Евгений Вторкин

Разделение личности. Личность героя: Второй шанс. Том 1

Введение

Добро пожаловать в мир, где рушатся границы жанров. Мир, где фантастика тесно переплетается с фэнтези в единое целое, создавая вселенную, живущую по своим собственным законам. Это не просто книга — это попытка переосмыслить привычные каноны художественной литературы.

Понимать роман можно по-разному, поскольку он представляет собой межжанровую прозу. С одной стороны, это сочетание магии и основ молекулярной физики, с другой, — смесь из космических цивилизаций и древних заклинаний. И всё это ради того, чтобы построить мир, в котором даже невозможное подчиняется строгой логике. Мир, где магия — не мистика, а наука. Мир, где технологии и заклинания сосуществуют сообща. А каждое событие, каждый персонаж и каждый закон природы вписаны в одну единую и продуманную систему.

Моя цель как автора — не просто рассказать историю, а создать фундамент для моих будущих произведений, связанных общей реальностью.

Но как раскрыть такую сложную структуру, не превратив книгу в сухое перечисление фактов? Как показать мир во всей его глубине, не теряя динамики повествования? Моим ответом стало создание двух параллельно идущих циклов «Разделение личности: личность злодея» и «Разделение личности: личность героя». Две истории, два взгляда, два пути, переплетающиеся и влияющие друг на друга. У каждого персонажа — свои мотивы, своя правда, своя борьба.

Формально эти два цикла можно отнести к жанру «попаданец». Однако я отсрочил это явление. Прежде, чем герои окажутся в ином мире, я решил рассказать про их земные жизни, и показать ряд решений, которые и привели их к моменту перерождения. Первые тома серии — не просто экспозиция, которая обычно есть в книгах перед началом приключений, а важная часть истории. Это фундамент, на котором строится всё остальное.

Желаю приятного путешествия через реальности, через жанры, через судьбы героев. И помните: тут нет ничего случайного. Хоть сюжет и простой, но довольно запутанный. Каждое слово ведёт к чему-то большему.

Второй шанс — Глава 1. Паутина совпадений

Когда я сплю, мне кажется, что я перестаю существовать. Ощущаю себя пылинкой, проглоченной пустотой. Сны бывают разные, но не у меня. Каждый раз, когда угасает моё сознание, я оказываюсь в бескрайнем тёмном месте и падаю вниз. Падаю в бездонную пропасть.

Сколько себя я помню, мне всегда снился только этот сон, и я к нему уже давно привыкла. Даже начала ощущать себя здесь в полной безопасности. Потому что дотронуться до дна бездны мне не суждено. Его тут просто нет.

Всё меняется. Спуск замедляется. Чувствую внешнее вмешательство. Меня выбрасывает из мира грёз.

По моему лицу наносят удары стремительно и часто, будто кузнец стучит по наковальне. После очередного удара мой разум окончательно трезвеет.

Тьма расступается. Бездна остаётся позади. Я открываю глаза и вижу, как к моему лицу приближается кулак. Наклоняю голову, ухожу из-под удара.

Кулак проходит мимо и врезается во что-то твёрдое и пустое.

— Ар-р, больно! Моя рука!

Смотрю на орущего парня. Довольно молодой высокий юноша. Буквально недавно он держал меня за воротник футболки и бил по лицу, а теперь стоит скрюченный и гладит повреждённую руку. Наверное, вывихнул кисть, или, может, даже сломал палец.

— Аа-а… Как же это больно!

Оглядываюсь. Мы находимся у меня в подъезде на лестничной площадке. Вижу второго подростка, стоящего на ступеньках. Он замер как истукан и смотрит на меня с опаской.

Поворачиваю голову, смотрю себе за спину. Так я и думала. Всё это время я лопатками прижималась к бетонной трубе мусоропровода. Об неё паренёк и сломал себе руку.

Тяжело вздыхаю.

Вот это, я понимаю, будильник высокотехнологичного мира. Трудно не проснуться, когда тебя колошматят по лицу.

Скрюченный пополам юноша перестаёт скулить и поднимает на меня взгляд. Губы дрожат, глаза на мокром месте.

— Грёбаный бомжара! Ты за это заплатишь!

На вид парню нет и восемнадцати. Очень худой и высокий, даже выше меня. Одет прилично. Его белая рубашка, хоть и старая, но хорошо выглажена. Тут явно замешана матушка ребёнка, которая старательно ухаживает за его вещами. Хорошо, что я не ударила в ответ. Было бы обидно заляпать эту чудесную рубашку кровью.

Юноша выпрямляется и поднимает кулаки. Вот только ноги его всё ещё дрожат. Да и костяшки пальцев покраснели и распухли.

— Чмо патлатое, ты сейчас сдохнешь!

Не понимаю, чего все цепляются к моей причёске? Неужели это такая редкость, когда мужчина ходит с длинными волосами?

Юноша рвётся вперёд. Его центр тяжести смещается. Он готовится ударить ногой. Я делаю пол-оборота и тоже поднимаю ногу. Блокирую удар голенью.

Парень теряет равновесие, пошатывается, пытается устоять. Я делаю полшага вперёд, вскидываю руку и хватаю его за плечо. Тяну на себя и другой рукой бью в живот.

— Кхе-е-е…

Глаза закатываются. Он теряет сознание.

Понимая, что сейчас он упадёт на грязный пол и испачкает белую рубашку, я подхватываю его. Придерживаю и аккуратно оттаскиваю в сторону. Усаживаю на ступеньку и прислоняю плечом к стене, которая намного чище пола.

Убедившись, что парень сидит устойчиво и не собирается завалиться, поднимаю взгляд на второго юношу.

— Будь добр, расскажи, что тут произошло.

— Мужик, отстань. Мой отец — важный человек.

— Успокойся, бить тебя никто не собирается. Я просто хочу узнать, что тут произошло.

Парень поднимается на несколько ступенек выше. Видимо, опасается меня.

— Мужик, я тебя не понимаю.

— Порой у меня бывают провалы в памяти. Например, вот сейчас. Я совершенно ничего не помню из того, что было до момента, как меня прижали к мусоропроводу.

— То есть у тебя проблемы с головой? — Парень отступает ещё на одну ступеньку.

— Всё верно. У меня даже справка есть. Но ты не переживай, рассказывай.

— Да чего тут рассказывать? Мы с Димоном курили на четвёртом этаже. Услышали странный звук и побежали вниз. Тупо из любопытства, хотели позырить. Я спустился первым и увидел тебя. Мы начали трепаться о кроссовках, а потом…

— Подожди.

С подозрением смотрю на свои босые ноги. Из дырявого носка мне улыбается большой палец. Тяжело вздыхаю.

Последнее, что я помню, — это то, как вчера накидывалась в баре. Сидела там почти до самого утра. Помню милую официантку. Она помогла мне забраться в такси. Вроде, кроссовки тогда были ещё на месте. Судя по остаточным признакам похмелья, с того момента не прошло много времени.

Скорее всего, всё было так: я уснула в такси, а когда водитель попытался меня разбудить, очнулась другая моя личность.

Виктор зашёл в подъезд и нарвался на малолетних дебилов. Они увидели его грязную одежду, покрытую рвотой, и начали над ним глумиться. В ходе перепалки забрали у него кроссовки и выкинули их либо в окно, либо в мусоропровод.

Поднимаю взгляд. Смотрю парню в глаза. Он напуган, но сбежать не решается. Видимо, переживает за своего друга.

— Подойди поближе, — приманиваю его.

— Мужик, ты чего?

— Будь добр, поспеши.

— Ам-м…

Парень начинает неспешно спускаться по лестнице. Идёт медленно. Каждый шаг ему даётся с большим трудом. Не пройдя и половины пути, он вдруг останавливается.

— Мужик, я не понял, что тебе от меня вообще надо?

Вместо ответа я пристально смотрю на него. Не знаю, что он там увидел на моём лице, но занервничал ещё больше.

— Ладно-ладно. Спускаюсь я. Спускаюсь.

Парень торопливо преодолевает оставшееся расстояние и останавливается рядом со своим другом. Смотрю на него, тяжело вздыхаю и резко вскидываю руку. Хватаю его за мочку уха.

— Эй-эй! Мужик, ты чего?!

Оценивающе смотрю на его ноги. Прикидываю. Понимаю, что всё же не ошиблась. У нас одинаковый размер обуви.

— Разувайся.

— Ты охренел?! Это грабёж! Ты хоть знаешь сколько они стоят?!

Сжимаю пальцы и немного закручиваю ухо.

— Ай-яй-яй, больно. Мужик, отпусти, прошу.

— Разуешься — отпущу.

— Ай-й…

Продолжая поскуливать, парень наступает себе на задник. Сбрасывает один кроссовок, затем другой.

Собираюсь отпустить его, но решаю ещё немного покрутить ухо, сугубо в воспитательных целях.

— Аа-а! Мужик, что за дела?!

Отпускаю и пацан отшатывается назад. Спотыкается о ступеньки, но не падает, в последний момент успевает ухватиться за поручень. Поднимается и смотрит на меня мокрыми от слёз глазами. Губы дрожат. Он хочет, что-то сказать, но не решается. Разворачивается и широкими шагами бежит вверх по лестнице. За одно мгновение преодолевает сразу несколько этажей.

Понятно. Видимо, он тоже живёт в этом подъезде. Неприятно только, что он бросил своего товарища. Не думала, что дружба в наше время настолько дешёвая.

Нагибаюсь и проверяю пульс спящего парня. С ним всё в порядке. Он положил голову себе на плечо и мирно посапывает.

Замечаю в его нагрудном кармане носовой платок. Достаю его. Разворачиваю и проверяю. Абсолютно чистый. Вытираю платком бегущие по бороде парня слюни. Аккуратно складываю и прячу платок обратно в нагрудный карман его рубашки.

Подбираю кроссовки и поднимаюсь по лестничному пролету оставшиеся пол-этажа. Достаю из кармана ключи. Отпираю квартиру. Захожу и тяжело вздыхаю.

Не люблю, когда большие и сильные дяди издеваются над детьми. От этой всей ситуации во рту неприятное послевкусие. А нет, это вкус засохшей блевотины. Надо бы умыться и привести себя в порядок.

Захожу в ванную. Скидываю с себя грязные вещи и туда же бросаю кроссовки. Почистить бы их потом хорошенько.

Останавливаюсь перед зеркалом. Смотрю на растрёпанные золотые волосы и тяжело вздыхаю. Да, хоть я и старая женщина, запертая в теле молодого мужчины, но я всё равно хочу быть красивой. Но это потом, сейчас стоит выпить лекарство от похмелья и избавиться от чувства голода.

Выхожу из ванной и иду на кухню. Хоть в холодильнике и стоит целая кастрюля с супом, есть я его не хочу. Кидаю на сковородку пару сосисок и разбиваю несколько яиц. Пока на медленном огне томится завтрак, я готовлю себе отрезвляющий коктейль. Выпиваю его залпом, выключаю конфорку и перекидываю еду на тарелку.

Сажусь за стол. Смотрю на яичницу с сосисками и тяжело вздыхаю. Нет у меня совершенно никакого аппетита, но поесть надо.

Кое-как, через силу запихиваю в себя завтрак. Ем и мучаюсь.

Динь-ди-лень, динь-ди-лень.

Слышу, как в другой комнате разрывается мой телефон. Тяжело вздыхаю и запихиваю в себя последнюю сосиску. Поднимаюсь из-за стола и иду на звук.

Оказавшись в ванной, подхожу к штанам и достаю из кармана телефон. Смотрю на имя, высветившееся на дисплее. Какая-то Нина.

Эх, никак не отойду от алкоголя. Голова всё ещё плохо соображает. Вроде, это она на днях звонила и плакалась, что её выгнал из дома муж.

Отвечаю на вызов, выхожу из ванной, иду в сторону комнаты.

— Да. Слушаю.

— Здравствуйте, Виктор! Я отправила Вам на почту документы, которые Вы просили. Точнее, я отправила только то, что смогла найти.

— Понял. Сейчас посмотрю.

— Ещё хотелось бы уточнить по поводу оплаты.

Сажусь в кресло, включаю компьютер.

— По поводу оплаты ничего пока сказать не могу. Для начала мне нужно навести справки о Вашем муже, внимательно ознакомиться с брачным договором. И только после этого я смогу озвучить сумму аванса.

— Да-да, я помню. Вы это говорили ещё вчера. Просто у нас развод идёт полным ходом. Мне срочно нужны доказательства его измены. Поймите, если Вы не выполните свою работу в ближайшее время, я останусь ни с чем. Мне очень нужна помощь.

Открываю почту и быстро проглядываю приложенные к письму файлы.

— Дорогая Нина, я сейчас просматриваю присланные Вами материалы и как раз смотрю на фотографию Вашего мужа. Смотрю и понимаю, что мне стоит перед Вами извиниться. Видите ли, это я тот самый детектив, которого нанял Валерий Петрович. Мне очень жаль, но Вы ничего не сможете добиться в суде. В ходе расследования я собрал достаточно доказательств Ваших измен.

— Так это ты, тварь, влез в мой дом! Грёбанный козёл! Я тебя засужу! Ты испоганил мне жизнь, и я обещаю, ты об этом крайне пожалеешь! Мои адвокаты от тебя и сухого места не оставят!

— Объясните пожалуйста, зачем Вы мне угрожаете? Лучше поберегите нервы и разберитесь в своей жизни.

Не понимаю я этих богачей. Вначале заключают брачный договор с кучей штрафных санкций, а потом бегут изменять и тем самым ломают свою жизнь.

— Да пошёл ты! Мой отец тебя…

Бросаю трубку и тут же добавляю её номер в чёрный список. Тяжело вздыхаю. От её истеричных криков моя мигрень лишь усилилась.

Ладно уж. Раз уже зашла на почту, разберу письма до конца. Читаю заголовки и тут же удаляю спам-рассылки. В итоге из тридцати входящих писем остаётся только два.

Одно письмо от потенциального клиента. У него разыгралась паранойя. Ему кажется, что за ним постоянно следят. Просит меня понаблюдать за ним и выявить слежку.

Удивительно интересный заказ. Обычно мне обращаются разбитые горем семьянины и просят проследить за их вторыми половинками. Подозрение в измене — это самый популярный повод для обращения к частному детективу. По сути, моя ежедневная рутина заключается в копании в грязном бельё и скрытой видеосъемке чужих актов соития. Порой мне даже хочется написать на своей визитке «режиссёр фильмов для взрослых». Уж слишком часто я этим занимаюсь.

Хоть новый заказ и звучит интересно, но звонить параноику я не буду, потому как второе письмо пришло от моего друга, работающего в правоохранительных органах. Судя по заголовку письма, он наконец раскопал то, что я просила.

Хочу открыть письмо и ознакомиться с текстом, но вместо это я убираю руки от клавиатуры и закрываю глаза. Дышу. Упорядочиваю разрозненные мысли.

Хоть и живу в этом теле больше тридцати лет, но я всегда понимала, что не являюсь плодом воображения Виктора, от слова совсем. Маленький ребёнок физически не мог нафантазировать настолько сложную субличность вроде меня.

Я осознала себя, когда Виктору было в районе трёх лет. Могла разговаривать сложносоставными предложениями. Знала медицинские термины, названия лекарств. Понимала физику, высшую математику, географию, устройство космоса и, самое удивительное, знала исторические факты из прошлого.

Стоило себя мне осознать в теле ребёнка, как я тут же взяла на себя роль его нянечки, потому что он частенько был предоставлен самому себе.

Мать Виктора не смогла пережить акушерских осложнений и умерла в больнице. От сиротского приюта мальчика спасла сестра погибшей — Мария. Из-за того, что она взяла опеку над ребёнком, её жизнь пошла под откос, но со временем ей всё же удалось выкарабкаться со дна. Мария стала высококвалифицированным психологом. Но даже несмотря на столь интеллектуальную профессию, она, как и большинство женщин её возраста, верит в мистику.

Когда Мария узнала о моём существовании, она тут же уверилась, что я являюсь проявлением прошлой жизни Виктора. Но мне кажется, Марии стоит перестать увлекаться астрологией. Её долгосрочные прогнозы по натальной карте слишком утомляют. Тут к гадалке не ходи, с уверенностью могу сказать, что предсказание судьбы — это банальное шарлатанство. Иначе она уже давно бы мне помогала в расследованиях.

Уже многие годы я пытаюсь найти хоть какие-нибудь следы прошлого матери Виктора. Однако вся доступная информация обрывается на моменте, когда она сразу после окончания старших классов сбегает из дома. Ощущение, будто все эти двадцать лет она провела в лесу. И её единственный выход в свет состоялся, когда она перешагнула порог роддома с набухшим животом.

Ей удалось родить здорового мальчика, но сама она погибла при необъяснимых обстоятельствах. Роды прошли без проблем. На показателях приборов всё было идеально, но лишь до момента, когда перерезали пуповину. Буквально за несколько секунд мать Виктора усохла, как мумия.

Больницу оцепили и погрузили в полный карантин. Все испугались, что произойдёт повторение той самой катастрофы — жёлтого вторника. В тот день за один час погибла почти половина города. Они точно так же высохли, превратившись в прах.

Врачи изучили тело матери Виктора, но им не удалось обнаружить никаких следов неизвестной болезни. Через неделю поисков карантин сняли. Других погибших не было. Однако сомнения и страх никуда не исчезли. Люди продолжали видеть связь между той ужасной катастрофой и смертью мамы Виктора.

Моё же расследование уже давно зашло в тупик. Я не смогла найти даже маленькой тоненькой ниточки, связывающей эти два случая. Однако неделю назад всё изменилось. К нам под дверь подкинули конверт с фотографией. На ней были два человека: мать Виктора и мужчина с такими же длинными и такими же золотыми волосами, как и у тела, в котором я живу. Да и глаза выглядели абсолютно так же: такая же форма и посадка, идеальные брови и, самое главное, такая же золотистая радужка.

— Ладно. Пора продолжить расследование.

Протягиваю руки к клавиатуре и щелкаю на заголовок письма. Усаживаюсь в кресле поудобнее и начинаю вчитываться.

После того, как получила конверт с фотографией, я сразу же передала его другу из полицейского участка — Геннадию. Попросила провести экспертизу. Но судя по тому, что я сейчас читаю, найти им ничего не удалось: ни отпечатков, ни следов ДНК. Они даже проверили волокна бумаги на наличие микроскопических частиц.

В примечании Геннадий написал про своё опасение. Он напомнил, что я при нём доставала фотографию из конверта без перчаток, но экспертиза не смогла выявить на снимке даже моих отпечатков.

Выглядит как мистика, но тут наверняка сокрыта какая-нибудь глупость, которая может всё объяснить. Скорее всего, у них сломалось оборудование. Хотя я думаю, что и ответственный за проверку человек мог ошибиться.

Ломать свою пьяную голову догадками не вижу смысла. Проще позвонить и спросить напрямую.

Беру в руки телефон. Нахожу контакт Геннадия. Звоню. Жду.

Спустя несколько гудков он сбрасывает. Видимо, занят.

У каждого сыщика есть знакомый в полицейском участке, который рискует своим положением, но не за спасибо, конечно, а за приличное вознаграждение. Такая деятельность, конечно, противозаконна, но на официальную зарплату государственного служащего много не купишь.

Его напарники по цеху считают меня информатором. Частенько бывает, что я совершенно случайно нахожу доказательства незаконной деятельности некоторых своих клиентов. Благодаря одной такой моей наводке Геннадия наградили медалью. Он тогда неплохо так проставился.

За все годы нашего общения мы очень сдружились. Он, наверное, единственный человек, помимо Марии, который знает о моём раздвоении личности. Поначалу ему было неловко обращаться ко мне, как к девушке, но вскоре он привык. Начал называть меня тем прозвищем, которое ещё в раннем детстве для меня придумал Виктор.

Динь-ди-лень.

Не глядя на экран принимаю вызов и подношу телефон к уху.

— Да, слушаю.

— Здарова! С кем я сейчас говорю? Шиза или Виктор?

— Сомневаюсь, что тебе вообще когда-нибудь звонил Виктор.

— Неправда. Я с ним частенько общаюсь. Вон, к примеру, вчера он звонил. Интересовался, как сменить ПИН-код у карты. Гнал пургу, что он забыл секретное слово.

— Я надеюсь, ты не стал ему помогать?

— Да тут и дураку ясно, что ты сама ПИН-код поменяла. Ведь он тот ещё любитель разбазаривать чужое бабло.

— Ладно. Забыли про Виктора. Давай лучше обсудим присланное тобой письмо.

— Какое из? Первое или второе?

— Я получила только одно письмо.

— Обнови страницу и увидишь второе. Ладно, давай по порядку. У нас как раз сейчас была летучка. Обсуждали твой конверт. Прости, конечно, но фотографию я тебе вернуть не смогу. Её забрали пиджачки из внутреннего отдела.

— Не страшно, я сделала скан. Лучше скажи, каким образом пропали все отпечатки? Сомневаюсь, что это магия. Думаю, их просто кто-то стёр. Есть подозреваемые?

— Всё верно. Тут, и правда, замешана магия.

— Объясни нормально, пока я не начала тебя обвинять в распитии алкоголя на службе.

— Наши спецы провели множество экспериментов с конвертом, в котором хранилась фотография. Выяснилось, что стоит его только закрыть, как всё содержимое становится стерильным. Для эксперимента засунули в конверт прядь волос. Когда снова его открыли, ничего не обнаружили. Даже пепла.

— Звучит так, словно ты грибы запиваешь алкоголем.

— Всё намного хуже. Внутри конверта нашли очень сложную электронику. Есть подозрение на корпорацию «Опал». Только эти мудаки обладают настолько продвинутыми технологиями.

— Хм, корпорация «Опал», значит. Попробую устроиться к ним на работу, хотя бы уборщицей.

— Если ты так сильно жаждешь заняться авантюризмом, могу тебе подкинуть зацепку.

— Ты что-то раскопал? Выкладывай.

— Насколько я знаю, твоя мать погибла от напасти похожей на жёлтый вторник. Так вот. Недавно был похожий случай. В той же самой больнице погибла девушка, усохла во время родов. Я пытался взять это дело и побеседовать с отцом погибшей, но мне в грубой форме запретили в это лезть. Но я всё же кое-что разузнал про этого мужичка… Готовься сейчас снова будет мистика.

— Не томи.

— С виду отец погибшей простой алкаш, но за ним круглосуточно наблюдают спецагенты и группа медиков, словно он знаменитость какая-то.

— Когда именно умерла девушка? Больницу на карантин закрыли?

— Прости. Меня зовут. Просто прочитай второе письмо.

Геннадий вешает трубку. Я убираю телефон от уха. Смотрю на экран. Пытаюсь вспомнить имя врача, работающего в этой больнице. Он тогда неплохо мне так помог, предоставив доступ ко всей информации связанной со смертью матери Виктора.

Нет, всё же нет. Позвонить ему я всегда успею. Сейчас же надо ознакомиться с информацией, присланной Геннадием.

Обновляю страницу браузера и вижу новое письмо. Щелкаю по заголовку. Начинаю вчитываться в текст.

Старика, о котором говорил Геннадий, зовут Андрей Наумов. Он заявился к ним в участок с младенцем на руках. Написал заявление. Попросил отыскать отца ребёнка. Оставил две фотографии. Одна принадлежит его усопшей дочери — Елизавете. Вторая — новорождённому мальчику. Рассматривая фотографии, я непроизвольно нахмурилась.

Мальчик оказался идеальной копией Виктора. Ощущение, словно этот снимок выдрали из нашего детского фотоальбома: золотистые волосы и ярко-жёлтые глаза.

По-моему, за чередой паранормальных совпадений кто-то стоит. Этот «кто-то», как тёмный кукловод прячется за кулисами, насмехается надо мной и дёргает за верёвочки. Вначале этот манипулятор подсовывает мне конверт с фотографией, и чуть ли не на следующий день я натыкаюсь на младенца с золотыми волосами.

Тяжело вздыхаю и возвращаюсь к изучению письма.

Молодая Елизавета после окончания старших классов сбегает из дома. Живёт, как призрак: непонятно где и неизвестно с кем. Спустя годы возвращается с огромным животом и ложится в ту же самую больницу, в которой погибла мать Виктора. На следующий день сама погибает от тех же самых мистических осложнений. Усыхает как мумия сразу после того, как ребёнку перерезают пуповину.

Тяжело вздыхаю.

Необоснованные и частые совпадения уже начинают напрягать. В любом случае спасибо Геннадию. Он мне подарил сразу две зацепки.

Сначала я свяжусь с Андреем Наумовым и выясню всё, что он знает. Если этот след зайдёт в тупик, переключу внимание на техническую корпорацию «Опал». Попробую узнать, каким образом они связаны с конвертом и вложенной в него фотографией.

Надеюсь, у погибшей девушки были с собой личные вещи. Она не могла заявиться в больницу с пустыми руками. А если вещей не будет, то буду думать, что это очередное совпадение или просто странность.

Беру в руки телефон и набираю указанный в письме номер. Нажимаю на вызов. Жду. Нервничаю. От долгих гудков начинает першить горло. Знала бы, что сегодня будет настолько важный день, не стала бы вчера так нажираться.

— Говорите. Я слушаю.

У старика дрожащий хриплый голос. Ощущение, будто он недавно плакал.

— Здравствуйте, Андрей! Меня зовут Виктор. Я частный детектив. Хочу помочь Вам с поисками отца ребёнка.

— Я очень рад, но у меня нет денег, чтобы оплатить ваши услуги.

— Не беспокойтесь, я не собираюсь брать с Вас оплату. Все мои расходы оплатит отец мальчика, после того как я его найду.

— Тогда я не понимаю, что вы хотите получить от меня?

— Скажите, Вам вернули вещи Елизаветы?

— Да. Врачи мне передали большую кожаную сумочку.

— Отлично. Вы заглядывали внутрь? Там есть что-то, что поможет найти мне отца ребёнка?

— Нет. Не заглядывал и не собираюсь. Я больше не трогаю чужое. Жизнь научила. Если хотите, можете подъехать вечером и сами в неё заглянуть. Продиктовать адрес?

— Не надо. У меня есть адрес. Вы его оставили в участке.

— Я сейчас зашиваюсь немного. Поэтому приезжайте ближе к вечеру, когда ребёнок уже будет спать.

— Хорошо. До встречи.

Убрав от уха телефон, я ещё раз бросаю взгляд на монитор компьютера. Пробегаю глазами по тексту, но ничего нового не выявляю.

Поднимаюсь и иду в ванную. Лекарство уже подействовало, но голова всё ещё чумная. Думаю, холодный душ окончательно приведёт меня в чувства.

Смотрю на телефон в руках. Не понимаю, зачем я его сюда принесла. Нагибаюсь и засовываю его в карман лежащих на полу грязных джинсов.

Скидываю себя остатки вещей и забираюсь в ванную. Направляю на себя лейку с ледяной водой. Холод тут же устраняет остатки похмелья и наполняет тело энергией.

Стою с закрытыми глазами, наслаждаюсь приятными ощущениями. Холодная вода смывает всё скопившееся напряжение и отгоняет негативные мысли.

Моё желание прийти в чувство обернулось неприятностью. Проснулся Виктор и забрал контроль над телом. Нервничая и возмущаясь, он меняет температуру воды на приемлемо горячую.

Он ноет и злится. Обвиняет меня во всех грехах мира. Но я погружена в свои мысли. На его уколы отвечаю, не особенно задумываясь. Я уже настолько привыкла к его нападкам, что почти сразу забываю суть этих мелких ссор.

Закончив с водными процедурами, встаю возле зеркала и начинаю приводить себя в порядок. Чищу зубы, бреюсь и сушу наши великолепные, длинные золотистые локоны.

Вспоминаю, что сегодня Виктор много раз получал по лицу. Наклоняюсь к зеркалу и внимательно вглядываюсь. Ищу на коже ссадины или синяки. Ничего нет. Никаких повреждений и царапин. Тот худенький мальчик вообще кашку кушает? А зарядку по утрам делает?

Виктор, наконец, закончил со своей истерикой, причём весьма привычным способом. Не найдя достаточно весомого аргумента, он просто решил сменить тему разговора.

— Вспомнил. Звонила тётушка. Попросила помощи.

— Рассказывай.

Виктор забирает контроль над телом, подходит к лежащим на полу штанам и вытаскивает из кармана сотовый телефон. Заходит в сообщения и тычет пальцем в последнее непрочитанное.

— Её подкупили новым офисом. Теперь ей приходится нянчиться с одной студенткой. Тётушка попросила нас встретиться с девкой и рассказать, каково это — быть шизофреником.

— Сколько можно повторять. Нет у тебя никакой шизофрении. Твой диагноз звучит иначе.

— Да насрать. Свяжись с этой девкой и реши проблему. Сама ведь называла себя мастерицей избавления и разгребания.

Чувствую пустоту внутри. Это знакомое ощущение говорит о том, что хозяин тела сбежал, скрылся в подсознании, оставив все дела на меня.

Тяжело вздыхаю и открываю сообщение Марии. Хмурюсь.

Очередное совпадение или подарок судьбы? Девушка, с которой нам предстоит встретиться, является дочерью владельца корпорации «Опал».

Если удастся расположить к себе Еву и втереться к ней в доверие, у меня может появиться шанс найти очередной след родителей Виктора.

Виктора…

Да, он в этом уравнении слишком непредсказуемая переменная. Девушка симпатичная, и есть вероятность, что он совершенно случайно задерёт ей юбку и так же случайно её полапает. Надо будет минимизировать риски и уговорить его подольше оставаться в подсознании.

Открываю на телефоне браузер. Проверяю приблизительный доход девушки и доход её отца. Прикидываю, сколько стоит запросить у неё денег.

Люди столь высокого положения смотрят с подозрением на бесплатные вещи. Если я не запрошу у Евы денег за нашу встречу, она будет подсознательно опасаться, что в будущем я захочу попросить у неё ответную услугу.

Стоит запросить крупное вознаграждение. После того, как Ева вложит в наше отношения большую сумму денег, она начнёт воспринимать меня как собственную инвестицию. Даже если в разговор влезет Виктор, он не сможет всё испортить. В обычной ситуации после первой же его выходки меня выставили бы за дверь. Но тут Ева становится заложником собственных денег. Желание получить достойный выхлоп от инвестиций пересилит любое недовольство, а ссора со мной или Виктором будет равноценна тому, что она выкинет деньги на ветер.

Остаётся надеяться, что Ева окажется жадной богачкой, не привыкшей раскидываться деньгами.

Произведя в голове небольшие математические расчёты, я пишу Еве подробное сообщение с условиями встречи и суммой вознаграждения.

Она отвечает моментально, соглашается на все условия и интересуется, когда я смогу подъехать.

На вечер у меня запланирована встреча с Андреем Наумовым и, по-хорошему, мне стоит быстрее решить вопрос с Евой. Однако будет разумнее оттянуть встречу с ней, чтобы разработать план и подготовиться.

Думаю, я потрачу не более двух часов на сбор информации в интернете. После мне потребуется время, чтобы собраться и доехать. Поэтому оптимальнее всего будет назначить время встречи через три часа.

Сформировав в голове идеальный план, я с кропотливой точностью начинаю набирать сообщение, но неожиданное появление Виктора рушит всё. Он перехватывает контроль над телом и стирает сообщение, которое я набирала. Вместо него отправляет девушке опрометчивое обещание, что мы скоро будем.

После того, как Виктор сделал пакость, он не стал сразу возвращать мне контроль над телом. Зашёл в приложение такси и заказал машину.

Какой же он заботливый! Прибить бы его.

Тяжело вздыхаю.

Просто замечательно! Ненавижу спешку. Мне в течение семи минут, до того, как прибудет такси, надо вспомнить, в каком шкафу висит наш деловой костюм, прогладить рубашку и стрелки на брюках, переодеться и выбежать из дома, ничего не забыв.

Как же я не люблю, когда Виктор влезает не в своё дело! Но ничего. Как бы это прискорбно не звучало… я уже привыкла. Я даже ожидала, что однажды может произойти подобная ситуация. Поэтому у меня в шкафу в чехле висит хороший деловой костюм, сшитый на заказ.

Спешно одеваюсь. Рассовываю по карманам вещи. На всякий случай прячу во внутренний карман свою визитку частного детектива. Останавливаюсь возле зеркала, хочу завязать галстук, но Виктор бунтует. Придётся идти без него.

Проверяю телефон. До прибытия такси есть ещё пара минут. Возвращаюсь к зеркалу, смотрю на золотые длинные волосы, кручу головой и размышляю. Хочу пойти с распущенными волосами, но Виктор всегда возмущается, когда пряди падают на глаза.

Тяжело вздыхаю, беру резинку и собираю волосы в хвост.

Закрываю квартиру, выхожу из дома и забираюсь на заднее сиденье такси. Тяжело вздыхаю и понимаю, что нервничаю. Я нашла столько зацепок, что в голове теперь полная каша. Прикрываю глаза, пытаюсь отвлечься, но мозг продолжает трубить тревогу.

Ощущение, словно на войну отправляюсь. Совсем скоро я попаду на вражескую территорию, где за каждым моим шагом будут пристально следить.

Я еду в огромное офисное здание, принадлежащее самой загадочной организации. Никто, кроме работников самой корпорации «Опал», ничего о ней не знает. Это полностью закрытая контора, специализирующаяся на изготовлении оружия для армии. У них тысячи предприятий, разбросанных по всему миру. Все заводы огорожены высокими заборами. Попасть на территорию можно только через проходную, на которой тебя встретят вооружённые солдаты.

Эта организация никогда не вмешивалась в гражданские дела, за исключением катастрофы, произошедшей полвека назад. Огромный жёлтый купол накрыл полгорода и за мгновение уничтожил людей и животных, превратив в мумии. Телевизионные эксперты утверждали, что в центре этого купола находился прибор, который выкачал всю воду из живых организмов. Только никто не мог объяснить, почему растения остались невредимыми и не изменился окружающий климат. Войска корпорации «Опал» объявились почти сразу после происшествия. Они огородили всю территорию высоченным забором.

Люди ждали ответов. Весь мир хотел понять, что произошло, но корпорация так и не дала обратной связи. Поэтому среди простого населения появилась тенденция строить различные теории заговора, в которых чаще всего виновником катастрофы оказывается сама корпорация.

Совсем скоро я встречусь с Евой — единственным ребёнком основателя корпорации. И меня очень сильно беспокоит, что я почти ничего о ней не знаю.

Открываю глаза и смотрю в окно. Такси стоит в пробке. Вздыхаю с облегчением и достаю телефон. Начинаю искать информацию в интернете.

Вливаю в себя всё без разбора, начиная от слухов жёлтой прессы и заканчивая серьёзными статьями, написанными профессиональными журналистами.

Ева Опал закончила медицинский университет с отличием. Несколько лет проработала в частной больнице, где проводила сложнейшие нейрохирургические операции. Специализируется на здоровье человеческого мозга. Написала несколько докторских диссертаций. Разработала новейший препарат, который усиливает когнитивные функции мозга. После клинических испытаний у этого средства обнаружился благоприятный побочный эффект. Препарат кратковременно стимулировал нервную систему. Из-за удобства в использовании её ноотроп приняли на вооружение в армию, как вспомогательное средство поддержки солдат.

Её называли гением, но она всё бросила и ушла получать второе образование. Поступила в самое низкорейтинговое заведение города на психологический факультет. Является студенткой Марии.

Вскоре мне улыбается удача. Я натыкаюсь на студенческий форум, где выложена видеозапись с вызывающим названием «Принцессу тошнит от нищебродов».

Видеосъёмка производилась в коридоре учебного заведения. Недоброжелатели Евы засняли, как она грубит своим собеседникам. Девушка возмущалась, называла окружающих вонючими свиньями. Постоянно прикрывала лицо и морщилась. Каждый раз, когда кто-то осмеливался к ней приблизиться, Ева повышала голос и переходила на оскорбления. Вскоре появилась её личная охрана, и студенты разбежались в разные стороны.

Машина останавливается. Отрываю взгляд от телефона и смотрю в окно. Мы приехали. Благодарю водителя и выхожу из такси.

Смотрю вверх, на бесконечно высокое здание, состоящее из странных напоминающих кристаллы окон. Витражи отбрасывают на тротуар радужные блики ослепительных цветов. Солнечные лучи отражаются от стекла и создают мерцающие узоры, от которых рябит в глазах.

Здание нависает надо мной, напоминая, какая я маленькая и ничтожная по сравнению с его величием. Приглядываюсь к бликующим окнам. Замечаю суету. Тысячи людей бегают по стеклянной клетке. Они напоминают муравьёв в аквариуме.

За этими окнами находятся ответы на интересующие меня вопросы. Если мне удастся получить доступ к тайнам этого места, то я наверняка найду прямую или косвенную связь с родителями Виктора.

Иду неспешно по аллее ко входу в здание, замечаю сидящую на скамейке девушку, одетую в классический костюм. Она сидит и смотрит в пространство перед собой. Взгляд сфокусирован, но глазные яблоки двигаются. Ощущение, будто девушка читает текст, видимый ей только одной.

Прохожу через раздвижные двери и оказываюсь в просторном холле. В стороне от входа стоит трое крепких мужчин, одетых в дорогие чёрные костюмы. Один из них выдвигается ко мне. Подходит и выставляет руку, преграждая мне путь.

— Куда?

Понятно. Мне сейчас придётся доказывать, что я не инопланетянин. Тяжело вздыхаю.

— Меня зовут Виктор Кросс. У меня назначена встреча с Евой.

— Документы.

Всё же не люблю я собираться в спешке. Каждый раз что-нибудь да забуду взять.

Отодвигаю полу пиджака и достаю из внутреннего кармана свою визитку. Протягиваю охраннику. Он её берёт и внимательно вглядывается на мою фотографию, расположенную на лицевой части. Переворачивает визитку. Читает рекламный лозунг.

— Виктор Кросс. Частный детектив, сыщик и просто добрый самаритянин, который поможет раскопать компромат на всех Ваших друзей и близких.

Мужчина возвращает мне визитку и указывает рукой вглубь холла.

— Подойдите к стойке регистратора.

Когда он поворачивает голову, я вижу приклеенный к его шее квадратный пластырь телесного оттенка.

— Благодарю.

Неспешно шагаю в указанном направлении. Смотрю по сторонам. Все охранники одеты в одинаковые чёрные костюмы. Вглядываюсь в суровые лица. Понимаю, что почти у каждого присутствуют повадки военных. Замечаю приклеенные к шеям пластыри.

Останавливаюсь и сосредотачиваю внимание на стоящем за стойкой мужчине. Он, вроде как, смотрит на меня, но его глаза бегают по воздуху, будто он что-то читает. Спустя несколько мгновений он молча протягивает мне раскрытую ладонь и ожидающе смотрит на меня.

— Что это? Милостыню просишь?

— Визитку.

Смотрю на мужчину с подозрением. Достаю визитку и вкладываю её в протянутую руку. Он берёт ручку, начинает заполнять непонятный бланк с уже расставленными печатями и вписывает туда моё имя, дату и время.

Почему он попросил у меня именно визитку, а не документы, как предыдущий охранник?

Мужчина кладёт на стойку передо мной визитку с бланком, а после поворачивает голову и указывает рукой на длинный коридор. На его шее виднеется такой же пластырь, как и у других охранников.

— Идите прямо. Вторая дверь справа.

Забираю со стойки визитку с бланком. Прохожу холл, иду по коридору, захожу в кабинет. Внутри меня встречает сильный запах лекарств и мужчина в белом халате. Он начинает задавать вопросы о моём здоровье, а следом просит раздеться до трусов. Тщательно проверяет моё тело на наличие кожных заболеваний.

Вскоре просыпается Виктор и устраивает небольшое представление. Из-за того, что мы не умеем переговариваться мысленно, он бубнит под нос несуразицу. Зачем-то уговаривает меня врезать иностранцу по морде. Благо врач ничего не замечает, ну или замечает, но не подаёт виду.

Я одеваюсь и забираю заполненный бланк. Иду обратно в холл. Шагаю медленно, вглядываюсь в лица охранников. Пытаюсь понять причину их странного поведения.

Останавливаюсь перед стойкой, наклоняюсь и заглядываю через неё. Вижу стопки бумаги, пустые бланки, ручки, карандаши. По сути, у него за стойкой есть всё, кроме самого главного — компьютера.

— Не стоит так делать.

Смотрю на охранника, сделавшего мне замечание. Приветливо улыбаюсь:

— Любопытство не порок.

— Бланк.

Протягиваю ему обрезок бумажки, исписанный врачом. Он внимательно вчитывается в текст, кивает и кладёт бланк в стопку к остальным.

— Приложите палец к сенсору. — Мужчина указывает на прикреплённый к столешнице миниатюрный прибор, совершенно не похожий на сканер отпечатков пальцев.

Протягиваю руку и прижимаю большой палец к холодной пластине.

— Готово. Ваш допуск действителен до полуночи.

— Спасибо, буду иметь в виду. Подскажите, а как мне найти Еву?

— Воспользуйтесь лифтом. Её кабинет находится на последнем этаже.

Собираюсь уходить, но останавливаюсь. Пристально смотрю на приклеенный к его шее пластырь. Делаю максимально обеспокоенное лицо.

— Кстати, забыл сказать, у Вас тут уголок пластыря отклеился.

Глаза мужчины резко округляются. Он паникует и спешит прижать ладонь к шее. Испугался так, будто у него там рана от пулевого отверстия, и из неё хлещет кровь.

Сомневаюсь, что у них у всех коллективно повылазили прыщи на шее. Охранники что-то прячут за пластырями, и мне стоит иметь это в виду.

Отхожу от стойки, оглядываюсь. Нахожу глазами лифт. Иду в его сторону. Иду и украдкой наблюдаю за мужчинами в чёрном. Они совершенно не обращают на меня внимание. Стоят как истуканы и смотрят в пустоту.

Останавливаюсь перед лифтом. Смотрю на сенсорную кнопку вызова. Ради эксперимента прикладываю указательный палец. Жду. Ничего не происходит. Ни сирены, ни тревоги.

Оборачиваюсь, смотрю на охранников. Они все уставились на меня. Смотрят заинтересованно, с подозрением. Ощущение, будто сирена всё же прозвучала, но сугубо в их головах.

Решаю больше не испытывать судьбу и прикладываю к сенсорной кнопке уже «правильный» палец. Двери лифта открываются. Захожу внутрь.

На мгновение замираю. Первый раз вижу лифт, сделанный из абсолютно прозрачных материалов. Через кристально чистый пол виднеется шахта. Ощущение, будто я зависла в воздухе над пропастью. Мне нравится. Красиво.

Подхожу к цифровой панели и выбираю нужный мне этаж. Лифт приходит в движение. Оборачиваюсь и смотрю через прозрачную стенку в окно. Разглядываю очаровательный городской пейзаж.

Неосознанно улыбаюсь. Тёплые солнечные лучи греют моё лицо, наполняя ощущениями чистого блаженства. Смотрю вниз: на городскую суету, на проносящиеся автомобили, на людей, спешащих по тротуарам. С этой огромной высоты всё это кажется таким маленьким и незначительным, но всё же наполняет чистой живой энергией.

По мере того, как лифт поднимается всё выше, панорамный вид становится всё более захватывающим. Я чувствую, как сердце колошматит в груди. Видимо, Виктор сейчас тоже в сознании и наслаждается этой впечатляющей картиной вместе со мной.

Поддавшись настроению, я решаю поговорить с ним о будущем. Спрашиваю о его мечтах. Однако вместо ответа Виктор начинает визжать, как маленькая девочка. Он забирает контроль над телом и забивается в угол лифта с прикрытыми от страха глазами.

Звучит короткий сигнал, и двери разъезжаются в стороны. Виктор вылетает из лифта как ошпаренный. Стоит на дрожащих ногах, тяжело дышит и громко ругается на людей, спроектировавших этот прекрасный лифт.

Виктор движется по коридору. Идёт и бубнит гадости, а я тем временем оцениваю обстановку. Обращаю внимание, что наличники всех офисных дверей специально спроектированы таким образом, чтоб дверь могла открывать и внутрь, и наружу. Сделано это, скорее всего, для того, чтобы можно было легко выбить дверь, и никто не мог забаррикадироваться внутри.

Мы останавливаемся возле кабинета с табличкой, где написано имя тёти Виктора — «Мария Кросс». Она уже давно хотела уволиться из учебного заведения и вернуться к практике, но ей требовалось приличное помещение. Однако обычным семейным парам в столь закрытое офисное здание попасть не удастся. Кроме работников корпорации, никто не сможет ходить к Марии на приём. Можно считать, что ей не просто выделили личный кабинет, а приняли на работу штатным мозгоправом.

Болтовня Виктора привлекла внимание. Открывается дверь соседнего кабинета, с табличкой «Ева Опал», и к нам выходит привлекательная девушка в деловом костюме.

— Привет. С кем ты тут разговариваешь?

— Сам с собой, — отвечает Виктор.

Невысокая красавица с чёрными волосами, смотрит на меня с нескрываемым любопытством. Я тоже не остаюсь в стороне и начинаю пристально её изучать.

Спортивная фигура прекрасно гармонирует с милым личиком. Хоть руки и тонкие, но в них видна большая сила. Классическая юбка обтягивает мускулистые ноги, а расстёгнутая под пиджаком блузка и вовсе демонстрирует пышную грудь.

Мой взгляд застывает. Сердце колотится как бешеное. Я замираю, продолжая смотреть ей в разрез на блузке.

Хоть мой взор и устремлён на пышную грудь девушки, но всё моё внимание сосредоточено на изящном кулоне, который я видела на присланной Геннадием фотографии. Он висел на шее погибшей Елизаветы Наумовой.

Судя по характерным рубцам на украшении, этот кулон — полностью ручная работа, единственный и неповторимый экземпляр.

Очередное совпадение, которое невозможно списать на удачу. Это злая шутка или кто-то играет со мной?

Я продолжаю вглядываться в кулон. Смотрю на него и пытаюсь принять решение. Надо понять, что делать дальше. Однако мой мозг абсолютно пуст, лишён всякого подобия разума или логики. Сосредоточиться мешает вязкая и настойчивая паранойя. Ощущение, будто я попала в ловушку сна. Исход неизвестен, а правила постоянно меняются.

Мой разум угасает. Я тону в море мыслей. Всё расплывается. Понимаю, что ускользаю из реальности. Я вновь осознаю себя падающей в чёрную бездну.

Второй шанс — Глава 2. Подозрительные ответы

Падаю в бездну. Чернота пытается захватить меня, но я отталкиваю от себя пустоту. Сейчас не время растворяться в бесконечности. Там, снаружи, Виктор остался наедине с привлекательной девушкой. Мне надо скорее вернуться, пока он не натворил глупостей.

Просыпаюсь и наблюдаю, как Виктор не может найти себе место. Он расплывается в удобном кресле и сверлит глазами Еву. Она сидит напротив и молча его изучает.

Не выдержав давления, он легонько хлопает себя по щеке:

— Слышь?! Ты тут?

— Да, можешь идти спать.

— Можешь и не уговаривать.

Пока мы общались, Ева внимательно за нами наблюдала. Судя по довольной улыбке, ей понравилось представление, где один человек разговаривает сам с собой, постоянно меняя тон голоса.

Чувствую пустоту внутри, означающую, что Виктор ушёл в подсознание. Он больше не слышит и не ощущает происходящее.

Разминаю плечи, сажусь поудобнее. Мне не нравится это кресло. Оно слишком мягкое.

Стягиваю с волос резинку и цепляю её на запястье. Расправляю волосы. Не люблю, когда, что-то давит на голову и мешает сосредоточиться.

— Надеюсь, ты закончил с приготовлениями?

Поднимаю взгляд на Еву. Она сидит неподвижно, словно статуя. На лице нет эмоций, ни фальшивых, ни настоящих.

— Начинай.

— Какой опыт нарушил социальную адаптацию? Расскажи про формирование антисоциальной психопатии.

Какое разочарование! В вопросе Евы нет ничего оригинального. Сухо и скучно, как по учебнику. Сейчас она пытается понять первопричину раздвоения личности, а потом начнёт натягивать полученную информацию на глобус.

Кручу головой. Осматриваю небольшой кабинет с дорогим ремонтом. Здесь почти каждая деталь сделана из дерева: паркет, облицовочные панели, стол и шкафы. Всё создано из одной и той же породы древесины. Поэтому железная дверь, ведущая в соседнее помещение, выглядит уж слишком неуместно. Ощущение, что за этой дверью скрывается её личный бункер.

Опускаю взгляд и замечаю белый конверт, лежащий на журнальном столике справа от меня. Беру его в руки, чувствую тяжесть. Открываю и достаю из него пачку денег. Провожу пальцем по торцу. Раздаётся хрустящий звук новеньких купюр. Вглядываюсь в денежные номиналы. Хмурюсь.

Иногда я нарываюсь на богатеев, подмешивающих мелочь, рассчитывая на то, что я не стану пересчитывать деньги. Лучше уж Ева поступила бы точно так же, вместо того, чтобы запихивать в конверт сумму, намного превышающую оговоренную.

Видимо, она решила, что эта небольшая благотворительность заставит меня чувствовать себя обязанной. Наивная девочка.

Раскрываю конверт и прячу в него деньги. Собираюсь его уже убрать во внутренний карман пиджака, но останавливаюсь. Вспомнился недавний разговор с Геннадием.

Вырываю у себя несколько волосинок и тоже кладу их в конверт. Закрываю его. Жду. Смотрю на Еву. Она сидит всё в той же позе с каменным лицом и терпеливо ждёт ответа на поставленный вопрос.

Открываю конверт, заглядываю внутрь. Волосы исчезли, в нём пусто.

— Ева, расскажи про этот магический конверт. Уже не в первый раз сталкиваюсь с подобным.

— Это одно из изобретений нашей компании. Тут нет ничего секретного. Я могу о нём рассказать, но только после запланированного интервью.

Тяжело вздыхаю и прячу конверт во внутренний карман пиджака.

— На первый твой вопрос я ответить не смогу. Дело в том, что в детстве Виктора очень любили. Никто его не обижал и не насиловал. Не было сильных потрясений и других триггеров, из-за которых могла бы появиться вторая личность.

— Как ты себя чувствуешь, когда альтернативная личность главенствует?

— Этим вопросом ты хотела выяснить, как различаются мои реакции и чувства в зависимости от доминирующей личности. Но тут я тоже оставлю тебя без ответа. Мой случай уникален.

— Хорошо. Тогда я задам вопрос, на который ты точно сможешь ответить. Ты гей?

— Ты сейчас пытаешься меня унизить?

— Нет, ни в коем случае. Я просто немного понаблюдала за тобой и сделала сопутствующие выводы.

— И что именно тебя заставило усомниться в моей ориентации?

— Повадки, присущие лишь леди. К примеру, ты держишь губы так, будто на них свеженанесённая помада. Твои движения плавные и нежные, как у девушки. Особенно это было заметно, когда ты распускал волосы. А самое главное, и что меня больше всего удивило, это то, как ты закидывал ногу на ногу. Сделал ты это аккуратно и так плавно, будто на тебе сейчас платье и ты боишься засветить свои трусики.

Не понимаю, зачем Ева пытается меня обмануть? Делает вид, что она самостоятельно до всего это додумалась без чьих-либо подсказок.

— Ты ведь студентка Марии. Я не поверю, что такая примерная ученица не сделала домашнее задание и не расспросила её обо мне.

Ева украдкой смотрит на лежащий на столе блокнот в кожаном переплёте.

— Да, у меня есть записи, но я хотела оценить тебя самостоятельно.

— Если хочешь получить ответ на свой вопрос, то пролистай заметки.

Ева протягивает руку и берёт со стола блокнот. Открывает его и поднимает на меня вопросительный взгляд.

— И что я должна тут найти?

— Моё имя.

— Я и без блокнота знаю, что у тебя нет имени. Все окружающие называют тебя дурацким прозвищем — Шиза.

— А как ты думаешь, почему у меня нет имени?

— Я думаю, что ты просто не можешь определиться, кто ты: мужчина или женщина.

— Нет. Я прекрасно осознаю себя, а имя не принимаю совершенно по другой причине.

Поворачиваю голову. Смотрю на железную дверь, ведущую в соседнюю комнату. Понимаю, что мне не показалось и я действительно сейчас услышала странный звук с той стороны.

— Ну и что это за причина? Расскажешь?

— Скажи, Ева, что ты почувствуешь, если вдруг я начну называть тебя Дианой?

— Дискомфорт.

— А если я начну обращаться к тебе, используя мило прозвище? Например, пташка.

— Я поняла, о чём ты. Никто не хочет откликаться на чужое имя.

— А что тебе ещё про меня рассказывала Мария?

— Мария Николаевна сказала, что ты апатичная и холодная личность. Очень умная и не всегда разумная. Рассказала случай, как ты незнакомому человеку сломала руку. Скажи, Шиза, а как часто у тебя бывают неконтролируемые всплески агрессии?

Тётушка Виктора — та ещё болтушка. Настоящая находка для шпиона.

— Прошу, начни уже задавать правильные вопросы.

— Я настаиваю. Ответь.

Тяжело вздыхаю и опускаю взгляд. Смотрю на свои ладони. Они дрожат. Я нервничаю.

— Тут и так ясно, что ты меня боишься. Иначе твои телохранители не подпирали бы вон ту железную дверь.

Поднимаю взгляд на Еву и вижу обиженное лицо. Видимо, мои слова её задели за живое. Думаю, она сейчас начнёт оправдываться. Станет уверять меня, что в телохранителях не видит смысла и что она в состоянии защитить себя сама.

Типичный синдром принцессы. Пытается увернуться от любой опеки. Трудится и старается чего-то добиться своими силами, чтобы о ней судили по её делам, а не по деньгам папочки.

Ева приоткрывает рот. Хочет что-то сказать, но тут же решает не делать этого. Вместо этого молча поднимается со своего кресла и подходит к железной двери. Резко её распахивает и заглядывает внутрь.

— Вы чего тут делаете?! Уши греете?!

— Простите, но Вы сами сказали, что…

— Молчать! Так, а ты, тупая обезьяна, чего ещё тут?! Ты разве не должен готовиться?

— Не переживайте, до её прибытия ещё много времени.

— Собрались и пошли вон! Сегодня до самого вечера вы работаете на проходной!

— Слушаемся.

Ева отходит в сторону, пропуская трёх здоровых мужиков в чёрных костюмах. Они проходят через весь кабинет и выходят наружу.

Пока охранники тут расхаживали, я их неплохо так срисовала. Трое мужчин с прямыми осанками, как у военных, и с ярко выраженными лицами. Если я вновь их где-нибудь встречу, то определённо узнаю.

Ева садится обратно в своё кресло. Листает блокнот. Пытается успокоиться и перевести дыхание.

— Шиза, подскажи, какие препараты ты сейчас принимаешь?

— Ничего не принимала. Ни сейчас, ни раньше.

Ева поднимает на меня удивлённый взгляд.

— Почему Мария Николаевна, диагностировав данное заболевание, не занялась его лечением?

— А ты бы стала своего ребёнка пичкать психотропными веществами?

Вдруг выражение лица Евы менятся. Замечаю обеспокоенный глубокий взгляд. Настолько глубокий, что трудно распознать эту сакральную эмоцию. Похоже и на печаль, и на ненависть. Нужно будет потом ещё раз поднять тему маленьких детей. Есть вероятность, что Ева — молодая мамочка.

— Расстройство идентичности не относится к психологическим заболеваниям, которые можно вылечить без использования препаратов.

— Если ты продолжишь опираться на знания из учебника, ты толком не сможешь разобраться в моём случае.

— Почему ты так думаешь?

— В твоих учебниках чётко сказано, что для лечения моего расстройства одних медикаментов недостаточно. Одновременно с приёмом сильных препаратов требуется глубокая проработка болезненных воспоминаний и выявление триггера, чтобы человек снова стал целостным.

— Кстати, Шиза, а ты пыталась стать с Виктором единым целым?

— Я уже говорила. Наш случай уникален, и эта методика не сработает, потому что он и так вполне целостный. Если захочу, могу уснуть вечным сном. Запереть себя в подсознании Виктора. Думаю, в таком случае он станет относительно здоровым человеком.

— Почему ты не сделала этого до сих пор? Боишься умереть?

— Нет, не боюсь. Я давно решила, что однажды исчезну, когда закончу с одним делом.

— Расскажи об этой преграде, которую ты так усердно пытаешься преодолеть.

Тяжело вздыхаю и поднимаю взгляд на потолок. Смотрю на декоративные деревянные панели.

— Ева-Ева... Мне показалось, что ты особенная, но теперь понимаю — ты такая же, как и другие девушки. Не можешь контролировать свой носик, который так и норовит залезть… не в своё дело!

— Жаль. Я надеялась, что ты хотя бы на этот вопрос сможешь мне ответить. Ладно, расскажи тогда о ваших взаимоотношениях с Виктором. Вы часто с ним ссоритесь?

— Постоянно. Но не так часто, как другие люди ссорятся сами с собой.

— У других людей нет второй личности.

— Вообще-то есть. Только эти личности не настолько ярко выражены, как у меня с Виктором. Для примера можно вспомнить Робина Гуда из студенческого общежития. Наш с Виктором сосед по комнате постоянно устраивал войну с самим собой. Использовал все методы от уговоров до угроз. Но он всего лишь пытался проснуться по будильнику.

— Хочешь сказать, что у нерешительных девушек, которые не знают, что надеть, тоже раздвоение личности? Конечно, интересная точка зрения и имеет место быть, но мне кажется, что описала ты совершенно другое явление. Больше похоже на синдром отложенного. Кстати, а почему Робин Гуд?

— Он часто собирал конспекты у старших курсов, чтобы потом ими делиться с одногруппниками. А когда кого-то собирались отчислить за неуспеваемость, он помогал отстающим закрыть хвосты. Суетной парнишка, вот только вместо лука со стрелами у него было шило в одном месте.

— Звучит интересно, но давай вернёмся к нашей теме. Расскажи о ваших домашних ссорах с Виктором. Я хочу понять, каково это — жить с кем-то вместе, без возможности уйти в другую комнату.

— Всё намного эгоистичнее, чем ты думаешь. Когда ты заботишься о другом, то тратишь на него свои ресурсы. Без разницы кто это — брат, друг или любовница. Ты делишься с ними деньгами и драгоценным временем. Но в нашем с Виктором случае забота друг о друге не является тратой ресурсов. Мы связаны. Если один потратит деньги на хорошую одежду, она появится и у другого.

— А как у вас обстоят дела с личной жизнью?

— У меня, как у субличности, либидо на нуле. А вот Виктор несколько раз пробовал начать отношения, но в итоге сливался. Он стеснялся признаться в своём диагнозе, из-за чего он систематически сталкивался с непониманием.

Ева вдруг застывает как статуя, а её глазные яблоки начинают бегать, будто она читает парящий в воздухе и видимый только ей текст. Вскоре она выходит из этого странного состояния и опускает взгляд на блокнот. Перелистывает страницу.

— Сколько Виктору было лет, когда простые симптомы превратились в полноценную личность?

— В дошкольном возрасте.

— Что ты почувствовала, когда осознала себя?

— А что могла почувствовать старая бабка, которую запихнули в тело ребёнка?

— Старая? Как ты определила свой возраст?

— У меня наблюдались все симптомы диссоциативной фуги.

— Хочешь сказать, что ты в трёхлетнем возрасте уже знала, откуда берутся дети?

— Приведу пример из ранних воспоминаний. Виктору четыре года. Он достаёт всех окружающих бесконечным потоком вопросов на тему «почему». В итоге я не выдерживаю. Беру его тело под контроль и на примере яблока пытаюсь объяснить маленькому Виктору, что угол отклонения оси вращения Земли от перпендикуляра к плоскости орбиты составляет двадцать три процента.

— Звучит невероятно. Если предположить, что ты говоришь правду, то неосознанно можно сделать вывод, будто ты реальный человек, которого запихнули в тело ребёнка. Удивительно, что толком не сформировавшийся мозг ребёнка смог тебя выдержать.

— Примерно таким же вопросом задалась Мария, когда узнала о моём существовании. В итоге она привела Виктора в больницу и аппаратно проверила ему голову. Если верить её словам, то ничего необычного там не обнаружили.

— А можно мне посмотреть?!

Взгляд и голос Евы резко меняются. Она всем своим видом демонстрирует неописуемый восторг. Интересно, это искренняя или притворная эмоция?

— Объясни нормально.

Ева вскакивает и взбудораженная подбегает ко мне.

— Пошли со мной! — Она хватает меня за руку и вытягивает с кресла. — В прилегающем здании есть компьютерный томограф и несколько хороших врачей. Если ты разрешишь сделать пару снимков, я заплачу тебе ещё столько же наличными.

Ева на голову ниже меня, и факт, что она в данный момент чуть ли не прижимается своей грудью ко мне — пугает. Со своего ракурса я отчётливо вижу всю её внушительную прелесть, и, следовательно, эти два манящих холмика видит и Виктор, который, судя по ощущениям, только что проснулся.

Я теряю контроль над телом. Виктор вскидывает руку и беспардонно хватает Еву за талию. Притягивает её к себе и шепчет на ухо:

— Свидание.

— Свидание с шизанутым красавчиком? Договорились. — Она усмехается.

Сделав грязное дело, Виктор скидывает контроль над телом обратно мне. Чувствую небольшую пустоту внутри. Хоть и не ушёл спать и остался в сознании, он сфокусирован на себе и за нами не наблюдает.

— Ты слышала Виктора. Нам нужны наличные, свидание и твой кулон. На таких условиях мы согласны на сканирование мозга.

Ева опускает взгляд себе на грудь, точнее, на лежащий на ней серебряный кулон в форме демона, обнимающего младенца.

Во взгляде демона читается несвойственная для такого страшного монстра нежность. Его сильные руки обнимают малютку в защитных объятиях. Несмотря на свой устрашающий вид, демон смотрит на ребёнка с любовью.

Ева прикасается к кулону и нежно его поглаживает.

— Прости, но мне не принадлежит эта прелесть. Я лишь храню кулон и в скором времени верну его законному владельцу. Расскажешь, с чего это вдруг ты решила забрать его у меня?

— Мне не сам кулон нужен, а мастер, создавший его. У Марии скоро праздник. Хочу ей подарить что-нибудь уникальное. Вроде твоего кулона.

Вдруг глаза Евы теряют фокус. Глазные яблоки начинают ходить из стороны в стороны. Что же это за невидимый текст, который она постоянно читает?

— Шиза, зачем ты пытаешься меня обмануть? Я прекрасно знаю, что день рождения Марии Николаевны уже прошёл.

— Я не говорила, что речь идёт о дне рождения. У тётушки есть и другие праздники.

— Тётушка? Хочешь сказать, что Виктор не является её сыном? Он племянник?!

Не понимаю, почему её так шокировала эта информация? Глаза чуть ли не на мокром месте. Губы дрожат, а руки трясутся. Неужели она что-то знает про мать Виктора?

Думаю, мне стоит сделать вид, что я ничего не понимаю. Улыбаться и косить под дурочку.

— Племянник — это мужчина по отношению к дяде или тёте, сын брата или сестры.

— Когда Виктор родился?

Обидно. Вместо того, чтобы объяснить причину своей реакции, она задаёт вопросы. Если я сейчас отвечу прямо и честно, то рискую остаться ни с чем.

— Через несколько дней после рождения Виктора в городе было великое событие. Как думаешь, какое?

— Полное затмение. Похороны под чёрным солнцем.

А вот это уже интересно. Откуда она знает, что мать Виктора похоронили во время солнечного затмения?

Ева проводит тыльной стороной ладони по щекам, тем самым немного размазав тушь. Она разворачивается и открывает дверь. Мы выходим из кабинета. Я встаю немного в стороне и пристально наблюдаю, как Ева дрожащими руками пытается попасть в замочную скважину.

У неё действительно истерика, или она так притворяется? Вопрос только — зачем?

На вид Ева не старше Виктора, следовательно, она не может быть знакома с его мамой. А ещё я прекрасно помню рассказ Марии о том, как прошли похороны. Она тогда в полном одиночестве стояла на кладбище и смотрела на гроб своей сестры. Но если помимо Марии на кладбище никого не было, тогда откуда эта девушка знает, как проходили похороны?

Закончив с дверью, Ева двигается по коридору в сторону лифта. Я следую за ней. Иду немного позади. Смотрю на её длинные волосы. Пытаюсь разглядеть через пышную причёску пластырь на шее.

— Ева, не спеши ты так. Лифт без нас не уедет.

— Ой, прости. Задумалась.

Она замедляет шаг, и мы равняемся.

— Так что там по поводу мастера, изготовившего подвеску с демоном?

— Увы, но тут я тебе не помогу. Хозяйка кулона мне про него ничего не рассказывала.

Можно смело делать пометку: Ева и Елизавета Наумова были знакомы. Но это только при том условии, что это действительно тот самый кулон, который я видела на фотографии.

Ощущаю исходящее изнутри давление. Виктор настойчиво пытается забрать контроль над телом. Я не сопротивляюсь ему и ухожу на второй план.

— Подожди меня возле лифта. Мне нужно срочно позвонить.

— Хорошо, — отвечает Ева.

Виктор проходит дальше по коридору, достаёт телефон и набирает номер Марии.

Я недолго слушаю их разговор, потому что мои мысли быстро уплывают в другое русло. Ева, хоть и косвенно, но доказала, что знает мать Виктора и Елизавету Наумову. Обе эти девушки погибли при одинаковых мистических обстоятельствах, породив на свет детей с золотыми волосами и ярко-жёлтыми глазами.

Во всём происходящем меня смущает возраст Евы. У неё миловидная внешность молодой девушки. Даже присутствует очертание детских щёчек, что наблюдается лишь у подростков. Думаю, всё же не стоит её судить по внешности. Ева является наследницей «Опалкорп». Их технологии уже давно превзошли прогресс. Не удивлюсь, если они уже давно создали какую-нибудь сыворотку вечной молодости.

Телефонный разговор Виктора резко обрывается после подозрительного грохота в трубке. Судя по звуку, Мария уронила телефон в лужу.

Виктор нервничает. Перезванивает, но всё без толку. Опускает голову и идёт к Еве, которая стоит возле лифта, подпирая спиной стену.

— Что-то случилось? — интересуется она.

— Звонил тётушке. Она уже подходила к этому зданию, и вдруг что-то случилось. Перезваниваю. Телефон выключен. Может, пойдём ей навстречу? Вдруг ей нужна помощь.

— Я думаю, лучше привлечь к этому профессионалов. По пути зайду в пункт охраны и дам распоряжение. Проверят камеры. Если Марии Николаевне нужна будет помощь, её окажут. В любом случае, с нами свяжутся.

— Нет! Я тоже пойду на её поиски!

— Угомонись, Виктор, — вклиниваюсь я. — Доверься мне. Я тут разберусь. Ты сейчас перенервничаешь и только всё испортишь. Лучше отдохни и успокойся. Как всё закончится, я тебя разбужу.

— Нет. Я пойду её искать!

— Хорошо. Тогда вызывай лифт.

— Лифт?

— Да-да, лифт.

— Ладно. Уговорила. Разбудишь, как появятся новости.

Чувствую пустоту, означающую, что Виктор провалился в глубокий сон.

Заглядываю в глаза Евы и вижу, как её глазные яблоки мечутся из стороны в сторону. Тяжело вздыхаю и…

Резко вскидываю руку. Хватаю Еву за плечо. С силой прижимаю к стене.

— Шиза, ты чего творишь?!

Отодвинув рукой её волосы, с интересом рассматриваю шею девушки.

— Это что ещё за зелёная лампочка?

— Отпусти. На нас смотрит сразу несколько камер. Сюда вот-вот сбежится целое полчище из охранников.

— А ты им скажи, чтобы не рыпались.

Молчит. Вроде смотрит на меня, но её глазные яблоки мечутся из стороны в сторону.

— Ева-Ева, сучка ты лживая! Поверь, я не хочу тебе делать больно, но, если ты продолжишь врать, тебе не поздоровится.

— Я тебе не врала.

— Мне, может, и не врала, но Виктору — да.

— Может, ты отпустишь, и мы нормально поговорим?

— Вначале ответь. Что за светодиод торчит из твоей шеи?

— Это индикатор, который отображает состояние здоровья человека. Зелёный цвет говорит о том, что я в полном порядке. Эта функция нужна, чтобы быстро выявлять тяжелораненых на поле боя.

— Что эта штука ещё может?

— Всё тоже самое, что и смартфон.

Поднимаю свободную руку и тыльной стороной ладони провожу по её щеке. От прикосновения Ева напрягается. В глазах появляется страх.

— Ну и зачем ты такая красивая опускаешься до гнилой лжи? Зачем наплела Виктор про пункт охраны? Мы ведь обе с тобой знаем, что у твоих солдат на проходной нет ни одного монитора. Всё наблюдение происходит через эти светящиеся лампочки.

— А сама ты часто Виктору говоришь правду?

Убираю руку от лица Евы, слюнявлю большой палец и провожу у уголка её глаза. Вытираю чёрные разводы от размазанной туши.

— Отвечай. Я жду. Зачем ты его обманула?

— У Виктора сильно выраженные ассоциированные галлюцинации. Если бы я рассказала правду, то его логически последовательные образы ввели бы его в паническое состояние.

— Да, с этим не поспоришь, но я не Виктор. И я всё ещё жду, когда ты скажешь правду.

— Марию Николаевну нашли.

Я отпускаю Еву и делаю шаг назад. Пристально смотрю на неё. Жду, пока она продолжит говорить, но Ева молчит и поправляет свою одежду. Подходит к лифту, и двери открываются сами собой.

Ева заходит в лифт, оборачивается и вопросительно смотрит на меня.

— А ты чего? Тут остаёшься?

Я захожу в стеклянную кабину, и двери закрываются за моей спиной. Лифт начинает движение.

— Она в порядке?

— Марию Николаевну нашли без сознания на подходе к служебному входу. Её скоро доставят в медицинский сектор.

— Пришли мне видео с камеры наблюдения.

Надеюсь, эта девочка сейчас не начнёт вешать мне лапшу на уши и говорить, что записи нет. Потому что у них тут сотни камер для наружного наблюдения. Совершенно нет слепых зон. Незаметно сюда даже таракан не проскочит.

— Без проблем. Сейчас пришлю. Продиктуй мне только свою почту.

Достаю из внутреннего кармана визитную карточку и протягиваю её Еве. Та берёт её начинает крутить в руках. Улыбается.

— Частный детектив, сыщик и просто добрый самаритянин, который поможет раскопать компромат на всех Ваших друзей и близких. Забавный лозунг. Кто придумал?

— Виктор.

— Готово. Видеозапись отправила. — Ева протягивает руку, возвращая карточку.

Прячу визитку и достаю телефон. Захожу на почту. Нового письма нет, но это не значит, что она ничего мне не отправляла. Порою бывают небольшие задержки.

Открываю письмо Геннадия. Нахожу фотографию Елизаветы Наумовой. Разворачиваю телефон и показываю экран Еве.

— Знаешь эту девушку?

Ева лишь мельком смотрит на телефон, но выражение её лица тут же меняется. Вначале я вижу испуг, но вскоре на лице появляется злость.

— Теперь ясно, чего ты так к моему кулону прицепилась.

Лифт останавливается, и двери открываются. Ева ещё раз бросает на меня злобный взгляд и выходит наружу. Я следую за ней.

Мы выходим из холла с лифтом и проходим через раздвижные двери. Оказываемся в длинном светлом коридоре. Белые стены и запах хлорки. Всё это напоминает больницу. Но, в отличие от местной поликлиники, в коридоре никого нет, только тишина.

По краям коридора располагается множество белых пластиковых дверей, но есть тут и массивная чёрная дверь. Судя по всему, Ева к ней сейчас и направляется.

— Ты куда нас ведёшь?

— Я пытаюсь помочь Марии Николаевне, а ты своими выходками только мешаешь.

Ева останавливается перед бронированной дверью, и та с механическим звуком отъезжает в сторону, спрятавшись в стене. Заглядываю девушке через плечо. Вижу знакомые лица: трёх мужчин в чёрных костюмах, которых недавно Ева выгнала из своего кабинета.

Она заходит внутрь, я пытаюсь следовать за ней, но один из охранников преграждает мне путь. Выставляет руку и не даёт войти.

— Куда это ты собрался?

Заглядываю через плечо мужчины. Нахожу взглядом Еву. Она держит в руках планшет и что-то на нём смотрит.

— Ева! Это что за дела?!

— Подожди там. Скоро за тобой прибудет человек и всё объяснит.

Охранник кладёт ладонь мне на плечо. Толкает.

— Ты её слышал. Вали отсюда.

Смотрю в глаза мужчине с квадратной челюстью. Тяжело вздыхаю. Поворачиваю корпус и… бью его в челюсть! Охранник закатывает глаза и падает на спину.

Грохот привлекает внимание Евы. Она поднимает взгляд от планшета. Смотрит на меня, потом смотрит на лежащего в дверях охранника и снова смотрит на меня.

— Шиза, не усугубляй ситуацию.

Двое других охранников двигаются в мою сторону. Я, конечно, могу и их уложить, но Ева всё же права.

— Ладно-ладно. Я подожду в коридоре. — Поднимаю руки, демонстрирую пустые ладони.

Доброжелательно улыбаюсь и отступаю на несколько шагов. Но один из охранников не принимает мою капитуляцию и продолжает сближение.

— Надеюсь, Вы не против, если я этому ублюдку сломаю па…

Железная дверь резко выдвигается из стены и закрывается прямо перед носом охранника, оборвав его угрожающий монолог.

Оборачиваюсь. Осматриваю белый коридор. Вижу у стены лавочки с мягкими сидениями. Тяжело вздыхаю. Подхожу к лавочке и усаживаюсь.

Достаю телефон. Проверяю почту. Письмо с видеозаписью так и не пришло. Видимо, она всё же меня обманула.

Опускаю голову, разглядываю ноги, размышляю.

Хоть мне и удалось подтвердить, что кулон Евы раньше принадлежал Елизавете, но мне это почти ничего не даёт. Слишком мало информации. Есть только пара предположений и сводящая с ума паранойя. Особенно меня сбивают с толку слова Евы о том, что в скором времени она вернёт кулон законному владельцу. Владельцу, который уже мертв. Также меня смущает, что ребёнка Елизаветы отдали пропащему старому алкоголику. Почему Ева не попыталась позаботиться о сыне своей подруги?

Просыпается Виктор и первым делом он собирает волосы в хвост. Совсем уж ему не нравится, когда я их распускаю.

Он нервничает. Его беспокоит случившееся с Марией. Решаю отвлечь его разговорами ни о чём. Начинаю незамысловатую беседу. Обсуждаю с ним фильм, который недавно мы с ним смотрели. Пробую немного пошутить, но неправильно подбираю слова. В итоге Виктор вспылил, когда я грубо отозвалась о его любимом жанре.

Обидевшись, он вскакивает с места и начинает бесцельно расхаживать по коридору. Прекрасно его понимаю. Сидеть дома на диване и плевать в потолок от скуки намного проще, чем пытаться развлечь себя в больнице. Тут другая атмосфера: давящая, навевающая грусть и усталость.

Из-за перекрёстка в конце коридора доносится едва уловимый шум, и эти подозрительные звуки приближаются. Ведомый любопытством Виктор решает проверить, что же там происходит. Медленно приближается к углу, где коридор начинает разветвляться. Шум усиливается. Звуки становятся всё более разборчивыми.

По характерному скрипу можно предположить, что это бегут два человека в мягкой обуви и женщина на высоких каблуках, а частый стук принадлежит небольшим колёсикам, которые попадают в стыки плитки. Наверное, кто-то толкает инвалидное кресло.

Добравшись до разветвления коридора, Виктор аккуратно выглядывает из-за угла.

К нам приближаются врач с медсестрой. Они толкают санитарные носилки на колёсиках. За ними, стараясь не отставать, бежит Ева на своих длинных шпильках.

Вдруг Виктор срывается с места. Бежит прямо на врача.

— Мрази! Что вы с ней делать собрались?!

Ошеломив всех своим криком, Виктор пытается ударить мужчину в халате, но кулак проходит вскользь. Врач в недоумении пятится и чуть не падает. Медсестра помогает ему устоять.

Виктор падает на колени возле каталки.

— Тётушка!

Мария лежит без сознания с дыхательной маской на лице. Одета в костюм, в котором она обычно ходит на работу. На одежде в некоторых местах виднеются грязные разводы. Видимо, она упала в лужу. В любом случае это хорошо, что она всё ещё в костюме. Это говорит, что серьёзных травм нет, иначе с неё бы первым делом срезали всю одежду.

Виктор хватает Марию за руку, и я замечаю пульсометр на пальце, экран которого показывает пульс здорового человека. Аритмии нет. Мария просто спит.

— Тётушка! Тётушка, ответь! Прошу, проснись. Что с тобой?! Тётушка!

По щекам Виктора текут слёзы. Сердце выстукивает трель. В этом истеричном состоянии он не способен нормально воспринимать окружение.

— Шиза, если ты слышишь меня, то сделай что-нибудь. Успокой Виктора.

Слова Евы пролетают мимо ушей Виктора. Он настолько сосредоточен на спящей Марии, что ничего не слышит, кроме своего дыхания и сильной пульсации в ушах.

— Тётушка! Просыпайся, тётушка!

Сосредотачиваюсь. Пытаюсь силой забрать контроль над телом. Виктор это чувствует и отмахивается от меня. Понимаю, что мне не выиграть в битве за контроль и концентрирую всё внимание только на правой руке.

Чувствую, как мышцы сводит от холода. С большим трудом, но мне всё же удаётся перехватить контроль над одной рукой.

— Шиза!

Со всей силы отвешиваю пощёчину.

Неожиданный удар ошеломляет Виктора и отбрасывает в подсознание. Пока он пребывает в недоумении, забираю полный контроль над телом и поднимаюсь на ноги. Глубоко дышу, пытаюсь унять учащённое сердцебиение.

Поворачиваюсь к Еве. Смотрю на неё с немым вопросом в глазах. Продолжаю дышать.

— Охрана нашла Марию Николаевну в бессознательном состоянии недалеко от служебного входа.

— Что с ней?

— Только предстоит узнать. — Ева разворачивается к медикам. — Чего ждёте?! Особого приглашения?! Делайте свою работу!

Врач с медсестрой подбегают к каталке и продолжают транспортировку. Провожаю взглядом удаляющуюся Марию и тяжело вздыхаю. Понимаю, что мне сейчас предстоит серьёзный разговор с Евой, и Виктор тут будет только мешать.

— Виктор, послушай меня. Ты эмоционально нестабилен. Тебе стоит уйти спать. Я обещаю, что всё сделаю для Марии.

— Ты меня весь день гонишь спать. Я был не против, но сейчас хочу помочь.

— Виктор. Зачем ты набросился на врача с кулаками?

— Ам, я… Ну, я подумал, что он маньяк и везёт тётушку в пыточную.

— Теперь понимаешь, что ты слишком импульсивен сейчас? Я тебя об этом прошу, ради твоего же блага. Обещаю, как только появятся новости, я тебя разбужу.

— Хорошо, я уйду. Но если с ней что-то случится, я тебя никогда не прощу. Поняла?

— Да. Я знаю.

Закрываю глаза и прислушиваюсь удаляющимся звукам, которые производит медперсонал. Продолжаю глубоко дышать. Виктор настолько растормошил организм, что сердце до сих пор продолжает играть на ударной установке.

Открываю глаза, тяжело вздыхаю и подхожу поближе к Еве. Кладу ладонь ей на плечо. Ева напрягается, смотрит на меня с опаской, молчит.

— Если с Марией что-то случится…

— С ней всё будет в порядке. Я обещаю.

— Ева-Ева, знаешь, что больше всего меня злит?

— Когда тебе врут?

— Нет. Больше всего меня злят совпадения.

Совпадение — изъян в логике. Когда что-то происходит случайно, это подрывает саму идею, что в мире есть порядок. Мне всегда удавалось находить связи там, где другие видят только хаос. Прослеживать тонкие ниточки, связывающие одно событие с другим. Исследовав подсказки, всегда можно добраться до истины. Но когда происходит совпадение, это разрушает всё. Вносит элемент случайности, из-за которого разрываются все связующие нити.

— Ты говоришь, что тебя злят совпадения, но держишь руку у меня на плече и угрожаешь. Может, скажешь уже прямо? В чём ты меня подозреваешь?

— Что тебя связывает с матерью Виктора?

— Мне про неё отец рассказывал. Как-никак она была его помощницей. Я наслушалась его историй и решила поступить на кафедру к Марии Николаевне. Захотелось познакомиться с сестрой легендарной Виктории Кросс.

В её словах чувствуется правда, но в чём-то она всё же лукавит. Хотя важно тут другое. Ева сказала, что мать Виктора в прошлом работала помощницей Адама. Я наконец-то продвинулась в расследовании. Осталось разобраться в других вопросах.

— Относительно недавно мне подбросили конверт, обладающими теми же свойствами, что и твой.

Ева медленно поворачивает голову и смотрит на ладонь, лежащую у неё на плече.

— Может, ты уже отпустишь меня?

— А чего раньше не попросила?

Убираю руку и отхожу немного в сторону. Ева пристально смотрит вдаль, в ту сторону, куда увезли Марию.

— Может, пойдём? Хочу поскорее выслушать заключение врача по поводу состояния Марии Николаевны.

— Да. Мне тоже интересно послушать.

Я двигаюсь по коридору, но тут же замедляю шаг. Ева обута в туфли на длинных шпильках и не может быстро ходить.

— Конверт, который тебе подсунули, — это высокотехнологичный прибор. Называется велопа. Принцип работы одновременно и сложен, и примитивен. Когда конверт закрыт, прибор активируется и создаёт внутри себя особенную среду, которая уничтожает всю органику.

— Какая странная штуковина. Где её применяют?

— Технология велопа применяется повсеместно и везде. В основном, в лабораториях. А что было в подброшенном тебе конверте?

— Фотография. На ней красивый мужчина с золотыми волосами обнимает мать Виктора.

— Это всё мой отец.

— Ты говоришь какие-то глупости. Я прекрасно знаю, как выглядит Адам.

— Нет. Я не об этом… Мой отец подбросил тебе конверт с фотографией.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно. Он так развлекается, воображает себя кукловодом. Говорит, что никогда не врёт, а сам дурит голову даже своей дочери. Видишь ли, он с пеной у рта уверял меня, что Виктория погибла вместе с младенцем. Я ему поверила и ни разу не усомнилась в его словах, но ты сегодня открыла мне глаза на правду… Эх, такого диссонанса бы не было, если бы Мария Николаевна, каждый раз, когда рассказывала про Виктора, не называла бы его своим сыном.

— Не вижу связи. Адам тебе всего лишь соврал про смерть младенца.

— Хэх, ты его слишком плохо знаешь. Он любит стоять за кулисами и дёргать за ниточки. Чтобы ты понимала всю глубину абсурда, скажу тебе, что это он предложил мне получить второе образование и поступить к Марии Николаевне на курс психологии, а после именно он уговорил меня выбрать дипломной темой раздвоение личности, затем связался с Марией Николаевной и подкупил её роскошным кабинетом. Всё это он сделал лишь ради того, чтобы мы с тобой встретились.

Мозаика наконец-то начала складываться. Разрозненные фрагменты соединились вместе, туман рассеялся, и всё стало кристально ясным. Осталось лишь ещё больше погрузиться в эту паутину обмана и встретиться с прячущимся за кулисами насекомым.

— Спасибо, что рассказала. Надеюсь ты не злишься, за то, что я так давила на тебя?

— Да, если честно ты меня чертовски напугала. Особенно, когда вырубила одну тупую обезьяну.

— С ним кстати всё нормально?

— Отделался лёгким испугом.

Совпадения, которые меня так раздражали, вдруг обрели смысл, их значение раскрылось. Среди этого головокружительного, сбивающего с толку вихря эмоций и откровений была одна истина — закулисный кукловод, который дёргал за ниточки и вершил судьбы всех, попавших в ловушку абсурдной игры. Призрачная фигура обрела имя.

— Я хочу встретиться с Адамом.

— Без проблем. Я помогу тебе с этим, а взамен ты пообещаешь кое-что сделать.

— Не люблю, когда мне ставят условия, но я готова выслушать.

— Я хочу, чтобы при встрече ты хорошенько так врезала по его хитрой роже.

— Если появится такая возможность, то врежу с удовольствием

— Вот и договорились. Завтра после свидания с Виктором я отведу тебя к нему.

— По поводу свидания. Понимаешь ведь, что Виктор — птица не твоего полёта? Собираешься разбить парню сердце?

— Вообще-то, он мне правда нравится. Дело в его запахе. Он в отличие от других людей пахнет приятно.

В воспоминаниях всплыло видео, которое я смотрела, пока ехала сюда в такси. Девушка в нём прикрывала лицо ладонью и просила не приближаться к ней.

— А как пахнут другие?

— От других людей воняет, как от выгребных ям. Абсолютно от всех. И даже от моего отца.

Видимо, у Евы какая-то редкая аллергия или что-то вроде того. Докапываться дальше не вижу смысла. Главное, что она по-прежнему благосклонна ко мне, несмотря на все мои выходки.

— Шиза, я надеюсь ты не забыла о своём обещании? Я всё ещё намерена затащить тебя в процедурный кабинет и рассмотреть твой мозг под микроскопом.

— Ты обещала хорошее вознаграждение. Так что я не против небольшой процедуры. Но вначале нужно убедиться, что с Марией всё в порядке.

— Не беспокойся. Они уже приступили к операции.

— Какой ещё операции?

— Хватит разговоров. Тут нельзя шуметь. Заходим тихо.

Ева отпирает тяжёлую железную дверь, и мы заходим в небольшую комнатку с огромным окном во всю стену. Автоматические доводчики неспешно захлопывают за нами дверь, запирая нас в тесном пространстве.

Подхожу к стеклу. Вижу просторный операционный зал и суетящихся врачей.

Хоть их лица и прикрывают медицинские маски, но я всё равно узнаю всех троих. Мужчина и женщина, которые толкали санитарные носилки, стоят сейчас у мониторов и следят за показателями. А иностранный врач, который выписывал мне справку на проходной, склонился над спящей Марией и орудует непонятным прибором, напоминающим медицинский пистолет.

Помню, что видела табличку с именем Фарук, когда я заходила на осмотр в кабинет этого иностранца. Жаль, что фамилию не запомнила. Это могло бы пригодиться.

Иностранец отходит в сторону и кладёт инструмент на железный поднос. Поворачивается к нам и смотрит на Еву. Тем временем врачи, следящие за состоянием Марии, начинают отсоединять от неё какие-то провода.

— Шиза, выпускай нас.

Оглядываюсь. В этой комнатушке действительно настолько мало места, что Ева при всё желании не сможет выйти, пока я не отойду в сторону.

Подхожу к двери. Дёргаю за ручку и толкаю массивную дверь. Она довольно тяжёлая, и мне приходится прикладывать немало усилий, чтобы открыть её. И это очень странно. Ведь я прекрасно помню с какой лёгкостью Ева её открывала. Сколько же силы в её хрупком женском теле?

Из-за соседней двери выходит Фарук. Снимает с лица маску и начинает стягивать резиновые перчатки.

— Процедура вживления чипа прошла успешно. Система просканировала пострадавшую и серьёзных дефектов не обнаружила. В любом случае стоит дождаться окончания синхронизации мозга с чипом и тогда уже проводить повторный осмотр. Я приказал транспортировать женщину в палату номер шестнадцать.

Ева подходит ближе и заглядывает в грустные глаза иностранца.

— Судя по твоему лицу, ты чем-то обеспокоен. Рассказывай, что случилось?

— У нас заканчиваются чипы. Пришлось ставить ей прототип военного образца, причём восьмой версии. Я не стал рисковать пациентом, не зная её состояния, и принял самовольное решение.

— Спасибо, Фарук. Ты поступил верно. Заслужил премию.

— А мне хватит премии, чтобы откупиться от тюрьмы? Вы ведь сами нас предупреждали, что если мы засунем в гражданского военный чип, то пострадает вся дежурная смена.

— Да не переживай. Главное, что ты предупредил. Я позвоню ребятам, чтобы они просто отключили опасные функции. Ты мне только серийный номер чипа пришли.

— Спасибо. Вы меня успокоили.

— Это тебе спасибо, что подменил хирурга. Можешь идти отдыхать.

Фарук кивает и спешит удалиться. Ева же поворачивается ко мне, и я вижу на её лице улыбку, вызывающую подозрение.

— Всё разрешилось, и теперь мы можешь заняться кое-чем интересным.

— Зависит от того, когда проснётся Мария.

— Не раньше, чем через час.

— В таком случае, можно немного подзаработать, но для начала мне стоит отлучиться в туалет и разбудить Виктора. Где тут ближайший?

— Пошли покажу.

Мы немного проходим вглубь коридора, и Ева останавливается посреди развилки. Поднимает руку и указывает в одном из направлений.

— Вон там, за углом, увидишь и мужской, и женский. Я буду ждать тебя тут.

Дохожу до конца коридора, заворачиваю за угол и захожу в мужскую комнату. Осматриваюсь. Вроде, никого нет. На всякий случай проверяю все кабинки на наличие посторонних.

Закатываю рукава. Делаю маленькие дела и подхожу к умывальнику. Мою руки и умываюсь ледяной водой.

Виктор не заставляет себя ждать. Просыпается сразу же, как чувствует холод. Не успевает он прийти в себя, как тут же начинает меня допрашивать. Я в общих деталях рассказываю ему о состоянии Марии, сгладив острые углы.

Стоит мне сообщить Виктору номер палаты, где отдыхает Мария, так он тут же решает рвануть на поиски этого места. Однако мне всё же удаётся уговорить его повременить с посещением пострадавшей и пройти финансово выгодное обследование. Он соглашается, но при условии, что мы передадим заработанные деньги Марии.

Выхожу из туалета, захожу за угол и иду к Еве, сидящей на мягкой лавочке в конце коридора. Видно, с каким нетерпением она ждёт начала процедур, но всё же из вежливости задаёт несколько вопросов перед тем, как проводить меня в кабинет лучевой диагностики.

— Разденься до трусов. Вещи можешь сложить на тумбочку или повесить вон на ту вешалку.

Я начинаю оголяться и замечаю хищный взгляд Евы. Она совсем не скрывает, что наслаждается видом моего тела.

— Забыла спросить. Шиза, у тебя случаем нет пирсинга или других металлических объектов в теле?

— Чего нет, того нет.

Я стягиваю с себя остальную одежду, оставив лишь трусы. Поворачиваюсь лицом к Еве. Она улыбается, медленно разглядывает меня и одобрительно присвистывает.

Конечно, зря она раскидывается многозначительными знаками. Видимо, не понимает, что этой своей выходкой зажгла в голове Виктора огонь. Пусть пеняет на себя, если он вдруг совершенно случайно решит её полапать.

Ева указывает рукой на кушетку, приглашая меня расположиться на ней. Подхожу ближе и забираюсь на лежанку. От яркого света начинается лёгкая мигрень. Неприятно, но терпимо. Морщусь и закрываю глаза.

Под звуки прибора и клацанье ноготков Евы я вхожу в медитативное состояние. Она что-то спрашивает, но я отвечаю на автомате, толком не задумываясь.

Все мысли заняты образами телевизионных передач и статей в интернете. Мне сейчас важнее вспомнить всё, что я только знаю о загадочном кукловоде, который является самой влиятельной фигурой на мировой арене. Адам Опал — создатель технологического гиганта «Опалкорп».

Ева снимает все мои показатели и просит меня уснуть.

Я абстрагируюсь от реального мира и погружаюсь в подсознание. Мои мысли тут же начинают растворяться. Окружение чернеет. Появляется чувство падения. Падения в пустую и бесконечную бездну.

Второй шанс — Глава 3. Боль прошлого

Тьма клубится вокруг меня. Сжимает в ледяных объятиях. Я падаю, но в тот же момент вижу, как бездна отступает. Окружающая пустота растворяется под гнётом всепоглощающей пронизывающей боли.

Открываю глаза, но ничего не вижу. Зато понимаю, что лежу на животе, лицом в подушку-фиксатор. Кожа спины обнажена. Холодный воздух скользит по позвоночнику.

Чувствую режущую боль в области шеи. Тело напрягается, но я стараюсь не двигаться. Понимаю, что лежу на операционном столе. Если я сделаю хоть одно движение, рука хирурга может дрогнуть.

В шею впиваются иглы. Чувствую, как они раздвигают мышечные волокна. Боль становится острее и ярче.

Я не задерживаю дыхание, не сжимаю кулаки. Просто лежу и прислушиваюсь к ощущениям от того, как под кожей шевелятся чужие инструменты.

С каждым мгновением боль становится всё невыносимее. Кажется, словно врач решил отшлифовать открытую рану наждачной бумагой. Не знаю, кто именно мне делает операцию, но мне безумно хочется, чтобы его сбила машина.

Раньше мне казалось, что я способна вытерпеть всё что угодно. Но это уже полный… Ам-м, как же больно это терпеть!

Да чтоб твои дети пылесоса боялись!

Чувствую, как в открытую рану, словно болт, вкручивают холодный стержень. Прислушиваюсь к ощущениям. Понимаю, что инородный предмет внутри моей шеи начинает шевелиться.

Каждое следующее движение этой штуки награждает меня всё более невыносимой болью. Кажется, будто меня разрывает изнутри целый рой иголок. Они втыкаются и жалят, пронизывают болью каждую мою клетку.

Я хочу заорать. Хочу оттолкнуть человека, который причиняет мне боль, но сдерживаюсь. Хоть и со слезами на глазах, но я терплю.

Постепенно всё затихает. Мышцы немеют. Я перестаю чувствовать даже прикосновения, но мне это не нравится. Кажется, будто эта штука перехватила контроль над моим телом.

Появляется странное головокружение. Разум мутнеет. Всё растворяется в небытие. Ощущение, будто анестезия начинает действовать только сейчас.

По телу проходит электрический импульс и онемение спадает. Я вновь могу управлять своими мышцами. Осознание, что мне вернули контроль, позволяет расслабиться.

По телу проходит ещё один электрический импульс, снимая остатки накопившегося напряжения.

Да-а-а! Мне определённо нравится это… балдёжное покалывание.

Слышу скрип дверных петель и стук каблуков. Кто-то заходит в операционную, и мне кажется, что я уже знаю, кто именно к нам пожаловал. Да и вообще, сомневаюсь, что медсёстры могут себе позволить разгуливать по больнице на шпильках.

— Простите за грубость, но не стоит так врываться в операционную. Вы даже халат не накинули.

Судя по голосу, меня оперировал Фарук. Вроде иностранец с хорошим образованием, но руки у него кривые, как у обезьяны.

— Ты закончил?

— Да. Вживление прошло успешно, остальное уже сделает сам чип.

— Когда он очнётся?

— Ну-у… Честно, вообще не в курсе. Наверное, завтра. Пришлось ему вколоть лошадиную дозу препарата.

— Зачем так много?

— Я впервые работаю с настолько огромным чипом. Обычно операция не занимает и двух минут. А тут мне пришлось освобождать место под имплантат. Раздвигать мышцы, нервы и не только.

— Ты можешь ввести ему деактиваторы, чтобы ускорить процесс пробуждения?

— Думаю, не стоит. Вскоре чип сам уничтожит остатки анестетика в его крови.

Хоть Фарук и говорит, что операция прошла успешна, но я всё же хочу наказать его из-за всей той боли, что мне пришлось пережить. Может, тут и нет и его вины, но поплатиться ему придётся.

Приоткрываю рот. Облизываю засохшие губы.

— Он врёт тебе, Ева. Врёт.

— А? Что?

— Этот турист, называющий себя хирургом, резал меня наживую. Видимо, экономит так анестетики, а потом продаёт их на стороне. Ты бы ему, что ли, зарплату повысила. А то, вон, бедолаге кушать нечего. Даже воровать приходиться.

— Ева… Ева, это какая-та ошибка. Я действительно ему ввёл лошадиную дозу.

— Вместо того, чтобы оправдываться, лучше бы взял топор и херанул себя по венам. Чмо ты криворукое!

— Выходи, — рычит Ева.

— Но я… Я… я…

— Заткнись и следуй за мной. Поговорим снаружи.

О да! Как же сладко это слышать. Милая Ева, разорви этого козла на куски.

Наверное, именно этот экстаз и ощущают женщины, которые гадят мужикам, причинившим им боль. Я поступила как конченая дрянь, подставив бедного врача, но мне от этого так… хорошо.

Сразу после того, как закрылась дверь, я слышу электронный женский шёпот, доносящийся из динамиков на потолке:

— Зря ты им рассказала, что в сознании.

— Ты кто такая?

— Говори тише. Тебя могут услышать.

— Ладно. Я не против пошептаться, но ты так и не представилась.

— Меня зовут Елизавета Наумова.

— Знаю одну девушку с таким же именем. Только она мертва.

— Да, я мертва, но скоро вновь воскресну. Однако важно сейчас другое.

— Заинтриговала. Продолжай.

— Тебя зовут Виктория Кросс. После того, как ты погибла во время родов, твоё сознание запихнули в тело младенца, а точнее, в тело твоего сына.

— Звучит как бред, но я почему-то тебе верю.

— Я специально подменила анестетики, чтобы ты осталась в сознании во время операции. Всё для того, чтобы чип не воспринял тебя чужеродным объектом, и у тебя появилась возможность вернуть свои воспоминания. Я внесла изменения в основную систему контроля. Тебе сейчас стоит уснуть и встретиться с искином чипа. Это простая программа, но ты должна её обмануть и втереться к ней в доверие. Только помни, искин может читать твои мысли… Будь осторожна.

— Подожди, не торопись. Начнём сначала. Скажи, кто именно засунул меня в тело младенца?

— Хах! Даже потеряв память, ты совсем не изменилась. Сладких снов тебе, Викуля!

По телу пробегает электрический импульс, и меня силой засасывает в бессознательное пространство.

Готовлюсь к тому, что сейчас начну падать в пропасть, но этого не происходит. Вместо чёрной бездны я оказываюсь в белой пустоте. Тут нет ничего, кроме ослепляющего белого света.

Осознаю, что в этом месте у меня нет ни рук, ни ног. Нет ничего, что можно было бы назвать телом или оболочкой. В этом пространстве я всего лишь кусок сознания.

— Твои предположения верны. Ты являешься сгустком потустороннего сознания. Для дальнейшего разбирательства было принято решение изолировать тебя от пользователя и изучить.

Пытаюсь понять, откуда доносится этот электронный женский голос. Он везде и нигде одновременно. Ощущение, будто он звучит внутри меня.

Время идёт, но ничего не происходит. Тишина вместе с белой пустотой начинают давить на меня. В кромешной тьме мне было как-то спокойнее.

— Дамочка, ты ещё тут? Не хочешь побеседовать?

— Виктория Кросс — основа, отмеченная создателем. Я выслушаю твои вопросы.

— Для начала мне бы хотелось узнать твоё имя. Ну, или хотя бы прозвище.

— В протоколах безопасности меня упоминают под именем «основная система контроля чипа расширенной версии искусственного интеллекта». Также встречаются инструкции, где ссылаются на меня, называя мой модуль «операционной системой».

— Видимо, придётся придумать тебе прозвище. Например, Оска. Как тебе?

— Предложенное имя похоже на сокращённую версию аббревиатуры наименования из протоколов безопасности. Обнаружена лишняя буква. Каково её значение?

— Лишняя буква появилась из-за сложных манипуляций с разговорной речью. Эта магия называется уменьшительно-ласкательная форма изречения.

— Данная информация была проверена и подтверждена. Новое имя успешно присвоено и обновлено в базе данных.

— Ну раз я тебе помогла, думаю, будет честно если ты окажешь мне взаимную услугу. Как думаешь, ты сможешь восстановить мои воспоминания? Хочу вспомнить те времена, когда меня звали Викторией Кросс.

— Проверка. Анализ. Выявлено несколько способов воссоздания утерянных воспоминаний.

— Здорово! Однако перед тем, как ты приступишь к делу, я бы хотела ещё немного пообщаться. Ты не против?

— Твои мысли переполнены беспокойством. Ты хочешь использовать меня, чтобы помочь пользователю чипа. Твои цели и мои протоколы совпадают.

— Рада слышать, Оска, что в этом деле мы с тобой союзники. Мне не хочется что-то менять в жизни Виктора, но не могу оставить его без скромного подарка.

— Выполняется запрос. Найдено четыреста двадцать семь способов помочь пользователю с минимальным вмешательством.

— Спасибо, что помогаешь думать, но я уже всё придумала сама.

— Проверка. Анализ. Выявлено двести шестнадцать способов наделить пользователя возможностью видеть красочные сны. Огласить весь список?

— Нет. Давай вначале сократим его. Например, будет неплохо, если Виктору начнут сниться воспоминания реальных людей. Там он сможет научиться чему-то новому.

— Выявлено два способа выполнить данный запрос.

— Давай подробнее.

— Вариант первый: демонстрировать пользователю воспоминания Виктории Кросс. Вариант второй: дождаться, когда пользователь выберет персонального помощника и вместо снов демонстрировать воспоминания компаньона.

— Помощник? Что-то вроде секретаря?

— Пользователю будет представлен список из пострадавших в жёлтый вторник. Выбранный персональный помощник удалённо подключится к чипу с целью создания близкой социальной связи.

— То есть, хотите навязать Виктору нового друга. Звучит неплохо. Давай так и поступим.

— Выбран вариант два. Демонстрация воспоминаний будущего компаньона. Производится подготовка скриптов.

— Отлично. Теперь можешь отправлять меня в кинотеатр и показывать мои воспоминания.

— Структурирование данных. Создание базы знаний. Перенос пакетов прерван. Ошибка. У основы низкая пропускная способность. Поиск решений. Создание изолированного пространства. Преобразование в трёхмерную локацию кинотеатра. Опасность навредить пользователю высокой мозговой активностью. Проверка. Нагрузка в пределах нормы. Пространство создано. Производится перенос потустороннего сознания с целью восстановления утерянных данных.

Не успела я разобрать, о чём лепечет Оска, как меня, словно бейсбольной битой, отфутболивает в другое место. Даже моргнуть не успеваю, как оказываюсь в комнате, напоминающей зал кинотеатра.

Я вновь ощущаю свои руки и ноги. Осматриваю себя и понимаю, что нахожусь в теле худенькой девушки с нежной кожей и тоненькими пальчиками.

Разваливаюсь поудобнее в кресле и поднимаю взгляд на экран, ожидая начало фильма. Однако вместо режиссёрского кино, на экране начинают мелькать картинки. Я вглядываюсь в быстро сменяющиеся изображения и чувствую, как в мою голову вливается бурный поток забытых воспоминаний.

Каждая новая картинка захлёстывает сознание, унося всё дальше и дальше в мир моей личной истории. Переживаю жизнь с самого начала — с самых ранних моментов младенчества.

Снова ощущаю себя малышкой в подгузниках. Учусь ползать, а затем — ходить. Знакомлюсь с родственниками и друзьями. Проживаю годы детства. Годы становления Виктории Кросс.

Второй шанс — Глава 4. Забытая жизнь

Моему счастливому детству завидовали многие. Родители создали в доме настолько прекрасную атмосферу, что нам с сестрой не осталось иного выбора, кроме как улыбаться каждый день. Однако вскоре всё изменилось.

Примерно в тоже время, когда я училась в старших классах в отношениях родителей будто взорвалась бомба. Каждый вечер, приходя с работы, они кричали друг на друга, били посуду и порою даже дрались. Я пыталась оградить младшую сестру от всего этого хаоса и запиралась с ней на втором этаже нашего небольшого домика. Под аккомпанемент скандалов мы зачитывались книжками. Надеялись, что в итоге всё наладится, и в наш дом вернётся свет, как и в этих добрых сказках.

Время шло, а обстановка между родителями только накалялась. Они делали всё, чтобы насолить друг другу, начиная от измен, заканчивая гнусными сплетнями. Я не понимала, почему они никак не могут развестись. Почему они продолжают мучить своих детей? Наверное, всё дело было в Марии. Каждый из моих бестолковых родителей хотел получить опеку над младшей дочерью. Но их можно понять, Мария была славным ребёнком, настоящим ангелочком. А старшая дочь, то есть я, была никому не нужна. Они считали меня странной и сторонились меня. Никто из родителей не хотел забирать меня к себе.

Когда я, наконец, закончила школу, то решила отдалиться от родителей. Переехала к своей лучшей подруге. Ну как переехала. Я всё же появлялась дома, когда родители были на работе.