«Вещества, растения и минералы, запрещенные к использованию, распространению и ввозу на территории королевства Дибур. Составлено отделом тайной канцелярии. С иллюстрациями и образцами». — длинное название украшало обложку тоненькой книжицы, случайно увиденной Дессинией в дворцовой библиотеке.
Любопытство заставило девушку сначала бегло пролистать страницы, а затем взять книгу для детального изучения. Десс рассудила, что будет полезно узнать, какие вещества запрещено использовать в Иверии, чтобы случайно не попасть впросак, если понадобится изготовить какое-то зелье.
Удобно устроившись в кресле, она открыла первую страницу и углубилась в захватывающее чтение.
Для каждого вещества, растения или минерала был отведен свой раздел с подробным описанием свойств, с магической объемной иллюстрацией и мастерски сделанными иллюзиями вкуса и запаха, помещенными в плоские пузырьки, встроенные в страницы книги. Читатель мог взять в руки иллюзорный образец, и рассмотреть со всех сторон. Открепить пузырек с запахом или вкусом от страницы и понюхать, как он пахнет и даже попробовать его вкус во всех видах, возможных для этого вещества.
Например, землисто-желтый, похожий на глину, ядовитый минерал под названием «скубба», был представлен и в виде порошка, и в виде раствора, и в виде дыма, выделяющегося при горении скуббы. Жидкость можно было глотнуть, чтобы узнать вкус, порошок положить на язык и распробовать, а дым вдохнуть или понюхать, и при этом не отравиться. Идеальная иллюзия — абсолютно реалистичная и полностью безвредная!
Дессиния поражалась мастерству мага, сделавшего эту книгу. У себя дома она никогда не встречалась ни с чем подобным.
«Как удобно, восхищалась девушка, — можно изучить любое вещество, даже самое редкое, не выходя из библиотеки, не тратя уйму времени в лабораториях и не рискуя здоровьем или даже жизнью, если вещество смертельно ядовитое».
В книге обнаружилось несколько растений, которые произрастали на родине Дессинии, и с которыми она была знакома исключительно в теории, так как в ее королевстве они тоже были под запретом из-за чрезвычайной ядовитости. Но было и много незнакомых растений и минералов.
Последним разделом в книге было описание невзрачного цветка, с мелким бледно-желтыми лепестками и узкими сероватыми листиками.
«Цветок сумеречной розы. Используется только в виде экстракта, который абсолютно безвкусен. Запах у чистого снадобья полностью отсутствует, но проявляется через час после добавления в любую жидкость.
Свойствами ядов не обладает. На людей, оборотней, эльфов, гномов и орков никакого воздействия не оказывает. О воздействии на троллей, демонов, фей и некоторых малочисленных рас, сведений нет.
Чрезвычайно опасен для драконов, так как вызывает временный паралич второй ипостаси и на некоторое время отключает способность к обороту. Также вызывает сильнейшую неконтролируемую агрессию носителя драконьей сущности. Бытовое название сумеречной розы — «верра». — гласило короткое описание невзрачного растения.
Десс внимательно изучила растение, сделала маленький глоточек иллюзорного экстракта — действительно, абсолютно нет вкуса, — и уже хотела захлопнуть книгу, но в последний момент решила открыть пузырек с запахом. Потянула ноздрями тонкий аромат и застыла. Она помнит этот запах!
Путаные мысли пронеслись в ее голове лихорадочной чередой. Десс побледнела, нервно закупорила плоский пузырек и вернула его на страницу.
Вернувшись из библиотеки в комнату, она долго сидела и размышляла над появившейся у нее информацией. Затем подошла к рабочему столику, взяла лист бумаги и решительно написала несколько строк. Выйдя в коридор, отдала записку первому попавшемуся слуге с просьбой передать наследнику.
***
Принц Санториан взволнованно мерил шагами тенистую аллею в южной части парка, пустынную и пока еще прохладную в этот утренний час.
Вчера вечером какой-то лакей разыскал его во дворе замка и передал записку, написанную изящным почерком, в которой его просили о встрече следующим утром. Записка не была подписана, и принц долго и настойчиво выспрашивал у слуги, кто ее передал.
Лакей, недалекий, но услужливый малый, старательно попытался описать девушку:
— Ваша светлость, леди та из этих, которых привезли. Ну те, что живут в отдельном крыле. Невесты, в общем. Избранницы.
— Как она выглядела? — нетерпеливо расспрашивал принц.
Его дракон встрепенулся и радостно заворочался, едва Санториан взял в руки записку, и принц отчаянно надеялся, что она от Дессинии.
Две недели девушка шарахалась от него, как от бешеного тролля, и все две недели принца швыряло от ярости к отчаянию, от отчаяния к тоске, и от тоски обратно к ярости. И так по кругу, день за днем. Санториан почти не спал, потерял аппетит и продолжал искать с ней встреч, не оставляя надежды объясниться. Его дракон страдал без Десс, тяжело ворочался и был страшно раздражен.
Помня об их последнем свидании, Санториан боялся сделать что-то, что испугает девушку. Поэтому не спешил, осторожничал и выжидал, не предпринимая решительных мер, которых требовала его огненная натура. Мучаясь, но предпочитая дать Десс время успокоиться, принц в железной узде держал свой горячий темперамент.
— Ну, красивая леди, это точно. Волосы у нее светлые такие и ни-спа-дают… Да, ниспа-дают. — парень с трудом выговорил непривычное для него слово и гордясь собой, уставился на принца в ожидании похвалы.
— Зайди ко мне в кабинет завтра после обеда, получишь вознаграждение.
Этой ночью Десс плохо спала: тягостные думы не давали покоя и заставляли ее ворочаться с боку на бок. Да еще какая-то тихая возня за стеной, окружавшей зеленый дворик ее комнаты, не давала расслабиться и спокойно заснуть, вызывая смутное беспокойство. Несколько раз Десс поднималась с постели, выходила из комнаты и стоя вплотную к каменной стене, прислушивалась, силясь понять, что происходит снаружи. В итоге сумела задремать лишь ближе к рассвету.
Поспав от силы пару часов, Десс поднялась, насколько могла, привела себя в приличный вид, и полная решимости, отправилась на встречу с принцем.
Добравшись до аллеи, где уже бродил Санториан, девушка неожиданно растеряла всю смелость: «А вдруг принц не захочет говорить со мной? Ой, я ведь не подписала записку, и он не понял, что она от меня! Наверное, нужно было надеть другое платье — это слишком простенькое. И прическу не сделала…» — десятки несвязных мыслей поскакали в голове Десс, играя в чехарду с ее уверенностью.
Нервно стиснув пальцы, она несколько раз глубоко вздохнула, надавала мысленных оплеух своим сомнениям и решительно шагнула на аллею.
Санториан стоял лицом к огромному кусту фиолетовой гортензии, засунув руки в карманы брюк, и нетерпеливо перекатывался с носков на пятки. Он считал минуты до прихода своей визави и старался не думать, что мог ошибиться и записка не от Десс.
Но когда за его спиной раздались легкие шаги, он уже знал, кто там.
Десс шагнула на аллею и замерла, бледная от волнения и беспокойства.
Принц медленно повернулся, и время остановилось для обоих. Он шел к ней, сияя глазами, и душа ее запела радостной птичкой, напрочь забыв обо всех обидах и недавней ненависти.
— Десси, леди Дессиния. — принц остановился в двух шагах, не уверенный, что ему стоит подходить ближе. — Вы хотели видеть меня.
Он застыл, жадно всматриваясь в ее лицо, с удовольствием проходясь взглядом по ее аккуратной фигурке в скромном утреннем платье. Под жаркими прикосновениями его глаз сердце Десс подпрыгнуло куда-то к горлу, а в животе что-то нежно и тепло затрепетало.
«Наверное, это те самые пресловутые бабочки, о которых пишут во всех дамских романах». — иронично подумала девушка, пытаясь насмешкой вернуть свое самообладание.
— Леди Дессиния, я хочу просить у вас прощения за свое недопустимое поведение. В свое оправдание могу сказать только, что действовал не совсем по своей воле, хотя это ни в коей мере не оправдывает меня.
— Ваше высочество, я полагаю, вам не стоит извиняться. Вчера я нашла в библиотеке книгу о запрещенных растениях. И я нашла описание экстракта верры. У вас… у вас на губах был его запах, когда вы… когда вы… — Десс покраснела и смолкла, подбирая подходящие слова.
— Когда я целовал вас, моя леди. — мягко проговорил принц, помогая смутившейся девушке. — Я рад, что вы запомнили, чем пахли мои губы, Дессиния.
Десс с облегчением выдохнула и подняла на него глаза:
— Я уверена, вы приняли это вещество не по доброй воле. И в тот момент были не в состоянии себя контролировать.
Принц осторожно шагнул к девушке, боясь испугать. Аккуратно взял ее руку и пожал тонкие пальчики, глядя ей в глаза:
— Благодарю вас, моя леди, что не держите на меня зла. Я действительно был так беспечен, что выпил напиток с этим экстрактом. Мой новый камердинер принес чай, а я не почувствовал в нем ничего необычного. Из-за моей безответственности пострадали вы, Дессиния.
По счастливому стечению обстоятельств я выпил не всю чашку, иначе последствия были бы гораздо серьезнее. — на лице принца отразилась досада.
— Но вы и не могли почувствовать! Ведь это вещество абсолютно безвкусно и запах появляется лишь спустя некоторое время.
— Я пробовала образец — вкуса вообще нет! — воскликнула девушка. Она была готова с жаром оправдывать принца хоть перед ним самим, хоть
перед всем миром, напрочь забыв, что совсем недавно ненавидела и обвиняла его во всех грехах. — Не вините себя, ваше высочество — в произошедшем нет вашей вины.
Санториан во все глаза смотрел на Десс. Она замолчала и еще ярче вспыхнула румянцем, опуская глаза. Теплые пальцы мягко приподняли ее подбородок.
— Посмотрите на меня, Десси.
Девушка подняла взгляд и замерла. Совсем близко, в янтарных, с вертикальными зрачками глазах принца полыхало пламя — жаркое и жадное, оно обволакивало Десс, лаская и согревая.
Замерев, не в состоянии оторвать взгляд, Десс вдруг поняла, что уже все предрешено. Как бы она ни сопротивлялась, сколько бы ни упрямилась, ей не избавиться от своего дикого, почти животного влечения к этому дракону.
Еще ничего не было сказано, ничего не предложено и не обещано, но Десс знала, что это ее судьба смотрит на нее своими невозможными глазами, не оставляя ей никаких шансов отступить.
Они глядели друг на друга и не могли оторваться. Им больше не нужно было ничего говорить — никакие слова не могли сказать больше того, что они читали в глазах друг друга. Все сомнения и неуверенность Десс сгорели, растворились в жарком пламени, полыхавшем в его зрачках.
Никто из них не заметил, как сделал шаг вперед. И вот уже горячие мужские руки по-хозяйски прижимают ее к своему раскаленному телу.
Ее руки впиваются в его плечи, а тело само льнет к этому сумасшедше-желанному мужчине.
И мир начинает кружиться, затягивая их в сияющий вихрь, отнимая остатки разума, когда его жадные губы находят ее. Захватывают в плен и празднуют победу над ее губами, которые больше не хотят сопротивляться и растворяются в сладком мареве своего поражения.
Десс не заметила, как оказалась прижата спиной к широкому стволу дерева. Их губы сталкивались в безумном, жгучем танце, а руки каждым прикосновением вызывали мучительную дрожь в теле другого.
Санториан застонал, когда Десс укусила его за нижнюю губу, и сквозь платье судорожно стиснул ее ягодицы, притискивая к себе.
Десс протяжно выдохнула, запрокидывая лицо, и выгнулась, бесстыдно прижимаясь к нему животом. Ей не было никакого дела до приличий, окружающей обстановки и общественного мнения — она желала заполучить этого мужчину.
И опять первым остановился принц. Замерев, он прижал к себе дрожащую девушку. Взяв ее за плечи, с мучительным стоном отодвинул от себя и глядя в затуманенные глаза, зашептал:
— Моя сладкая, сладкая Десс. Я должен остановиться. Нам нельзя продолжать, иначе я не удержусь…
Они долго стояли, прижавшись друг к другу, переводя дыхание и пытаясь успокоиться.
Где-то за кустами на соседних аллеях послышались голоса. Принц оглянулся и быстро потянул ее в сторону маленькой закрытой беседки, видневшейся за деревьями.
— Десси, нужно спрятаться — сейчас здесь будут слуги. Я открою портал и перенесу тебя в твою комнату.
Едва они успели скрыться за стенами беседки, как на аллее показалась пара служанок с корзинками. Принц и Десс замерли, не шевелясь и почти не дыша, когда девушки прошли буквально в двух шагах от их укрытия. Когда голоса смолкли, Санториан мягко приподнял лицо девушки и прошептал ей в губы:
— Я люблю тебя Дессиния Бертиранд и прошу стать моей женой. У меня нет с собой помолвочного браслета, чтобы подарить тебе. Но если ты согласишься, я официально обращусь к королю за разрешением на наш брак, и мы проведем обряд.
Десси, моя драгоценная, колючая любовь, ты выйдешь за меня?
— Санториан Саворийский, ты наглец и грубиян, каких поискать. Но я люблю тебя, хотя иногда мне и хочется тебя побить. И я согласна стать твоей женой.
И опять они целовались до потери разума, пока уже Дессиния не остановила это безумие.
Санториан долго не выпускал ее из своих объятий, целуя в макушку и шепча нежности. А потом радостно ухмыльнулся и заявил, что если уж ей так хочется его побить, то после свадьбы в спальне он с удовольствием даст ей такую возможность. И даже сам покажет, куда и как лучше его стукнуть, чтобы это было как можно приятнее обоим.
Десс покраснела и возмущенно обозвала его порочным нахалом. За что получила еще один поцелуй и обещание обязательно познакомить поближе с его самыми порочными желаниями.
Глава 2. Если знаешь, где искать, то найдешь скелет в любом шкафу
— Господин, принц Санториан помирился со своей девкой. Король дал согласие на их брак и скоро помолвка.
Высокий, молодой мужчина, одетый в камзол лакея, сидел в глубоком кресле у камина. Перед ним, почтительно склонившись, стоял худощавый, с тусклыми глазами и бледной кожей мужчина в богатом камзоле, со множеством дорогих колец на сухих пальцах.
— Виконт, вы меня разочаровали.
Сидевший в кресле произнес это тихим, даже ласковым голосом, но у стоявшего перед ним мужчины от ужаса затряслись руки и подогнулись колени. Он покачнулся, и лишь с трудом сумел удержаться на ногах.
— Я поручил вам опоить принца экстрактом верры, чтобы он впал в ярость и покалечил девушку. А вместо этого вы сообщаете мне о предстоящей помолвке.
— Господин, я все сделал, как вы велели. Я не понимаю, почему напиток не подействовал на принца так, как должен. — заикаясь от страха, пролепетал виконт. Сидевший в кресле мужчина вызывал у него безотчетный, неконтролируемый ужас, растекавшийся по спине липким потом.
Виконт трясся, бледнел и мечтал провалиться сквозь землю, чтобы оказаться как можно дальше от этого давящего взгляда и тихого голоса.
— Валдоран, вы министр короля и лицо, входящее в его ближний круг. Вы знаете все, что происходит вокруг короля и наследника. И должны незамедлительно обо всем сообщать мне. Разве нет?
— Господин, я сообщаю абсолютно все, о чем мне становится известно. Все сведения сразу же, без промедления доводятся до вас, мой лорд. — виконт угодливо согнул спину, опуская глаза и стараясь лишний раз не встречаться взглядом с этим… существом. Даже из-под иллюзорной внешности его жуткая сущность проступала и до дрожи пугала дракона и сильного мага виконта Валдорана.
— Тогда почему вы до сих пор не сообщили мне о возвращении принца Тройанияра?
Лорд вскинул голову, на миг позабыв про свой страх, но тут же снова отвел взгляд. Уставился в пол и забормотал:
— Мой лорд, мне ничего не известно о возвращении принца.
Сидевший в кресле помолчал, рассматривая стоящего перед ним лорда, затем холодно протянул:
— Неизвестно, значит… Виконт, я был о вас лучшего мнения. В сравнении с вашим развратным отцом и никчемным сыном, вы казались мне достойным доверия. Что скажете, Валдоран? Неужели я ошибся в вас?
Виконта затрясло еще сильнее. Он снова пошатнулся, понимая, что вот-вот может услышать свой приговор: его собеседник не прощал ошибок и не любил давать второй шанс.
Мужчина в кресле шумно втянул в себя воздух и в наслаждении прикрыл глаза — для него запах смертельного ужаса, во все стороны хлынувший от виконта, был самым сладким, самым желанным и возбуждающим запахом в мире.
«Как же приятно пахнет страх дракона. Гораздо, гораздо лучше остальных. Разве что, человеческие девственницы, когда берешь их в первый раз, пахнут также сладко. А если выживут, то и во второй раз их запах еще хорош».
— Ну что же, я дам вам последний шанс, Валдоран. — мужчина открыл глаза и уставился на виконта. — Скоро я сообщу план ваших дальнейших действий и на этот раз постарайтесь не разочаровывать меня. А пока возьмите вот это. Одна капля на стакан любой жидкости. Напоите этим девок.
С этими словами мужчина щелкнул пальцами и в воздухе материализовался маленький темный флакон, который проплыл к виконту и завис перед его лицом. Виконт ошалело смотрел на висящий в воздухе пузырек, не решаясь протянуть к нему руку.
— Ну что же вы, виконт? Он не кусается. Берите, не бойтесь.
Виконт протянул трясущуюся руку и, под насмешливым взглядом мужчины в кресле, сомкнул пальцы на прохладном стекле флакона.
— Какой смелый дракон! — хохотнул мужчина. Затем лениво поднялся из кресла, щелкнул пальцами и мгновенно исчез в темном вихре портала.
Оставшись один, виконт тяжело рухнул в ближайшее кресло, одной рукой стирая пот с лица, а второй судорожно сжимая полученный флакон.
— Что же он за создание такое, если так легко открывает порталы во дворце? Ведь защитная магия замка настроена на кровь Саворийских и проникать через нее могут только носители королевской крови.
И почему всегда, с самой первой встречи, он вызывает у меня, у дракона такой страх? — снова и снова спрашивал себя виконт.
И Пурионелль Валдоран в который раз проклял тот час, когда попался на крючок и стал служить тому, чьего настоящего лица никогда не видел и чьего подлинного имени никогда не знал.
Строгий и чопорный, правильный до тошноты королевский министр имел маленькую слабость, которую тщательно скрывал от всех.
Виконт любил девочек и совсем юных девушек, не достигших совершеннолетия.
Но любил неплатонической любовью. И не так, как его развратный отец, который уговорами, деньгами или запугиванием склонял девочек к плотским утехам.
Нет, виконт любил их воспитывать.
Его мать всегда утверждала, что достойного воспитания не бывает без правильного, регулярного наказания. Мать была большим авторитетом для министра Пурионеля Валдорана, поэтому воспитание он начинал именно с наказаний, пропуская все остальное.
Ребенком Пурионель был тщедушным, болезненным мальчиком. Мать запрещала ему все на свете, требуя только отличной учебы и абсолютного повиновения. Он читал правильные книги, выполнял домашние задания и почти не выходил за ворота родового замка.
Ему не разрешали общаться с детьми прислуги, а дети равных по положению драконов, приезжающих к Валдоранам в гости, сами не хотели принимать его в свои веселые игры.
Так что, нелюдимому, вечно хмурому мальчику оставалось только с завистью смотреть, как его ровесники наслаждаются своим детством. Сам он был лишен этой привилегии.
Иногда случается так, что страстно желаемое, не получая исполнения, начинает вызывать ненависть. Так и в этом случае — ненависть к сверстникам, свободным и веселым, все больше и больше заполняла душу маленького Пурионеля.
Она росла, пока не вытеснила собой почти все другие чувства. Ненависть и честолюбие — то, с чем взрослел будущий виконт, не знавший, что такое нежность или дружба.
Особенно он ненавидел своих ровесниц, юных дракониц и человеческих девочек, которые всегда смотрели на него с жалостью или презрением, и никогда с восхищением. А ему так этого хотелось — увидеть сияние восторга в девичьих глазах.
Обычно виконт находил бедные человеческие семьи с кучей ребятишек и, скрывая свое лицо, покупал у них симпатичных девочек-подростков. Еще много лет назад, через подставных лиц виконт приобрел маленькое поместье на окраине соседнего королевства. Туда он и отвозил свои покупки.
Он наказывал их за свое прошлое: безрадостное детство рядом с распутным отцом и бездушной матерью. За свое слабое здоровье, помешавшее ему служить в армии, о чем мечтал долгие годы. За навязанный брак с уродливой драконицей из влиятельного клана. И за то, что так и не обрел вторую ипостась.
Если девочка выживала, виконт продавал ее в какой-нибудь бордель, а сам отправлялся искать новую «воспитанницу».
Однажды какой-то слуга принес ему пакет, в котором лежал кристалл с записью всего того, что он проделывал с одной из жертв.
С тех пор виконт не спал спокойно ни одной ночи, и не провел ни одного дня без страха. Потому что платой за молчание стала его служба вот этому существу, только что ушедшему в портал.
Глава 3. Женственность требует большой силы духа и изрядного мужества
Траттиана зашла в свою комнату, стянула длинные перчатки и скинула неудобные туфли, от которых затекли ноги. Раскинув руки, упала спиной на широкую кровать и блаженно застонала.
— Триединый дракон, как же тяжело вести светскую жизнь. Ненавижу балы. — сообщила она Драго, которого обнаружила в своей спальне. Дракончик сидел на бархатном пуфике у камина и весь его вид свидетельствовал о плохом настроении.
Бал, с которого Тратти только что вернулась, был уже третьим за прошедшую неделю и на завтра был назначен еще один. Количество развлечений, которые король устраивал для своих подопечных, резко выросло за последнее время, страшно утомляя девушек.
Еще девушкам назначили нового куратора, взамен проштрафившейся герцогини Обридж. И ей, и ее племяннице на время запретили показываться во дворце, посоветовав отправиться в родовое поместье, или еще куда-нибудь на свое усмотрение.
Новым куратором оказалась милая, смешливая драконица, леди Марселла, которая быстро нашла общий язык со своими подопечными.
Попутно выяснилось, что девушки, в некотором смысле, узницы в королевском дворце.
Девушек никуда не вывозили и все развлечения проводились строго на территории замка. Парки и лужайки, бассейны, тренировочные площадки, дворцовый театр и бальные залы — все это было в их полном распоряжении.
Но на просьбы вывезти их на экскурсию по столице или показать какие-либо красоты страны, Его Величество давал вежливый, но твердый отказ.
Конечно, территория дворца была огромна и скучать девушкам было особо некогда. Но такое упорное нежелание выпускать их за ограду не могло не настораживать.
В остальном король не ущемлял своих подопечных. Лишь настойчиво требовал от них участвовать во всех увеселениях, проводимых во дворце. И зорко следил, чтобы вокруг девушек всегда было достаточное количество высокородных ухажеров.
Иногда Тратт казалось, что король скрупулезно ведет учет всех знаков внимания, которые девушки приняли от своих поклонников. И прикидывал, за кого из драконов он выдаст ту или иную леди.
По этой причине Тратти приходилось являться на ненавистные ей балы и танцевать, танцевать, танцевать…
К счастью, в жизни Тратт появился и повод для радости: за последний месяц ее внешность изменилась в сторону долгожданного улучшения. Тело немного пополнело и уже не выглядело похожим на палку: теперь наряды обрисовывали вполне заметную грудь и округлившиеся бедра.
С лица ушла подростковая угловатость и непропорциональность, а в движениях проглядывали изящество и плавность.
Тратти начала замечать заинтересованные мужские взгляды, обращенные на нее — это радовало ее, и грело самолюбие. И если раньше на балах ее приглашали танцевать в основном принцы Салех-арди и Санториан, то сейчас количество ее партнеров значительно выросло.
А еще у Тратти появился поклонник.
Молодой Максимилиан Блант, служивший в личной гвардии короля, был дальним родственником Его Величества и подающим надежды офицером.
Среди мамаш с дочками на выданье, обретающихся во дворце в надежде подцепить выгодного зятя, лорд считался чрезвычайно перспективной партией. К его изумительной родословной прилагался целый набор других достоинств: красивая внешность, общительный характер и огромное состояние его отца, лорда Бланта-старшего.
Лорд Максимилиан приехал во дворец месяц назад, сразу после окончания академии. Быстро со всеми перезнакомился и с ходу начал ухаживать за Траттианой, выделив ее из всех молодых леди.
Когда лорд был свободен от служебных дел, то приглашал Тратти на первые в ее жизни настоящие свидания.
Они проводили время, гуляя по парку и болтая обо всем на свете. Или совершали короткие и неспешные конные прогулки. Для длинных и скоростных конных заездов в королевских парках, к сожалению, не хватало места.
Восхищение в глазах молодого мужчины, вкупе с его горячими комплиментами немного смущали девушку, но и помогали обрести уверенность в своей привлекательности.
Максимилиан регулярно дарил ей цветы, конфеты, разные безделушки и книги. А недавно прислал бархатную коробочку с украшенным сапфирами золотым браслетом внутри.
Как девушки поняли из уроков по местному этикету, для женщин Иверии не было ничего зазорного в том, чтобы принять драгоценность от поклонника.
Такой подарок ни к чему не обязывал ни получателя, ни дарителя. Подаренная драгоценность для дракона — всего лишь знак восхищения. У некоторых девушек таких подарков скопилось уже на целое состояние.
У Тратти тоже была шкатулочка, уже довольно большая, куда она складывала подарки. Их регулярно приносил один и тот же слуга, никогда не называвший имя дарителя.
Не показывая вида, что гордится своим маленьким богатством, Тратти, тем не менее бережно его хранила и усиленно гадала, кто же ее тайный воздыхатель.
Таким образом, все было хорошо и становилось еще лучше в жизни Траттианы Аль-Таундсен. Но она не была счастлива.
Дело было в Трое — ее грахх перестал с ней общаться.
Когда она встречала его на балах или в коридорах дворца, он всегда был под личиной лорда Треволи и общался с ней исключительно сухо и отстраненно. Девушка не понимала, что происходит, и чувствовала себя обескураженной и потерянной.
Неуверенность мгновенно возвращалась к ней, стоило Трою в очередной раз равнодушно поклониться при встрече и, не задерживаясь, пройти дальше.
Они больше не тренировались вместе, Трой не звал ее ни в какие секретные вылазки, не приглашал танцевать на балах, и как будто вообще забыл о ее существовании.
Сердечко Тратти болезненно сжималось каждый раз, когда она видела, как Трой мило болтает и любезно улыбается придворным красавицам. А каждый танец, на который он приглашал какую-нибудь леди, заставлял девушку еще больше ненавидеть балы.
Вчера она увидела, как пышнотелая баронесса Оливия Порель кокетничает с Троем, выпятив свое объемное декольте и призывно улыбаясь.
Удушливая волна обожгла грудь и лишь немыслимым усилием воли Тратти удержала накатившую ярость, не дав ей выплеснуться. Но мысленно она тридцать три раза испепелила противную толстуху, а пеплом удобрила кусты роз во всем замке.
С этого момента в груди у Тратт все время что-то кололо, горячо перекатывалось и как будто шевелилось. Она даже решила, что покажется целителям, если в ближайшее время ее состояние не изменится.
Тратти проводила много времени, занимаясь магией, изучая новые виды, неизвестные у нее на родине. Часами засиживалась в библиотеке, пытаясь не только повысить уровень знаний, но и отвлечься от своих переживаний, унять боль и растерянность в сердце. Несколько раз она плакала в одиночестве в своей спальне, не в силах сдержать рвущееся из груди отчаяние.
Впервые ее сердце потянулось к мужчине. Со всем пылом первой любви Тратти была готова отдать ему всю себя — без каких-либо условий, без обязательств и требований. Ее не заботило, что у них с Троем разные расы. Не думала об их социальном положении или о разнице в возрасте. Она просто хотела быть с ним.
Но ему не было до нее никакого дела.
Свое печальное состояние Тратти старательно скрывала ото всех, особенно от счастливых подруг и сестры. Отношения Стеф с принцем Салехом по-прежнему оставались в абсолютно запутанном состоянии и больше походили на маленькую войну.
Сияющая, похорошевшая от любви Десс наслаждалась обществом принца Санториана, проводя с ним целые дни и светясь от счастья.
Тратти с удовольствием помогала Десс готовиться к помолвке, о которой пока не сообщали официально, но уже начали подготовку. Торжество не планировалось грандиозным, но и совсем келейно провести его было невозможно — все-таки предстояла помолвка наследника с одной из Избранниц.
Леди Гортензия уже успела обручиться с лордом Веленским, и тоже сияла удовлетворенной улыбкой женщины, добившейся своей цели.
Еще Тратти с интересом наблюдала за Эли. Ее отношения с лордом Олардом Влавеничем, начавшись с непристойного предложения, вскоре превратились в целую феерию чувств, бурлившую между парой то страстной ненавистью, то жарким восторгом.
Элидари, которая всегда отличалась горячим темпераментом, сейчас с удовольствием мотала нервы лорду Оларду, отыгрываясь за то самое предложение покатать ее на своем драконе.
Но, было похоже, что ее пылкий характер пришелся лорду по сердцу. Он обхаживал девушку с удивительным спокойствием, лишь посмеиваясь над ее выходками.
Тратти была искренне рада за своих подруг, но на их фоне ее собственное несчастье воспринималось еще острее и болезненнее.
Она с нетерпением ждала день своего восемнадцатилетия и проявления магии, и была твердо намерена просить короля отправить ее в академию. Тратти хотела исполнить свою мечту об учебе и надеялась, что отъезд из дворца поможет ей справиться с тоской по Трою.
— Где ты пропадал столько дней, Драго? Ведь мы с тобой так и недоговорили в прошлый раз. Остановились на самом интересном месте. — поинтересовалась Тратти у дракончика.
— Конечно, только я собрался тебе душу открыть и поделиться, так сказать, самым сокровенным и наболевшим, как к тебе народ повалил. Невзирая на ранний час, когда все порядочные драконы спят, между прочим.
То служанка ни свет ни заря притащилась, то эта рыжая болтушка прискакала. А для серьезного разговора с умным собеседником у тебя времени нет.
И дракончик нахохлился, обиженно сопя и отворачиваясь.
Тратти улыбнулась, глядя на него, и села на кровати.
— Драго, ну я же не виновата, что Эли потребовалось поделиться своими переживаниями именно в тот момент. А после ее ухода ты сам исчез.
— Думаешь, мне было интересно слушать ее слезливые истории про красавчика Оларда Влавенича? Тоска зеленая. Вот я и отправился по своим делам — у меня их, знаешь ли, много накопилось за столько лет.
Ты, кстати, скажи своей подружке, чтобы лорда не выпускала из рук. Лучше партии ей не найти.
— А ты откуда знаешь лорда Оларда? Ведь тебя ведь здесь не было чуть не сто лет. Драго, кто ты такой? Рассказывай! — строго потребовала девушка.
От любопытства у нее даже усталость пропала. А ведь полчаса назад, уходя из бального зала, она боялась до комнаты не дойти, так болели ноги от бесконечных танцев.
— Как кто? Разве я тебе не сказал? Я дух-хранитель родового замка и всех членов королевской семьи Саворийских. Так что, все знаю, все вижу и все слышу, что тут в замке происходит. — дракончик гордо выпятил грудь и приосанился. У него была очень выразительная мимика, и это изрядно веселило Тратти.
— Как интересно, — восхищенно захлопала она в ладоши, прикидывая про себя, насколько она может верить словам этого прохиндея. — я первый раз вижу настоящего духа-хранителя!
Ну, раз ты такой всеведущий, будь добр ответить на все мои вопросы. И начни, пожалуй, с моей сестры. Ты сказал, что именно она была лишняя среди нас, а не я. Что это значит?
— А-а, да ничего интересного. Я просто захватил ее за компанию с тобой и остальными. — отмахнулся дракончик. И видя вопрос в глазах Тратти, пояснил:
— Меня попросили об этом. А я, к твоему сведению, добрый и благородный и всегда готов помочь в хорошем деле.
А началось все с вашей бабки — это она разбудила старый эльфийский артефакт, чтобы спасти твою сестру от замужества.
— Женишок-то у нее был с душком: девушек недолюбливал. — ехидно добавил дракончик.
— Так вот, это был не простой артефакт, а вместилище эльфийского духа по имени Ферайи.
И когда Фер очутился на воле, то стал думать, как ему выполнить свое условие.
— Это всегда так работает. — пояснил Драго в ответ на недоуменный взгляд Тратти. — Духа выпускают из хранилища, а взамен он обязан выполнить определенное условие, наложенное на него перед заключением в артефакт.
— А если он его не выполнит?
— Развеется. Бесследно. Так что, все духи выполняют свое условие.
— А ты, Драго? Ты тоже такой дух? — у Тратти даже рот приоткрылся от любопытства.
Драго скривился и зафыркал:
— Что ты меня все время перебиваешь?! Ты слушай давай, а вопросы потом задашь. И вообще, будешь мешать мне, я обижусь и больше ничего тебе не расскажу!
— Что-то мне подсказывает, Драго, что ты сам хочешь отвечать на мои вопросы. Так что рассказывай, никуда ты не денешься от моего интереса. — Тратти состроила сердитое лицо и строго сдвинула брови.
— Ох, и злая ты, побратимка. Нет в тебе мягкости, приятной моему сердцу. — Драго насупился, но возражать против слов девушки не стал.
— Драго! Рассказывай! — надавила на него девушка.
— Пользуешься моей добротой, бессердечная. — застонал дракончик, картинно закатив глаза. Тратти фыркнула от смеха, а тот продолжил:
— Ну да, я тоже был духом. Ты ведь сама меня выпустила с помощью своей крови. Вспомни, что было написано на свитке, который тебе дал почитать гном, сообразительная ты моя. — кривлялся Драго. —И после освобождения я тоже занимался выполнением своего условия, а как же иначе!
— Ну, так вот, — продолжил Драго, — оказалось, что наши с Ферайи интересы близки, и мы с ним договорились, что я заберу твою сестру. Мы, высшие духи, всегда стараемся помогать друг другу. Так что я просто забрал ее заодно с вами всеми.
Унес от женишка подальше, чтобы ему до твоей сестры уж точно было не дотянуться. — Драго выглядел весьма довольным. — Ну а чтобы в суете случайно не забыть о нашей с эльфом договоренности, я твою сестру прихватил самой первой. А уже затем забрал нужных мне девиц в количестве десяти штук.
Драго глубокомысленно замолчал, но натолкнувшись на требовательный взгляд своей собеседницы, проворчал:
— Вот так и получилось, что по счету ты была одиннадцатой. Хотя на самом деле, это твоя сестра одиннадцатая и к пророчеству она не имеет никакого отношения.
Так что она может делать все, что хочет, в отличие от тебя, побратимка. Ты должна держать себя в строгих рамочках: действовать в соответствии с пророчеством, и во всем меня слушаться.
— Надо же, и тебя я тоже должна слушаться. Как вас много на меня одну! Ох, справлюсь ли я? — Тратти мило улыбнулась. — Рассказывай дальше, Драго, рассказывай. Я тебя внимательно слушаю. И начни, пожалуй, со своего условия. С чем тебя заключили в артефакт?
Глава 4. Ходил по газонам, чувствовал себя бунтарем
Девушки взбунтовались. Они устали находиться в стенах замка, и никакие развлечения их больше не устраивали.
Поэтому, в один прекрасный день все леди остались в своих комнатах, отказавшись выходить на завтрак. Даже Дессиния, не побоявшись испортить отношения со своим принцем, поддержала подруг и осталась у себя.
Их куратор, леди Марселла, что только не предпринимала, чтобы успокоить своих подопечных и уговорить их покинуть комнаты.
Все было напрасно.
И оставаясь непреклонными, юные бунтарки передали его величеству, что они отказываются быть пленницами во дворце. И если их положение не изменится, то они продолжат оставаться в своих комнатах.
Нервничая, леди Марселла передала его величеству требования своих подопечных и добавила:
— Ваше величество, если позволите высказать свое мнение. Девушкам действительно нужно куда-то выезжать: посещать разные места, получать новые впечатления. Может быть, заняться каким-то делом. Ведь они так молоды и энергичны, их нельзя держать в клетке. Даже такой прекрасной и комфортной, как ваш дворец, мой король. Ваше величество, леди устали жить одними развлечениями.
— Мы услышали, вас леди Марселла. Прошу, вернитесь к своим подопечным и сообщите, что я подумаю, что можно сделать.
Оставшись один, король вызвал обоих принцев. И пока ждал их прихода, задумался.
Он прекрасно понимал, что долго удерживать девушек в стенах дворца не получится. Но, опасаясь за их безопасность, предпочел бы все оставить, как есть.
Принцы явились незамедлительно. Оба были уже в курсе событий. Хотя они посмеивались про себя над детской выходкой девушек, но признавали их правоту и были готовы поддержать их требования.
После длительного и бурного обсуждения, было принято решение на несколько дней отвезти девушек в одну из королевских резиденций, расположенную на западе, в предгорьях Великих гор. Конечно, под усиленной охраной и в сопровождении самых надежных придворных, в ком его величество был полностью уверен.
Решение короля было объявлено, и немедленно начались сборы.
Леди пришли в страшный ажиотаж и волнение — еще бы, первый за два месяца выезд из дворца!
Поэтому, следующий день прошел в суете, хлопотах, и принятии самого важного из решений — что надеть?
Леди не знали, кто и что будет окружать их на новом месте, но были решительно настроены быть во всеоружии в любой ситуации. Поэтому горничные доставали из гардеробной наряды и упаковывали их в сундуки.
Затем доставали из сундуков и возвращали в гардеробную, потому что появилась информация, что эти туалеты им не понадобятся.
Потом платья снова снимались с вешалок и упаковывались в сундуки. Ведь согласно новым, и абсолютно точным данным, именно эти платья самые подходящие для предстоящей поездки…
И так по кругу, целый день без остановки.
Леди с горящими глазами бегали из комнаты в комнату, консультируясь с подругами, изводя расспросами леди Марселлу и доведя горничных до полного изнеможения.
Наконец, все было готово: сундуки все-таки уложены и унесены крепкими лакеями, а полные предвкушения леди в дорожных костюмах собрались в холле возле своих комнат.
