Власть дракона. Навстречу ветру

Глава

1 глава

Цезарь заговорил

Растишь детей, растишь. Думаешь: вырастут, выпустишь в свободный полет и будешь со своим любимым мужем реализовывать все планы, скопившиеся за годы. Вкладываешь в детей, в мужа, в семейный счет, семейный бизнес, семейную недвижимость. А потом это все разом исчезает.

– Я еще раз настаиваю на том, что этим детям не место в нашей школе! Высокий худой мужчина с взъерошенными черными волосами, в черных штанах и черной тунике уже десять минут ходил в директорском кабинете из угла в угол и ругал детей. Точнее, одного из них.

Анна сдержанно молчала. К учителям она никогда не испытывала ни особой любви, ни уважения. В ее собственном детстве не было ни одного достойного учителя. Она прилежно училась, старалась быть лучшей в классе, но учителя были всего лишь людьми со своими страхами, сплетнями, потребностями… И все это сказывалось на учениках.

Мама иногда приходила в школу, общалась, выслушивала дежурные фразы о потенциале или, наоборот, необходимости дополнительно позаниматься, и уходила, оставив нищих учителей ни с чем. Дома она ругалась на учителей, на детей, на уровень жизни в стране и принималась учить всем предметам сама.

Анна переняла ее тактику. К учителям она относилась крайне пренебрежительно, предпочитая контролировать уровень образования детей самостоятельно. И это было не сложно, имея педагогический диплом с красной обложкой.

Было. Ровно до того момента, как Цезарь, домашний любимец, не заговорил на человеческом языке. Как-то обычным солнечным утром Анна готовила завтрак на всю свою любимую семью – мужа Игоря и близнецов Никиту и Алису. Она как раз взбивала омлет, когда в кухню вошел кобель немецкой овчарки Цезарь. На миг он задержался, потом проследовал к своим мискам. Они, конечно же, были пустыми.

– Я так понимаю, до меня опять очередь дойдет только после посудомойки? – недовольно пробурчал Цезарь, грузно опускаясь на свой мощный зад.

– Потерпишь. А то накормишь тебя, а потом срочно гулять придется идти, – автоматически парировала Анна и тут же замерла. Мозг пытался переработать то, что только что произошло.

В кухню вошел Никита. Он, как всегда, улыбался.

– Привет, мам! Привет, Цезарь! – мальчик отодвинул стул, сел и включил телевизор.

– И тебе не хворать, – буркнул кобель.

– Опять ворчишь? – ухмыльнулся Никита, щелкая каналы.

– Комментировать обязательно? – не смотря на все свое недовольство, уходить с кухни пес не собирался.

Все еще держа венчик в руке, Анна села на свободный стул. Она посмотрела в доброе открытое лицо сына. Нет, он всегда разговаривал с животными, но обычно это выглядело так: "Привет, Цезарь! – Гав-гав-гав".

– Что это было? – наконец, выговорила она.

– Ты о чем? – мальчик не отрывал глаз от телевизора.

Она указала венчиком на пса:

– Ты только что разговаривал с Цезарем!

Пес замер, уставившись на хозяйку. Похоже, до него тоже стало что-то доходить.

Никита положил пульт и взволнованно посмотрел на мать:

– Мам, я всегда с ним разговариваю.

– Но, обычно, он тебе не отвечает! – Анна кричала шепотом, то ли опасаясь всех разбудить, то ли страшась реальности происходящего.

Никита переводил столь же ошарашенный взгляд с матери на пса и обратно.

– В смысле – не отвечает? А кто тогда все это время мне отвечал?

Анна положила венчик на стол.

– Тааак, похоже, кто-то из нас здесь сумасшедший.

– Не я, – поспешил реабилитироваться пес и принял решение покинуть кухню.

– Стоять! – остановила его Анна. – Разберемся здесь и сейчас.

Пес послушно остановился и даже сел.

– Ты, – она обратилась к сыну. – Цезарь всегда тебе отвечал на человеческом языке?

– А на каком же еще? – не понял Никита.

Анна развела руками:

– Ну, я до сегодняшнего утра не слышала от нашего пса человеческой речи. Теперь ты, – она посмотрела на пса. – Почему именно сегодня ты заговорил на русском?

– Я, конечно, не доктор философии, – начал спокойно пес. – Но не кажется ли вам, мама, что выяснить сей факт нереально? Как я могу знать, на каком языке я с вами общаюсь? На русском? Или это просто вы начали понимать мой, собачий?

Анна замахнулась венчиком на пса, когда на пороге появились муж и дочка.

– Доброе утро! – поприветствовала Алиса.

– Доброе, – буркнул Цезарь, не сводя взгляда с кухонной утвари.

Девочка замерла, переводя взгляд с пса на мать и обратно. Отец семейства схватил ее и пропихнул за спину.

– Что за..?

Выяснение отношений понеслось по второму кругу. Потом об этом узнала бабушка, и тут все завертелось. Задачей бабушки было вовремя донести до магического сообщества, что в детях проснулись волшебники и их пора отдавать в школу.

Анна взглянула на часы и поняла, что больше не может позволить Виктору изливать свое негодование на головы педсовета. Она встала, поправила платье.

– Со всем уважением, Виктор, я не думаю, что Никита мог заставить единорога стошнить на вас. Во-первых, он культурный, воспитанный мальчик. Во-вторых, он не причинил бы вреда животному.

Учитель остановился и сейчас прожигал Анну взглядом. В его мире рыжие женщины всегда несли хаос и неприятности. Ее он видел в первый раз, но уже надеялся не увидеть больше никогда.

А вот педсовету уже доводилась лицезреть Анну в этом кабинете. Ровно неделю назад…

– Гироскутер? – Анна встретилась с Алисой в школьном коридоре. – Серьезно? Тебе же четко объяснили – никаких механизмов в школе! Это – другой мир. Здесь дети и фен-то никогда не видели.

– Мам, у них занятия в разных концах дома! Пока туда доползешь, уже делать ничего не хочется, – упрашивала Алиса. На ней были брюки темного цвета и такая же туника, не платье, как у других школьниц. Длинные волосы распущены. В свои десять лет она уже срывала восторженные взгляды мальчишек.

Анна и не злилась. Она всегда воспитывала в детях адекватность и обоснованность. Но иногда это шло вразрез с общепринятыми правилами.

– Где ты его хотя бы взяла? – вздохнула она.

Ответ Анна позже процитировала педсовету:

– Наколдовала. Разве не этому учат в вашей школе? Колдовать?

Педсовет по поводу единорога закончился полной реабилитацией мальчика. Анна была уверена, что это – чистая случайность, поэтому и убедить учителей не составило особого труда. Она хотела попрощаться с детьми, но уроки шли полным ходом. В коридоре было тихо, лишь изредка слышались звуки взрыва или приветственный клич какого-то неведомого животного.

Анна вышла из школы, вдохнула терпкий осенний воздух. Здесь было очень красиво. Клумбы все еще утопали в цветах, а деревья нарядились в пестрые октябрьские одежды. По узкой аллее среди кустов акации и рододендронов она прошла к домику девочек: невысокому строению из белого кирпича и беседкой у двери. Там девочки пили чай, беседовали, готовили уроки. Но сейчас здесь никого не было – уроки.

Она зашла в комнату, где помимо Алисы жили еще две ученицы, обе – исконные волшебницы. Анна села на кровать дочери, провела ладонью по вязанному белому пледу. На глаза навернулись слезы. Она очень тосковала по детям. Слишком рано и совершенно неожиданно они покинули дом. Анна спрятала под подушку пакет со сладостями и поспешила уйти, пока совсем не расклеилась.

Для того, чтобы вернуться в свой мир, необходимо было подойти к центральным воротам и протянуть руку влево, там была невидимая калитка. Пройти через нее можно было, только прикоснувшись иноземной рукой. Анна предположила, что дело в каком-то особом гене, но волшебники ее, разумеется, не поняли. Калитка открылась, и девушка ступила на московскую землю.

Она заехала в свой цветочный магазин, немного постояла за прилавком, потом отправилась в супермаркет. Купила стандартный набор продуктов для стандартного ужина. Анна всегда стремилась все свои роли выполнять на "5+". Отличная мать, отличная жена, но сейчас не было настроения. Дома никто не встретит. Никто не похвалит ее ужин, дети не станут наперебой рассказывать, как прошел их день. На глаза снова навернулись слезы.

Стоило ей открыть дверь, как большой пес закружился обручем, приветствуя хозяйку. Анна потрепала пса за ухом:

– Пойдем гулять?

– Пойдем-пойдем-пойдем! – ответил пес.

Что тогда произошло, так никто и не понял, но все домашние продолжили понимать речь пса. Как оказалось, бабушка его всегда понимала. Слава Богу, никто из соседей этой способностью не обзавелся.

Анна вернулась домой через полчаса, но Игоря дома все еще не было. Она позвонила мужу, трубку никто не брал. На сердце стало еще тоскливее. Девушка переоделась, приняла душ и начала готовить ужин.

Игорь так и не пришел. Не появился он и на следующий день.

2 глава

Новая учительница

На второй день Анна позвонила знакомому адвокату, и тот помог ей правильно оформить заявление в полицию. К счастью, у нее был небольшой капитал и полезные знакомства, которые помогали ей избегать неудобных вопросов и скользких ситуаций. При другом раскладе служители порядка вряд ли бы оставили без внимания тот факт, что детей Анны давно никто не видел, а теперь и муж пропал.

Через тройку дней тоски, страха и нескольких бутылок вина мозг стал проясняться. Приехала свекровь, бабушка Валя. Она хозяйским взглядом осмотрела квартиру, пару раз пренебрежительно гаркнула на Цезаря и выложила на кухонный стол батарею консервации. Исчезновение сына ее волновало, но не так, как можно было бы ожидать. Она не плакала и не выламывала руки, она размышляла.

– Были следы борьбы? – как заправский следователь спросила баба Валя.

Анна поперхнулась чаем.

– Когда ты видела его последний раз? – женщина выключила воду, вытерла руки о полотенце и уперла руки в бока.

– В понедельник, – проговорила Анна.

Все в той же позе баба Валя повернулась к Цезарю:

– А ты?

Пес вытянулся по стойке "смирно".

– В понедельник днем. Следов борьбы не было, ушел хозяин из дома по воле своей. Но долго ходил перед этим по комнатам, посидел у детей, фотографии на стенах поразглядывал. Но вещи не собирал. Соответственно, надолго покидать дом не собирался.

Баба Валя повесила полотенце, налила чай и присела рядом с невесткой.

– Не стоит делать поспешных выводов. Может, и сам ушел.

– К любовнице? – выпалила Анна, то ли в шутку, то ли всерьез. Сейчас она все отдала бы за то, чтобы Игорь ушел к любовнице. Так можно было бы его вернуть.

Но баба Валя отрицательно покачала головой.

– К любовнице он бы вещи собрал.

Она похлопала Анну по руке:

– Ладно, роднулька, найдем мы твоего пропащего. – Она отхлебнула горячий чай и задумчиво прокомментировала. – Ну, и моего заодно.

Анна пила чай и с благодарностью смотрела на свекровь. Валентина всегда была сильной, но очень доброй женщиной. Она держала свое небольшое хозяйство в деревне под Серпуховым.

В свои пятьдесят семь лет запросто могла бы еще найти хорошую работу и выйти замуж. Но, как только Игорь женился, она оставила молодым квартиру и уехала в деревню. Там она завела двух коз, десяток курей и огород. При каждом удобном случае дети срывались к любимой бабуле. Именно она научила их плавать, кататься на лыжах, стрелять из лука.

Размышления Анны были прерваны звонком в дверь. Она вздрогнула и пошла открывать. Какого же было ее удивление, когда на пороге она увидела Михал Михалыча – директора школы в магическом мире. Мужчина выше среднего роста, лет семидесяти, с аккуратной стрижкой и бородкой. На нем был костюм-тройка и дорогое серое пальто.

Анна отошла, пропуская директора в дом.

– Что-то случилось?

Михал Михалыч снял пальто и поискал глазами, куда его можно повесить или положить. Анна поняла и взяла пальто из рук, жестом приглашая гостя в комнату.

Вместо того, чтобы выбрать место, куда присесть, директор подошел к большому окну и посмотрел на город с высоты семнадцатого этажа.

– У вас – да, – ответил он. – Сколько уже нет вашего мужа? Неделю?

Анна кивнула.

– Я так понимаю, ожидать его самостоятельного возвращения уже не стоит.

Он не спрашивал, он констатировал факт.

– Я предлагаю вам помощь в поисках. Но взамен мне тоже нужна услуга.

Все еще с чашкой в руке в комнату вошла Валентина, она прислонилась к дверному косяку и спросила:

– И какая?

Михал Михалыч вздрогнул при виде женщины, но быстро взял себя в руки.

– Мне нужен учитель по Иномирью.

Анна перевела взгляд с директора на свекровь и обратно.

– Вы имеете в виду меня?

– Да, вас, – ответил директор. – Не в ваших силах заниматься поисками человека. А мы можем. Ну, а вы пока можете принести пользу нашему миру. Хотя, почему "нашему", это теперь и мир ваших детей.

В данной ситуации обрести хотя бы детей было бы невероятным счастьем! Поэтому и думать долго Анна не стала.

– Я согласна! Но… – она заметила изумленный взгляд Цезаря. – Как же пес?

Михал Михалыч равнодушно пожал плечами:

– Возьмите его с собой.

Дома учителей находились в самых дальних концах поместья. Видимо, для того, чтобы обеспечить безопасность учеников. Каждому учителю принадлежал свой отдельный дом, дабы иметь возможность отдохнуть в уединении после шумных учеников. Так же, как и у детей, здесь была клумба перед входом и небольшая беседка.

На дорогу до основного здания уходило около десяти минут. Анна открыла дверь, взвились клубы пыли. Их особенно было заметно в лучах заходящего солнца, скользивших сквозь неплотно запахнутые шторы. В доме было две комнаты, ванная и чулан. В одной комнате стоял круглый стол, диван с резными подлокотниками, книжные шкафы, во второй – большая кровать, ночной столик и платяной шкаф.

Анна открыла шкаф и обнаружила два комплекта форменной одежды черного цвета и высокие сапоги на плоской подошве.

Мало кто из учителей придерживался формы. В основном, учителя носили свою одежду. Анна раскрыла чемодан и извлекала несколько платьев классического для ее мира кроя и повесила в шкаф.

В дверях появился Цезарь. Убедившись в том, что хозяйка в порядке, пес отправился изучать территорию. Пока они шли к дому, он заметил свободно прогуливающегося единорога, двух павлинов и снежного барса. Это позволило псу сделать вывод, что животным здесь можно было передвигаться беспрепятственно.

Обойдя территорию по периметру, Цезарь начал сужать круги и вдруг почувствовал Никиту. Он побежал в сторону знакомого запаха и вскоре увидел мальчика, сидящим в беседке и читающим книгу. Пес радостно гавкнул и побежал к хозяину. Передними лапами запрыгнув на колени, он стал лизать лицо. Мальчик радостно рассмеялся и потеребил пса за ушами.

– Ты откуда тут взялся? – спросил он, когда оба успокоились.

Цезарь деловито осмотрел кусты.

– Я теперь здесь работаю. Охранником.

– Че, правда? – удивился Никита.

– Да, нет, – пес повертел головой. – Твою маму сюда взяли на работу.

Мальчик искренне обрадовался.

– Класс! И папа с ней приехал?

Пес сел на хвост.

– Папа ваш потерялся. Вот мама сюда и приехала.

– Как потерялся? – испуганно переспросил Никита, крепче сжав книгу.

– Подробностей не знаю. – Признался пес.

Внезапно в воздухе образовался запах гуляша и риса, все остальное внезапно перестало существовать.

– Ужин! – воскликнул Цезарь.

– Ты нормальный? – возмутился Никита. – Сообщаешь мне, что отец пропал, и тут же мечтаешь набить желудок?

Цезарь, разумеется, претензий не понял.

– Я – пес, и я хочу есть. Пахнет едой. Что не так?

Никита покачал головой и пошел домой относить книгу. Вышел он с еще одним мальчиком, высоким, худым и бледным.

– Это Сурен. Сурен, это мой пес – Цезарь, – представил он обоих.

– Отведи, пожалуйста, Цезаря в столовую, а я найду маму. В каком она домике?

– В девятнадцатом, – ответил Цезарь и в нетерпении замотал хвостом, предвкушая вкусный ужин. Он очень надеялся, что в этом мире его не будут кормить сухарями.

Никита заметил маму издалека: она трясла плед, пытаясь выбить из него столетнюю пыль. Увидев сына, плед она тут же бросила и крепко обняла мальчика.

– Что с папой?

Анна пожала плечами:

– Я не знаю, он просто исчез. Михал Михалыч обещал помочь с поисками. За это он попросил меня на время стать учителем в вашей школе. Я так поняла, что должна буду рассказать детям о нашем мире.

Никита еще раз обнял Анну.

– Я очень рад, что ты снова рядом!

Девушка поцеловала сына в макушку, заметив, что еще немного и макушку она перестанет доставать.

– Пойдем, я покажу тебе столовую. Заодно и обрадуем Алису.

Никита бросил взгляд на плед, что-то прошептал, плед взвился вверх, внезапно вымок, сам себя выжал, встряхнулся и полетел в дом.

– Здесь никто ничего не делает руками, – пояснил Никита.

И вдруг ему почему-то стало стыдно. Анна не умела колдовать, и многие вещи ей придется делать самой.

Она будто бы угадала его мысли и засмеялась:

– Ну, судя по тому, что стиральной машины я тут не увидела, стирать теперь будете вы с помощью своих заклинаний. Круг замкнулся.

Как ни странно, но в столовой не было шумно. В большом квадратном зале с окнами в пол находилось около двухсот детей. Все они спокойно ели и переговаривались друг с другом. У окна Анна заметила дубовый стол, за которым сидели учителя. Она узнала некоторых присутствующих на педсоветах, и ей стало неловко. Зато Михал Михалыч приветственно помахал ей рукой, приглашая присоединиться. Анна постаралась принять небрежный, уверенный вид и подошла к столу.

– Добрый вечер! – поприветствовала она учителей.

– Я уже ввел всех в курс дела, – пробасил директор. – Серенна завтра выдаст вам расписание и примерный учебный план. Изучите его и приходите ко мне на обсуждение. Думаю, через недельку вы сможете приступить к урокам.

"Через недельку" – заметила Анна. Значит, за неделю он Игоря найти не планирует.

Серенна – низенькая женщина лет шестидесяти – что-то чиркнула в блокнот, кивнула Анне и продолжила жевать капустный салат. У каждого учителя было несколько тарелок с самой разнообразной едой, что-то было похоже на привычную ей, что-то выглядело странно. Растекшиеся по тарелке зеленоватые медузы, выпускающие пузырьки воздуха, розовое пюре, что-то темное, похожее на гуляш, – в горшочке.

Анна оглядела зал: ни слуг, ни раздаточного стола не было. Но она заметила прямо перед собой большую крышку, похожую на тортницу. Понадеявшись найти под ней обычный гуляш с рисом, Анна подняла крышку. И, о, чудо! Она увидела белую тарелку с рисом и гуляшом.

– Это – что-то типа "скатерти-самобранки"? – спросила она, толком ни к кому не обращаясь.

Учителя непонимающе хлопали глазами, а директор рассмеялся:

– Я немного знаком с вашим фольклором. Вы очень удачно подобрали определение.

Зал постепенно начал пустеть. Алиса так и не появилась. Михал Михалыч пояснил, что у девочек ее класса в это время вечернее домашнее колдовство, они учатся укладывать спать ушуклей. Это нечто вроде домовых.

Когда за учительским столом остались только директор и Анна, появился Виктор. Он вышел из-за спины, поэтому девушка вздрогнула от неожиданности, когда услышала над собой его глухое "Добрый вечер".

Виктор сел напротив, открыл крышку, под ней оказалось что-то синее, напоминающее геркулесовую кашу.

– Как прошел день, Виктор? – поинтересовался директор.

– Спокойно, – ответил мужчина.

Он один из немногих носил форменные черные брюки и тунику с воротником-стойкой. Сейчас на нем еще был длинный жилет с коротким мехом. Он достал из кармана маленькую книжицу, взял вилку и начал ужинать, не отрывая взгляда от страниц. Тем самым, показав, что к разговорам он не расположен.

– Пожалуй, мне пора в опочевальню, – Михал Михалыч тяжело поднялся, положил на стол салфетку. – Хорошего вечера, дорогие друзья!

Виктор кивнул. Анна решила, что ей здесь делать тоже нечего и вышла из зала вместе с директором.

Цезарь уже храпел, растянувшись на ковре в главной комнате. Анна сняла обувь, умылась, переоделась и решила посмотреть, что за книги стоят на полках. Телевизора не было, интернета тоже, придется придумывать, как себя развлекать. Взгляд остановился на корешке, где было написано "Поиски, исследования. Методология". Возможно, это хоть как-то подскажет ей, с чего начать поиски мужа.

Солнце быстро садилось и вскоре в доме стало совсем темно. Анна поискала глазами что-то напоминающее свечи или керосиновую лампу и заметила, что по дому расставлены стеклянные колбы. На вид это были просто вазы, но с крышкой. Она провела рукой по корпусу, и внезапно по комнате разлился теплый желтоватый свет. Анна попробовала подвигать пальцами и поняла, что так можно регулировать мощность света.

Она нашла такой же светильник в спальне и включила его. На прикроватном столике стоял такой же купол, под которым прятался ужин в столовой, только поменьше в объемах. Анна представила себе крепкий сладкий чай и подняла крышку. Догадка оказалась верна: по комнате разлился аромат черного чая с мятой и чабрецом.

Она забралась под теплое невесомое одеяло и открыла книгу. Большими красивыми буквами с вензелями было написано "Первым делом вы должны понять: если кто-то или что-то не хочет быть найденным или исследованным, вы никогда не сможете этого сделать".

Ночью ей приснился Игорь. Он носил коробки с тюльпанами и ругался, что их очень поздно привезли, что они не успеют все продать к 8 марта.

Проснулась Анна от солнечных слепящих лучей. Она зажмурилась, потерла глаза и села. Только после этого девушка почувствовала нежный цветочный аромат: на соседней подушке лежал белый цветок, похожий на розу. Анна вскочила, озираясь по сторонам.

– Цезарь! – закричала она.

Пес прилетел, сшибая углы, и удивленно уставился на хозяйку.

– К нам кто-то приходил ночью. Ты не слышал?

Цезарь деловито обошел комнату, зачем-то обнюхал углы и вынес вердикт.

– Никого не чувствую.

Анна недовольно проскрежетала зубами.

– Зачем ты тогда овчаркой родился? Мог бы и пуделем побыть.

Прикасаться к незнакомому цветку совершенно не хотелось, но Анна заметила под ним листочек бумаги. Она осторожно его вытянула и прочитала. Там было всего лишь три слова: "Не ищи меня".

У Анны затряслись руки, она села на кровать и разрыдалась. Все переживания последних дней внезапно обрушились на нее.

3 глава

Когда поет шухняк

– Раз вы помогаете мне в поисках, то я решила поставить вас в известность, – Анна протянула директору записку.

Михал Михалыч сидел за своим столом из красного дерева, обтянутым зеленым сукном. Он взял записку, прочитал, затем изучил ее с помощью лупы. Насыпал какой-то желтый песок, сдул, посмотрел на свет.

Анна присела в свободное кресло.

– Как так? Мы привыкли все проблемы решать вместе. Если он в опасности, – стала размышлять она. – И Игорь просто не хочется подвергать опасности нас… Но не находимся ли мы в большей опасности, оставаясь в неведении?

Михал Михалыч подошел к окну, отодвинул одну из штор и молча посмотрел на раскинувшиеся внизу домики учеников. Кабинет директора находился на третьем этаже, и он мог наблюдать за всем, что происходить в его владениях. Не смотря на наигранную тяжесть в движениях и добродушный старческий налет, мужчина все еще обладал орлиным зрением, острым слухом и ясным умом.

– Это может означать все, что угодно.

– Например, что эту записку подбросили, – предположила Анна. – Не факт, что ее написал Игорь.

Директор положил листок на стол и закурил трубку.

– Нет-нет, ее написал именно ваш муж. Ну, или ваш сын, что кажется мне менее вероятным.

Анна ждала объяснений, и он продолжил:

– На ней его частицы. Его или Никиты.

– А если его заставили написать эту записку? – не успокаивалась Анна.

– Тогда спросите себя, почему именно этот цветок вам принесли. Что он может означать? – Михал Михалыч выпустил облачко дыма и пытливо посмотрел на девушку.

Анна вспомнила цветок и обреченно произнесла:

– Белые цветы – мои любимые.

Директор кивнул.

– Если бы его заставили, милая моя, он преподнес бы любой другой цветок.

– Это может быть простым совпадением, – не унималась Анна.

– Допускаю, – согласился директор.

Анна медлила.

– Значит ли это…

– Значит ли это, что мы прекратим поиски? – перебил ее мужчина. – Разумеется, нет. У нас с вами есть определенная договоренность, и я намерен ей следовать. А вы, в свою очередь, следуйте своим обещаниям. Я жду ваших комментариев по расписанию и учебному плану.

Анна кивнула, встала и на ватных ногах вышла из кабинета. Лифтов в этом мире не было. Все и без того умели левиторировать. Все – да не все. Анна почувствовала, как к глазам вновь подбегают слезы. Она ступила на первую ступеньку, но нога соскользнула, и девушка полетела вниз.

Она всплеснула руками в тщетной попытке ухватиться хоть за что-нибудь и уже представила себя скатывающейся с крутой лестницы, как вдруг оказалась в чьих-то сильных объятиях. Ее держали так крепко, что на миг очень захотелось отключиться и пустить все на самотек. Виктор приподнял ее и вернул на верхнюю ступеньку.

– Если вы не умеете ходить по лестнице, не стоит подниматься на столь высокий этаж.

Он даже не скрывал свое раздражение и неприязнь. Виктор постучал в дверь директора и вошел.

– Спасибо, – пролепетала Анна. Но он ее уже не услышал.

Что я могу…. Что я могу…

Анна шла по брусчатой аллее, вокруг росли кусты с розовыми цветами. Откуда-то появился Цезарь и неслышно последовал за хозяйкой. Анна чувствовала себя абсолютно бесполезной. Ее не покидала мысль, что вот сейчас, прямо сейчас Игорь страдает, его мучают. Он ждет ее помощи. А она ничего не может!

Погруженная в мрачные мысли Анна дошла до своего дома. Проглядев расписание и учебный план, она вернулась к чтению книги по методологии поисков. В одной из глав говорилось, что можно воспользоваться "компасом единой крови". Для этого нужно было зарядить некий "компас" кровью родственника этого существа, в данном случае – человека. Находка помогла девушке приободриться. Осталось только выяснить, где раздобыть компас?

Вечером пришли дети. Алиса была очень взволнованна пропажей отца, она практически плакала. Никита, напротив, был собран, предлагал различные варианты поиска. Пока Анна не разобралась во всех обстоятельствах, она решила не волновать детей и не подвергать их возможной опасности. Единственным правильным выходом было – соврать.

– На самом деле, папа приходил ко мне. – Начала он не совсем с вранья.

Дети в изумлении на нее уставились. Цезарь поднял морду над лапами, прислушался.

– Он просил никому не говорить, – продолжила Анна. – Он вынужден скрываться. Как только папа решит одно дело, он вернется.

– Когда это будет? – тут же выпалила Алиса.

– Этого он и сам пока не знает, – Анна подлила чай себе и дочери. – Предлагаю продолжить на улице. Совсем немного теплых вечеров осталось.

Анна надеялась, что в наступающих сумерках дети не смогут разглядеть на ее лице волнение и страх.

Уже через неделю Анна приступила к своим непосредственным обязанностям. Ее задачей было пояснить местным детям, чем отличаются их миры. Подразумевалось, что только единицы людей из обоих миров могут перемещаться, и в других школах не было такого предмета как "иноведение". Но Михал Михалыч всегда слыл новатором, поэтому и решил пригласить Анну.

Сравнивать миры ей было сложно, потому что она только начинала познавать этот мир, но директор облегчил ей задачу, накидав примерный учебный план.

– Мне бы проектор… – как-то задумалась Анна.

Никита предложил ей спросить совета у Виктора. Оказалось, что он заведовал большим хранилищем артефактов.

– Наверняка, у него есть что-то, похожее на проектор, – предположил Никита.

Просить что-либо у человека, которому твои дети выпили столько крови, было, как минимум, неудобно. Но Никита этого не понимал. Он вообще мало задумывался о том, что "кто-то там что-то думает".

Анне пришлось как-то усмирить свои чувства. Раз у этого Гринча есть артефакты, то у него может найтись и компас единой крови. Осталось придумать, как правильно подойти к Виктору.

Было сложно понять, чем можно задобрить этого нелюдимого типа. Судя по всему, ничто его не радовало. Анна зябко поежилась на диване, весь день шел дождь. Она только вернулась из школы, переоделась, "наколдовала" себе чашку чая и сейчас размышляла над планом. И тут ее озарило. Если его не радуют хорошие вещи, значит, его радует то, что не радует никого. Например, заунывный ноябрьский дождь. И, скорее всего, он все еще в школе, "наслаждается" погодой. И тишиной. Все ученики уже покинули стены альма матер.

Анна вскочила, быстро переоделась в джинсы и свитер, которые привезла из дома. Одела куртку и взяла зонт. Цезарь удивленно воззрился на хозяйку:

– Ты серьезно?

– Отдыхай, – успокоила его Анна. – Я скоро вернусь.

На улице было холодно, сыро и ветрено. Тут же захотелось вернуться обратно, но Игорь все еще где-то там, один. Анна поспешила дойти до школы.

В коридорах горел тусклый свет. Дождь гулко стучал по окнам. Анна стряхнула зонт прямо на пол. Тяжело застучали капли. Где находился кабинет Виктора, она узнала заранее.

Поднявшись на второй этаж, Анна прошла по коридору и очутилась у высоких резных дверей. Девушка постучала. Не дождавшись ответа, она решила сама открыть дверь. Та легко поддалась. Пахнуло пылью, задохлостью и книгами. От неожиданности она закашлялась. Большая комната была заставлена стеллажами с книгами, деревянными ящиками, сундучками и коробками.

Анна несмело вошла в комнату. Здесь все дышало таинственностью, стариной. Ковер на полу заглушал ее шаги. Она прошла вдоль стеллажей, разглядывая коробки на полках. Одна из шкатулок привлекла ее внимание. Она была очень похожа на дешевую музыкальную шкатулку из ее мира. Анна протянула было к ней руку, но суровый глухой голос ее остановил.

– Я бы не советовал этого делать, если, конечно, вы не хотите оглохнуть.

Анна резко обернулась и увидела Виктора. Он стоял, скрестив руки на груди, всей своей позой выражая крайнее недовольство.

– Я так же не советовал вам подниматься выше первого этажа, но, похоже, советы вы не воспринимаете. Только последствия.

Анна посмотрела на мужчину снизу вверх. Возможно, на учеников и других учителей и действовал его мрачный, отпугивающий вид, но не на нее. Анна почему-то знала, что человек он не злой, а для вечного недовольства жизнью наверняка была причина.

– Мне нужна одна вещица. – Начала она. – В нашем мире есть такие приборы, которые позволяют передавать маленькие картинки на большой экран. Я хотела бы показать детям изображения предметов, о которых я буду рассказывать.

Виктор задумался. Он уже понял, какой предмет нужен девушке, но сейчас размышлял, стоит ли ей его давать.

– Не уверен, что вы сможете верно использовать целозин…

И все же он махнул рукой, приглашая Анну следовать за собой. В комнате было сумрачно, кое-где горели фонари. За окнами все еще лил дождь. Они подошли к одному из шкафов. Виктор взял с полки небольшую шкатулку и открыл ее. На черной подушечке лежал серебристый шар.

Виктор поставил шкатулку на стол.

– Нужно подумать о том, что вы хотите показать, и прикоснуться к целозину.

Он коснулся серебряного шара, тот замерцал, выпустил солнечный луч, и в комнате появилось изображение книги, красной с золотым корешком.

Виктор недоверчиво посмотреть на Анну.

– Необходимо представить себе четкую картинку или явление, очистить свой разум. Иначе в изображении будет много помех.

Анна протянула руку к артефакту и нерешительно посмотрела на учителя.

– Я попробую?

Виктор убрал свою руку, книга исчезла. Анна постаралась представить себе лошадь. Красивую белую лошадь с гривой, развивающейся на ветру. В этом мире лошадей она не встречала, только единорогов. Она прикоснулась к целозину. В воздухе появилась голова лошади с развивающейся гривой, затем стало появляться мощно тело, ноги, копыта. И тут лошадь почему-то превратилась в батон колбасы.

– Фу ты, блин! – выругалась Анна и убрала руку.

Виктор непонимающе на нее уставился.

– Иногда… в нашем мире… лошадей отправляют на колбасу. Это называется "конина".

Мужчина скривился.

– Вы планировали рассказать детям, как можно использовать единорогов в пищу?

Анна вспыхнула:

– Конечно, нет!

Виктор закрыл шкатулку, все-таки правильно он сомневался.

– Контролировать свое сознание не так просто, как это может показаться.

– Подождите! – Анна схватила Виктора за руку, но тут же отпустила, заметив, как тот напрягся. – Позвольте мне потренироваться.

– Это не игрушки, – недовольно ответил Виктор и убрал шкатулку обратно на полку.

Потерять сейчас целозин означало, что и компаса ей не видать. Нужно было уговорить Виктора довериться ей. Она набросила на себя самый кроткий вид, который только могла придумать.

– Виктор, я вынуждена жить в вашем мире, не имея ни капли волшебных сил. Мне приходится как-то приспосабливаться. Позвольте мне научиться? Я буду очень стараться.

В мужчине боролись разные чувства. Ему очень не хотелось доверять артефакт этой неумехе, но желание учить перебарывало страх. Как тогда в детстве, когда он учил брата самоконтролю. Все говорили, что это бесполезно, но он был очень упрямым и самоуверенным.

– Я не доверю вам целозин, пока вы не докажете, что можете с ним справиться. Приходите сюда каждое утро, когда начинает петь шухняк. Будете тренироваться под моим присмотром.

Анна ликовала!

4 глава

Дракон

Шухняк начинал петь около 6.30 утра. При этом, сколько бы Анна не высматривала эту проклятую птицу в кустах, она ее так и не нашла.

Виктор выглядел так, словно и не уходил из своего кабинета. Он склонился над столом и изучал какие-то карты. Только смена одежды выдавала, что он все-таки покидал эти сумрачные стены.

Анна протянула ему бумажный стакан с крышкой.

– Я не знаю, пьете ли вы кофе по утрам, – как ни странно, но купол смог наколдовать кофе "на вынос". – Это – черный. Без добавок.

Виктор отвлекся от своих карт, недоверчиво взял стакан, снял крышку и понюхал содержимое.

– Это – кофе? – переспросил он.

И тут Анну осенило, что до этого момента она ни разу не видела здесь кофе.

– В нашем мире этот напиток пьют утром, чтобы проснуться, – пояснила она.

Мужчина пожал плечами.

– Я и так проснулся. Разве это не очевидно?

Анна раскрыла рот и замерла, подбирая слова. Больше всего на свете сейчас ей хотелось вылить кофе прямо ему на голову.

– Наверно, все, что я сейчас скажу, будет казаться вам нелогичными. Просто примите тот факт, что у нас кофе пьют утром для хорошего самочувствия.

– Хорошо, – Виктор кивнул и отхлебнул кофе. – Довольно необычный вкус.

Он поморщился, но сделал еще глоток. Целозин уже стоял на столе.

– Опять лошадь? – спросил Виктор, то ли насмехаясь, то ли проверяя.

– Да, – кивнула Анна. – Добьем этот вариант.

Ответ прозвучал двусмысленно. Про себя она чертыхнулся, но оправдываться не стала.

Анна попыталась представить себе лошадь в белом пространстве, без лишних предметов, и прикоснулась к шару.

Образ лошади появился довольно быстро, но затем откуда-то взялся поезд, несущийся на всех порах. Анна отдернула руку и выругалась. Виктор стоял, как ни в чем не бывало, возле своего стола и пил кофе.

– Попробуйте еще раз.

Она попробовала и рядом с лошадью появилась корова, потом пачка сметаны. В следующий раз – наездник с лассо. Потом – телега. Как бы Анна ни старалась, но лошадь не желала оставаться одна.

– Похоже, вы абсолютно не способны к самоконтролю, – констатировал Виктор, высокомерно поглядывая на ученицу.

Анна встряхнула руками. От постоянного напряжения их начало ломить.

– Я бы не была столь критична. Это только первый урок.

Виктор усмехнулся.

– И сколько уроков вам понадобится?

Анна выдержала его надменный взгляд.

– Пока вам не надоест кофе.

Уроки продолжались уже несколько дней. И, вот, когда прогресс практически был налицо, шухняк не закричал. Анна проснулась просто от того, что она выспалась. В комнате было сумрачно, но посмотрев на часы, она увидела, что уже 8.30. Девушка встала, укуталась в халат и распахнула шторы.

– Ничего себе! – окна до середины были завалены снегом. Дул сильный ветер, дождь вперемешку со снегом заливал и одновременно заваливал все вокруг.

– Цезарь! – Анне стало как-то не по себе.

Никто не появился, и она вспомнила, что Цезарь вчера остался у Алисы. Непогода ее не пугала. В Москве и не такое случалось. Но сейчас, находясь совершенно одной в маленьком домике в чужом мире… Насколько опасна могла быть непогода? Не лучше ли было бы дойти до здания школы? Анна быстро умылась, переоделась и открыла дверь.

Точнее, попыталась открыть, потому что сделать это ее не удалось. Дверь завалило полностью. Анна подошла к окну, оно тоже практически скрылось под сугробом. Она посмотрела наверх. Была еще возможность как-то выбраться на крышу, но что дальше? Спрыгнуть в сугроб? А дети? Конечно, дети умели колдовать. И, учителя, наверняка, контролировали ситуацию.

Но кто вспомнит про нее, а, конкретно, про то, что колдовать она не умеет и в данной ситуации абсолютно беспомощна?

Анна начала паниковать. Рано или поздно дом полностью закупорится, прекратится поступление кислорода. Она села на диван и стала обдумывать все варианты. Можно отломать дверь шкафа, выбить стекло и попытаться прорыть проход. Можно наколдовать много горячей воды и выливать ее на снег.

Постепенно думать стало тяжело, она забралась на диван с ногами и опустила голову. Вспомнился Игорь. Как он ухаживал за ней. Вспомнился его смех, негромкий и короткий. Он никогда не веселился долго. Вспомнилась его легкая щетина под ее ладошкой.

– Мама! Мама! – откуда-то издалека. – Мама!

Кто-то поднял ее на руки. Она обхватила его шею, прошептала "Игорь" и окончательно ушла в небытие.

Проснулась Анна на кровати в незнакомой комнате. Рядом сидела Алиса. Она что-то рисовала в блокноте. Анна залюбовалась высокими скулами и большими глазами дочери. Попытавшись пошевелить пальцами, она поняла, что еще очень слаба. Левую руку саднило. Переведя взгляд на руку, она испуганно пискнула. В изгибе локтя сидела большая бабочка, размером с блюдце.

Алиса вздрогнула. Увидев, что мама очнулась, она улыбнулась, скинула блокнот на пол и обняла ее. Анна погладила девочку по голове свободной рукой.

– Что это? – спросила Анна, указывая на бабочку, когда дочка встала.

– Это – акопулья. Она восстанавливает. У тебя было кислородное голодание. Когда мы тебя откопали, ты уже была без сознания.

Анна улыбнулась.

– А я предупреждала, что теперь вам придется обо мне заботиться.

– Нуу, – протянула Алиса. – Сначала позаботились о нас. Мы с Ником были не готовы к такому, а Цезарь и подавно. Мои соседки запаниковали. Сурен, друг Ника, создал тоннель к нам. К тому моменту, как они до нас добрались, учителя уже организовали центральный тоннель.

– Что за тоннель? – перебила Анна.

– Это план спасения на случай таких вот катаклизмов, – пояснила Алиса. – В сугробах строится центральный лаз, коридор, тоннель, а к нему уже присоединяются остальные, от каждого дома свой. Старшеклассники уже владеют этой техникой, а началка, конечно, нет. – Девочка задумалась. – Ну, разве что Сурен. Похоже, он еще тот ботаник.

Анна облегченно вздохнула, уставившись в потолок.

– Далеко же вашему Сурену пришлось копать до моего дома. Учителя живут на отшибе.

– Нам помогли. – Алиса задумчиво осматривала больничную палату, чтобы запомнить все детали и запечатлеть позже. – Мы отправили девчонок в школу по центральному коридору, а дальше попытались рыть в твою сторону. Ну, Сурен пытался. Мы не знали точно, куда рыть. Цезарь ничего не чувствовал. Ориентироваться в сугробе сложно. Это меня Ник нашел, потому что, ну, ты понимаешь, – она развела руками. – Близнецы и все такое.

Анна кивнула.

– А потом появился Виктор. Он пытался отправить нас в школу. Орал. Но Никита тоже орал. Блин, мам, с этим нужно что-то делать. – Алиса сжала губы, вспоминая. Щеки покрылись румянцем. – Нужно как-то объяснить Нику, что нельзя повышать голос на учителей.

У Анны мороз пробежал по коже. Она представила себе, как Виктор и Никита орут друг на друга. Он же откажется заниматься с ней дальше!

– В общем, – продолжила Алиса. – Мы с Суреном отправились в школу, а Ник и Виктор пошли тебя спасать.

Анна была шокирована и пристыжена. С одной стороны, ей было стыдно за поведение сына, но и гордость брала, что он не бросил мать на произвол судьбы. С другой – стало понятно, кто вынес ее из снежного плена. Ей хотелось еще поразмышлять над всем этим, но сон начал вновь овладевать ею.

– Спасибо, Алисочка. Я уже в порядке. Можешь больше не сидеть здесь.

Алиса подняла блокнот и карандаш.

– Если ты не против, я еще посижу.

– Хорошо. – Анна не знала, произнесла ли она это вслух или уже подумала во сне.

Михал Михалыч смотрел в окно тяжелым взглядом.

– Все дети уже в школе?

– Да, все, – откомандовал Виктор. – Учителя тоже.

Он сидел в высоком кресле и задумчиво смотрел на директора.

– Ты что-то знаешь, но не хочешь говорить? Или сомневаешься?

Михал Михалыч скрестил руки за спиной и повернулся к Виктору.

– Я почти уверен в том, что эпицентром этого ненастья был дом Анны.

Виктору не очень-то верилось в эту версию. Здесь у каждого учителя в шкафу было множество скелетов. Охотники на оборотней, сами оборотни, колдуньи-разлучницы, воины, тайные (как они думали) агенты. Кому помешала обычная беженка из Иномирья? Она ничем примечательна не была, да, и дети ее явными талантами не отличалась. Сын – обычный анимаг, умеющий управляться с животными. Дочь – скорее всего, творитель, но никто в этом пока не уверен. Алиса любила рисовать, абсолютно бесполезное занятие в этом мире. И больше ничего.

– Сомневаюсь. Если и убивать кого-то, то точно не ее, – заключил Виктор.

Михал Михал пристально на него посмотрел:

– Если ты не знаешь причину, это не значит, что ее нет.

Виктор насторожился. Похоже, это было не просто наставление, а он что-то не договаривал.

– В любом случае, – Михал Михалыч вдруг улыбнулся. – Я прошу тебя присмотреть за ней, а заодно и за ее детьми. Особенно за сыном.

– Ты опять что-то не договариваешь? – упрекнул Виктор.

– Я говорю тебе ровно столько, сколько тебе нужно знать на данный момент, – безаппеляционно ответил мужчина и, усевшись за стол, начал разбирать какие-то бумаги.

Всем своим видом он показывал, что разговор окончен.

Виктор еще немного посидел, наблюдая за директором, затем отправился в свой кабинет. Проходя мимо больничного крыла, он подумал, не проверить ли состояние Анны, но решил, что более благоразумно будет не встречаться с ней. Что-то неведомое доселе, теплое, тягучее и тоскливое просыпалось в его душе. И причиной этому была рыжеволосая гостья из другого мира.

Уже через пару дней Анна смогла вернуться к своим обязанностям. Приближался Новый год, который здесь, как это ни странно тоже праздновался. Анна встретилась с Алисой и ее подружками, чтобы те рассказали, как они встречают Новый год.

Елки не было, но было много других украшений. На Новый год накрывались богатые столы, все ели, пели и танцевали. В школу приезжали родители и другие члены семьи. Кое-кто уезжал на праздники домой, но таких было меньшинство. Подарки не дарили. Видимо потому, что делать что-то своими руками в этом мире было не в чести. Анна заметила, что в домике девочек на стенах стали появляться рисунки. И это были не рисунки Алисы. Дочка проследила за ее взглядом и подтвердила догадку:

– Шиами и Галу пробуют рисовать, им нравится.

Шиами, высокая девочка с красивыми черными волосами, кивнула и заулыбалась.

– Это так увлекательно, создавать что-то красивое не только с помощью волшебства!

Анна была довольна. Дети прекрасно адаптировались в этом мире.

Придя домой, она забралась с ногами на кровать, сделала себе чаю, взяла книжку про Новый год, блокнот и стала делать заметки для урока. Цезарь растянулся перед кроватью и захрапел. За окном медленно падал снег, обычные, белые снежинки.

Утром она отправилась прямиком к Виктору. Анна не договаривалась с ним об уроке, и сейчас очень надеялась на то, что ее не прогонит. Это был первый урок после того случая с сугробом, завалившим ее дом.

Анна постучала, скорее ради приличия, нежели ожидая разрешения войти. Тяжелая дверь легко поддалась. Виктор, как обычно, работал за столом. Он обернулся, когда дверь открылась.

– Вы?

Все-таки он не ожидал ее увидеть. Анна подняла руку в защитном жесте:

– Прежде, чем вы что-нибудь скажете, я хотела бы извиниться за сына. Современные дети не особо владеют культурой общения, их социальные навыки отличаются от наших. Он ни в коем случае не хотел вас обидеть. Единственной его целью было – защитить меня. С тех пор, как его отец исчез, он чувствует себя единственным мужчиной в семье. А это накладывает определенную ответственность.

– И все же… – начал было Виктор.

– И все же, – поспешно перебила его Анна, – я провела с ним воспитательную беседу. Впредь он будет более уважительно относиться к учителям.

Виктор хмыкнул.

– Хотелось бы верить.

Анна взглядом нашла заветную шкатулку.

– Я бы хотела продолжить наши уроки.

Виктор помедлил, затем сняла целозин с полки.

– Думаю, их уже можно завершить. Вы неплохо справляетесь.

Услышать похвалу из его уст было крайне неожиданно. На миг Анна задумалась, не было ли другой причины в столь поспешном решении. Но как говорится "дают – бери, бьют – беги".

На сей раз Анна представила себе большую новогоднюю елку, такую, какие наряжали в залах на детских праздниках. Елка вышла замечательная! Зеленая, пушистая, с яркими сверкающими игрушками, пушистой мишурой. Виктор невольно залюбовался детским восторгом на лице Анны. Но он вовремя отвел глаза, чтобы она ничего не заметила.

Анна убрала руку с целозина и посмотрела на Виктора, ожидая одобрения. Он просто кивнул, закрыл футляр и передал его Анне. Затем вернулся к своим делам. Девушку немного кольнуло его равнодушие, но она решила не комментировать.

– Спасибо, – поблагодарила она и вышла из темной комнаты.

Говорить о компасе было еще рано.

Никита делал большие успехи в учебе. Ему без труда удавалось находить общий язык со всеми школьными животными. Не смотря на то, что класс был профильным, на нем учились только анимаги, таких успехов не достигал никто. Пока одноклассники выискивали в книжках заклинание, позволяющее разговаривать с лягушками, Никита уже организовывал отряд лягушек и отправлял их пугать девчонок.

Он пока не разобрался, как ему удалось заставить свою семью понимать Цезаря, но он точно это выяснит!

Это утро отличалось от других. Мальчик что-то чувствовал. Какое-то нехорошее ожидание, что-то было рядом. Будто обернешься, а там за окном монстр из компьютерной игры. Сурена он ждать не стал и поспешил в школу. Первым уроком было общение с животными, как раз его любимый учитель Тур. Возможно, учеба отвлечет.

Как только он вошел в класс, сразу понял, что надеждам не оправдаться. У Тура были большие серые крылья с жесткими перьями. Сейчас крылья подергивались, будто от нервного тика, а сам учитель периодически поглядывал в окно. Никита принял решение следить за ним. Весь урок Тур как-то по-особенному вдумчиво приглядывался к ученикам. Несколько раз он пересекался взглядом с Никитой. Медлил, размышлял. Летунам не было свойственно скрывать свои эмоции, поэтому и отводить быстро взгляд он не спешил. Говорил Тур мало, просто смотрел, как кто работает. И в окно. Постоянно смотрел в окно.

Урок закончился. Никита нарочито медленно собирал учебники. Кто-то из ребят попытался завести с ним разговор, но встретил равнодушие. Когда класс опустел, Тур подошел к окну и скрестил руки на груди. Губы были сжаты, глаза прищурены.

– Что происходит?

От неожиданности Тур вздрогнул.

– Не хочу лезть не в своей дело, – Никита помял лямку от сумки, – но я тоже это чувствую.

Тур буравил мальчика взглядом:

– Тоже?.. Это?.. – не найдя подтверждения, он уточнил. – Что "это"?

– Ну… – Никита посмотрел в окно. – Что-то надвигается. Я сначала подумал, что заболел, но, судя по вашим дергающимся крыльям, причина не в вирусе.

Тур открыл было рот, но тут же осекся. Он взял Никиту за плечо:

– Ты – лучший ученик в классе. Мы оба это знаем, чего скрывать. И однажды… – он подбирал слова. – Как бы тебе не хотелось ограничиться общением со своим псом и единорогами, но однажды тебе придется применить свои знания и таланты в жизни. Во взрослой жизни. А пока я, как учитель, буду оберегать тебя и остальных своих учеников. – Он еще раз посмотрел в окно. – Как можно дольше.

Возможно, потому, что Тур был частично зверем, Никита воспринимал не только его слова, но и вибрации, эмоции. Поэтому-то он и понял, что учитель сказал гораздо больше, чем собирался.

Сегодня был урок "основы Иномирья", который вела мама. Она наконец-то применила проектор – целозин. Одноклассники были в восторге от новогодней елки! Никита вспомнил, как они писали письмо Деду Морозу. Несмотря на то, что ему очень нравилось в этом магическом мире, он бы многое отдал, чтобы оказаться дома рядом с папой. Конечно, было бы идеальным, если бы папа очутился в этом мире. Если бы они жили здесь все вместе.

Анна рассказала о традиции Иномирья дарить подарки друг другу на Новый год. Ребятам очень понравилась эта идея и сразу же после урока они принялись бурно обсуждать, какие подарки они хотят подарить друг другу.

Никита выслушивал восхищенные рассуждения Сурена, когда они спускались вниз в столовую. Внезапно он увидел Тура. Тот шел вместе с двумя учениками-анимагами, но из старшего, уже выпускного класса. Никита запомнил их по общим практическим занятиям.

Тур давал ребятам какие-то инструкции. Те кивали, временами переглядываясь. Они проследовали к выходу из школы. Никита рванулся за ними, но Сурен схватил за руку.

– Не глупи.

Мальчик сердито посмотрел на друга и одернул руку.

– Зачем нарываться? – Сурен махнул в сторону столовой. – Успеешь еще погеройствовать.

– Да, что происходит?! – воскликнул Никита. – Такое ощущение, что все знают больше, чем я!

Сурен был недоволен тем, что приходится объяснять элементарные вещи и тем, что они опаздывают на обед.

– Учитывая, что ты в нашем мире живешь всего несколько месяцев, все, действительно, знают больше, чем ты. Пойдем уже есть, я жутко голоден.

Никита окинул оценивающим взглядом долговязого паренька:

– Куда у тебя все девается, ты постоянно хочешь есть?

На сей раз Никита все же решил последовать за другом. Ему очень хотелось проследить за Туром, но он не знал, что ему будет, если его поймают.

Он наколдовал себе сосиски с картофельным пюре, угостил Сурена диковинным для того блюдом и уже хотел опять погрузиться в размышления о сегодняшних странностях, как появилась Алиса. При виде девочки Сурен тут же забыл, как нужно жевать. Алиса этого даже не заметила. Она подсела к брату и защебетала:

– Что в этом году будем делать с подарками на Новый год? В магазин же не сходишь?

– Мне ничего не нужно, – успокоил ее Никита, доставая из-под купола стакан клюквенного морса.

Алиса воспользовалась его куполом и наколдовала себе яблоко.

– Хорошо, ты без подарка. Но я хотела бы порадовать маму.

– Вспомни детство, – усмехнулся Никита. – Нарисуй открытку.

Алиса недовольно хмыкнула.

– Ну, я же серьезно.

– Если серьезно… Я подумаю над этим. – Пообещал Никита.

– Подумай, – Алиса встала и похлопала брата по плечу. – Очень на тебя надеюсь.

Она ухватилась за какую-то подружку и продолжила разговор уже с ней.

После обеда Никита отправился в библиотеку делать доклад по основным заболеваниям пестрокрылых, а Сурен сразу пошел домой.

В библиотеке было довольно много учеников. Какие-то девочки хихикали в углу, разглядывая картинки в книге. Особо ответственные старшеклассники уже готовились к выпускным экзаменам.

Никита нашел нужные книги, выбрал стол у окна и принялся за доклад. Он уже написал почти две страницы, когда услышал над ухом тихое "пойдем".

Это был Тур. Он взял Никиту за плечо, заставляя быстрее подняться. Мальчик собрал книги и послушно пошел за учителем.

От Тура пахло холодом и дымом. Он поспешно вышел из библиотеки, с крыльев сыпался снег. У выхода Тур взял из рук мальчика книги и положил их на подоконник, взамен вручил форменную куртку и открыл дверь.

Никита быстро оделся и вышел. Ему было любопытно и страшно одновременно. У порога стоял единорог.

– Садись, – приказал Тур.

– Зачем? Куда мы? – наконец спросил Никита.

– Увидишь, – коротко бросил летун и взмыл вверх.

Никита уже освоил езду на единорогах. Они не многим отличались от лошадей, а на лошадях он ездить умел. Этот единорог был абсолютно черным. Даже сбруя и удила были черными. Как только Никита запрыгнул на него, единорог тут же побежал.

От встречного ветра щеки быстро замерзли, руки тоже. Мальчик сжал зубы. Смеркалось. Он еще ни разу не выходил за территорию школы, но и сейчас рассмотреть что-либо было довольно сложно.

Вокруг были поля, и только где-то вдалеке виднелась кромка леса. Здесь не было фонарей вдоль дороги, как в его родном мире, и только снег давал хоть какое-то представление о пространстве. Единорог бежал вслед за Туром. Никита с тревогой смотрел на летуна. Вся ситуация выходила из ряда вон. Логика подсказывала, что нужно плюнуть на все и вернуться. Учитель – не учитель, но сейчас это больше походило на похищение.

И тут он увидел его. Длинное серебристое тело заканчивалось таким же длинным хвостом. Огромные перепончатые крылья, локтевая кость с острым когтем. И большие, горящие ненавистью, желтые глаза на испещренной кожистыми наростами голове. Дракон.

Единорог остановился, как вкопанный, чуть не выкинув мальчика из седла. Никита вцепился в поводья, оцепенев от страха. Дракон был длиной, как четыре вагона поезда. Казалось, он летел им навстречу, но теперь остановился и начал кружить на одном месте. Вдали Никита разглядел зарево пожара. Теперь он отчетливо видел, что всполыхи на горизонте – это не закат.

– Пора тебе узнать, – Тур опустился и сейчас стоял возле мальчика. – Анимаги охраняют границы от драконов и другого зверья.

Голос учителя вывел мальчика из оцепенения. Он все еще не мог оторвать глаз от монстра, парящего над ними, но теперь помимо страха в нем стало рождаться любопытство. Между тем, дракон начал кружить вокруг них.

Конечно, в мире единорогов и летающих учителей можно было ожидать и драконов, но доселе Никита об этом не задумывался. Дракон замер в полете, с шумом втянул воздух и выдал в их сторону струю огня. Тур тут же произнес защитное заклинание, и огонь не смог достигнуть их. Более того, Никита инстинктивно произнес обратное заклинание, которое он использовал против огромных пауков, которые любили плеваться на занятиях. Пламя рванулось назад и обожгло дракона. От неожиданности тот взмыл вверх. Тур про себя отметил находчивость мальчика.

– Это все, что мы могли, – сказал учитель, стараясь не упустить из виду серебристого дракона.

В уже наступившей темноте сделать это было сложно. А осветить небо означало выдать себя. Драконы видели в темноте не намного лучше людей.

– Обычно, драконы, встречая отпор, уходят, но не этот. Он методично сжег несколько деревень по направлению школы и, как ты уже понял, летел сейчас к нам. Я в любой момент могу отпугнуть его, отбросить на несколько полей назад и вызвать остальных учителей, но я не уверен, что они смогут что-то сделать.

Никита в недоумении уставился на учителя:

– А я смогу?!

Ответить Тур не успел. В этот момент горячее дыхание заставило мальчика резко повернуть голову, и он встретился взглядом с горящими глазами дракона. Никита все еще сидел на единороге, вцепившись в поводья. Каждый глаз дракона был размером с лицо самого Никиты. В огромных желтых глазах было столько злобы, что она пугала сильнее любого оружия. Мальчик уже в который раз оцепенел, но тут он вспомнил про маму и Алису. И про то, что сейчас он единственный мужчина в семье. Точно такая же злоба проснулась в нем самом и, он закричал:

– Пошел вон!

Дракон отшатнулся от Никиты, как ошпаренный. Перед мальчиком сейчас был не огромный невиданный зверь, а нашкодивший мелкий пес. Никита ощущал свою полную власть над ним.

– Я сказал – пошел вон отсюда! – повторил он.

Дракон немного повисел в воздухе, затем развернулся, извиваясь всем своим серебристым в свете луны телом, и улетел. Длинный шипованный хвост просвистел в нескольких сантиметрах от головы единорога.

Никита будто бы вышел из транса. Он с шумом выпустил воздух из легких, развернул единорога и галопом пустил его обратно по направлению школы. Тур полетел следом. В данный момент мальчику хотелось одного – залезть в кровать и уснуть.

Он спешился возле своего дома, учителя рядом уже не было. Никита посмотрел в темное окно своей спальни и решил, что этой ночью он не хочет оставаться один.

Мама сидела на диване в комнате, обложившись книгами и что-то помечая в своем блокноте. В век всеобщей информатизации она и дома любила писать ручкой в обычных блокнотах. У мальчика потеплело на сердце, хоть что-то еще оставалось незыблемым. Он тихонько постучал в окошко, Анна вздрогнула и удивленно воззрилась на сына. Мальчик жестом показал, что сейчас войдет.

Анна вскочила с дивана и подбежала к двери, отперев ее быстрее, чем Никита успел взяться за ручку.

– Что случилось?! – в тусклом свете фонарей, на фоне рыжих волос, ее лицо выглядело мертвенно-бледным.

Никита собрался с силами, незачем ей было знать о произошедшем. Он пожал плечами, как можно более равнодушно.

– Ничего, просто, настроение такое.

Цезарь подбежал, уткнулся носом в руку, приветственно помахивая хвостом. Никита потрепал друга за ушами и поспешил войти.

– Можно я сегодня переночую у тебя? И можно мне… молока с медом?

– Да, конечно! – Анна засуетилась по комнате.

Она наколдовала молока, расправила постель. Никита был явно чем-то огорчен или озадачен. Несмотря на то, что он был очень открытым мальчиком, Анна всегда знала, что он может утаивать какие-то вещи. И никакие уговоры не помогут выдать эти тайны, если мальчик сам не захочет. Вот и сейчас в душу лезть она не стала. Лишний раз отметив для себя, что в трудный момент он все же пришел к ней, она уложила сына спать и отправилась обратно в гостиную изучать историю и социальное устройство этого мира.

Никита как можно глубже забрался под одеяло. Адреналин уже отступил, и сейчас его начинала бить лихорадка. Как можно было вот так, без предупреждения, привести его к дракону? Тур сделал это осознанно. Но он явно не был уверен в успехе своего выбора. Что, если Никита ничего бы не смог сделать? Тур пообещал, что он мог бы отпугнуть… Но это все кажется таким неточным. Смог бы – не смог бы. Как можно было так спокойно рискнуть чужой жизнью, которая тебе не принадлежит? Учителя так не должны поступать! Так вообще никто не должен поступать. И он всего лишь десятилетний ребенок!

Несмотря на все потрясения, Никита, действительно, был всего лишь ребенком. Поэтому сон его все-таки одолел. Мальчику приснились огромные желтые глаза и горячее дыхание.

Никита проснулся и резко сел в постели. Цезарь поднял голову, он лежал в ногах у мальчика.

– Что случилось? – спросил пес.

Никита часто и глубоко дышал, не отрывая взгляда от пса. Тот был в десятки раз меньше дракона, но, как и положено овчарке, внушал уверенность в безопасности.

– Ничего, – наконец произнес Никита. – Страшный сон.

– А, ну, ладно, – ответил Цезарь и вновь улегся.

Мальчик откинулся на подушку и уставился в потолок. За окном тихонько завывала вьюга. Это навеяло мысли о предстоящем празднике, о разговоре с сестрой о подарках, о елке в их доме, ледяной горке в деревне у бабушки… Постепенно Никита перестал думать о драконе и уснул.

5 глава

Преследователь

– Вы в своем уме?! – Михал Михалыч мерил кабинет широкими шагами, пытаясь успокоиться. – Как вы могли втянуть в это ребенка?

Казалось, Тур действительно не понимал суть претензий. Он хмурился, пытаясь угадать мотивы директора.

– В чем, собственно, дело? Я и до этого привлекал учеников к охране наших территорий. От оборотней, волков, великанов и драконов тоже.

Директор остановился и взмахнул руками:

– Но не этого же ребенка!

Тур подался вперед, он сидел на стуле, неудобно распластав крылья по спинке. Ему хотелось поскорее покинуть этот кабинет, абсолютно не приспособленный для летунов.

– Так я и пытаюсь вам объяснить, что именно этот ребенок показал вчера особенные данные при встрече с драконом. Если бы не тот факт, что мальчик смог прогнать дракона, не применяя никакие особые заклинания, вы бы вообще об этом не узнали, – в голосе Тура начали проскальзывать обиженные нотки.

Михал Михалыч устало покачал головой и сел за стол. Он несколько раз вдохнул и выдохнул, пытаясь обрести равновесие.

– Никита – далеко не первый ученик из Иномирья, но вы так и не поняли разницы. Наши ученики – это самостоятельные люди, с которыми мы можем делать все, что угодно. В пределах необходимого, конечно, – поспешил уточнить директор. – Если что-то случится с этим юным магом, никто из родителей нам ничего не скажет. Такова суть учебы, суть отбора. Но в Иномирье родители трясутся за своих детей вплоть до собственной смерти! Если Анна узнает, что ее сына без ее ведома отправили на встречу с драконом, она тут же заберет детей и вернется в Иномирье. Это в лучшем случае. В худшем… – Мужчина помедлил. – Боюсь себе даже представить.

– Знаете, – Тур развел руками. – Если бы не выдающие способности мальчика, я бы сказал "пусть возвращаются в свое Иномирье в любое время", но в свете последних событий я скажу так. – Он помедлил, подбирая слова. – Пока Никита – мой ученик, я буду сам решать, какие книги ему читать и с какими монстрами встречаться. Вы мне доверили охрану границ, и я хочу быть уверен, что в следующий раз при встрече с нечистью у меня будет "козырь в рукаве". Кажется, так вы называете особо ценное оружие.

Тур встал, встряхнул крыльями, взметнув клубы пыли с книжных полок.

– А теперь я хотел бы покинуть кабинет.

Михал Михалыч кивнул. Разговаривать с Туром было очень сложно. Из любой ситуации тот выходил со своими личными выводами и доказать что-либо было невозможно.

Как только дверь за Туром закрылась, Михал Михалыч подошел к одной из книжных полок, отодвинул фальш-панель в виде корешков книг, достал графин, стакан и налил себе виски. Он пригубил густой ароматный напиток, подождал, когда тот проникнет в желудок, обжигая все на своем пути, отправляя рецепторам мозга команду расслабиться.

Затем повернул кресло к окну, сел, расстегнул верхнюю пуговицу на форменной тунике, почесал коротко стриженную седую бороду. Мужчина вдыхал успокаивающий запах книжной пыли и виски, осматривая свои владения. Заснеженные крыши домов хранили столько секретов… И столько десятилетий он мастерски управлял этой системой, но сейчас он впервые не знал, что делать.

А все потому, что знал дракона, который вознамерился долететь до школы.

Анна шла по длинному школьному коридору, красный ковер на полу приглушал шаги. Сумерки наступили как всегда слишком быстро, она не успела уйти домой. Девушка застегнула длинное голубое пальто, отороченное белым мехом, накинула капюшон, вздохнула с сожалением, что отпустила Цезаря к Никите, и открыла дверь в сад. Очень уж хотелось сократить путь до дома!

Она спустилась по ступенькам, стараясь не поскользнуться. Деревья были очень красивыми в своем ажурном одеянии! Девушка невольно залюбовалась ими. Обледенелый фонтан был похож на хрустальный канделябр. Анна поежилась, вспомнила, что в карманах есть перчатки. В тусклом освещении каких-то блуждающих пузырей девушка с трудом нашла узкую тропинку. Она задела куст и стряхнула с него снежный ворох, уронив при этом перчатки.

– Вот черт! – Анна присела, пытаясь разглядеть пропажу, и внезапно заметила краем глаза какую-то тень.

От неожиданности и страха девушка упала. Анна крутила головой, но никого не видела. Только она попыталась убедить себя в том, что ей показалось, как откуда-то со стороны фонтана послышался скрип шагов по снегу.

– Кто здесь? – Анна постаралась, чтобы голос не дрожал.

Шаги прекратились, от этого стало еще страшнее. Одна в темноте, без умения колдовать, без оружия… Даже перцового баллончика нет.

Анна уже собралась заорать, позвать на помощь, как вдруг открылась дверь школы и кто-то вышел. Появился шар, который смог осветить всю небольшую площадь с фонтаном.

Виктор непонимающе посмотрел на Анну, потом, будто поняв причину, осмотрел сад, но, по всей видимости, ничего подозрительного не заметил. Он подошел к девушке и протянул руку.

– Что здесь произошло?

Анна встала. Она бы бросилась ему на шею, если бы не знала, насколько это способно шокировать нелюдимого учителя.

– Здесь кто-то был, – голос все же дрожал, а на глазах навернулись посттравматические слезы.

Виктор еще раз огляделся, попутно застегивая пуговицы на черном сюртуке и надевая перчатки.

– Он вас ударил?

Теперь он осматривал Анну на предмет ранений. Она отрицательно покачала головой.

– Нет, это я сама упала. – Анна вспомнила про перчатки. – Я уронила перчатки.

Виктор увидел их, слегка припорошенными снегом. Он поднял перчатки, отряхнул их и протянул девушке.

– Вам не стоит так поздно ходить одной.

Собственные слова показались ему дикими. Какая опасность может грозить на территории школы? Но с этой семейкой связано так много странностей, что и такое может быть. Он пообещал себе прийти сюда завтра на рассвете и проверить сад на предмет следов.

– А можно вас попросить? – Анна помялась. Она все еще вынашивала мечту заполучить компас крови, поэтому очень боялась сделать неправильный шаг с Виктором. – Вы не могли бы меня проводить?

Виктор не раздумывал ни секунды.

– Да, конечно.

Его шар света поплыл вперед, освещая путь. Анна облегченно вздохнула. Когда они вышли из сада на центральную аллею, света стало гораздо больше, и девушке стало стыдно за свой страх. Она украдкой посмотрела на Виктора. Тот шел, молча, о чем-то раздумывая.

– Мне кажется, вы всегда о чем-то размышляете? – Анна решила попробовать завязать беседу.

Виктор отвлекся от своих мыслей и снисходительно посмотрел на девушку:

– А разве бывает иначе? Можно ни о чем не думать?

Анна осеклась:

– Это другое. Я, например, думаю сейчас о том, как здорово будет снять сапоги и пальто и сделать горячего чаю. А вы будто трактат сочиняете или инструкцию к новому артефакту.

Виктору не очень-то хотелось вникать в суть беседы. Он просто пожал плечами, и остаток пути они прошли молча. Анна украдкой поглядывала на мужчину. Чем-то он напоминал Игоря: одинаковый рост, похожее телосложение. Только Виктор немного сутулился. В своем черном одеянии он будто бы пытался спрятаться за воротом, утонуть в своем амплуа мрачного и нелюдимого учителя. Игорь, напротив, был открытым и веселым. Он любил смеяться в голос и обнимать ее за талию, когда они шли куда-то вот так, вдвоем. Анна поежилась, и на глаза вновь навернулись слезы, уже второй раз за этот вечер.

Анна посмотрела на темные окна своего домика. Как вчера Никита не хотел идти и оставаться один, так и она сейчас больше всего на свете хотела, чтобы рядом кто-то был. Виктор будто бы понял ее.

– Если вас все еще одолевают подозрения, я могу наложить охранное заклинание, – предложил он. – Никто не сможет войти в ваш дом до завтрашнего утра.

Анна кивнула. Она собрала остатки храбрости и открыла дверь.

– Спасибо, это было бы идеально.

– Тогда заходите, я хотел бы побыстрее закончить с этим.

Анну кольнуло пренебрежение в его голосе, но она промолчала. Поднимался ветер, пора было заканчивать этот вечер.

– Хорошо. До завтра! И еще раз – спасибо, – Анна нырнула в дом и захлопнула дверь.

Внутри было тепло. Анна поспешила включить свет, скинуть пальто и сапоги. Выждав пару минут, чтобы Виктор точно ушел, она отправилась в ванную комнату. Умывшись и переодевшись в более удобное домашнее платье, Анна наколдовала себе большую чашку глинтвейна. Она выбрала книгу с местными сказками, забралась с ногами на диван и окунулась в мир чьих-то фантазий.

А на улице Виктор никак не мог заставить себя уйти. Он уже давно сотворил охранное заклинание и даже освежил клеймо на двери, которое сообщит ему, если в дом зайдет кто-то посторонний. Но что-то все еще заставляло его стоять здесь и смотреть в освещенное окно. Молодая рыжеволосая женщина сидела на диване с большой чашкой и читала книгу. На миг ему очень захотелось оказаться рядом с ней. Он прогнал эту мысль прочь, прошептал заклинание, чтобы окна затянуло морозным узором, скрывающим Анну, и поспешил удалиться.

На следующее утро Виктор пришел в школу рано. До того, как начнут приходить ученики и затопчут все следы. Ночью шел небольшой снег, но он не смог уничтожить все следы присутствия.

Виктор провел руками по нескольким отколотым сосулькам на фонтане. Рядом в снегу было небольшое углубление, словно кто-то упал и при падении вытянул вперед руку.

Кто может быть настолько самонадеянным, чтобы пробраться на территорию школы? И, если кто-то хотел напасть, то почему не сделал этого сразу? Почему медлил?

Виктор решил пройти по тропинке, ведущей от фонтана к центральной аллее с этой стороны. Кто бы это ни был, но он должен был оставить следы. И ему повезло. Там, где тропинка переходила в аллею, на белом снегу лежал пепел. Виктор опустился на колено, снял перчатку, перетер между пальцами немного пепла и принюхался. Пахло травами. Он не ощутил привычных густых смол, которыми пахли трубки директора, или тошнотворной мусорной вони, как в ближайшей таверне. Пахло душистым сеном и немного дымом костра. Виктор достал платок и стряхнул в него немного пепла.

В школу начинали стекаться ученики. Они галдели, оживленно обсуждая свои мелкие проблемы и радости. Так преувеличивать умеют только дети. Заметив Виктора, дети замолкали, прятали глаза, будто он может вызвать их к доске уже здесь.

Виктор проскрежетал зубами и свернул на боковую тропку, чтобы не идти в толпе. В Академии работалось легче. У студентов за плечами был практический опыт, и с некоторыми из них он общался практически наравне. Не раз попадая в передряги, порой, выбираясь из них покалеченными, студенты уважали Виктора, внимали каждому его слову, осознавая, что в следующий раз оно может спасти им жизнь. А что здесь? Беспечная школота, которая трясется от радости, когда кто-то из учителей не приходит на свой урок. Его воротило от этой жизни, единственным спасением было его убежище, где он мог заниматься исследованиями, составлением справочников, описывать и ранжировать артефакты.

Отворив тяжелую дубовую дверь, Виктор поспешил к одному из стеллажей. Он достал деревянный футляр, украшенный малахитом. Поспешно сняв пальто и бросив его прямо на пол, с нетерпением открыл коробку. На красном атласе лежали две абсолютно одинаковые вазочки. Виктор осторожно достал их, поставил на стол, затем в одну из вазочек высыпал немного пепла и стал ждать.

– Что это? – голос Анны заставил вздрогнуть и резко обернуться.

Как и несколько недель назад она держала в руках два бумажных стакана с кофе. Он так же заметил, что она в том же длинном вязаном платье темно-синего, почти черного, цвета, но сегодня поверх него был накинут жилет, отороченный серым, невзрачным мехом.

– Извините, – она протянула кофе. – Я не думала, что вы не услышали моих шагов.

Мужчина взял стакан, который тут же приятно обжег замерзшую руку. Аромат кофе проник глубоко внутрь, до самого желудка.

Анна подняла с пола его пальто, встряхнула и накинула на спинку стула.

– Так что это?

– Просто пепел, – Виктор слегка пожал плечами, решив ничего ей пока не говорить.

Анна задумчиво посмотрела на вазочку, потом, словно, очнулась и перевела взгляд на мужчину.

– Я хотела вас поблагодарить за вчерашнее спасение. Не важно, оправданным оно было или нет, – девушка почувствовала, как к щекам подбегает кровь.

Виктор заметил, как во втором пузырьке наконец-то стал образовываться дымок, затем он постепенно рассеялся, оставляя вместо себя цветочно-зеленую массу. Свободной рукой он взял вазочку и озадаченно посмотрел на содержимое. И где найти табачника, который сможет сделать из этого выводы?

– Красиво, – прокомментировала Анна, напомнив, что она все еще здесь.

Виктор приподнял руку с кофе:

– Этого достаточно. Поверьте, здесь каждый бы так поступил.

Анна подумала, что ей стоит сказать что-то еще, но Виктор просто обогнул ее, все еще держа в руках кофе и вазочку, и тяжелым шагом вышел из кабинета. Девушка села на стул, абсолютно обескураженная его поведением. Она посмотрела на высокие стеллажи с артефактами. Если бы ей только хватило смелости или наглости порыться в этих коробках и самостоятельно найти компас…

Виктор решил пойти к травнице. Урок у Изабель еще не начался, она готовилась, расставляя по партам тарелочки с образцами каких-то трав.

У женщины были длинные седые волосы, свободно ниспадающие чуть ниже поясницы. Несмотря на свой преклонный возраст, она была довольно энергичной и привлекательной.

– А, Виктор, заходи, пожалуйста, – Изабель приветливо махнула рукой.

Мужчина прошел вдоль рядов и протянул ей вазочку с травами.

– Здравствуйте. Мне требуются ваши знания в области трав. Я нашел пепел и попытался дублировать курительную смесь, но получил вот это.

Изабель загадочно улыбнулась, взяла вазочку и вытряхнула содержимое на стол. Красивыми длинными пальцами она растребушила растения, изучая их.

– Пижма, страточай, дурноцвет, вербенник, лиходей… Это – успокоин.

– Успокоин? – Виктор сдвинул брови. – Какой-то лекарственный сбор?

Изабель собрала растения обратно в вазочку, отдала ее Виктору и продолжила подготовку к уроку.

– Видимо, вы не очень наблюдательны, Виктор. К большому моему сожалению, наши ученики курят. К моему душевному спокойствию, курят они то, что собирают мои ученики, а не компост, которым торгуют в деревне.

Виктор был озадачен еще больше. Он, конечно, не следил за учениками, чем они занимаются во внеурочное время. Но Изабель знала, да, еще и не была против.

– Уточните, Изабель, ваши ученики готовят курительные смеси? – осторожно спросил он, пытаясь разглядеть реакцию женщины на свои слова.

Изабель вздрогнула, и даже руки у нее немного затряслись.

– Да, вы что! Как вы могли такое подумать?! – она осеклась и уже тише уточнила. – Не на уроках, конечно, после. Я никого конкретно не подозреваю, но я не дура. Только мои ученики смогли бы придумать такой сбалансированный состав.

В данный момент Виктор был практически уверен, что и сама Изабель после работы покуривает эту чудо-смесь. Говорить с ней дальше было бесполезно, тем более, что в класс стали заходить ученики.

Если за Анной следил кто-то из учеников, то это могло быть просто случайностью. Кто-то из детей задержался в школе, а показываться учительнице не захотел, так как курил в этот момент. Вполне логичное объяснение для происшествия.

6 глава

Деревня

Уроки пролетали быстро. Анна захлебывалась в эмоциях, когда рассказывала о чудесах Иномирья. Ей нравилось наблюдать за реакцией детей на получаемую информацию. Сегодня она рассказала о самолетах, об огромных птица-домах, которые перевозят людей по воздуху. Ребята тут же провели аналогию с драконом, которого оседлали. После последнего урока к ней подошла Алиса.

– Мама, сегодня класс творителей идет восстанавливать деревню. Ты не против?

Анна как раз убирала целозин в футляр и очень напряглась, услышав о походе.

– Восстанавливать после чего? – с расстановкой проговорила она.

– После дракона, – буднично ответила дочка. Будто нападение драконов на деревню – это обычное вечернее шоу.

– Эмм, – Анна даже не знала, что ответить.

Алиса нетерпеливо теребила ремень сумки. Очень уж ей не хотелось ждать, когда мама сама до всего дойдет.

– Мам, тут так обучение строится. Все знания нужно сразу применять на практике. Без этого нельзя. Я тебя спрашиваю, просто, чтобы предупредить, чтобы ты не волновалась.

Анна прыснула и похлопала Алису по плечу.

– Ты говоришь мне, что где-то дракон разрушил деревню, и ты собираешься в эту деревню, и просишь не волноваться? А где гарантия, что дракон не вернется?

Алиса закатила глаза и протяжно простонала.

– Ну, мам…. Хорош уже. Ну, ты не понимаешь.

– Это точно, – подтвердила Анна. – Не понимаю.

Она убрала целозин в сумку и обняла Алису за плечи:

– Пойдем вместе понимать, наглядно мне покажешь.

Алиса подозрительно посмотрела на нее:

– Мааам?

– А что? – Анна улыбнулась. – Я вообще еще ни разу за территорию не выходила. Любопытно же.

– Да, я не против, – объяснила Алиса. – Только, можно я буду с друзьями, а ты – с другими учителями?

Анна кивнула:

– Хорошо.

Внизу в холле уже собралась компания ребят и учителей, готовых к полевым работам. Из учителей здесь были Тур, Изабель и Фусташ, руководитель творителей. Анна собралась с духом, нацепила свою лучшую улыбку и подошла к Фусташу. Это был высокий худощавый мужчина лет пятидесяти, по земным меркам. Он был одет в изумрудный сюртук поверх форменной туники, узкие блестящие брюки и высокие сапоги. Фусташ смотрел на всех свысока, не презрительно, а, скорее, из-за привычки держать подбородок всегда приподнятым. Одну руку он держал в кармане туники, отогнув сюртук, второй подкручивал задорные усы. Он был в хорошем настроении и что-то рассказывал Изабель.

– Добрый день! – поздоровалась Анна, привлекая к себе внимание.

Оба обернулись и осмотрели Анну с ног до головы. Изабель – приветливо, Фусташ – оценивающе.

– Я бы хотела присоединиться к походу, если вы не против.

Фусташ заинтересованно склонил голову на бок, ус крутить он при этом не перестал:

– Зачем?

Анна опешила. Как-то не была она готова к допросу. Девушка начала срочно придумывать подходящую причину, но Фусташ ее остановил, махнув рукой:

– Да, шучу я! Кто же не хочет лишний раз прогуляться, покинуть эти стены хоть ненадолго? Только вот, эээ, – теперь Фусташ подбирал слова. – Так как вы не обладаете магией, держитесь поближе к кому-нибудь, чтобы вас смогли защитить, если что.

Анна нахмурилась:

– Если что? – она посмотрела на собравшихся детей. – Думаете, нам может угрожать опасность?

– Опасность угрожает всегда, милочка. – Ответил Фусташ, застегнул сюртук, подняв ворот повыше, и пошел к выходу.

Тут голос подала Изабель, которая все это время молчала. Она махнула рукой и скомандовала:

– За мной, дети, выходим!

Анна последовала за учениками, отметив, что Алиса весело болтает с одноклассниками, не обращая на нее внимание.

По зимнему хрустящему снегу они дошли до ворот школы. Яркое декабрьское солнце слепило глаза. Очень не хватало солнезащитных очков!

Изабель и Фусташ шли в самом начале, затем дети, Анна и замыкал процессию, чуть отставая – молчаливый Тур. Он сверлил Анну взглядом. Ему хотелось задать столько вопросов! Кто отец ее детей? Кто предки? Не могут быть такие способности у мальчика просто так. Не было еще пришельцев из Иномирья с магическими способностями, если они не оправдывались родственником-магом. Если бы он только знал, чем обладали предки мальчика, то он смог бы лучше понять его потенциал.

Можно спросить, но тогда придется рассказать о встрече Никиты с драконом, а она наверняка была не в курсе, иначе бы точно на это отреагировала.

За воротами школы их ожидали сани, запряженные единорогами. Детей рассадили, всего было 12 учеников. В первые сани с детьми сел Фусташ, во вторые Изабель. По все видимости, Анне они сохранность детей не доверяли. Тур взмыл вверх, ему транспорт был не нужен.

До деревни, точнее, до того, что от нее осталось, ехать пришлось около двадцати минут. Деревня представляла собой пепелище. Не было ни одного светлого элемента, все черное, покрытое сажей. На глаза некоторых девочек навернулись слезы.

– А где люди? – спросила одна из них. – Они все…

– Нет-нет, – успокоил ее Фусташ, – Они покинули деревню задолго до появления дракона и сейчас все еще прячутся в лесу.

Он указал в сторону виднеющейся кромки леса.

– Как только мы восстановим деревню, они смогут вернуться. Так что, пора приниматься за работу. Чертежи домов у всех есть?

Ученики начали доставать из сумок свои записи.

– Мальчики, мы начнем с этой части деревни, а девочки пойдут с Изабель на ту сторону, – пропел Фусташ, раздавая указания.

Алиса с подружками последовала за Изабель. Анна была поражена зрелищем. Где-то близко был дракон! Он прилетел, сжег деревню и улетел. А что ему мешало точно также долететь до школы и сжечь ее? Она оцепенела от своих мыслей и картины возможных событий.

– Мы их чувствуем, – тихо произнес Тур, внезапно оказавшийся рядом.

Анна вздрогнула.

– Я понимаю ваш страх, – объяснил Тур. – Но мы, анимаги, чувствуем приближение драконов и можем предупредить людей заранее. Поэтому все успели покинуть деревню.

Анна медленно повернулась к нему, глаза светились ужасом, тело начала бить мелкая дрожь:

– Вы знали, что здесь дракон?

Тур кивнул.

– Рядом со школой?

Тур почувствовал, что этот разговор не пройдет просто так. Одна открывающаяся правда ведет за собой другую. Способна ли женщина из Иномирья, абсолютно беспомощная в этой реальности, принять всю эту информацию и не сойти с ума от ужаса? Тур мало разбирался в эмоциях, но страх ему был понятен.

– Рядом со школой может появиться и много других монстров. Это не так страшно, как кажется.

Первым желанием Анны было схватить детей и убежать обратно в Москву. Там драконы не сжигают дома. Но, наблюдая за детьми и учителями, для которых все это казалось обыденностью, она немного успокоилась.

– Пожалуй, я продолжу наблюдать за территорией, – бросил Тур и взмыл вверх, подняв пепел в воздух.

Анна отмахнулась от пепла и поспешила за группой девочек. Обыденно – не обыденно, но ей не хотелось выпускать дочь из виду. Старательно перешагивая через обгоревшие бревна и стараясь не трогать ничего, что может тут же рухнуть, девушка все же умудрилась наступить на что-то прогоревшее насквозь. Нога подвернулась, она полетела вниз, беспомощно размахивая руками, как корова на льду.

Тур молниеносно спикировал вниз и помог ей встать.

– Вот блин! – выругалась Анна, пытаясь стряхнуть с себя влажную золу.

От снега она намокла и теперь облепила все пальто.

– Спасибо, – поблагодарила она летуна.

– Может, – Тур огляделся. – Посидите где-нибудь?

Пепелище представляло собой унылое, жутко-пахнущее бедствие. Присесть здесь точно было некуда.

– Я постараюсь быть осторожнее, – пообещала Анна.

Зачем она вообще сюда пошла? Никакой помощи от нее не было, только отвлекала остальных. Девушке стало жутко стыдно и обидно одновременно.

Тем временем, веселое щебетание девочек, свисты воздуха и какое-то громыхание доносилось с окраины. Анна выбралась из останков деревни и решила обойти по краю. Тур снова взлетел, поглядывая на бедолагу.

Анна ступала в неглубокий снег. Тонкая корочка ломалась под сапогами, и нога погружалась во что-то мягкое и теплое. Такого снега в городе не бывает! Только у Валентины в деревне; выйдешь распаренной из бани и ляжешь вот в такой колюче-обжигающий снег…

Анна увидела учениц. Они держали перед собой тетради и громко произносили заклинания. Сначала обгоревшие останки дома взмывали вверх и перелетали в одну большую кучу в стороне от деревни. Потом на этом месте появлялся фундамент из прыгающих друг на друга камней. Они появлялись в воздухе и шлепались вниз. Затем шел черед бревен, они сразу укладывались, вырезая проемы окон и дверей. Потом появлялась мебель, посуда и даже игрушки с занавесками. И только после этого сверху падала крыша.

Изабель металась между девочками, поправляя, исправляя мелкие огрехи. Возле дома творительницы создавали сараи, загоны для скота, тазы и даже вазоны с цветами, которые были не совсем уместны зимой. Изабель улыбалась и качала головой. Девчонки, что с них взять?

Анна залюбовалась Алисой. Не каждой матери удается увидеть, что твой десятилетний ребенок способен на такое! Алиса был в азарте, она даже заплела волосы в косу, что делала только, когда была очень увлечена делом. Короткая курточка постоянно взлетала вверх, когда девочка взмахивала руками. Анна запереживала, что дочь простудится, но тут же вспомнила, что с медициной здесь все в порядке.

Девушка решила не приближаться и не мешать процессу. Дело продвигалось довольно быстро. Она поглядывала на механические часы, которые захватила из дома. Восстановить всю деревню удалось почти за два часа. Последним штрихом было убрать кучи с обгоревшими останками. Тур позвал жителей, которые гуськом потянулись из леса.

Люди несли на руках маленьких детей, тянули на веревках скот, телеги были нагружены добром, которое успели вынести из домов до прибытия дракона. Несмотря на то, что ученики отлично постарались, восстанавливая дома и их содержимое, терять личные вещи, которые уже имели семейную ценность, было тяжело. Первым шел, по всей вероятности, староста, невысокий мужчина с длинными седыми волосами. Он поклоном поприветствовал Тура и бросился на шею Фустажу, когда тот подошел.

Анна стояла чуть поодаль и не слышала, что говорит староста, но и так было понятно, что он благодарит творителя. Остальные жители спешили разойтись по домам, развести скот и согреть наконец-то детей. Очень быстро над трубами появились струйки дыма от растапливаемых печей. Кое-кто улыбался и приветственно махал ученикам, но большинство были слишком измотаны страхом и холодом.

В обратный путь творители собрались только после того, как последний житель нашел свой дом. Уже начинало смеркаться, когда дети и учителя расселись по саням. Жители деревни надавали детям кульки с едой и глиняные бутыли с молоком. Уставшие и замерзшие они с удовольствием разламывали вареные яйца, по-быстрому стряхивали скорлупу, запихивали их в хлеб, прикрывали куском сала и жадно вгрызались в еду.

Вот что значит детский аппетит после работы на свежем воздухе! Алиса порывалась и Анну накормить, но та взяла лишь горбушку ароматного хлеба. Изабель произнесла какое-то заклинание, и под санями появилось еле заметное голубоватое облако, от которого стало исходить тепло. Детей тут же разморило от еды и тепла, они начали клевать носом. Благо, ехать было недолго, и уже вскоре они остановились у ворот школы.

Учителя разделили между собой детей, чтобы проводить каждого до дверей дома. Последней Анна проводила Алису. Ее соседки играли в какую-то настольную игру, и Алиса тут же изъявила желание к ним присоединиться.

– Сначала переоденься во что-нибудь сухое и теплое, – попросила Анна.

Пока дочка умывалась и переодевалась, Анна приготовила ей горячий чай и картофельное пюре с котлетой. Одних бутербродов явно было мало для восстановления детских сил. Алиса с удовольствием втянула аромат наколдованного ужина, забралась с ногами на постель и взяла у мамы тарелку.

Анна поцеловала дочку и решила оставить ее в покое. Ей есть, о чем поговорить с подружками.

Не смотря на то, что она ничего не делала на этой вылазке, Анна чувствовала, что жутко устала. Она с трудом дошла до своего дома, выпустила Цезаря на улицу и пошла в душ. Теплые струи тут же согрели озябшее тело, а еще она почувствовала неприятное жжение на ноге. Анна вскрикнула и посмотрела вниз. На ноге обнаружилась небольшая, размером с мизинец, царапина.

– Вот блин, – повторила она ругательство, вырвавшееся тогда на пожарище.

Идти в школу к медикам жутко не хотелось. Она подумала наколдовать спирт и залить им, как в фильмах показывают, но побоялась. Вместо этого девушка наколдовала чай с подорожником и ромашкой, смочила им полотенце и промокнула несколько раз царапину. Жжение прекратилось, и Анна со спокойным сердцем приготовила себе ужин, запустила обратно Цезаря и села на диван с книжкой и едой.

7 глава

Аспирин

Наутро Анну ждал неприятный сюрприз: рана загноилась и жутко ныла. Она уже в третий раз произнесла "вот блин", замотала ногу полотенцем, натянула спортивный костюм и потопала к школе.

Налья, невысокая полноватая блондинка средних лет, местный врач-медсестра, расстроено мотала головой, осматривая рану.

– Как-то зачастили вы ко мне, милочка, – озабоченно проговорила она, доставая из клетки акопулью, восстанавливающую бабочку. – Ну-ка, закатайте рукав.

Анна, до этого сидевшая на кровати в лазарете, теперь легла и послушно закатала рукав. Налья усадила ей в изгиб локтя бабочку, которая тут же небольно куснула и принялась за работу.

Затем она произнесла какое-то заклинание, положила на рану некое подобие марли и встала.

– Отдыхайте, я зайду через часок.

– Я смогу сегодня работать? – обрадовано спросила Анна.

Налья убрала руки в карманы красивого сиреневого халата и оценивающе посмотрела на собственную работу.

– Думаю, да.

Это было главное. Не работа, конечно, а то, что никто не заметит ее очередного провала. Анна облегченно откинулась на подушку и вскоре под воздействием заклинания и бабочки задремала.

Проснулась она от голосов над головой.

– Ничего не понимаю, Михалыч, обычная царапина. Мало я таких царапин вылечила?

Анна попыталась открыть глаза, но удалось ей это с трудом. Веки были тяжелыми, а под ними образовалась какая-то слизь. Директор озабоченно смотрел на ее ногу. Посмотреть, что там, у Анны сил не было, поэтому она спросила:

– Что с ногой?

Директор перевел взгляд на лицо девушки.

– Тур сказал, что вы упали. Это рана от падения или на вас напали?

Оказалось, что и говорить было очень сложно.

– Упала… – проговорила Анна.

Михал Михалыч смотрел на гноящуюся рану и размышлял, можно ли ее просто отрубить и вырастить новую? Он вынул что-то из кармана и протянул Налье, Анна была готова поклясться, что услышала слово "антибиотик".

– …. Ядов …дренаж … если….

Анна ощутила, что снова погружается в сон. Директор наклонился, девушка почувствовала тяжелый запах табака.

– Не волнуйтесь. Если до утра ничего не изменится, мы отвезем вас в больницу в вашем мире. А теперь отдыхайте.

Жжение в ноге и головная боль постепенно уходили, Анна почувствовала тяжесть в плечах и где-то в солнечном сплетении. Она не боролась со сном, а с благодарностью его приняла.

Проснулась девушка от пения шухняка. Зимой он пел не каждый день, так как мог проспать несколько суток кряду, но сегодня у него было настроение попеть. Анна открыла глаза. В палате было темно, сквозь легкие занавески через окно проникал лунный свет. Шухняк пел в одно и тоже время, не обращая внимание на то, что зимой солнце всходит позже. Анна протянула руку к светильнику и провела по нему рукой. В палате сразу стало светло. От неожиданности девушка зажмурила глаза. Через пару секунд зрение восстановилось, и Анна с облегчение отметила, что никакой слизи в глазах нет. Она приподнялась на локте и посмотрела на ногу. Болевых ощущений не было, а сама нога была аккуратно забинтована.

Анна со вздохом опустилась обратно на подушку. Акопульи на себе она тоже не нашла. Зато жутко хотелось есть!

Анна еще раз приподнялась и посмотрела на тумбочку. Помимо вазы там стоял пузырек с зеленоватыми шариками, похожими на китайский чай. Листочка с названием Анна на пузырьке не заметила. Купола-самобранки тоже не было. Девушка разочарованно опустилась на кровать.

Похоже, Налья услышала ее шебуршание. Она открыла глаза и заглянула.

– О! Ты очнулась!

Налья широко улыбнулась:

– Как себя чувствуешь?

Анна слегка пожала плечами:

– Хорошо, только есть очень хочется.

– Сейчас-сейчас, – она нырнула обратно за дверь.

Анна глубоко дышала, пытаясь привести себя в чувство. Ей стало казаться, что она проспала целую вечность. Лопатки ломило от лежания в одной и той же позе, в руках ощущалась свинцовая тяжесть.

Налья принесли купол, поставила его на тумбочку и помогла Анне сесть в кровати.

– Спасибо, – поблагодарила девушку и наколдовала себе чечевичный суп-пюре. – Сколько я была в отключке?

– Два дня, – со вздохом ответила Налья. – Заклинания и обычные средства не помогли.

Она посмотрела на странный пузырек. Анна проследила за ее взглядом:

– А что помогло?

Налья взяла в руки пузырек и еще раз задумчиво посмотрела на содержимое.

– Вот это средство помогло.

Анна прихлебывала горячий суп и ждала продолжения, но женщина молчала. Пришлось напомнить о себе:

– И что это?

Налья пожала плечами. В комнату начинал проникать утренний свет.

– Я зашла, а пузырек стоит. И записка "это поможет".

Анна поперхнулась супом. Налья похлопала ее по спине и предупредила вопрос:

– Да, я попробовала. Ты была очень плоха, выбора особого не было.

Уже к вечеру Анну отпустили домой и отдали с собой чудо-лекарство. Налья попросила оставить один шарик как образец. Анна согласилась. Не жалко. Если ей снова станет плохо, велика вероятность того, что тайный спаситель вновь принесет таблеточек.

На улице было сумрачно, холод пробивал насквозь, тусклый свет фонарей, припорошенный снегом, сейчас не казался уютным. Хотелось поскорее добраться до дома. Какого же было удивление Анны, когда в окнах она увидела свет.

Вряд ли это были дети, они не знали о ее возвращении. Анна присмотрелась, пытаясь разглядеть гостя, но шторы были плотно задернуты. Девушка хотела даже постучать в дверь, но вспомнила, что это ее дверь, а в свои – не стучат. Она рывком открыла дверь и вошла.

– Валентина? – Анна опешила.

Она и забыла, что ее свекровь была в курсе всей этой иноземной истории, и это был только вопрос времени, когда в школе появится баба Валя.

Женщина сидела на диване и листала какую-то книгу. На ней был длинные розовый свитер и голубые джинсы, короткие волосы собраны в веселенький хвостик. Она даже не заметила Анну, пока та ее не окликнула. Вздернув голову, Валентина широко улыбнулась, положила книгу и встала, открывая объятия для Анны.

Не снимая сапог и пальто, Анна бросилась в эти родные объятия и уткнулась носом в плечо. Женщина крепко обняла ее, потом похлопала по спине.

– Как ты тут? Мозг уже сломался? – она хихикнула над собственной шуткой, отстранилась и помогла Анне снять пальто.

– Сложно сказать, – задумчиво протянула девушка, стягивая сапоги. – Помимо "очевидного невероятного" здесь творится еще много странных вещей.

Валентина усадила Анну на диван, подошла к куполу и наколдовала чашку ароматно-пахнущего чая и булочку с корицей.

Анна с благодарностью приняла чай. Оказалось, что пальцы очень замерзли на улице, перчатки она не надела. От горячей чашки их стало приятно покалывать.

– Нуу… – протянула Валентина. – Странность – понятие относительное. В нашем мире их поболее будет.

– В "нашем" мире? – Анна пристально посмотрела на свекровь. – А в "нашем" ли?

Ей показалось, что Валентина слегка вздрогнула, но в тусклом свете светильников за это нельзя было ручаться.

– Не пора ли вскрыть карты? – внезапно Анна осознала, что Валентина знает гораздо больше, чем говорит.

А, собственно, что она говорила? Приняв тот факт, что свекровь знала о существовании этого мира и о том, что во внуках рано или поздно проснутся магические способности, говорила она мало, практически, ничего. И если сейчас она сидит здесь, значит, готова рассказать все.

– Откуда вы, Валентина?

Женщина выдержала тяжелый взгляд невестки. Сейчас ей было невероятно жаль Анну. Но она не могла рассказать всю правду. Девочка была к ней не готова.

– Из Питера, – спокойно ответила она. – Если ты имеешь в виду, что способности Никиты и Алисы должны быть наследственными, то они не от меня. Отец Игоря был волшебником.

– А Игорь? – с замиранием сердца уточнила Анна, немного подавшись вперед.

Валентина отрицательно помотала головой:

– Нет, он не волшебник.

Анна не знала, облегчение должен принести этот ответ или нет? С одной стороны, будь он волшебником, он мог исчезнуть по своим "волшебным" делам. С другой – если он обычный человек и попал в этот мир, то он абсолютно уязвим. Даже находясь здесь, под присмотром учителей, Анна успела несколько раз посетить лазарет. А Игорь? Где он, с кем он?

– Теперь, когда мы выяснили эти моменты, может, у вас все-таки есть идеи, куда пропал мой муж?

Валентина тяжело вздохнула, желание шутить куда-то ушло. Она встала с дивана и начала ходить по комнате, разглядывая книги, поглаживая светильники, теребя занавески. Так прошло около трех минут.

– Отец Игоря, как там… "биологический отец" Игоря, в основном, жил в этом мире. Он навещал нас, был на всех днях рождения до пяти лет, а потом исчез. Я встретила Сережу, мы поженились. Каким-то чудом Игорь практически забыл своего первого отца и всецело принял Сережу. Тот, первый, приходил около двух, иногда трех, раз в год. Мы встречались вне дома, общались, а потом он снова уходил. Игорь его не видел. По поводу Никиты и Алисы у меня были четкие инструкции, оповестить, если проснутся магические способности хотя бы у одного из близнецов, и помочь вам пережить этот переходный период, адаптироваться.

Анна обеспокоенно смотрела на свекровь. С одной стороны, ей было невероятно приятно, комфортно, что рядом есть родной человек, который в курсе всей ситуации. С другой, ощущение недосказанности так и не пропало.

Чай закончился, булочка тоже, и дико хотелось спать. Словно почувствовав ее настроение, Валентина услужливо забрала из ее рук посуду.

– Пожалуй, тебе пора отдыхать.

Анна кивнула. Встать было ожидаемо тяжело, пришлось опереться на спинку дивана. Нога все еще поднывала, и она не могла сдержать хромоту.

На полдороги к спальне Анна остановилась и обернулась.

– Еще два вопроса. Зачем вы приехали, и где вы остановились? Не сочтите за грубость.

Валентина снова заулыбалась:

– Приехала я, потому что на следующей неделе Новый год, а я хочу встретить его с внуками. А остановилась я на твоем диване.

Она выразительно похлопала по дивану.

Анна прыснула со смеху.

– Если ты, конечно, не против? – поспешила уточнить свекровь.

– Упаси Боже, – она поковыляла в спальню. – Оставайтесь, конечно. Поможете мне "адаптироваться", как вы выразились.

Анна разделась и залезла под прохладное одеяло, усталое тело и сознание тут же захватил сон. Этой ночью Анна спала крепко, без сновидений.

8 глава

Новый год

Дети были безумно рады приезду бабушки. После того, как сеанс объятий закончился, они стали наперебой рассказывать о школе, новых друзьях, учителях. Затем они вместе с Цезарем отправились гулять по территории школы. Была суббота, выходной день. Анна решила воспользоваться тем, что детей рядом не будет, и поговорить с Виктором о компасе.

Она знала, что в школе его нет, так как там проводили генеральную уборку перед праздником. Учителей в этот день не пускали, даже директора. Чистили не только углы от паутины, но и "дух школы", как ей объяснила Изабель.

Анна приготовила уже ставший традиционным в их отношениях кофе и направилась прямиком в дом Виктора. Утро было по-зимнему приятным и уютным, под ногами хрустел снежок, изо рта выплывали клубы пара. Улица постепенно наполнялась уставшими от уроков детьми. Они кидались снежками, катались на санях, управляемых заклинаниями, сидели в своих беседках, завтракая прямо на морозе.

Дом Виктора находился неподалеку, даже кофе не успел остыть. Анна постучала, послышались шаги, и Виктор открыл дверь. Он был немало удивлен, увидев Анну у себя на пороге. На нем была какая-то помятая рубаха серого цвета и свободные штаны, гостей он явно не ждал. Виктор перевел взгляд с Анны на стакан с кофе.

– Я не очень разбираюсь в ваших иномирных традициях, – задумчиво проговорил он, так и не убрав руку от двери. – Но у нас не принято приходить без особой причины утром в субботу. Особенно, без приглашения.

– Причина как раз есть, – выпалила Анна. – У меня муж пропал!

Виктор потер правый глаз тыльной стороной ладони, развернулся и пошел в комнату, понимая, что избавиться от неожиданной гостьи не удастся.

Анна поспешила войти и закрыть за собой дверь. Она немного помялась на пороге, приглашения все-таки не было.

– Он же не вчера пропал, – устало проговорил Виктор, натягивая свитер на рубашку и садясь на диван.

Приглашение не последует.

Анна подошла сама и протянула кофе.

– Мне нужен компас единой крови, – выпалила она.

Виктор кофе взял, но на девушку посмотрел, как на ребенка, который попросил ружье.

– Вы серьезно? У меня не лавка чудес.

– У вас нет компаса… – расстроено проговорила Анна и тяжело опустилась рядом на диван.

– Я этого не говорил, – поправил Виктор, принюхиваясь к кофе. – Я сказал, что артефакты – это не игрушки.

Анна повернулась к нему всем телом:

– Так я и не играть собираюсь, а мужа искать.

Виктор отпил немного кофе, ощущение было, будто тепло от напитка разлилось сразу по венам.

– Как? И я не имею в виду ваше столь долгое обучение работы с целозином. Компас единой крови устроен так, что вам нужно быть максимально далеко от источника крови. Я так понимаю, вы что-то читали про компас?

Анна кивнула.

– А там написано о помехах, которые создает источник этой самой крови? – его голос становился все ниже и уже был похож на хриплый шепот.

Девушка сжала зубы, чтобы не огрызнуться, но все же подобрала правильные слова.

– Я понимаю, что должна буду отойти от Никиты как можно дальше.

– Намного дальше! – уточнил Виктор. – Компас очень чувствительный. Вам придется непрерывно ехать дня три, чтобы он перестал засекать исходную кровь.

– Я не понимаю, – Анна встала и начала ходить по комнате, как совсем недавно делала ее свекровь. – А если Игорь окажется в поле зрения компаса, он его не увидит?

– Увидит. Только вы не сможете понять, кого именно он видит, – поправил Виктор.

Анна остановилась и разочарованно покачала головой:

– Какой-то недоработанный у вас приборчик.

Виктор скептически усмехнулся и допил последний глоток кофе:

– Если вам посчастливится встретить изобретателя компаса крови, можете его попросить доработать "приборчик".

– И все же, – Анна постаралась придать своему голосу как можно больше уверенности, она спрятала руки в карманы пальто, которое так и не сняла, и сжала их в кулаки. – Я бы хотела воспользоваться компасом. Другого варианта у меня нет.

Виктор кивнул:

– Хорошо. Но сегодня мы…

– Не сегодня, – опередила его Анна. – После праздников.

Виктор кивнул. Анна попрощалась и поспешила покинуть его дом, опасаясь и далее быть навязчивой. Ее немало удивило то, как легко прошел разговор. Она ожидала категорического отказа и уже была готова к уговорам. Возможно, она застала Виктора в уставшем либо в расслабленном состоянии. И у него не было сил и желания спорить с ней. Возможно, ему не терпелось, чтобы она покинула школу. Хотя, за последнее время дети поутихли, жили по правилам, да, и она не хамила никому, ни с кем не ссорилась.

Ее размышления прервал Цезарь. Он несся по улице и попытался затормозить, увидев хозяйку, но не рассчитал тормозной путь, пошел юзом и сшиб бы Анну с ног, если бы та не успела отпрыгнуть.

– Цезарь!

Пес встал и потряс головой, освобождая длинную шерсть от снега.

– Я не специально же! – прогавкал он, отдышавшись.

Анна огляделась в поисках детей, но их на горизонте не было.

Пес догадался, кого ищет девушка.

– Они с бабой Валей, я ушел от них.

– По-моему, ты от них "сбежал", – Анна засмеялась и потеребила пса за ухом.

– Пойдем домой, разговор есть.

Если бы морда собак выражала чуть больше эмоций, Анна поняла бы, что Цезарь нахмурился. Собачья чуйка подсказывала, что спокойной жизни в школе приходит конец. Нет, он, конечно, помнил, что хозяин ушел и не вернулся, но это был его выбор. И пора бы прекращать позволять этому факту омрачать жизнь.

Они не спеша дошли до дома, Анна сняла пальто, приготовила себе кофе. Казалось, она что-то обдумывает и оттягивает время разговора. Девушка присела на диван, поставила чашку на одну ладонь, вторую прислонив к ней, согревая пальцы. Цезарь сел напротив и выжидательно уставился на нее.

Анна глубоко вдохнула:

– После празднования Нового года я отправляюсь на поиски Игоря. У меня будет специальный инструмент, который поможет его, наконец, найти. Ты со мной?

– Конечно, – гавкнул пес.

Подчиняться человеку было у собак на уровне инстинкта, но, похоже, люди это не осознавали, раз у Анны возник такой вопрос.

Она откинулась на спинку дивана, выдохнула и отпила кофе.

– Хорошо.