Анатолий Петрович Сигов

Игры хакеров

ВИТАС

Вставать отчаянно не хотелось. Но из кухни уже доносилась мажорная музыка какой-то радиостанции и грохот железок, что означало, что дед начал готовить завтрак. Болела голова, и во рту стоял горьковатый привкус. Вчера вечером выкурили не меньше пачки сигарет, да еще кто-то принес пиво.

Как всегда, первое, что требовалось сделать, – это избавиться от следов вчерашнего. Витас выскочил в одних трусах на балкон и снял одежду, которую вчера вечером предусмотрительно вывесил, чтобы она выветрилась от запаха табака. Следующим пунктом утренней программы было проскочить мимо бдительного деда в ванную, чтобы в душе помыть голову и избавить волосы от предательского запаха.

«Сегодняшний день складывается удачно!»

Стоя под струями воды в душе, он мысленно порадовался, что удалось не повстречаться с дедом до завтрака.

Витас по-своему любил деда и не хотел его расстраивать. В конце концов, у того ничего не осталось от мечты комсомольцев послевоенных лет, кроме разочарования да нищенской пенсии. В последнее время дед почему-то стал все чаще и чаще вспоминать дни своей молодости. Однажды он показал ему единственную сохранившуюся фотографию тех лет, где он, комсомолец с 1947 года, стоял, подбоченившись, с автоматом «ППШ» с круглым диском, висящим на плече книзу дулом. Она была сделана в то время, когда он, по его словам, гонялся за националистами, которые называли себя лесными братьями, в уезде с труднопроизносимым названием на своей родине в Литве. Он был мужественным человеком, потому что тогда только за членство в комсомоле можно было ночью получить пулю через окно.

– Давай быстрее! Опоздаешь в гимназию! – раздался голос деда за дверью.

Первым уроком была физкультура, и вчера они дружно решили ее проигнорировать, чтобы отойти от пива и сигарет, поэтому спешить было некуда. Гимназия была престижная, и дирекция на многие вещи смотрела либерально, пока родители вовремя приносили деньги. Но он не хотел расстраивать деда, поэтому предстояло уйти из дома как обычно и пойти в интернет-клуб или просто шататься по улицам, чтобы убить время.

На завтрак, как обычно, была яичница. Дед просто не умел готовить ничего другого. Прямой и сухощавый, он стоял возле плиты и перекладывал еду на тарелки. После того как однажды ночью за год до смерти Сталина забрали его жену, бабушку Витаса, дед так и не женился. Он долго не мог поверить, что она умерла от болезни в лагере всего за два месяца до того, как Хрущев начал выпускать заключенных из тюрем.

С помощью няньки он вырастил сына, отца Витаса, и дал ему старт в жизни. К тому времени дед уже переехал в Москву и после учебы в партшколе стал подниматься по карьерной лестнице сначала в партийных органах, а затем в ЦК профсоюзов. Как он сам говорил, там, в профсоюзах, он окончательно потерял веру в утопию, которую проповедовал другим.

– Когда ты вчера вернулся? – строгим голосом спросил дед.

Утренний завтрак с поглощением ненавистной яичницы предполагал беседу, потому что другого времени, когда бы они могли встречаться, не было. Витас старался как можно меньше времени проводить дома.

– В пол-одиннадцатого.

– Врешь! В половине одиннадцатого я еще не спал.

С возрастом дед почему-то стал говорить по-русски с отрывистым литовским акцентом.

– Я звонил тебе на мобильный. Почему ты не отвечал?

Витас представил себе, что было бы с дедом, если бы он знал правду о том, почему он не отвечал. Чтобы как-то сбить его с темы, он спросил:

– Папа не звонил?

– Не только звонил, но и приходил. Деньги принес.

– А что говорил?

– Да ничего. Отдал деньги и ушел. Сибиряк приехал.

Отец пошел по стопам отца и стал делать карьеру сначала в комсомоле, потом в партии. Многого он не добился. Дед считал его слабохарактерным. А с развалом коммунистической партии и Советского Союза он и вовсе остался безработным. Спасли старые связи, и каким-то образом он устроился помощником депутата Госдумы. Тот был промышленным воротилой из Сибири, и проблем с переизбранием у него не возникало. Зарплата помощника была крохотной, но выручала так называемая подкормка, которую депутат привозил с собой из Сибири. Но в Москву он приезжал нечасто, поэтому «подкормка» была нерегулярной, хотя именно благодаря ей и за счет своей громкой должности отец смог устроить и держать Витаса в престижной и дорогой частной гимназии. Эта нерегулярность отравляла жизнь, так как не было гарантий в том, что в один прекрасный день не хватит денег, чтобы оплатить учебу. Новость о приезде сибирского депутата означала, что хотя бы на какое-то время оттягивалась неприятная перспектива.

– Тебе пора! – возвестил дед, и пришлось покончить с сидением на кухне.

Уходить так рано из гулкой квартиры с высокими потолками не хотелось, хотя он ее и не любил. Эту квартиру в сталинском доме в центре Москвы дед получил, когда еще работал в руководстве профсоюзов. Обставленная угловатой мебелью тех далеких годов, квартира производила впечатление декораций к спектаклю на историческую тему, а не жилья XXI века.

Чтобы не расстраивать деда, он нехотя поднялся и пошел к вешалке в прихожей. Одежда тоже была проблемой. У родителей гимназистов не было комплексов, и их дети были одеты вызывающе дорого. А у некоторых мобильники стоили тысячи долларов. Приходилось одеваться просто и небрежно, как бы подчеркивая свое презрение ко всем окружающим. К счастью, в этом он нашел поддержку у своей команды, и в компании четырех друзей он уже не выглядел чучелом в гимназии.

– Когда ты придешь? – раздался голос из кухни.

– Вечером. У нас в гимназии будут дополнительные занятия по информационным технологиям.

Это было полуправдой. Правдой было про информационные технологии. Но не в гимназии.

– Опять врешь. В гимназии после 7 часов нет занятий.

Чтобы избежать дальнейшей дискуссии, он выскочил за дверь и неторопливо спустился вниз по лестнице. На улице он побрел в сторону гимназии, чтобы дед ничего не заподозрил, если он глядел в окно. Ему повезло, что гимназия находилась недалеко. Если бы это было не так, то как бы он объяснил всем, почему он приезжает на метро, когда других гимназистов родители привозили на машинах. Он представил себе, как бы на него смотрели, если бы отец привез его на своей раздолбанной «Волге» двадцатипятилетней давности.

Он давно не видел отца и особенно о нем не скучал. С детства они редко виделись. У того не складывались отношения с матерью, и чтобы пореже видеться с ней, отец постоянно встречался с какими-то друзьями или задерживался на работе. Мать нигде не работала и сходила с ума от скуки, сидя в гулкой квартире вместе с дедом, который терпеть ее не мог. Наконец она нашла себе кого-то, быстро развелась с отцом и уехала в Израиль. С тех пор прошло уже более десяти лет, и Витас совершенно ее не помнил. Сначала она напоминала о себе, когда от нее приходили посылки с майками, которые постеснялись бы продавать даже китайцы на рынке, и дед использовал их вместо тряпок. Но со временем она окончательно исчезла, и о ней перестали вспоминать.

Пройдя один квартал, он свернул в боковую улицу, потом еще раз и очутился перед интернет-клубом. Внутри сидели два пацана, прогуливающих школу, и отчаянно стреляли в каких-то чудовищ.

– Мои не приходили? – спросил он управляющего, хотя заранее знал ответ.

Его команда, конечно же, не приходила. Все жили в разных частях города, и здесь они появлялись, лишь когда днем сбегали с уроков в гимназии. Он вошел в свой электронный адрес в Интернете, но ящик был пуст. Двум девочкам из Штатов, с которыми он переписывался, очевидно, тоже надоел обмен сообщениями, когда каждый из них не понимал и половины из того, что интересовало другого в своей стране.

Делать в клубе было нечего. Он знал, что основное действие начнется сегодня вечером, когда они, как всегда, соберутся у Эльки. Гулять в Интернете лучше в компании, а не в одиночку. Основная изюминка – в комментариях и обсуждении увиденного. Это заводит даже больше, чем картинка.

«Мы же не американцы, которые даже сексом в одиночку занимаются через Интернет. У нас сексом занимаются все еще вдвоем и без компьютера. Или втроем. А еще лучше вчетвером».

Темой вчерашнего вечера было посещение порносайтов. Макс где-то раздобыл данные с чьей-то кредитной карточки, которая сработала, и они вдоволь прогулялись по самым крутым голландским сайтам. Элька, которая сидела на диване между ног у Витаса, так завелась, когда он стал гладить ее голую грудь под майкой, что, не дожидаясь окончания показа, потащила его в соседнюю комнату, где стояла двуспальная кровать, оставшаяся ей от матери, и чуть не порвала на нем рубашку с криком:

– Ну, ты что копаешься!

Вскоре к ним присоединились Макс с Олей.

Сегодня они тоже что-нибудь придумают. В их компании каждый день не был похож на предыдущий, и это их сплачивало. Началом послужили дополнительные уроки по информационным технологиям для учеников из гуманитарного отделения. Гимназия пыталась выжать максимум денег из обеспеченных родителей учеников, поэтому предлагала целый спектр дополнительных уроков за отдельную плату: и конная выездка, и бальные танцы, и японский язык. Витас мог позволить себе только один курс, и это, конечно же, были информационные технологии на английском языке. Там он и сдружился со своими друзьями.

Они записались в группу, которую вела настоящая американка. Сначала было трудно, но благодаря общепринятой английской терминологии они вскоре стали понимать практически все, о чем она говорила. Курс значительно расширил горизонт их возможностей и выявил резервы компьютеров и Интернета, о которых они даже не догадывались.

Он вышел из клуба и потихоньку побрел в сторону гимназии. На подходе к ней он заметил двух одноклассников, которые, как и он, решили, что урок физкультуры был не для них. Он присоединился к ним, и они сидели, ссутулившись, на спинке дворовой скамейки и курили, иногда перебрасываясь ничего не значащими фразами.

– Вчера сотку просадил в зале. Было кайфно, но мои оборвали все тело, что хомяк не сделал, и пришлось в десять переться на хауз, – услышал он от одного из них.

Другой сказал что-то в ответ, и они стали оживленно обсуждать достоинства и недостатки электронных игр.

Витас автоматически подумал о том, что его дед уже перестал донимать вопросами о домашних заданиях, или «хомяках», и прибегает к мобильному телефону, или «телу», только в редких случаях, когда он уж слишком задерживается у Эльки. С одной стороны, было хорошо, что Витас мог делать то, что хотел. Но с недавних времен его не покидало чувство, что он стал просто никому не нужен на этом свете, а дед просто устал от жизни и стал все меньше и меньше интересоваться происходящим.

Он сидел молча и не принимал участия в дискуссии. В последнее время ему стало просто не интересно общаться с одноклассниками, он потерял интерес к учебе и даже перестал ходить в тренажерный зал в гимназии, где, в отличие от уроков физкультуры, можно было делать все, что тебе захочется, а не то, что заставлял делать преподаватель. Единственное, чего он ожидал от гимназии, – это уроков по информационным технологиям, потому что они по вечерам могли применять на практике полученные там знания в квартире у Эльки.

Они услышали звонок, и из дверей гимназии выскочила группа ребят и девушек, чтобы покурить за углом. Их троица снялась со скамейки и потянулась к входу. В вестибюле уже стоял Макс и, размахивая руками, что-то оживленно обсуждал с ребятами из старшего класса. У него была замечательная способность сходиться с любыми людьми, даже намного старше его, и умудряться купить или продать все что угодно.

В классе все доставали учебники и рассаживались. На лицах было кислое выражение, потому что следующим уроком была литература и они готовились к тому, что придется выслушивать занудную лекцию старой интеллигентки, которая с деланым восторгом будет говорить о героях произведений XIX века, и как те самые произведения отражали ту самую эпоху. На их гуманитарном отделении литературе отдавалось слишком много часов, и сегодняшняя учительница была автором методического пособия по этому предмету.

Элька за своим столом задумчиво теребила учебник.

– Что нового?

– Месячные начались.

– Отошла?

– Отоспалась.

– На технологиях будешь?

– Если к тому времени останусь живой.

Витас уже знал, что Элька тяжело переносит эти периоды и обычно пребывает в дурном расположении духа.

Вслед за учительницей в класс влетел Макс и плюхнулся на свое место. Он тут же положил руки под стол и стал набирать эсэмэски, при этом преданно глядя на говорящую учительницу. Как это ему удавалось делать, было загадкой для всех.

Так же глядя прямо перед собой, Витас незаметно вынул свой мобильник и положил его на колено. Не исключено, что одна из СМС будет предназначена для него. Но Макс, по-видимому, был занят коммерцией, и Витас не входил в число его абонентов. Коммерсант Макс нюхом чуял, у кого водятся деньги, а у кого нет. Переключить мысли на что-либо приятное не удавалось из-за громкого, патетического голоса учительницы, и единственной мыслью было: «Да когда же это, наконец, закончится?»

До запланированного урока информатики оставалось еще 4 часа.

ЭЛЯ

Она проснулась от звука открывающейся входной двери.

«Сейчас скажет: «Ну и накурили! Я все твоей матери скажу».

– Ну и накурили! Я все твоей матери скажу, – донеслось из коридора.

Мать уже давно не реагировала на подобные жалобы. Она сменяла этих приходящих женщин с завидной регулярностью, и Элька сбилась со счета, сколько их прошло через ее квартиру за последние несколько лет. Она даже перестала запоминать, как зовут очередную, чтобы не забивать себе голову, и полагала, что их задачей было убрать, постирать, приготовить полный холодильник еды и исчезнуть ближе к вечеру. И молча! Все остальное считалось вторжением в ее личную жизнь и поводом для того, чтобы нажаловаться матери и потребовать очередного увольнения. Она знала, что все они завидовали и ненавидели ее, поэтому не заслуживали снисхождения.

Женщина гремела чем-то на кухне и вдобавок включила радио, а Эля сегодня с ума сходила от любого постороннего шума.

– Заткни ты это долбаное радио!

Сегодня у нее наконец начались месячные, и это предполагало мертвую тишину. Радио притихло, поэтому она решила, что пусть женщина пока остается. Она хорошо готовила. Вчера ребята сожрали полхолодильника и сказали, что все было очень вкусно.

«Физкультура на сегодня отменяется. А что там следующее?»

Вспомнить она не смогла, но встать и посмотреть не было сил.

Она давно решила, что все, что не соответствует ее мечте, – это пустая трата времени. Зачем ей нужны законы физики, если она будет конструировать одежду? Она выбрала гуманитарное отделение в гимназии, но и там приходилось сидеть и выслушивать массу всякой мути, которая ей никогда в жизни не понадобится. Сознание того, что ей предстоит провести еще один год в гимназии, какой бы высокооплачиваемой она ни была, просто убивало.

С этой невеселой мыслью она погрузилась в полудрему, где перед ее взором проходили длинноногие красавицы в платьях с соблюдением всех пропорций и цветовой гаммы, но без чудовищной атрибутики, характерной для моделей из коллекций ее матери. Отсутствие стиля – отличительная черта дома, руководимого ею, что уже невозможно изменить. К сожалению, это – навсегда.

Ее грезы были прерваны бесцеремонным вторжением.

– Кофе хочешь?

Сама по себе мысль была здравой, но неправильно поданной.

– Принеси сюда!

Судя по громко хлопнувшей двери, приходящая женщина осталась недовольной ответом.

Мать никогда ее не баловала. Элька родилась, когда у матери было несколько палаток, где торговали французской одеждой, пошитой по московским подвалам. С соответствующими этикетками никогда не было проблем. Кто был ее отец, оставалось загадкой до настоящего времени. Мать всегда опиралась на мужчин, одни из которых организовывали для нее банковские кредиты, другие защищали от набегов бандитов, третьи просто давали деньги. Потом она открыла свой дом и свою линию одежды, обзавелась клиентурой, стала выступать по телевидению и давать интервью. Затем переехала жить на чердак, или пентхаус, отстроенного ею дома моделей, откуда с утра спускалась вниз, чтобы руководить процессом, и поднималась обратно только поздно вечером, когда расходились модельеры, закройщики и прочие, обеспечивающие процветание ее компании.

После ряда операций на груди и на лице наличие ребенка-тинейджера не предусматривалось имиджем одного из ведущих кутюрье города, поэтому Элька осталась в их старой малогабаритной квартире под присмотром вечно меняющихся теток. Все доходы вкладывались в развитие бизнеса, поэтому не существовало статьи расходов на ремонт и замену мебели в ее квартире в хрущевском доме. Элька ненавидела эту стенку 70-х годов прошлого века, шатающийся на неровном полу круглый стол и жесткую кровать, которая жутко скрипела, когда она занималась сексом.

Мать, конечно же, посещала ее время от времени, но с ее взрослением визиты становились все реже, а пребывание короче, так как мать раздражала Элькина худощавая и гибкая фигура, чего у той никогда не было и что не могли дать даже самые высокооплачиваемые пластические хирурги. Кроме того, ее коллекции вызывали у Эльки лишь насмешки, а это расценивалось как самое худшее из оскорблений. Мать считала себя самым лучшим и талантливым кутюрье в стране и готовилась выйти на международную арену.

Наконец притащилась тетка с кофе и, конечно же, грохнула чашку об стол так, что расплескала напиток.

«Нет. Придется ее уволить».

Она опять решилась на этот крайний шаг, запивая болеутоляющую таблетку.

Вчера ее поразил Витас. Она знала, что для того, чтобы наконец начались месячные, нужен мощный секс. Раньше для этой цели она использовала Макса, но никак не ожидала такого усердия от Витаса.

«Мальчик быстро прогрессирует!»

Вообще, их сложившаяся компания вполне ее устраивала. Каждый обладал чем-то своим, индивидуальным, и эта индивидуальность не вступала в конфликт с индивидуальностью других. Кроме того, они договорились, что не будут иметь никаких сексуальных связей на стороне, что давало хоть какие-то гарантии от болезней.

Она понимала, что реально их объединяет киберпространство и ее квартира. Вряд ли они бы так сдружились, если бы приходилось по вечерам коротать время в каком-нибудь интернет-клубе. А у нее, спасибо маме, они чувствовали себя уютно и защищенно, несмотря на нелепую мебель и обои с идиотскими цветочками, которые наклеили на стены еще до того, как она родилась. Доходило до того, что Элька даже не позволяла зажигать люстру вечером, чтобы не видеть окружающей обстановки, которая просто вопила о своей убогости при ярком электрическом свете. Горела лишь настольная лампа, которая освещала стол перед компьютером. Но когда они погружались в кибермир, вся дисгармония окружающего пространства уходила куда-то в тень, и можно было представлять себя в интерьерах, которые предлагались в дизайнерских сайтах, и в платьях и шубах из сайтов известных кутюрье.

Ее поразило отсутствие креативности в некоторых брендах, считавшихся ведущими в мире. С матерью все было понятно – она была самоучкой. Чему могли научить в текстильном институте, который она закончила двадцать лет назад? Но там, в Париже, где они существовали десятилетиями? Итальянские бренды ей нравились больше. Итальянцы просто супер!

Действительность снова грубо вторглась в ее ирреальную жизнь.

– Эльвира! Ты в школу идешь?

Это опять была тетка, которая просунула голову в дверь.

– У меня менструация, – рявкнула в ответ Элька.

На лице женщины отразилась работа мысли, пытающейся связать воедино школу с ее теперешним состоянием. Было очевидно, что из этого ничего не получилось, и она спросила на всякий случай:

– Есть что-нибудь будешь?

Ей было не до еды, но препираться не было сил, и она лишь дала указание:

– Купи мне гранатов на рынке!

Женщина наконец исчезла на кухне.

«Как им всем объяснить, что я учусь в частной гимназии, а не какой-то районной школе?»

И она совсем расстроилась от упоминания ее имени. Большей глупости, чем назвать ее Эльвирой, мать не придумала. У той всегда была тяга к мишуре, обилию излишних деталей и аксессуаров в моделях, которые она конструировала, и к звучным именам. Это привело лишь к тому, что все стали звать ее Элькой, а это уже походило на собачью кличку.

Мать с ее страстью к показухе и красивости никак не может понять, что совершенство – это гармония красоты с окружающим пространством. Красивая вещь будет выглядеть просто уродством в несоответствующем ей интерьере. Сначала организовывается пространство, а затем оно заполняется произведениями искусства, а не наоборот, как считала мать, когда проводила показы своих коллекций. И как она, красивая девушка, может существовать в таком отвратительном интерьере и при этом еще называться Элькой? Эта мысль просто не давала ей покоя.

Она замечала подобные диссонансы с интерьером даже в сайтах известных дизайнеров, в которые она заходила. На днях она указала на это Оле, с которой сидели у компьютера, пока мальчишки обсуждали что-то свое.

– Ты так думаешь? – спросила та. – Тогда организуй там все по-своему.

Элька не обратила на эти слова никакого внимания и оставила Олю один на один с РС. Та, провозившись минут десять, вдруг воскликнула:

– Бинго!

Когда они втроем подошли, чтобы узнать, что случилось, Оля сказала будничным голосом:

– А теперь ты можешь исправить их ошибки и организовать интерьер так, как ты считаешь нужным.

Она взломала веб-сайт, и они находились внутри. Ответом было молчание. Каждый из них мысленно переваривал услышанное и возможные последствия этого неожиданного открытия. Первым опомнился Макс.

– Ты что же, можешь взломать любой сайт?

– Не знаю. Думаю, что не любой. У банков, наверное, установлена защита. Я просто не пробовала.

– Тогда попробуй!

У Макса был рациональный, коммерческий ум.

В тот день они просто похулиганили и переиначили весь интерьер в моделях, предлагавшихся в сайте. Но воспоминания об этом остались у каждого.

Элька еще раз подумала о том, что Оля – самый загадочный персонаж в их четверке. С ребятами было все просто и ясно. Но не с ней. Немногословная, всегда с полуулыбкой на задумчивом лице, девочка сама в себе. Элька даже не могла припомнить, как она оказалась в их компании. Она появилась как бы из ниоткуда и сразу же вписалась, как будто была там всегда. И конечно же, она была из тех, кого их преподаватель информационных технологий называла computer savvy. Только Элька никак не могла понять, где Оля всему этому научилась.

При воспоминаниях о том вечере ей вдруг пришло на ум, что как раз сегодня будет урок информатики, и это было самой приятной мыслью за все утро.

Однако нужно было ехать, чтобы не опоздать. Московские пробки непредсказуемы. Как всегда, она вызвала такси, на которое уходили почти все выделяемые матерью деньги, и стала собираться, хотя ей было трудно сосредоточиться, и единственное, чего бы ей хотелось, – это завалиться в кровать и забыть обо всем. Пришла мысль о том, что сейчас ей очень помог бы хороший косячок, но Макс, который иногда снабжал их травкой, жил на другом конце города, да и качество его товара в последнее время было просто паршивым.

Выезжая со двора, она заметила, что начали сносить очередную пятиэтажку, чтобы строить на ее месте 16-этажную башню.

«А мамаша-то хитрая! Зачем вкладываться, если их дом все равно рано или поздно снесут? А ведь она тоже зарегистрирована в их квартире. Но почему в результате ее экономии должна страдать я?»

Ей фатально не везло на таксистов. Опять попался молодой, глазастый идиот, который сейчас полезет с разговорами. Такие считают, что если купил тачку пятилетней давности, да еще собранную здесь, то он уже крутой.

Узнав адрес, куда ехать, он сказал:

– В гимназию, что ли? Поздновато! – При этом демонстративно посмотрел на часы. – Тяжелый вечерок был?

Не дождавшись ответа, спросил:

– Сколько там стоит обучение?

Нужно было сразу прекратить эту пустопорожнюю болтовню.

– У тебя что, дети есть? Вот когда будут, пойди в администрацию и узнай!

– А ты чего грубишь мне?

В голосе таксиста звучала угроза.

«И этот подонок позволяет себе так со мной разговаривать!»

– А то что мне за это будет? Остановишь машину и высадишь? Да я сейчас позвоню твоему диспетчеру и скажу, что ты ко мне пристаешь и хочешь изнасиловать. А мне еще нет шестнадцати.

Водила не нашел что ответить и уставился на нее через зеркальце заднего вида.

– Вперед смотри! А то попадешь в ДТП.

И со злорадством сфантазировала:

– А разобьешь меня, мой папаша найдет тебя и поставит раком за то, что дочка потеряла товарный вид.

Этот монолог обеспечил ей молчание до самой гимназии, и только там таксист дал волю чувствам. Когда она бросила деньги на переднее сиденье и стала выходить из машины, он газанул еще до того, как закрылась дверь, чуть не наехав задним колесом ей на ногу. Это была высшая форма презрения московских таксистов к клиенту.

– Чтоб ты сдох!

Это было единственное, что она могла подумать на подобное поведение. Теперь предстояло пересидеть этот день до урока информатики, и главное – чтобы ее никто не трогал. Только чтобы никто не приставал к ней, иначе она за себя не ручалась.

МАКС

Он проснулся и собирался было вскочить, чтобы бежать в гимназию, но вдруг вспомнил, что сегодняшнюю физкультуру они сократили, поэтому можно собираться неспешно. Времени хватит, чтобы успеть заскочить на рынок и узнать последние новости и цены, а главное – выяснить, куда девался его поставщик – Китаец.

Он слышал, как мать с отчимом отчалили, а нянька увела сводную сестричку в садик, и теперь вся квартира находилась в его распоряжении. Он встал, медленно прошелся по комнатам и заглянул в холодильник. Отведал там всего понемногу и запил кефиром. Теперь он был готов к дальнейшим подвигам.

Его поставщик, которого все почему-то звали Китайцем, был на самом деле то ли узбеком, то ли таджиком, и у него был самый настоящий среднеазиатский товар, безо всяких подмесов. Но он был полным торчком, поэтому договариваться с ним о чем-то было совершенно безнадежно. Его нужно было ловить, и этим Макс хотел заняться сегодня вместо физкультуры. Его уже пару раз спрашивали в гимназии о товаре, и приходилось давать уклончивые ответы.

Максим, или Макс, как все его звали, с детства менял все на все. Иногда просто ради самого процесса. Со временем он узнал вкус денег и перешел на новую ступень: обмен денег на товар и затем наоборот. Постепенно у него сложилась репутация, что он может продать и купить все на свете, и Макс всячески ее поддерживал.

Однако происходили и проколы. Например, сейчас. У него были конкретные покупатели из гимназии, а Китаец пропал. Его торопили, и он взял товар у непроверенного поставщика. Тот подсунул ему труху и тоже исчез. Так он влетел почти на все оборотные средства, а покупатели требовали качественный товар.

Просить деньги у матери он не мог. Отчим терпеть его не мог, а мать во всем его слушала. На их четверку надежды не было никакой, там все были финансово несостоятельными. Он мог бы взять деньги у одного из учеников гимназии, но тот заламывал бешеный процент. Поэтому единственной оставшейся надеждой было отыскать недобросовестного поставщика и потребовать обратно деньги, а затем найти пропавшего Китайца.

– Ты что, не знаешь? Завалили его.

Это был продавец из соседнего павильона, который вышел, когда увидел Макса, стоящего перед закрытыми дверями поставщика, всучившего ему солому. Благодаря его специфической внешности, все мгновенно запоминали Макса, даже если видели его один раз в жизни.

– Продавал не то, что люди заказывали, – со знанием дела продолжал между тем сосед. – Менты вчера приходили и всех опрашивали.

Вступать в дискуссию не следовало. Нужно было побыстрее сваливать.

День складывался паршиво. Китайца он не нашел, недобросовестного поставщика замочили, что означало, что деньги пропали и его клиенты остались без товара. И еще настало время возвращаться в гимназию, где придется давать объяснения покупателям.

В последнее время становилось трудно дышать. Он поднялся на определенный уровень, где все ниши уже были заняты задолго до него. Требовался прорыв, чтобы занять свою нишу в области, где еще никто не обосновался. У него была масса идей, но для их осуществления требовался стартовый капитал. Именно капитал, а не оборотные средства, а взять его было неоткуда.

У него были большие надежды на Олю и ее компьютерные способности. Если ее талант да помножить на его знание жизни и опыт в коммерции, то это будет взрывная смесь. Мыслей было множество, но сама идея, что конкретно делать, еще окончательно не сформировалась. Поэтому с таким нетерпением Макс ожидал каждого урока информатики, где, как он надеялся, идея окончательно выкристаллизуется. А там в дело вступит Оля.

Первыми, кого он увидел в вестибюле гимназии, были его заказчики из старшего класса. Это был по-настоящему дрянной день! Вихляющей походкой Эдди Мерфи он направился прямо к ним и подал руку. Те неохотно и с кислыми лицами протянули руки для рукопожатия.

– Принес?

– Мой человек поехал к себе в кишлак за настоящим товаром.

– Опять гонишь? Это мы уже слышали.

Он знал, что делал Эдди в таких случаях. Сейчас требуется опередить их и начать нападение, лишив этих придурков инициативы.

– Эй, парень! Ты хочешь настоящий товар или фуфло? Настоящий – далеко и в горах. А фуфла я тебе принесу килограмм.

– Ты уже принес в прошлый раз. Хватит!

– А кто меня торопил? Не ты ли? Настоящий нужно заказывать заранее. Я работаю по заказам.

– Ты что? Без дуплей? Нам некогда ждать. Мы устали от твоих наебов.

– Кто тебя наебывает?

Макс всем своим видом старался показать оскорбленное достоинство.

– Это меня хотел тут один наебать, так я с ним мигом разобрался. Он больше никого на этом свете не будет наебывать. Только на том. Ты получил назад все свое бабло.

Это было правдой. Ему пришлась вернуть им деньги.

– Ну, давай. Будет товар, заходи!

Ответного рукопожатия уже не предусматривалось, и парни развернулись и ушли. Эти покупатели были для него потеряны.

«Может быть, это и к лучшему. Торговать дурью – не самый лучший бизнес, но самый опасный».

Он уже знал несколько историй о тех, кто плохо кончил, и принял решение:

«Надо забить на все!»

Следующей неприятностью был физкультурник, на которого он нарвался по пути в класс.

– Ты опять не был на уроке! – с ходу заявил тот.

Но глазки при этом у него были маслеными, как было всегда, когда он видел Макса.

– Мне придется написать докладную директору, – пригрозил он.

«Да клал я на твою докладную!»

Но вслух сказал:

– У меня живот болел.

– Ну а сейчас прошел?

Преподаватель явно издевался.

– Сейчас все в порядке.

Зазвенел спасительный звонок.

– Мне нужно на урок.

И обойдя физкультурника, Макс рванул по лестнице вверх.

«Как эти педрилы клюют на меня! Прямо как вампиры чуют кровь».

Физкультурник уже предлагал приходить к нему на занятия по body building, а потом еще и подсылал двух голубых качков из старшего класса с тем же предложением.

Когда ему было 10 лет, родственники предложили матери, чтобы Макс поехал на месяц к ним на дачу, чтобы не было скучно их дочери. В то время у матери только начинался роман с ее нынешним мужем, и она только обрадовалась, что сын уедет хотя бы на короткое время и у нее будут развязаны руки. На даче хозяин, дядя Жора, до-ждавшись, когда там не было никого из его семейства, достал из погреба и выпил наливочки, затем уговорил его тоже попробовать. Наливка была сладкой и обжигала горло, но от нее наступило какое-то необъяснимое веселье, и он стал как сумасшедший носиться по двору. Потом дядя Жора зазвал его в душевую во дворе. Был жаркий день, и Макс был рад холодной воде. Но там вместо душа этот здоровый и пузатый мужик сопя начал гладить его по телу и в конце концов повалил на деревянный пол. Было больно, и он стал кричать, но дядя Жора рукой зажал ему нос и рот так, что было трудно дышать, и продолжал сопеть сзади.

Потом, гладя его и пытаясь успокоить, он сказал:

– Никому не говори об этом, а то тебя заберут в больницу! Это будет нашим с тобой секретом.

Дядя Жора уже знал, что Макс в то время панически боялся больниц, так как считал, что туда забирают людей, чтобы они там умирали, после того как мама поместила в клинику его бабушку, у которой была неизлечимая болезнь, и та вскоре скончалась. Он действительно никому не сказал, но стал, как мог, избегать хозяина. А тот постоянно звал его то в лес за ягодами, то поехать с ним куда-то на машине. В конце концов он утащил остро заточенную наискосок стальную полоску, обмотанную изолентой, которую тот называл сапожным ножом, и когда однажды дядя Жора приблизился к нему, сказал изменившимся хриплым голосом:

– Дотронешься – я тебе яйца отрежу!

В его голосе было что-то такое, от чего мужик поверил ему и отступил, и вскоре Макса под каким-то предлогом отправили назад к матери.

После этого происшествия у него осталось две фенечки: никогда не оставаться один на один с мужчиной старше его и всегда иметь при себе сапожный нож, оставшийся у него с тех пор.

Макс влетел в класс вместе с преподавательницей. Оказалось, что вторым после физкультуры уроком была литература, что означало, что придется выслушивать длинную и нудную лекцию о героях очень далекого времени и как они были зеркалом той самой эпохи. Но, по крайней мере, никто не будет заставлять его напрягаться и решать какие-то задачки.

Он быстро прикинул, какие есть неотложные дела, и положил на колени мобильник. Неотложные дела были мелочью, которую он уже перерос, но, тем не менее, скорее по инерции, он стал рассылать СМС-сообщения своим клиентам.

Быстро покончив с этим, он всерьез задумался о будущем. А оно было туманным. Насколько он знал из бесед с матерью, когда та заставала его дома, его будущее представлялось ей таким образом, что летом он станет помощником продавца в одной из их аптек, чтобы начать с нижней ступеньки, и затем будет подниматься вверх, постепенно осваивая премудрости аптечного бизнеса.

Макс серьезно подозревал, что автором плана был его отчим, большой манипулятор, и у которого, помимо дочери от его матери, было еще двое детей от первого брака, о которых тот должен был позаботиться. Таким образом, Макс застрянет на каких-то второстепенных ролях в сети аптек своего семейства и будет работать на благо остальных детей, которые сразу же займут начальственные должности наверху. Нет! Эта перспектива его не устраивала. Он понимал, что ему нет места в семейном бизнесе. Это их бизнес, но не его. Все эти люди не были его семьей. Его отец уехал на войну и пропал там, а мать попала в зависимость от чуждого ему отчима, и он остался в этом мире один, без родителей и без поддержки. Он мог надеяться только на себя.

– Максим! А что ты думаешь об этой теме?

До него дошло, что учительница обращается к нему. Если бы только он знал, что они обсуждали. Краем глаза он успел заметить, что до него выступала какая-то девочка.

– Я полностью согласен с предыдущим выступлением.

В ответ раздался дружный смех, и он повернулся и демонстративно поклонился аудитории.

– Я полагаю, что у вас там совсем не читают великую русскую литературу. Зачем она вам нужна?

Кто-то сзади довольно хихикнул.

Это было оскорблением. Это было прямым вызовом. Подчеркнутое «у вас там» предполагало, что эта мымра не воспринимает его как своего. А это нужно пресекать в корне.

– У нас здесь… – он подчеркнуто говорил раздельно каждое слово, – …я читаю то, что заслуживает внимания в великой русской литературе, которую я очень люблю, а не пронафталиненную макулатуру из позапрошлого века, которую вы тут нам навязываете.

В классе воцарилась мертвая тишина. Все ожидали развязки. Учительница пошла пятнами. Какое-то время она стояла без движения, а потом произнесла, но как-то неуверенно:

– Я все о тебе сообщу директору.

«Еще одна. Сегодня не мой день!»

Учительница подумала и добавила для верности:

– И буду требовать, чтобы к тебе были приняты меры. Таким, как ты, не место в этой школе.

«Да директор не принимает меры, когда узнает и о более серьезных вещах, пока родители занимают соответствующее положение и вовремя платят. А вот фразу «таким, как ты» спускать нельзя».

В классе начался шум, но он уже не мог остановиться.

– Это что за «таким, как ты»? Это каким?

Эта старая калоша достала его. Не найдя, что ответить, она вдруг заорала:

– Выйди вон отсюда!

Намеренно неторопливо он собрал свои вещи со стола и медленно пошел к двери.

– Я иду к директору, чтобы пожаловаться на расизм в этой школе.

От матери ему достались славянские черты лица, а от отца – смуглый цвет кожи и курчавые волосы. Его отец был аспирантом из восточной Африки.

ОЛЯ

Она забыла отключить будильник, поэтому проснулась в семь утра от мелодичной мелодии Beatles. Согласно расписанию следовало заняться упражнениями из курса Сюи Минтана второй ступени, чтобы очистить душу и организм от вчерашнего курения, секса и порнообразов. Но она давно заметила, что нарушать распорядок всегда приятнее, чем ему следовать, поэтому решила отменить на сегодня не только физкультуру, но и китайского целителя душ и еще немного понежиться в постели.

Вчерашний вечер прошел не так, как бы ей этого хотелось.

«Зачем Макс притащил эти данные с чьей-то кредитной карточки?»

Целый час убили на то, чтобы ухать и ахать перед экраном и комментировать происходящее. А потом еще завелись и полезли в постель. Ее не вставляла порнуха, да и от секса она не чувствовала никакого удовлетворения, только боль. А Макс это делает так грубо! Как животное! Она предпочла бы Витаса. Тот хотя бы не причиняет ей такой боли. Пришлось, конечно, как всегда, охать, изображая страсть, но это было частью образа раскрепощенной девчонки, и больше ничего. А имидж в их гимназии – это все. Один раз выбьешься из образа, и скажут: «Она холодная», и никогда больше не позовут. А ей было приятно приходить и быть рядом с Элькой. Она такая стильная! У нее такая классная фигура! У себя дома она совершенно менялась, когда выходила из образа суперстервы, который использовался для гимназии. А Элька – ее единственная подруга, и было бы обидно ее потерять только из-за того, что Олю не интересует секс с мальчиками.

По правде говоря, ей было бы более приятно провести вчерашний вечер с Элькой у ее компьютера и просто полазить в Интернете по сайтам компаний одежды, обуви или дизайна. Даже взломать некоторые из них и нашкодить там. Элька знает столько интересного про различные стили! Да и она сама могла бы научить ее, как раскалывать чужие сайты или создавать свои собственные. Когда она заинтересовалась компьютером, отец нанял одного из ведущих специалистов в городе для индивидуальных уроков, и тот научил ее многим интересным вещам, включая хакерские приемы.

Но все пошло по-иному. Где присутствуют мальчишки, там шум, пиво и болезненный секс. Ей вообще было морально противно только оттого, что кто-то входил в нее, не говоря уж о причиняемой при этом физической боли. Мое тело – моя крепость. Да еще приходилось глотать поганые таблетки, чтобы не залететь! И прятать их от матери!

– Оля! Ты еще дома?

Это была мать, которая вошла в ее квартиру через пробитую в прихожей дверь. Родители купили две соседние квартиры и соединили их.

– Я не иду на физкультуру. Я плохо себя чувствую.

– Ты уже плохо себя чувствовала на прошлой неделе.

Мать уже входила к ней в спальню.

– Сейчас я плохо себя чувствую по-другому. У меня болит голова. Я пойду в гимназию позже.

– Ну, тогда я не смогу тебя довезти. У меня дела.

– На метро доеду.

– Какое метро? Сейчас грипп ходит. Вызови такси!

«Господи! Неужели она действительно думает, что я поеду на метро?»

– Вызову.

– С едой сама разберешься!

С этими словами мать выпорхнула из комнаты, оставив ее в мягком покое постели.

Она любила свою уютную квартирку. Даже приходы матери не очень мешали. Мать была business woman, постоянно занята и не очень часто ее беспокоила. Так же, как и мать, Оля редко появлялась в смежной квартире родителей, чтобы ненароком не застать там какого-нибудь мужика без штанов. Отец редко появлялся в этой квартире, а мать тяготела к юношам с атлетическими фигурами. Причем проверенным и рекомендованным агентствами как не болтливые и не связанные с определенными кругами.

Вот только жаль, что она не могла пригласить к себе Эльку, потому что получила четкие инструкции:

– Никаких гостей! Никаких девочек и мальчиков!

Насколько она знала, даже консьержки получали от родителей деньги за то, чтобы они никого не пускали и немедленно звонили родителям, если в их отсутствие Оля захочет кого-то привести с собой. Они строго соблюдали принцип «не светиться», а на ее друзей невозможно было получить рекомендации из соответствующих агентств.

В их загородный дом тоже нельзя было никого приглашать. Хотя ее родители с легкостью могли бы построить себе дом на Рублевке, но довольствовались двумя гектарами в другом, менее престижном месте. На Рублевке соседи могли бы задаться вопросом, что это за люди и откуда у них деньги, а их нынешний трехэтажный дом был спрятан в глубине леса и никому не мозолил глаза. Оля ненавидела этот здоровенный дом, куда нужно было всем вместе ездить каждую субботу и изображать образцовое семейство. Но перед кем? Перед стенами дома? За все эти годы к ним не пришел ни один человек, и она не понимала, для чего нужен гостевой третий этаж, куда никто и никогда не поднимался. И она сама, и каждый из ее родителей маялся в этом доме, не зная, чем себя занять. Отец часами один гонял шары на бильярде, мать пыталась что-то читать, а она сама просиживала у компьютера. Вечером полагалось собраться у камина, но беседы не получалось, и они просто смотрели телевизионные программы, иногда перебрасываясь ничего не значащими репликами.

Но еще хуже было с каникулами. Приходилось тащиться на их виллу в окрестностях Сен-Тропе, которую выбирали по принципу «подальше от русских», которых на Лазурном Берегу было больше, чем англичан и немцев, вместе взятых. Вилла стояла на холме, до моря можно было добраться только на машине, что означало, что только с отцом, потому что мать не рисковала водить машину во Франции. А отец, выгрузив их у пляжа, исчезал «по делам». Она знала, что у него были «дела» в одном из прибрежных баров, куда не пускали женщин. Отцу, как и матери, нравились юноши атлетического вида. Вычислить, когда он вернется обратно, было невозможно, поэтому они с матерью возвращались на виллу на такси.

Оля пыталась понять, чем же все-таки занимаются ее родители и что их связывает, и однажды дала Максу, который знал все о бизнесе, те отрывочные сведения, которыми она располагала, сказав, что речь идет об их соседях по даче. Макс тут же вынес вердикт:

– Финансовая яма.

И разъяснил:

– Туда сливают безналичку, а они обналичивают ее за границей. Нужна фирмешка и банк с директором-болванчиком. Потом фирму закрывают и открывают новую. В Москве это уже проходит с трудом, а на периферии еще можно прокручивать. Но бизнес небезопасный. Если что, могут замочить.

По-видимому, он был прав. Отец часто летал по разным городам на зафрахтованных частных самолетах и был предельно осторожен.

К сожалению, нужно было вставать и ехать в гимназию.

Она по-своему любила свою alma mater, хотя и там были свои нюансы. Конечно, было слишком много придурков, как среди учеников, так и среди преподавателей, но там дирекция хотя бы с уважением относилась к ученикам, так как они платили. Вернее, их родители. Не то что в обычных школах.

Учиться было легко. Она всегда знала, где найти ответы. В Интернете можно было разыскать все, что было, есть и будет. Она взяла себе за правило регулярно выходить в Интернет, чтобы быть на шаг или на два впереди проходимого в школе материала и таким образом быть подготовленной к любым вопросам, контрольным или сочинениям на определенную тему. Так она стала одной из лучших учениц в классе. Кроме того, это давало ей возможность помогать Эльке, ну и, конечно, парням из их компании.

Она просмотрела расписание. Сегодня был дополнительный урок информатики. Она ходила туда только из-за Эльки, потому что это давало ей возможность посидеть с ней за одним столом. Почти все, что говорила американка, было ей знакомо, но у нее было какое-то необъяснимое ощущение, что американка отличалась от обычного преподавателя информатики. Олю обучал один из наиболее грамотных преподавателей в городе, нанятый отцом, и она имела представление об этой категории людей. Довольно ограниченная публика. Ей казалось, что американка поумнее, более разносторонне развита и знает что-то такое, о чем не пишут ни в одном учебнике. Оля сделала для себя пометку, что следовало бы проверить свое предположение.

Как у одной из лучших учениц в их классе, ее место было за одним из передних столов, а Элька сидела где-то сзади. Предстоял урок литературы, и это был не самый лучший из предметов в списке ее приоритетов, потому что он предполагал дискуссию, которая могла быть непредсказуемой. Кроме того, этот предмет вела старуха, которая хотела выдать себя за интеллигентку, хранительницу традиций, и по всему было видно, что она ненавидела своих учеников, детей выскочек, которые хотели купить весь мир, включая и ее саму. Это был единственный предмет, где Оля чувствовала себя некомфортно, несмотря на всю информацию, предварительно скачанную из Интернета. А она не любила подобного состояния. Все должно быть под контролем! И уж совсем не место в их школе людям, которые ее ненавидят. Пусть сидят дома или бегают по митингам, где размахивают красными флагами.

Поначалу на уроке литературы все шло как заведено. Старуха звонким голосом рассказывала то, что Оля в сжатом виде уже знала из Интернета, но потом она стала втягивать всех в дискуссию, и это раздражало. Современные технологии обучения не предусматривают дискомфорта для пользователей. Тем более что они, эти пользователи, за это платят. Старуха явно не вписывалась в схему, и ее следовало бы убрать.

Шанс представился, когда та вытащила Макса и допустила ошибку. Оля быстро просчитала в голове возможные последствия. Это не тот случай, когда папа предпочтет не светиться и остаться в стороне, если у нее будут неприятности. Скорее всего, он включится в ее защиту с пачкой денег в руках, как он это обычно делает.

Останется ли она одна? Вряд ли. Элька пребывала в поганом настроении и ненавидела старуху не меньше, чем она. Витас, как всегда, последует за ними. Их уже трое. А это – скандал! Такого в гимназии еще не было. А если за ними последуют и другие, то после урока об этом будет гудеть вся школа, а назавтра узнают все родители. И директор с его политикой «родители должны быть довольны и платить вовремя» не оставит этот случай без последствий.

Решив, что стоит рискнуть, она встала с места и стала демонстративно собирать вещи. В классе стояла гробовая тишина. Оля направилась к выходу.

– Ты куда собралась? – завизжала учительница.

– К директору. Там скинхеды… – Пришлось разыграть спектакль и кивнуть на окно. – …А здесь вы. И еще неизвестно, кто хуже.

И добавила для верности:

– А после директора позвоню на телевидение. Пусть там узнают, что происходит в этой школе.

Когда она выходила за дверь, то краем глаза увидела движение позади себя. Похоже, что она была не одна. В коридоре она замедлила шаг. Из двери выскочила Элька и так грохнула за собой дверью, что та чуть не слетела с петель. Оля улыбнулась про себя, так как знала, что следующим будет Витас, а это означало, что на следующий урок литературы, скорее всего, придет другой преподаватель.

Сработало!

ВЕРОНИКА

Она сама не понимала, зачем взялась за эту работу. Денег, которые ей платили, едва хватало на оплату такси. Удовлетворения от работы она не чувствовала. К тому же приходилось еще и готовиться, перечитывать учебники и вспоминать то, что она знала помимо книг, так как аудитория была подготовленной и могли задать самый неожиданный вопрос. Дело было не в деньгах. Деньги у нее были. По-видимому, причиной была просто скука, отсутствие идей и желание побыть на людях, хотя бы перед этими подростками. В силу событий, произошедших с ней после бегства из Америки в Москву приходилось держаться в тени, или, как здесь говорили, «не светиться», и она не думала, что ее станут разыскивать в таком месте, как гимназия.

Вероника не могла искать работу традиционным способом – через бюро. Москва – город маленький. Американка, ищущая работу, привлекла бы ненужное внимание. Поэтому она просто обзванивала всяческие организации, где, как она считала, могли понадобиться сотрудники с ее квалификацией, но везде получала отказ, иногда грубый. Ей пришло в голову, что она может быть востребована в учебных заведениях, но и там вакансий не было. Она прошлась по частным колледжам и гимназиям, пока не наткнулась на женщину-кадровика, которая сказала, что узнает у директора, и, к ее удивлению, когда Вероника позвонила на следующий день, та сказала ей, что они могут попробовать набрать группу для факультативных занятий по информационным технологиям на английском языке. В школьную программу уже был включен курс информатики, но кто-то мог захотеть получить углубленные знания и одновременно усовершенствовать свой английский. Заинтересованных оказалось около десятка, и после собеседования со штатным преподавателем информатики и с директором ей дали два дня в неделю по два часа для того, чтобы она заняла учеников школы во второй половине дня после занятий.

Первое занятие далось ей с большим трудом. Приходилось говорить не торопясь, обдумывая каждое слово, чтобы, во-первых, ребятам было понятно и, во-вторых, говорить о том, чего не было в основном курсе. Это было утомительно, но постепенно она втянулась и даже с некоторым сожалением думала, что совсем скоро все закончится, так как начнутся летние каникулы.

Стояла великолепная погода, и посещаемость ее занятий резко снизилась. Только потом она узнала, что многие просто записывались на ее уроки только затем, чтобы в это время гулять и заниматься своими делами, а не сидеть дома с учебниками под присмотром родителей, которые мечтали, чтобы их отпрыски поступили в тот или иной престижный университет.

На этот раз пришли только четверо, которые посещали ее занятия с завидной регулярностью. Как всегда, две девушки сели за первый стол, а двое парней расположились позади. Вероника уже заметила, что они всегда уходили вместе, и подумала, что их связывает не только дружба и интерес к информационным технологиям. Женщины умеют это чувствовать.

Девушки были совершенно не похожими друг на друга. Одна была высокой брюнеткой с великолепной фигурой, несколько надменным лицом и кривой усмешкой. Вероника представила себе, как на нее заглядываются мальчишки в гимназии.

Другая была пониже и попроще, с длинными светлыми волосами и с загадочной полуулыбкой на лице. Такая «девушка в себе», как будто она знала больше, чем говорила. И еще Вероника заметила, что стол перед ней всегда был чист и она никогда и ничего не записывала и не задавала вопросов, как другие.

Ребята были тоже разные. Один – живой и подвижный, с курчавыми волосами и очень смуглой кожей. Его отцом, несомненно, был африканец. Его соседом был крепко сложенный, молчаливый парень, который внимательно ее слушал и многое записывал, в отличие от всех остальных.

Вероника уже приготовилась начать свою лекцию, как вдруг смуглый парень обратился к ней с улыбкой:

– Простите, мэм. А не смогли бы вы сегодня рассказать и научить нас тому, о чем не пишется в учебниках?

Он говорил на хорошем, правильном английском, почти без русского акцента.

– Что вы имели в виду, когда сказали: «о чем не пишется в учебниках»?

– Я имел в виду, как с помощью Интернета можно зарабатывать деньги.

У него была приятная улыбка, и вообще он располагал к себе.

– Ну, я оговорила с вашим преподавателем информационных технологий темы, которые я должна обсудить с вами, и, как дисциплинированный человек, я не должна отступать от плана.

Она не восприняла вопрос всерьез и попыталась уйти от ответа.

– Кроме нас, здесь никого нет, – развел руками смуглолицый.

Другие внимательно их слушали. Видимо, эту тему они обсудили между собой и парень выступал от лица всей группы.

– Это не имеет значения. Мне здесь платят деньги за утвержденные темы, и не более того.

И она с улыбкой тоже развела руками, имитируя его. Они были симпатичными ребятами, и ей не хотелось их обижать. Но и обучать их чему-то, чего «нет в учебниках», вовсе не хотелось.

– А сколько вам здесь платят?

Это было уже слишком, и она лишь укоризненно посмотрела на него и ничего не ответила.

Но смуглый не унимался.

– А сколько будет стоить урок в частном порядке? – настаивал он.

– Очень дорого.

Ее терпение истощалось.

– А все же сколько?

Нужно было заканчивать этот разговор.

– 100 евро в час.

Смуглый посмотрел на нее с укоризной и поднял плечи, всем своим видом показывая, как он отнесся к ее заявлению.

– О’кей. Мы согласны, – вдруг сказала блондинка с длинными волосами.

Трое друзей посмотрели на нее с откровенным изумлением. По-видимому, этот вариант у них не обсуждался. Между тем блондинка, не отрываясь, смотрела на нее. На ее лице была обычная полуулыбка.

Вероника поняла, что ее поймали на слове, но сдаваться она не собиралась.

– Я не могу использовать помещение гимназии для частных уроков. В это время я должна читать вам лекцию на утвержденную тему.

Но с ними было не так-то просто справиться.

– Но читать-то лекцию некому.

Это вдруг ожил второй парень. Он обвел взглядом помещение, как бы демонстрируя, что в помещении действительно никого не было. Говорил он уже по-русски.

– Но вы-то здесь.

Она тоже перешла на русский язык.

– Нет, – убежденно ответил парень. – Лично меня здесь нет. Я вспомнил, что у меня есть срочное дело.

Для убедительности он поднялся из-за стола. Смуглый одобрительно хлопнул его по спине и тоже встал.

– Как я мог забыть, что у меня важная встреча и я должен быть там? – И для убедительности он схватился за лоб.

Девочки тоже живо поднялись.

Но Вероника все еще на что-то надеялась.

– А где же мы будем заниматься?

Ребята вопросительно взглянули на брюнетку.

– Конечно, у меня. Где же еще? – сказала та с обычной гримасой. – Только по-русски, пожалуйста. На английский язык у меня сегодня нет сил.

Парни дружно закивали головами. Вероника поняла, что они оба были в курсе, почему брюнетке сегодня так плохо.

В такси все сидели тихо. Вероника – на переднем сиденье, а ребята вжались вчетвером сзади. Подъезд дома, куда они приехали, был некрашеным и с запахом кошек. Квартира была маленькой, с низким потолком, и где они с трудом поместились впятером. Она уже знала стоимость обучения в гимназии, и ей представлялось, что ученики должны жить в более комфортабельных условиях. Следов пребывания родителей Эли, а она уже успела узнать имена четверки, или хотя бы кого-нибудь из взрослых в квартире не просматривалось, что тоже было удивительно. Судя по тому, как вели себя трое ребят, они здесь хорошо освоились. На столе появилась большая миска с какой-то едой, которой она даже не знала названия. Мальчишки тут же начали раскладывать ее по тарелкам. Эля с болезненной гримасой отказалась. Оля тоже, похлопав себя по бокам, хотя она не производила впечатления страдающей от избыточного веса. Вероника попробовала. Было действительно вкусно. Но время шло, и пора было отрабатывать деньги, хотя она не совсем представляла себе, куда может завести эта беседа.

– С чего начнем? Что вас интересует?

– Деньги. Их недостаток приводит меня в уныние.

Макс все еще жевал, но в его глазах читался неподдельный интерес. Явно он был прирожденным коммерсантом.

– Существуют десятки способов зарабатывать деньги через Интернет.

Как все лекторы, Вероника приготовилась начинать с преамбулы.

– Нам нужны только необычные, те, которые называются «экзотическими».

Это уже была Оля, которая расположилась перед компьютером и сказала эту фразу, не отрываясь от экрана. Жующий Макс закивал головой в знак согласия и добавил:

– Об Е-беях и прочих говорить не стоит. А вот, например, о том, как можно сломать защиту банка, можно?

Вероника почувствовала, что ей предстоит трудный вечер.

– Забудьте! У них существует целая система защиты, основанная на сети частных фирм, которые специализируются на круглосуточном отслеживании подозрительных попыток войти в систему их клиентов. Они обмениваются информацией и реагируют мгновенно. Будьте в этом уверены! Они не пропустят без внимания любую попытку войти в систему, особенно из стран Восточной Европы или Азии.

– Но не все же пользуются их услугами. Скорее всего, это очень дорого. А что делает всякая мелочь?

Это опять был Макс. Сам того не подозревая, он вплотную приблизился к ее прошлой специализации, когда Вероника пару лет назад входила в сети не очень крупных американских фирм, чтобы снять со счетов определенные суммы и исчезнуть. Собственно, это и было причиной, по которой она отсиживалась в Москве, так как за ней началась охота в Америке.

– Они используют крупные бухгалтерские фирмы, которые ведут их расчеты, а у этих компаний есть деньги для организации защиты. Большинство веб-сайтов защищают себя от нежелательных элементов.

– Ну, конечно же, не все, – произнесла Оля, не отрывая взгляда от экрана. – Например, вот этот не защищен от нежелательных элементов типа нас.

Эля нехотя поднялась с дивана, чтобы взглянуть. За ней подтянулись парни. Вероника с удивлением обнаружила, что, пока она рассуждала о трудностях с компьютерными сетями, Оля взломала сайт какой-то немецкой фирмы верхней одежды.

– Господи! Кто же так одевается? Это же для крестьян! – с возмущением воскликнула Эля, когда Оля пролистала несколько страниц каталога, хотя Веронике показалось, что это была вполне приличная и практичная одежда.

– В таком случае требуется улучшить их ассортимент, – сказала Оля с задором, которого Вероника никак не ожидала от нее.

Когда она работала за компьютером, Оля совершенно преображалась.

Последовало несколько манипуляций, и под оживленные комментарии всей компании несколько наименований были заменены на картинки дорогих моделей из какой-то французской коллекции. Естественно, цены остались прежние. По настоянию мальчишек туда же были включены фото двух полуголых девиц в откровенных позах. Вероника представила себе, что назавтра поднимется в офисе у немцев, когда пойдут звонки от клиентов.

И еще. Она явно недооценила этих ребят, и в особенности Олю. У нее было ощущение, что это будет не последним сюрпризом вечера.

– Если невозможно проникнуть в банки, то что можно взломать, кроме фирмы с каталогом одежды?

Макс был неумолим.

– Какое-то время назад был моден phishing. Это когда…

– Это мы тоже знаем, – перебил ее Макс. – Вчерашний день.

– Ну, если вы хотите кого-то ограбить, то запустите к нему инсайдера, который поможет вам зайти в систему, используя внутреннюю информацию.

Это было как раз то, чем она занималась в Америке и до недавнего времени в Москве.

Ее предложение не встретило энтузиазма. Они приуныли.

– А почему вы не хотите зарабатывать деньги честно?

– Для этого надо иметь товар, – объяснил Макс. – А где взять стартовый капитал на товар? И какой товар? Сейчас на любой товар в Интернете есть 100 продавцов, но всего лишь несколько покупателей. Нет. Нам нужна ниша, которую еще никто не занял.

– Не обязательно иметь живой товар. В виртуальном мире торгуют и виртуальным товаром.

– Знаем. Например, виртуальными девочками на порносайтах.

Все рассмеялись, и она тоже.

– Не только. Еще виртуальными домами, построенными на виртуальной земле, а также автомобилями, яхтами и многим другим.

– Для виртуальных девочек?

Опять смешки.

– Не только для них, но и для себя тоже. И существует рынок подобных товаров. Он находится в другой жизни.

– В загробной?

– Нет, в этой. Но в виртуальной. Там есть своя экономика, и она на подъеме.

– Поподробнее, пожалуйста!

– А вот для этого мне нужно подготовиться.

Она что-то слышала и давно собиралась разыскать эту виртуальную страну, но как-то не было повода. Теперь у нее был стимул. Эти ребята ей нравились и хотелось что-то для них сделать. Они имели то, чего не было у нее в их возрасте. У них были друзья.

– А что, сумма технологий уже привела к взрыву и броску в неизведанное пространство?

Все вопросительно повернулись к Оле. Не дожидаясь вопроса и глядя на экран компьютера, она продолжала:

– Такую ситуацию предугадал польский писатель Станислав Лем еще лет тридцать-сорок назад. Но он не предполагал, что это будут информационные технологии. По аналогии с промышленной революцией он считал, что люди отправятся на освоение новых земель. Но с космосом ничего не получилось. И что же, оказывается, сейчас люди ринулись на поиски новых земель в виртуальный мир?

– Если хотите, то да.

– Но это же приведет к борьбе за новые земли, как это было во времена великих открытий. Есть такое предположение одного из английских авторов, я не помню его фамилии, что начнутся войны за передел информационных ресурсов и в результате некоторые виртуальные экономики даже превзойдут экономики бывших метрополий.

Увидев, что остальные умолкли и с удивлением взирают на нее, Оля просто сказала:

– Это же все есть в Интернете.

Вероника еще раз подумала, что она считала, что едет к детям, играющим во взрослые игры, но теперь ей стало ясно, что к встрече с ними следовало бы подготовиться так же, как к уроку во взрослой аудитории.

– Если вас заинтересовала эта тема, то мы можем поговорить об этом в следующий раз.

Ответом было неопределенное молчание. Оля вынула из сумки кошелек и стала вытаскивать из него купюры. Вероника уже собралась протянуть руку, чтобы забрать деньги, но спохватилась. Ей захотелось встретиться с ними еще раз, поэтому она сказала:

– Фактически я ничему вас сегодня не научила. Я была просто не подготовленной. Давайте разберемся с оплатой в следующий раз.

Было видно, что напряжение спало, и они оживленно загалдели. Уходя, Вероника попрощалась с ними:

– До встречи в другой жизни!

Потом она будет вспоминать об этой фразе и думать: «Лучше я бы этого не говорила и вообще бы к ним не приходила!»

Но это произойдет значительно позднее.

ВИТАС

Он проснулся с утра от ощущения, что происходит что-то необычное. Он лежал и соображал, отчего у него такое чувство. Витас посмотрел на часы и собрался было, как всегда, выскочить на балкон за одеждой, но вдруг до него дошло, что его беспокоило. В доме было тихо. Не играла музыка, и не было слышно звуков с кухни. Он еще секунду помедлил, наливаясь тяжелым предчувствием, затем резко вскочил и, позабыв об одежде на балконе, рванул к двери в комнату деда. Постояв и прислушавшись за дверью, он наконец решился и потихонечку приоткрыл дверь. В нос ударил запах то ли валидола, то ли еще каких-то капель. Дед лежал на кровати и смотрел на него.

– Что с тобой?

Его голос охрип.

– Прихватило, – попытался объяснить дед. – Возьми себе что-нибудь из холодильника.

Дед лежал необычайно бледный и какой-то жалкий. Витас уже давно привык к тому, что он всегда ходил по дому прямой и несокрушимый, поэтому зрелище поверженного деда привело его в шок.

– Какой холодильник! Я сейчас вызову «скорую».

– Она приедет только к вечеру. Да еще скажут, что лекарства будет стоить столько-то, врач столько-то. Иначе не приедут. Не беспокойся! Оклемаюсь!

Витас понял, что вопрос денег в данном случае был первостепенным. Надо было что-то предпринять.

– Я сейчас позвоню отцу. Пусть привезет денег. Да и «скорую» все же вызову.

– Вот этого не делай! Мне уже лучше.

Витас понял, что дед не хочет, чтобы он звонил отцу. Витас никогда не задумывался над тем, как дед выкручивался с деньгами. Единственное, что он знал: у деда нищенская пенсия, а деньги от отца поступали нерегулярно.

– Тебе пора собираться в гимназию, – перебил его невеселые мысли дед.

– Да какая, на хер, гимназия!

– Нельзя так ругаться! – строго произнес дед, хотя сам давал волю словам, когда говорил о политиках и о том, что происходило в стране.

– Я тебя прошу, – продолжал дед. – Иди в гимназию, а я полежу, и мне станет легче. А ты будешь тут крутиться и только мешать.

Уходить не хотелось, но сегодня была контрольная, которую нельзя было пропускать. Был конец учебного года, да и Оля обещала принести все ответы.

– Я позвоню во время первого перерыва, – заверил он деда и пошел на кухню.

В холодильнике было почти пусто. На приготовление яичницы не было ни времени, ни желания, поэтому он ограничился большим куском хлеба с маслом. Выбегая из дома, он заглянул в комнату деда. Тот заснул или притворился, что спит, чтобы Витас ушел. На улице он все же набрал номер отца. Услышав о деде, тот долго молчал, затем заверил, что найдет время и выберется к нему в течение дня. На вопрос Витаса о деньгах отец бросил: «Придумаю что-нибудь!» и отсоединился, на что он с грустью подумал, что денег или не будет вовсе, или будут, но в незначительном количестве.

Он появился в классе за минуту до начала и успел получить от Оли листок с ответами.

«Где она их находит?»

Но появился преподаватель, и он забыл о своем вопросе.

Время тянулось медленно. Благодаря полученным ответам он справился с контрольной за пятнадцать минут и остальное время делал вид, что старательно думает. Не оставляла мысль о деде. Даже если бы он послал ему СМС, то дед вряд ли бы ответил. Он так и не научился набирать СМС на своей трубке.

Затем мысли вновь переключились на деньги. В будние дни, помимо яичницы на завтрак, Витас съедал обед в гимназии, который входил в стоимость обучения, ну а вечером ему обычно что-то перепадало из холодильника Эльки. Но что ел дед? Он припомнил, что в доме, кроме крупы, обычно были только хлеб, масло и яйца.

Дед редко выходил из дома, и Витас не видел на нем ничего, кроме пары застиранных домашних рубашек. А что он делал один в большой и гулкой квартире целые дни? У него тоскливо защемило сердце. Он даже не мог вспомнить, когда они просто сидели и разговаривали между собой. Ему показалось, что никогда.

Едва урок закончился, он сразу же стал набирать номер деда. Тот вскоре ответил. Голос был непривычно слабый.

– Как ты?

– Отлеживаюсь.

– Отец был?

– Звонил и сказал, что организует врача из служебной поликлиники.

– Когда?

– Сказал, что скоро.

– Я буду звонить на следующем перерыве.

Он вышел из класса вместе со всеми. Макс внимательно взглянул на него и сказал:

– Ты что-то сегодня не в себе.

– У деда прихватило сердце.

Потом подумал и добавил:

– А у него, кроме меня, никого нет. Поэтому я сегодня после гимназии домой.

Они прошли несколько шагов молча.

– Ты знаешь, каким бизнесом занимаются мои? – неожиданно спросил Макс.

Витас, конечно, знал. Их небольшие аптеки были раскиданы по спальным районам города.

– Мы ведь никогда не покупаем лекарства для себя лично. Если тебе что-то понадобится, позвони, и я организую. Без проблем.

Витас похлопал его по плечу и поблагодарил. Пора было идти на следующий урок.

Во время следующего перерыва он опять набрал номер деда и узнал, что врач только что уехал, сказав, что он должен оставаться на несколько дней в постели. У Витаса несколько отлегло от сердца.

Едва дождавшись окончания занятий, он побежал домой и застал деда в той же позе в кровати. Тот был еще бледен, но держался хорошо. Стол у деда всегда был чистым, поэтому Витас сразу же заметил на нем постороннюю бумажку с красивыми гербами и вензелями.

– Что это?

– Рецепт. Да не нужны мне эти лекарства! Обойдусь и без них. Завтра уже буду на ногах, – пытался храбриться дед.

– А отец приезжал?

– Пока нет.

Витас понял, что деньги сегодня вряд ли появятся.

– Тебе принести что-нибудь?

Витас направился к двери, прихватив с собой рецепт.

– Спасибо, ничего.

Выйдя на кухню и плотно прикрыв дверь, он набрал номер Макса, который немедленно ответил.

– Ты мне сегодня кое-что предложил. Мне действительно необходимы некоторые вещи.

Говорить об этом не хотелось даже с Максом, но выхода не было.

– Без проблем, – снова повторил Макс. – Есть одна аптека рядом с моим домом.

Он дал ему адрес, и Витас прикинул, что на метро он сможет добраться туда минут за сорок. Они договорились, где встретятся, и расстались. Возвратившись к деду, он сказал:

– Мне тут надо смотаться кое-куда по делу. Я вернусь часа через полтора.

– Поздно не задерживайся! – по привычке начал дед.

– Я вернусь через полтора часа.

Макс уже ждал его в назначенном месте. Он взял у него рецепт, провел в аптеку, по-дружески поприветствовал девушку за прилавком и протянул бумагу. Увидев золоченые гербы, девушка сделала понимающее лицо и кивнула головой. Когда она собрала необходимые лекарства, то спросила с улыбкой:

– Что-нибудь еще?

Витас вспомнил, что дед всегда пил крепкий чай, но сейчас ему, по-видимому, запретили.

– Какой-нибудь чай для сердечников.

– Есть такой, – с готовностью ответила девушка. – Одну коробку?

– Дайте две, – вместо Витаса ответил Макс.

Девушка сложила лекарства в пакет и вопросительно взглянула на Макса.

– Запишите на меня, – сказал тот и потянулся за пакетом.

На улице он отдал пакет Витасу и сказал:

– Скорейшего выздоровления твоему деду!

Выслушав благодарности, спросил:

– Как ты завтра? Придешь?

Витас вспомнил, что назавтра днем назначена встреча с американкой.

– Не знаю. Все будет зависеть от деда. Да, и уж что-то очень фантастическое она предлагает. Боюсь разочароваться.

– Все же попытайся прийти! Оля много слышала об этом проекте.

На этом они расстались, и Витас поспешил домой.

Дед дремал и открыл глаза, только когда он стал вынимать и раскладывать на столе лекарства.

– Что это? – спросил он хриплым со сна голосом.

– Лекарства.

Дед какое-то время молчал, затем спросил:

– Зачем ты покупал? Я же сказал, что сам оклемаюсь.

– Во-первых, не покупал, а мне принесли друзья. А во-вторых, тебе же врач прописал, а врачей надо слушаться.

Дед молчал и как-то странно смотрел на Витаса, как будто видел его в первый раз.

– Чаю сделать? Я принес специальный чай.

Он показал коробку деду.

– Да, – просто ответил дед.

Витас заставил деда принять лекарства, а потом они пили чай и долго молчали.

– Ты уйдешь сегодня? – наконец спросил дед.

Он отрицательно помотал головой, и опять воцарилось молчание. Нужно было как-то разрядить обстановку.

– Сегодня показывают что-нибудь интересное по телевизору?

– Найдем. В пятницу вечером всегда показывают сериалы и иногда интересные фильмы.

Разговор как-то не клеился. Витас заметил на столе фотографию деда в молодости с автоматом на плече, которой раньше не было на этом месте.

– А у тебя есть другие фотографии тех времен?

– Ничего не сохранилось, – ответил он со вздохом. – Была фотография нас с женой после свадьбы, но ее забрали с собой чекисты, когда делали обыск при аресте. Не знаю, зачем она им понадобилась.

По голосу деда Витас почувствовал, что надо соскакивать с темы.

– Ну а позже, когда ты работал в профсоюзах?

– А там я фотографировался только на документы, а потом, когда все развалилось, то собрал все в кучу и выбросил в помойку. Собственно, все это помойкой и было. Абсолютно все, во что мы поначалу верили.

Дед говорил ровным, бесстрастным голосом. Все уже перегорело, поэтому можно было продолжить тему.

– Неужели все?

– Все! – убежденно сказал дед. – Сначала мы верили, что это – отдельные явления, потом поняли, что это – система. Я иногда думаю, что если бы я в молодости знал, что будет происходить в 70-е и 80-е годы, то скорее бы ушел к лесным братьям.

– Но тебя бы убили.

– Это случилось бы сразу. А так нас убивали морально, разъедая души, долго и мучительно.

Многое для Витаса было непонятно. 70-е и 80-е годы прошлого века – это так давно! И вроде бы войны тогда не было.

– А что тогда было? Что случилось?

– В том-то и дело, что ничего. Мы просто стали катиться вниз, понимали это и ничего не могли поделать. Мы говорили одно, думали другое, а делали третье. Я вспоминаю, как мне было стыдно, когда я украдкой тащил свой профсоюзный паек мимо магазина, где люди часами простаивали за синюшными курами.

Витас не мог представить себе, что куры бывают синего цвета, почему за ними нужно «простаивать», и уж совсем его поразило слово «паек», которое ассоциировалось у него с лагерями для преступников.

Дед говорил с удовольствием, и он его не прерывал. Может быть, за долгие годы заточения в квартире с высокими потолками он мог наконец поговорить с живым человеком, даже если этот разговор был скорее похож на монолог. Витасу оставалось лишь направлять его и не давать сбиться на темы, которые могли бы взволновать и повлиять на сердце.

Незаметно наступил вечер. Телевизор они не включали. Дед опять принял лекарство, и чувствовалось, что он утомился. От ужина он отказался, да и ужинать, в представлении Витаса, было нечем. Потом позвонил отец, выспрашивал что-то у деда и пообещал заехать на следующий день.

В кровать он лег непривычно рано, убедившись, что дед уже заснул. Витас лежал с открытыми глазами и обдумывал то, что успел рассказать ему дед. С грустью он подумал, что, очевидно, дед считал, что жизнь прошла зря, и, может быть, единственное, что все еще удерживало его на земле, – это он, Витас. Но дед явно сдал за последнее время, и его следовало беречь.

Он продолжал вертеться в кровати, и мысли постепенно переключились на деньги. Надо было помогать деду. Наступали каникулы, и он подумывал о работе, но не представлял, куда бы он мог устроиться. Не было ни специальности, ни знакомых, которые могли бы его пристроить на какую-нибудь работу. Невеселые мысли были прерваны зуммером мобильника. Он взглянул на дисплей. Это была Элька.

– Превед! – начала она.

В их гимназии все говорили «преведами» и рассказывали анекдоты про «медведов».

– Макс сказал, что у тебя прихватило деда. Я звоню, чтобы узнать, как дела.

Ему было приятно услышать ее хрипловатый, как будто ленивый голос. Раньше она никогда ему не звонила.

– Сейчас лучше. Я напоил его лекарствами, и он заснул.

– О’кей. Если нужна помощь – не стесняйся. Я всегда помогу.

По ее тону он почувствовал, что она говорила не дежурную фразу, а искренне.

– Спасибо. А что ты делаешь?

– Перелопачиваю Интернет.

– А остальные?

– У всех сегодня дела.

– Ты что, одна?

– В единственном экземпляре.

Она помолчала секунду и добавила:

– Если можешь, то приезжай. У меня все закончилось.

Чувствовалось, что у нее хреново на душе. Он знал, что Элька терпеть не может оставаться одна в квартире.

– Ты понимаешь, – помялся он. – Дед…

– Я все понимаю. Завтра придешь?

– Постараюсь. Я думаю, что деду уже будет лучше.

– Постарайся! Американка может принести что-нибудь интересное. Превед.

У Витаса поднялось настроение. Нечасто в его короткой жизни он чувствовал, что кому-то нужен и кто-то о нем заботится. Он тихо прошел в комнату деда и прислушался. Тот спал, но дышал тяжело. Подумав, что надо зайти к нему еще раз ночью, он вернулся к себе и сразу же уснул до утра.

ЭЛЯ

Утро началось с неизбежного. С очередного визита матери. Конечно, в последнее время промежутки между посещениями удлинились, а ее пребывание в квартире становились все короче, но совсем избежать их не удавалось.

Естественно, что вместо десяти она явилась в полдвенадцатого и, обняв ее, сделала вид, что поцеловала в обе щеки, ну точь-в-точь как это делали при встречах ухоженные женщины в телесериалах из жизни высшего общества где-то в Мексике. Он нее пахнуло чем-то резким, и Элька отшатнулась от этого запаха.

«Нельзя же выливать на себя жидкость непонятного происхождения в таких количествах!»

Но вслух она ничего не сказала. Еще одна несуразица резанула глаз, и тут-то она не смогла сдержаться:

– Мам, сними это!

Она сделала ударение на слове «это» и взглядом показала на жабо из каких-то ромашек зеленого цвета, закрывающее шею.

– Желательно и платье тоже, – добавила она. – От тебя лошади на улице будут шарахаться.

– Какие лошади? – не поняла мать.

– Не важно.

Мать решила проигнорировать выпад и стала задавать вопросы о ее жизни и здоровье. Ответом было «нормально», а большего матери и не требовалось. Хуже было бы, если бы Элька начала жаловаться и вываливать на нее проблемы, что предполагало бы какие-то действия и расходы. А так – «нормально» означало «хорошо и ничего не требуется», и это ее очень устраивало.

Далее мать заявила, что уезжает на 3 недели в Украину продвигать свою осеннюю коллекцию. Элька мало что знала об Украине и мысленно представила себе, как парни и девчата в белых расшитых рубахах с ужасом разбегаются от матери, которая пытается надеть на них зеленое жабо.

– Мы там создаем дистрибьюторскую сеть, и вскоре наша одежда будет широко представлена на этом рынке, – между тем продолжала мать заученными фразами, как будто давала интервью.

– Бедные хохлы!

А про себя подумала, что «мы» означало, что она раскручивает очередного мужика на свои безумные проекты.

Она видела мать нечасто, и ей показалось, что в ее облике что-то изменилось с прошлого раза. Приглядевшись, она с ужасом спросила:

– Что ты еще над собой сделала?

Мать кокетливо сказала:

– А что? Сейчас все подправляют свое лицо.

Оказалось, что мать накачала губы.

– Мама!

Приходилось объяснять элементарные истины.

– Ты – деловая женщина, а имидж деловой женщины предполагает прямые и тонкие губы, что означает напористость и хватку. А губы накачивают кандидатки в поп-дивы, чтобы показывать мужикам, как хорошо они берут в рот.

– Господи! Прекрати говорить пошлости!

И мать закинула назад голову и зажала ладонями виски.

«Ну, насмотрелась заморских сериалов про Хуанов и Хуанит!»

Она все ожидала, когда же наступит торжественный момент, и наконец-то дождалась. Мать, по-видимому, уже куда-то опаздывала и решила сократить процесс воспитания дочери и перейти к деловой части.

– Я прошу тебя тратить деньги разумно. Они мне не падают с неба, – начала она заключительную часть, доставая конверт.

«Не с неба, а с мужиков».

Но Элька понимала, что в такой момент лучше мать не раздражать, поэтому ничего не сказала вслух.

Взяв конверт и заглянув внутрь, она, как всегда, сказала с возмущением:

– Да этого мне на такси не хватит!

– А ты пользуйся метро. Хотя бы иногда.

– Да ты что! Хочешь, чтобы меня взорвали террористы? Потом там ко мне пристают всякие извращенцы.

Мать порылась в сумочке.

«А сумка-то не гармонирует с обувью».

Она уже научилась автоматически подмечать такие вещи.

– Вот. У меня есть немного долларов, – и она протянула ей несколько бумажек.

– Мама! Да этого мне не хватит даже на оплату ЖКХ. Ты знаешь, как увеличились тарифы ЖКХ?

Элька ненавидела всяческие сокращения типа ЖКХ, ЖМА, ЖПА. Что такое ЖКХ, она не знала. Просто слышала, как две тетки в очереди на оплату за свет громко рассуждали на эту тему. Мать, business woman, естественно, знала, но, услышав такое от дочки, подумала, что придется добавить. Завершив процесс расплаты, она решила перед уходом еще раз проявить родительскую заботу.

– Деточка!

Элька органически не переносила это слово, так же как и свою почти собачью кличку.

– Я знаю, что вы начинаете рано, – и она замолкла, подбирая слова.

«Ну, не раньше, чем начала ты».

– Ты знаешь, какие болезни сейчас ходят? Ради бога, будь осторожна!

Новая тема навела Эльку на свежую мысль.

– Кстати. Нужно заменить кровать. Жутко скрипит.

– Опять ты с пошлостями!

И мать начала движение к двери.

– Это не пошлости. Соседи скоро напишут жалобу. Тебе придется отвечать. Ты же здесь прописана, и от тебя потребуют объяснений.

Но мать уже открывала входную дверь и произносила дежурные слова прощания.

– Я серьезно. Привези деньги в следующий раз!

Эту фразу Элька уже произносила в сторону лестничной площадки.

На этом процесс посещения закончился, и она села подсчитывать трофеи. Получалось совсем немного. На покупку так называемых «критических» элементов гардероба практически ничего не удастся выкроить, и этот факт навевал грусть. Она включила РС, чтобы полюбоваться на понравившиеся ей вещи хотя бы на экране.

Вчера к ней никто не пришел. Все куда-то разбрелись. Москва – город, где есть куда пойти. Но как она выйдет из дома без денег и соответствующего прикида? Поэтому пришлось в полном одиночестве провести вечер с умной машиной. Да и в ближайшем будущем вряд ли ее кто-то увидит, кроме неизменных трех друзей. Гимназию она не принимала в расчет. Кафешки, куда собирался молодняк, тоже. Жизнь замкнулась в этой нелепой квартирке между раздолбанной кроватью и экраном монитора. И от этой мысли захотелось выйти наружу через окно четвертого этажа.

Была суббота, и до прихода компании делать было совершенно нечего. Конечно, были какие-то домашние задания, но в этом поможет Оля, которая, как всегда, раскопает их где-то в дебрях Интернета. Она здорово помогала ей дотянуть до окончания гимназии, чтобы не терять времени на ненужную чепуху, которой ей там пытались забить голову.

Мальчишки были славные, без комплексов и не создавали проблем. С ними было легко и просто. Она просто не представляла, что бы она без них делала. И в сексуальном плане тоже.

Наконец, раздался первый звонок в дверь. Элька была уверена, что это – Оля. Она была пунктуальной и обычно приходила вовремя или даже слегка раньше. Как всегда по субботам, она пришла с сумкой, так как позднее ей придется тащиться в их загородный дом, чтобы провести там воскресенье в лоне семьи, или скорее того, что от нее осталось. Как Элька и предполагала, она вручила ей листочки с домашним заданием, и они сидели и лениво болтали, пока не появилась американка. Мальчишки, как всегда, опаздывали.

Эта американка, Вероника, старалась держаться по-дружески, но напряжение сохранялось. Она все же была из другого мира и из другого возрастного измерения, чтобы они чувствовали себя с ней комфортно.

Наконец один за другим подтянулись ребята, и сразу стало шумно и тесно. Витас заверил, что деду уже лучше и он сможет пробыть до вечера. Откуда-то появилось пиво, и пора было приступать к презентации. Американка, усевшись перед компьютером, взяла слово. Она нашла веб-сайт и ввела свой пароль.

– А вот сейчас начинается путешествие в другую жизнь! – с воодушевлением сказала она и нажала на клавишу Enter.

И перед ними предстала совершенно иная жизнь. Это был город в трехмерном измерении, открывшийся с птичьего полета. Город был огромен и располагался на берегу океана с множеством островов и бухт. По голубой глади скользили корабли и яхты самых разных размеров и конструкций. Даже с высоты город поражал красотой. Он располагался на зеленых холмах, был застроен белыми виллами, его пересекали широкие автострады, вокруг множества озер зеленели парки.

Вероника легким движением мышки опустила своих зрителей ниже, и они плавно поплыли на небольшой высоте, разглядывая дома совершенно причудливых форм и стилей. По улицам двигались машины, кое-где они заметили людей. Сияла яркая реклама. Город жил своей жизнью. Графика была поразительной. Они даже видели, как качаются деревья в парке.

– И кто же здесь живет? – спросил кто-то.

– Люди, – ответила Вероника и вывела на дисплей статистические данные. – На сегодняшний день население города составляет 1 миллион 715 тысяч 307 человек. В данный момент on line находятся 125 тысяч 220 человек. Но сейчас в Америке раннее утро, и через пару часов их количество удвоится или утроится.

Говоря это, она продолжала кружиться над городом и залетела в район, застроенный домами в китайском стиле.

Посыпались вопросы.

– А кто создал этот город, кто всем этим управляет?

– Люди. Здесь есть свое собственное правительство.

– А кто создал дома?

– Люди. Каждый, кто хочет поселиться, покупает у правительства участок земли или даже остров и строит на нем свой дом.

– А дороги, парки?

– Правительство. За счет денег, полученных от продажи участков.

– А сколько стоят участки?

– Как в реальной жизни: в зависимости от размера и местоположения.

– Хорошо. Положим, я знаком с программой по созданию виртуального здания, а мой сосед – без дуплей. Что же он делает в этом случае?

Веронике пришлось на ходу догадываться, что означает «без дуплей».

– Идет и покупает у того, кто с дуплями.

Сзади раздались смешки, которые означали, что получилось невпопад.

– И находятся такие, кто покупает?

– В городе более миллиона обитателей. Не все из них компьютерные гении.

– А кроме домов. Что еще можно создать?

– Все, что ты считаешь нужным для себя: мебель, яхту, автомашину.

– Автомашину? А кто будет на ней ездить?

– Ваш аватар? Ваш компьютерный образ.

Воцарилось молчание. Но затем вопросы посыпались вновь.

– Так что, там есть виртуальные люди?

– Конечно. Для них и создан этот город.

– И чем же они занимаются?

– Всем тем же, что и в этой жизни. Создают что-либо, торгуют, общаются друг с другом, даже влюбляются.

– Что? И сексом занимаются?

Раздались веселые смешки.

– Ну, я не вдавалась в такие детали, – ответила Вероника.

Элька, как и другие, обдумывала услышанное. То, что они увидели, было занятно, но многие вещи все еще были непонятны. Слишком необычной была информация.

– А зачем людям это нужно? Они тратят реальные деньги на приобретение чего-то виртуального и не получают ничего реального взамен.

Это был Макс, который, как казалось, выразил мысли всех.

– Они получают возможность самовыражения. В другой жизни они могут делать то, чего лишены в этой жизни. Например, кто-то работает простым оператором РС, потому что не может прокормить себя как компьютерный график. А там он может творить, организовывать виртуальные выставки и даже продавать свои произведения другим. И так каждый из обитателей.

– Но для этого нужны магазины, рынки, галереи.

– Конечно. И они существуют.

– Но кто их организовал?

– Люди. Обитатели города. Там существуют почти все формы бизнеса, которые имеются в этой жизни.

– И что же там продают и покупают за виртуальные деньги? Ну, это же детская игра для взрослых.

– Совсем нет. Существуют люди, которые зарабатывают вполне реальные доллары и живут на эти деньги в этой жизни.

– Каким образом?

– Обменивая заработанные в другой жизни деньги на зеленые доллары.

– Где?

– На бирже.

– Там есть своя биржа?

– Да, есть.

Опять Эльке и другим потребовалось время, чтобы переварить полученную информацию. Они сидели и обменивались мнениями между собой, а американка молча водила мышкой и продолжала парить над улицами и парками города. Наконец кому-то пришла в голову мысль спросить:

– А как называется этот город?

– Sun City.

МАКС

Впервые он стал серьезно воспринимать виртуальный город после слова «биржа». Поначалу он считал, что все это – игрушки взрослых дяденек, недоигравших в детстве и сейчас наверстывающих упущенное через Интернет. Даже при своих ограниченных экономических знаниях Макс посчитал, что если имеется биржа, то существует и рынок. А раз есть рынок, то есть спрос и предложение, а значит, продавцы и покупатели. Но следовало во всем разобраться подробнее, поэтому он взял инициативу в разговоре на себя.

– Вы можете вывести данные с биржи?

Появившиеся на экране цифры повергли его в изумление.

– У них что, есть своя валюта?

– Да, есть. И это Sun Dollar. Обозначается латинской буквой S перед значком доллара.

– И валютная биржа действительно работает?

– Да. Обмен происходит 24 часа в сутки, и курс колеблется в зависимости от спроса и предложения. Например, в данный момент курс: 1 американский доллар равен 52,20 солнечных доллара. А с утра был вот такой курс. – И Вероника вывела на экран график. – В город приходят не только американские покупатели, но его жителями становятся граждане всего мира. Например, австралийцы работают, когда американцы спят, и наоборот. Поэтому в течение дня происходят колебания курса.

Наличие собственных денег, да еще конвертируемых в полноценные доллары по коммерческому курсу, еще более укрепило его веру в реальность организации бизнеса в городе. Но сомнения все же оставались. Уж слишком необычным казался подобный проект.

– Давайте представим, что я обменял деньги на солнечные доллары и решил купить себе дом. Что я должен делать дальше?

– Идти к риелтору.

– К риелтору? Виртуальному риелтору? Это означает, что есть рынок виртуальной недвижимости?

– Да, есть.

Само словосочетание «виртуальная недвижимость» прозвучала для него невероятно. Но тот факт, что в городе существуют такие компоненты, как валюта, биржа и рынок недвижимости, окончательно убедил его в том, что это – шанс и стоит рискнуть.

– Вы сами вели там какие-нибудь операции?

– Нет. Я только недавно зарегистрировалась там как визитер. Мне дается 15 дней для принятия решения.

– Что для этого нужно?

– Лишь наличие кредитной карточки. За визит ничего платить не надо. Они лишь хотят убедиться, что визитер – взрослый человек, а не ребенок.

Это было первым препятствием, хотя и вполне преодолимым.

– Вы решили вступить в игру. Что дальше?

– Я плачу небольшой вступительный взнос, регистрируюсь и захожу в город со своими знаниями и программным обеспечением. Если у меня их нет, то должны быть деньги, чтобы их купить. Вот здесь и начинается коммерция. У одних есть товар, а у других деньги. Да, чуть не забыла! Надо создать личный аватар, чтобы общаться с другими аватарами.

– То есть личный виртуальный образ. Любой? – Это уже была Элька.

– Нет. Это обязательно должен быть человеческий образ определенных стандартов. Например, нельзя быть ростом с трехэтажный дом. Но вы можете быть или мужчиной, или женщиной любого возраста. И, как вы сами понимаете, все предпочитают быть молодыми мужчинами.

Вероника улыбнулась и откинулась на стуле. Но Элька уже нашла свою тему.

– А вы можете показать мне несколько аватаров вблизи?

– Попробую, – ответила американка и принялась колдовать с клавиатурой и мышкой.

– Вот. Идет какое-то обсуждение.

Они увидели изображения нескольких мужчин и женщин, беззвучно открывающих рты и размахивающих руками.

– Визитер не может слышать то, что говорят аватары, – пояснила Вероника. – Только жители.

Они какое-то время смотрели на изображение. И опять трехмерная графика была супер. Все присутствующие были стройными, подтянутыми, со спортивными фигурами. И на всех была облегающая одежда типа комбинезонов.

– У них что, нет денег, чтобы нормально одеться?

Все рассмеялись и стали подтрунивать над Элькой.

«А ведь зря они смеются. Она уже нашла свою нишу. Теперь дело за мной».

– Есть какие-то бизнес-справочники, желательно по отраслям?

– В городе существует несколько виртуальных газет с новостями. Возможно, там есть справочники по группам.

Что-то заинтересовало и Олю.

– А чего нет в городе?

Макс отметил, что это был резонный вопрос.

– Там нет полиции, судей и, соответственно, адвокатов.

– Ну а если кто-то нарушает порядок?

– С ним поступают очень просто. Правительство просто стирает его из базы данных, и он исчезает из города бесследно.

– Очень разумно!

Как казалось, обсуждение подходило к концу, но надо было думать о продолжении, поэтому ему пришлось применить на практике все свои способности, чтобы быть максимально убедительным.

– Вероника! То, что вы показали, безумно интересно. Я считаю, что в этом проекте есть потенциал. Но хотелось бы вникнуть поглубже. С другой стороны, мы не хотим занимать ваше время. Не смогли бы вы дать нам пароль на вход на некоторое время?

Он обвел взглядом остальных трех друзей.

– Мы обязуемся не использовать его вам во вред. Да и что мы может там сделать как визитеры?

Американка обдумала что-то секунду, потом написала на листке бумажки слово-пароль.

– Я полагаю, что вы будете благоразумными, – на всякий случай сказала она.

Воцарилось молчание, и она с улыбкой поднялась со стула.

– Ну, мне, пожалуй, пора. Остальное вы тут сами обсудите без меня.

И она направилась к двери. Оля пошла вслед за ней, чтобы ее проводить.

Когда входная дверь закрылась, Оля вернулась с парой банок пива. Все сидели притихшие, и каждый обдумывал что-то свое.

– Мы как будто побывали на другой планете, – первым начал Витас.

– И жизнь там намного лучше, чем на этой, – задумчиво произнесла Элька.

Ему пришлось охладить их пыл.

– Но для новой жизни нужны деньги.

– А мне там нравится, – услышали они от Оли, которая, воспользовавшись паролем, опять парила над городом.

Все сгрудились перед экраном, глядя на проплывающие внизу виллы, парки и озера. Город был как настоящий. Там было утро, и солнечная дорожка на воде показывала направление поднимающегося солнца.

– Сейчас там 9 утра, – пояснила Оля, показывая на часы в углу экрана. – Они живут по нью-йоркскому времени.

Макса поразило, каким тоном она сказала «они живут». Было ощущение, что она верила в то, что говорила.

– Что делать будем?

Деловым голосом Макс пытался вернуть их в действительность.

– Обдумывать, что каждый из нас будет делать в другой жизни, – за всех ответила Оля, и никто ей не возразил.

Он понял, что решение было принято с молчаливым единодушием. Однако его беспокоила одна важная деталь, без которой они не могли проникнуть в прекрасный город, открывшийся внизу, – деньги. Но его быстро прервали.

– Максик! – перебила его Оля. – Давай отложим все до понедельника. Дай помечтать!

– Хорошо. В понедельник ожидаю ваших соображений по данному вопросу.

Он взял на себя функции председателя собрания. А про себя подумал, что мечтания – это не его специализация. Он будет действовать. И уже завтра.

Витас и Оля стали собираться. Витас к деду, а за Олей должен был заехать на машине отец, чтобы отвезти ее в загородный дом.

Макс вопросительно посмотрел на Эльку.

– Оставайся! – просто сказала она.

Конечно, он останется. Ему совершенно не хотелось возвращаться в большую и пустую квартиру, в которой он чувствовал себя гостем. Это была не его семья и не его жилье. Он был там временным квартирантом. Его мать с отчимом тоже построили себе дом в Подмосковье и уезжали туда на выходные, но он там никогда не был. Да его и не приглашали. Мать только однажды сказала, как-то стесняясь:

– Ты никогда туда не приезжаешь. Ты даже не видел наш дом.

«А я и не хочу видеть ваш дом».

Но вслух ничего не сказал.

Единственного, кого он любил, – это свою сводную сестричку, и раньше даже тайком играл с ней, когда никто не видел. Отчим был категорически против, чтобы Макс даже подходил к ней. А она была просто ангел. Уморительная мордашка, обрамленная кудрявыми белокурыми волосиками! И она любила его. Но постоянная промывка мозгов сестренки со стороны отчима привела к тому, что и она стала сторониться Макса, и он потерял своего последнего друга в их квартире.

Вместо того чтобы сразу завалиться в постель, как они это делали раньше, Макс с Элькой провели весь вечер перед экраном, вновь и вновь облетая город, спускаясь и рассматривая вблизи понравившиеся им здания. Затем они полетели посмотреть на острова. Там обитали люди богатые, построившие дворцы в соответствии со своими запросами. И эти запросы были просто чудовищными. Подлететь и рассмотреть эти замки вблизи не удавалось, так как туда их не пускала программа. И они возвратились в город, который заметно оживал. Появились автомобили футуристических конструкций. Они заметили аватаров, игравших в теннис и американский футбол, состязавшихся в кунг-фу и игравших в совсем непонятные игры. Когда они налетались, Макс направился туда, где, как он считал, должны были находиться деловые кварталы. Там он внимательно изучил рекламные щиты, пытаясь определить род бизнеса фирм. Подлететь поближе не позволяла та же программа. Они могли парить, но не приземляться. Они были лишь гостями.

Элька тоже заинтересовалась рекламными названиями, и Макс понимал почему, хотя она ничего не сказала вслух. Он был уверен, что она найдет себя в городе. Она же очень талантливый человек, но и ей, как и ему, нужны деньги. Свои деньги, а не мамины.

И еще. Оля была абсолютно необходима им, и Макс предположил, что она, скорее всего, проведет воскресенье не на лужайке, а перед экраном, внимательно присматриваясь к городу и к другой жизни. А без ее знаний компьютерных технологий у них вряд ли что-либо получится. Единственное, что его беспокоило, – она, по-видимому, заинтересовалась не из-за денег. Причина в чем-то другом. Не угаснет ли ее интерес так же быстро, как и возник?

Другое дело Витас. Он, конечно, хороший парень, но звезд с неба не хватает, и Макс не представлял, в какой сфере он мог бы вписаться в общее дело. Но бизнес есть бизнес, и каждый должен внести что-то свое в общую копилку. Если нет, то тебя нет и в бизнесе. А в том, что это должен быть коллективный бизнес, Макс не сомневался. Будучи реалистом, он понимал, что один, без друзей он его не потянет.

И самый главный вопрос: финансы. Из того, что успела рассказать американка, он понял, что предстоит сделать вложение средств. А где их взять? Очевидно, что этим вопросом придется заняться ему самому, и это не радовало. Все его возможности сводились к контактам с неприятными людьми и к перемещениям небезопасных грузов.

Они занимались серфингом по городу до ночи, обсуждая те или иные возможности, и в конце уже твердо определили свои ниши в другой жизни. Но природа взяла свое, и они улеглись в постель.

ОЛЯ

Она уже бывала в этом городе. И не только парила над ним, но и была внизу. Всю дорогу до дома ее не оставляла эта мысль. Отец был увлечен управлением машиной в субботнем трафике и не приставал с разговорами, поэтому можно было спокойно откинуться на мягких подушках заднего сиденья и вспоминать отдельные детали города. Очевидно, воспоминания о нем проскальзывали в ту крохотную щель в неизведанное, которая открывается в сознании человека, когда он несколько мгновений балансирует между сном и явью. Оля была уверена, что не однажды заглядывала туда и по каким-то причинам запомнила образы, открывавшиеся через эту щель. Они всегда были разными, но, несомненно, это был тот самый город.

Когда они наконец добрались до дома, был уже вечер, и она знала, что предстоит первый акт спектакля, разыгрываемого родителями перед невидимой аудиторией, – ужин в кругу семьи. Все должны быть одеты соответствующим образом и вести неторопливую беседу. На столе будет постелена белая скатерть и будет стоять дорогая посуда. Мать была никакой кулинаркой, поэтому привозила из города готовые блюда человек эдак на десять, которые раскладывались по тарелкам и громоздились на столе. Оля иногда думала: «Эх, привезти бы сюда Макса с Витасом! Вот бы они оторвались!» Но существовал строгий приказ о недопущении в дом никаких посторонних, поэтому все деликатесы выставлялись на стол еще раз на следующий день, и потом не съеденная гора продуктов выбрасывалась в помойку перед отъездом в Москву.

Так было и на этот раз. Отец с матерью беседовали о том о сем и пытались втянуть в разговор и ее, но она отделывалась односложными ответами. Из головы не выходил город. Наконец после двух бокалов вина мать заметила:

– Что-то ты сегодня задумчивая. Не влюбилась? Пора уже показать твоего мальчика родителям. У тебя же есть друг?

Она мысленно представила себе реакцию матери, если бы сказала ей за семейным ужином, что у нее фактически два «друга» и она делит их со своей лучшей подругой. Но сценарий спектакля не предусматривал подобных всплесков эмоций, поэтому пришлось потупить голову.

– Мама, мне приходится много заниматься, чтобы быть на соответствующем уровне в гимназии.

Она не соврала, но и обошла щекотливую тему. Как казалось, мать была удовлетворена ее ответом.

– Ну, если у тебя появится друг, то представь его нам. Мы же самые близкие тебе люди.

«Чтобы вы его просветили через каких-нибудь частных детективов на предмет, кто он и что он, кто его родители и заслуживают ли они внимания?»

Но вслух ответила:

– Конечно, мама.

Далее разговор пошел о летнем отдыхе. Разгорелся оживленный диалог между отцом и матерью об ответственности за дела в России, и в результате оказалось, что кто-то из них все время должен будет присутствовать в Москве, чтобы контролировать ситуацию. Это означало, что они будут находиться на вилле в Сен-Тропе порознь. Для Оли было ясно, что договоренность о раздельном отдыхе была достигнута между ними ранее, а сейчас они разыгрывали спектакль перед ней и невидимыми зрителями. Приходилось им подыгрывать.

– А когда же я туда поеду? Я же не могу находиться там все лето. Мне нужно будет готовиться к окончанию гимназии и иметь под рукой соответствующие учебники.

– Конечно, – ответила мать. – Мы организуем так, чтобы ты приехала туда, когда кто-то из нас будет находиться на вилле.

При этом мать пристально посмотрела на отца, по-видимому, предполагая, что этим «кто-то» должен быть он.

Неожиданная мысль пришла Оле в голову.

– У меня есть подруга, которая могла бы поехать со мной, если так случится, что вам обоим понадобится быть в Москве в это время. Недели на две.

Она почувствовала, что родители замерли, так как подобное предложение не прошло их предварительную экспертизу. Интуитивно она почувствовала, что каждый из них про себя просчитывал варианты. Несомненно, и тот и другой мечтали остаться в одиночестве на вилле и отдохнуть по полной программе. Подобное предложение приближало их мечту к реальности, поэтому следовало развить эту мысль далее.

– Она – дочь очень уважаемых родителей. Ее мать – известный московский кутюрье.

Далее последовало название торгового бренда и упоминание о многочисленных интервью.

– Да, да. Я слышала об этой женщине, – задумчиво сказала мать и вопросительно посмотрела на отца. – У нее одеваются многие известные лица.

– Да, это известная торговая марка, – подтвердил отец со знанием дела.

По всему было видно, что семена упали на удобренную почву, но не следовало переусердствовать, чтобы не вызвать подозрений, поэтому она примолкла.

– Ну а как вы вдвоем будете обходиться на вилле? Продукты и все остальное? – продолжала допытываться мать.

– А что «остальное»? Там огромный фризер. Вы забьете его продуктами, а что касается пляжа, то мы найдем, как добраться туда и обратно. В конце концов, мы же с мамой добирались самостоятельно, когда у тебя были дела в городе.

При этом она внимательно посмотрела на отца. Тот как-то стушевался и произнес, глядя на мать:

– Я думаю, что мы можем рассмотреть это как один из вариантов на случай непредвиденных обстоятельств.

– Да, конечно. Но только в случае чрезвычайных событий, которые потребуют нашего присутствия в Москве.

«А ведь такие обстоятельства наверняка возникнут. Им так хочется оторваться поодиночке, что они придумают эти события».

Разговор переключился на следующую заранее запланированную тему. Это была ее будущая учеба в престижном английском колледже, где учились отпрыски нынешних известных российских фамилий. Она изо всех сил делала вид, что ее интересует эта тема, но мысленно была там, в другой жизни. Она воочию видела перед собой улицы, парки и виллы города и мечтала лишь о том, чтобы побыстрее закончилось сидение за столом и глупый спектакль на аудиторию, которая отсутствовала.

Позже, поднявшись в свою комнату, пришлось пережить еще одно действие спектакля под названием: «Мы – счастливая семья». Это было прощание матери с дочерью перед сном. И действительно, как всегда, раскрылась дверь и появилась мать.

«Ну только свечи в руках не хватает. На нее что, деревенская обстановка так действует?»

В Москве мать никогда не появлялась у нее в комнате перед сном, но здесь, по-видимому, это считалось заключительным актом спектакля, который невозможно было пропустить.

Усевшись на краю кровати, она задушевно произнесла:

– Доченька! Ты уже почти взрослый человек и многое понимаешь. Что бы тебе там ни казалось на первый взгляд, мы – одна семья, а члены семьи должны всегда поддерживать друг друга.

«Вы поддерживаете друг друга, покуда вас связывает общий бизнес. А что произойдет, если его не будет?»

– И мы готовы сделать все для тебя, – между тем продолжала мать. – Но и у тебя должны быть обязательства перед нами.

«Интересно, какие же?»

Оля ожидала продолжения.

– Прежде всего, без болтовни! Ты же знаешь обстановку!

Это была стандартная тема, которая не требовала комментариев. С этого начинались все разговоры «за жизнь».

– Чем меньше будет знать твоя подружка, тем лучше.

«Так. Это хороший признак. Ее не отвергают с ходу».

– Конечно, мы понимаем, что тебе скучно с родителями, и мы попробуем организовать наши планы таким образом, чтобы тебе было веселее во время каникул. Но не все от нас зависит, как ты понимаешь.

«Они обсудили и приняли решение, но оставляют для себя возможность дать задний ход. Остальное – дело техники. Следует лишь подыгрывать и направлять их, но без особого давления».

Когда мать наконец ушла, предварительно поцеловав ее в голову, как это водится в фильмах про хороших матерей, Оля смогла дорваться до компьютера, который стоял у нее в комнате. Она вновь и вновь проплывала над городом, узнавая и не узнавая отдельные детали и знакомясь с самыми отдаленными уголками. Это было поистине воспоминание о будущем. Она заснула с чувством, что сегодня приоткрылась дверь в другую, более счастливую жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.