Верите ли вы, что игрушки могут ожить? А убить вас?
Пролог и первая глава. Маленькая девочка и медвежонок
Соня с родителями гуляла по лесу. У неё в руках был плюшевый мишка. Это был её любимый мишка по имени Пимкинс. Она не расставалась с ним и брала везде: на речку, в походы за грибами, на дачу, к бабушке в деревню и даже в садик. Соне было 5 лет в тот день, когда она потеряла своего Пимкинса. Произошло это на той самой полянке в лесу, где она сейчас и находилась.
Тропинки все в том лесу и Соне, и её родителям были знакомы. Она вела прям от их дачи и уходила глубоко в чащу, но в одном месте тропа резко сворачивала влево и выводила заблудившегося путника к дороге.
Соня что-то напевала себе под нос. В одной руке у неё был плюшевый мишка, а вторая свободно болталась. Мама с папой ушли немного вперёд. Сейчас как раз был сезон ягод и грибов. И они почти насобирали полное ведёрко черники и пошли к очередному кусту. Хотя за свою маленькую дочку они не особо переживали, потому что знали, что она у них послушная и никогда не убежит куда-то далеко, но краем глаза всё равно периодически поглядывали в её сторону. Ведь если сойти даже с самой знакомой тропы, можно легко потеряться в лесу, если не знать, как вернуться назад.
Соня тоже периодически наклонялась к кустам с ягодой. Она ела сама и кормила Пимкинса. Ведь медвежонок не должен голодать тоже. Всё это было не больше, чем детская игра.
– Пимкинс, смотри. Эта ягодка называется черника. Она очень вкусная и полезная. Папа говорит, что если много её есть, то будешь лучше видеть и замечать всё-всё вокруг.
– Действительно! Очень вкусная. – соглашается с девочкой медвежонок.
Конечно, плюшевые игрушки не разговаривают. Но согласитесь, маленькой девочке играть намного интересней, если она верит, что это с ней сам плюшевый мишка говорит, а не она сама говорит за него.
Иногда Соня находила и грибы, и тогда тоже показывала их Пимкинсу. Но сначала она показывала их маме и папе, чтобы знать, что она нашла хороший гриб, а не плохой. За хороший гриб родители Соню хвалили и клали его в корзинку к другим хорошим грибам. А про плохой просто говорили: "Это поганка. Выкинь его." К слову, мама с папой все плохие грибы называли поганками. А иногда Соня не понимала, почему они иногда выкидывали хорошие грибы тоже.
– Соня, смотри, – говорил ей отец тогда, – Вот этот гриб он вроде бы хороший, но шляпка у него совсем потемнела и стала рыхлой. Если я её надломлю, внутри будут ползать червячки. – и он надламывал гнилую шляпку гриба. – Вот видишь? Ты же не будешь есть гриб с червями?
Соня посмотрела в то место, куда ей показал папа и поморщилась. Червяков она есть точно не хотела. А ещё она не понимала, если грибы в корзинке съедобные, то почему их сразу есть нельзя, чернику-то можно. Даже после ответа мамы с папой, что грибы в сыром виде есть нельзя, а то животик заболит, ей всё равно было непонятно. Тем не менее, Соня была очень послушной девочкой, и на всякий случай не рисковала пробовать на вкус разные грибы. Ей не хотелось, чтобы животик у неё разболелся прям посреди леса. Сидеть в кустах ей не особо хотелось. Уж очень неудобно, и можно нечаянно запачкаться.
А вот чернику можно было есть сколько угодно. Потянувшись за очередной ягодкой, Соня услышала странное шуршание, как будто кто-то в лесу ходит. Девочка резко выпрямилась и оглянулась по сторонам.
– Пимкинс, это ты шуршишь? – сказала она медвежонку в надежде, что услышит от игрушки одобрительный ответ.
Но Пимкинс подозрительно молчал, может тоже испугался.
"Лес – это дом для диких животных. – говорил ей папа. – Здесь живут птички, зайчики, лисы, и даже кабаны и медведи водятся. Мы приходим в их дом как гости. Поэтому не стоит бояться каждого шороха. Ты же когда ходишь по дому не думаешь о том, что тебя могут слышать соседи за стенкой?"
Объяснение для 5-летней девочки было так себе, но было хотя бы понятно, что в лесу может шуршать и обычный заяц или белка, которых точно не стоит бояться. Соне уже показывали этих животных. Каких-то в зоопарке, а каких-то и в самом лесу. Заяц, мышь или белочка не казались ей опасными, и даже рыжая лисичка. Поэтому Соня и успокаивала себя мыслью о том, что это был кто-то из этих маленьких и безобидных зверьков.
Родители были очень увлечены собиранием ягоды. Перед ними был очень большой и довольно плодовитый куст черники. Казалось, с него ягод можно собрать целое ведро. Спины уже болели от того, что долго пребывали в согнутом состоянии, но ягода не хотела отпускать от себя. Куст заманивал своими синими плодами. Выйти из забвения им помог крик родной дочери. Та вся в слезах и с испуганными глазами бежала к ним.
– Соня, что случилось? – спросил папа.
Он выпрямился в полный рост и потер рукой поясницу.
– Там есть кто-то!
Отец глянул в то место, куда показала дочь, но никого не увидел.
– Соня! Я тебе сколько раз говорил, в лесу никого, кроме нас нет. Если кто-то шуршит в траве, то может быть зверёк. Хватит пугаться каждого шороха.
– Нет, пап! Я его видела! Видела! И Пимкинс видел! Пимкинс? Пимкинс, ты где?
Медвежонка нигде не было. Видимо, Соня выронила его, когда побежала к родителям.
– Надо найти Пимкинса!
Казалось, девочку уже не пугало то, что она видела. Она боялась, что потеряла своего любимого плюшевого мишку, ведь он был для неё всем. Родители Сони это знали, поэтому им ничего не оставалось, как подобрать корзинку, в которой пока лежало только несколько подосиновиков, и ведерко с черникой, которое они почти наполнили до верха.
– Хорошо, – согласилась мама, – пошли искать Пимкинса.
В этот раз девочка не отпускала маминой руки. Они вернулись на место, где гуляла Соня.
Медвежонок куда-то исчез. Его не видно было ни на тропе, ни рядом с ней.
– Ты уверена, что не потеряла его раньше? – спросил Соню папа.
– Уверена! Мы гуляли с Пимкинсом здесь. Я кормила его черникой, пока там в кустах не прошёл кто-то страшный.
К девочке снова вернулся тот страх, и её всю затрясло. Оставаться там ей больше не хотелось, как и не хотелось вот так расстаться с Пимкинсом, но уйти из леса ей в тот момент хотелось больше всего. Семья быстро поспешила домой. В любом случае, зачем находиться в месте, которое на тебя наводит жуть.
Проснулась Соня в холодном поту. Ей было уже не 5 лет, а 19. Во сне всплыли воспоминания из детства, вперемешку с кошмарами. Ей снилось, что всю дорогу домой их преследовал её плюшевый медвежонок. Только он был весь грязный, и вид какой-то был у него жуткий. Он как будто кричал: "Ты забыла меня, Соня! Забыла!"
Глава 2. Вещий сон
Соня встала с кровати. Её до сих пор прошибал холодный пот. Голос медвежонка как будто застрял у неё в голове и отзывался эхом в висках. Картинка была такая реалистичная, что девушка не сразу поняла, что спит.
Она помнила, что в детстве у неё был медвежонок по имени Пимкинс. Как и помнила то, что в лесу она кого-то или чего-то испугалась и потеряла Пимкинса. Спустя годы, она понимала (или хотела в это верить), что в лесу она заметила обычную лисицу или ещё какого-то небольшого зверька. Мама с папой тогда пошли вечером обратно на полянку и весь лес прочесали, где они ходили, но плюшевого медведя не нашли. Они хотели для дочки купить новую игрушку, но ни один мишка или кукла или ещё какой-другой плюшевый зверь ей не нравился. В детстве она часто тосковала по Пимкинсу. Так сильно он ей нравился. Но потом маленькая девочка выросла и забыла про мишку совсем.
– Я тебя не бросала, Пимкинс! Не бросала! – говорила девушка сама себе, наводя кружку горячего кофе.
От воспоминаний, а может из-за сна, у неё по щекам катились слёзы. Соня поняла, что может уронить кружку, потому что руки у неё не слушались. И она села за стол. Хотя девушке было 19 лет, в глубине души она хотела вернуть медвежонка.
– Да если бы я тебя снова нашла, я бы обязательно тебя забрала.
Крупные слёзы падали на круглый деревянный обеденный стол. Родители Сони, спустя пару лет после того случая, погибли в жуткой автокатастрофе. За девочкой осталась следить бабушка. Иногда к ней приезжали дядя со своей женой, чтобы проверить, что у них всё в порядке. Они привозили продукты, спрашивали у бабушки, нужна ли помощь. Иногда что-то делали по дому и уезжали. После катастрофы девочка почти не общалась с ровесниками. В школу она ездила на школьном автобусе, который собирал ребят с ближайших СНТ и посёлков и отвозил их в городскую школу. Жила бабушка рядом с тем лесом, куда её родители ходили собирать грибы и ягоды летом.
Иногда они с Соней садились в машину и ездили в соседний лес, где было озеро и можно было покупаться. Но чаще всего приходили именно к бабушке. Там можно было спокойно перебрать урожай, а девочка могла отдохнуть и поиграть, пока родители заняты.
В тот день она не играла и даже не разговаривала. Ей не хотелось. Так ведёт себя человек, когда теряет что-то очень дорогое его сердцу, не важно, кто это или что это. Уже весь стол был в Сониных слезах, когда она вынырнула из своего воспоминания детства. Девушка вспомнила, что бабушка не любила, когда на столе остаются следы от чего-то. Она взяла кухонное полотенце и вытерла деревянную столешницу. Потом сходила и умылась теплой водой.
Стол, кажется, был старше самой бабушки, но при этом выглядел отлично для своих лет. На нём лишь в некоторых местах появились небольшие бугорки от сырости. Но всё же за ним тщательно ухаживали, постоянно полировали и каждый год покрывали лаком. Сначала это был Сонин дедушка, которого она почти не помнит. Потому что он едва дожил до её 3-х летия.
Дул сильный ветер, который снёс шиферину с крыши. Дед зачем-то полез чинить её сам. Он уже почти забрался на крышу, как вдруг порыв ветра сорвал лестницу, и дед вместе с ней полетел вниз. Он приземлился головой прямо на пень, что остался от старого дерева. Удар оказался такой сильный, что череп не выдержал удара и кость вошла в мозг. Бабушка орала без крика, когда выбежала на порог и увидела всю картину, а потом упала в обморок. Казалось, ужас высушил её горло на столько, что она не смогла выдавить из себя ни звука. Дедушку хоронили с накрытым лицом.
Столешницу с тех пор покрывал лаком отец Сони. Шифер потом прибили на место и крышу починили, когда ветра не стало. Лестницу вмуровали в землю, чтобы та больше не упала, а пень выкорчевали в тот же день.
Теперь вот у Сони не было и отца, а бабушкин старый дубовый стол приходил покрывать местный мальчишка, который мечтал стать плотником. Он любил всё деревянное и в школе у него лучше других мальчиков получались табуретки, скалки, доски и что там ещё мальчики выпиливают на уроках труда.
Одну кухонную досочку он однажды принёс Соне. Она оказалась такой красивой и резной. А на обратной стороне мальчик вырезал голову медведя в анфас. Звали мальчика Коля, и Коля знал, что Соне нравятся мишки. Подаренная Колей доска до сих пор стояла у бабушки на кухне. Соня готовила на ней всё, и сейчас на ней нарезала батон для бутербродов. Рабочая поверхность в середине уже истончилась, но доска всё равно выполняла свою функцию. Эта доска тоже немного напоминала ей про Пимкинса. Именно поэтому она её так полюбила. Так она думала, что Пимкинс всегда с ней.
– Пимкинс, если ты ещё там, я обязательно тебя найду и заберу. – пообещала Соня.
Она перевернула доску и гладила рукой изображение медведя, когда говорила это.
Коля был старше Сони на 3 года. Он ушёл со школы после 9 класса и пошёл учиться на слесаря, как и хотел. Летом он часто подрабатывал в городе, продавая свои поделки из бересты и дерева туристам. Лучше всего у него шли ложки и зеркальца. Он стал тем единственным другом для Сони. И в свободное время всегда приезжал в деревню, чтобы её навестить.
В тот день, когда Соне приснился медвежонок, Коля был свободен и позвонил Соне, чтобы узнать, у бабушки ли она.
– Да, в универе сегодня отменили единственную пару. – сказала ему Соня в трубку. – приезжай. Бабушка как раз в лес пошла. Оставила записку на столе. Пишет, что надеется грибов найти, которые должны вылезти после дождя. Я заодно тебе кое-что расскажу. А то мне и поделиться не с кем.
Так и договорились…
Глава 3. Соня и Коля идут в лес
Они пили чай и ели баранки за тем самым столом. Бабушка уже давно вернулась из леса, почистила картошку и пожарила её с теми грибами, что ей удалось найти. Она сетовала, что грибы куда-то все попрятались и ей еле удалось найти несколько подосиновиков. Картошка давно съели, а Соня и Коля остались на кухне.
– Так что там за сон такой? – спросил Коля наконец.
– Помнишь моего мишку Пимкинса?
– Ну ты мне про него рассказывала часто.
Соня рассказала, что видела медвежонка во сне, как будто она его нашла. Вернее встретила в лесу, он её преследовал и кричал, что Соня его бросила. Во сне он был на удивление не сильно грязным, только мокрым от дождя. Но вид у него был все равно какой-то жуткий.
– А вдруг он до сих пор там? – сказала Соня, завершая свой рассказ. – Вдруг ждёт, когда я его приду и заберу.
– Но Соня! Ты же сама говорила, что его уже искали и никто не видел его. К тому же, бабушка твоя там постоянно ходит. Она бы, думаешь, не принесла его обратно?
– Ну мало ли! Всякое бывает! Вдруг он там валяется под пнём и его никто не видит из-за этого. Я бы сходила туда, но сама боюсь идти.
– Пошли вместе. – предложил ей Коля. – Если ты так хочешь его найти, мы можем это проверить прям сейчас.
– Ты уверен, что хочешь пойти?
– Ты же всё равно не успокоишься. А так хоть проверим.
– Да, ты прав. Даже если мы его не найдём, я хотя бы смогу убедиться, что его там нет, и успокоюсь.
Они собрались и пошли на полянку, по которой Соня не гуляла с тех самых пор, как потеряла своего медвежонка. Картинка сразу всплыла у неё в голове, и она моментально вспомнила каждый свой шаг. Как шла, где пригибалась за ягодой, где кормила Пимкинса, а где нашла грибок. Всю дорогу она крепко сжимала руку Коли. Чувства страха и того, что за ней может кто-то следить, снова её посетили. А может это из-за воспоминаний.
– А ты точно помнишь, где ты его бросила? – спросил Николай.
– Да. Вон на той полянке. Там ещё пень стоит. Когда мне… В общем, я как раз присела на пенёк, а потом когда уже побежала к родителям, то и поняла, что Пимкинса нет.
Она запнулась на фразе, потому что не хотела говорить Коле, что ещё она видела что-то страшное в лесу, и поэтому сначала от страха присела на пень. Именно на нём она спросила, не Пимкинс ли издаёт такие звуки. А потом что-то или кто-то напугало её и видимо она выронила от страха мишку. Сейчас на том самом пне вроде ничего не было. Но Коля с Соней всё же решили проверить тщательно каждый кустик вокруг, каждый пень и каждое гнилое дерево.
– Не, Соня. Это бесполезно. Тут тропа хоженая, может кто-то просто в этот же день пошёл и нашёл его, да и забрал.
Соня села на тот самый пень.
– Да, пожалуй, ты прав. Знаешь, а за столько много лет мне это как-то в голову и не приходило. Но этот сон почему-то сбил меня с толку.
– Это всего лишь сон.
Коля провёл ей рукой по плечу, а потом помог девушке встать. Они уже собрались назад, как Соня услышала знакомое шуршание в кустах неподалёку. Она замерла на месте и знаком приказала остановиться Коле.
– Тшшш. Ты слышал?
– Что?
– Здесь кто-то есть. Кто-то ещё, я слышала шуршание.
– Соня, это наши собственные шаги.
Соня посмотрела на Колю так, как будто говорила ему: "Ты меня что, за идиотку держишь?".
– Этот шум доносился оттуда. – и она показала на большие кусты и поваленное дерево в стороне.
– Ну это могли быть белка или ёжик, а может птичка взлетела.
– Вот, родители мне тоже самое сказали тогда.
Тут в стороне раздался хруст ветки, как будто кто-то наступил на неё и сломал. Было чувство, как будто кто-то и правда пошёл. Соня вздрогнула и стиснула Колину руку ещё сильней.
– Слышал?
– Может, грибники? А может лиса или кабан?
– Не знаю, что. Но мне не по себе уже. Пошли отсюда!
И тут кусты позади пошевелились, как будто в них кто-то прятался, и ребятам даже показалось, что кто-то пробежал рядом и спрятался за деревом, что подальше.
– Эй ты! – крикнул Коля. – А ну выходи!
Ноги у Сони подкосились и она тянула уже парня за рукав майки.
– Пойдём отсюда! Мне страшно!
Но Коля только пошёл в сторону, поднял камень и бросил в ту сторону, откуда доносились звуки. Он дождался, когда услышит гулкий стук камня об землю, потом добавил:
– Да зверь это, наверное, был. Нет там никого, пошли.
Они уже собрались назад, как вдруг Соня резко остановилась. Ей показалось, что что-то большое и страшное движется прямо на них. Девушке стало так страшно, что она уже не понимала, что бежит совсем в другую сторону от выхода. Страх подымался от её пяток и вырывался наружу через горло. Она кричала так громко, что казалось что весь лес разбежался и разлетелся по кустам, норкам и гнёздам. А бежала так быстро, что даже у Коли, который в школе пробегал стометровки быстрее всех, перехватывало дыхание, и он еле за ней поспевал.
– Соня! Соня, стой!
Он еле догнал её, чтобы поймать и остановить.
– Да что с тобой?! Кого ты там увидела?!
Но страх Сони быстро сменился удивлением:
– Пимкинс? Пимкинс, это ты?
Перед ней на пне сидел плюшевый мишка, который точь-в-точь походил на того, которого она потеряла в детстве. Только он был мокрый и весь в грязи. Коля сам не сразу понял, что происходит, но когда тоже заметил на пне маленького мокрого игрушечного медведя, у него всё прояснилось в голове.
– Этот медведь… Это твой медведь? Ты в этом уверена? Он же…
– Это точно Пимкинс! Я его всегда узнаю! Да, это он.
Соня взяла грязного медведя на руки. От дождя и сырости он посерел, к нему приклеилось несколько листочков. Но выглядел мишка так, как будто его потеряли только вчера, а не четырнадцать лет назад. Девушка не верила своему счастью, даже если это был не тот же самый мишка, а чей-то похожий на её, ей было плевать. Всё, что она хотела – это забрать его с собой и вернуться на дачу.
– Я тебя не брошу, не брошу! – говорила Соня медвежонку.
Она бережно обняла его, погладила, отряхнула от листьев и положила в свой маленький рюкзачок, что был у неё за спиной всё это время. Девушка сразу забыла о том, что мгновение назад была сильно напугана. Теперь она радовалась своей находке. Когда эйфория немного отступила, то ребята огляделись по сторонам.
– Фью! – присвистнул Коля.
Слева и справа тропы и в помине не было видно.
– Тропа как будто растворилась. – сказал Коля. – Ну ничего, у меня…
Николай запнулся на середине фразы, потому что взглянул на свой смартфон. Тот жалостливо пиликнул и погасил экран.
– Вот блин! Батарейка села! А я только хотел навигатор включить, чтобы тот нас вывел отсюда. Если честно, я даже не помню, в какую мы сторону бежали. Что же теперь делать?
Сама Соня свой телефон не взяла, потому что решила, что он ей в лесу не нужен. Бабушку она итак предупредила, что пошла в лес с Колей. Да и она была уверена, что они от силы на полчаса отлучатся, а потом вернутся домой той же тропинкой.
Пара на мгновение замерла посреди леса. Соня озиралась по сторонам, выискивая хотя бы одно знакомое дерево или куст. Но ничего не казалось ей знакомым. Видимо, она от страха действительно пронеслась по лесу, сломя голову, не запоминая ни поворотов, ни чего-то ещё.
– Так, спокойно. Без паники. Нам тут ещё заблудиться не хватало. Может, мы просто около дома ходим, просто взяли чуть в сторону. Бабушка говорила, тут есть ещё одна тропинка, которая выходит прямо на дорогу. Если мы найдём её, то скоро вернёмся к дому. Надо только её найти.
Казалось, что после того, как Соня нашла мишку в лесу, она полностью успокоилась. Она пошарила в закоулках своего мозга и составила картину, где находится их дача, куда ведёт дорожка, и сообразила, где может проходить нужная им тропинка. Бабушка ей часто про неё говорила. Старушка рассказывала, что когда она заходила очень далеко в лес, то всегда по ней возвращалась домой. Она подробно Соне рассказывала про приметные места, по которым можно было найти путь.
– Стой тут, не уходи. Я кое-что проверю. – сказала девушка Коле и прошла по полянке в разные стороны.
Потом она вернулась назад и гордо заявила:
– Я знаю, как нам отсюда выйти. Пошли за мной.
– Ты уверена?
– Да. Спасибо бабушке, она мне про это место рассказала всё в мельчайших подробностях. Тропинка, что нам поможет отсюда выбраться где-то там. Я даже просвет вижу небольшой.
Она указывала пальцем правой руки куда-то прямо сквозь рощу с осинами. Болото в лесу совсем подсохло. Земля вокруг была твёрдой, воды в траве почти не было. Можно было смело шагать напролом, не нужно было искать обходных путей.
Через какие-то пятнадцать минут они нашли заветную тропу, которая очень быстро их вывела на дорожку, ведущую к даче. По пути Коля всё-таки попытался уточнить кое-что. Его терзали сомнения, что медвежонок мог за столько времени так хорошо сохраниться.
– И всё-таки, Соня, ты уверена, что это та самая игрушка, что ты когда-то потеряла? Прошло так много времени, он не мог так хорошо сохраниться. В нём давно бы уже завелись жуки и черви, а нитки бы расползлись по швам. Да и нашла ты его совсем не там, где потеряла.
– Коля, Коля… Неужели ты думаешь, что это не чудо, что я нашла Пимкинса? Да, даже если это не он, то уж очень сильно похож на него. У меня был точно такой же! Не знаю, как он смог уцелеть, но а как мог в одном и том же лесу потеряться и найтись точно такой же мишка?
– Не знаю. – парень почесал затылок. – Мало ли на свете одинаковых плюшевых мишек? Ведь их наверное делают целыми кучами. Может, даже до сих пор лежит где-то на полочке похожий на твоего медведь. Может, его купили какой-нибудь маленькой девочке. Она гуляла по этому лесу, как ты когда-то и тоже его потеряла, а ты сейчас нашла.
– Ты думаешь, что есть в мире такая девочка, у которой был близнец Пимкенса? Что она вот так случайно зашла именно в этот лес и также случайно его потеряла? А я его нашла?
– Я скорее поверю в это, чем в то, что это тот же самый медведь, что был у тебя когда-то. Слишком уж он чистенький.
Соня даже открыла рюкзак и ещё раз взглянула на игрушку. Медведь улыбался ей своей широкой улыбкой и смотрел на неё большими глазами-пуговицами. Девушка улыбнулась ему в ответ, прижала к себе, ещё раз погладила, а потом снова уложила в рюкзак.
– Нет, у Пимкинса нет брата-близнеца. Я точно это знаю. Это он! И я его, наконец-то нашла.
Юноша только всплеснул руками. Если девушка взялась верить в чудеса, то пусть уж верит в них до конца. Больше всего на свете он был счастлив, что они вышли из этого проклятого леса. Он, правда, казался ему каким-то недобрым.
Ещё в детстве он боялся в него заходить, как бы его не заманивали друзья и родственники. Все называли его трусом, а он плевать хотел. Коля предпочитал ездить на рыбалку к озеру по широкой полевой дорожке. Тем более, что она казалось ему гораздо живописней и внушала доверие. Да и на велосипеде ему нравилось кататься куда больше, чем швыряться по лесу в поисках грибов. "Не дай бог, ещё соберу поганок! – думал он – Съем одну нечаянно, и поминай, как звали". С грибами лучше не шутить.
Другое дело, рыба. Дядька его часто брал с собой на рыбалку. Нет ничего проще, чем закинуть удочку в воду и ждать, когда клюнет. Карасек или окунек клевал почти всегда. В реке, пруду или озере нет ядовитых рыб. Это Коля точно знал. Бывают только старые или червивые. Старых его научил дядька отличать от молодых. Ещё просил слишком мелких не ловить, а отпускать. А вот червивые должны были только в очень плохой воде водиться. В чистом озере и рыба чистая плавала, знай подсекай себе вовремя.
Пока каждый находился в своих раздумьях, дорожка незаметно привела их к даче. Бабушка уже начала их высматривать, боялась, что они заблудились. Она уж было начала журить их, но тут Соня растянулась в улыбке, раскрыла свой рюкзак и показала бабушке мишку.
– Ба, смотри, что я нашла в лесу! Пискинса!
– Батюшки-светы! – охнула бабка, взглянув на медведя. – Ты правда его нашла?! Медведя?! Но как?!
– Ба, лучше не спрашивай! Лучше пошли в дом, завари-ка нам чаю с Колей. Мы так устали и замёрзли.
Глава 4. Медвежонок оживает
Когда Коля ушёл, Соня начала чистить медвежонка. Сначала она его отряхнула от лесного мусора, проверила не разошлись ли где швы и не завелись ли клопы. Потом она решила, что Пимкинса стоит постирать в тёплой воде да высушить. Бабушка посоветовала его просто оставить в тазике у печки, а днём просушить его на солнце, если только не пойдёт дождь.
