Помощник упал в холодную воду, погрузившись в неё с головой. Он успел задержать дыхание, так как был готов к тому, чтобы оказаться рядом с большой массой воды. Холод буквально обжёг его. Придя в себя после мгновенного замешательства, помощник интенсивно заработал ногами и руками, выгребая на поверхность.
Вынырнув, он вздохнул полной грудью и огляделся – вокруг была темнота и спокойная водная гладь. Из-за ночного времени суток разглядеть берега не удавалось, где-то вдали горели огни. Вода была пресной, а это значит, что он где-то на материке. Помощник ещё раз попытался сориентироваться, чтобы определить с какой стороны берег ближе, но ему это не удалось. Тогда он поплыл в сторону огней.
Дмитрий Венедиктович Евсеев, известный в определённых кругах под кличкой Шпала, открыл дверь своей бэхи и выбрался на пляжный песок. Вокруг стояла тишина, в восемь часов вечера апрельские сумерки уже накрыли водоём и его берега. Дмитрий Венедиктович любил иногда приезжать на этот тихий пляж, и отдыхать от дневной суеты. Он сделал несколько шагов в сторону темной воды, намереваясь подышать и чуть не запнулся о чьё-то тело.
– Эй, что за дела? – в его голове быстро пролетели мысли о подставе, он прямо-таки представил себе, что сейчас из-за поворота вылетит микроавтобус с ОМОНом.
Вздрогнув, бизнесмен нервно огляделся. Всё было тихо.
– Дмитрий Венедиктович? – из машины выскочил водитель, обеспокоенный вскриком шефа.
– Дюха, тут кажись труп.
Бизнесмен хотел уже возвращаться назад, прикидывая, как замести следы на песке, когда заметил, что тело шевелится.
– Эй, ты жив?
Венедиктыч наклонился над человеком и сразу обратил внимание на то, что человек весь мокрый, да и одет в странную одежду. Между тем, бедолагу стало тряси, он застонал и начал что-то бормотать.
– Это чего, утопленник? – наклонился над незнакомцем Дюха. – А нет, живой. Эк его трясёт, замёрз.
– Не месяц май, – поёжился Венедиктыч. – Он, выходит в апрельской воде искупался. Смотри, из воды полз.
На песке виднелся явный след, который вёл от кромки тихой водной глади к лежащему человеку. Венедиктыч, наконец-то, расслабился, угроза быть арестованным за убийство отступила.
– Скорую вызовем? – спросил Дюха. – Эй приятель, ты как себя чувствуешь?
Водитель попытался потормошить несостоявшегося утопленника за плечо и перевернул его на спину.
– А это чего? – Дюха растерянно повернулся к Венедиктычу.
На них смотрело серое, с ярко-оранжевыми зрачками, выглядывающими из неестественно широких, при этом на вид узких глаз, человекообразное лицо. Тонкие губы странного гуманоида дрожали, силясь что-то произнести.
Венедиктыч завис, пытаясь прокачать ситуацию, а спустя несколько минут скомандовал водителю:
– Грузим его на заднее сиденье, везём ко мне в особняк. И лепилу моего вызови. Хотя я сам вызову. Давай-ка, взяли… – он наклонился над странным чужаком.
Глава 1
Кому нравятся уроки физкультуры? Игра в мяч, прыжки в длину, разминка? Точно не Максу. Он стеснялся внимания класса, причем вполне заслуженно. Ну не получалось у Макса выполнять физические упражнения уверенно и складно! Сижик со второй парты или Захар, местный спортсмен, справлялись с задачей гораздо лучше. И куда уж ему до грациозных девочек, которые двигались так, как если бы их прямиком с фигурного катания засунули в спортзал.
Вообще, Макс прослыл в классе неуклюжим, и за дело. Он регулярно ронял пенал, криво ставил стулья на парты в процессе уборки и путался в расписании.
На переменках Макса не брали в команду по салкам, от чего он действительно страдал, но не подавал виду. Неужели так сложно его пригласить? Но большей части класса казался очевидным тот факт, что
от Макса больше вреда, чем пользы.
Что по поводу внимания знойных красавиц из параллели? Тут
и обсуждать нечего, Макс им категорически обделен. Не получалось набраться смелости и пригласить прекрасную Олю, его соседку по парте, чтобы проводить ее до дома. На уроках он сидел молча, их общение сводилось к просьбам передать ластик или пододвинуть парту.
Однажды ему выдался шанс, но, как и положено таким мальчикам, как Макс, он его благополучно упустил. В тот день какой-то хулиган, пронесшийся мимо, толкнул ее плечом. Оля подвернула ногу и заохала, медленно опустившись вдоль стены. Макс, сидевший рядом на рюкзаке и слушавший музыку в наушниках, замер как истукан. Вокруг никого не было, преподаватели, наверное, занимались своими делами в учительской, ожесточенные салочные бои разворачивались на другом конце коридора. Макс несколько раз прокрутил в голове сцену, где он аккуратно поднимает Олю с пола и мужественно просит ее не волноваться. Она кладет голову ему на плечо и, прихрамывая, следует за Максом к Дуне Ивановне, школьной медсестре.
Но недолго музыка играла – пока Макс решался на прямой диалог со своей ненаглядной, по лестнице поднялись старшеклассники и без каких-либо колебаний бросились поднимать Олю.
Такой вот из Макса кавалер! Оля, кстати, бросила на него полный недоумения взгляд, похоже, решила, что он нарочно ее оставил в сложной ситуации, и с тех пор еще меньше обращала на Макса столь нужное ему внимание.
Не такой уж он и бездарный! Вот читать не все любят, а Макс прямо обожает. Книги ему нравились разные. Выбирал он по оформлению, но ведь в красивую обложку не засунут плохую книгу?
Если честно, он предпочитал что-то легкое, но мотивирующее. «Ружье, собака и другие», и, пожалуй, первые две книги этой серии, произвели на Макса неизгладимое впечатление. «Ружье, собака и другие» он хотел купить давно, но из-за высокой цены не мог себе это позволить. Может, именно поэтому Макс не привлекает девочек? Потому что не в состоянии угостить свою леди сосиской в тесте в школьной столовой?
Кстати, теперь в «Московском Книгомире» ему не разрешат закупаться, придется идти в другие магазины, потому что Макс как-то раз настолько залип в торговом зале, что за полдня прочитал всю книгу. Его уже окликали продавцы – консультанты, ругали, пытались отодрать от прилавка, но он не позволил себе удалиться, пока не дочитал до самого корешка. Денег, на покупку книги у Макса, конечно, не имелось. Стоят они ух как дорого.
Но Макс не отчаивался. Он искренне верил в сказки, и не сомневался, что справится с любыми проблемами, если начнет вести себя правильно и серьезно.
Вот только когда это оценят одноклассники?
Зарубежные персонажи комиксов решительно не соответствуют предпочтениям Макса. Всякие американские популярные болванчики, так их называл мальчик, ну это совсем не серьезно. Под копирку, как говорит дядя Федя, который иногда приезжает в гости. Разоделись в свои трико и давай друг друга лупцевать, фу.
Совсем другое дело – русские богатыри! Максу не очень нравились мультики о них, которые показывали по телевизору, но он прямо не мог оторваться от чтения былин. Дома лежало несколько таких сборников, Макс нюхал запах старых страничек и представлял, что сам Добрыня Никитич держал в руках одну из таких книг с пожелтевшими страничками.
Разве сравнятся эти картонные заморские герои с естественными и строгими богатырями? Тут и речи не ведется.
Макс даже разговаривал немного не так, как другие дети, ему нравилось вставлять в речь всякие умные фразы, чтобы каждый вокруг уважительно кивал.
Но трудно производить впечатление, когда почти ни с кем не разговариваешь. Макс и скромность – вещи неразрывные. Он стеснялся практически всего, даже если в магазине сдачу за булочку давали меньше, чем нужно, он не мог выдавить из себя чего-то, кроме грустного вздоха.
Тем не менее, мальчик не считал себя безнадежным. Максу нравилась ночь. Вокруг так тихо, что нет необходимости говорить шепотом. Ночь дарит тишину.
Стать богатырем для всей страны, вот что влекло Макса. Но для этого нужно остепениться. Макс еще не подозревал как, но в его голове это непременно случалось и точка. Тогда ух, школьные хулиганы, недруги из других районов и Сижик со второй парты, не надейтесь на благосклонность!
Вот так и сейчас, Макс стоял посреди раздевалки и думал, с какой стороны взяться за затею, чтоб она стала хотя бы чуть реальнее. Недолго размышляя, он привычно полез в ящик для обуви. Маленькая коробочка из фанеры, обклеенная фольгой, внутри которой он оставлял свои записи.
Наш русский богатырь, согласно былинам, не боялся ничего и никого. Вот и Макс, хотя ему еще и не знаком этот термин, вел себя как убежденный юный фаталист, доверив свои мысли бумаге, терпеливо ждущей в коробке в общей раздевалке пополнения контента.
Он потер карандашом нос и написал:
«Мне кажется, приключается что-то удивительное. Это касается моего взаимодействия с водой. Я пока не могу рассказать подробнее. Наверное, я на пути к осуществлению моего плана!».
Какого-то то конкретного плана у Макса не имелось, но на бумаге выглядело стильно.
В раздевалку с хохотом ворвались парни и Макс поспешно спрятал бумаги в коробку, благо они не обратили на неуклюжего мальчика внимание.
Вообще, он замечал, что публика стала менее требовательна к событиям. Чем-то кого-то заинтересовать довольно сложно.
Недавно на Москву в районе Серебряного Бора свалился небольшой метеорит. Событие не то, чтобы прям выдающееся, но довольно примечательное, ведь он так завораживающе пронесся, привлекая зевак.
Но Макса метеорит не удивил. Тем более, сам термин «метеорит» в данном случае неверно использовать. В атмосферу Земли вторгается сначала метеороид, из-за трения он нагревается, разрушается и сгорает, остаточная масса метеороида, достигшая поверхности планеты, называется метеоритом. Максу нравилось, что ему известны такие вещи, но хвастаться некому.
Иногда Макс смотрел, как его одноклассники носятся в салки и надеялся, что его возьмут игроком хоть во что-то. Четырнадцать лет – такой возраст, когда хочется общаться с классом, дружить и чувствовать вовлеченность в коллектив.
Что ж, Макс вытянул счастливый билет – после уроков затеяли крупную игру класс на класс и в команде не хватало человека. Причем проводилась не какая-то рядовая игра – планировался финальный матч по результатам целого учебного года. Пришлось, скрепя сердце, взять Макса. Ему в спешке объяснили запутанные правила и вот уже третий час он чувствовал себя крайне счастливым.
– Макс! – воскликнул Петя, – Меняем позицию. Ты проверил маяк? Убежище классно у нас устроено! Не мог бы ты показать, где видел знак «А» класса? Дай мне карту, я точно найду.
Макс, послушно протягивая карту, спросил:
– А может ты меня выведешь к нашим на вражеской зоне?
– Нет, не выйдет, за флагом охотятся. Я надеюсь, ты мне скажешь, если кого увидишь.
Петя, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, грыз зубочистку и разглядывал карту. На ней был остров, отмеченный большой белой буквой «А».
Максу нравилось это чувство. По сути, действия разворачивались на школьном дворе, но коллективная фантазия перенесла его в совершенной другой, вымышленный мир.
Сейчас их команда почти победила, осталось найти шпиона среди своих и не дать водрузить флаг над крышей крыльца спортзала – их стана.
Захар переминался с ноги на ногу и приседал, подчеркивая, что со спортом у него все в порядке. А потом вдруг сказал:
– Может и нет у нас никакого шпиона-то? Соберем на маяке экстренное совещание. Оттуда легко смотреть по сторонам и не упустить чего-то важного.
По дороге к маяку мальчики обсуждали вылазку на остров. Макс помалкивал, так как еще не совсем вник в детали игровой механики шпионажа. У маяка, которым выступала питьевая колонка, Петя сказал:
– План партизанского отряда называется «Загадка». Если есть кто-то, кому нельзя доверять, ему оставляют задание, которое он должен выполнить, и мы проверяем, сделает он это или специально провалит, чтобы угодить вражеской команде.
– Чтобы выиграть, нужно правильно назвать имя шпиона и не дать им повесить свой флаг. Как тебя там зовут, парень? Точно, Макс! Свистеть умеешь? Как только кто-то из команды «А» класса приблизится, свисти, мы примчимся! – выпалил Захар и с остальными мальчиками разбрелся по школьному двору.
Какие-то сложные правила у этой игры. Макс совсем не понимал, что он делает, но чувство эйфории от того, что ему дали участвовать наравне с одноклассниками, не покидало мальчика. Погруженный в радостные мысли, он не заметил, как на карачках вдоль стены спортзала прокрался паренек из другого класса по прозвищу Ложка. Его так называли, потому что он вообще со сверстниками не церемонился, и в столовой как-то раз стукнул ложкой по лбу одноклассника, сделавшего ему замечание. За вспыльчивость он подвергался критике со стороны классного руководителя, но безрезультатно.
Макс увидел Ложку слишком поздно, когда тот уже почти добрался до двери. Из заднего кармана брюк Ложки торчал флаг – раскрашенная тряпка.
Поняв, что его заметили, хулиган как-то совсем по-взрослому процедил сквозь зубы:
– Ну что, дружочек, давно по лицу не получал?
У Макса внутри все похолодело. Вот это он попал в переплет! Мальчик стал озираться, в поисках подмоги, но никого рядом не увидел. Что ж, пора! Он отчаянно засвистел, и тут же получил ощутимый толчок в грудь. Не удержавшись, Макс грохнулся в огромную лужу, которую в школе за ее внушительные размеры называли Каньоном.
Заплакав от обиды, он стал рукавом рубашки протирать лицо, намокшее в грязной воде из лужи. На свист прибежали другие члены команды и оттеснили Ложку от спортзала, отняв у него флаг и торжественно порвав его. Про Макса никто и не вспомнил. Но его внимание в этот момент привлекло нечто поважнее, нежели школьные игры.
Вы вряд ли поверите, но Макс не видел своего отражения в луже! Он растерянно почесал затылок, еще больше испачкав голову. Кажется, вампиры не отражаются в зеркалах, но вот по поводу луж он слышал в первый раз. Может, головой крепко стукнулся? Вполне вероятный сценарий. Надо ехать в травмпункт, наверное. Похоже на сотрясение мозга. Макс потряс головой, протер глаза и пристально всмотрелся в поверхность дождевой воды. Школу прекрасно видно. Деревья всякие. Но вот себя Макс не замечал вообще. Он достал из кармана телефон и с опаской на него посмотрел – с экрана гаджета на Макса глядел он сам, растрепанный и встревоженный. Медленно переведя взгляд на лужу, он ощутил головокружение. Ну точно, сотрясение! Может, конкретно эта лужа обиделась на Макса? Он ее как-то раз не так перепрыгнул? Макс метнулся к другой луже, меньшего размера, у окна школы, и, не увидев в ней себя, кинул туда булыжником, лежавшим неподалеку.
Такими темпами он со всеми лужами в городе переругается. Нужно что-то делать. Игра еще эта дурацкая! Шпионы какие-то, флаги. Он им спортзал отстоял, а они его бросили! Тьфу на таких.
Лужина замерла, потом шевельнулась, развернулась и уставилась на Макса, как будто только что его заметила. Он моргнул. Похоже, у него конкретное помешательство.
– Р-р-р! – сообщила лужа, улыбнувшись.
Макс уставился на лужу. Та продолжала молча таращиться. Тогда он с недоумением воскликнул:
– Мне так не нравится! Или общайся нормально, или не начинай разговор.
Лужа перестала издавать звуки, вероятно, оценив логичность замечания Макса.
Перед ним действительно какая-то странная залитая выбоина, и она не хочет с ним общаться.
Макс резко почувствовал странную связь с водой. Он ощущал ее и ему понравились текущие капельки на волосах. Разве в прогнозе что-то говорили про дождь?
Где-то вдалеке послышался шум ливня, но мальчик услышал его так отчетливо, как если бы водная стена встала прямо перед ним.
Он как-то лично видел такую картину: на одной стороне дороги дождь, а на другой – уже нет. И граница как раз по разделительной полосе. Стоять на ногах и мокнуть наполовину не получилось бы, но вот если лечь поперек полосы – то без проблем.
Макс улыбнулся, но ощущение того, что вся вода в окрестностях с ним что-то делает, только усилилось.
Только это по ощущениям уже не совсем вода. Он почувствовал, как на его локоть капает что-то обжигающе морозное, с пузырьками, вроде газировки из холодильника. Он отдернул руку, резко выдохнул и зажал лицо руками.
Откуда-то появилась легкость и вместе с тем привкус горечи на губах.
Эх, что делать! Мальчик попробовал коснуться лужи. Конечно же, он ткнул ладонью в снег.
Макс расхохотался. Он спит, или, точнее, валяется без сознания на школьном дворе. Ложка крепко его приложил. Ничего, сейчас ему кто-то догадается сунуть под нос противного нашатыря, он встанет, и одноклассники начнут его чествовать за то, что не сдал их штаб. И даже пригласят играть еще!
Счастье затопило его с головой, и Макс проснулся.
Теперь точно он знал, что к дождю все же можно привыкнуть.
Но сон, как оказалось, вовсе не намеревался покидать жизнь Макса. В зеркале мальчик себя видел, но вот в специально набранной в ванну воде отражение отсутствовало. Эйфория от того, что он не умалишенный, миновала, и теперь он всерьез размышлял рассказать о своей ситуации кому-то из взрослых. Пока кандидатов не имелось. Родители в командировке, неизвестно, как у них там настроение, и портить его своими бреднями ой как опрометчиво. Может, он действительно стукнулся головой, через денек сотрясение перестанет о себе давать знать и Макс вернется к нормальному бытовому ритму.
Но чем-то подобное развитие событий ему даже льстило.
Теперь, когда он, пусть и не самым лучшим методом потери сознания в луже, убедился, что вода и Макс действительно связаны, стоит, наконец, признаться себе. Он может телепортироваться. Как, куда, неясно. Один раз у него получилось, несколько дней назад, и с тех пор Макс ощущал себя совершенно по-другому, он чувствовал воду. Нет, суть не в каких-то клише, навязанных американскими фильмами.
Это вроде как чувство голода, если ты сыт, то его нет, но любой человек прекрасно осведомлен о том, что голод вскоре вернется. Так и мальчик чувствовал, что сможет снова осуществить телепортацию. Этот термин Макс взял из научно-фантастических сериалов, которые он любил смотреть. Кто мог предположить, что недавно свалившийся метеорит так повлияет на обычного школьника, живущего рядом с красивым Серебряным Бором?
И ведь даже обсудить случившееся было не с кем. Папа вечно занятой, в командировках своих. А мама хоть и выслушает, но наверняка лишь посмеётся в ответ. Можно, конечно, попробовать телепортироваться при них, показательно, так сказать. Да вот только есть пара «но». Во-первых, способности пока ушли и не думали возвращаться. А во-вторых, родители у Макса хоть и сравнительно молодые, и прогрессивные, но уже не очень здоровые и немного набожные.
Кристинка – наоборот, слишком мелкая, ей всего восемь. Она-то, может, и поверит, вот только потом всё родителям выдаст, а заодно и сверстникам растрезвонит. Девчонка добрая, но энергичная и проворная, язык у неё без костей.
Но с кем-то ведь надо поговорить! Всё-таки много сложностей возникает, когда твои лучшие друзья – книжки. Они расскажут больше и интересней любого друга, только вот слушать не умеют. Так что Максу оставалось лишь одно.
Он тихонько постучался в дверь сестры. Не дожидаясь ответа, заглянул за дверь: Кристина сидела на полу в куче игрушек и усаживала куклу в большой розовый домик.
– Эй! – возмущённо крикнула она на Макса. – А ну выйди!
– Чего это? Я же постучал! – запротестовал Макс.
– А я не сказала: «Войдите»!
– Кристин, ты чего?
– Вый-ди, – по слогам повторила сестра.
– Ладно, ладно.
Макс закрыл дверь и вздохнул. Ну вот, даже мелкая его выслушать не хочет.
– Войдите! – раздалось из-за двери.
У Макса отлегло, и он быстро открыл дверь и зашёл внутрь. Но едва он сделал шаг в комнату – в лицо брызнула струя воды. Кристина, заливаясь хохотом, стояла перед ним с водяным пистолетиком.
– Очень смешно, – мрачно пробубнил Макс. – Дай сюда.
Макс взял из рук сестры пистолет.
– Откуда он у тебя?
Язык стал заплетаться. Он чувствует! Чувствует воду, как это было прежде!
– Я покопалась в твоих старых игрушках, – сказала Кристина. – Мама сказала, что ты не будешь против.
Сейчас Макс думал о том, что это шанс. Положить его на другой конец комнаты и сделать один короткий прыжок. Получится ли? Наверняка получится.
– Ты же не против? – спросила Кристина.
Один телепорт, и сестра всё узнает. Интересно, а если выстрелить и отправиться вслед за струёй – получится? А вот это уже не факт, но попробовать было бы можно.
– Макс?
Нет, начинать надо с простого. Обычный-то телепорт редко получается сделать, и без всяких финтов ушами. Но всё же Макса смущала эта идея. Он очень не хотел, чтобы Кристина рассказала родителям. Надо было как-то завуалировать свои мысли, но донести достаточно чётко, чтобы её совет был полезен. Конечно, таким образом можно было бы и с родителями поговорить, но папа всё равно ничего не поймёт, а мама решит, что Макс говорит о девочках.
– Макс! – взвизгнула Кристина.
– А? Что? Не, не. Не против. Бери, конечно. Только не стреляй больше в меня, ладно?
Макс положил пистолет на тумбочку и сел на диван.
Комната для восьмилетней девочки была слишком просторной и хорошо обставленной. Когда Макс был в её возрасте, у него была кушетка, а Кристине достался аж целый двуспальный диван, и не старый какой-нибудь, а совершенно новый, дорогой. После того, как отец получил серьёзное повышение по работе, они переехали в эту квартиру, и на обустройство родители денег не жалели. Как и на игрушки, компьютерные игры и прочее, прочее.
Но за все эти радости приходилось платить тем, что отца дети видели очень редко – вечно он был в командировках.
Сестра уже как ни в чём не бывало уселась играть со своими куклами.
– Кристин, – начал Макс. – Представь, что с тобой творилось бы что-то странное… И тебе хотелось бы сделать что-то… Что-то правильное, но ты не знала бы, стоит ли это делать… и…
Макс мысленно стукнул себя по лбу. Ну что он несёт?
– В общем, я хочу сказать, что со мной кое-что происходит. Не могу сказать, что, но…
– Мама говорит, это называется «половое созревание», – весело ответила сестра.
– Ты где это слов таких нахваталась? – возмутился Макс.
– Я же сказала, мама говорит.
– А. Ну да. Нет, я про другое. Я получил возможности, которые не каждому даются. Да и не знаю, даются ли кому-то вообще.
– Как наш папа?
– Ну да, типа того. И не знаю, имею ли право ими воспользоваться.
– Папа пользуется своими возможностями. Постоянно летает по стране, мы его редко видим. Зато мама говорит, что, если бы он этого не делал, мы бы не жили так хорошо.
– Да. Ты права.
И чего Макс взялся говорить с мелкой девчонкой? Она хорошая девочка, но ещё слишком многого не понимает, да и Макс не мог сказать прямо, что его терзает. Он чётко почувствовал, что этот разговор бесполезен, и вдруг, по какому-то совпадению (или проведению?) его прервала мама:
– Макс, Кристя, обед готов!
Где-то треть гостиной занимал длинный обеденный стол. Всё это очень нетипично для российской семьи – и общий стол, и слово «гостиная». Раньше в семье Макса всё было как у всех: питались все на кухне и по-отдельности, а гостиная называлась большой комнатой. Но то ли новая большая квартира тому виной, то ли книжки по сплочению семьи, которых мама в последнее время начиталась – теперь у них каждый день были обязательные семейные обеды и ужины. В гостиной, да. Хотя папа всё равно продолжал называть её большой комнатой.
На столе стояла большая кастрюля с борщом, тарелка котлет, сковорода с картошкой с грибами, чайники – заварочный и обычный, вазочка с конфетами. Кристина, едва зашла в гостиную, тут же потянулась за конфетами, но мама наставительно сказала:
– Сначала борщ. А конфеты к чаю.
Мама выглядела чуть моложе своих лет, носила синий халат, а волосы собирала резинкой. На лице у неё была маска – Макс никогда не понимал, зачем женщины мажут себе на лицо эту непонятную фигню, но спросить как-то не решался.
Тут же в гостиную… простите, в большую комнату зашёл и папа: в строгой рубашке, с галстуком в одной и руке и с планшетом в другой. Он так и шёл, не отлипая от планшета.
– Саша, ты бы хоть переоделся, – сказала мама.
– Я только со встречи, и сейчас опять уеду, – ответил папа, параллельно что-то набирая на экране.
Все уселись за стол, и мама стала разливать борщ по тарелкам.
– Куда это ты уедешь? – спросила мама.
– Внезапная командировка нарисовалась, – сказал папа.
Он отложил планшет и стал с аппетитом есть. Макс ел с меньшим энтузиазмом, Кристина ковыряла борщ ложкой, а мама выпучила глаза на отца так, будто он сообщил что-то, что никак не укладывалось у неё в голове, хотя папины командировки были делом обычным.
– Саш, а ничего, что у меня самолёт в шесть утра?
– Отмени, – спокойно ответил папа.
– Да как я отменю самолёт, Саш? А путёвку? Я год к этому отпуску готовилась! Мы денег в него вбухали!
– А, то есть ты мне предлагаешь отменить работу?
Мама и папа переглянулись. Макс прекрасно помнил, как мама мечтала об этом отпуске, сколько нервов, сил и средств родители на это потратили. Неужели они оба уедут одновременно и оставят его, когда у него в жизни происходит такое?
– Вы что, оставите нас одних? – озвучила Кристина мысли Макса и насупилась.
– Никто не оставит вас одних, – сказала мама и посмотрела на папу. – Не оставим ведь?
– А это, Вик, уже к тебе вопрос, – ответил он с набитым ртом. – Я командировку отменить не могу.
За столом наступило гробовое молчание. Даже Кристина притихла. Только папа как ни в чём ни бывало гремел ложкой по тарелке.
– Пойду позвоню Алёне, – сказала мама и вышла из-за стола.
– С нами останется тётя Алёна? – спросила Кристина.
Но мама уже скрылась из комнаты, а папа лишь пожал плечами.
Мама была поздним ребёнком в своей семье, а её старшая сестра тётя Алёна уже больше походила на бабушку Алёну. Лучше всего у неё получалось громко смотреть телевизор и с головой уходить в вязание. Остаться с ней – всё равно что остаться одним.
– Я наелся, – сказал Максим и слез со стула.
– А как же второе? – спросил отец.
– Потом доем, – бросил Макс и ушёл в свою комнату.
– Потом не останется, – бросил папа вслед.
Комната Макса была обставлена примерно так же, как у Кристины. Только не было разбросанных повсюду игрушек, лишь пара экшн-фигурок богатырей стояла в книжном шкафу, а вот сами книги валялись где ни попадя.
Макс завалился на диван и закрыл глаза.
«Ну и ладно, без вас всех справлюсь! Тоже мне, семейка», – подумал он.
А в следующий миг в голове помутнело. Солнце ударило в глаза, а по телу побежал холодный и влажный апрельский воздух. Диван показался жёстким как асфальт.
Макс открыл глаза и увидел небо. Поднявшись, осознал, что находится у набережной. Он телепортировался помимо своей воли. За последние дни это случилось уже не впервые, и это очень пугало Макса. Апрель выдался тёплым, так-то можно и в футболке ходить, но Макс всё равно поёжился. Бросил взгляд на реку и поплёлся обратно домой.
А пока Макс шёл, он всё размышлял о том, что же с ним происходит.
То, что виновник здесь метеорит, Макс даже не сомневался. Интересно, кто-то еще получил какие-то способности? Мальчику хотелось, чтобы только он, как самый достойный. Он же не собирается использовать это во вред, наоборот, надо решить, как помогать людям! Макс не мог держать в себе такую жгучую тайну. Мысли прервал насмешливый оклик:
– Куда это ты собрался? За какую команду болеешь, ну-ка расскажи!
Глава 2
У детей и подростков сейчас в моде всякие антистресс-игрушки: то спиннеры были, теперь появились симпл-димплы и прочие поп-иты. Виктору в его тридцать три такое, конечно, не помогало. А от разрушительных привычек, благодаря которым, к сожалению, часто расслабляются в его возрасте, он отказался уже давно. В общем, в качестве борьбы со стрессом он выбрал старый батин способ: бесцельное щелканье каналов на телевизоре.
Политические обозреватели сменялись татуированными вдоль и поперек рэперами и ворчливыми тетками, которые постоянно пытались кого-то поженить, и, как правило, все это больше попахивало каким-то фрик – шоу, нежели передачами о любви и семье. Люди орали друг на друга и смеялись, а Витя пролетал сквозь всю эту суету, бесцельно щелкая одну и ту же кнопку древнего пульта. Иногда он останавливался, заметив какой-то старый советский фильм, знакомый с детства. Конечно, в пятнадцатый раз «а при нем задача» уже не смешило, но дарило давно ушедшее чувство уюта и дома. Все остальное время Вите казалось, что дома у него больше нет, и квартира эта тоже чужая. Ведь дом – это не жилплощадь. Дом – это люди и эмоциональные связи, которых он лишился.
Хотя квартира, в общем-то, и была чужой. Пятидесятилетняя суетливая тетка, типичная зазнавшаяся хабалка, сдавала старую «однушку», доставшуюся в наследство от матери. Казалось, что все здесь было как минимум одного возраста с прошлой владелицей, из дивана даже местами торчали пружины. Зато квартирка оказалась, в целом, очень удобной: и район неплохой – Строгино, все в пешей доступности, дешево, да и вообще, въехать в нее Виктору оказалось проще простого. Стоило только сказать, что он ветеран специальной военной операции, как хозяйка, поверхностно судившая людей только по их социальному положению, сразу преисполнилась уважения. А когда Виктор добавил, что не курит и не пьет, ключи моментально оказались в его руке.
Он, в общем-то, мог позволить себе и хорошую квартиру, денег было достаточно, но в нынешнем моральном опустошении он просто не мог заставить себя устроиться на работу. Надо было взять перерыв от всего, немного подумать и пережить все травмы, которых в последнее время на голову несчастного солдата свалилось немало. Поэтому он просто включил режим тотальной экономии, чтобы сидеть и ничего не делать можно было подольше.
Даже самые сильные люди надламываются. Хотя Виктору было сложно принять, что он проявляет слабость, но сил на борьбу уже не оставалось. И он смирился со своим состоянием. Надо только переждать, и они обязательно вернутся.
Будто услышав его недавние мысли про эмоциональные связи, по телефону позвонила мама. Виктор очень любил свою мать, раньше он часто ее навещал, но сейчас не было желания говорить вообще ни с кем. Он закрылся от всего мира, но мир все старательно пытался прорваться внутрь его уютного кокона. Немного покрутив телефон в руках, он решил взять трубку. Это же все-таки мама.
– Да, мам. Привет, – Виктор старательно пытался изобразить свой прежний тон, будто ему не хочется орать и рыдать.
– Витенька, привет, ну ты как?
– Да все хорошо, мам. Потихоньку, – ответил он и бесшумно вздохнул.
В последнее время он стал весьма немногословен. Даже с родителями. Кажется, только на фронте Виктор смог найти братьев по духу, с которыми можно было свободно поговорить. Но теперь он лишился и общения с ними.
– Ты все винишь себя за то, что случилось? – озабоченно спросила мама.
– Да никогда я себя не винил, – отмахнулся Виктор в ответ.
– Ох, Витя, Витя. Ты можешь врать себе, но мать не обманешь. Матери все чувствуют!
Виктор предпочел промолчать в ответ. Очередного спора с мамой касательно ее интуиции сейчас только и не хватало. Пусть дальше верит в свои сверхъестественные способности ментальной связи с сыном, все равно ее не переубедить.
«– Мы с папой очень волнуемся за тебя», – произнесла она тоном жалобным и наставительным одновременно. И как у нее это получается?
– Я в порядке, мам. Честно. Не парься.
Виктор продолжал говорить рублеными фразами, делая широкие паузы. Так он бессознательно выставлял стену между собой и собеседником. Коротко. Холодно. По делу.
– Да как же не волноваться? Ты, вон, когда на фронт поехал, я себе места не находила!
– А кто же, если не я, будет страну защищать?
– Ты не подумай, сынок, я тобой горжусь! Но сердце матери – оно такое, ты же сам знаешь.
Конечно, мама волновалась. И хорошо, что не осуждала. У некоторых сослуживцев, по их рассказам, матери волосы на себе рвали, даже в военкоматы бегали и истерики закатывали. Всегда так было, женщинам сложно отпускать детей и мужей рисковать своей жизнью. Даже несмотря на то, что они их и защищают.
– Да, мам. Спасибо, что беспокоишься, – Виктор был искренне благодарен, но эту тему хотелось поскорее свернуть.
Мама грустно вздохнула.
– В общем, если что будет не так, обязательно звони.
– Да, мам. Хорошо.
– Ну давай, сына, приходи в себя и переставай хандрить.
– Да, мам. Пока.
Витя положил трубку и развалился на диване, уставившись в потолок. Вечерний выпуск новостей на фоне вещал что-то о безотходных ядерных реакторах.
«Если что будет не так… Да куда уж еще больше-то? Сейчас бы вернуться на фронт, а не вот это вот все. Там я хотя бы на своем месте».
Виктор лениво встал, разминая шею, и прошелся по маленькой темной комнате с «бабушкиным ремонтом». Повинуясь иррациональному желанию, достал из комода фотографию. С нее еще совсем молодой Витя улыбался во весь рот, обнимая Лену. А на руках у нее был маленький ребенок.
– Блин, – прошептал он и бросил фотографию обратно в ящик.
Что за дурацкая привычка делать себе больно, когда пытаешься от этой боли избавиться? Это как содрать свежую болячку: рана вновь вскрывается, и начинается кровотечение.
Он бросил взгляд на лежавшие рядом с фотографией ордена: «За заслуги перед Отечеством» и «За спасение погибавших». Маленькие кусочки металла как напоминание Виктору о том, кто он такой. Кем он был, какие подвиги совершил. Несмотря на них, жизнь будет продолжать его пинать. Ей, в целом, все равно, герой ты или нет. Обществу плевать. В очереди на кассу так же нахамят, гопники так же подойдут стрельнуть сигарету – ничего не меняет героизм в твоей жизни, кроме собственного осознания, душевного спокойствия и денег в кармане. Но Виктору этого было достаточно.
«Интересно, Лена же наверняка знает о том, где я был и что я совершил. Думает ли она об этом? Гордится ли мной своей молчаливой и тихой гордостью? Эх, во мне сейчас говорит какое-то жалкое тщеславие. Главное, что пока есть такие, как мы, страна в безопасности. Остальное не столь важно».
А дальше иррациональность уже стал проявлять организм, вспомнив о забытых пагубных привычках. Утолять внезапную потребность в табаке Витя совсем не хотел, да и надо было для этого идти в магазин. Так что он взял в зубы карандаш и вышел на ветхий неостекленный балкон, глубоко вдыхая весенний московский воздух. Пахло прелой листвой и долгожданным теплом. Была, конечно, еще вонь выхлопных газов, но жители мегаполисов к такому быстро принюхиваются.
Витя облокотился на балюстраду и вытащил изо рта карандаш. Он всегда любил весну, и внезапно хлынувший на него свежий (насколько это слово применимо к Москве) воздух даже немного оживил его. Еще и вид красивый, не под стать балкону. Строгино – его родной район, и сейчас Витя задумался, зачем же он вообще отсюда съезжал. Да, в Борисово тоже было классно, но здесь ничуть не хуже, только вот родные места всегда сердце ближе. Все-таки приятно было вернуться сюда, даже несмотря на обстоятельства, которые заставили это сделать.
«Надо бы прогуляться завтра. А то совсем я дома забаррикадировался. Хотя бы до магазина».
Витя снова вернулся мыслями к моменту, когда он наконец уловил долгожданный миг умиротворения. Небо разрезала яркая желтая стрела, озарившая вечернее небо. Витя в тот миг дернулся: ракета! Но тут же успокоился. Будьте прокляты, эти рефлексы! Ну какая нафиг ракета над Москвой, еще и такая? Совсем ведь не похоже. И траектория, и хвост этот… Что же это тогда, метеорит?
«Ешкин кот, только б в атмосфере сгорел! Нда, зачастили они в Россию. Недавно же, вроде, только Челябинск был».
Витя убрал карандаш за ухо, завороженно наблюдая, как исчезает внезапная звезда. Не похоже, чтобы он упал где-то поблизости, может, даже за чертой города, но все-таки он заволновался за людей. Хотя, может грохнулся где-то рядом, в Серебряном Бору, например. Еще кто знает, насколько он большой и разрушительный, этот метеорит. Но ударной волны, сметающий с лица Земли все живое пока не следовало. Значит, беспокоиться было особо не о чем.
«Надеюсь, не на город полетел. Надо бы потом новости посмотреть».
В его возрасте, конечно, чаще читают новости в Интернете, но Витя в последнее время предпочитал телевизор. В сети слишком много ядовитых комментаторов и спорных источников, а вот телевизор давал ему самую важную информацию без обилия мнений всяких «экспертов» и назойливой рекламы ножей.
Еще несколько секунд полюбовавшись видом, он ушел обратно на диван. Только балкон закрывать не стал.
Это была одна из тех редких ночей, когда Виктору не снились кошмары. Один его сослуживец написал в общем чате, что так быть не должно. Дескать, кошмары только детям снятся, а для взрослого это отклонение, и Вите срочно надо обратиться к психотерапевту, ну или психиатру. Но ему эта идея очень не нравилась: неужели он даст кому-то рыться в своей голове? Ну уж нет! Лучше стойко перенести ужасы, которые приходят по ночам. Витя даже видел в этом некоторую психотерапию. Он был уверен, что однажды проживет свои страхи, встретившись с ними лицом к лицу, и избавится от них.
Сложно сказать, что пришло ему на помощь сегодня. Может, это все свежий воздух, который сочился из приоткрытой двери балкона и разгонял затхлый запах пятидесятилетней мебели, которую хозяйка квартиры почему-то упорно не хотела менять? Так или иначе, проснулся Витя более бодрым, чем обычно. Приятный сквозняк с утра напомнил ему о порыве сходить в магазин самостоятельно. Так что Витя быстро, по-армейски, оделся во все чистое и свежее и отправился в ближайший супермаркет.
Виктор уже совсем отвык от одиночества. Из родительского дома он сразу ушел под венец, и когда у них с женой родился сын, казалось, что жизнь его идет по сценарию красивого фильма. Все его сверстники, которых так же угораздило рано жениться и обзавестись детьми, жаловались на вечные ссоры, ипотеку, сварливых тещ и бесконечные детские крики. У Вити же все стало складываться как-то само собой. Образования он не получил, но рукастый и смекалистый молодой человек в Москве никогда не пропадет. Жена-юрист тоже очень неплохо зарабатывала, и они смогли позволить себе снять новенькую «двушку» в Борисово, поближе к родственникам жены. Да и ребенок оказался невероятно спокойным и очень способным мальчиком. В общем, кино, не иначе.
Но в любом фильме в какой-то момент все начинает идти не так.
Витя сложил в корзину пельмени, несколько брикетов быстрой лапши с пачкой сосисок и отправился на кассу. Проходя мимо витрины с крепким алкоголем, он на миг остановился, но подавил порыв взять бутылку.
«Нет, это не выход. Станет только хуже. Раз бросил, значит, бросил», – подумал он и двинулся дальше.
– Пакетик нужен?
– Да, пожалуйста.
Мягкий приятный голос девушки впереди на миг вырвал Виктора из задумчивой отстраненности и заставил обратить на нее внимание. Очень милая, лет двадцати пяти, с длинными, до поясницы, вьющимися каштановыми волосами. У Вити сперло дыхание, а на лбу проступил холодный пот.
Такие же волосы были у Лены. Раньше он часто замечал ее черты в других девушках, или черты маленького Олега в детях. Сейчас, после участия в боевых действиях, это стало происходить реже, но вот, это чувство снова вернулось.
Олегу было девять, когда он попал под тот злосчастный автобус, возвращаясь из школы в своих новых модных наушниках. Громкая музыка и радость от полученной пятерки за контрольную притупили его внимание, и он бежал домой со всех ног, не оглядываясь по сторонам. Водитель просто не успел затормозить.
А через полгода Лена подала на развод. Виктор ее не осуждал, конечно. Она говорила, что видела в нем черты сына, да и ясно было, что она частично винит его. Он ведь не успел тогда встретить его из школы, задержавшись на заказе, и предложил сыну дойти домой самому, дескать, ты уже взрослый.
И когда объявили мобилизацию, Витя, не думая пошел добровольцем. Он за полгода потерял все, и счел, что служба Родине сейчас – лучший способ распорядиться своей жизнью. Да, он не смог спасти Олега, но сколько еще детей, да и взрослых, он мог бы защитить! Адреналин боевых действий помог отвлечься от боли, но теперь, когда срок закончился, и Виктор вернулся домой, он снова оказался в вакууме. В старой квартире находиться он больше не мог, потому и снял «однушку» в старой «хрущевке» и предался затворничеству. Окружающий мир не причинит тебе боли, если ты из него выпадешь насовсем. Такие вот выходы в свет он совершал крайне редко, предпочитая доставку продуктов на дом – благо, деньгами государство его обеспечило, и можно было лежать перед телевизором, потихоньку ремонтировать убогую квартирку (лишь бы руки чем занять) и предаваться самобичеванию. Но вот, он выбрался наружу и уже пожалел об этом.
«Зря я все-таки покинул свою берлогу», – думал Виктор, пока кассир сканировал его покупки.
Быстро упаковав свой холостяцкий сухпай, он спешно вышел на улицу. Прохладный ветер обдал лицо. Витя сделал глубокий вдох, и ему немного полегчало. Когда бегавшая по телу волна напряжения сошла на нет, он направился домой. Только вот гулять вдоль проезжей части и видеть всех этих людей теперь совсем не хотелось, так что Витя свернул в ближайший двор. Но и там покоя ему найти не удалось: у школы, которая располагалась во дворе, несколько крепких лбов – старшеклассников толкали мальчика лет четырнадцати на вид и отвешивали ему оплеухи. Разница у них небольшая, конечно, но все-таки разница. К тому же, он один, а их целая толпа. Витя мысленно чертыхнулся и сплюнул. Мимо пройти он не мог, но и детей гонять сегодня – дело неблагодарное. Прибегут потом их оголтелые мамаши…
Но выбора не было. Пусть прибегают. Виктор осмотрелся: безучастные люди не желали вмешиваться, делая вид, что ничего не происходит.
– Эй, мелюзга! – рявкнул Витя командным голосом и быстрым шагом пошел на хулиганов. – А чего толпой на одного? Может, меня попинать попробуете? Или только слабых шпынять смелые?
Витя бросил на землю целлофановый пакет и показательно размял кулаки. Для устрашения, конечно. Не в его это правило, с детьми драться. Хулиганы переглянулись и мигом расступились от мальчика. Все-таки удачно Виктор вышел в майке, которая подчеркивала его спортивное телосложение, да и глубокий шрам около носа придавал образу брутальности. Пацаны-то, в общем, тоже не промахи, на турники явно ходят, могут и толпой задавить.
– Да мы… это… прикалываемся, дядь, – пробубнил один из них.
– Кыш отсюда, – сказал Витя не очень громко, но все равно звучало это резко, как раскат грома, – Чтобы на счет три я вас здесь не видел, ясно? Раз…
– Не кипятись, мужик, – заговорил второй. – Мы уходим.
Пацаны еще раз переглянулись, и этот самый второй (видимо, главный авторитет в их стае) махнул остальным рукой, пытаясь всем своим видом создать ощущение, что у него все под контролем, после чего они спешно убрались подальше.
Ничего у него не под контролем. Такие нападают только если уверены в своей победе. Виктору даже немного обидно думать, что их так отвратительно воспитали.
Мальчик, которого хулиганы успели повалить с ног, так и сидел на песке в остолбенении. Витя протянул ему руку, и пацан, секунду поколебавшись, все-таки принял помощь.
– За что это они тебя так?
Ребенок потупился в землю.
– Да так… – неуверенно пробубнил он. Кажется, тоже немного побаивался.
– Храбрость – это хорошо. Если она не граничит с глупостью. Ты аккуратней давай.
– Спасибо, что помогли, – сказал мальчик, не отрывая взгляда от земли, – Только я бы и сам справился.
Эта упертость вперемешку с наглостью даже позабавила Витю и заставила улыбнуться. И тут он вдруг понял, что впервые после фронта улыбается и говорит кому-то больше нескольких слов подряд. В его сердце что-то отозвалось. Он вспомнил Олега, этот мальчик чем-то напоминал его, но ощущение пустоты и тревоги в этот раз не пришло.
– Тебя как зовут-то?
Мальчик поднял на него взгляд. Да, сегодняшние дети хорошо выучили, что от проявляющих к ним интерес незнакомцев лучше держаться подальше, и Виктор заметил в его взгляде легкое недоверие.
– Максим, – все же ответил он.
– А я Виктор, – он протянул Максу руку, и тот ее нехотя пожал.
А после Витя сказал то, чего сам от себя не ожидал:
– А хочешь, я тебя драться научу?
Во взгляде Максима промелькнул интерес, который сменился удивлением.
– Вы? Меня?
Виктору вдруг стало неловко. И правда, хрень какая-то получается. Подходит к мальчику какой-то незнакомый мужик, и вдруг предлагает уроки по самообороне. Да у него для этого отец должен быть. Ну или брат старший. Дедушка, учитель физкультуры, друг со двора – да кто угодно, но внезапный Витин порыв выглядит чем-то не очень здоровым. В полицию еще загребут.
– Да, извини, Максим, чушь спорол, – быстро отступил Виктор. – Ну, бывай.
Витя уже поднял с земли пакет и собрался уходить, когда мальчик после некоторых раздумий ответил:
– Макс.
– Что?
– Зовите меня Максом. Когда приступим?
Витя посмотрел на Макса, потом на пакет: «Эх, пельмени разморозятся».
Но когда кому-то нужна была помощь, он не мог пройти мимо. Вдруг мальчик снова нарвётся на хулиганов? Какие уж тут пельмени? Это качество часто создавало ему проблемы, но себя уже не переделать. Так воспитали.
– Давай сейчас.
Конечно, Макс не стал ни с того, ни с сего доверять незнакомцу. Но Витя ему помог, и кто знает, почему он все-таки предпочел принять его услуги учителя. Может, отец у него – миролюбивый хилячок (или наоборот, толстяк). А может, Максу просто неловко за таким к кому-то обращаться. И он явно сомневался в правильности своего решения, но все-таки принял помощь. А Витя по жизни человек такой: ну неспособен он пройти мимо или отказать! В каком-то смысле, это и потащило его в армию.
В качестве места для тренировки они выбрали парк возле набережной. Тихо, спокойно и красиво. Отошли подальше, туда, где деревья погуще, а людей поменьше. Зелень уже распустилась, а грязи было не так много. Красота, одним словом.
– Так, давай, левую ногу вперед.
Витя учил его простым ударам, блокам и уворотам. Сложнее всего Максу давался переход из обороны в нападение, но и тут он справился. Способный мальчик! Виктору даже показалось странным, что с ним раньше этим никто не занимался.
Так они тренировались часа два, Макс уже валился с ног, а Витя поймал себя на том, что стал много говорить и даже смеяться. Зияющая пустота в душе, кажется, наконец заполнилась. Да и пацан, кажется, наконец расслабился. Неплохой парень.
– Ну что, закончим на сегодня? – спросил Витя, когда обратил внимание на глубокое изнуренное дыхание мальчика.
– Нет, давай продолжать, – Макс уже давно перешел на ты.
– Уверен? – Виктор не хотел сходу его перегружать.
– Так точно.
Но все-таки настойчивость Макса его подкупала.
– Ну, тогда защищайся.
Витя начал наносить серию ударов – ненастоящих, конечно, в четверть силы. И не очень быстро. Макс стал закрываться, а вот его наставник немного увлекся. Удары стали быстрее, и в момент одного из них Максим исчез. Витя стал нервно оглядываться, пытаясь осознать, что же сейчас случилось.
– Ма… Макс?
Нет, это бред какой-то. Может, надо было все-таки сходить к психотерапевту? Не самый, знаете ли, удачный момент для того, чтобы начать сходить с ума! Витя ущипнул себя – да нет, вроде, не спит. Дети вот так спонтанно в воздухе не растворяются. О чём он вообще, да они вообще никогда не растворяются!
«Кукушка, кукушка, сколько мне до твоего отъезда осталось?»
И тут он заметил, что Макс вяло машет ему рукой там, вдали, у реки. Витя, как настоящий солдат, рванул с места и очень быстро добежал до него. Пацан был целым, невредимым и абсолютно спокойным, будто ничего такого и не произошло.
– Ты меня чуть не ударил, – обиженно пробубнил он.
Витя уставился на него растерянными глазами, пытаясь осознать, что же это все-таки было. Может, у него что-то вроде амнезии, и он забыл, как Макс убежал к реке?
– Видел на днях метеорит? – продолжил Макс, уловив недоумение Виктора.
Витя коротко кивнул.
– Мне кажется, это с ним как-то связано. Я умею телепортироваться. Но походу только к воде. Я бы пропустил твой удар, и как-то сам по себе оказался здесь. Испугался, видимо.
Это, с одной стороны, все объясняло, но с другой, не объясняло ничего. Окей, Макс не растворился в воздухе. Но и телепортироваться дети обычно не умеют! Так или иначе, Витя решил, что проще принять все происходящее как факт, чем ставить себе диагноз.
– Так если ты умеешь телепортироваться, зачем полез в драку? Мог бы уйти сразу, как тебя бить начали.
Макс поднял с земли камень и бросил так, что тот заскакал по воде.
– Другие, как я, телепортироваться не умеют, – ответил он. – И они нуждаются в моей помощи.
Глава 3
Поначалу их общение выглядело натянутым, но постепенно они привыкали друг к другу, хотя, конечно, каждому из них очевидна неопределенность знакомства. Допустим, Виктор принял Макса за способного школьного забияку, но сам мальчик-то вовсе не питал иллюзий по этому поводу. За напускной уверенностью стояло стремление приносить пользу обществу, стране, сверстникам. Но это не означало, что для него так легко согласиться на предложение Виктора.
Самое удивительное в этой невнятной ситуации – и Макс и Виктор вели себя так, как если бы подобными случаями пестрели заголовки желтой прессы. Что тут интересного, очередной мальчик с необычными возможностями попадает на курс наставничества к закаленному мужчине. Вообще ничего такого. Они старались сглаживать неловкость, но Макс, если честно, не слишком испытывал тревогу. С его-то способностями он с легкостью сможет за секунду исчезнуть, чуть только запахнет керосином. Кстати, это выражение он перенял от папы, который даже ему рассказал, откуда оно взялось. В 20-х годах 20-века один сатирик написал текст, посвященный нефтяному скандалу в США. По обвинению во взяточничестве многих сотрудников уволили. Про взятку одного из участников он выразился, что она «крепко пахла керосином». Так и стало популярно это выражение.
Максу вообще нравились такие вот старые, но уместные фразы. Не чета поп-культуре, как ее называл директор школы. От Виктора сквозило чем-то таким, надежным, крепким. Наверное, поэтому Макс и решил согласиться на его предложение.
И вообще, богатырь не отказывается от помогающих ему на пути! Иначе как он уму-разуму научится?! Не зря Макс сказки читал.
Тем не менее, мальчик еще не полностью доверял Виктору. Ему казалось, что этот мужчина, который так настойчиво предлагал ему свою помощь, имеет какую-то корыстную цель. Бесплатный шоколад только на фабрике Вилли Вонка. И как вообще можно следовать за незнакомым мужиком, который выглядит достаточно помято и не слишком складно? Если бы не способность телепортироваться, Макс бы точно отказался от этой странной затеи.
Хотя и его навык не факт, что сыграет какую-то роль. Виктор в чем-то прав. Ну умеет Макс перемещаться в пространстве, и что? Стукнет какой-нибудь проворный преступник его по глупой голове лопатой, и Макс проснется где-то привязанным к батарее и без почки. Смеяться после слова «лопата», если что.
Но Виктор производил относительно приятное впечатление. Если он действительно сможет научить Макса сносно драться, вот тогда начнется правосудие в подворотнях Москвы.
Мальчик закрыл глаза, представляя, как на многоэтажных зданиях висят крупные билборды с надписью «Наш Макс». Открытки с его логотипом, эх, надо еще логотип сделать…
Виктор одним движением ноги сбил Макса с ног, воспользовавшись его пребыванием в грезах. В ответ на возмущенный взгляд мальчика наставник пояснил:
– Это называется «лоу-кик». Разновидность удара ногой по нижней части тела, чаще в голень. Не спи, парень, замерзнешь, – губы Виктора сложились в ухмылку.
Максу стало не по себе еще больше. Очень сомнительная идея, поверить этому самоназначенному тренеру. Но «лоу-кик», хм, это интересно.
– А этот удар отличается от пинков ногами, он называется «ши-цзюахнь», – продолжил Виктор.
– Это шутка? – удивился Макс. – Какое-то китайское название.
Виктор прищурился и покачал головой.
– Ши-цзюахнь – удар не по нижней, а по внутренней части предплечья. Шикарный удар, если противник не нападает. Прикладывается всей ладонью, от кончика большого пальца до самого локтя.
После паузы оба улыбнулись. Умеет Виктор пошутить, конечно.
Но вообще, еще несколько тренировок – и пора откланяться. Географию Макс вон вообще забросил. Спроси, где расположено озеро Титикака, он только засмеется, но даже не назовет вариантов ответа.
Не выдержав, Макс полез в смартфон и поискал интересующие его сведения. В Южной Америке Титикака! Довольный собой, мальчик перевел взгляд на Виктора и быстро сделал шаг назад.
Мужчина грозно навис над Максом и быстрым движением выхватил у него из рук телефон.
«Вот и все. Ищи свищи меня теперь» – пронеслось в голове у Макса, и он срочно попробовал ощутить воду. Ближайшая на кухне у Виктора. Как-то не слишком полезно. Ну переместится он из одного помещения в другое, но толку?
Он потянулся мыслями в другую квартиру. В ванной кто-то мылся. Тоже не вариант, он порядочный мальчик, и негоже доставлять дискомфорт, влезая в личное пространство добропорядочных граждан.
Вот, еще в одной квартире никого нет, но в чашке на столе кто-то оставил недопитой воду. Фу, с газом. Макс поежился и приготовился к телепорту, стараясь не обращать внимания на гнетущее молчание Виктора. От стресса у него затряслись руки, но переместиться не получалось.
Виктор кашлянул, протянул Максу смартфон и сказал:
– Пацан, ты должен четко отдавать себе отчёт в каждом действии. Если ты находишься на улице, не зевай. Увидят у ребенка в руках телефон стоимостью минимум тысяч десять рублей, не дрогнут, вырвут у тебя и еще по лицу стукнут. А ты от испуга не сможешь как ты любишь делать, куда-то перепрыгнуть к своей воде. Затрясешься, растеряешься. Нравится тебе такая перспектива?
Макс по тону Виктора предположил, что перспектива ему вовсе не по нраву. В целом, мужчина снова оказался прав. Зевать не стоило, уж тем более ворон считать и прочее. Вообще нужно вести себя аккуратно, не болтать лишнего, тем более рядом с малознакомыми людьми.
Хотя как-то Сижик со второй парты спросил у Макса, нравятся ли ему клоуны, на что мальчик сдуру ляпнул, что не нравятся, в частности те, которые задают глупые вопросы, за что тут же и получил оплеуху. Так что лучше держать язык за зубами.
Виктор протяжно охнул и шлепнул себя ладонью по лицу, обозначив нетерпеливое разочарование.
– Тебе еще предстоит научиться многому от меня, пацан, – с оптимизмом произнес Виктор.
Макс, в принципе, смирился с необходимостью тренировок, но вот переодеваться в спортивную форму ему совсем не казалось прекрасной мыслью.
Так прошло пять дней. Когда родители звонили Максу, он почему-то ничего не рассказывал о Викторе, своих способностях и вообще о том, как его жизнь резко поменялась. Даже сестре Кристине так и не похвастался, хотя и подмывало. Хотя ей всего восемь, много не поймет. Виктор жил один, поэтому лишних вопросов не возникало. На случай, если соседи поинтересуются кто он, Макс уже подготовил дежурный ответ, что родственник. Должно прокатить!
Виктор запретил Максу прогуливать школу, поэтому пришлось послушаться взрослого. Но, несмотря на подробные инструкции Виктора о том, как нужно себя вести в интересах осторожности, когда на улице рядом не находилось прохожих, он тянулся к любому, даже небольшому водоему, луже, выбоине в асфальте с каплями, и телепортировался к ним. Невероятные ощущения, конечно. Трудно даже представить, кем Макс был до метеорита.
Никем, наверное. Застенчивым неудачником. Теперь же Макс – настоящий богатырь, который может примчаться на подмогу нуждающимся и обездоленным. При этом его тренирует самый настоящий военный, прошедший СВО, и, значит, подготовку Макс получит самого лучшего качества! Не то, что в школе.
На уроках математики Макс скучал. Как ему пригодится решение примеров в борьбе с преступностью! Лучше бы на ОБЖ преподавали тактику перемещения по Москве, с пометкой на карте опасных улиц и районов.
После телепортации обычно хотелось пить, поэтому Макс носил в рюкзаке несколько бутылок объемом 0,5 литров с водой без газа. До возникновения способностей он любил пить газировку, хотя родители постоянно твердили, что это вредно.
Сейчас, когда он ощущал своим «фильтром» газированную воду, то испытывал в животе неприятное ощущение. Голова немножко кружилась, короче, приятного мало.
Макс чувствовал себя каким-то барометром. Хотя нет, барометр тут ни при чем. Неверное использование термина. Кем же тогда? Он слышал, что раньше поиск воды велся с помощью лозы, похожей на рогатину. В месте скопления воды лоза начинала колебаться вверх-вниз. Впоследствии эту теорию признали шарлатанской. Но Максу казалось, что не такая уж она глупая. Он сам сейчас выступал в роли лозы, постоянно находясь в поиске воды.
Дальность перемещения зависела от эмоционального состояния мальчика. Если он не волновался, то чувствовал воду даже в нескольких километрах от себя. При этом, отправляясь на схватку с хулиганами он чувствовал себя на удивление ровно.
Как участник боевых действий Виктор отметил, что перемещение с большой скоростью с помощью потока воды, благодаря которому Макс двигался быстро, может оказать серьезную нагрузку на тело. Если злоупотреблять тренировками, Макс добьется повышенного сердечного ритма, усталости и проблем со здоровьем.
Движение сквозь воду с высокой скоростью может воздействовать на сердечно-сосудистую систему отрицательно. Соответственно, нужно осторожнее действовать и отслеживать интенсивность использования способности.
С Виктором договорились так: они вместе вечером встречались на поле, где тренер увеличивал дистанцию, переставляя пятилитровую бутылку с водой. Выяснилось, что чем больше в отдельной емкости воды, тем лучше ее чувствует Макс.
Виктор пытался вникнуть в природу телепортации Макса и объяснить это с физической точки зрения. Он расспрашивал мальчика, но тот мало мог объяснить суть своих способностей. Вытягивая информацию по крупицам, Виктор сопоставил факты.
Макс не телепортируется в привычном любителям фантастических фильмов смысле. Со стороны похоже на квантовую телепортацию, то есть мгновенную передачу состояния с одной частицы на другую. Но обязательным условием для проведения квантовой телепортации является наличие набора одинаковых атомов в точке отправления состояния и в точки получения состояния, что не имеет ничего общего с материальным перемещением.
Макс же перемещается не мгновенно. Похоже, он на кратчайший срок, благодаря потокам воды, которые использует для ускорения, становится невероятно быстрым и неосязаемым, при этом не распадается на мельчайшие частицы! Фактически, нарушая известные нам законы физики, Макс движется с такой скоростью, что она позволяет проникать сквозь объекты.
Подобные утверждения стали подкрепляться регулярными наблюдениями. Виктор использовал лазерный уровень, чтобы обратить внимание на примятость крупной, в полный рост, травы, по которой носился Макс. Похоже, что он перемещается на потоке воды, направленном под себя, как на скейтборде.
Так, постепенно, Макс с Виктором как-то вместе разграничивали пределы возможностей мальчика.
Но подробнее пояснить у Виктора не получалось – для этого наверняка требовалось какое-то специальное образование. Но увы, без такового выводы довольно примитивны.
Пока больше, чем на четыре с половиной километра переместиться не удавалось. Но и это оказалось крайне неплохим результатом. Помимо прочего, Виктор учил мальчика уворачиваться от ударов максимально быстро, телепортируясь к ближайшей воде. В шутку мужчина прозвал это «дрейфом». Стоит ли говорить, что у Макса «дрейф» получался быстрым.
С Виктором они провели тест : расставили по периметру обозначенного ими квадрата размером примерно в километр несколько бутылок с водой.
Макс примерно за три секунды смог коснуться каждой бутылки и вернуться на место, с которого начал перемещение. Что ж, это невероятно поможет в любой драке, при наличии воды в зоне чувствительности.
Помимо прочего, Макс мог управлять водой. Конечно, обрушить тонну жидкости на голову соперника не получалось, но, к примеру, у него вполне себе удалось сделать висящий вокруг шеи элегантный шарф из струек, что смотрелось крайне экстравагантно. Виктор в шутку назвал мальчика Водяным, и это прозвище прилипло.
Тестировали и другие жидкости. Например, Виктор поставил канистру с так называемой «незамерзайкой». Макс пыжился, тужился, но перемещение не состоялось. К пакету с соком тоже не получилось. Хотя, если капнуть кофе в бутылку с дистиллированной водой, и получившаяся субстанция не слишком густела, Макс с некоторым напряжением мог рвануть к ней так же, как и к любой воде. Какую-то четкую взаимосвязь им не удалось постичь, но даже через плотный термос Макс с легкостью ощущал воду.
Костюм комиксного супергероя делать не хотелось. Макс больше представлял себя кем-то вроде водяного мага из фэнтези или даже каким-то очеловеченным водяным, как его называл Виктор. Однако, все же атрибут, отличающий его от любого другого стереотипичного книжного борца с преступностью нужен. После небольших дебатов они с Виктором все же решили оставить шарф из воды.
Типовой план сражения донельзя очевиден – мальчик наносит удар по лицу хулигана в промежутке между перемещениями между бутылками с водой, расставленными в разных частях района. Ни один человек физически не сможет среагировать так быстро, чтобы предотвратить эту атаку.
– Если на меня нападут сразу трое? – спросил как-то Макс.
– Не пропускай ни одного удара. Телепортируйся. В любой момент чувствуй воду. Если не получается – проваливай, не строй из себя героя. Тебе всего четырнадцать лет, успеешь еще набить шишки в драках. Но я надеюсь, тебе это не понадобится. Мы тут не вольной борьбой занимаемся, твоя цель – пустить по Москве слух, что нашелся народный мститель, версия для самых маленьких. Честный и стабильный. Вот что нужно нашей стране! – Виктор даже приосанился от такого лозунга, с теплотой поняв, что все делает верно.
Но одно событие нарушило их идиллию. Макс упорно отказывался соглашаться с увещеваниями Виктора о том, что нужно сначала разобраться, и потом бить. Будучи уверенным, что действует правильно, мальчик собирался получить от Виктора необходимые навыки, после чего поступать полностью по-своему. Какая ему разница, что в голове у хулигана? Макс их за версту чует, насмотрелся в школе. Если косая кепка и спортивные штаны, это точно его клиент. Тут не попишешь. Максу нравилось использовать взрослые выражения, он же теперь не обычный школьник, нет, он настоящий богатырь. Ух, попляшут у него все злодеи в окрестностях Серебряного Бора.
В очередной раз Виктор попробовал уговорить Макса сначала разбираться в ситуации, и потом лезть с кулаками, на что получил жесткий отпор. Давить на него мужчина не мог, поэтому расстроился, в надежде, что Макс почувствует себя виновато. Чего не случилось, мальчик находился в предвкушении своих головокружительных успехов, поэтому не мог адекватно реагировать на критику.
Когда Виктор вновь начал набившую оскомину тему, Макс сорвался.
– Даже отец не позволяет вести себя со мной так надоедливо! – в сердцах крикнул он, и тут же пожалел.
Виктор заметно сник, но, пошевелив скулами, развернулся и отправился домой.
Макс ощутил укол совести, но, пожав плечами, решил не догонять Виктора. Взрослый, сам разберется. Макс теперь тоже уже не совсем школьник. Ему предстоит многое, любой одноклассник обзавидуется!
Уже вечером Макс вальяжно прогуливался по своему району. До станции метро Строгино оставалось километра два. Так никого подозрительного и не встретив, Макс вдруг увидел нечто интересное.
Несколько хулиганов, лет семнадцати на вид, пристают к девочкам. Они в панике прижимали сумочки к груди, Макс их обеих встречал не раз в школьных коридорах, но фамилии назвать затруднялся. Не в этом суть, ведь один из нападавших самый противный, потянул руки к одной из жертв.
Макс почувствовал выброс адреналина, собрался, ощутил неподалеку воду и, игнорируя уроки Виктора, стремительно оттолкнул парня от девочки. Девчонки завизжали и помчались прочь. Удивившись такой дерзости, парень попытался ударить Макса, но ему с легкостью удалось переместиться сразу за километр от места конфликта.
Макс подавил дрожь в коленках, и, примерно рассчитав траекторию, телепортировался сзади одного из хулиганов, в движении выхватив у него недопитую бутылку пива, после чего метнул в сторону противников, но предсказуемо промахнулся. Эх, стоило еще поучиться у Виктора.
На рефлексе после каждой, даже неудачной атаки Макс перемещался дрейфом, чтобы лишний раз для себя подтвердить, что он контролирует ситуацию.
Так, если бить по лицу каждого, драка затянется. Надо отвлечь внимание. Поддавшись какому-то порыву, Макс вернулся к хулиганам и опрокинул в их сторону разожжённый мангал, даже кого-то слегка подпалив. Злодеи с позором покинули место сражения.
Мальчик с гордостью окинул взглядом ристалище. Что ж, теперь-то Максу никто не страшен в этом районе!
– Пройдемте в отдел, молодой человек, – раздался негромкий голос, – В таком часу вам нельзя находиться на улице без сопровождения.
Девочки, которые привели полицейского, виновато посмотрели на Макса, но он совсем не сердился на них.
Глава 4
Аксана Леонова работала инспектором по делам несовершеннолетних. Звание – капитан. Некоторые называли её капитанша, сейчас же модно всякое такое: авторка, режисссерка… Угу, врачиха и капитанша. Аксане не хотелось быть капитаншей. Звучит как в сказках Салтыкова-Щедрина. Капитанша – это полная, сварливая тетка с огромной родинкой на носу, а Аксане всего тридцать два года – стройная и носик у нее очень даже миленький.
И да, ее звали именно А-ксана, а не О-ксана. Паспортистка ошиблась в написании имени. Она сначала хотела поменять паспорт, но… Короче, уже и не упомнить всех обстоятельств. Какая-то суматоха, кажется, переезд или что-то в этом роде. Паспорт она так и не поменяла, а имя Аксана навсегда приклеилось к ней.
На работе Аксану уважали и ценили, как специалиста. Говорили, что у нее особый талант общаться с детьми. Хотя своих детей у нее как раз не было. Как с горечью пояснили врачи, Аксана была бесплодна. Этот диагноз обернулся для нее настоящей трагедией, но время, как говорится, лечит.
У Аксаны имелось три питомца. Кошки – Стелла и Маша и кот Тихон. Всех троих она подобрала на улице. Тихон – самый нелюдимый из них. Когда он был котенком, какой-то подонок облил его кипятком. Аксана нашла животное у своего подъезда. В ветеринарной клинике, куда Аксана принесла еле живого котенка, сказали, что долго он не протянет. Но она, не сдавшись, выходила его. Имя Тихон он получил, потому что был тихим. Кошки, которых Аксана завела раньше, отнеслись к Тихону с подозрением, но со временем приняли его в свою семью.
Аксана не боялась прослыть одинокой кошатницей. Раз в полгода мать находила ей «подходящего» непьющего женишка с жилплощадью и всячески уговаривала Аксану сходить с ним на встречу. «Женишком» обычно выступал разведенный отец-одиночка. Всего раз Аксана дала слабину и сходила на свидание. И лучше бы она этого не делала. «Женишок» оказался хмурым молчуном с характерным для пьяниц сизым носом. За всю встречу он произнес от силы десяток слов, два из которых оказались матерными.
Каждый раз, когда она вспоминала это свидание, ее начинал пробивать истерический смех. Вот и сейчас ей на ум пришло мрачное лицо мужчины с носом, напоминающим спелый баклажан и ее буквально стало распирать. Она не сдерживала себя, сотрясаясь от хохота. В этот выходной Аксана сидела в кресле-качалке на своем балконе, пила ромашковый чай с медом и читала толстый роман. На коленях у нее лежал кот Тихон.
В этот раз ее выбор пал на книгу Томаса Харди «Тэсс из рода д'Эрбервиллей». Речь в романе шла о злоключениях девушки по имени Тэсс Дарбейфилд, что довольно логично. Всю книгу героиня отчаянно страдала и, казалось, что этим страданиям не будет конца…
Аксана дочитала до того места, где у Тэсс умирает отец и отложила книгу.
«Хватит на сегодня страданий», – подумала она.
Аксана поднялась с кресла и посмотрела в окно. Вечернее московское небо выглядело каким-то безжизненным и серым.
«Как моя жизнь», – подумала Аксана и решила завязывать с толстыми женскими романами викторианской эпохи. Почитает что-нибудь качественное, Лукьяненко, например. Говорят, что «Ночной дозор» – отличная книга. А фильм ей не понравился, непонятный он какой-то.
Кстати, о фантастике. Она раз за разом прокручивала в голове то астрономическое событие. Девушка закрыла глаза и вновь представила эту красоту.
Движение в небе. Ярко-желтая светящаяся капля пронеслась по небосводу, освещая все вокруг ярким заревом и скрылась за ее домом.
«Падающая звезда. Тут нужно желание», – подумала она и загадала, чтобы в этом году отпуск у нее был по расписанию, летом, а не в ноябре, как в прошлый раз.
Но желание это не сбылось, на работе ей ясно дали понять, что этим летом она будет загружена по полной. Но Аксана даже не расстроилась, так как была к этому готова.
Девушка зевнула. Вдруг постучали в дверь, и она прикрыла ладонью рот.
– Аксана Андреевна, к вам тут клиент, – весело сказал совсем еще юный полицейский с оттопыренными ушами.
«М-да. Аксаночка, Аксана, а теперь вот – Аксана Андреевна. Время летит незаметно», – грустно подумала она.
«Клиент» оказался мальчиком лет четырнадцати на вид. Он был испуган, но в то же время смотрел дерзко и старался казаться невозмутимым.
Аксана внимательно посмотрела на него и сделала зарубку в памяти: «Без особых примет».
– Аксана Андреевна, меня срочно Терещенко вызывает, вы уж сами, а… – сбивчиво отчеканил полицейский.
– Иди, иди, – отмахнулась от него Аксана.
С утра у нее раскалывалась голова. Таблетки не помогали.
«Наверное, давление. Или магнитные бури», – подумала она.
– Ну и как тебя зовут, ясный сокол? – спросила Аксана, доставая из папки чистый бланк.
Макс огляделся по сторонам. Раньше он еще ни разу не был в полиции. Все здесь было, как в сериале «Улицы разбитых фонарей», который любил смотреть его отец. Решетки на стенах, стены, выкрашенные в синий цвет, пузатый сейф на ножках, фикус и красная лейка. Того и гляди в кабинет зайдет Дукакис и спросит: «Ларина не видели»?
Но вместо Дукалиса в дверь вошел черноусый полицейский с цветком в руке.
Макс не разбирался в цветах, но кажется это была гвоздика.
– Это вам, Аксаночка! – сказал полицейский басом и протянул ей цветок.
