Артем Рыбаков

Ядерная зима. Дожить до Рассвета

Холодно. Холодно так, что платок, которым прикрыто лицо, снаружи весь обледенел от моего дыхания. Того и гляди корка отвалится и, упав, рассыплется на сотни звонких осколков. Но я продолжаю сидеть неподвижно – зверь не должен уйти!

Арбалет, спрятанный под старым синтепоновым одеялом, уже взведен. Стрела, хищно поблескивая гранями охотничьего наконечника, ждет своего часа в желобе ложи. Конечно, это я себе представляю блеск, ведь под одеялом темно и ничего не видно, но подобные мысли помогают настроиться на нужный лад и не скучать. Нет, сегодня я точно буду со свежатиной.

Хорошо еще, что с крупой проблем нет – мешка четыре еще осталось. Это если не считать несколько десятков магазинных килограммовых пакетов. Но за какое время это съедят семнадцать человек? А когда снова станет тепло, не знает никто. Про урожай и не говорю…

Издалека донесся чуть слышный шорох, а затем звук глухого удара. Словно один мешок с мукой упал на другой. Кто-то зацепил дерево, и шапка снега сорвалась и упала в сугроб? Похоже на то. Медленно, чтобы не потревожить снеговую обсыпку поворачиваюсь на звук. Градус в секунду, может, и медленнее…

«Вон она – зелененькая!» – крона одной из могучих елей метрах в ста от моей засидки освободилась от большей части снеговой шапки и стала очень хорошо заметна на фоне своих товарок. «Дерево внушительное, чтобы с такого сбить снег, зверь явно покрупнее зайца должен быть», – отметил я, осторожно вытаскивая свой рабочий инструмент. Зачем мне одеяло для арбалета? А чтобы не мерз, болезный! Кто его знает, как изделие ныне, скорее всего, не существующей фирмы «Barnett»[1] поведет себя, полежав пяток часов в снегу на двадцатипятиградусном морозе? Последнее, что мне хочется, – узнать, что материалы, что американцы использовали при его производстве, нехладостойкие. Вот и берегу, как могу Хоть кроме того «четырехсотого» «Квада»[2] есть у меня и «Панцер»[3], но до следующей «весны», которая бог весть когда будет, других взять негде. А самоделки «фирме» уступают, как ни крути. Вдобавок «Панцер», он на крупного зверя не очень – энергии не хватает.

Вдалеке мелькнуло грязно-рыжее пятно. «Пора!» – вставив ногу в стремя арбалета, взвожу его. Спустя несколько секунд зверь показался снова. Из-за гигантского сугроба, наметенного поверх поваленной ели, показались сперва ветвистые, с солидным размахом, рога-лопаты, потом лобастая голова и горбатая холка и, наконец, лось целиком.

«Хорош, нечего сказать! Килограммов на четыреста, не меньше!» – радость от того, что пару дней назад я так удачно нашел следы от стойба[4] к молодому ивняку, выплеснулась наружу.

Снегу за эту зиму навалило, в прямом смысле этого слова, выше крыши, у нас на участке сугробы скрыли и беседки, и внушительную постройку бани, а расчищенные дорожки больше были похожи на окопы для «стрельбы стоя с лошади». Так что даже сохатому с его широченными копытами приходилось нелегко. В снег он проваливался по брюхо, и когда продвигался вперед, то гнал перед собой «волну» мягкого снега, словно баржа воду. Осторожным движением я снял колпачки с оптического прицела и, сбросив рукавицу с правой руки, приложил арбалет к плечу. Пластиковая рукоять холодила пальцы сквозь тонкую шерстяную перчатку но цель я видел ясно. Для того и платок на лице, чтобы пар моего дыхания не оседал белесой изморозью на стеклах прицела. Если энергию стрелы моего арбалета перевести на привычные огнестрельные мерки, то выходит не так уж и много – где-то между «мелкашкой» и пистолетом Макарова, но как говорили в одной навязчивой рекламе: «У женщин свои секреты!» Стрела весит больше двадцати граммов, к тому же наконечник ее смазан кое-какой химией.

Глубокий вдох, палец снимает арбалет с предохранителя, который помешавшиеся на безопасности американцы сделали таким образом, что он активируется при каждом взведении арбалета. Плавно веду медленно пробирающегося через сугроб лося… Указательный палец выбирает свободный ход спускового крючка… С шелестом стрела скользит по направляющей… Хлопок тетивы… Сохатый вздрагивает и делает большой прыжок вперед, подняв стену взбитого копытами снега. Когда мини-метель утихает, я в прицел хорошо вижу ярко-оранжевое оперение стрелы чуть позади левой лопатки лося. Сразу он не упал, не из ружья я стрелял, в конце концов, и теперь пытается уйти. Прыжок, еще прыжок! Но снег тут глубокий, я специально, перед тем как засаду устроить, палкой промерял, так что все эти метания мне только на руку – чем больше будет прыгать, тем раньше устанет и тем быстрее парализующая химия начнет действовать. Нечестно, скажете вы? А мне все равно, я жрать хочу. И жена моя, и сын четырехлетний, и еще полтора десятка душ…

Лось уже в полусотне метров, но каждый новый его прыжок все слабее, все неувереннее… Наконец при попытке перепрыгнуть еловый ствол, припорошенный снегом, ноги лося подломились, и он тяжело завалился на бок.

Выудив из футляра еще одну стрелу и уперевшись ногой в стремя, взвел оружие. Сбросил вниз с помоста снегоступы, закинул за спину и закрепил арбалет и торопливо, насколько позволял мой неуклюжий зимний наряд, спустился вниз. Под деревом я провалился в снег почти по пояс, но быстро выбрался и уже вскоре бодро шагал по сугробам в сторону своей добычи.

Сохатый был жив, но тубарин[5] уже разошелся по его организму – даже веки зверя были неподвижны, хотя мышцы ног еще подрагивали. Тщательно прицелившись, я выстрелил ему за ухо.

Теперь задача мне предстояла едва ли не более сложная, чем собственно охота. Времени до того момента, как мутноватые сумерки сменятся настоящей ночной темнотой, оставалось всего ничего, а тушу «прибрать» надо обязательно – все чаще в наших краях стали замечать волков и, что еще хуже, стаи одичавших собак. Оттого и арбалет использовал, а не карабин. Экономические причины – дело тоже важное, но учиться добывать зверя, не производя шума, тоже надо. Понятно, что утянуть в одиночку всю добычу я не смогу, но есть и у нас смекалка…

«Вот это, пожалуй, подойдет», – осмотрев деревья, росшие вокруг, я выбрал подходящее. Сняв висевший на поясе солидный моток альпинистской «статики», я принялся обвязывать заднюю часть туши. Закончив с веревками, достал небольшое брезентовое полотнище и расстелил его метрах в полутора от туши – кидать в снег инструмент совсем не дело! Снял с пояса топорик. Кромсать, что называется, по живому – это для настоящего охотника не совсем правильно, но шкура, рога и прочие второстепенные трофеи меня заботят в последнюю очередь. Сейчас главное – свежее мясо. Отточенный до остроты бритвы топорик глубоко входит в тушу разваливая мышцы и перерубая сухожилия. Работать приходилось осторожно, стараясь не перемазаться в крови – заляпаешься, потом она задубеет на морозе, и не только одежку хрен отстираешь, но и подвижность может снизиться.

«Так, теперь аккуратнее – не хватало еще выщербить лезвие о кости!» – отложив топор и достав нож, перешел к более тонким методам. Спустя пару минут я снова взялся за топор. Тщательно прицеливаясь, тремя ударами перерубил позвоночник, развалив тушу сохатого почти пополам.

Дальше сложнее – перевернуть лося, чтобы добраться до его правого бока, я не могу, но где наша не пропадала?

Я срубил тоненькую елочку и, очистив ее от веток, поддомкратил заднюю часть туши. Так удобнее. Еще десять минут – и лось разрублен надвое. Взопрел я изрядно, даже парку пришлось расстегнуть, чтобы немного остыть, а ведь это только начало! Я даже пожалел, что пошел на охоту один, но тут уж ничего не попишешь – у Виталика дела в городе, Вован вместе с Андрюхой сторожат женщин, а остальные наши мужики на охоте только помехой бы были – все как один интеллигенты в надцатом поколении. Перевоспитывать их еще ох как долго придется!

Даже Валера, бывший кандидат химических наук и заядлый турист-байдарочник, пока в дело не очень гож. Лагерь разбить и еды на костре из консервов приготовить – это одно, а вот «зверушку беззащитную» завалить и разделать пока не способен. Мандражит. Даже во время стычки с «деревенскими», когда стрелял, то я заметил, что он глаза закрывает и палит в белый свет как в копеечку. За что потом пистон ему вставил знатный. Война, она, падла такая, слишком много разом поменяла, чтобы мы могли позволить себе с противниками миндальничать.

«Ну, хватит мечтам предаваться! – одернул я себя. – Уже больше минуты столбом стою и ничего не делаю, а время не терпит! Топор обтереть и вернуть на пояс, арбалет подобрать – и вперед»

Бегать по сугробам уже начинало входить у меня в привычку, так что до засидки я добрался быстро – минут за десять. Достав из-под снега мешок с приспособлениями и закинув его на плечо, отправился обратно.

У туши я подобрал веревку и зашагал к облюбованному дереву. Остановившись у толстенной, обхвата в два, ели, достал из чехла лебедку. Хоть и весит она немало, но в новых условиях вес этого произведения безвестных китайских мастеров окупает себя на все сто. Это мы усвоили, еще когда по теплу в городе мародерили. Зацепив обвязку вокруг ствола, установил лебедку, закрепил веревку за крюк и заработал рычагом.

«И, раз! И, раз!» – с каждым движением половина туши проезжала по снегу сантиметров восемьдесят, так что за двадцать движений я подтянул добычу к нужному месту…

С передней половиной лося я возился меньше – и за лебедкой ходить не надо было, и след уже протоптан. Управился, считай, за четверть часа. Однако, как я ни торопился, уже темнело, а мне еще барахло свое собирать! Связав вместе части добытой туши и перекинув со второй попытки веревку через нижнюю ветку, я несколькими движениями рычага поднял добычу метра на три над землей. «Уф, будем считать, что не допрыгнут! Теперь закрепить конец и, собрав инструменты, можно передохнуть…»

Глава 1

Семейный праздник

Сто лет обещал Виталику, что мы к нему приедем. Все вместе. По отдельности мы, конечно, приезжали, но обычно я просто завозил своих в этот райский уголок, радовал себя шашлычком, банькой и парой стаканчиков чего-нибудь вкусненького, здоровым сном на свежем воздухе – и назад, в Москву. Приятели иногда удивлялись, какой, мол, интерес мотаться за две с половиной сотни верст? Но нам у Виталия с Ярославой нравилось. Большой дом, речка, грибы-ягоды. Илюшке моему раздолье!

Но в этот раз я решил подойти к делу серьезно. Взял две недели отпуска, загрузил немаленький багажник своего «фордика» всякими «вкусностями и интересностями», посадил в машину семью… И вот мы уже летим по пустынной в этот ранний час Ленинградке… До Твери домчались за два часа, даже гаишники всего один раз попались… Еще семь десятков километров, и вот «субарик», сурово бормоча своим оппозитником, бодро скачет по разбитому проселку.

С вершины невысокого холма открылся как всегда прекрасный вид на дачу – она чем-то мне всегда напоминала старинные дворянские усадьбы. Так же основательно построена и очень удачно расположена на местности. Большой, почти пятнадцать метров в длину деревянный, выкрашенный в коричневый цвет дом, ухоженные лужайки вокруг, сверкающая ошкуренными бревнами баня, многочисленные беседки, разбросанные по участку. Живи – не хочу! Сейчас, правда, подворье безлюдно. Как-никак половина седьмого утра, а здесь так рано никто не встает. Ну, ничего, ради нас встанут!

Еще каких-то два года назад здесь, кроме Виталькиного дворца, стояли только две полуразвалившиеся халупы с запущенными участками при них. Но недавно землю прикупили какие-то люди из Москвы, и сейчас в минипоселке идет активное строительство – один дом из бруса почти готов, а два кирпичных на начальной стадии. Если судить по количеству завезенного материала – мастодонты еще те выйдут.

Приткнув наш универсал у ворот, украшенных щитами с псевдодворянским гербом (одна из причуд отца Виталика), я коротко бибикнул.

«А в ответ – тишина! Ну что ж, хозяева дорогие, придется погрубее. И по фигу мне, что Виталий Андреевич с Владимиром Сергеевичем вчера вполне могли предаваться неумеренным возлияниям!» – с некоторым злорадством представив, как Ярослава будет выпинывать сонного друга из теплой постельки, я придавил клаксон секунды на три. Зажужжал мотор, и ворота, скрипя, начали медленно открываться.

«Точно, Вован приехал – вот его «Мондео» во дворе рядом с хозяйскими машинами», – служебный авто приятеля я узнал сразу. Володя все собирался купить что-нибудь в личное пользование, но откладывал покупку до момента выплаты премиальных за сделку, а хитромудрые индусы, которым он продавал наши боевые вертолеты, все тянули с заключением контракта, так что пока ему приходилось использовать служебное положение. Правда, надо признать, что четырехколесное транспортное средство у Вовки все-таки было, но на нем на дачу он не ездил, поскольку оно и так обитало в местном гараже. «Лэндкруизер» семидесятой серии, нафаршированный по самое «не могу», включая полную гидроподготовку, был очень удобной машиной для безбашенных вылазок на природу, а вот по шоссе на этом лифтованном динозавре с большими колесами ездить совсем не так удобно.

Илюшка, как и жена, впрочем, всю дорогу проспал и теперь заспанно тер глаза, пытаясь понять, где же мы и зачем.

– Просыпайся, сына! – Я распахнул заднюю дверь. – На дачу приехали!

Мой белобрысый отпрыск буркнул что-то невнятное, а когда я его достал из детского кресла, пристроил свою вихрастую головку мне на плечо и снова заснул.

– Вась, не тормоши его! – Жена подавила зевок – Сразу на второй этаж неси, а вещи мы потом перенесем.

– А кроватка? – напомнил я.

– На большой пока поспит. И ты давай, не рассиживайся, а тоже спать ложись, а то будешь потом ворчать про эксплуатацию человека человеком…

На крыльце нас встретил хозяин, точнее – господин самый главный Младший Хозяин, как иногда его называли друзья, намекая, что настоящим владельцем поместья был все-таки отец Виталика. Растрепанный вид и некоторая неприветливость подтвердили мою догадку о вечернем возлиянии, но Виталя, игнорировав легкое похмелье, встретил нас, широко зевая, но тем не менее приветливо:

– Хрена себе, вы в такую рань прикатили! Есть будете?

– Нет, потом вместе с вами позавтракаем! – ответила моя жена, а я просто крепко пожал ему руку.

– Аааа, – раскатисто зевнул в ответ хозяин и, махнув рукой, мол, сами тут разберетесь, удалился на свою половину дома.

Тут надо отметить, что дядя Андрей вотчину свою строил постепенно, просто пристраивая новые помещения, по мере зарабатывания средств и разрастания семейства. И удалось ему это весьма неплохо – дом впечатления несуразного строения не производил. Как раз наоборот – был он, несмотря на свои размеры и методику постройки, ладным снаружи и уютным внутри.

Беседки, летняя веранда под кодовым именем «барбекюшница», пруд у бани – все говорило, что живут тут люди рачительные, обстоятельные и неленивые.

Комната, в которой мы постоянно останавливались, больше чем на половину состояла из огромной кровати, точнее – спального помоста. Причем это монументальное произведение мебельного искусства было построено весьма специфически – твердые зоны чередовались с мягкими, так что я мог спать, как люблю – на голых досках с тоненьким матрасиком, а жена у меня под боком – наслаждаться комфортом толстенного матраса.

А потому, торопливо раскидав свои вещи и уложив сына во все-таки принесенную походную складную кроватку, мы отправились на боковую.

* * *

– Ну, рассказывай, как делишки-то? – вечерело, и мы исполняли древнейшую «мужскую обязанность» – разводили огонь в очаге. Точнее, я возился с дровами, заготавливая щепу для растопки, а Виталя расположился в плетеном кресле, потягивая ром с колой.

– Да ничего в общем-то… Кстати, можешь поздравить – я теперь дембель!

– Да ну?! И что, без последствий? – я отложил нож и посмотрел на приятеля.

– Практически. Даже подпола на прощание подкинули… – Сибанов сделал большой глоток. – А может, растопочки плеснуть?

Подначка эта была такой же традиционной, как и наши дачные посиделки. Дело в том, что я в вопросе разведения огня придерживаюсь традиционных, даже можно сказать, патриархальных взглядов – подготавливаю растопку, тешу щепу, тщательно складываю дрова. То есть пироманьячу по полной, испытывая истинное наслаждение, когда от одной спички огонь охватывает костер и тот горит сильно и ровно, несмотря на погоду. Виталий же сибарит и приспособленец, его стиль – покидать дрова в очаг, полить их парафином или еще какой химией, чиркнуть спичкой. Ему процесс не важен – важен результат. Вот только новости, сообщенные им, были слишком важными, чтобы я тратил время на обычную пикировку:

– Все-таки решил уйти? А как же карьера?

– Буду делать в другом месте – здесь все равно не дадут. И потом, Вася, ты что, забыл, что нас бывших не бывает? Или это я в девяносто седьмом отбрыкивался и морды представителям истеблишмента бил, а?

В ответ я только махнул рукой – вспоминать собственное увольнение из рядов совершенно не хотелось. Да и сравнивать ситуацию «чумовых девяностых» и нынешние времена было сложно – десять лет на «гражданке» как-никак…

– Так все-таки почему?

– А хрен его знает, Вася! – слишком горячо для его невозмутимого вида ответил Виталий. – Как из Нью-Йорка отозвали, так все у меня наперекосяк пошло. Поверишь, три последних месяца мне на стол ничего серьезнее обзоров открытой прессы не попадало?!

– То есть там, «на холоде»[6], вы что-то серьезное зацепили? Или наоборот – вляпались в историю?

– Ты мне друг, но подписки никто не отменял… – хмыкнул Сибанов. – И, следовательно…

– «No comments!»[7] – как говорят твои «лучшие» друзья! – закончил я за него.

– Сам все понимаешь…

Завершив строительство костра, я чиркнул спичкой. За секунду огонек перескочил на кончик лучины, а затем, когда я поднес его к растопке, на кучку стружки. Робко помигав, он было исчез совсем, но затем появился снова и буквально за мгновение охватил всю растопку… Спустя пять секунд в очаге весело плясало оранжевое пламя, а я с чувством выполненного долга уселся в кресло напротив Виталия.

– Хорошо, а что ты можешь сказать о международной обстановке? – максимально светским тоном спросил я друга, сграбастав со стола свой стакан.

– Если честно – то все мутно и непонятно, – не менее светски ответил теперь уже бывший офицер СВР[8].

Я отхлебнул свой виски и кивнул, приглашая друга продолжать.

– Честно, Васька, все очень мутно – вроде особых трений нет… Кроме, конечно, традиционных, но визу сейчас за океан получить нереально.

– Из-за скандалов? – Я припомнил разразившуюся весной «шпионскую истерию», захватившую не только США и Британию, но и некоторые страны Европы. Причем на какое-то время гневные статьи и «смертельные разоблачения» вытеснили с первых страниц газет панические крики о грядущем распаде Евросоюза.

– Тут непонятно все… У меня ощущение, что проблемы начались едва ли не раньше, чем скандалы. И «потоки» все закрыли, считай.

Упоминание отмененных газопроводов в Европу переключило мое внимание:

– А сам с работой определился?

– Есть кое-какие наметки, но пока ничего определенного.

– То есть ты пока не решил, подходят ли тебе «мишки»[9] по этическим причинам, а евреи из МОССАДа платят слишком мало? – подколол я друга. – Советую перебежать к грузинам – по крайней мере проблем с вином, сыром и мандаринами у тебя не будет.

– Тебе хиханьки с хаханьками, а мне теперь пять лет отдыхать только на курортах Сочи, чтоб им провалиться!

– В стране столько морей, а он на Черном зациклился! Попробуй южный берег Карского или моря Лаптевых! Говорят, там отдых не хуже!

На крыльце дома появилась моя благоверная, и я, поставив на стол пустой стакан, отправился рассказывать ежевечернюю сказку. Сегодня, пожалуй, расскажу сыну историю про банную шапку, тем более что завтра будем париться всей семьей.

* * *

Утро началось с внезапной побудки – привезли дрова и надо было выкатывать машины со двора чтобы старенький «пятьдесят третий» «газон» мог проехать к месту разгрузки. Виталик даже удачно скаламбурил: «А то проедет «газон» по газону!» Семь утра – время для меня не самое удачное. Обычно, если мне приходится вылезать в этот ранний час из кровати, я искренне негодую. По неизвестной мне самому причине подъем в семь часов утра приводит к тому, что я не могу потом заснуть как минимум до обеда. Если в пять встану или даже в четыре – все нормально, вернувшись в постель, засыпаю без проблем, а в семь – ни в какую!

«Ну и черт с ним, со сном! – подумал я, направляясь к дивану в гостиной. – Потуплю с журналами, пока все не встанут…» Включив по дороге кофеварку, я обложился автомобильными журналами и приготовился сибаритствовать. Через пару статей кофе был готов, и, томимый «жаждой горожанина», я принялся колдовать за кухонным столом.

«Вот ведь как подсел на кофе-то! Еще десять лет назад хорошо, если два раза в неделю варил, а сейчас, после появления всех этих кофеен, и дня без него прожить не могу. Одно радует, что с коньяком его мешать привычки нет, а то бы точно спился!» – усмехнулся я про себя, доливая в кружку сливки.

Когда я приземлился на диван и сделал первый глоток, левая рука машинально взяла пульт от телевизора. А может, это не она машинально, а я? Начать утро с новостей – что может быть привычнее?

За спиной хлопнула дверь, ведущая из прихожей в гостиную.

– Уже вскочил? – Хозяин дома, позевывая, проследовал в ванную комнату.

– Угу. Кофий, барин, будете?

– Ага, – донеслось сквозь шум воды. – Только мне без сахара.

Пока Виталий приводил себя в порядок (все-таки вчера мы под шашлычок литра два употребили, и некоторая томность в теле оптущалась), я сварганил порцию живительного напитка и для него.

– Ты ружжо привез? – Виталик приземлился рядом на диван.

– Даже три. СКС, надо заново пристрелять. Я ему новый прицел купил. И еще «мелкашку» смешную – прикинь, ЭмПэ-5[10] под «двадцать второй» патрон и с длинным стволом.

– Что, прям-таки и ЭмПэ? – непонятно было, то ли друг кривил губы от недоверия, то ли кофе был слишком горячим.

– А что? Сейчас принесу – сам посмотришь! – загорелся я. – Мелкие с женщинами все равно раньше чем через полчаса не вылезут.

– Ну, давай, маньяк ты оружейный! – Вид Сибанов на себя напустил скучающий, но я-то его почти пятнадцать лет знаю и задорное посверкивание глаз заметил.

Сбегать на второй этаж и принести чехол с «гээсгой», как я называл свое приобретение, – дело минутное, и вот я уже достаю из чехла ствол.

– Это что, тебе киллеры знакомые продали? Прям так – с глушителем?

– Не трындите, а то улетите! А ваши инсинуации, сударь, вполне тянут на попадание в таблоид! – Я прижимаю кулак к скуле Виталия и затем резко отдергиваю руку.

– А не слишком ли вы распускаете руки, сударь, разговаривая с человеком, в руках которого автомат? – ржет он в ответ и делает вид, что собирается приложить оружие к плечу.

– Но-но! Осторожнее! Хоть таким калибром меня и не возьмешь. Нам, пришельцам из космоса, только ядреный бластер подавай!

– Тогда пойдем Вовку напугаем! У меня пара масок найдется… Типа группа захвата… – по-прежнему хохоча, предложил Виталий.

– А инфаркт военпред с перепою не заработает?

– Кто? Этот слонопотам? Да ни в жисть!

В этот момент экран телевизора, на котором беззвучно раскрывали рот ведущие какого-то утреннего шоу, мигнул и погас.

– Андреич, что у тебя с теликом? – крикнул я вдогон Виталику, пошедшему, как я понял, за подходящей для розыгрыша одеждой.

– Ничего. Сам вспомни, мы ночью футбол смотрели.

События ночи я помнил не очень хорошо, все ж таки в умении потреблять горячительное я ни Виталию, ни Вовке не конкурент. И веса не хватает, и схваченный много лет назад в Таджикистане гепатит в этом вопросе мне подкузьмил. А потому принялся переключать каналы. Телевизор работал, о чем говорили сменяющие друг друга цифры в углу экрана, но это не сильно помогло – мне как зрителю предлагалось на выбор две картинки: черное поле и черно-белая мельтешня помех.

– Что-то ничего не кажет!

– Может, с антенной что? Старенькая она уже. Пойдем, в бане проверим, ну и над Вованом приколемся.

– Лады! – и я протянул ему пустой «тридцатиместный» магазин. – Только уж ты сам, без меня.

Усевшись на крыльце, я с интересом наблюдал, как Виталий, натянув на себя черный рабочий комбинезон и напялив на голову шерстяную шапочку-маску, кривляясь и потрясая в воздухе карабином, направился к бане.

«Четвертый десяток уже разменял, подполковник, а как ребенок, честное слово!» – привычно сунув руку в карман шортов, чтобы достать сигареты, я вспомнил, что два месяца, как бросил.

Из бани донеслись приглушенные голоса, затем дверь распахнулась, и на веранде показался Володя с руками, сцепленными за головой, а в полумраке предбанника маячила грозная фигура с автоматом.

– Стоять! Не двигаться! – Когда Вовка, спросонья не разобравшийся в ситуации и удивленно пялившийся на меня в попытках понять, отчего же это меня не замели, остановился, хозяин дачи отбросил автомат на диван и, разогнавшись, схватил нашего приятеля поперек туловища и рухнул с ним в пруд.

Брызги, мат – в общем, все, как ожидалось! Заливисто хохоча, Виталик выбрался на берег, не забыв, впрочем, прихватить окончательно деморализованного Вована с собой. Ощутив под ногами твердую землю и проморгавшись, последний встряхнулся, словно сенбернар после купания, и двинулся к заливавшемуся смехом «террористу», уже стянувшему с головы промокшую насквозь маску. Выражение его лица ничего хорошего шутнику не обещало.

– Майор, атас! – предупредил я Виталика, но немного не успел, поскольку разгневанный Вовка уже атаковал. Вы когда-нибудь бывали на корриде? Я бывал. Наш друг, доведись ему столкнуться с быком на песчаной арене, легко бы напугал рогатого до икоты! Теперь ребята катались по песку, причем Вовка старался затолкать Виталика в пруд, а тот вспомнил навыки вольной борьбы и отчаянно сопротивлялся.

Яркая вспышка на юго-востоке отвлекла меня от разошедшихся приятелей:

– Эй, парни! Похоже, скоро гроза будет! Над Тверью уже вовсю сверкает.

* * *

После завтрака решено было отправиться на речку, благо Тверца протекает всего в паре сотне метров от усадьбы. Виталик, как всегда, решил быть оригинальным и превратить прогулку в маленькое приключение. На этот раз ему пришла идея о сплаве по реке на подручных средствах: резиновой моторке и двух баллонах от «КамАЗа»:

– Берем «бронтозавра», – так он называл вездеход Вована, – твою «Субару» и едем вверх по течению. Как думаешь, пары километров хватит?

– Если до обеда хотим управиться – то вполне, – ответил я, разглядывая кучу дров, возвышавшуюся у ворот гаража. – А что, дровами никто не занимался?

– Да Юра должен был приехать к восьми… А сейчас сколько?

– Без двенадцати десять, – я бросил взгляд на часы.

– Странно. Сейчас позвоню ему, – и Сибанов отправился в дом. На участке мобильная связь работала плохо, и если нужна была нормальная связь, приходилось подниматься на второй этаж, а еще лучше – в мансарду.

– Парни, опять, похоже, ретранслятор сдох! – Виталик выглянул из окна второго этажа. – Вообще ни одной «палки»!

Такое уже случалось, пару лет назад ближайший сотовый ретранслятор тоже сломался, и мы четыре дня сидели вообще без связи, но сейчас я почувствовал некоторое беспокойство:

– Виталь, а в бане ты телик проверил?

В ответ он пожал плечами, мол, некогда было.

– Я схожу!

По дороге к бане на память отчего-то пришли события августа девяносто первого, с показом «Лебединого озера» и прочими маразмами. Юра, местный мажордом, отличался обстоятельностью, и уж если он обещал приехать в восемь, то к девяти по крайней мере должен был объявиться. Конечно, всякое могло случиться – его пятнадцатилетняя «шаха» надежностью не отличалась, да и позвонить он, очевидно, не смог из-за проблем с сотовой связью, но весь мой опыт показывал, что столько неприятных совпадений сразу – не к добру.

Влетев в предбанник, сразу схватил оба пульта и включил спутниковый ресивер и телевизор. Первый канал – чернота, второй – чернота, третий – опять ничего… «Да что ж это за херня?!» Вдоль позвоночника пробежала холодная волна.

Выскочив наружу, я припустил к дому, но был на углу перехвачен Виталиком.

– Что летишь, как на пожар? – говорил он негромко, стараясь, чтобы резвившиеся метрах в пятнадцати от нас дети, а тем паче их мамы, не услышали.

– Не знаю, в чем дело, но, похоже, как говорят наши заокеанские друзья, «all communications are shut down»[11]! Ни одна тарелка не видит спутников, сотовая сеть не работает. Я хочу смотаться в Думаново, там вроде стационарный телефон есть.

– Да, есть. Собирались на сотовый заменить, но пока оставили. На заправке в сторону Москвы и в поссовете[12].

– Ну и отлично, только ты наших погоди пугать.

Влетев по винтовой лестнице наверх, я схватил сумку с документами и телефоном. Потом задумался на мгновение и вытащил из-за дивана чехол с «гээсгой». Что-то мне подсказывало, что этот предмет может оказаться совсем нелишним. Оружие я возил по правилам, но что-что, а магазины снаряжать мне не привыкать. Быстро забив один тридцатизарядник, я сунул его в карман брюк, остальные магазины пока оставались в чехле.

«Главное, проскочить мимо жены незаметно», – подумал я, скатываясь на первый этаж.

Хозяин дома копался в ящиках на кухне, но, заслышав мои шаги, он выглянул из-за стойки:

– Даже так?

– Угу, на всякий случай… У тебя что есть? А то СКС мой возьми.

– Возьму. А тебе пистоль дать?

– Ну его на фиг – если там «чрезвычайку» какую-нибудь ввели, только лишний геморрой.

– Как знаешь…

Выскользнув из дома, я выбрался с участка и, забравшись в «форестер», покатил к Ленинградскому шоссе.

Последний перед трассой отрезок проселка, километр или около того, шел через поле, и уже с него я увидел странную картину – обе полосы Ленинградки в сторону Твери были запружены фурами дальнобойщиков и легковушками. Вдоль гигантской пробки заполошно бегали люди. Я наддал газу, благо на этом участке был положен хороший асфальт, так как неподалеку проходил газопровод, и дорога использовалась для подъезда ремонтных бригад к насосной станции.

Машину я оставил у крайнего дома и, повесив чехол с карабином на плечо, зашагал к шоссе.

– Эй, мужик, – окликнул я средних лет мужчину, стоявшего на обочине, – что стряслось-то?

– Говорят, в Твери что-то грохнуло, – ответил он, оторвавшись от созерцания горизонта. – Я сам полчаса как в эту херню встрял, – он показал рукой на синюю «Сканию», стоявшую на шоссе метрах в шестидесяти.

– А по рации что говорят? – Многие дальнобойщики ставят в машины «сибишки», так что могли для своих и сообщить.

– Да непонятно – кто-то верещит, что в Твери чуть ли не ядерная бомба взорвалась, но сам посуди, откуда тут бомба?

«Нет связи, включая спутниковую, перекрыта стратегическая трасса, взрыв… – мозг привычно нанизывал бусинки-мысли на нитку логики. – Для теракта охват великоват, спутниковое ТВ «органы» точно глушить бы не стали… Война? Война?!»

Ситуация напомнила мне ту памятную ночь в Таджикистане, когда на заставе вначале сломался телефон, потом полетела подстанция, а через несколько часов пара тысяч «вовчиков»[13] полезли на прорыв с сопредельной территории. Решение пришло неожиданное.

– Эй, мужик, а ты куда едешь? – снова обратился я к дальнобойщику.

– Да в Москву.

– А звать тебя как?

– Сергей, – он протянул руку.

«На вид ему лет сорок, так что в армии, скорее всего, служил. Мужик крепкий и умелый», – быстро оценил я своего собеседника и ответил на рукопожатие:

– Василий. Ты, Сергей, в каких войсках священный долг исполнял?

– Псковская дивизия, – он помрачнел. – А что?

«Ого, а он еще и десантник!»

– А то, что это, похоже, война… – негромко сказал я и тут же перешел к делу: – Сможешь своего мастодонта на эту дорогу по обочине вывести? Только аккуратно и без шухера?

Он молча соображал, ошарашенно наблюдая, как, присев на корточки, я привожу свой автомат в боевое положение.

– Э, а ты кто? – вышел он наконец из ступора.

– Капитан погранвойск. В отставке. Но это все потом. Тебе сейчас с шоссе уйти надо… А повестку получишь, когда до военкомата доберешься. – Родившийся у меня план еще не оформился окончательно, но вдолбленные в училище знания и полученный за время службы опыт требовали не горевать, а активно действовать.

«Водитель, да еще и десантник в прошлом, – неплохое подспорье в трудные времена. Тягач, в баках которого плещется несколько сотен литров высококачественной солярки, – тоже. Что у него в фуре, сейчас не очень важно, но вдруг еще что-нибудь полезное найдется? Да и затор на шоссе разгребать лучше всего постепенно… – примерно так я думал, отходя к своей машине, в то время как Сергей потрусил к своему тягачу. – Война это или еще какая беда – разбираться будем позже. Но в том, что в стране случилось что-то экстраординарное, – к бабке не ходи! В наши высокотехнологичные времена связь просто так не исчезает, а предупреждение об атаке могло в эти глухие места и не дойти, не в советские времена живем, когда радиоточки в каждой избе были».

«Скания» взревела могучим дизелем и начала выползать на обочину. Чтобы разогнать тусующийся вдоль дороги народ, водитель посигналил.

«Впечатляет!» Звук гудка больше подошел бы небольшому судну, а не автомобилю.

– Эй, военный, а что происходит-то? – окликнул меня средних лет вальяжный мужчина, высунувшийся из «Мерседеса-ешки» последней модели.

«Где военный?» Я огляделся вокруг, но никого подходящего под это описание не заметил.

– Я к вам обращаюсь, господин офицер! – «Буржуй» вылез из машины и теперь стоял в паре метров от меня.

Тут до меня дошло – оливковые полувоенные штаны от «5.11»[14], рубашка в цвет, выправка, короткая стрижка, и главное – понтовый автомат с глушителем на плече… Дядька обращался ко мне!

– Слушаю вас.

– Вы не в курсе, что стряслось?

– А вы кто? – «взгляд злого цербера» нам выдавали в свое время вместе с погонами, все ж таки границу сторожить должны были.

– Федор Александрович Стоцкий, предприниматель, – представился он. – Еду с женой из Питера в Москву. Хотелось бы узнать, что происходит и когда можно будет проехать?

– Боюсь, что не скоро. Если хотите, можете тут подождать или вслед за фурой на боковую дорогу съезжайте, – на этом мой альтруизм закончился, да и кто его знает, бизнесмена этого, – вдруг в панику ударится? А очумевшая в предчувствии беды моторизованная толпа – последнее, что мне сейчас нужно. – Отойдите к машине и не мешайте проезду транспорта! – Сопроводив приказ повелительным взмахом руки, я быстро, но так, чтобы это не было особо заметно стороннему наблюдателю, двинулся в сторону поселкового совета.

Постучавшись и выждав пару секунд, я толкнул дверь. Заперто! Я постучал уже кулаком. Ничего.

«Председатель с бухгалтером могли и в город уехать, а телефон мне нужен немедленно.

Надеюсь, за мародерство меня не расстреляют…» Внутренне я слегка удивился, с какой легкостью тревога смыла условности гражданской жизни. Почему смыла? Потому что переживания за обоснованность вторжения в частное помещение не помешали мне достать из кармана нож, подцепить кончиком клинка засов немудреного «английского» замка и, надавив плечом, открыть дверь в помещение правления.

«Тишина! Судя по всему, с вечера тут никого не было. А вот и телефон!» Аппарат, когда-то чрезвычайно популярный у советских граждан «ВЭФ»[15] с кнопочным набором, стоял на столе.

«Так, список номеров… В Тверь звонить или в Торжок? Если в губернском городе что-то жвакнуло, то им там точно не до меня будет, следовательно, Торжок – вот выбор потерявшегося дачника!» – думать я старался в позитивном тоне, на Луну повыть всегда успеется. Гудок в трубке был, чему я искренне обрадовался. Я набрал номер УВД Торжка.

– Дежурный, старший лейтенант Уваров, – ответил нервный юношеский голос.

– Капитан Заславский, погранвойска, – представился я. – Старлей, телефончик горвоенкомата не дашь?

– Вы откуда звоните?

– Из Думаново, из помещения поссовета. Тут гигантская пробка на трассе, но никого из ваших или эмчеэсовцев что-то не видать. Связи тоже нет. Что происходит? – задавая вопрос, я добавил командных ноток.

– Мы сами не понимаем, товарищ капитан. Связи с Тверью нет, по радио в восемь сорок пять передали о чрезвычайной ситуации, и больше ничего. Начальник УВД поехал в городскую управу. Пишите телефон дежурного по военкомату.

– Да, диктуй!

– Девять, двадцать четыре, тридцать, – отрывисто бросил в трубку мой собеседник. – Если обстановка на шоссе изменится, позвоните, пожалуйста, сюда.

– Обязательно, старшой! – обнадежил я неизвестного мне мента-мальчишку несмотря на то что в ближайшее время пробка на Ленинградской трассе будет не самой большой проблемой местного УВД.

Нажав клавишу отбоя и набрав номер военкомата, я приготовился ждать, однако ответ последовал незамедлительно:

– Капитан Вороненко. Слушаю.

– Капитан Заславский. Что происходит в округе, не подскажете?

Мой собеседник замешкался на секунду, словно соображая, стоит ли сообщать неизвестному такую информацию… Потом тяжело выдохнул и ответил:

– Похоже, война, но мобилизация пока не объявлена. Вы каких войск капитан?

– Пограничник. Связь с областью у вас есть?

– Ни с областью, ни с округом связи нет. Вы где приписаны?

– В Москве.

– Понятно. Где вы сейчас?

– В Думаново.

– Обстановку доложить можете?

– Пробка на шоссе в сторону Твери. Что странно – машин на шестьдесят километров набраться к этому времени не должно было, – ситуацию я анализировал на ходу. – Паники пока нет – никто ничего не знает. Я начал выводить большегрузы на боковые дороги.

– Зачем? – удивился капитан.

– Надо затор разредить, думаю часть машин развернуть в вашу сторону – а то через пару часов тут беспредел начнется.

– Понятно. Как с вами связаться, если что, капитан?

– Оставлю дежурного у телефона в правлении. Пока удалось найти пару дельных мужиков, – я немного приукрасил свои успехи.

– Понятно. У вас офицерское удостоверение при себе?

– Нет, я в отставке с девяносто восьмого года.

– Диктуйте ваши данные, – после микроскопической заминки предложил Вороненко. – Я вам выпишу документы. Считайте, что вы мобилизованы.

– Н-да, я уже час как сам себя мобилизовал. Короче, капитан, лясы точить времени у нас нет, пойду дальше дерьмо разгребать.

– Давай. Удачи тебе, капитан!

Перед тем как уйти, я взял со стола полувысохший фломастер и крупно написал на стене номер военкомата – скорее всего, это и будет главная власть в окрестностях на ближайшие… А хрен его знает, на какое время!

Выскочив из домика и добежав до поворота на Савинское, я увидел, что водитель «Мерседеса» о чем-то горячо спорит с Сергеем.

– … мутит он. С чего ты взял, что он военный? Ни погон, ни эмблем! – долетели до меня слова бизнесмена.

– Если у вас есть сомнения в моих правах, то можете прямо сейчас позвонить в горвоенкомат – там подтвердят мои полномочия. Но есть и другое предложение – закончить замер мужских достоинств и, в связи с введением военного положения в стране, перейти в мое распоряжение.

Собеседники отреагировали на мои слова по-разному – Сергей выматерился, сплюнул на асфальт и ответил:

– Командуй, капитан!

Стоцкий же скривил лицо и повернулся, явно собираясь сесть в свою машину и уехать отсюда куда подальше.

«Э нет! Надо гражданина остановить, а то того и гляди панику разведет…»

– Федор Александрович, – окликнул я его, – вы в каком институте учились?

Он остановился:

– В ЛИСИ, а какое это имеет сейчас значение?

«ЛИСИ? ЛИСИ… Ленинградский… инженерно-строительный? Точно! Если «Ленинградский» и «инженерный» – значит, военная кафедра у них была! Да и по возрасту он подходит».

– А то, что согласно закону при объявлении мобилизации и для вас труба трубит! Вы старший лейтенант?

От моих пассажей бизнесмен слегка растерялся – скорее всего, не часто его Законом о всеобщей воинской обязанности мотивируют.

– Да, старший лейтенант инженерных войск.

– А я капитан, так что, как я уже и говорил, поступаете в мое распоряжение. И у меня к вам будет задание…

Присев на корточки, я достал из сумки блокнот и ручку и принялся писать сообщение для Виталика.

– Вот, нужно доставить. Если проедете по этой дороге километра четыре, за заброшенной часовней во второй деревне будет поворот направо. Там еще отсыпка гравием сделана… С горки спуститесь и увидите большой такой дом, выкрашенный в коричневый цвет. Побибикайте и спросите майора, тьфу, то есть подполковника Сибанова. Передадите ему депешу. Ну и жена ваша пока сможет там остаться, все же не на дороге куковать, – подсластил я пилюлю.

– Да что стряслось-то, можете наконец объяснить?! – взорвался Стоцкий.

– Война. Пошли, Сергей, у нас еще дел полно, – и я протянул бывшему бизнесмену аккуратно сложенный листок из блокнота.

Глава 2

А утром – на смену!

И часа не прошло, как окрестности Думанова преобразились: вдоль полей, там, где была накатанная грунтовая колея, выстроились разноцветные фуры; в окрестные деревни отправили гонцов – выяснить по поводу постоя для женщин и детей. Здание поселкового совета теперь больше напоминало штаб. Непрерывно хлопала дверь – народ входил и выходил каждую минуту. Пристроившись у одного из двух наличных столов, добровольные помощники проводили «перепись населения» – составляли списки бедолаг, застрявших на Ленинградке.

Я вышел на улицу.

– Сема, мля! Где веревки? Быстрее давай, черепаха ты коверканая! – По договоренности с жителями деревни мужики в спешном порядке возводили временные укрытия. Куски автомобильных тентов, полотнища брезента, даже ковролин в рулонах, обнаруженный в одной из фур, – все шло в дело.

Полчаса назад из Торжка сообщили, что по Твери нанесен ядерный удар, а радиоактивные осадки – вещь для здоровья вредная. Вот и возводили навесы, чтоб хоть на голову ничего не сыпалось.

Про удар сообщили вертолетчики из Центра боевого применения, которые по приказу армейского начальства слетали к столице области. Они же и сообщили, что в результате вражеской атаки мост через Волгу на трассе М-10 рухнул. «Прямо как на учениях с их идиотскими вводными!» – вздохнул я.

Представляя плотность движения на шоссе, можно было легко представить, какой ад сейчас творится на том берегу реки. Впрочем, времени страдать обстоятельства нам не оставили – были дела и поважнее. Те же вертолетчики сообщили, что большая колонна машин движется сейчас в обратном направлении. Причем ошалевший народ плюнул на все и всяческие правила, и количество аварий уже исчисляется десятками. Многие водители-дальнобойщики просто отцепили фуры от тягачей и погнали назад. На мосту через Тверцу, где из-за ремонта осталось по полосе в каждую сторону, возник адский затор. Там и в мирное время приходилось стоять, а уж сейчас…

А у нас даже порядок наводить нечем – в наличии шесть дробовиков (и это – если считать две антикварные «тулки»), два нарезных карабина и три пистолета.

Оттого я сейчас и командую в полном одиночестве, поскольку Виталик улетел на своем «Мурано» в Торжок получать оружие на мобскладе. Он вроде как старше званием, да и контора его уважаемая – будем надеяться, что оружейная проблема вскоре решится.

– Василий! Хорошо, что ты здесь! – во двор вломился давешний «питерский бизнесмен». На поверку Федор оказался не таким уж и гадом – это его деньги слегка испортили. Сейчас же он носился среди людей, возводивших укрытия, и руководил. И неплохо, надо сказать, руководил. На первый взгляд народ можно будет начинать прятать уже минут через пятнадцать.

– Что такое, товарищ старший лейтенант? – в принципе можно было обойтись без всей этой армейской фанаберии[16], но пока наш авторитет держался в том числе и на этом.

– Там впереди, у заправки, какие-то молодые бычки свои порядки наводить решили… – немного отдышавшись, сообщил строитель. Я заметил длинную царапину у него на щеке.

– А что не стреляли?

– Мишка не решился, а потом они ствол у него отобрали. – Услышав такие новости, я поморщился – к сожалению, наш и без того небольшой арсенал уменьшился, а на топливо этой станции я сильно рассчитывал.

Проглотив матерную тираду, я только спросил:

– Сколько? И на какой станции?

– На «Юни-ойле».

– Я понимаю, что на «Юни»! На которой? – Под контроль мы взяли две заправки, принадлежавшие к одной сети: одна располагалась примерно в километре на нашей стороне шоссе, а другая метрах в трехстах, но на другой.

– На той, что через дорогу. Пятеро. Лет по двадцать пять придуркам. Приехали на черной «хэ-пятой».

«Ясно, очередные хозяева жизни, которые еще не въехали, что здесь им не тут!» Я гаркнул:

– Сергей! Сержант Порошников!

– Здесь я, – «десантник дальнего боя» откликнулся сразу.

– Пошли, повоюем.

– Так точно! – Он сдернул с плеча Виталькин «ремингтон».

– А вы, товарищ старший лейтенант, пока по специальности потрудитесь, – и мы выскочили на улицу.

* * *

До заправки оставалось метров сто, и мы остановились посовещаться на противоположной от нее стороне Ленинградки:

– Сергей, ты по живым людям стрелять не зассышь?

– Не боись, командир! – довольно уверенно ответил мой невольный подчиненный. – Да и за людей я их пока не считаю. Люди вон – бабам да мелкоте помогают, – он мотнул головой в сторону оставшейся у нас за плечами деревни.

– Без моей команды не стреляй, а то зацепишь кого-нибудь из своей гаубицы, – при этом я внимательно вглядывался в происходящее на заправочной станции.

Дорога с той стороны была пока свободна от машин, а с «нашей» почти всех эвакуировали, и на полотне дороги остались только несколько машин. К тому же всех «посторонних» захватчики со своей территории изгнали, так что все, творившееся там, было как на ладони.

Рослый парень с модной прической устроился на капоте баварского «паркетника», картинно удерживая мой СКС на сгибе левой руки. В витрине самой станции мелькали неясные силуэты, но конкретно сказать, что там происходит, было нельзя. Наш горе-часовой валялся на асфальте у входа на заправку, но понять, убит он, без сознания или просто притворяется, с такого расстояния у меня не получилось.

«Эх, как бы я сейчас хотел поменяться с тобой, козел, стволами… – В трехкратную оптику я продолжал разглядывать место будущего боя, прикидывая варианты. – Из СКС на ста метрах я тебя снял бы с первого выстрела, а вот для «мелкашки» расстояние великовато все-таки…»

– Что надумал, командир? – нарушил молчание Сергей.

– Поближе подберемся – для моей пукалки далековато, а тут надежно сработать надо. Они, похоже, кого-то еще захватили.

– Верно, вон там труба.

– Пошли.

«Черт! Ну что мешало попросить Виталика привезти мой охотничий комок?! – Водопропускную трубу чистили, наверное, еще при царе Горохе, а то и вообще до торжества исторического материализма. В омерзительной даже на вид жиже виднелись битые бутылки, остатки каких-то коробок и в довершение всего полусгнивший труп кошки! Соответственно, уже через пару шагов мы изгваздались как чушки. – В таком виде хорошо изображать победителя профессионального конкурса ассенизаторов, а не официальное лицо!»

Странно, конечно, было горевать об испачканных штанах, но по моим ощущениям, времена легкой стирки заканчивались. Все-таки служба моя все больше в диких местах проходила, и чем отличается тамошняя жизнь от столичной, в памяти отпечаталось навсегда. Лет пять потом отвыкал.

Вынырнув из трубы, мы рассредоточились в канаве. Притулившись за здоровенным пучком полыни, я вскинул карабин и приложился к прицелу.

«Совсем больной, что ли?!» Увиденное меня просто «вырубило»! Молодчик с карабином достал из кармана пачку сигарет и закурил! На бензоколонке! «Бухой он или просто придурок? А, это сейчас не важно, но стрелять в ближайшие пару минут я точно не буду. Конечно, если окурок упадет на землю, киношного взрыва с клубами дыма и огненным шаром может и не произойти, но рисковать не стоит…»

– Капитан, что дальше? – окликнул меня десантник.

– Этот дебил закурил, так что ждем пока.

Я снова приник к прицелу – урод с СКСом продолжал наслаждаться жизнью, но появились и новые действующие лица. Два чем-то неуловимо похожих парня вышли из дверей магазинчика, неся по двадцатилитровой металлической канистре в каждой руке. Они подошли к одной из раздаточных колонок и стали возиться со шлангами. Внезапно один из них бросил свое занятие и, бурно жестикулируя, зашагал в сторону часового. Очевидно, он был так же недоволен его поведением, как и я. Горе-сторож показал своему товарищу неприличный жест, но все-таки спрыгнул с машины и, оставив карабин на капоте, торопливо отошел на пару шагов и щелчком пальцев выбросил окурок.

«Йес!» – возликовал я, поскольку о такой удаче даже и помышлять не мог. В ту же секунду большой палец правой руки выключил предохранитель немецкого карабина, прицельная марка легла на затылок идиота, оставившего оружие в боевой обстановке, а указательный палец выбрал свободный ход спускового крючка.

«Хлоп!» – «гээсга» стреляет негромко, особенно если сравнивать ее с боевым оружием, тем не менее малокалиберная пуля, особенно если тщательно целиться, вполне убойна.

А практически полное отсутствие отдачи позволяет умелому стрелку не терять мишень из вида при стрельбе, так что место попадания я засек – шея, сантиметров на пять ниже линии волос.

«Контролька!» Мой палец снова выжимает спуск, и бандит, так и не закончив движение руки (он, наверное, хотел схватиться за раненое место), ничком рухнул на потрескавшийся асфальт.

«Очень похоже, что в голову», – машинально отметил я про себя и перенес огонь на второго. Видно его было по грудь, но я не колебался – два красных пятна одно за другим появились на белой рубашке.

– Сержант, вперед! – заорал я, выскакивая из канавы. – Лежать, сука! – это уже значительно громче и заметавшемуся третьему противнику.

– Лежать, бля! – вторил мне Сергей, гигантскими прыжками скачущий по полосе перекопанной земли между обочиной шоссе и площадкой заправки.

Оставшийся в живых злыдень еще несколько раз дернулся, но наконец сообразил, что к чему, и распластался лицом в асфальт, сцепив руки на затылке.

Укрывшись за корпусом немецкого внедорожника, я перевел дыхание. Серега сграбастал с капота карабин и присел рядом:

– Ух, мля! Сто лет так не бегал. Думал – сердце выскочит! Что дальше?

– А дальше на понт возьмем. Я им сейчас сообщу, что у них на выбор два варианта: выйти с поднятыми руками или сгореть, на хрен.

– Ну, ты и сердитый, командир, – удивленно покачал головой десантник.

– А что ты предлагаешь? Нам тут херня всякая радиоактивная на голову скоро начнет сыпаться, а мы этих сволочей уговаривать будем?

– Не, я не про то. Мне таких сынков ошалевших вот ни на столько не жалко, – он изобразил размер, соединив большой и указательный пальцы, – но эта отморозь может идейку твою подцепить, и тогда они сами начнут со спичками баловаться.

– Твои предложения?

– Ты, я гляжу, стрелять мастак, так что, пока я этот красивый тарантас угонять буду, – он хлопнул по бамперу БМВ, – ты их просто через витрину расстреляешь.

– Резонно. Давай сюда дробовик – тебе и СКСа хватит.

После быстрой расправы с их подельниками двое отморозков в помещении станции сидели тихо – наверное, переваривали случившееся, наверняка не знаю. Может, просто не заметили, что случилось снаружи. И Сергей без проблем залез с нашей стороны в «Икс-Пятый» и запустил двигатель.

Держа окна под прицелом дробовика, я метнулся к простенку, благо до него от джипа было всего ничего – метров пять от силы.

Сержант стартовал красиво, с «двух педалей», так что перед тем, как машина поехала, задние колеса сорвались в пробуксовку, выпустив облако сизого дыма.

– Эй, ты ох…

Бабах! – заряд дроби-«шестерки» опрокинул выскочившего из дверей парня, возмущенного похищением его собственности. Звякнула выпавшая из его руки монтировка.

Бабах! Клац-клац. Бабах! – контрольный в упавшего и выстрел, разворотивший лицо второго, практически слились. Несмотря на это, я успел присесть на одно колено, так, чтобы сноп дроби пошел вверх – боялся, что зацепит кого-нибудь постороннего в помещении.

Занятно, что парень, которому мы до этого приказали лечь, так и не изменил своего положения.

С визгом покрышек «БМВ» остановился, почти выехав на шоссе, потом покатил назад.

Проверить свою работу – первое дело! И пока Серега парковал трофейного «немца», я занялся нашими противниками. Считайте это паранойей, но кабельная стяжка в кармане походных штанов у меня всегда найдется. Сколько раз эти немудреные полоски пластика выручали меня на охоте и во время путешествий, наверное, и не вспомню. Но то, что счет идет на десятки раз, – точно. Так что с «упаковкой» единственного пленного проблем не возникло. Я просто притянул запястье его правой руки к лодыжке левой ноги и занялся убитыми.

Застреленный первым курильщик оказался уроженцем Курской области Сергеем Сомовым, восемьдесят пятого года рождения. Моя вторая пуля действительно попала ему в затылок, так что молодчик совершенно не мучался. Второй документов не имел и, когда я его обыскивал, еще подавал признаки жизни. Судя по лиловым пузырям на губах, свинцовые пульки пробили ему как минимум одно легкое, но лечить я его не собирался. Как, впрочем, и добивать.

«Мальчишки» эти все как на подбор были спортивными, рожи имели круглые, а бицепсы накачанные, следовательно, от недоедания не страдали. Скорее – наоборот. И лейбачки на одежде говорили, что людьми они были небедными и, может, даже к власти приближенными. Богатенькие такие, самодовольные мальчуганы в возрасте под тридцать. Но вот не повезло им – не учли особенностей военного времени.

Двое, получившие по порции дроби, вид имели еще более непрезентабельный, и возиться с ними я не стал. Пока Серега оказывал первую помощь Мишке, просто отволок тела с площадки и бросил в лопухи.

* * *

В помещении заправки обнаружились две перепуганные насмерть девчонки-продавщицы и парень с расквашенным носом, менеджер, он же кассир. Еще две барышни средних лет спрятались в подсобке кафе, что разместилось в вагончике-бытовке за заправкой.

Наш горемычный часовой Мишка заработал при выполнении своего первого боевого задания сильное сотрясение мозга, пару ссадин на лице и потерял два передних зуба. Вставить ему в воспитательных целях пистон я поручил десантнику а сам пинками затрамбовал единственного оставшегося в живых мародера в багажник трофейного авто и поехал в штаб. По большому счету самым простым вариантом было, не мудрствуя, пристрелить его у придорожной канавы, но боевой запал уже прошел, да и звереть на ровном месте не стоило.

«Карательный рейд» занял чуть больше четверти часа, но многие укрытия были уже готовы, и народ активно обустраивался в них.

Понятно, что в ближайших к Думаново окрестностях людей на шоссе оказалось немного, но многие подъезжали как со стороны Торжка, так и от Твери. Многие из застрявших на нашем участке по собственному почину отправились оповестить остальных бедолаг, что «здесь ждут вас ужин и очаг». Хотя с ужином это я прихвастнул – на самом деле, чем кормить такую ораву совершенно чужих мне людей, я не представлял. Последний раз в такую задницу мне довелось попасть в Таджикистане во время массового наступления «гиссарцев»[17] в девяносто втором. В поселке Ломоносова[18] я не был, но как уходили жители Курган-Тюбе, видел. Бесконечные колонны людей, едущих и идущих. Людей, бросивших все: дома, работу, весь скарб, и движимых только одной мыслью – «Остаться в живых!». Может, оттого и ввязался я во все это, что помнил, как оно тогда было.

– Эй, боец! – окликнул я молодого парня, с гордым видом стоявшего у крыльца штаба. – Там в багажнике придурок один валяется. Привяжи его где-нибудь – сейчас времени с ним возиться нет.

Паренек козырнул и, поправив висевший на плече дробовик, величаво двинулся исполнять приказание.

«Вот только клоунады нам не хватало!» Поморщившись, я занялся воспитанием личного состава:

– Воинское приветствие с непокрытой головой не отдается, боец! Мы – не американцы.

Паренек съежился.

– И вообще, если не служил – не старайся. Нам дело сейчас важно, а не исполнение устава, – успокоил я его, открывая дверь в избу.

На древних, как и почти вся обстановка в помещении поселкового совета, электронных часах светились зеленые цифры. «11.38 – подумать только, еще три часа назад я ни о какой войне и не помышлял, а думал лишь о том, как с максимальной эффективностью провести оставшуюся неделю отпуска! Теперь и слова такого «отпуск», скорее всего, не будет…»

– Я так понимаю, что горючка снова наша? – отвлек меня от грустных мыслей Федор, чертивший что-то на листе писчей бумаги.

– Так точно, наша… Сколько человек уже приняли, не знаешь, бизнесмен? – отхлебнув прямо из носика алюминиевого чайника, спросил я. Точно такие же были в пионерском лагере, где я проводил, считай, каждое лето в детские годы.

– Еще человек шестьдесят подошло – там дальше по шоссе мясорубка – шо писец. Так что или посылать наших на тягачах разгребать, или ждать, когда они пешком дотопают.

– Посылать некого. – Я поставил чайник обратно на обшарпанную тумбочку. – Там порядок наводить, скорее всего, придется, а у нас стволов – раз-два и обчелся. Вон на заправке четверых пристрелить пришлось.

– Как четверых? – Строитель так резко обернулся, что бумаги слетели со стола. – Кого?

– А что ты так испугался? – Я присел на стул. – Кто они, не так интересно, как что они… А по нынешней ситуации они мародеры, напавшие на представителя власти и огребшие, как дедушки наши говорили, «по законам военного времени». Их предупредили, что военное положение объявлено?

– Да.

– Они напали на вооруженного часового?

– Да.

– Так что сейчас сопли разводить? Если хочешь, там, на улице, один из этих. Можешь расспросить его о друзьях и семье, до того, как мы его повесим… – Заметив выпученные глаза собеседника, я постарался подсластить пилюлю: – Хотя я еще не решил, что с ним делать! Но учти, патроны на него переводить не буду.

Рев мотора и визг шин прервали нашу правовую дискуссию.

«Виталик приехал!» – с лету определил я. Манера езды друга была мне хорошо знакома. Я и сам люблю погонять, но где мне тягаться с профи, которого натаскивали спецы из ГОНа[19]? Соответственно, ничего удивительного в том, что он обернулся за час с небольшим, не было.

– Обожди пару минут, старлей, договорим чуть позже. Там оружие привезли, надо получить.

Кроме нашего «спиди-гонщика», из машины выбрались два совершенно незнакомых мне типа: один, невысокий, чуть полноватый брюнет лет тридцати, щеголял в синем «фирменном» эмчеэсовском комбезе с погонами старшего лейтенанта, второй, высокий и костистый мужик лет сорока с совершенно седыми волосами, был в одет в отмененную лет пять как форму летного состава и погоны имел капитанские.

– Принимай подарки, капитан! – Виталик поманил меня.

– Капитан Заславский, – представился я незнакомцам. – Василий.

Судя по внешнему виду и повадкам, оба наших гостя тянули лямку уже не один год, а это значило, что с большой долей вероятности общий язык найти с ними будет легко.

– Капитан Макаренко. Сергей, – первым протянул руку летчик.

– Старший лейтенант внутренней службы Николай Алексеенко, – отрекомендовался второй.

– Мужиков прислали как представителей властей. Коля будет контролировать защиту от О-Эм-Пэ[20], а капитан от горвоенкомата представителем, так сказать, благословлять будет, – коротко обрисовал обязанности вновь прибывших мой друг.

Голову можно на отсечение дать, что за короткую дорогу от Торжка к нам он уже успел душевно побеседовать с офицерами и наверняка вечером расскажет – что к чему. Профессия у него такая была – с людьми разговаривать.

– Без обид, товарищи офицеры, но пообщаемся позже – людей вооружить надо. А то прям как в Гражданскую – в чистом поле с голой жопой.

Сибанов открыл багажник.

– Тю, и это все? – Стандартный ящик с «Калашниковыми», три потертых и черт знает чего повидавших «семьдесят четвертых» и ящик патронов – вот «богатый» ассортимент, на который расщедрился военкомат.

– Хреново у нас с оружием, если честно, – отреагировал на мой расстроенный вид капитан. – В городе в основном летчики, а у нас стрелковки хрен да ни хрена, а мобсклады в Ржеве были.

– А сгонять туда на «стакане» или «восьмом» не судьба? Вы же вертолетчики?!

– Туда минимум две боеголовки прилетели – в аккурат на западную окраину, где склады, и на восточную – там резервная база истребителей ПВО была. Минимум сорок килотонн на пятачок пять на пять – только угольки остались.

«Вот это мы попали!» – пронеслось в голове.

– Кстати, нам пока везет, – продолжил летчик, – как наши «колдуны» из метеослужбы сообщили, ветер сейчас северо-западный, так что в ближайшее время гадость из Твери и Ржева не в нашу сторону летит.

Вздохнув, я открыл ящик со стволами. «Ну, эти-то хоть новые… С консервации. Жаль, у меня времени приводить в порядок нет. – С сожалением закрыв крышку, я взял потертый автомат, что лежал рядом. – Присягу с ним, наверное, пол-Китая принимала, если в человеко-часах считать».

Быстро разобрав оружие, я проверил состояние механизмов и канала ствола. «А ничего состояние, стреляли из него мало, больше на ремне таскали, вот и обтерся… Смазка на месте, следов ударов не видно – возьму себе!»

– Капитан, – оторвал меня от «мужского стриптиза наоборот» эмчеэсовец, – а это что за человек у вас к забору привязан?

– Разрешите доложить! Это – пленный! – сверкая гордой улыбкой, давешний часовой встрял в наш разговор, совершенно не подозревая, сколько пунктов устава он нарушил, юный милитарист, блин!

– А это мы, старлей, мародеров взяли, – отвлек я внимание от нарушителя субординации. – Остальных постреляли, а этого взяли.

– Постреляли? – округлил глаза «спаси-меня-от-всего-на-свете».

– Нападение на часового, грабеж, мародерство, нанесение менее тяжких телесных, вооруженное сопротивление представителям власти… – Монотонное перечисление прегрешений, судя по выражению лица эмчеэсовца, произвело должное впечатление. – И все эти милые шалости – в военное время!

Виталик хмыкнул:

– Зуб даю, ты всех и пострелял!

– А че они! – голосом малолетнего дебила ответил я.

Угрызений совести я действительно не испытывал – слишком многое в данном случае переплелось. Конечно, легкое удивление от того, с какой легкостью я вернулся из двенадцати лет гражданской жизни в состояние «война», немного удивляло, но участь отморозков усугубилась еще и тем, что я совершенно искренне презирал и ненавидел вот таких сытеньких, накачанных молодчиков, которые, как показывал мой служебный и военный опыт, очень легко переходят границы, когда дело касается кого-то другого, и крайне трепетно относятся к собственной драгоценной персоне.

Да, в армии в последнее время они редкие гости, хотя друзья, продолжавшие тянуть лямку, рассказывали, что в связи с изменениями последних лет многие из таких приходят сейчас служить после институтов. Про подвиги их они тоже рассказывали. Вроде обещания позвонить с жалобой крутому папе после получения наряда от комроты.

– Да не… – протянул Виталик, – я так, узнать просто. Кстати, тут тебе подарок от местного военкомата, – покопавшись в недрах машины, он протянул мне сверток.

«Ба, с чего бы это?!» Сверток оказался камуфляжной курткой на молнии с капитанскими полевыми погонами, причем «камок» был той расцветки, которую обычно носили летчики.

– С чего такое богатство?

– Майор Ласин свою старую вам прислал, – ответил вместо Виталика летчик. – Посчитали, что форма вам будет нужна. Подполковник, – он покосился на Сибанова, – коротенько рассказал в штабе про ваши былые подвиги, так что вы у нас тут, считай, главный «полевой командир». Вот и бумаги выправили, – и он протянул мне сложенный пополам лист.

«Предписание… Назначается ответственным… Оперативный район «Думаново-Марьино»… оказывать полное содействие», – пробежав глазами документ, я задумался.

«Сильно на мандат времен Гражданской похоже. Какая-то странная цидулька. Если рассмотреть вопрос повнимательнее, то, выходит, всеобщую мобилизацию объявить не успели, а сейчас мы имеем дело с самодеятельностью местного военкома. Странно, почему оповещение не прошло? Неужели спутники все разом загасили? Верится слабо – в последние несколько лет в эту сторону какие-никакие, а деньги потекли. Да и большие шишки первым делом в ЗКП должны были броситься, шкуры свои спасая… Ладно! – мысленно махнул я рукой. – Со стратегией этой и потом разобраться можно будет! И понятно, почему местное командование назначило меня старшим, а не Витальку, к примеру. Тут ножками топать надо, и стрелять, и морды бить, а у него наклонности другие – ему бы мозгой шевелить да интриги плести».

– … ля, это произвол. Я буду жаловаться прокурору области! – Визгливые крики выдернули меня из задумчивости.

Как выяснилось, это пленный молодчик, заметив официальных лиц, решил покачать права и теперь оглашал окрестности угрозами вперемежку с нецензурщиной.

Сибанов стремительно подошел к парню.

– Прокурор, так? – чуть насмешливо он поинтересовался у горлопана.

– Да, мля! А ты что за хрен с горы? – несмотря на то, что стоял он на коленях и был примотан к хлипкому штакетнику куском проволоки, мародер говорил нагло и развязно. – Я с такими придурками разговаривать не собираюсь! Вы у меня все по статье пойдете! Вот сейчас господа военные во всем разберутся и…

Хрясь! – кроссовок Виталия прервал тираду, впечатавшись в подбородок наглеца. От удара пленный опрокинулся назад, и целая секция штакетника завалилась под его весом.

«Хлипковат заборчик оказался!» – отметил я про себя.

– Капитан, грабеж был? – громко спросил Сибанов.

– Был, – я ответил машинально, сперва не поняв, к чему еще раз говорить об одном и том же, но потом заметил, что на дороге около штаба собралось человек двадцать из числа наших подопечных, и сообразил, что именно затеял мой друг.

«Слегка Диким Западом отдает, но по-другому вышло бы дольше и муторнее».

– Нападение на часового было?

– Да.

– Часовой предупредил этого… – Виталик вовремя спохватился и проглотил соответствующее наименование, – о последствиях?

– Да.

– Так чего тянуть? – И, повернувшись к собравшимся на дороге, Сибанов крикнул: – Эй, буксировочный трос есть у кого?

– Зачем, командир? – спросил степенный здоровяк с длинными вислыми усами, при взгляде на которые мне отчего-то пришел на ум ансамбль «Песняры» и их фронтмен Мулявин.

– Повесить, вон на том знаке, – просто ответил Виталик, показав на дорожный указатель. – Патронов у нас кот наплакал, а по законам военного времени за его «милые чудачества» вышка полагается, невзирая ни на какие моратории.

– Э, – озадачился усатый, – какое военное время?

– Простое. У нас война сейчас идет.

Я хлопнул себя по лбу: «Блин, мы же пока не объявляли про ядерный удар! Пока только на загадочную техногенную катастрофу в Твери всю эту мельтешню списывали! О том, что по нам жахнули, в округе человек десять знают!»

– Да, товарищи, – в голосе друга появились «официально-протокольные» нотки, – сегодня утром по нашей Родине был нанесен ракетно-ядерный удар. Связи со столицей и руководящими органами пока нет, и мы, находясь в подчинении командования Торжокского гарнизона, выполняем сейчас функции власти. Я подполковник Сибанов, а это, – он показал на меня, – капитан Заславский, комендант района. А вон там, – Виталик развернулся к зарослям полыни, где тихо поскуливал пленный, очевидно, начавший понимать, в какую передрягу он попал, – человек, который решил не обращать внимания на всеобщую беду и совершивший тяжкие преступления!

«Да, хорошо их в Академии учили. Вещает что твой Цицерон. Я бы так точно не смог!» – восхитился я. Естественно, про себя.

– Товарищ подполковник! – окликнул Сибанова Макаренко. – Я думаю, что время сейчас на этого тратить не будем. – И он выразительно посмотрел на небо. – До вечера подождет, не Снегурочка – не растает!

– Пожалуй, вы правы, капитан! – Виталик повернулся к ошеломленным зрителям. – Товарищи, у меня к вам большая просьба! Не могли бы вы поработать гонцами и оповестить остальных, чтобы через, – он посмотрел на часы, – через пятнадцать минут все мужчины призывного возраста собрались у здания штаба. В одиннадцать сорок.

Ошарашенные свалившейся бедой люди стояли молча. Наконец тот самый усач нервно сглотнул и ответил:

– Так точно, товарищ подполковник. Оповестим.

* * *

До сбора мы успели обсудить еще массу важных, чуть менее важных и совсем неважных вещей, начиная от связи с командованием и заканчивая бородатыми анекдотами, рассказанными капитаном-летчиком.

Для связи нам обещали прислать старенькую Р-105[21] со связистом для обслуживания и, возможно, протянуть полевую телефонную линию до Думаново, на случай если городская АТС гикнется.

А вот как решить проблему с вооружением, никто не знал.

– У нас для караулов стволы есть и для офицеров пистолеты, – грустно объяснял Макаренко. – В гарнизоне еще немного, да у ментов кой-чего имеется.

– А мобзапасы? – память о советских еще временах не давала мне покоя.

– Большие склады в Ржеве и в Твери. А у нас ни хрена, насколько я знаю. То, что было, вывезли еще в две тысячи седьмом, но куда – мне, понятное дело, не докладывали.

– То есть «Эс-пятые» и «Эс-восьмые»[22] у вас есть, а автоматов нету?

– Бортовое любое есть, но не будете же вы «яковом»[23] мародеров гонять?

– Это ЯкБ, что ли?

– Он.

– Ну, это смотря какие мародеры будут. Соберется таких, как эти, – я мотнул головой в сторону окна, – сотни две, да при стволах, только с вашей помощью и отмахаемся.

– А что у вас из «вертушек» есть? Только без кликух, я в них не силен.

– Да все, что душе угодно! – с жаром заявил Макаренко. – Ка-50, Ми-28Н, Ми-26, Ми-24, Ми-8, Ми-4, транспортники! Это если в музей не залезать.

– Сколько всего наберется?

– Больше полусотни боевых, ну и в шестьсот девяносто шестом полку еще штук тридцать.

– Богато! А…

– А командует кто? – встрял Виталик.

– Генерал-майор Черняев. Александр Юрьевич. Нормальный мужик, «афганец».

– Значит, договоримся, мне кажется!

– А нам деваться некуда… Что у вас с МТО[24]?

– Нормально. Мы же учебно-исследовательский центр как-никак.

– А в Твери охотничьи магазины есть? – озвучил я пришедшую мне на ум идею.

– Есть парочка, – ответил эмчеэсовский лейтенант. – «Арсенал» и «Охотник», но они в центре, так что если туда ядерное что-нибудь бросили, то без мазы… А даже если и уцелели, то как туда добраться-то?

– Это при полусотне «вертушек» под боком?

– Верно, я как-то не подумал.

Я обратил внимание, что Сибанов вытащил портмоне и, вывалив на стол многочисленные бумажки, внимательно рассматривает каждую из них.

– Что потерял, подполковник?

– Уже нашел! Вот! – и он протянул мне картонный прямоугольник.

«Оружейный магазин 13 Калибр

13 км от МКАД по Ленинградскому шоссе, д. Черная Грязь, д. 3

Часы работы: пн-сб: 9.00–19.00 вс 9.00–18.00»

– было отпечатано на визитке.

– Там барахла столько, что на грузовике не увезешь! Заодно можно и в «Выстрел» заглянуть – он по дороге.

– А его вроде закрыли?

– Это стрелковые курсы на Можайке закрыли, а в Солнечногорске пока не успели.

«Как же я мог забыть про Высшие офицерские курсы и учебный центр при них?! Старею, что ли?»

– Я сейчас! – воскликнул Макаренко, бросившись к телефону.

– Давай договаривайся насчет транспорта, а мы пока с народом пойдем разговаривать, – подвел итог совещанию Виталик.

* * *

«Фига себе! – изумился я, когда увидел, сколько народу собралось на митинг. – Неужели вся эта толпа возле нашего опорного пункта застряла?»

На обширном поле, ограниченном линейкой временных укрытий, дорогой, ведущей к нашей даче, и задами поселка, на первый взгляд собралось человек триста-четыреста.

Разъяснил ситуацию подошедший к нам Серега-дальнобойщик:

– Тут не только наши собрались, несколько человек аж из Марьино добрались. На разведку, как говорят. Наши пока только до Дубровки с объявлениями дошли. Но, сами знаете, слухами земля полнится.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания