тревожит. Фэллону Джонсу оно тоже не дает покоя.

Рейн отперла дверь, вошла внутрь и обернулась:

– Я решила принять участие в расследовании.

– А я это оценил.

Рейн скрестила руки на груди, облокотилась о дверной косяк и обратила изучающий взгляд на Зака сквозь стекла очков в черной оправе.

– Вы ведь знали, что я соглашусь, не так ли?

Зак пожал плечами:

– Подумал, что у вас в этом деле тоже есть свой интерес. Я бы на вашем месте тоже согласился.

– Вы правильно подумали. Но хочу кое-что прояснить. Да, я согласилась с вами сотрудничать. Только вот цели у нас разные.

Зак почувствовал, как волосы шевельнулись у него на затылке.

– То есть?

– Вы и, соответственно, «Джи и Джи» намерены узнать, что случилось с доктором Куинном. Меня же волнует лишь смерть моей тети. Если ее убили, я хочу, чтобы убийцу поймали и наказали. Так что если вы готовы помочь мне в этом, мы команда.

Зак уперся рукой в дверной косяк.

– Договорились.

– Спокойной ночи, мистер Джонс.

Рейн взяла из рук Зака конверт и осторожно, но решительно захлопнула дверь у него перед носом.

Глава 11

– Сукин сын, – буркнул Фэллон Джонс.

Зак откинулся на спинку кресла, положил ноги на скамеечку и заговорил в трубку:

– Посмотри на это под другим углом. Наши с Рейн цели схожи. Во всяком случае, пока. И до тех пор, пока наши интересы пересекаются, она нам помогает.

– А если выяснится, что между смертью Веллы Талентайр и исчезновением Куинна нет никакой связи?

– Тогда, думаю, тебе придется забыть о сотрудничестве. Рейн питает неприязнь к обществу и не доверяет «Джи и Джи». Она уверена, что Уайлдер Джонс убил ее отца, после того как уничтожил лабораторию.

– Сукин сын, – вновь прорычал Фэллон. – Покажи ей это чертово досье. В нем говорится, что это была обычная дорожная авария.

– Она сейчас в своем номере и как раз читает досье, хотя и сомневаюсь, что поверит написанному. Я бы не поверил.

– Но это правда, черт побери.

– Откуда ты знаешь? Ты не руководил «Джи и Джи», когда приключилась эта история с Талентайром. Нам обоим известно, что дядюшка Уайлдер не моргнул бы и глазом, если бы ему вдруг пришлось скрыть некоторые факты. Его ведь не просто так называют Диким Уайлдером Джонсом.

Оба размышляли над этим фактом семейной истории в молчании.

Уайлдер Джонс умер так же, как и жил, – в свете славы. Его последним заданием была работа на кого-то из членов правительства, пожелавшего сохранить свое имя в тайне. Уайлдеру Джонсу удалось вывести на чистую воду плохих парней и спасти множество людей, только вот самому ему это стоило жизни.

В семье, члены которой постоянно ввязывались в рискованные мероприятия, Уайлдера осуждали за склонность к излишнему безрассудству. Он обожал быстрые мотоциклы, легкомысленных женщин и крепкие сигареты.

Были в клане Джонсов и те, кто придерживался мнения о нестабильности Уайлдера. Остальные же, хоть и соглашались с тем, что он родился заядлым адреналинщиком, считали, что граней он не переступал вплоть до последних нескольких месяцев своей жизни. Эта часть клана считала, что в жизни Уайлдера произошла какая-то драма, после которой он и согласился на миссию, ставшую для него роковой. Мать Зака была уверена, что в этом деле не обошлось без женщины, хотя это не слишком-то походило на правду, ибо все знали: Уайлдер меняет любовниц как перчатки. Легенда гласила так же, что он никогда не оглядывался назад. Как бы то ни было, Уайлдер унес свою тайну в могилу.

– Делай все, чтобы Рейн продолжала с тобой сотрудничать, – как бы между прочим произнес Фэллон. – Все же я полагаю, что она ключ ко всей этой истории.

Зак не стал спорить, так как в этом не было смысла. Ведь все знали, что интуиция подводила Фэллона Джонса крайне редко.

Но это вовсе не означало, что он всегда оказывался прав.

Глава 12

«Гори, ведьма, гори. Нужно сжечь эту проклятую лабораторию дотла. Наказать ее. А потом сжечь в огне. Нужно действовать наверняка. Вытащить оттуда этих двоих, а потом уничтожить все. Промахнуться нельзя. Нужно действовать наверняка».

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания