Олег Языков

Турпоездка «All Inclusive»

Глава 1

Автобиографическая

– Деда, а де-е-да! Отдай ноут! Мне уроки делать надо, я хотел в инете пошарить. Ну, де-ед! Отдай! Я быстренько посмотрю – и все!

Это внук. Хороший мальчишка, но лодырь страшный. Весь в меня. А кто я? Я – новоявленный пенсионер, второй месяц прошел, бывший тот, бывший этот. Нет-нет, никаких полковников спецназа, мастеров кэндо и прочего исторического фехтования, ролевиков и реконструкторов, кузнецов по булату и т. д., и т. п. Простой учитель истории, любитель почитать на диване, охотник и рыбак, уже, к сожалению, без машины. Пришлось продать – возраст навязывает свои ограничения. Во всем, кроме чтения. А Интернет дает достаточные возможности набрать всякого чтива почти на любой вкус. Вот в последнее время и стал почитывать то, от чего раньше отворачивался, – фантастику, фэнтези, про попаданцев всяких. Чем вдруг привлек меня этот жанр, похожий то ли на карамельки в яркой обертке, то ли на слабый антидепрессант, – черт его разберет. К серьезной литературе в силу бережно культивируемой лени, отсутствия работы и некоторой ошалелости от внезапно обрушившейся на меня свободы не тянуло. Так что отдавать внуку ноутбук никакого желания не было.

– Так, юноша! Зачем тебе ноут? Ты же уроки учишь? Вот и работай с книгами, лучше всего с первоисточниками. В твоем случае это учебники. Если понадобится что-то еще, к твоим услугам вся библиотека: от энциклопедии до справочников. А тупо скачивать из Сети готовые ответы, не приложив ни толики труда, ни грана понимания, – это есть не что иное, как лодырничество, тунеядство и желание жить чужим умом.

Эк я сказал! Аж самому стыдно, особенно за лодырничество, я как-то забыл, что сейчас и сам в некотором роде и лодырь, и тунеядец. Но, впрочем, так было не всегда.

Пристыженный внук, вполголоса сетуя на суровые законы жизни и бессердечного деда, удалился грызть гранит науки, а я вернулся к экрану ноутбука, на котором очередной засланец в очередной фэнтезюшный мир «крутел» с каждой страницей, набирая по пещерам и заброшенным замкам всякие ценности вроде мечей-кладенцов и непробиваемой брони и шутя повышая свой магический уровень почти до фокусника Акопяна. Глотнув уже остывший кофе и закурив ментоловую сигарету, я повторил про себя отлитую в бронзу фразу: «Жить – хорошо!»

Да, а немножко пожить в подобном фэнтезийном мире еще лучше. Никаких тебе походов на рынок, готовки (надо сказать, готовить я люблю и умею – потому-то и страдаю), визитов в сберкассу для оплаты коммунальных услуг. Этакий веселый тур: прокатился по экологически чистым ландшафтикам на экологически чистом транспорте типа Росинант, сурово срубил пару вражеских голов, помог завершить квест благородным, но бедным молодым людям, встреченным на лесной дороге, убил какое-нибудь подвернувшееся чудо-юдо, освободил девицу-красу, которая оказалась эльфийской принцессой, и все… То есть буквально все к твоим услугам: и слуги, и замок, естественно, с замечательным поваром в штате, и теплое девичье… гм-м… отношение, вот! Да, забыл! Еще и почетное звание барона, впрочем, почему это барона? Мне! Графа как минимум. А лучше князя – привычнее как-то, да и более соответствует русскому менталитету. И самое главное – ничего не надо делать. Все сделают окружающие тебя персонажи. Кр-р-асота! Да, мечтать не вредно, но бесполезно. Уже пора разогревать обед и кормить мелкого. Слуг-то в этой жизни нет, вот жалость! Значит, эту жизнь надо как-то менять. А как? Не знаю. Может, обратиться к первоисточникам?

Глава 2

Попал так попал!

Обращаться не пришлось, наоборот, обратились ко мне. Близилась вторая суббота сентября – открытие охоты! Друзья приглашали влиться в ряды, разлить нагревшуюся в дороге до температуры саке водку по стаканам и отметить любимый праздник стрельбой по бутылкам. Я шучу. Живу я в старинном городе в дельте Волги, там, где бескрайняя, выжженная солнцем степь щедро разбавлена бесчисленными ильменями, озерцами и ериками. Так что семейству пернатых есть где разгуляться, а заодно и нашему брату охотнику есть где раззудить молодецкое плечо.

Суматоха сборов, кросс по магазинам и базарам, раскаленный асфальт дороги – и мы на месте. Привычное стойбище у ерика Длинного, который мы по-свойски называем болотом. Интересное место: среди густой, высокой, по пояс, травы – ровная круглая площадка, примерно двенадцати метров в диаметре, покрытая низким плотным бобриком какой-то растительности красноватого цвета. И все – больше ничего не растет. Что интересно, даже комаров на проплешине нет. Вокруг летают, как злые «мессера», а здесь нет. В нашей компании много офицеров, и я даже просил проверить площадку дозиметром или прибором химразведки – ничего не обнаружили! Странное место, но удобное: и палатки есть где поставить, и до берега болота и наших засидок всего-то метров тридцать-сорок, а мне лень далеко ходить.

Вот там-то все и случилось. Посидел за столом, а потом глотнул чайку у костра, и тут мне захотелось размяться. Ну не пить же водку в такую чудесную ночь, полную запахов травы, воды, звуков плещущей рыбы и хлопанья утиных крыльев. Тем более что стояла яркая полная луна, заливавшая своим волшебным светом темную стену камышей и нефтяное пятно воды. Вот и захотелось посидеть на бережку, посмотреть на лунную дорожку: а вдруг на ней окажется какая-нибудь романтическая утка?

Сказано – сделано. Удобно устроившись на брезентовом стульчике, я положил ружье поперек коленей, глотнул для меткости глаза коньячка из фляжки и, по-фронтовому пряча сигарету в кулак, закурил свою ментоловую. В последнее время легкие не принимают ничего крепче, старость, что говорить. Да-а, хорошо-то как! Что еще надо для бренного телом, но молодого душой пожилого мужчины? Сердце тревожил неумолкаемый живой фон ночного озера. В кустах щебетала мелкая птичья сво… Нет, это не мое. У Петрова, да и у Ильфа, воровать стыдно. На лунную дорожку, метрах в восьмидесяти, выплыл какой-то пернатый романтик. Далеко. Лень стрелять, так вокруг хорошо. Появился второй и медленно поплыл ко мне. Что-то крупноват для утки. Точно, это же гуси! Серьезная добыча намечается. Надо стрелять, а то друзья не поймут. Медленно-медленно загасил в мокрой земле сигарету, плавно взял на изготовку ружье. Метров сорок уже, еще чуть-чуть и… Пора! Палец плавно выбирает ход курка, а два черных силуэта на лунной дорожке начинает закрывать откуда-то проявившаяся и на глазах уплотняющаяся дымка. Что это еще? Видимо, это «что-то» напугало и гусей, с резким криком и оглушающим хлопаньем крыльев они начали разбег по воде. Я не выдержал, и ударил выстрел. Тут же в глазах вспыхнула и заплясала ветвистая, резкая, как электросварка, молния. Аллес. Капут.

* * *

Пришел в себя я как-то сразу. Темно. Ну, это понятно – вспышка сожгла сетчатку глаз. Но я ничего не чувствую. Нет тела, дыхания, сердцебиения, нет языка, зубов – и тех нет! Попал! Куда я попал и кто попал по мне? И чем? Вот в чем вопрос… невольно цитирую…

Абсолютная чернота, абсолютная тишина, и только накатывающий ледяной вал страха и паники, разрывающее душу желание разразиться диким криком, может быть – даже визгом. Пытаюсь успокоиться, но – трудно. Кулаки не сожмешь, зубы не стиснешь, сигарету не закуришь. Отмечаю, что начал слышать какой-то шорох не шорох, но звук. Постепенно проявляются тягучие, растянутые слова.

…Ши-те? Вы ме-е-ня-я слы-ы-ши-и-те-е? По-онимаете-е? Ответьте, пожалуйста! О боже! За что это мне? Да еще в первом самостоятельном проколе!

– Не стенай! Я тебя слышу, нет – осмысляю, нет… тьфу, черт! Говори, в общем.

Только то, что я был очень испуган и крайне зол, объясняет мой грубый и хамский тон, а вообще-то я тихий, спокойный и выдержанный человек. И чем я спокойнее и выдержаннее, тем я страшнее для окружающих. И это не шутка.

– Слава богу! Удалось!

– Что удалось, мать твою!

– А при чем тут моя мать? – искренне удивился голос. – Удалось сохранить матрицу вашего сознания.

– Так, это действительно здорово. А тело, к примеру, не удалось сохранить?

– Извините меня, но нет… Я сразу выскочил из вашей реальности через прокол.

– Откуда-откуда выскочил? И как ты туда попал, в реальность эту, нашу, я имею в виду. Но прежде всего – что с телом?

Голос поскучнел.

– Я, регистратор семнадцатого сектора, официально приношу вам извинения Службы коррекции за произошедший инцидент.

Голос сорвался в крик:

– Но вы же сами виноваты! Зачем вы напали на капсулу? Я не успел перехватить управление, и бортовой искин ответил на внешнюю угрозу! Согласен, ответил не адекватно. Все, что я успел, – это поймать вашу матрицу сознания. Я бы спас и тело, стер бы ваши воспоминания, и вы бы ничего не заметили, но к месту инцидента на вспышку излучателя ломилась какая-то возбужденно орущая толпа аборигенов…

– Цыть, ты! Регистратор! Я бы тебе в морге с каталкой шаркать не позволил, с твоей-то психикой и реакцией. Тут он опоздал, тут не успел… А что до аборигенов… Твое счастье, что мои друзья до тебя не добежали. Они в таком градусе и в таком настроении, что от тебя бы остались только воспоминания… причем без матрицы. А по тебе, точнее по твоей капсуле, я не стрелял. Я стрелял по гусям, охотился я, понимаешь? И вообще, как ты тут оказался, регистратор?

– Видите ли… тут, совсем рядом, скрыт один из наших приборов наблюдения и ретрансляции, и он стал работать нестабильно. Я должен был его протестировать и снять данные…

– Понятно, то-то мне эта площадка всегда не нравилась… Но ближе к телу, к моему, естественно… Что можно сделать? Учти, что с тебя крупная компенсация за моральный… какой, к черту, моральный! За превышающий все разумные границы ущерб!

– Если вы подадите официальный протест – я погиб! – взвыл голос. – Я уже допустил одну служебную ошибку в седьмом секторе, и новый скандал поставит крест на моей карьере.

Так, а это интересно. Оказывается, в этой ситуации мои права признаются и уважаются. Я высоко ценю такое отношение, особенно в валюте. Надо бы выжать бонусов по максимуму.

– Ты вообще кто такой? Что регистрируешь, что делаешь на Земле?

– Вы знакомы с теорией множественности и параллельности миров?

– В общем и целом – да.

– Так вот, параллельные миры существуют. Это не цепочка или ожерелье миров, как принято считать у вас. Скорее это похоже на виноградную гроздь или большую кучу мыльных пузырей. Да, пузырей… это точнее передает рисунок… В центре – Мир-основа, и вокруг него параллельные миры. Служба коррекции принадлежит Миру-основе. Регистраторы наблюдают и контролируют свои сектора, в которые входят до нескольких десятков миров-копий. По своим основным физическим параметрам миры подобны, практически копии. Есть различия в количестве и размерах материков, расах, языках, религии, естественно – в общественно-политическом строе. Где-то миры аграрные, где-то технические. Есть отсталые в развитии, есть опередившие, например, вашу Землю. Я…

– Погоди, погоди, не тарахти. Не урок отвечаешь. Примерно ясно. Детали пока не нужны. Нужно решение, что делать со мной в этой ситуации. Скандал я раздувать не хочу, но и матрицей сознания быть не желаю. Я хочу видеть, двигаться, чувствовать солнце, пиво пить, в конце концов! Давай, регистратор, соображай! Ты мне о-го-го сколько задолжал.

– Если вы не будете подавать официальную жалобу, мне думается, я смогу что-нибудь сделать. Как вам перенос вашего сознания в молодое, крепкое тело? Здоровое, ощущающее солнце и поглощающее пиво?

– Да ты поэт, регистратор! А теперь сухим протокольным языком скажи, откуда у тебя это тело? И ведь перенос моего сознания сотрет сознание этого человека? На такой обмен трудно согласиться. Это не по-людски, это убийство личности.

– Нет-нет! Что вы! Наша этика этого не позволит!

– А убить человека и поместить его матрицу… куда, кстати, ты меня поместил?

– Ну, это такой сосуд, ловушка такая… да это не важно! Главное, у меня есть на примете такое тело!

– Регистратор, не ври мне!

– Есть-есть! В моем старом секторе на копии-11 один из приборов наблюдения был размещен в очень удобном месте. Понимаете: предгорье, слияние двух рек, перекресток торговых дорог, леса, переходящие в лесостепь, – очень красиво! Я всегда любил там бывать. И вот у местного барона, – а там что-то вроде вашего позднего Средневековья, – умирает сын.

– Что-о?! Кадавром меня хочешь сделать? Нежитью? Убью!

– Нет-нет, он жив! У него умирает, нет, не так! У него засыпает мозг. Что поделаешь – укус сонного клеща не лечится… Хотя откуда взяться в баронстве сонному клещу, если они водятся далеко в горах? Удивительно… Но я о другом. Мальчик хороший, я его знал, и мне очень жаль его. Ваш разум встряхнет его засыпающий мозг, я понимаю, что его сознание угасает, но после слияния он станет частью вашего разума, растворится в вас, добавив вам всю необходимую в этом мире информацию, навыки, знания. Ну, а вам – молодое, здоровое тело! Вы согласны?

Что-то его голос слишком сладким стал. А впечатление – как от пения павлина, мерзкое, аж до ломоты в зубах! Чую своим опытным задним мозгом, что здесь что-то не так. И надо же – баронство, баронет! Я же хотел не ниже графа! Обман и надувательство! Но в чем его интерес? Явно он хочет избежать скандала и штрафных санкций. Их служба… она неприятно напоминает мне спецслужбу. Интересно, а как там производят коррекцию? Пулей или кинжалом? И как далеко он намерен пойти, чтобы мой случай не сломал спину верблюду? То бишь его карьеру. С букетом цветов до моего новенького надгробия? Как-то не верится, что его вариант – это подарок от большого и любящего меня сердца. Что-то там зарыто, причем неглубоко и явно попахивает…

– Другие варианты есть?

– Вы что, издеваетесь? Думаете, мне так легко будет произвести это слияние? Только то, что я там долгое время работал и остались кое-какие люди, обязанные мне, дает мне шанс попробовать…

– Пробовать не надо. Надо сделать. Я согласен. С тебя еще и компенсация, не забыл?

– А что я могу? Вы же бестелесны…

– Дай то, что связано с мозгом, с разумом. Телекинез дай, телепатию там… пирокинез, гипноз, наконец. Мгновенное перемещение физического тела, то бишь телепортацию, можешь?

– Ну, наверное, я что-то могу вам заложить, у нас есть очень интересные наработки по возможностям человеческого мозга и психики. Но как это проявится… как вы сможете научиться этим управлять… Честно говоря, я не знаю.

– Я тоже. Там посмотрим. Ну что, к делу? Мне надоело висеть тут в пустоте. Я лодырь, но не до такой же степени.

Глава 3

Новосел

Да, правильно говорят: бойтесь своих желаний, они могут исполниться. Вот и у меня… исполнились! Что сейчас дома, интересно? Регистратор заверил, что тело не пострадало, просто жизнь ушла. Подумают: умер, как мужчина, с ружьем в руке и коньяком в кармане. Только сигареты в зубах не хватает, черт возьми! Все поломал я этим выстрелом, всех убил. В переносном смысле, конечно… И жену, и сына с невесткой, и внука. Они там, а я здесь. Кстати, где это «здесь»? А ведь я чувствую свое – да! – теперь уже свое тело! Ну-ну, не надо торопиться. Мы сделаем это медленно и торжественно. Парень не может вскочить и закричать: «Я здоров! Спасибо Айболиту!» Не поймут. Так что полежим в засаде, глаза открывать не будем, а вот ушами пошевелим.

Итак, что мы имеем в данных нам нехилых ощущениях? Лежу на мягком, так и хочется сказать – на перине. Руки, расслабленно лежащие вдоль тела, прикасаются к тонкому постельному белью. Щеку трогает легкое движение свежего воздуха и, по-моему, мягкие лучи солнца. Скорее всего, сейчас утро. В воздухе приятный запах цветов и, кажется, каких-то фруктов. Неплохо живет баронет, скромно, но с достатком. Звуков, кроме моего дыхания, нет. Можно приоткрыть глаза. Сказано – сделано. Размытая поначалу картинка быстро обретает резкость. Я и забыл, каким бывает молодое тело: глаза без очков, легкие без никотина, печень в порядке, а также нижележащий аппарат… комментировать не будем. Балдахин – да! – балдахин раскрыт, видна большая светлая комната, высокий, очень высокий потолок. Под ним висит могучее сооружение, канат от него закреплен на стене, явно местный аналог люстры. Далее – невысокая мебель светло-коричневого оттенка, светлый же ковер. У монументальной кровати – столик с ранее определенными дедуктивным методом цветами, фруктами и каким-то напитком в кувшине цветного стекла. Пить хочется, но придется потерпеть. Сейчас самое главное – поиск и контакт с парнем. Ау, где же ты? А в ответ тишина. Непорядок. Ау!!! Ты где?! Гости пришли! Тишина. Так, криком, похоже, ничего не добьешься. Нужен более тонкий поисковый инструмент. Проведем сначала что-то вроде самодиагностики. Итак, ручки-ножки шевелятся, глазки моргают, зубки, как и положено, щелкают. Голова поворачивается. Уже хорошо. Теперь глаза закрыть – и проверка содержимого черепной коробки. Я, такой-то, родился тогда-то и там-то, в семье таких-то. А ведь точно! Учился, служил, женился, работал – все сходится. Полностью аутентичен. Но это я, а где сосед? Регистратор говорил, что парня зовут Онто. Поищем, громко топая ногами и издавая приветственные крики. Вот оно! Какой-то слабый интерес из черной глубины, что-то вроде легкого недоумения, но без тревоги и беспокойства. Медленная мысль: «Кто ты?» Да-а, это хороший вопрос.

– Я… я – это мы.

– Не понимаю… Трудно думать…

– Онто, соберись с силами. Ты знаешь, что с тобой происходит?

– Да, я умираю…

– Нет. Умирает, а точнее, засыпает твой мозг. Укус сонного клеща. Физически ты полностью здоров, но ты уходишь… К сожалению, медицине тебя не спасти…

– А кто ты? Ты спасешь?

Что сказать? Надо говорить правду, какой бы горькой она ни была.

– Не знаю. Я из другого мира. Потерял тело, осталось только сознание. Бог, – пусть будет маленькая ложь, которая многое ему объяснит, – решили спасти тебя и меня. Меня – подселив в твое тело, тебя – дав опору в моем разуме. Мы сольемся, и ты сохранишься в нас. Сохранятся твои чувства, желания, мечты, память. Ты спасешься, если примешь меня, и мы станем единым целым.

– Я не могу… Нет сил… Я не знаю…

– Коснись меня, Онто! Борись! Вместе мы будем жить!

– Хорошо, живи… Я попробую…

Что-то мягкое и слабое, как дрожащий, еще слепой молочный котенок, подползает ко мне из окружающей темноты и… касается меня! Неужели удалось? Ответа нет, сознание тихо гаснет. Поцелуй в диафрагму, если кто помнит…

* * *

Сколько прошло времени, я не знаю. Очнулся от тихого, заботливого голоса: «Мальчик мой! Очнись, не уходи!».

Медленно приоткрываю веки. Вижу около себя двух стариков, один, маленький и сухонький, присел на кровати, второй – рослый и костистый, склонился за ним.

– Господин барон! Он наконец-то открыл глаза!

– Тише, Гурд, тише. Не беспокой его. Онто, мальчик мой, ты меня слышишь?

Отвечать или молчать? Онто болен уже достаточно давно. Как объяснить некоторый прогресс в его состоянии? С другой стороны – не могу же я, а точнее, мы, прожить всю жизнь в постели!

– Да-а…

– Господин барон! Он сказал «Да!».

– Гурд! Помолчи, в конце концов. Онто, сын мой, ты что-нибудь хочешь?

Что я хочу? Что-нибудь такое, на что можно будет свалить мое нечаянное выздоровление. А что это? Онто, отвечай! «Горный мед…» Ну, вот и славно.

– Да-а… Горный мед…

– Господин барон!!!

Да, Гурд явно в совершенстве владеет громким командным голосом. Интересно, кто он? Что-то мне подсказывает, что Гурд старый рубака и командир. Капитан замка? Очень похоже.

«Да-а, в прошлом… а теперь – мой наставник», – сообщил мне Онто.

Ну что ж, угадал. Старый барон тоже взволнован, как клуша, снесшая яйцо. Можно понять – отец есть отец. Сколько времени он вот так сидел у постели безмолвного сына, наблюдая, как он уходит все дальше и дальше в сон, в забытье? Но одним медом сыт не будешь, а точнее – это не панацея. Нужно что-то еще. Что-то необычное, ломающее все представления о болезни, что-то, к чему не готов здравый смысл окружающих. Онто, что еще есть у вас необычного?

«Не знаю… Подземное озеро?»

Ну-ка, поподробнее.

«Два озера в пещере под замком. Точнее, лигах в полутора от замка. Одно, маленькое, – горячее, другое – холодное».

Вот оно! В десятку!

– Отец, – это я простонал слабым голосом, – пусть меня отнесут к подземным озерам…

– Онто, мальчик, зачем?

– Так надо…

Ну что же, будем создавать местный вариант Баден-Бадена…

Глава 4

Через тернии…

В общем, устроил я им цирк, как говорится, – шапито и зайцы! Полторы недели вместе с переходом нашего каравана к подземному озеру я потратил на свое «лечение» и последующее выздоровление. От меда меня уже воротило через три дня. От холодных ванн – сразу. А вот ванны горячие мне неожиданно понравились. Я не знаю, что такое радоновые ванны, на Земле я старался держаться подальше от медицины, но какой-то целебный эффект это подземное горячее озерцо имело. Я часами лежал в довольно горячей воде, завернутый в простыню, и не вылезал, пока сердце не начинало зашкаливать, а в глазах темнеть. Как я выдержал все это время – не знаю. Но выдержал. А вот результат меня не радовал совсем. Что-то пошло не так. То ли разум Онто ушел уже слишком далеко, то ли, будучи явно слабее, он растворился во мне, но отвечал парень все реже и реже. Пока не замолчал совсем. Лежа в воде и закрыв глаза, я часами звал его, но – увы! Когда я понял, что окончательно остался один, я скомандовал возвращение.

* * *

Из осторожности возвращался я, лежа на носилках. Поспешишь – людей насмешишь. Или вызовешь ненужные вопросы, а то и чей-то пристальный интерес. В общем, замок я почти и не разглядел. Точка зрения не та. Но когда носилки поставили на мощеном внутреннем дворе замка и ко мне, растолкав слуг и воинов, подбежал плачущий барон, я впервые почувствовал искреннюю радость окружающих. Та-ак, если это не телепатия, то что же еще? Неужели начали просыпаться бонусы? Там, под землей, я, как ни старался, ничего пробудить не смог. Да и не знал, если честно, что у меня есть в загашнике. Ну, что же. Лозунг «Учиться, учиться и учиться» и сегодня актуален, как никогда.

* * *

Снова комната, в которой я впервые очнулся. Снова излишне голосистый Гурд. Гурд, не надо так суетиться. Я теперь живее всех живых. И хочется думать – надолго. А жизнь – это движение. Пора вставать.

– Гурд, что со мной? Я как в тумане…

– Господин баронет…

– Гурд, прекрати, эти титулы… только время переводить. Отныне называй меня… называй меня… – Вот, черт побери, как «называй»? Юнга? Стажер? Дублер? – Называй меня мастер.

– Но госпо…

– Гурд! Я же сказал!

– Слушаю, мастер. Пока вы спали, вас осмотрел наш лекарь. Он так же счастлив, как и мы, но в полном недоумении… Говорит, что вы полностью здоровы, все реакции тела в порядке, мозг работает, но этого не может быть. Укус сонного клеща не лечится.

– Хм-м… не лечится. А я и не лечился. Я не давал мозгу спать. Попробуй засни в кипятке! А мед разлагает яд клеща. Кстати, ты не скажешь, откуда здесь появился сонный клещ?

Опа! Какой у него всплеск эмоций: страха, ярости и чего еще? Жажды мести. Интересно, кому? Ну-ка, ну-ка. А поглубже? Соседу? А кто сосед? Граф Оргид. Чего же хочет граф? Неясно, но полное ощущение опасности и угрозы с его стороны. Ладно, разберемся потом. Но порох надо держать сухим и срочно овладевать своими бонусами, чтобы не стать жертвенным агнцем. Что-то мне подсказывает, что клещ на меня упал не сам. Ну регистратор, ну сволочь! Отправил на курорт! Леса, река, прекрасный вид! Что же здесь за кубло такое? Во что же я вляпался?

– Мастер, я не могу сказать…

– Не можешь, не хочешь или не знаешь?

– Спросите сами у господина барона.

– Спрошу. Так, значит, я здоров?

– Милостью Адриана, да!

Кто у нас Адриан? Ах да, бог и покровитель воинов. И охотников, что интересно! Достойная личность. Нужно поблагодарить.

– Тогда, Гурд, будем вставать.

– Мастер, а не рано? Может, полежите еще?

– Хватит, належался.

* * *

Да, полежал Онто хорошо, около года. Спасибо рекомендациям лекаря, уходу за телом и массажу Гурда. Знающий старик и умелый. Тело слушается пока неважно, но слушается. Ничего, это поправимо. Молодое здоровое тело быстро восстановит форму, а мы поможем.

– Гурд, проводи меня в… э-э, в зал ристалищ. Но сначала – одеваться.

К постели моментально подскочил молодой шустрый парнишка, из-под кровати, что ли, вылез? Слуга раскрыл створки шкафа и начал метать костюмы баронета. Та-ак, а вот эта коллекция от кутюр, с фижмами и рюшами, не пойдет. Как его зовут? Игги? Да, точно.

– Игги, это все не нужно. Простые крепкие штаны, рубаху, кожаный колет и мягкие сапоги. Да, еще пояс…

Одевшись просто и свободно, я нашел взглядом зеркало и медленно подошел к нему. Не скрою, предстоящее знакомство с собой меня сильно нервировало. Второй раз родиться… не каждому это дано… Ну и что же мы имеем? Новое движимое имущество выглядело так: возраст – до двадцати пяти лет, а рост под метр девяносто – мой размерчик! На Земле во мне было сто восемьдесят восемь сантиметров. Здорово отросшие волосы, скорее зеленые, чем серые, глаза… пойдет… Да-а, зарос немножко, нужно бриться, но усы хочется оставить – дома никогда их не носил. Телосложение нормальное, не Геракл, но и не Кощей, хотя… исхудал парень, конечно. Ничего, это дело наживное. Я и дома был скорее тощий. В общем, на конкурс «Мистер Галактика» меня, скорее всего, не пригласят, а так – вполне пойдет! Ну что же, здравствуй, парень! Ты и я теперь одной крови!

– Ну что, пошли? Игги, а ты принеси мне туда молока с хлебом… и мед.

Время от времени опираясь на руку Гурда, я спустился на пару этажей и, руководимый памятью Онто, зашел в зал ристалищ. Да-а, это гораздо больше, чем школьный спортзал, молодцы бароны – места на курс молодого бойца не жалеют. Немного сумрачно, но терпимо и поправимо. На стенах полно оружия, лат, гербовых щитов, каких-то знамен и вымпелов. Несколько болванов для тренировок, в броне, с моргенштернами на цепях, щитами, мечами. Серьезно, ничего не скажешь. Но мне надо в первую очередь подумать не о мечах. А, например, о телекинезе. Такого оружия здесь, я надеюсь, нет.

– Гурд, вон ту дальнюю торцевую стену надо освободить от оружия, заложить мешками с песком на высоту в два человеческих роста и закрыть мешки прочными деревянными щитами. Буду учиться метать всякие железки.

– Слушаю, мастер.

– В зал хорошо бы добавить света.

– Слушаю, мастер.

– На время моих тренировок у дверей прошу ставить караул из двух воинов с приказом никого не пропускать.

– Слушаю…

– Даже тебя и барона. Никого! И вообще… разговоры о том, что я встал и могу ходить, следует пресекать в корне, считай это главным секретом замка. Всем рот на замок, особенно женщинам.

– Слушаю, мастер.

Молодец, коротко и ясно. В гулком каменном коридоре раздался топот, и в зал влетел запыхавшийся Игги.

– Господин баронет, вас ждет господин барон!

Как они меня достали с этим баронетом! А ведь мог быть виконтом. Тьфу!

* * *

Разговор с бароном не сложился. Он все не мог прийти в себя, заново обретя сына, и смотрел на меня счастливыми глазами. Я намекнул ему, что мне необходимо усиленно тренироваться, дабы обрести прежнюю форму, и получил полнейшую поддержку, Гурда в подручные и все ресурсы баронства в придачу. Более чем достаточно. Старого барона не интересовало ничего, кроме того факта, что его сын снова здоров. Я мог выпросить все что угодно, хоть луну с неба. Мой дар телепата молчал, точнее, он был напрочь блокирован бьющей из барона радостью.

Пообедав, я был вынужден вновь прилечь – все же пока еще мне тяжело много двигаться. Миловидных служанок, прибежавших помочь мне раздеться и лечь, я шуганул, возложив эти обязанности на юного Игги, который от подобной чести раздулся, как лягушка.

После отдыха я все же бегло познакомился с замком. Ну что сказать? На наши суровые оборонительные твердыни он не похож совершенно. Хоть здесь и грозное средневековье, этот замок больше всего напоминал загородный дворец. Легкий, красивой архитектуры, светлый, очень большие окна, витражи. Несерьезные стены напомнили мне старые укрепления в Риге… или Таллине? Не помню. Короче – детская площадка какая-то… Все чисто, аккуратно. За замком – комплекс хозяйственных построек, плац и тренировочная площадка, судя по разметке на земле и мишеням под стеной. Небольшой сад. В общем – все продумано и хорошо сделано. Отель звезды в три-четыре, правда, без водопровода… Интерьеры, гобелены, картины, посуду и ночные вазы я описывать не буду, не Дюма. Скажу одно – все было на уровне.

Далее последовал вечер, ужин в компании барона – он, оказывается, вдовец – и отход ко сну. Зашел из интереса на минутку в кабинет Онто. Ничего для меня интересного нет. Знания, полученные им, мною усвоены, книги и географические карты пока не нужны, какие-то письма… пока не до них.

* * *

Тяжело в учении, легко в бою. Опять не мое, но очень верно и правильно. Но очень тяжело. Несколько дней я посвятил легким пробежкам, разминкам, затем ввел более сложные упражнения, в том числе и силовые. Дела явно шли на поправку, я уже ощущал тело Онто своим. Он, кстати, не проявлялся. Но его знания, умения, навыки включались в мои. Правда, на мой взгляд, слишком медленно.

Я знал и умел то, что было нормой для молодого аристократа этого мира и этого времени. Больше всего мне понравился конный спорт, хотя конный спорт – это там, на Земле. Здесь это жизненно важное умение. Как воин Онто был, честно говоря, не очень силен. Это признавал и Гурд. Сделать из меня первого мечника королевства за пару месяцев он был бессилен. Да это и не нужно. Думаю, меч – не мой вид оружия. Ведь я житель Земли, а не копии-11. Она, кстати, называлась просто – Мать. Не смейтесь, я серьезно. Подумав, я согласился с тем великим человеком, который дал планете это имя. Ведь на самом деле, что есть планета для своих детей, как не любящая мать? Так вот, не имея перспектив освоить местный военно-исторический металлолом, я принял сторону высоких технологий. Нет, вы не о том подумали. Я не смогу повторить здесь подвиг Михаила Калашникова, хотя когда-то изучал его автомат и стрелял из него.

Высокотехнологичным оружием для этого мира должна была стать… рогатка! Да не простая рогатка, а… нет, не золотая… Я остановился на этом виде оружия, имея в виду заложенный в мой мозг бонус телекинеза и пирокинеза. А что? Знаете ли вы, что мощная охотничья рогатка бьет на 400 метров? И отклонение снаряда от цели укладывается метров в пять-семь? Ну, в десять, в крайнем случае… А если снаряд несет пирозаряд – мало не покажется никому. Здесь просто нет метательного оружия с такими характеристиками.

Большой радостью для меня было обнаружить в нижнем белье простую резинку. Расспросив Гурда, Игги, лекаря и других знатоков, я узнал, что в этом мире давно и успешно используется аналог земной резины, изготавливаемый из загустевшего сока какого-то дерева. И мысль о рогатке возникла сама собой. Первую я изготовил сам. Путем проб и ошибок – все-таки золотое детство было далеко позади – был подобран сорт резины, размер рогатки и кожаной пяты, форма и вес снаряда. Вы не поверите, какое я получил наслаждение, до устали напулявшись из рогатки, – словно вернулся в детство. Кстати, свинцовый шарик диаметром миллиметров в десять-двенадцать летел очень далеко и весьма точно. И это был простой шарик, а у меня в планах был и непростой…

Короче, утвердившись в своем решении, я передал кузнецу эскиз чудо-оружия. К эскизам кузнец не привык, пришлось объяснять на пальцах и деревянных моделях, но в результате я получил четыре дивные рогатки из металла с пистолетной ручкой. Да-да, в них был запас шариков, которые выскакивали от нажатия на кнопку. Совсем до вундерваффе рогатка не дотягивала, не хватало оптического прицела и лазерного целеуказателя. Но не до жиру, а мы вернемся в зал ристалищ.

Мне самому становится плохо, когда я вспоминаю свои мучительные попытки пробудить дар телекинеза. Рука отваливалась от бросков всякого железа в деревянные щиты, и голова раскалывалась от попыток провести этот бросок силой мысли. Помогла мать-природа, послав мне весьма мерзкую птицу, очень похожую на нашу ворону. Когда я, полностью вымотанный очередной тренировкой, выполз на солнце на заднем дворе замка и обессиленно привалился к теплой стене, эта негодяйка принялась меня нагло рассматривать, подпрыгивать и агрессивно орать. Мира и спокойствия моей измученной душе эти прыжки и крики не добавили, наоборот, появилось дикое желание прибить гадкую птицу. Желание появилось, когда я подбрасывал в воздух поднятый с земли камень. И вдруг подброшенный камень исчез из глаз, а карга буквально взорвалась перьями и кровавыми ошметками. Да, это сильно. Похоже на попадание в птицу пули калибра минимум четырнадцать с половиной миллиметров. А какая точность! Закрепляя найденный настрой, я метнул телекинезом с руки камень в стену замка, метров на сто двадцать, наверное. Только крошка брызнула. Совсем обнаглев, я метнул камень просто с земли. Такой же неплохой результат. Осторожно оглянувшись – не видит ли кто-нибудь шалости баронета, – я отправился в зал. Вот тут я «оторвался по полной программе». Куда усталость делась! Лучшие результаты получались, когда бросок начинала рука.

Метательные ножи, ускоренные и направленные телекинезом, рыбкой летели в щиты, только сверкали под светом факелов. Захват ножа, его бросок с пола или со стола давались мне немного труднее, но в конце концов и это наладилось. Силу броска пришлось определять опытным путем – ножи прошивали насквозь толстенный щит и уходили в мешки с песком! Я научился одновременно бросать десяток ножей и заставлял их образовывать в щите какую-нибудь фигуру, круг например. Да еще с грохотом автоматной очереди! «Сайга» отдыхает… Покидал я и топоры, и всякие секиры. Здорово! Хочешь – лезвием вперед, хочешь – обухом или топорищем. Мощь! А брошенные и ускоренные свинцовые шарики вообще прошивали мишень, как пули. Впечатляюще.

Буквально измочалив, погнув и затупив ножи, я вновь подался к кузнецу. Заказал их два десятка, лишними не будут, запас карман не тянет. Чтобы не оттянуть карманы, заказал и ножны. Четыре блока по пять ножей. Газыри на черкеске видели? Хотя бы на Никулине в «Кавказской пленнице»? Вот примерно так и получилось, только ножи располагались не вертикально, а горизонтально по обеим сторонам груди и рукоятками наружу. Надо заказать и новые костюмы, в которых будут скрытые под портновские изыски ножны. Да и камуфляж какой-нибудь нужен, как мой охотничий костюм, еще кое-какая снаряга. Но это потом. А сейчас на повестке дня – пирокинез.

Глава 5

Зажигательная вечеринка

Счастье долгим не бывает. Признаю, я слишком увлекся овладением своими новыми навыками и их боевым применением в ущерб выяснению ситуации, сложившейся вокруг нашего баронства. Но барон меня в курс дела не вводил, Гурд молчал как рыба, Игги просто отводил глаза, а с остальным народом я, честно говоря, почти и знаком не был. Не будет же баронет толкаться среди слуг и стражников, выспрашивая, что делать и кто виноват.

Так что я с упоением крутился между залом ристалищ, кузницей, швальней, шорником и маленькой кладовкой в конце коридора на моем этаже, где я устроил свой арсенал и вещевой склад. И сегодня поздним вечером я вышел из этой кладовки, добавив туда только что изготовленный камуфляж, дивный рюкзачок из рыжей телячьей шкуры – не РД, конечно, но очень продуманной схемы на основе моего охотничьего опыта – и чудесные подсумки для свинцовых шариков, изрядный запасец которых я уже накопил. Инстинктивно, как хомяк-патриот, я пытался окружить себя привычными, земными вещами. Не подумайте про меня плохо – рогатка для меня не совсем привычная вещь, может быть, лет этак сорок семь – сорок пять назад, это да…

Рядом с кладовкой теперь была комната Гурда, которого я переселил своей властью, чтобы он всегда был под рукой. Дверь его комнаты была приоткрыта, и я решил зайти, чтобы пожелать старику спокойной ночи и отдать несколько распоряжений о нашем перебазировании в охотничий домик, где я собирался овладеть пирокинезом. Такие фокусы с огнем зрители не любят. Взявшись за дверную ручку, я ощутил смертельную опасность и запах крови. В комнате живых не было. Гурд сидел в своем любимом старом кресле за столом с бутылкой вина и двумя бокалами. Поддерживать его в вертикальном положении помогал длинный кинжал, пробивший его грудь и вонзившийся в спинку кресла. Мертвые оловянные глаза смотрели на второй, полный вина оловянный бокал, стоявший на краю стола с противоположной стороны. Лицо выражало некоторое удивление. Явно его собеседнику и знакомцу, а другого человека тут и не должно было быть, удалось сильно удивить Гурда в последнюю секунду.

Кричать «Караул! На помощь!» я не стал. То, что Гурд мертв, означало, что, скорее всего, мертв и барон, а следующая очередь – моя. На цыпочках и не спеша я вернулся в кладовку. Вот и понадобились сокровища пещеры Али-Бабы. Переоделся в охотничий камуфлированный костюм, развесил ножны, четыре треугольных футляра с рогатками, набитые подсумки. Ну, что ж, я готов отдавать долги. Чужие, но я их принимаю.

Где меня ждут? Явно в моих покоях, ведь уже очень поздно. Бессмысленно, да и опасно искать меня по всему замку, мало ли где я могу быть. А вот в свою кроватку я приду сам. А я и иду. Кто меня ждет – сейчас не важно, это в любом случае явные враги или наемные убийцы, которые исповедуют принцип «Ничего личного» и для кого я не человек, а оплаченный заказ. А вот сколько их – я бы хотел знать. Насколько я понимаю в действиях таких специалистов по устранению человечков и проблем, много их быть не может по определению. Тройка? Пятерка? Что-нибудь этакое…

Коридор, который ведет к моим покоям и комнате Гурда, тупиковый. Заканчивается как раз моей кладовкой-арсеналом. Значит, один или два ночных гостя перекрыли коридор со стороны большой парадной лестничной площадки. Бог им в помощь. В моих спальне и кабинете два-три человека. Вроде бы должно быть так. Ошибка в рассуждениях чревата кинжалом в грудь или спину. Хотя что это я туплю? Я телепат или кто? Или кто. Я не телепат, скорее пока эмпат, способный различать чистые и выраженные эмоции. Меньше надо было кидать ножи и пулять из рогатки. Но кто знает, что может понадобиться в первую очередь? Выиграешь в одном – проиграешь в другом. А почувствовать людей в полутемных апартаментах я смогу? Уверен, да. Тогда пойду, очень тихо и очень плавно.

Удивительная, право, тишина в замке. Тут людей режут, а тихо, как на кладбище. Может, потому-то и тихо? Тихо! – в смысле, я что-то чую. В общем, два человека метрах в восьми-девяти. Это в спальне. Мало, должно быть еще двое. Ого! Вот и они – засада на лестничной площадке. Двое за портьерами, прикрывающими вход в мой коридор. Сейчас повернулись ко мне спиной. Вот там и стойте пока, мальчиши-плохиши. Или с них начать? Черт, я не диверсант, не альфовец. Как поступить? Решено, отсекаю лишнее, как Роден. Эти двое за портьерами явно лишние, да и цель сравнительно легкая. Убивать или оглушить из рогатки? А на что они мне? Поговорить о заточке ножей? Те, кто поважнее, явно ждут меня в спальне. Вот с ними и поговорим. Я метнул сразу два ножа и загнал их телекинезом в затылки плохишей. Минус два. Шум от падения тел почти не слышен, гибкие ребята… были. Те, кто в комнате, не слышали наверняка. Ножи заберу потом. Теперь надо решать, как войти в спальню? Думаю, резать меня будут за закрытыми дверями. Те, на площадке, видимо, должны были меня пропустить и стоять на контроле. Значит, иду со стороны лестницы, не скрываясь, и держу в руках десятка два свинцовых шариков, чтобы поиграть с шалунами в моей спальне.

Так я и сделал. Подошел, ударом ноги открыл нараспашку дверь и бросил в комнату горсть шариков, которые двумя картечными снопами ударили по определенным телепатией целям. Послышался треск, что-то разбилось, а кто-то вскрикнул. Зажав в каждой руке по два лезвия метательных ножей, я мухой просвистел в спальню. Так и есть – двое. Один начисто вырублен, другому сильно не повезло. Так сильно, что пробитая шариком голова оставила картинку из мозгов и крови в стиле раннего Дали на стене. Признаться, тошноту я подавил с трудом. Но справился. На всякий случай пнув живого гостя по голове, я начал его вязать шнуром от гардин. И, если бы не ощутил слабый ток воздуха из кабинета, то получил бы кинжал в спину, а так, вскочив и развернувшись, получил его в живот.

Это меня напугало, причем очень сильно. Но не убило, что также сильно меня удивило. А чему тут удивляться, если брошенный кинжал ударил в плотно набитый свинцовыми шариками подсумок, добротно сделанный из твердой и толстой кожи? Честь и слава ремесленникам-надомникам! А вот пятый плохиш был явно ими недоволен. Плавно смещаясь в сторону кровати с балдахином, он выхватил еще один кинжал. Я инстинктивно вскинул руку, и, наверное, во мне горела такая замешанная на страхе ненависть к убийце, что с руки в его сторону сорвался не огонь, нет, а клубок дрожащего горячего воздуха, как над раскаленным асфальтом. Страшно закричав, убийца вспыхнул. Сразу и весь. Вместе с роскошным балдахином, который был за ним.

Глава 6

Ретирада

Вот тут-то и началась веселуха. Крики «Пожар!» донеслись со двора, на надвратной башне забил колокол замковой стражи, а немного позже со стороны покоев барона донеслись крики «Убили!». Все-таки я был прав.

Вытащив связанного и еще не пришедшего в себя убийцу подальше в коридор, я попытался тушить пожар, на что ушло две бутылки вина, графин сока и кувшин с водой для умывания. Тут подбежали члены добровольной пожарной дружины, и я без сопротивления сдал пост борьбы со стихией.

Для меня намного интересней было душевно побеседовать с последним живым гостем. Десятник стражников, с мечом, но без доспехов, был тут же отловлен, озадачен и, при помощи доброхотов, потащил пленного в подвал. Там имелось какое-то подобие тюрьмы.

После двух ведер воды пленный, несмотря на сломанные картечью ребра, был готов к диалогу. Я выгнал всех за дверь и тихо спросил: «Кто и почему?» Ответа не последовало. Но мысли заметались, а я, как ни странно, начал что-то улавливать. Видимо, стресс усиливает способности. Кто – стало сразу ясно. Граф Оргид, соседушка. Конечно, заказ пришел по цепочке посредников. А вот почему – убийца не знал. Да его это особо сильно и не занимало – платили бы деньги. Имена подельников, стоимость заказа и прочая мелочь в этой ситуации меня не интересовали. Приказав охранять пленника, я поднялся в покои барона.

Убили его профессионально, на лице не было гримасы боли или страха. И кабинет, и спальня подверглись быстрому и качественному обыску. Нашли ли то, что искали, было непонятно.

– Обыщите трупы убийц и пленного, – приказал я десятнику. – Все, что найдете, – мне на стол. Позовите женщин, пусть приготовят барона к погребению. Священника, что ли, позовите… Как пожар? Потушили? Молодцы… Игги, мне в кабинет вина и пирожных, что-то аппетит прорезался.

Десятник посмотрел на меня со страхом, Игги – с восхищением. Я ответил им равнодушным взглядом. Притворяться не хотелось, делать вид убитого горем сына тоже. Если бы мне не повезло, сейчас я был бы просто убитый сын.

Один вопрос мучил меня – почему граф Оргид предпринял такие резкие телодвижения. Но возможный ответ хранил убитый барон и, возможно, убитый Гурд. Да, кстати, а не было ли шестого засланного казачка? Ведь Гурд с кем-то пил последнюю чашу. Эх, Гурд… Надо поговорить с людьми, может, и удастся что-то узнать. Но это завтра. Сегодня замок больше похож на курятник после визита лисы и последующего поджога. Значит, завтра… точнее уже сегодня, с утречка.

* * *

С утречка не получилось – сначала мне доложили, что пленный убивец ушел из жизни, причем явно не сам и в компании охранявшего его стражника, а вот господин лекарь ушел из замка и, что характерно, сам. Вот и шестой казачок. Что же он меня раньше не ликвидировал? Не получил команды? Что-то пошло не по сценарию? Думаю, организаторы шоу были сильно удивлены тем, что клещ меня не прикончил, а лечение водными процедурами с медом дало какой-то результат. Отсюда, видимо, и все эти ночные эскапады. Чувствуется, что злодеев залихорадило. Так что необходимость проводить сыск отпала. Да и некогда было – выяснилось, что с рассветом замок обложили какие-то бойцы в кирасах, количеством штук восемьдесят. Надо же! В нужное время и в нужном месте. Однако почему их так мало? Но десятник пояснил, что это воины личной дружины графа Оргида, судя по значкам на древках копий, а в его дружине всего-то чуть больше ста воинов. Несерьезное средневековье какое-то. Впрочем, здесь содержать большие воинские формирования довольно накладно. У графа есть вассалы, вот за их счет он и накачивает свое войско. А в разборки с нами он наверняка чужих посвящать не хочет.

Так, и что же нам открывает марксистско-ленинский взгляд на эту историю? А только одно – меня снова пришли убивать. Черт, чем же я им так насолил?

Развязывать третью мировую войну в отдельно взятом баронстве я не хотел. Да и не мог. Чуть больше двадцати стражников, столько же примерно мужиков из обслуги и целое войско амазонок из вспомогательного замкового персонала – это не группа армий «Центр». Не могу я в этой ситуации погнать людей на смерть. Они мне даже присягу не приносили. Как, кстати, и я своему сюзерену, этой сволочи графу. Так что я свободен, как птица киви в полете, от всех обязательств. Кроме личного чувства глубокой неприязни к отдельным представителям копии-11.

В это время гнусаво загудел рог, и к воротам замка медленно двинулась тройка конногвардейцев в латах побогаче. Видимо, парламентеры. Как это все узнаваемо. Ну что ж, послушаем…

– Именем вашего сюзерена, графа Оргида, приказываю открыть ворота!

– Зачем? – просуфлировал я десятнику замковой стражи, толкнув его локтем в бок.

– Зачем?! – проревел десятник.

– Чтобы взять в железо и представить на суд графа мерзкого отцеубийцу Онто ля Регана!

Это про меня, если кто не догадался.

– Такое обвинение… – начал шептать я.

– Такое обвинение не подлежит рассмотрению суда графа, – включил свой усилитель и колонки десятник, – требуем королевского суда!.. Тем более что баронет Онто ля Реган не виноват. В замке лежат трупы пятерых наемных убийц, которые и убили барона ля Регана, капитана Гурда Традда и двух стражников!

Вот черт, десятник, я тебя не уполномочивал на «песни». Несешь отсебятину. Но, в принципе, все верно. Интересно – о двух стражниках я не знал. Хотя понятно – должны же были убивцы как-то попасть в замок.

– Нам об этом неизвестно, – это парламентеры. – У нас приказ графа! Если через час вы не откроете ворота – мы возьмем замок огнем и мечом!

Ага, неизвестно! А разве вам лекарь не напел? А может быть, и на самом деле не напел? Скорее всего, эта тайная операция не для ваших ушей.

Ну, хорошо. Час есть, а это море времени.

– Десятник! Я не хочу напрасной гибели людей и уничтожения замка. Я решил предстать перед судом короля. Но сам. За пять минут до срока открыть ворота, оружие сложить, слуг разогнать по жилью. Берегите женщин, пусть все время около них будут крепкие мужики. Исполнять приказы представителей графа. Сохранить людей и имущество. Попросить помощи в погребении барона и провести обряд – к покойному претензий нет. Вернусь – за все строго спрошу! Бе-е-гом! Игги! Сюда! Быстро найди мне вот такой кусок войлока, пропитанный резиной кусок материи, котелок на треноге, трут и кресало, специи, еды дня на три, ну, сала, мяса там копченого, лука, чеснока, крупы – чтобы долго не портилось… Да, еще и меда. Все ко мне в кладовку, знаешь? Ага, тогда – мухой!

А я к барону. Попрощаться и занять некоторую сумму на дорогу.

Выгнав из спальни барона плакальщиц, я молча смотрел на покойника. Обмытый и принаряженный барон выглядел уснувшим. Прости, я не дал тебе счастья. А может, и дал. Но все равно – прости! И прощай.

Тайник, где хранились деньги и ценности, барон сыну показывал. Из шкатулки я забрал все. Кому оставлять? Какой-то перстень, крупный и непривычных рубленых форм, больше тридцати золотых, много серебра, меди нет. Сумма большая, просто огромная. Две-три фермы можно купить, скот, инвентарь и еще останется на пропой в течение полугода. Но не для русского человека, конечно. А где грамота на владение баронством? Ага, вот она, и выписка о рождении баронета Онто ля Регана, паспорт, стало быть. Баронская корона… простенькая какая… Пусть тут и полежит, в ближайшем будущем она мне не нужна. Ну, все. А теперь в кладовку.

А вот тут торопиться не будем. Вдумчиво пакуя свой «продвинутый» рюкзак, я размышлял – брать мне меч или нет? Возьму, все же я дворянин, а дворянин без меча – словно король без короны. Тем более что свою корону я оставляю тут. Потаскаю, не переломлюсь, чай, да и дрова порубить будет чем. Кстати, где мой топорик и лопатка?

Тут подоспел и Игги. Закончив укладываться, я посмотрел ему в глаза.

– Прощай, Игги. Много не болтай – тебе может грозить беда, все же ты был у меня в услужении. Тебе это могут припомнить. Вот, возьми деньги. Может случиться так, что тебе придется срочно бежать…

– Господин баронет… господин барон… возьмите меня с собой, прошу вас!

– Нет, Игги. Это очень опасно, ты слышал, какое обвинение мне грозит? На меня объявят охоту и, скорее всего, убьют. Живым я никому не нужен. А чтобы сохранить тайну, убьют всех, кто будет со мной.

– Господин барон…

– Игги, называй меня мастер. И не проси… Прощай.

Оставив расстроенного мальчишку в кладовке, я зашел в свои апартаменты, машинально взял из вазы гроздь винограда, посмотрел на сгоревшую и обезображенную бригадой борцов со стихией огня кровать и, выплюнув на ковер виноградные косточки, пошел в подвал замка…

Глава 7

Здравствуй, племя младое, незнакомое!

В каждом порядочном замке должен быть подземный ход. Замок ля Реган был порядочным во всех отношениях, и подземный ход в нем имелся. Но, самое смешное, – он был не нужен. Замок стоял на скальном основании, и за долгое время его существования под ним возникли настоящие катакомбы и лабиринты ходов и переходов. Помните подземные озера? Так вот, если бы вы захотели, к ним можно пройти под землей, не выходя на поверхность. Только кому это нужно? А нужно это мне.

Подойдя к запертой на огромный висячий замок двери подземного хода, спрятанного в неприметном уголке какой-то кладовки, я открыл ее, зажег и прилепил свечку на скальный выступ. Снял рюкзак, бросил на пол связку факелов. На ближних метрах каменного пола подземного хода в дверные щели нанесло пыль. Оставив четкие следы своих сапог, я прошел немного в глубь хода, развернулся, разбежался и сиганул обратно. Довольно удачно, ничего не сломал. Только свечу задуло потоком воздуха. Пришлось зажечь снова. Оставив свечу гореть, я пошел искать ход к озерам. Уж больно мне захотелось полежать в горячем озере, да и искупаться перед дальней дорогой не помешает. Преследователей я опережаю часа на полтора как минимум, успею. Да и пусть попробуют меня в этих лабиринтах найти.

Долго ли, коротко, но я добрался до подземного спа-центра. Быстро раздевшись, я залез в горячее озерцо и принялся наслаждаться, рассматривая от нечего делать взятый в шкатулке перстень. Потом додумался надеть его на правую руку. Нет, не пойдет. Здесь он явно не на месте. На левую. Вот, самое оно – ох! То, что это самое оно, мне подсказала резкая, как сильный ожог, боль от надетого перстня. Инстинктивно опустил руку в воду. Лечить ожог горячей водой – это круто, но очень больно. Белым лебедем я метнулся к холодному озеру, чтобы опустить в него руку и, не удержавшись, рухнул в него целиком. А вот это здорово! Боль, как по команде, утихла. Но чертов перстень не снимался. Совсем! А когда я его начал интенсивно крутить, чтобы снять, – исчез! Из вида исчез. Рукой-то я его чувствовал великолепно. Ощупал еще раз, просто чтобы убедиться, – на месте. Но невидим! Что за чертовщина. Планета Мать, а планета Мать, у тебя что, и магия есть? Этого только не хватало!

Тут стало не до ванн: я почувствовал чье-то приближение, точнее, приближение чьих-то скачущих, как горошины в котелке, мыслей. Лязгая зубами от холода, я кинулся к одежде. Ужасно не люблю принимать дорогих гостей голышом – нет карманов для подарков! Чтобы незваный гость не смутился, застав меня в дезабилье, я поднял телекинезом небольшой камешек и послал подарок ему в лоб. Шутя. А гость упал. Споткнулся, наверное. Кое-как одевшись, я вынул факел из щели в стене и пошел посмотреть, кто в этом мире хуже татарина. Оказалось – Игги, хотя, я уверен, о татарах он ничего не знал. Ну, по большому счету, я и не удивился его появлению. Он настырный и шустрый мальчишка! Удивился я его хорошо знакомому мне снаряжению: он был в великоватой для него кольчуге Гурда, из-под которой торчали ноги в моих штанах от нового тренировочного костюма, оставшегося в кладовке. Приятным дополнением к моим штанам были мои сапоги (тоже новые, но показавшиеся мне немного жестковатыми), талию украшал мой запасной боевой пояс с массой кармашков (модель не прошла испытания и была кардинально изменена). На поясе меч, и неплохой, надо сказать. Где взял, интересно? Голову прикрывал от ударов палицей, клевцом, боевым молотом и другим железом какой-то безобразный шлем. Ну, правильно. Камень – это же не боевое железо. Вот он его и пропустил. Тут боец застонал и сел, явив моему взору плотненько упакованный рюкзачок. Думаю, если покопаться, то в нем можно найти еще что-нибудь из моих запасов в кладовке. Ну да Мать с ним. Для подобных ситуаций все это барахло и создавалось. Правильно парень сделал, что взял качественный инвентарь.

– Игги, ты как?

– Господин барон…

– Мастер, Игги, мастер.

– Мастер, не прогоняйте меня, пожалуйста! Можно я пойду с вами? В замке мне жизни не будет.

А ведь парень прав. Со мной плохо, а там вообще карачун. Жизни ему не будет, причем, скорее всего, буквально. Прирежут тихонько, чтоб не отсвечивал своими свидетельскими показаниями на некоторые факты.

– Игги, убрать слезы! Ведь ты же воин? Ты опоясанный мечом рыцарь! Хотя нет. Для рыцаря ты еще слишком молод. Будешь моим оруженосцем?

Вот и слезы улетучились, а появилась дрожащая широкая улыбка и дикий восторг в глазах…

– Г-г-осподин барон, мастер, вы серьезно? На самом деле?

Голос тоже дрожит, ну да понятно: для такого мальца такие слова… Из слуг в оруженосцы – для здешнего мира это очень серьезно!

А ведь шутка заходит куда-то очень далеко. Дурак я, дурак. Ну, раз начал – нужно заканчивать. Да и сам я на этой планете еще лицо без имени, личинка, просто господин баронет, точнее – господин Никто. Я все еще ощущаю себя землянином, а ведь я уже другой. Пора с этим кончать.

– Игги, на колени!

– Я, баронет Онто ля Реган, принимаю титул барона ля Реган в связи с подлым убийством моего отца и дабы не пресеклась нить рода баронов ля Реган.

Я, барон ля Реган, принимаю на себя обет кровной мести подлым убийцам и клянусь идти до конца.

Я, барон ля Реган, принимаю на себя обязанности сюзерена по отношению к моим вассалам, рыцарям и простым людям моего баронства и клянусь беречь и защищать их. И будут мне боги в том свидетелями…

Юноша Игги! Согласен ли ты стать моим оруженосцем, разделять со мной хлеб и воду, трудности и опасности, смерть и славу? Отвечай!

– Да, мой барон!

Я медленно вытащил его меч из ножен и плавно хлопнул по левому и правому плечу.

– Нарекаю тебя, юноша Игги, своим оруженосцем и вручаю тебе этот меч по праву твоего рыцаря и сюзерена. Владей им и будь достоин пути воина, пути меча! Встань с колен, оруженосец Игги!

Вот это да! На последних словах мой невидимый перстень полыхнул ясно видимым белым пламенем, совершенно забив дрожащий свет факела и бросив четкие черные тени на стены пещеры. У меня немного закружилась голова.

– Ух ты! Что это было, господин барон? Люди говорили, что раньше так боги подтверждали, что данная им клятва услышана, – в совершеннейшем обалдении прошептал Игги. – И еще, говорят, полыхающие огнем кольца были у Ушедших Братьев.

Так, все интереснее и интереснее. Какие боги, Мать, какие братья! Никаких богов я лично не знаю. Ну почему я на каждом шагу вязну в этой истории все глубже и глубже, причем без малейшего руководства по прохождению квеста, в котором я и не желаю принимать участия? Кому бы дать в морду?! Только себе…

Вернувшись к озерам, я сел перед своим рюкзаком. Осталось еще кое-что решить.

– Оруженосец Игги!

– Да, мой барон!

– Вот то-то и оно! Достаточно тебе один раз сказать подобное, как на наш след сядет целая псарня ищеек и убийц. Пока мы скрываемся, Игги, забудь, что ты оруженосец, а я барон. Зови меня… – Вот интересно, как? Подумаем. Имя, конечно, забыть. Ля Реган… Рег? Нет. Переставить слоги? Реглан какой-то получается. Не пойдет. Ган? Тут что-то есть – коротко и выразительно! Решено! Будет… Наг! А что? Звучно и что-то мне напоминает. Что-то земное. Грозное и опасное. Кобру. Нет, не Сталлоне в одноименном боевике. Гораздо более страшное – королевскую кобру. Плюющуюся огнем и свинцом кобру. Утверждаю.

– Игги, отныне будешь звать меня Наг. Мастер Наг. Я фокусник, а ты мой помощник.

– Мастер Наг, да я ничего не умею…

– Что надо, я тебе подскажу. А теперь шлем выброси в озеро, кольчугу – в мешок, меч завернуть в тряпки и туда же. Нож есть? Вот возьми пока. Пошли…

Глава 8

Бродяга, судьбу проклиная…

Шли мы долго. Пустив Игги вперед, чтобы был все время на виду, я шел за ним, погрузившись в мысли. Куда идем мы с Пятачком? Опять не мое, но очень интересно – куда мы идем? И не сей момент. Сей момент мы уходим от замка и ищем место, чтобы переночевать. А куда мы идем в глобальном, так сказать, плане?

Начал вспоминать карту в кабинете барона. Вот замок в предгорьях. Лигах в семи наш город, так сказать – столица. Еще три, нет, четыре небольших городка, сколько сёл, не помню. Несколько замков вассалов и рыцарей, имеющих собственную землю. Дороги, реки. Леса, поля и долы. Тьфу! Куда меня потащило?

Так, сначала. Территория баронства на севере ограничена горным хребтом. Знаю, что горные кряжи тянутся на многие-многие лиги на северо-запад, спускаются на северо-восток, а что на севере за хребтом – никто и не знает толком. Редкие охотники забредают туда за редкими шкурами горных козлов, барсов, каких-то сусликов или, быть может, бурундуков? Да черт с ними! Ах да! Еще редкие горные травы и горный мед! Как же, как же! Вон в рюкзаке горшочек оттопырился. Помню – вкусная, надо сказать, вещь. Но – в разумных пределах. Ясно, на север нам не надо.

На востоке – другое баронство. Барон – ни рыба ни мясо. В кознях не замечен. Туда не пойдем, делать там нечего.

На юге – опять баронство. Ну да. Три-четыре баронства, два-три графства, герцогство. Примерно так. Так вот, ближайший южный барон однозначно сволочь и графский приспешник. Запомним.

А вот на западе ленные земли графа Оргида. Нам туда и нужно. Но пойдем мы на юг. Погуляем просто. Пусть пройдет какое-то время, утихнут поиски баронета-отцеубийцы. А я потренируюсь в своих непонятных возможностях.

Значит, так.

– Игги!

– Да, господин барон!

Бац! Причем хороший бац. Да еще и по больной голове.

– Игги, если ты не дружишь с головой, ты ее можешь легко потерять, если еще раз заорешь «Господин барон!», понял?

– Понял, мастер…

– А еще проще?

– Понял, Наг!

– Вот и хорошо! Игги, у нас впереди река?

– Да, Наг, Беленькая.

Вспоминаю: быстрая речка с перекатами, вода бьет о камни, возникает пена – отсюда название Беленькая. Не пойдет! Слишком сложно, а я, как известно, лодырь.

– А ну напомни, где она сливается с Ирмой?

Это большая река, если кто не догадался.

– Да еще лиг двадцать.

Вот гадство! Двадцать лиг переть пехом можно, но не нужно.

– А села впереди есть?

– Как не быть, Наг!

Молодец, тренируйся!

– Вот лиг через пяток есть село, Порожек называется.

– А почему так?

– А там последний опасный порог, Наг. Дальше более-менее чисто.

– Вот и правь туда!

Посмотрим, есть ли в селе Порожек что-нибудь вроде пирожек. Пирог, я имею в виду. Ну, лодок, значит. Толстоватая шутка получилась, признаю.

Пять лиг – это меньше десяти километров. Для двух молодых – да уж! шестидесятилетний юноша! – повторяю, для молодых людей – это не расстояние, пустяк.

В село мы заходить не стали. Расположились в лесу. Наши преследователи уже наверняка знали, кого они ищут и как мы выглядим. Надо было поработать над внешностью, а еще проще – потормошить мои бонусы: телепатию и гипноз. А уж если говорить про телепортацию, то просто слезы закипают на ресницах. Ох и «вкусный» бонус, но пока недоступный. Никак не включается. Жаль…

Лагерь разбили быстро и профессионально. Надо бы спросить – откуда у Игги такие навыки? Но это потом. Поев что-то вроде кулеша – Игги, кстати, понравилось, – я усадил его перед собой и начал гипнотизировать. Нет, ну я читал и слышал кое-что о гипнозе. Знаю, что гипнотизер должен быть с пронзительным взором, густыми бровями, вкрадчивым, но в то же время властным голосом. Любимое занятие гипнотизера – постоянно помахивать перед носом пациента серебряными карманными часами. Но все дело было в том, что серебряных карманных часов у меня не было. Хоть плачь! Поэтому я всю эту ерунду сурово, по-мужски, отбросил.

Что есть гипноз в нашем, материалистическом понимании? Подавление или отключение воли гипнотизируемого и навязывание ему тех или иных ложных или правильных представлений. Или действий. Или еще чего-нибудь. Я так это понимаю.

– Игги, кого ты видишь перед собой?

– Тебя, Наг.

– Не надо имен, просто опиши этого человека…

Игги стал большими мазками рисовать мой портрет, а я настроился воспринимать деятельность его мозга, его мысли. И через пару минут что-то начало получаться.

– Нет, Игги, нет! Этот человек гораздо старше! Посмотри – у него седые виски и резкие морщины на загорелом лбу. А зубы? Он их сточил на грубой пище. Наверное, он с юга, оттуда, где начинаются пустыни. Видать, погонщик караванов, здорово его потрепала жизнь!

– Точно, как я не обратил внимания, а посмотри, Наг, на его руки – какие грубые и потрескавшиеся! Да он голоден! Давай дадим ему поесть? Там ведь осталось?

– Конечно, дадим. Покорми его, Игги.

Было забавно, но и немного неприятно видеть, как Игги встал, быстренько сбегал к котелку и, усевшись напротив меня, стал сердобольно смотреть, как я ем.

– Наг, можно я дам ему вина? У меня есть фляжка.

– Дай, Игги, дай. Только возьми вино в моем рюкзаке. Откроешь – сразу сверху.

Уже не смешно. Парень притащил лежавший сверху подсумок и стал «наливать» мне вино в деревянный кубок.

– Спасибо, молодой господин, ты, наверное, оруженосец у этого рыцаря? – прохрипел я, имитируя южный говор.

– Да, а как ты угадал? – зарделся от удовольствия Игги.

– По твоему мечу, молодой воин!

Игги гордо взялся за рукоять несуществующего меча.

– Ты прав, уважаемый! Можем ли мы тебе чем-то помочь еще?

Мне перестало нравиться то, что я делаю с Игги.

– Спасибо, молодой воин, я поел и обогрелся у вашего костра, больше мне ничего не надо. Я пойду?

– Иди и прощай!

Минут пять мы посидели молча. Я освобождал сознание Игги от своего присутствия.

– А он неплохой человек, Игги, этот караванщик. Жаль, что он ушел и не рассказал нам о том, что он видел в своих странствиях.

– Да, жаль… Хороший, уважительный человек. Сразу понял, что я твой оруженосец! Да, а где мой меч?

– Я убрал его снова в мешок. Давай-ка спать. Завтра будет много работы…

Игги уже спал, свернувшись на войлочной подстилке, как кутенок, а я все еще анализировал сделанное. Страшное оружие, как бы не страшнее пирокинеза. И неприятное. Не переусердствовать бы, а то понравится из людей марионеток делать. Да-а… ну, все. Спать.

* * *

Утром сразу пошли в Порожки. Без завтрака. Позавтракаем в корчме. Или в трактире – как повезет.

Все-таки трактир. Ну, понятно, ниже села относительно чистая вода, без подводных камней. Здесь идет перевалка грузов, долгое время стоят торговые караваны, существует неплохой рынок. Но нам туда не надо. Надо в трактир – поесть и найти лодку. Люблю водный спорт. Особенно под мощным мотором. Будем искать… Не мое, знаю.

Само собой, посетители трактира видели не молодого мужчину в неизвестном на Матери камуфляже с парнем лет шестнадцати-семнадцати, а уже хорошо пожившего мужика, с сединой, в одежде коричневого цвета и в сопровождении десятилетнего сына. Внедрение в чужой мозг и навязывание нужного мне и подготовленного заранее облика происходило сразу, как я начинал улавливать мысли человека. С группой людей происходило то же самое.

Поели, степенно потолковали с трактирщиком, прикупили еды в дорогу. Согласились с трактирщиком, что старый Проб делает лучшие на реке лодки, и отправились к нему домой.

К Пробу за лодкой я пришел уже в облике торговца с дочерью. Я поел, отдохнул и начал наглеть и шалить. Проб несколько возбужденно поглядывал в сторону «девицы». Видимо, я машинально сформировал облик, близкий к типичному на нашей эстраде или в порнушке, черт их разберет, кто там на кого похож. Игги, хоть и был полностью посвящен в мои махинации с нашим внешним видом, не знал, куда себя девать от смущения, что, впрочем, отлично ложилось на образ. Лодку сторговали, и я честно заплатил за нее серебром. Лодка, на мой земной вкус, была так себе. Но лучше плыть вниз по течению на такой лодке, чем бить ноги по камням.

Моментально загрузились и отчалили. И так намозолили глаза куче людей. Откуда я знаю, сколько продлится мое ментальное воздействие?

На реке напряжение спало, я расслабился и подобрел. Люблю воду, речную ширь, покой. Подняли и укрепили мачту, поставили косой парус. Лодка ощутимо накренилась и довольно ходко пошла вниз. Игги я отправил на корму – рулить и страховать меня. Сам вернулся к пирокинезу. Широкий простор и отсутствие людей позволяли осторожно экспериментировать.

Улегшись на носу лодки, я кинул слабенький клубок дрожащего воздуха прямо по курсу. Пыхнуло, и впереди протянулась короткая дорожка пара. Как автоматная очередь. Интересно, черт побери. Но клубок плывет по воздуху довольно медленно и не очень далеко. Ничего, решение уже есть – это привязка к шарику для рогатки. А под водой какое-то время это можно удержать? Опа! Оказывается, можно! Загнав клубок под воду, я немного подождал, а потом дал команду «огонь!».

Дураком быть не стыдно. Стыдно быть умным дураком. Этот клубок нужно было бросать с кормы. Под лодкой глухо стукнул взрыв, палуба больно ударила меня по животу, лодку подбросило в облаке пара. На корме испуганно ойкнул Игги.

– Все, все! Не бойся! – крикнул я. – Уже все прошло!

Лодка вильнула, и я увидел расходящиеся по побелевшей от пузырьков воде круги и всплывающую оглушенную и ошпаренную рыбу.

– Игги! Брось руль и хватай вон ту, здоровенную! – крикнул я. Лучший способ забить неожиданный испуг у человека – заставить его что-то сделать. Но тем не менее рыба на обед теперь у нас есть. Да, а что же я еще ни разу не попробовал разжечь костер? А с экспериментами надо быть еще осторожнее, а то медицины катастроф здесь еще нет, а я уже здесь есть.

На обед у нас была уха. Очень вкусно.

Глава 9

Вундерваффе

Ближе к вечеру я решил ночевать на берегу. Идти ночью на лодке по незнакомой реке без выставленных бакенов и прожектора несколько безрассудно.

Мне хотелось заняться рогаткой, но после взрыва под лодкой я стал бояться своей тени. Нужно искать безопасное место. И оно, как рояль в кустах, появилось именно из-за кустов по правому берегу. Здесь близко к берегу птичьей лапой подходили три небольших скальных отрога. Вот ложбинка между ними меня и заинтересовала.

Первым делом я решил помочь Игги разжечь костер. Оруженосец горячо протестовал, но я был настойчив. Первая попытка провалилась – очень уж слабый был заряд. После второй – сучья задымили, но как-то неровно. А вот третья попытка испепелила костер и разбросала горящие деревяшки метра на два вокруг. Переборщил! Мы с Игги, памятуя опыты на речном просторе, успели отпрыгнуть. В целом я остался удовлетворенным. Огниво больше как бы и не нужно. Надувшийся Игги набрал нового сушняка и занялся восстановлением костра и подготовкой к ужину, а я пошел к замеченной ложбинке. Идти нужно было около четверти часа, но результат того стоил. Готовый каменный полигон, растительности нет, пожара можно не опасаться. Даже стены имеются. Достаю рогатку, свинцовый шарик и начинаю предстартовый отсчет. Мне было непонятно: удержит ли шарик в своем полете клубок или, точнее, пирозаряд, не расплавится ли шарик в полете и каков будет результат.

Для пущей надежности покатал шарик в пальцах, четко увидел, что клубок пирозаряда облегает его и никак пока на свинец не воздействует. Ну что, с богом! С Адрианом, я хотел сказать!

До выбранного в качестве цели огромного валуна было около семидесяти метров. Я был уверен, что для моей безопасности этого хватит – ведь удар пойдет вперед. Итак – пуск! Резина хлопнула, шарик понесся к цели, подхваченный телекинезом, и на лбу валуна расцвел огненный цветок. Красиво!

Я торопливо подбежал к камню. Ну, что сказать? Оплавленная в неправильном круге диаметром около метра поверхность скалы – это хорошо или плохо? Кажется, что это малоэффективно. Поражающее воздействие надежд не оправдывает. Вот тебе и вундервафля! Явно лавры генерал-полковника Грабина мне пока не светят. Что же надо предпринять? А что я хочу получить? Бронебойный снаряд? РПО «Шмель»? Боеприпас объемного взрыва?

Так, рассмотрим вопросы по порядку ведения собрания. Бронебойный снаряд мне вроде бы в условиях средневековья не нужен. Что им бить? Стены? Дракона? А есть ли тут драконы? Я лучше в него телекинезом каменное ядро кину.

А вот реактивный огнемет объемного взрыва против личного состава противника в поле и даже в укрытии будет куда как хорош. Если бы я захотел начать битву за свой замок, думаю, таким оружием я бы супостата уничтожил.

Размышляя, я вернулся на огневой рубеж. А кто сказал, что клубок пирозаряда должен быть маленьким, размером со свинцовый шарик? Он же не жжет руку, резину, рогатку, наконец. Пирозаряд просто привязывается к шарику и начинает действовать, когда свинец встречает преграду. А если телекинезом разогнать шарик так, чтобы он пронзил камень на глубину сантиметров пять-семь? Ведь где-то я читал, что разогнанный до скорости света кусочек сыра пробьет сколько-то там метров брони.

Второй пирозаряд был размером с шарик для пинг-понга. Скорость шарика я качнул еще выше. Камень был большой, очень большой. Но он лопнул и развалился на несколько крупных частей. Как оказалось при изучении его останков, шарик вошел в камень сантиметра на четыре. Хорошо, но пока не нужно. Камнедробилкой я работать не собираюсь. Нужен площадной взрыв.

А что, если стрельнуть тремя шариками? Неудобно – надо переделывать кожаный лоскут, в который закладывается шарик.

Я поступил проще – лень толкает на интересные решения. Разрезав два шарика ножом пополам, я заложил в рогатку три фрагмента. Больше было сложно удержать. Нужен какой-нибудь простейший контейнер. Ну, ничего, придумаю… Пирозаряд я подвесил размером с теннисный мячик, втайне надеясь, что при разлете фрагментов каждый из них удержит свою часть пирозаряда.

Предчувствия его не обманули. Ну, вы знаете… Опять не мое, но в самую точку. Никаких взрывов не было. Раздался приглушенный звук, похожий на чихание карбюратора, а вот полыхнуло так, что будьте-нате. Единственно, что мне не понравилось, – то, что взрывы легли не по фронту, а в глубину предполагаемого строя противника. Ничего, против конной лавы самое оно. Проймет на раз, до самой конской задницы. А площадь накрыло внушительную… «Катюша», натурально! Адриану понравится.

Зуд ученого-исследователя, помноженный на наглость дворового хулигана, меня когда-нибудь погубит. Новый эксперимент, и новый размер пирозаряда. Грейпфрут.

Ахнуло так, что меня, даже на такой дистанции, бросило на колени. Да-а, перебор. Смотреть полигон я не пошел, а, удивленно покачивая головой, потрусил навстречу Игги, который уже бежал ко мне с мечом в руках. Красиво бежал, азартно! Хороший будет боец.

Все еще дрожащими руками я стряпал ужин, а мальца поставил тренироваться с мечом, показав ему несколько базовых стоек и ударов. Как-то незаметно я опять стал к плите, ну да ладно. Ему требуется время на тренировки! Зачем мне боец, не умеющий обращаться с мечом? Первое столкновение – и он труп. Как ни грустно, это так. На ужин я позволил себе бокальчик вина – ведь я остался жив после испытания своего чудо-оружия. Кстати. Выпивать меня здесь почему-то совсем не тянуло. Ну, бокальчик-другой – и все. Хотя иногда вспоминал о коньячке… А вот о сигаретах я и напрочь забыл. У тела Онто не было никотиновой зависимости. Ну, ладно. Здоровому телу – здоровый сон. Спокойной ночи, Игги!

Глава 10

И снова бой, покой нам только снится…

Утро зовет снова в поход… Ну, вы уже поняли! Позавтракали, Игги попрыгал с мечом, не торопясь отплыли. Оруженосец снова на корме с веслом, я, естественно, на носу нашего дредноута. Эх, ноут, эх, внук…

Делать было особо нечего, и я баловался телепатией. Объектом баловства был Игги. Но он быстро разогрелся работой и стал думать о всяком-разном. От всякого-разного я покраснел и быстренько убрался из его светлых мальчишеских грез. Надо его побольше нагружать тренировками с мечом. Это, говорят, помогает – сублимация называется. Мне бы тоже, честно говоря, что-нибудь этакое не помешало… Всякое-разное… Или какая-нибудь сублимация, да покруче, покруче!

Вчера мы прошли по воде чуть больше восьмидесяти километров, давно уже идем по Ирме. Скоро можно высаживаться на приветливые берега южного барона-клеврета. Странно, что нет погони. Может, наше исчезновение решает проблему? Сомнительно! Значит, «будем посмотреть».

То, что сзади погони не было, нас не спасло. Потому что навстречу нам, из-за речного поворота, вышло судно, барк, наверное, с вымпелами и значками, которые сначала Игги, а потом и я определили как принадлежавшие барону – прихлебателю графа Оргида. Да, некоторые знания Онто, в данном случае знания геральдики, что-то «тормозят». Но лучше поздно, чем никогда.

К сожалению, то ли дистанция до барка была великоватой, то ли я дал маху, но замаскироваться я не успел, а противники успели узнать нас по описанию первыми, засуетились и заорали. Делать нечего мужикам, кроме как нас ловить. Ну, ловите! Недолго думая, я запустил в барк двумя половинками шарика средней упитанности. А так, на всякий случай – вдруг одним промахнусь. Я не кровожадный, но другого выхода я не видел. Страшно не то, что эта банда с радостью шла нас убивать, страшно то, что они нас определили и узнали.

Вундервафля не подвела. Тихий хлопок, громкий вой – и барк разнесло в клочья. Выплыли какие-то отдельные доски и прочий мусор, все остальное ушло на дно. Ну да, мужики же были в броне, по крайней мере, увешаны оружием, а с ним не поплаваешь. Хотя стоп! Вон какой-то утопающий цепляется за слани. Ты-то мне и нужен. Сейчас я тебе проведу сеанс лечебного гипноза.

Вытащили этого человека-амфибию на берег. Сознание явно сумеречное, но это и к лучшему.

– Как тебя зовут, воин?

Молчит, только делает быстрые глотательные движения и трясет головой. Переживает, наверное. Ничего, молчи, я и так уже знаю.

– А как зовут твоего командира?

Ага, ясно.

– Слушай меня внимательно, воин! Я, твой командир, посылаю тебя со срочным донесением к господину барону. Сообщи ему, что мы увидели на реке лодку с беглецами. Мерзавцы повернули и стали удирать вверх по течению. Мы бросились преследовать их. Надо срочно послать почтовых голубей господину графу с этой вестью. Спеши, воин!

Ишь как засучил ножками! А мы его на нужный берег высадили? Да, все правильно. Беги-беги, марафонец!

А мы пройдем еще немножко и высадимся на другом бережку. А вот лодку придется утопить.

После высадки я все-таки сменил камуфляж на простой, но хорошо сшитый темно-синий костюм, который я носил в замке. Серая шляпа с большими полями и серые же высокие замшевые сапоги общей картины не портили. Довольно длинные волосы связал в хвост, знаю – тут так не принято, но это добавит моему имиджу какую-то иноземную изюминку. Попробуем сменить образ беглого барона на образ известного фокусника-иллюзиониста. К примеру, Кио. А что, пожалуй, подойдет! Чалму бы еще, как у незабвенного товарища Бендера.

Вот о чем я не подумал, так это о наших мечах. Бродячим фокусникам они вроде бы не положены. А ничего! Где надо прятать древесный лист? Правильно, в лесу! Мы включим мечи в номер, докупить надо будет штуки три-четыре, и я ими буду манипулировать – летать они у меня будут, как птички! Метательные ножи у меня скрыты в нагрудных ножнах, торчат только оголовья, украшенные съемными темно-синими стеклянными вставками. Сами ножны надежно замаскированы галуном и шнурами – что-то вроде гусарского доломана. Все вместе выглядит просто шикарно! Фильм «Гусарская баллада» помните? Красивая форма, жаль, теперь так не шьют. А мне сшили. Как простому благородному дону, естественно.

Свои метательные ножи, ножи-убийцы, я в представлениях использовать не собираюсь. Надеюсь, они невидимками полежат в своих ножнах до нужного момента. Надо заказать десятка полтора ножей для сцены. Побольше размером, блестящих, с кисточками на рукоятках. Для красоты. На их полет это не повлияет, буду использовать телекинез. Эх, жаль, не могу использовать телепортацию – какой номер, какой артист пропадает! Ну да ладно – еще не вечер. В смысле – уже скоро обед. Кушать хочется. Пора из джунглей выходить к людям.

Кратко, но информативно проинструктировал Игги, и мы побрели к одному из небольших городков барона-клеврета. Лошадей купить, что ли? Может ли престидижитатор – тьфу, прости меня, Адриан, – ездить на лошади? Прямого запрета нет. Значит, может. Да и барахла, причем тяжелого, у нас скоро прибавится. Значит, купим. Игги, ты как – на лошадях можешь? Ага, ездил в ночное, ну, ясно, буденновец!

Шаг за шагом мы миновали ворота, где нас обобрали на несколько медяков, и пофланировали к центру городка в поисках предприятий общепита. Оно нашлось как раз около большой рыночной площади. Это для горожан она рыночная площадь, а для нас – театральные подмостки. Ах, рампа! Ах, запах кулис… Из классики, само собой…

Горластый и толстый трактирщик при виде денег сменил бас на сладкий тенор и был готов на все. Мы получили стол и кров. Стол мы моментально опустошили, а кров заняли в горизонтальном положении. Отдохнув с часок, мы двинули на рынок.

Люблю посещать рынки! Чего тут только нет! Нет моего любимого сорта пива, воблы, сигарет. Остальное, впрочем, есть. В основном.

В основном мы были заняты поиском лавок или рядов оружейников. Начинать надо с самого сложного и тяжелого. По весу. В рядах оружейников плотно стояли здоровенные мужики. Сразу вспомнилось: «Чем шире наши морды – тем теснее наши ряды». Классика!

Качество оружия в данный конкретный период времени меня особо не интересовало. Был бы меч похож на меч, и совсем уж хорошо, если они будут похожи на наши мечи. Таковые нашлись. За смешную сумму в серебре приобрели четыре меча. Попросил украсить их рукоятки яркими нитяными кистями и доставить в трактир «У рынка» фокуснику Нагу и занялся ножами. Тут пришлось походить. Походив, увидел на прилавке чудесные топорики, гибрид моего охотничьего топорика и томагавка. Безумствовать так безумствовать! Купил семь штук с доставкой. А вот приличные ножи не попадались. Либо маленькие, либо невзрачные, либо очень плохого качества. Наконец на прилавке какого-то восточного типа – я имею в виду, конечно, не прилавок, а продавца, сильно смахивающего на хитрого армянина, – увидел то, что хотел. Слегка изогнутые ножи сантиметров сорока длиной, с рукояткой – все пятьдесят. Широкое, блестящее полировкой лезвие, красивая рукоять из желтоватой кости с резьбой. Кожаные ножны под цвет рукоятей украшены серебряными накладками. Спросил цену – и «тихо поплыл». Один нож стоил больше, чем все наши покупки. Оказывается, такие ножи – не то ритуальное, не то парадное оружие женщин-телохранительниц какого-то восточного владыки. И не ножи это, а специальные мечи. Откуда они здесь, спрашивается? А не уберегли валькирии владыку! И их частью казнили, частью продали в рабство, а ножи случайно достались нашему уважаемому продавцу. Я не выдержал и использовал дар. Не врет, собака! Брать или не брать? Вообще-то за такие деньги они мне не нужны. Проще заказать. Но как-то жалко стало погибших девчонок-воительниц. И самих опозорили, и их оружие. Смирившись, выложил деньги за все девять. Что деньги? Дым… Живы будем – заработаем! Организовывать доставку ножей не рискнул, сам понесу.

Затем я занялся своей придумкой – чалмой. Уж очень захотелось побыть любимым учеником Рабиндраната Тагора. Восточный тип, сильно смахивающий на хитрого армянина, и тут помог. Чалмы у него не было, но создать это произведение искусства он мог. Сами понимаете – нужны средства. Я понимал и недрогнувшей рукой выложил серебро, заказав цвет и размер тюбетейки-мутанта, намекнул на камень во лбу и роскошное перо жар-птицы. Дизайнер редкого головного убора в наличии пера жар-птицы не был уверен, но обещал вывернуться наизнанку.

Незаметно утерев трудовой пот со лба, пошли облагораживать внешний вид оруженосца. Игги было засмущался и стал отнекиваться, но я прикрикнул и объяснил, что связываю с его внешним видом определенную надежду на серьезную денежную прибыль. Это парня и успокоило, и насторожило. Пока он думал над сказанным мной, шустрые торговцы подобрали ему два костюма ярких расцветок – для выступлений – и еще один скромный, но добротный дорожный костюм, а также сапоги, шляпу и перчатки. Игги был очень растроган. Чувствовалось, что подарки ему очень понравились. Особенно перчатки с большими крагами. Наивный, он еще не знал, что ему предстоит… Себе я купил черный шелковый плащ с большим капюшоном.

Глава 11

Мы бродячие артисты…

Все эти маскировочные мероприятия по получению статуса короля сцены стали неприятно угрожать нашему финансовому благополучию. А конца тратам еще не предвиделось. Но чтобы заработать в шоу-бизнесе два миллиона, нужно сначала вложить один миллион в свою раскрутку.

А еще – вы не поверите! – я этим наслаждался, баловался, как ребенок, и был счастлив! Тайны, трупы, погоня, тяготы пути были забыты, и я окунулся в какую-то веселую, завораживающую игру. Да, мир шоу-бизнеса привлекателен, как свеча для мотыльков!

Следующие шаги – аренда подмостков, подбор сценического инвентаря и музыкального сопровождения. Светлая мысль о бесплатном проживании и питании привела меня к голосистому трактирщику. С «обонянием» у него было все в порядке, и запах возможных легких денег он почуял сразу. Договорились, что пару представлений я проведу с фасадной стороны трактира, которая и была обращена на рыночную площадь. Трактирщик должен был обеспечить освещение, выставить столы и выкатить выпивку. Если хлынувший денежный поток превысит трату на хлопоты, то мы получим в свое распоряжение трактирный двор или общий зал. И то и другое было интересно. Договорившись о разделе еще не полученной прибыли, я отбыл.

Инвентарь я заказал у каретного мастера. Это была небольшая полукруглая площадка с вертикально закрепленным деревянным щитом, которая могла вращаться вокруг своей оси. Щит должен быть декорирован алым материалом и настенными подсвечниками. Мастер предложил каретные фонари, и я согласился. Все-таки представление будет проходить в вечернее время, а жертва должна быть хорошо освещена… Жертва с интересом слушала мои переговоры с мастером и ничего еще не понимала.

Больше всего меня порадовало музыкальное оформление. Его и искать не пришлось, ибо оно подвизалось в трактире. Трио струнных, духовых и ударных возглавлял пожилой субъект с пейсами и таким носом, что свободно мог претендовать на знаменитую музыкальную фамилию, подошла бы, к примеру, Рубинштейн. Объяснив маэстро некую специфику музыкального сопровождения такого леденящего душу представления, как выступление Мастера Нага, я порекомендовал тщательно отработать главное – длинную и нагоняющую страх барабанную дробь и как завершающий аккорд – удар тарелками по нервам зрителей. Понимание было достигнуто абсолютное, и оркестр бодро потащил аванс в сторону трактирной стойки.

Меньше всего средств в этом наивном средневековом мире ушло на широкую рекламную кампанию. В соответствии с моими указаниями Игги шепнул группе подгулявших солдат: вечером у трактира они могут посмотреть, что может сделать с десятком мечей настоящий мастер! Я об этом же поведал ватаге мальчишек, а трактирщик дал поручение своим служанкам распространить эти слухи среди женщин. Ну и еще… Вечером на представление негромко и аристократично будет приглашать всех прохожих штатный вышибала театр… виноват, трактира.

Дело было на мази. Оставался сущий пустяк – научиться делать номер самому и приготовить ассистента. Как ни странно, ассистент все понял, как говорится, с полтычка, и особо не возражал. Кое-какие мои упражнения с железом он видел и мне полностью доверял.

Я же улегся на койку, закрыл глаза и тщательно, шаг за шагом, продумал рисунок и этапы представления. Надо будет – включим импровизацию. Обдумывание предстоящего шоу так увлекло меня, что, когда привезли вращающуюся площадку, Игги пришлось меня будить. Инвентарь мне понравился, и, высказав пару замечаний, которые мастер с подмастерьями тут же устранили, я расплатился.

Поручив Игги нанять мальчишек и расставить в соответствии с нарисованной на дощечке схемой факелы, я занялся подготовкой своего железа.

На рыночной площади шумел собравшийся к вечеру народ. Напевая «Снова туда, где море огней…», я закрепил под плащом инвентарь и, отправив Игги на полагающееся ему место, медленно пошел на Голгофу…

Со стороны мой выход к жаждущим приобщиться к высокому искусству зрителям выглядел следующим образом.

В полумраке – зажигать огни я запретил до определенного момента – появилась высокая фигура в черном плаще и медленно направилась к сценической площадке. Увертюра оркестра состояла из тревожной барабанной дроби. Вдруг сама по себе вспыхнула пара факелов, воткнутых в землю на моем пути. Вспыхнула вторая, третья, четвертая… По удлиняющемуся огненному коридору черный мастер Наг прошел метров двенадцать – прошел бы и дальше, но больше места не было. С хлопком вспыхнули факелы, составляющие круг возле площадки и служащие своеобразной рампой. Толпа зрителей тихо ахнула. Это еще что!

Мастер Наг небрежно откинул капюшон. Ослепительно-белая чалма со сверкающим в свете факелов камнем и большим пером, похожим на страусиное, – армянин клялся, что для настоящего пера жар-птицы сейчас не сезон, – вызвала одобрительный гул. Великий и ужасный Наг плавно развел полы своего плаща, из-под них плавно выплыли шесть мечей. Их рукоятки поднялись на уровень глаз мастера, и мечи стали кружить вокруг него, набирая скорость и поднимая лезвия вверх! Толпа завыла, в вечернем воздухе повеяло инфернальным… Вот мечи разбились на пары, и началось сражение. Мечи рубились друг с другом, все ускоряя темп битвы. Это было похоже на смертный бой привидений. Наконец мне стало тяжело ими управлять в таком темпе, и махнув рукой вниз, я загнал мечи острием в землю по кругу у площадки. Раздался удар тарелок, последовали вздох облегчения и бурные аплодисменты, переходящие в овацию.

В это время дали свет, счастливчики за столами накатили по первой, служанки брякнули на столы полные закусью миски, народ завистливо облизнулся.

Выпустив ножи-мечи валькирий, я еще немного покрутил их в воздухе, рисуя разные фигуры и комбинации. Это зрелище стало привычным, и народ уже не пугался. Счастливчики за столами немного расслабились и накатили по второй.

Отойдя от площадки метров на шесть-семь, я щелкнул пальцами. Мальчишки, состоящие на твердом окладе, подтащили стол и раскрутили площадку со щитом. Я разложил на столе ножи и томагавки.

В нужный момент мальчишки плавно притормозили щит и дернули за веревочки. Ткань, до этого закрывавшая щит, упала, и на фоне алого материала появилась фигура храброго оруженосца. В белых штанах и рубахе с широким красным кушаком, подчеркивающим талию, он стоял в позе Христа над Рио-де-Жанейро. Слева и справа от него вспыхнули сильные фонари. Народ восхищенно завыл, счастливчики в восхищении булькнули по третьей.

И тут началось. Я взял томагавк и, картинно прицелившись под барабанную дробь, отвел руку для броска. Дружное звонкое и громкое «Ой!», исполненное мальчишками, ударило бичом по нервам людей. Признаюсь, «Ой!» было оплачено. В распятого оруженосца полетели томагавки, которые со стуком впивались в дерево на минимальном расстоянии от тела жертвы. Барабаны неистовствали! Браво, «Рубинштейн»! Счастливчики забыли про судорожно сжатые в руках бокалы, народ зажмурил глаза. Но, не услышав предсмертного хрипа жертвы, сразу их открыл, чтобы не пропустить момент убийства.

Но это было еще не все! Когда томагавки утыкали ассистента по контуру фигуры, мне поднесли черную повязку на глаза. Я не спеша ее надел и отвернулся от щита. По моему щелчку пальцами щит стал медленно вращаться вокруг оси. Вдруг я метнул через плечо нож валькирий, через маленькую паузу – второй, потом третий. Я делал броски из-под руки, между ногами, через голову… ножи ложились рядом с томагавками. Каждый удар ножа в дерево щита зрители сопровождали дружным «Ах!», счастливчики пили после каждого броска. Это было чудо! Ассистент все еще был жив! А как ему не быть живым, когда каждый раз перед броском, в нужный момент, я четко слышал его посыл: «Давай!» А томагавки служили маркером цели для броска ножей.

Остался последний нож валькирий. Он был украшен алым темляком. Я повернулся и снял повязку, подчеркивая, что сейчас произойдет самое важное. Метнулся мальчишка и водрузил на голову местного родственника Вильгельма Телля большое яблоко. Причем перед тем как поставить яблоко, мерзавец с хрустом откусил от него, чем вызвал смех, свист и одобрительный топот ног. Придется премировать сорванца!

То ли фанфара, то ли горн, я в них не разбираюсь, пропела долгую тревожную ноту. Я встал, широко расставив ноги, и начал подбрасывать нож валькирий в воздух. Все выше и выше. Нож взлетал, шелестя лезвием, крутился и падал мне в руку. Снова… снова… Глаза зрителей волей-неволей оказались прикованы к ножу. Вдруг, опять это «вдруг», но ничего не попишешь, рассказываю, как было. Так вот… Вдруг! Раздался оглушающий звон тарелок! Все вздрогнули, нож свистнул и, пробив яблоко, несколько раз мазнул оруженосца темляком по носу! Гром аплодисментов! Счастливчики оглушительно стучали кубками по столу и наливали случайным соседям. Народ с удовольствием пил. Я устало улыбался.

Да-а, это представление стоило мне больших нервов и сил. Приодетые в чистое служанки из трактира засновали с большими подносами в толпе. На подносы со звоном посыпались серебро и медь. Сыпали щедро, народ не был избалован зрелищами. Толпа выла и улюлюкала, нетрезвые солдаты намылились было меня качать, но один фирменный взгляд Нага оставил их мечты несбывшимися.

Это был полный успех. В том числе и финансовый. Затрат на стол и жилье у нас больше не было, чистая прибыль была.

Все.

Занавес.

Глава 12

Бремя славы

Прибыль трактирщика, включая его долю от нашего выступления и доход от проданной выпивки и закуски, а ведь праздник не закончился с концом представления, а, наоборот, – только начал набирать полную силу, так вот, прибыль трактирщика была огромной. Сопоставимой с недельной выручкой в ярмарочные дни. Более родного человека, чем мастер Наг, в ближайшее время для него не было. Персонал тоже проникся, и мы жили, как при коммунизме.

Наша с Игги доля составила чуть меньше ста сорока серебряных, а это почти семь золотых. Затратили же мы на подготовку мероприятия три золотых и сколько-то серебрушек. Гонорары в шоу-бизнесе ненавязчиво подводили к мысли бросить все и уйти в искусство. Со второго выступления, на котором явно будет больше народу, пойдет чистая прибыль, а если нас заметит аристократический бомонд, на нас прольется просто золотой дождь. Можно заказывать роскошную карету с «мерседесовской» трехлучевкой на дверцах.

Но шоу-бизнес оказывает и свое тлетворное влияние на молодые, неокрепшие души. Вечером после представления я не пил, а гордо и таинственно удалился в номер. Поэтому и проснулся с ясной головой и отдохнувшим. Чего нельзя сказать об Игги. Поклонники и поклонницы упоили его в хлам. По-моему, он и девственность потерял в этот вечер, но вот помнил ли он об этом – не знаю. Чтобы привести Игги в норму, я взял два выходных дня.

Эх, молодость, молодость! Кстати, о молодости и юных поклонницах… Эта проблема начинала меня доставать. В замке я провел немногим больше месяца, причем прямостоящим и ходячим – примерно половину этого срока. И был, надо сказать, очень занят. Да и не люблю я шкодить там, где живу. А распушить хвост и пропеть мартовскую серенаду очень хотелось. Как с этим бороться – я не знал, как этому уступить – догадывался, но опасался.

Оставалось ждать случая. А случай ждать не захотел. Ближе к вечеру первого выходного дня, когда я прогуливался по местному Бродвею, около меня остановилась карета с занавешенными гобеленами гербами, и милый женский голос попросил меня подойти поближе. Сидящая в карете молодая красивая женщина, не смущаясь и смотря прямо мне в глаза, попросила сегодняшним вечером провести у нее дома маленькое представление. Услышав, что это невозможно по причине сильного стресса и переутомления моего ассистента, красавица почему-то обрадовалась и заявила, что он, собственно, и не нужен, а ассистенткой выступит она сама. Не отводя взгляда и не запинаясь, она пояснила, что предпочитает ассистировать мне обнаженной. Прямым текстом было сообщено, что чалму и ножи брать не надо, а надо что-нибудь зажечь. Например – пламя страсти. И чем это пламя будет жарче, тем оно и лучше. Это был прямой вызов мне – Мастеру с большой буквы, можно сказать – престидижитатору. Приняв к сведению, что мне будет подана карета, я раскланялся, а милая и откровенная дама исчезла в голубой дали.

Я едва-едва успел принять освежающую ванну – мне предоставили здоровенную продолговатую бадью, застеленную простыней и залитую чем-то вроде шампуня на травах, – и привести себя в порядок, как обещанный пепелац подкатил, и я отправился на свое первое в этом мире романтическое приключение. В силу присущей мне скромности о таких приключениях я никому не рассказываю, не расскажу и вам, мои дорогие читатели! Ведь среди вас могут оказаться дети или, что еще страшнее, юные мечтатели, ждущие своей первой большой и чистой любви… Могу сказать одно: дама была абсолютно права – ни чалма, ни ножи не понадобились. От предложенного гонорара я, естественно, с негодованием отказался. Чистое искусство нельзя пачкать жиром золотого тельца. Под утро я был отпущен и каретой доставлен до места проживания. Отсыпался я до обеда и в город больше не пошел.

С возвращением к активной творческой деятельности моего оруженосца мы провели еще одно представление. Оно было организовано в отмытом и вылизанном зале трактира для «чистой» публики, было немного скромнее по форме, но богаче по содержанию. Я впервые рискнул показать свои клубочки. Оказалось, что шар – это не единственная их форма. Немножко помучившись, я научился делать из них что-то вроде бабочек. Из опасения сжечь дотла трактир я оставил их естественные размеры, ну, может, сделал их чуть-чуть побольше. Но была одна проблема. Помните? Я говорил, что клубочки похожи на шары горячего, дрожащего воздуха. Они бесцветны, и в полутемном зале трактира их попросту не видно. Я ломал голову над тем, как сделать их видимыми, до тех пор, пока не вспомнил о танцующих в луче света пылинках.

Лучи света дали каретные фонари, пылинки из штуки, похожей на дымарь пасечника, обеспечивал Игги, причем он предложил использовать пудру разных цветов, а бабочками управлял я.

Не хвастаясь, скажу, что это было очень красиво. В полутемном зале, в ярких световых лучах порхали разноцветные огненные бабочки – ведь частицы пудры вспыхивали по их контуру при прохождении бабочек через цветные облака, а мастер Наг гибко и плавно, под тихую и спокойную музыку «Рубинштейна» ловил и подбрасывал их руками, поглаживал и, дирижируя мечом валькирий, заставлял бабочек танцевать в воздухе. Некоторые дамы от этого зрелища плакали. Возможно, в этом виновата пудра, не знаю…

Хотя аудитория была намного меньше, гонорар вырос. Трактирщик теперь говорил со мной, приседая и понижая голос. Я понял, что пора уезжать. Тем более что у трактира стояли три таинственные кареты.

Из номера я не выходил. За лошадьми, седлами и прочим снаряжением был послан Игги. Все равно должным образом выбрать лошадь я бы не смог. Купился бы на экстерьер и красоту и свободно пропустил бы, например, сап. Игги не подвел, было куплено: два красивых, высоких в холке коня, для меня – конь черной масти, и две заводные кобылки под барахло.

Но незаметно смыться нам не дали. Рано утром пятого дня нашего пребывания в этом городке у трактира тяжело забили копытами лошади, забренчала сбруя и залязгали латы. А это нас арестовывать, видимо, пришли… Сами помните, откуда.

Мы с Игги завтракали. В зал трактира, продолжая греметь кто сбруей, кто латами, вошли пять покрытых пылью воинов. Их командир окинул помещение опытным взором военно-полевого жандарма и сразу направился к нам.

Подойдя, он с солдатской прямотой заявил, что я – мастер Наг. Едва удерживая себя от желания задрать руки вверх и раскаяться во всем и сразу, я признал его правоту. Оказалось, что это не расстрельная команда, а, наоборот, комитет по встрече. Точнее – доставке. Нас – известного фокусника и иллюзиониста мастера Нага и его ассистента – ко двору барона-клеврета, до которого уже дошли слухи о потрясающем успехе нашего выступления. А что вы хотите? В отсутствие Интернета и прочих СМИ информация способна моментально распространяться сама по себе. На трактирщика было жалко смотреть. Радуясь в душе, я стал упираться. И планы у нас другие, и оборудования много, то, се… Оказалось, что не надо волноваться. Все будет сделано с учетом наших пожеланий. В администрацию городка был послан порученец с приказом обеспечить нас телегой или фургоном, к каретному мастеру – другой, с приказом срочно доставить специалиста по демонтажу сценического оборудования на место «боевых действий». Все закрутилось. Трактирщик паковал еду и напитки, специалист менял истыканную ножами и топорами алую обивку и разбирал конструкцию. Ему же я поручил обить заднюю сторону щита черным материалом. Появилась одна задумка…

Армия – это дисциплина, порядок и точное исполнение приказов. В какие-то пару часов все было сделано: щит приведен в полный ажур, конструкция разобрана и погружена в крытый фургон, инвентарь с припасами на дорогу складирован туда же. Бойцы тем временем подкрепились, причем, что подозрительно, глаза у них стали косить. Наступил трогательный момент прощания. Я искренне поблагодарил трактирщика и служанок, «Рубинштейна», засыпал медью собравшихся на стук молотков мальчишек. К стоявшим у трактира каретам я не подошел. Из осторожности. Все. Чао!

Глава 13

Прятаться лучше под фонарем…

Дорогу описывать не буду, скажу только, что мы с конем познакомились и сочли это знакомство довольно приятным, продуктивным и взаимовыгодным. Он меня вез, я же обещал его холить и лелеять. Коня я назвал Буцефалом. На большее не хватило фантазии. Кличка Сивка-Бурка не подходила к масти.

До стольного града барона-клеврета добрались точно в обед. Город был не то чтобы больше нашего, он более широко разлегся на земле. Все же это баронство лежало южнее, и ландшафт был более равнинным.

Итак, город. Город как город. В его северной части была какая-то небольшая возвышенность, вот ее и занимал замок-цитадель вредного барона. Естественно, нас отконвоировали туда. Посадка-высадка, сдача постелей, то бишь передача в умелые руки местных слуг нашего конского состава, фургона, барахла, – и нас пригласили в замок. Видимо, барону не терпелось познакомиться.

О том, что меня узнают, я особо не беспокоился. Во-первых, я пусть немного, но изменился. В первую очередь – окреп и загорел. Опять же – отросшие волосы, забранные в хвост. Опять же – сформировавшиеся усы стрелкой и небольшая бородка испанского типа, но без дурацкой кисточки на подбородке. Во-вторых, Онто никто не видел более года. Многие его успели и позабыть. Ну и главное – теперь у меня сканирование мыслей людей происходило постоянно, в автоматическом режиме, правда отстраненно и приглушенно, а то ведь и с ума можно сойти от мешанины чужих мыслей. Но своеобразный фильтр на неприятности был включен все время. Так что какую-то опасность, попытку узнавания, скажем, я отслежу и пресеку. Вот сейчас и будет первая серьезная проверка. Ведь барон наш сосед. Он лично знал и старого барона ля Регана и его сына. Ничего. Мастер Наг и баронет Онто не совпадают ни в фас, ни в профиль абсолютно! Очень хорошо. Кинжал не потребуется.

– Рад, очень рад! – это барон. – Наслышан о вас, мастер Наг, очень, очень приятно, что вы собрались нас посетить!

Ага! С такими конвоирами да не собраться!

Я склонился в легком полупоклоне:

– Господин барон… Всецело к вашим услугам.

– Ну, что же мы стоим? Бокал вина?

– С удовольствием. Мне вина, ассистенту сока. Молод еще.

Барон кивнул слугам, нас обслужили. Хозяин уселся в кресло и уставился на меня. Что ты выкатил буркалы, морда? Ага! Идет прокачка – кто я? Актеришка, жулик или, упаси бог, вообще разбойник? И как ко мне относиться? Я пригубил вина и принял изящную позу.

– У вас отличные виноградники, господин барон! Такое вино я пил, помнится, у кагана Полынных степей. Я… э-э, скажем, гостил у него после одной неприятной дуэли.

Ага, проняло! С моим статусом он, кажется, определился.

– Что же вы стоите, мастер Наг? Присаживайтесь, пожалуйста! Стул господину… э-э?

– Пока достаточно мастера, господин барон.

– Как знаете, как знаете, друг мой.

Ага, уже друг!

– Вы удачно приехали, как раз к обеду. Прошу вас быть гостем за моим столом, я представлю вас моей семье и ближайшему окружению.

– Боюсь, господин барон, я не располагаю необходимой и достойной вашего окружения экипировкой. Если вы не против, отложим это до вечера? Я смогу за это время привести себя в порядок.

– Зачем же? Я прикажу подобрать вам что-нибудь…

Я заговорил более холодным тоном:

– Господин барон! Я не привык носить… э-э, что-то подобранное!

– Понимаю, понимаю! Тогда я поручу одному милому молодому человеку познакомить вас с городом и показать все, что вам может понадобиться!

– Благодарю вас, господин барон, и позвольте откланяться!

– Вас проводят в отведенные вам комнаты, а через, скажем, полчаса будут ждать у ворот.

В комнате я сжал руку Игги и показал ему знаком: «Молчи!» Он понятливо кивнул.

– Эй, парень! Найди кого-нибудь и принеси мне фруктов и охлажденного сока. Потом приведи себя в порядок – мы едем в город.

– Слушаю, мастер! – Игги исчез.

Делая вид, что я знакомлюсь с комнатой и обстановкой, я обошел все помещение и прилегающую спальню. Так и есть. Кто-то подслушивает за стеной в углу комнаты, наверное, там есть закуток и для спальни. Молодец, барон! Но мне наплевать. То, чего я не захочу, ты не узнаешь.

В городе первым делом я попросил провожатого показать нам бани. Попросив юношу подождать нас в каком-то кабаке и заказав ему вина, мы с Игги вошли в храм чистоты. Оттуда мы вышли чистыми и обновленными мастерством парикмахера… или куафера? Впрочем, один черт. Следующим был храм торговли. Пришлось тряхнуть мошной и приобрести черный бархатный костюм для молодого аристократа себе и кое-что попроще для Игги. А также кружевные пристежные воротнички, роскошные сапоги, перчатки, щетку для волос и даже туалетную воду, очень, кстати, дорогую. Положение обязывает, что делать! Надо играть свою роль мистера Икса. Учитывая, что при моем представлении обществу будет присутствовать супруга барона, я попросил сопровождающего помочь купить цветы. С трудом, но подходящий букет был подобран.

Не скажу, что вечером я блистал. Наоборот. Все черное – костюм, сапоги, плащ. Сценический образ, что поделать?! Белые лишь воротничок и манжеты. От страстного желания надеть чалму я, скрипя зубами, все же отказался.

Представление ближнему кругу прошло тепло, по-семейному. Свою роль сыграл и букет. За ужином барон внимательно смотрел, как я управляюсь со столовыми приборами, что и как пью. Экзамен был сдан успешно, статус подтвержден, даже повышен. Черт, пересолить опаснее, чем недосолить!

Тем не менее очень быстро разговор перешел на удивительные возможности мастера Нага. Оказалось, что ничего удивительного здесь нет. Дальние путешествия, древние храмы и монастыри, щепотка знаний тут, немного умений там, стажировка у знаменитых фокусников Востока и – вуаля! Великий и ужасный мастер Наг к вашим услугам!

И когда же мы сможем?.. Да когда угодно! Передайте, пожалуйста, во-он то крылышко! Спасибо! Но надо немного подготовиться, осмотреться… Да-да, правильно! И гостей пригласить! Возможно, сам граф?.. Тост за его светлость, господа! Вина? Нет, благодарю… А как вам жаркое? Великолепно! Ну, не будем торопиться…

В общем, день-другой у меня был. Я поискал и нашел местного живописца. Имелась у меня задумка… И она была в точности реализована. Еще раз прогнал Игги по сценарию представления и кое-что в него добавил. Ну, я готов.

На спектакль граф не приехал. Я его понимал: зачем ехать к вассалу, когда, собрав обо мне информацию и должным образом ее оценив, можно затребовать фокусника к себе? Вот и верно, вот и правильно. Подождем, чай, не горит.

Горело у меня. Причем синим пламенем. Я решил, что фоном представления будет огонь. Поэтому попросил застелить пол у стены зала материей, засыпать песком, над песком на металлических стойках натянуть рыболовную сеть, пропитанную ароматическим маслом – вроде волейбольной, – и повесил на сеть несколько клубочков, придав им форму рыб. Причем они махали хвостами и перемещались. Поскольку пирозаряд у рыбок был минимальным, чтобы не сказать – микроскопическим, вся эта живопись горела действительно огнем синего оттенка. Море, море… Ну, ладно.

Новшеств было три.

Первое. На черном заднике собранного и установленного щита был изображен мастер Наг. Причем очень лаконично и выразительно. Представьте – гладкий черный вертикальный прямоугольник. На нем, вверху, белой краской выписана чалма. Перо, кстати, подобрали по форме и размеру и прикрепили к чалме, и оно вело себя, как живое, – качалось и двигалось. Ниже, на уровне груди, белой краской выписаны немного разведенные кисти рук. А между ними крутился, изредка бросая блики от полудрагоценных камней на рукоятке, меч, временно позаимствованный у барона. Но это еще не все. Самое главное – лицо! Лица не было! Но были три бабочки, расположенные треугольником: две выполняли функцию глаз и одна – носа. Они были красного и зеленого цвета и иногда, через неравные промежутки времени, вспыхивали и медленно гасли, давая абсолютно точную и жуткую картину человеческого черепа! Это было нечто! Я хотел еще дать намеком и зубы черепа – но отказался от этой идеи сам. И без этого хватало впечатлений. Не только дамы вздрагивали, мужчин потряхивало, клянусь! А когда в ходе представления задник обращался к публике, все звуки сразу смолкали. Вот так.

Второе. На сегодняшнем представлении я дал команду Игги в завершении его номера бросить в меня несколько ножей и топоров. Что он и сделал со зверским выражением лица и мясницким выкриком «Хэх!». Опасные железки я перехватывал, отбивал клинком и вообще – крутился, как карась на сковородке, демонстрируя трудную и опасную работу престидижитатора. Всем понравилось.

И, наконец, третье. Бабочки. Я научился делать с ними множество новых трюков. Они плясали хоровод, вальсировали, носили ножи, а в завершение – подлетели к корзинам с цветами и побросали цветы на колени дам.

Успех был ошеломляющий! Даже Игги проникся.

– Я не знаю, как я могу выразить вам свою благодарность за это чудесное представление, мой дорогой друг! – воскликнул барон, почти беззвучно хлопая в ладони и подходя ко мне после завершающих представление поклонов.

– Как дворянин скажу: это такой пустяк, господин барон! Но как артист процитирую фразу, которую в подобных случаях говорят у нас на родине: после изобретения денег – это не вопрос!

– О-о! Вам выпало счастье быть земляком весьма мудрых людей, мастер…

Вспомнив одного бывшего секретаря Совета безопасности моей страны, который, по сути, возглавлял этот орган, будучи гражданином Израиля, и одного бывшего губернатора – владельца футбольной команды, живущих почему-то вдали от родины в Лондоне, я был вынужден согласиться.

– О, да-а, господин барон, вы, безусловно, правы!

Глава 14

Урок краеведения

Сцена начинала мне надоедать. Что-то томило душу. И я даже знаю что. Мысли постепенно освобождались от блеска и мишуры подмостков и возвращались к реальному положению дел. Пора было вспомнить о графе, хотя я о нем почти никогда и не забывал.

А вот он о нас помнил постоянно. К барону прискакал курьер с требованием графа доложить о ходе поисков беглого и не найденного до сих пор баронета. Хозяин немного струхнул, быстро избавился от фокусной зависимости и засобирался к графу. Подбросить ему идею о том, что хорошо бы взять с собой иллюзиониста – все не так сильно будут ругать, было плевым делом. Последовала вежливая просьба прокатиться с бароном к графу, которая содержала стальной оттенок. Но я с радостью согласился, и барон несколько подобрел.

На следующий день мы выехали в главный город графства. Конвой был небольшой, вместе с нами – четырнадцать человек. В дороге по вечерам я развлекал барона и его воинов мелкими фокусами, много занимался с Игги тренировками на мечах. Вот там-то, когда нас не могли подслушать, я и узнал легенду об Ушедших Братьях.

– Игги, расскажи мне легенду об Ушедших Братьях, – попросил я, когда мы присели передохнуть после тренировочного боя.

Игги бросил на меня косой взгляд. Впервые я прочитал в нем какое-то отчуждение и подозрение.

– Мастер, я знаю только то, что знают все. Остальное – это легенда вашего рода, вы должны знать ее лучше меня. Что я? Я могу повторить только то, что болтают люди. Многое скрыто от нас. Полностью ее знают лишь члены вашей семьи.

– Игги, пойми. Я был болен. Да и сейчас какая-то часть мозга еще не работает. Я не могу вспомнить кое-какие детали своей жизни, часто не помню того, что должен бы знать. Я еще не восстановился, Игги. О легенде я не помню ничего…

– Вообще-то это не легенда, господин барон ля Реган!

Ого! Давно Игги меня так не называл.

– Это одна из самых больших тайн вашего рода. Лишь только около двух лет назад…

В общем, чтобы было понятно, я перескажу сам, более кратко, опуская повторы и более литературным, надеюсь, языком.

Слушайте. Часть первая, общеизвестная.

Давным-давно в этом мире появились три брата. Они пришли со звезд – или из другого мира? Впрочем, помните теорию и практику параллельных миров? Ну, вот. Это были легендарные герои. Они дали населению Матери письменность, инструменты, оружие, понятие государства. Под патронажем братьев начался Золотой век. Сложились и развивались могучие царства и империи. Братьев обожествили.

Потом, как обычно, последовала экспансия одного из народов, возглавляемого местным Александром Македонским, и война всех против всех. И вот тут братья дали промашку. Они разделились, вместо того чтобы выступить против агрессора единым фронтом. Один из братьев неожиданно поддержал местного Македонского в его претензиях на мировое господство, считая, что война и последующее объединение народов под единой сильной рукой дадут больше плюсов, чем минусов. Что-то в этом есть, но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Короче! Произошла, как водится, решающая битва, один из братьев был убит, и его душа растворилась в мире Матери. Именно тот, который остался в меньшинстве. Безутешные братья похоронили его далеко в горах, пробив в скалах глубокую шахту, отказались от права управлять и советовать народам и покинули этот мир.

Улавливаете? А хотите знать, как звали погибшего, или уже сами догадались? Правильно – Адриан! Где его гробница, надеюсь, ясно? А мне нет. Ибо это и есть ТА САМАЯ ТАЙНА!

Но кое-какие прикидки есть? Есть, и вы правы. Гробница, без сомнения, расположена на территории баронства ля Реган, ибо…

А вот это и есть следующий, более актуальный и касающийся лично меня виток этой самой проклятой тайны.

Часть вторая, малоизвестная. По словам Игги, около двух лет тому назад встретились два юных сердца, ну в точности представители юного поколения Монтекки и Капулетти. А именно ваш покорный слуга баронет О. ля Реган и юная дочь графа Оргида. Слово за слово, за букетами – конфеты, потом поцелуи, в общем, к тщательно скрываемому неудовольствию старших родичей, «терпеть друг друга ненавидящих», дело дошло до помолвки.

Не помню, хоть убей!

Но свадьбе не суждено было петь и плясать. Распушив павлиний хвост, баронет О. ля Реган – к счастью, не я! – рассказал брачующейся немного больше, чем нужно, о своем древнем и уважаемом роде.

Оказывается, первый барон ля Реган получил титул прямо на поле очередной битвы веков, лет этак четыреста назад, прикрыв в бою короля от удара мечом и получив за него сантиметров пять-шесть железа в тело. Растроганный король тут же возложил покрытую кровью по локоть королевскую длань на чело героя из народа и возвел его в рыцарство, а заодно и во дворянство. Думаю, втайне надеясь, что герой не выживет… Да! Реган на каком-то старом диалекте означает то ли «щит», то ли «защитник», то ли «хранитель». Но это неважно… Важно то, что герой выжил, а свободных феодов у короля не было. Ну что тут делать? Видимо, инстинктивно нащупав мысль, дескать, «а мы пойдем на север!», король милостиво повелел новоиспеченному барону набрать лихих людей и идти в указанном направлении, где и нарезать мечом себе лен желаемых размеров. Об исполнении, естественно, доложить.

Он пошел и нарезал. Сколько он зарезал, сколько… Не туда меня заносит. Первый барон ля Реган был, однозначно, мужиком крутым, удачливым и рукастым. В смысле, к рукам все буквально прилипало, а вот отпустить – не-ет, шалишь! Земли он нашел и захватил отличные – см. рекламу регистратора в начале повествования, – нашел и замечательное место для строительства родового гнезда. Это была не очень высокая, метров восемь – десять, большая скальная площадка, располагающая главной ценностью для укрепленного места – водой. В центре площадки имелась пещера, в глубине которой бил неиссякаемый, сильный родник. Теперь он заключен в камень и выглядит как главный колодец замка с прилегающим небольшим бассейном, я его видел, естественно.

Так вот, при каких-то подземных работах набранные по пути пленные и прочие штрафники и открыли какой-то ход или тоннель, который привел к древней гробнице. Барона известили, и он с малым числом приближенных срочно прибыл к памятнику старины. Как вскоре выяснилось – очень глубокой старины, к Памятнику с большой буквы. Ибо это и была гробница Адриана!

Об этом догадались, прочитав какие-то свитки, а скорее всего, каменные скрижали. Работнички, вскрывшие ход в гробницу, в ожидании хозяина вскрыли и саркофаг, немножко насвинячив и прибарахлившись. После быстрого допроса и обыска виновных прирезали тут же, возле божественных останков. Украденное оружие, украшения и прочие ценности и цацки бережно уложили обратно, крышку саркофага вернули на прежнее место. Барон со товарищи завалили ход в гробницу и по возможности скрыли все следы. Надо ли говорить, что приближенные барона не дожили до следующего утра? А вот барон выжил, потому что, надев на палец прилипший к рукам перстень бога, почувствовал себя избранным. Так этот перстень и остался в роду. Правда, его быстро спрятали и о случившемся забыли. Только принадлежащие к роду ля Реган знали эту историю и передавали ее из поколения в поколение по мужской линии.

Странно, я не помню ни единой детали, ни единого слова легенды. Этой информации в наследстве Онто нет. Я уверен.

Дальше было следующее. Дочка на радостях рассказала все графу, а он быстренько понял, какую ценность представляет собой гробница бога. Остались какие-то смутные данные об оружии богов, их сокровищах. Кто-то из окружения графа что-то услышал или подслушал – и пошли гулять слухи. Они обрастали самыми дикими подробностями и выводами и, естественно, дошли до ушей барона ля Регана. Скомпрометированный баронет получил выволочку, нежелательная помолвка была быстро расторгнута под каким-то предлогом, вражда между родами перешла на новый уровень. Оскорбленный в лучших чувствах граф зациклился на двух целях своей жизни: сокровищах гробницы бога и мести роду ля Реган. Причем кардинально решенный второй вопрос сильно облегчал решение первого. The End.

Я задумался. Правда это или выдумка, быль или небыль? Скорее всего, в этой истории слишком много фантазии, но, несомненно, основа легенды – это древний перстень, обширные подземелья под замком, где может скрываться все, что угодно, и яростная ненависть графа Оргида к роду ля Реган. «Будем посмотреть»…

Время тренировки вышло, и мы вернулись к лагерю.

Глава 15

Щит и меч

Главный город графства открылся нам во второй половине дня. Он назывался Бергот и абсолютно не был похож на Париж. Как и на Лондон и целую кучу других городов. Скорее, он был похож на Женеву, поскольку тоже лежал на берегах озера. Этим сходство и исчерпывалось, ибо климат Бергота был, честно говоря, мерзкий. Почему люди осели в этом нездоровом комарином месте, мне было не особенно понятно, но бог им судья – это их собственное решение.

Но сам город выглядел весьма неплохо. Он спускался к воде этаким амфитеатром, гарантируя почти всем его жителям довольно красивый вид на озеро и окружающую его слегка холмистую местность, покрытую несколько прореженными в результате хозяйственной деятельности человека лесами.

Город не имел крепостной стены. Мне уже не раз бросалось в глаза, что оборонительные сооружения мира Матери сильно отличались от крепостей и укреплений из моих представлений о средневековье, даже позднем. Хотя наша общая с Онто память подсказывала, что серьезных войн, слава Адриану, в королевстве не было около сорока лет. Так, любительская суета на местном уровне – то барон у барона украл кораллы, то еще что-нибудь такое же мелкое и местечковое. Причем, что характерно, воевали без души и особого размаха, как-то корректно, щадя и населенные пункты, и подданных противника. Но не имея стен, город все же имел несколько ворот, они были встроены в пространство между домов в начале городских улиц.

Так вот. Берег, естественно, был приватизирован москитным рыболовным и торговым флотом – виднелись сараюшки и склады, висели сохнувшие сети. К берегу радиально из верхней точки амфитеатра вели довольно широкие улицы. Двух– и трехэтажные дома, преимущественно светлой окраски, смотрелись хорошо.

Естественно, самое лучшее место – центр расхождения улиц – было отдано дворцу графа, большой городской площади и немаленькому, надо сказать, парку. Да, зелени в городе было много, кроме того, он был красиво обрамлен своеобразной зеленой зоной огородов и маленьких клочков обработанной земли, на которых густо росло что-то аграрное.

Естественно, у барона в городе была своя резиденция, и, естественно, первым делом мы отправились туда. Въехав в свой дом, барон зашуршал и засуетился, как хомяк, которому удалось спереть из вазы на столе хозяйский банан. Мы с Игги были забыты, барон готовился нанести визит начальству. Судя по напряженному лицу хозяина, радости он не ощущал.

Я плюнул на такое жлобское поведение друга-барона и скомандовал Игги «на выезд». И парень, пристегнув к седлу Буцефала трех других наших лошадей, сел управлять нашим же фургоном, в который были запряжены лошади барона.

Райончик, где построил свою хижину барон, был не похож на фавелы и манил к неге и отдыху. Значит, первым делом надо найти местный «Хилтон». Слава Адриану, деньги пока были.

Отловив на перекрестке добротно упакованный патруль городских стражников, я осыпал их серебряным дождем и получил адрес старинного и респектабельного отеля. Сгорая от желания проводить скромно одетого, но явно благородного дона до гостиницы, а также быстренько потратить полученные деньги на приобретение чего-нибудь прохладительного, патруль рысил впереди, показывая дорогу.

Отель мне понравился: достойно, выдержанно, просторно. Памятуя о догадках барона о моем дворянском происхождении, я придирчиво отнесся к выбору апартаментов, потребовав гостиную, кабинет и спальню для себя и смежную комнату для Игги. Дорого, но положение, как говорится, обязывает.

Разместившись, я дал распоряжение немолодому менеджеру, ошивающемуся в холле, выпрячь лошадей и вернуть их барону. Нечего кормить чужую собственность, хватит и наших заводных. Вежливо улыбнувшись, джентльмен с седыми висками поднял палец и передал мое распоряжение тут же подлетевшему слуге. Опа! Я пригляделся повнимательнее. Это не менеджер, это местная служба безопасности. Корректный, хладнокровный специалист и довольно опасный боец. Объяснив некую неловкость незнанием местных реалий, я пригласил джентльмена выпить по бокалу вина и поговорить. Он сдержанно поблагодарил и согласился.

Новостей оказалось немного. Отсюда, из графства, суета в баронстве ля Реган была почти не видна, да ее и не стремились демонстрировать. Дочь графа уже несколько месяцев была при дворе короля. Слухи о необычном фокуснике из дальних восточных стран уже распространились, по крайней мере, среди дворянства. Граф, как всегда, мудр и строг. А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо! Цитата.

Ну, хорошо так хорошо. Достойно оценив местную кухню, мы с Игги плюнули на светские обязанности и завалились поспать на мягком после спартанских ночевок в дороге. Солдат спит – служба идет.

Я был уверен, графу в ближайшие дни будет чем заняться, и до нас с Игги дело дойдет не скоро. Свободное время следовало чем-то заполнить, и я погрузился в дела. Первым делом с помощью джентльмена из отеля подобрали учителя фехтования для Игги, нечего ему бить баклуши. Безопасник адресовал нас не к учителю танцев с мечом, а к настоящему опытному бойцу-практику. Уж где он так напрактиковался, не знаю, но, просканировав джентльмена, я понял, что его рекомендациям можно доверять.

Меня уже давно тревожил вопрос и моей собственной физической защиты. Точнее, защиты моего нового и очень дорогого для меня тела. Разочек напялив на себя еще в замке полную сбрую рыцаря, я однозначно и бесповоротно понял, что это не мое. Примерно так я представлял себе танцы или занятия спортом в глубоководном скафандре. А танцы в последнее время постоянно занимали мои мысли. Точнее – танцы моих бабочек. Можно ли этому красивому зрелищу придать и чисто утилитарные функции по недопущению, скажем, арбалетного болта в сердце? Логика подсказывала, что да, а вот как это сделать – следует разобраться.

Поскольку я не афишировал в отеле свою профессиональную принадлежность к миру шоу-бизнеса, пришлось конспирироваться. Прогулявшись к берегу озера, я снял на несколько дней длинный каменный склад, пропахший рыбой. Туда я вечером оттащил кучу смертоубийственных механизмов и приспособлений, а там же принял от торговца свиную тушу. И с утра начались сложные научные опыты.

Идея была такова – поскольку бабочки на свету, а тем более в сумерках были практически невидимы, стоило сделать из них своеобразный щит или кокон. Или что получится. От широкого полотнища или какой-то плоскости, играющей роль щита, я отказался почти сразу. Все-таки дрожащее марево довольно большой площади глаз отмечал. Такой щит размывал стоящую за ним фигуру, и эта неправильность привлекала внимание. Но вот хаотично порхающие маленькие бабочки глаз наблюдателя метров с четырех-пяти различать переставал. Они как бы растворялись и не привлекали внимания. Оставалось опытным путем подобрать дистанцию от тела, направление полета, частоту движения крыльев и силу пирозаряда. Окружив подвешенную на крюк свиную тушу своей невидимой броней, я отошел метров на восемь и поднял арбалет.

Через час я замучился его взводить, а результата все не было. Нет, если бабочка задевала болт, он исчезал в небольшой вспышке, но часть болтов все же прорывалась к цели. И каждый смачный шлепок болта в тушу оптимизма мне не добавлял. В общем, убил я на это дело полтора дня. Не хватало знания математики, чтобы представить хотя бы простенькую модель защиты. Приходилось идти затратным опытным путем. В конце концов я пришел к двухслойной схеме защиты при встречном полете защитных элементов. Причем, оставив удачно, надо сказать, подобранную величину пирозаряда, пришлось бабочек превратить в мух, что ли. Ну, во что-то небольшое и шустрое. Такая ПРО глазом почти не улавливалась и перехватывала процентов девяносто ракет – тьфу! – болтов, конечно. Ладно, сойдет. На сегодня и это неплохой для меня результат. Не будут же в меня постоянно стрелять из луков и арбалетов. А тот, кто захочет нанизать меня на шампур или меч, подойдет поближе и окажется в зоне уверенного поражения метательными ножами и прочим железом. Кстати, удар мечом мухи не держали, не хватало мощности. Но кто мне запретит в критической ситуации подкачать пирозаряд и немного расширить зону защиты, чтобы меня не обожгли капли расплавленного металла меча?

Тщательно уложив в памяти характеристики защиты и научившись мгновенно вызывать и трансформировать ее параметры, я решил посмотреть на тренировки Игги. А может, и поучаствовать, чем черт не шутит.

* * *

У Игги все было в порядке. Я хочу сказать, что гоняли его в хвост и в гриву. Рекомендованный нам сэнсэй, хороший знакомец джентльмена с седыми висками, был знающий дело убивец-практик. И сегодня оруженосца пытались зарезать на практическом занятии «Бой в помещении», а может быть, «Как выжить, если тебя пытаются грохнуть на лестнице». Впечатлений была масса. Игги, мастер и два подмастерья бегали по каким-то лестницам, уклоняясь от раскачивающихся туго набитых песком мешков и пытаясь дать мечом по голове каждому, до кого можно дотянуться. В общем, веселье било ключом.

Мне это напомнило одну драку в студенческом общежитии, этаж на этаж, которая тоже происходила на лестнице и в которой мне пришлось когда-то волей-неволей участвовать. Болея за своих, я пару раз тихонько подыграл Игги, качнув мешок чуть дальше и сбросив у него с хвоста преследователя. Но и сам парень был неплох. Я уже говорил, что малый был быстрый, резкий в движениях, да и слабаком я бы его не назвал. Ему нужна некоторая теория и огранка в учебных схватках. Сейчас сэнсэй показывал Игги, что можно сделать с противником при помощи крестовины и яблока меча, если для замаха нет места. Игги внимал. Ему все это очень нравилось. Гонка за рыцарским поясом и шпорами продолжалась.

От участия в тренировке я, по зрелому размышлению, отказался. Да ну их! Уж больно азартно они массировали друг другу копчик учебными мечами. Мои старые косточки этого не перенесут. Да и не моя это специализация. Мне бы что-нибудь медленное и плавное, а главное, незаметное для противника. Пришел, увидел, наследил. Прибрался за собой и незаметно слинял.

Подошел сэнсэй, сдержанно поздоровался, спросил о впечатлении. Я выразился в том плане, что Игги все же скорее оруженосец, чем наемный убийца, на что сэнсэй, тонко улыбнувшись, заметил, что оруженосцем Игги, может, и станет… когда-нибудь… если выживет в двух-трех боях без правил с настоящими убийцами, наемными или так… энтузиастами. Я проникся и задумался. Потом высказал просьбу не щадить оруженосца в учебных боях и готовить его «к делу защиты революции» настоящим образом. На что получил теперь улыбку ироничную и заверение, что, если паренек переживет еще две-три недели интенсивной подготовки, убить его будет делом непростым. После непродолжительного отдыха обучение грязным приемчикам и шинкование Игги на кусочки продолжилось, а я потихоньку отбыл к себе «в нумера». На сердце было легко и спокойно – процесс отделки и закалки будущего джедая и первого меча королевства пошел.

Глава 16

Встреча с богом

Близился вечер, и очень хотелось есть. Я медленно шел по достаточно хорошо освещенным и богато выглядевшим улицам, всматриваясь в лица людей и блуждая взглядом по первым этажам зданий в поисках харчевни. Уловив приятный запах кухни, я пошел на него, как охотничья собака. Но сначала мне попалась богатая лавка, судя по выложенным товарам, то ли антикварная, то ли с современными, но дорогими сувенирами и подарками. Таких красивых и интересных вещиц в этом мире я еще не видел. Оружие, драгоценные камни, украшения, эмали, камеи. Шкатулки, изделия из кости, рога, кораллов. На небольших серебряных блюдах – горки сухих ароматических веществ разных цветов, ароматические свечи… чего там только не было.

Меня заинтересовали золотые, серебряные и нефритовые шары, диаметром миллиметров тридцать пять – сорок, похожие на те, что китайцы используют для разработки и тренировки кистей рук. Дома у меня было два простых металлических шара, выдранных из крупного подшипника, и, когда я читал или смотрел телевизор, я их бездумно крутил в руке, даже подумывал прикупить третий шар, чтобы усложнить задачу и приобрести настоящую ловкость рук. Перебрав несколько шаров, я остановился на посеребренных шарах, это их я вначале принял за серебряные. Уж больно вес у них большой для серебра, а так – вполне себе ничего, красивые. Захотелось покатать в руке и нефритовые шары, почувствовать, так сказать, фактуру камня. И, поскольку правая рука была уже занята шарами, я потянулся к нефриту левой рукой. На мое счастье, владелец лавки на пару секунд отвлекся к другому покупателю и не увидел, как рядом с моей рукой, на черной бархатной подстилочке, где были выложены кольца и перстни всех видов, материалов и размеров, вдруг начал слабо светиться неказистый с виду, но явно старинный серебряный перстенек, потертый, с мутным, плохо отшлифованным полудрагоценным камнем. Ну что ты будешь делать! Руки, что ли, из карманов не вынимать? Куда ни плюнь – везде артефакты! На что же он прореагировал? Если учесть, что на левой руке сидел невидимый перстень бога, то особого выбора вариантов как бы и не было. Я не спеша убрал руку, свечение медленно погасло. Надо брать девайс, а там разберемся.

Немного поторговавшись за шары, я попросил добавить к покупке какое-нибудь недорогое серебряное кольцо. Да во-он то, старенькое и потертое. Мне сойдет. Нет-нет! Примерять я не буду. Это не мне, а моему оруженосцу. Что, удачная покупка? Кольцо так и называется – Кольцо воина? И что это значит? Ах, уже никто и не знает, но существует мнение, что такие кольца носили воины Ушедших Братьев? Вот и хорошо, моему оруженосцу будет как раз и по статусу, и по делам! Нет-нет, к Ушедшим Братьям я никакого отношения не имею! Скорее, я пришедший брат, ха-ха-ха! Да, гость я в ваших краях, гость издалека, причем очень издалека.

– А что, с этими кольцами связаны какие-нибудь легенды? – продолжал я расспрашивать продавца. – Точно неизвестно? Как жаль, право слово! И что? Это большая редкость?

– Ах нет, такие кольца довольно часто встречаются в старых дворянских родах, но особенно много и подделок. Лет сто тому назад среди рыцарства было модно носить Кольца воинов, отсюда и множество копий. Ваше – явная копия. Поэтому и так дешево.

– Ну что ж, и копия меня устроит. Спасибо за беседу, все было очень интересно и познавательно.

Уф-ф! Это я хорошо зашел! Правда, не знаю, зачем я это кольцо купил, но первое движение души – дело верное. Купил – значит, так надо!

Так, ну а где же веселие русской души? Где кабак? Надо этот напряг чем-нибудь смыть. А вот и он! И не кабак, а весьма приличная харчевня, можно сказать – ресторация. Гарсон, меню! И тебе тоже будет на чай.

Весьма прилично отужинав, я продолжил променад. Надо ли говорить, что покупка кольца ясно показывала, что приключения продолжаются, никак не учитывая мои сокровенные желания? Ощущение, что я, как неразумное дитя, играю с оголенным электропроводом или, скажем, сую голову в гильотину, усиливалось. Но после вкусного ужина я оценивал возможность нового витка приключений скорее благостно, чем с опаской.

Освещение впереди немного приугасло. Я вышел на большую площадь. Передо мной темной, почти не освещенной громадиной стоял собор. Или храм. Было уже за десять часов вечера, точнее, ближе к одиннадцати. Даже не сомневаясь, что я пришел, а точнее, что меня привели туда, куда нужно, я побрел к огромным, почти полностью прикрытым дверям храма, из которых пробивался в темноту площади слабый свет.

– Глянь, девка в штанах! – раздался из темноты хриплый голос. – Эй, девка! Иди сюды, мы те покажем, как штаны снимають! Ха-ха-ха!

Каюсь, сначала я захлопал глазами, стараясь увидеть эту девку, ведь на Матери женщины мужскую одежду не носили. Но потом краска стыда и злости обожгла щеки. Так меня обозвать! Далась им моя прическа. Ну и что делать? Не убивать же этих уродов. Бомжи какие-то в подворотне. Я повернул к ним, решив пугануть сексуально озабоченных аборигенов. Уловив их нездоровый интерес, я представил, что мои глаза вспыхнули чистым серебром. Опа! Проняло – бомжи по-крабьи поползли в темноту. Телекинезом я придал им скорости и вновь повернул к храму.

Ну, что сказать? Я не большой знаток архитектуры культовых сооружений, но этот храм – или собор – впечатлял. В первую очередь суровой простотой, лаконизмом. Темно-серый и серебристый тон декора удачно оттенял эту простоту. Вот только кое-какие детали интерьера, выполненные из багрово-красного мрамора, вносили щекочущую нервы тревожную ноту. Все это очень впечатляюще гармонировало с полумраком помещения, придавая ему истинно мужскую атмосферу покоя, достоинства и силы. Центр помещения занимали скамьи, ряд немаленьких, надо сказать, чаш, в которых слабым ключом била вода, и какое-то сооружение под балдахином. На противоположной от входа стене, в нише, в ярком свете огромных подсвечников с полированными металлическими отражателями блестела серебром фигура мужчины, стоящего в свободной, полной достоинства позе.

– Здравствуй, Адриан!

Я медленно пошел к статуе. Откуда-то из темноты проявился и направился ко мне священнослужитель… Жрец? Клирик? Да какая, черт побери, разница? Не до него! Будто услышав мои мысли, а может быть, получив команду своего шефа, он так же беззвучно и растаял в темноте, не осмелившись мешать нашей встрече.

Выглядевшая большой из-за грамотно решенного размещения, освещения и собственного мягкого, серебряного сияния, скульптура бога оказалась чуть более полутора метров высотой. Выглядела она поистине древней, несмотря на то что была отлично ухожена и светилась чистым серебром. Молодой, от силы тридцатилетний мужчина, с львиной гривой волос и небольшой бородкой, стоял свободно и прямо, чуть выдвинув вперед левую ногу. Левую руку, раскрытой ладонью вниз, он держал над мраморным столбиком с какими-то книгами и свитками, правая рука опущена и, кажется, что-то должна сжимать в ладони, что-то, чего там уже не было. Лицо выражало спокойствие и уверенность, глаза, казалось, внимательно смотрят на тебя.

– Здравствуй, бог! Или… такой же гость, как и я? Давно хотел с тобой встретиться. Благодарю тебя за участие в моей судьбе. Прими… – Шары, что ли, ему подарить? Золото? Эх, была не была!

– Прими то, что мне поистине дорого!

Долго не размышляя, я вынул из ножен меч валькирий и, секанув по левой ладони, позволил своей крови стекать на пьедестал. Пара капель попала на статую. Ничего не произошло, да я ничего особенного и не ждал. Здесь решать ему, Адриану. А уж нужен я ему или нет, не знаю. Хотя что-то подсказывало мне, что нужен.

Порез неприятно зудел, и я положил руку на холодный мрамор пьедестала.

– Тв… п… тень почти потер… заряд…

Ну вот, а вы боялись, что ничего не произойдет. Я даже не удивился и переспросил:

– Что?

– Твой перстень потерял заряд, – прошелестело в голове. – Прижми его к металлу.

Я так и сделал. Прошло минуты полторы, и перстень медленно проявился во всей своей древней красе – тусклый и нечищеный. Но теперь хотя бы видимый невооруженным взглядом. Да, а порез от меча – затянулся, как и не было!

Вспомнив, что я не только гипнотизер, но, возможно, еще и психиатр, я ласково шепнул контрагенту: «Адриан, а ты не хочешь обо всем этом немного поговорить?» Он хотел.

Стенограмму я не вел, но разговор с богом так просто не забудешь. Далее позволю себе привести его в сокращенном виде (мы проболтали почти всю ночь), кое-что интересное изложив в прямой речи.

– Я не бог, – первое утверждение принимающей стороны пришлось мне, старому атеисту-материалисту, по душе. – А вот кто ты, чужая душа?

Эк он меня приголубил-приговорил! Я несколько ошалел:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, что такое ментоскопирование?

– Да.

– Вот видишь, я был в этом уверен. Ты не с этой планеты, чужак. В тебе два сознания, и одно из них чужеродно для Матери. Оно принадлежит человеку развитого технологического мира. Кто ты?

Я замолчал. Надолго. Что же делать? А что тут делать: если я хочу честности и откровенности в отношениях, надо говорить правду. Причем – первому. Сделать, так сказать, свой шаг к налаживанию дружественных связей с местной верховной властью. И я его сделал, начав рассказывать свою одиссею.

– …Вот так я и пришел к твоему храму, – закончил я свой рассказ.

– Сядь. Отдохни и выпей вина, ты утомился. А мне надо немного обдумать твой рассказ, – прошелестело у меня в голове.

Я обернулся. За моей спиной стояло маленькое кресло, около него сервировочный столик с кувшином, металлическим кубком и вазой с фруктами. Вот это обслуживание! Когда, интересно, это все появилось? Я и не заметил.

Налив себе кубок вина, я подумал, что Игги, наверно, очень обеспокоен моим отсутствием. Надо бы дать ему знать, что волноваться нет причин. Но как?

– Не беспокойся, все уже сделано.

Да, тут действие опережает сознание. Мое, по крайней мере.

– У тебя, наверное, накопились вопросы? Спрашивай, чужак.

– Кто такие Ушедшие Братья?

Оказалось, дело было так. Давным-давно на планету Мать занесло трех молодых оболтусов – искателей приключений из довольно высокоразвитого технологического мира. Его название вам ничего не скажет, и я его пропускаю. Из-за каких-то обстоятельств Адриан это не детализировал, а для меня это значения не представляло, посадка на планету была обусловлена в том числе и необходимостью пополнить запасы топлива для космического корабля. Что это за материал, я не понял, термины разные. Пока искали и добывали свою горючку, горе-путешественники проводили стандартную процедуру изучения открытого ими мира. Была заложена исследовательская база, раскинута сеть стационарных пунктов по отслеживанию и систематизации информации о происходящем на планете. Сначала в планах была годичная, ну, в крайнем случае, полуторагодичная остановка на Матери, но потом дела как-то завертелись и пошли своим путем, ежедневно и ежечасно привязывая ребят к планете. В общем, они прожили в этом мире почти пятнадцать лет.

Легенда об Ушедших Братьях была, в целом, довольно достоверной. В то время на Матери только-только формировалось рабовладельческое общество, зарождались крупные союзы племен – прообраз будущих больших государственных образований. Рабовладельческий строй – не самое приятное время в становлении любой цивилизации. И ребята, недолго думая, решили помочь планете. Сделать своеобразный исторический «большой скачок», чтобы по максимуму избежать негатива, присущего этой формации. Прогрессоры, понимаешь…

Ну, что же… Дело пошло. Рекомендации по основам государственного устройства, образования и науки, медицины, налоговой системы и финансам, логистики, армейского строительства и просто строительства всего необходимого были с благодарностью восприняты и так или иначе реализованы. Казалось, что наступил истинный Золотой век. Нашу троицу как-то незаметно обожествили, что, впрочем, пошло всем на пользу. Храмы Братьев стали дополнительными пунктами съема информации и влияния на народы, вовлеченные в эксперимент. Но история не терпит такой вот привнесенной извне попытки акселерации. Что-то прижилось и подстегнуло развитие населения планеты, а кое-какие новшества вызвали неуправляемую реакцию в обществе и умах племенной знати. Понимание, что больше всего необходимо людям, у всех облеченных властью правителей молодых государств разное. Бурное развитие и новые возможности кружили головы и требовали масштабных исторических свершений. В основном – завоевательных походов. И началось взаимное мордобитие.

И вот тут произошел раскол. Молодой и горячий Адриан, а точнее, самый нетерпеливый, бесшабашный и увлекающийся из тройки интуристов, вбил себе в голову, что даже эту ситуацию можно взять под контроль, если помочь самому сильному и удачливому из захватчиков. Мол, победив всех, он будет способен объединить мир под одной рукой, общими законами, культурой и экономикой. Произведенные на исследовательской базе пришельцев примерные модели развития цивилизации на основе имеющихся данных вроде бы давали такой вот результат. Прожект внешне привлекательный, но трудно реализуемый. Открыто поддержав местного завоевателя, Адриан сразу вышел на первое место среди Братьев по популярности и получил полнейшую поддержку местных милитаристов и агрессоров. И не только их. Ведь правильно говорится: «Кому война, а кому и мать родна». Ведь УСПЕШНАЯ и ПОБЕДОНОСНАЯ война выгодна военным вождям и верхушке воинского сословия, крупным землевладельцам и производителям продовольствия, торговцам и оружейникам и многим-многим другим людям, кормящимся на ниве смертоубийства, грабежа и захвата.

Все бы хорошо, но грандиозным планам Адриана не суждено было сбыться. В одной из крупнейших битв он был смертельно ранен. Глупая случайность, от которой не застрахован даже бог…

– Как же ты выжил, Адриан?

– Я же сказал, что я не бог. Надо добавить, что я и не Адриан.

– Кто же ты?

– Мог бы и сам догадаться…

Я немного помолчал.

– У меня дома, на Земле, довольно сильно развито такое направление в литературе, как фантастика. Научная и не очень. Но, надо сказать, что многие авторы выдвигают довольно смелые и в принципе реализуемые проекты. Думаю, ты то, что фантасты называют искин – искусственный интеллект, оставшийся на исследовательской базе и имеющий точки слежения через сохранившиеся приборы для съема и передачи информации. Думаю, все храмы Адриана – это своеобразные информационные узлы, рассчитанные на передачу информации в обе стороны. И везде в них присутствуешь ты. Как бог этого мира и его хранитель. Верно?

– Искин… интересно… надо же, додумались! У нас это называется БИУС – биологическая информационно-управляющая система. Ты прав, я – БИУС, а по-вашему – искин.

– А что же случилось с Адрианом?

– Его пытались убить те, кого ты называешь регистраторами. Видишь ли, быстрые и масштабные изменения на планете не могли остаться незамеченными. Я не знаю, были ли регистраторы на планете во время нашего прилета, но потом они точно появились. И нанесли удар в спину. В Адриана стреляли из лучевого оружия.

– Он выжил?

– Не знаю. Его сразу поместили в криокамеру, и корабль тут же стартовал к себе домой. Меня оставили на планете… Приоритет жизни человека выше судьбы разумного оборудования… Я получил команду продолжать программу исследований, не проявляя себя действиями.

– Адриан, прости, но я тебя буду звать именно так, сколько же лет ты тут один?

– Спасибо, чужак. Я чувствую твою искренность и боль за мою участь. Странно, двое иномирян встретились на планете – один в чужом теле, а второй и вовсе тела не имеет! Что ты спросил? А-а… Я здесь почти полторы тысячи лет. Не спрашивай, как можно прожить такой срок. Ведь я все-таки не человек. Кое-что ты не поймешь, кое о чем я не могу тебе рассказать.

– Что сохранилось от базы и сети, можешь сказать?

– Пока нет. У тебя нет допуска.

– Что творится в моем баронстве, к чему все эти убийства, какова конечная цель?

– Сейчас я не могу ответить. Специально эту ситуацию я не отслеживал и не анализировал. Многие датчики утрачены или вышли из строя. Не хватает информации. Я отслеживаю только самое общее развитие событий. Да и эта точка, где мы с тобой встретились, – глухая периферия. По сравнению с центральными областями мира – дальняя окраина. Тут всегда было относительно тихо и спокойно. Но ты меня заинтересовал, я присмотрюсь повнимательнее. Еще вопросы есть?

– Да. Я впервые в этом мире попал в храм. Что здесь с религией?

– А-а, ерунда! Братья этот вопрос упустили, не разработали. За прошедшие полторы тысячи лет развился культ Адриана, сам видишь… Это, так сказать, мужская религия. Принято считать, что Адриан помогает во всех мужских начинаниях – от войны до производства детей… В сельской местности все несколько консервативнее, там остались различные мелкие местные культы, природные и сельскохозяйственные. И почитание Матери – это культ женского начала и всего, что с этим связано. А в общем, полная веротерпимость и толерантность – верь во что хочешь и не мешай другим.

– И последнее. Скажи, Адриан, что это за перстень бога?

– Я думал, ты так и не спросишь! Это интересная штучка. Когда спасали Адриана, его тело подменили куклой. Точнее, роботом-андроидом, созданным для представительских дел. Ну, чтоб чудеса, к примеру, творить, демонстрировать сверхчеловеческие способности, на торжествах и храмовых церемониях отсиживать. В суматохе оставили на пальце перстень. Да он и бесполезен для любого его владельца. Они не смогли бы его активировать. А ты смог, и этим сразу привлек мое самое пристальное внимание. Как это произошло – я не знаю. Но очень хочу узнать. Так что после пещеры с озерами я пытался тебя отслеживать. А перстень, ты заметил, какой массивный? Да? Ну вот. Перстень – это довольно сложный прибор. Это и коммуникатор, и аудио– и видеорегистратор, и медицинский диагност, и аптечка. Даже функция оружия в нем есть. И еще… не хотел тебе сначала говорить, но теперь скажу. Он может телепортировать хозяина по заложенным в него координатам, а таких точек – очень и очень много. Кстати, при инициации перстень внес твою пещеру в список доступных переходов. Помнишь вспышку? Но тебе это и не нужно, ведь ты и сам это умеешь? Нет? Тогда я действительно поспешил. Но ведь я вижу, что ты владеешь телепортацией!

– Хотелось бы! Я не исключаю, Адриан, что мне эта способность дана, но как ее задействовать, не знаю.

– Попробую помочь… потом.

– Спасибо. – Я порылся в поясном кармашке. – А вот это что за кольцо? Только что купил. Оно начало светиться, когда мой перстень оказался рядом.

– А-а! Они еще сохранились? Это кольцо гвардейца, ну, знаешь, была образована охранная сотня, потом она разрослась до пятисот наиболее верных и преданных бойцов… Всего таких колец было роздано около полутора тысяч. Это средство связи, маячок для поиска и простейший индикатор состояния здоровья гвардейца. Полезная вещичка. Давай, подзаряди его тоже.

– Адриан, а как сделать мой перстень снова невидимым?

– Очень просто – проверни его влево вокруг пальца. Да, и приложи левую руку к статуе – я дам тебе инструкции по его использованию. Ведь он тебя признал… Как ни странно…

– И последний вопрос, Адриан. Какой статус ты мне определил?

– Да я и сам думаю – какой? Учитывая твои непростые отношения со Службой коррекции, скорее – союзник, а? А может быть – свободный полевой агент?

– Вот только агента не надо! А союзник я уже по умолчанию и по ситуации. Ты, наверное, самый близкий мне человек на планете.

– Я не человек…

– Извини, я все время забываю. Но ты же разумный? Этого достаточно! И, Адриан, можно я сделаю тебе подарок? Тебе в этом виде явно чего-то не хватает.

Адриан заинтересованно хмыкнул. Я подвел к правой руке статуи клубочек и стал потихоньку поднимать температуру. Серебро сначала потемнело, а потом стало раскаляться. Выхватив меч валькирий, я вложил его в полураскрытую кисть руки и легкими ударами тяжеленького шара придал пальцам нужное положение, крепко зажав рукоять меча. То, что надо! При относительно небольших размерах скульптуры, меч гляделся настоящим большим боевым мечом. Статуя обрела целостность и завершенность.

– Вот так-то! – удовлетворенно сказал я. – Теперь сразу видно, что ты бог воинов!

…А кровь, что интересно, с пьедестала исчезла! Полностью.

Глава 17

Новые возможности и новые опасности

Уже заметно светало, когда я покинул храм. В голове немного шумело от усталости. Сориентировавшись, я довольно быстро дошел по пустым улицам до отеля, тихо поднялся в свои апартаменты и, проверив наличие спящего оруженосца, прямо в одежде и сапогах брякнулся на кровать. Хочется – не хочется, но надо еще раз в уме перебрать все детали саммита, подумать, на какой этап квеста меня занесло.

Долго думать мне не пришлось. Голова закружилась, и начал распаковываться подарок Адриана – руководство по использованию перстня, которое оказалось на удивление простым и доходчивым. Больше всего мне понравилась интерактивная карта планеты. Она немного устарела за полторы тысячи лет, но такой карты больше во всем мире нет. Управлять ею можно было и мысленно, но у меня это пока плохо получалось. Поэтому я держал правую руку на перстне и помогал себе движениями, похожими на управление мышью или тачпэдом.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания