Светлана Ольшевская
Смертельно опасные желания
Пролог
Еще совсем недавно богатое и красивое село Михайловка ныне выглядело плачевно – одни избы полуразрушены, другие заколочены, а на месте трех крайних еще не перестало дымиться пепелище. И немудрено: шла гражданская война. Нет хуже войны, чем гражданская – ибо на ней свои воюют со своими, сходятся в поединке вчерашние соседи, недавние друзья, а порой и брат на брата руку поднимает. И кто кому враг – не всегда понятно.
Хотя четверым крепким парням, хозяйничавшим поздним вечером в доме богатой вдовы Степаниды Михеевой, похоже, как раз все было понятно. А чего понимать-то? Раз богата, значит, классовый враг, а коли так, то и церемониться нечего. Пусть поделится с беднотой во благо великой революции! И не грабеж это вовсе, они ж не бандиты какие, а экс-про-при-ация, или же, по-простому, «экс», это им очень доходчиво Иван Трофимович объяснил, а он ведь в городе учился и на царской каторге за рабоче-крестьянское дело два года отсидел.
По всему дому валялись разбросанные вещи, хрустело под ногами битое стекло, летали перья из разорванной подушки. Парни деловито шарили по полкам, рылись в сундуках, и все, что им казалось хоть немного ценным, выносили на улицу и грузили на подводу. Сама хозяйка, худощавая, еще не старая женщина, забилась в угол и гневно поглядывала на непрошеных гостей, не в силах ничем им противостоять.
– Ну, что зыркаешь, нечего тут… – бросил в ее сторону крупный рыжеволосый парень, таща к выходу мешок. – Вишь, разжирела на народном добре!
– Вот я на вас управу найду! – прошипела хозяйка.
– Ха, нет больше твоей управы! – захохотали сразу двое. – Наша власть теперь, бедняцкая!
– Да я вижу. Самим работать лень…
– Ты поговори у меня! – с грозным видом повернулся к ней рыжий, но его остановил самый старший из четверых.
– Постой, Кривотулин, не кипятись. А вы, гражданка Михеева, должны понять, что мы не для себя берем, а для молодой державы, в интересах революции…
Плечи женщины безвольно опустились, она тяжело села на лавку.
– Да забирайте все и проваливайте отсюда поскорее, чтоб я вас не видела!
Кривотулин резко обернулся:
– Гляди-ка, Иван Трофимович, что-то она слишком легко сдалась – забирайте, мол. Небось припрятала самое ценное, да и рада, что мы не нашли!
Иван Трофимович ничего не успел ответить, как все трое бросились в глубь дома. Оттуда послышался стук и грохот – судя по звукам, там двигали и роняли какую-то мебель. А спустя несколько минут раздался троекратный ликующий вопль, и парни один за другим вернулись обратно.
– Вот кулацкое отродье, в самом деле припрятала. Тайник за комодом оказался, а в нем – вот, смотри, Иван Трофимыч!
Первый из парней протянул открытую резную шкатулку, доверху наполненную золотыми царскими червонцами. Второй снял с плеча и бросил на стол рулон тонкой белой ткани. Иван Трофимович окинул взглядом находки и удовлетворенно сказал:
– Ладно, хлопцы. Уходим.
Женщина лишь печально опустила голову.
– А гляньте, что там еще было. – Рыжий Кривотулин вышел последним и вынул из-за пазухи отрез дорогого красного шелка.
– Нет! – завизжала вдруг хозяйка и вскочила на ноги. – Не дам! Это мое… дочки моей, Матреши, приданое!
Вне себя женщина бросилась к Кривотулину, но двое других ее ловко отпихнули, так что она еле удержалась на ногах.
– Матрешки-хаврошки, – передразнил один из парней. – Обойдется твоя Матрешка, тем более что ее уже полгода не видел никто. Наверное, и на свете уже нет, сейчас время такое…
– Отдай! – заплакала женщина.
– А вот не дам, нечего было прятать, – довольно ответил Кривотулин и вслед за другими вышел из разоренного дома. – Портяночки мне выйдут хорошие.
– Я тебе дам портяночки! – прикрикнул Иван Трофимович, поправляя мешки на подводе. – Мещанское у тебя мышление, Кривотулин, только о своих интересах и думаешь. Из этого куска шелка как раз получится красное знамя!
– И то дело, – одобрил Кривотулин. – Но портянки были бы лучше…
Степанида Михеева медленно подошла к двери, проводила взглядом уезжающую подводу и тихо-тихо сказала вслед:
– Саван тебе выйдет хороший! А не тебе, так твоим детям…
Глава I
Спасти Илону
– Костя! Костя!
Костя Егоров подскочил к окну, отдернул гардину и увидел с высоты второго этажа своего лучшего друга и одноклассника Дениса Тютюнника.
– Ну, что там?
– Выходи, расскажу.
Костя не заставил себя долго уговаривать. Натянув бейсболку и зашнуровав кеды, он подхватил по дороге мяч и сбежал по лестнице.
– Есть две новости – хорошая и плохая, – загадочно начал Денис.
– Тогда давай по порядку.
Ребята сели на лавочку у подъезда Костиной двухэтажки, и Денис серьезно изрек:
– Итак, мы с тобой не едем ни в какую археологическую экспедицию. Ефимовых берут – за них их папа попросил, а нас – нет. Говорят, что им там некогда за детским садом смотреть.
– А Ефимовы для них – не детский сад? – усмехнулся Костя и потер подошвой нарисованное на асфальте разноцветными мелками сердечко. Но оно было густо закрашено и не стиралось. – А теперь давай плохую новость. Ефимовы мне, конечно, друзья, но все время быть бок о бок с Фишкой – задача не из легких. Надо и отдыхать иногда.
– Это и была плохая. Раз так, слушай очень плохую: я с понедельника уезжаю в лагерь. Тетя договорилась насчет двух путевок.
– Двух? И для кого вторая? – спросил Костя и, увидев на асфальте второе сердечко, потянулся к нему ногой.
– Если хочешь, будет для тебя.
– Не знаю, надо подумать. Вообще-то, мои родители что-то говорили о поездке к морю, если не шутили, конечно. Хотелось бы на море! – Костя принялся скоблить ногой третье сердечко, имеющее глазки с длинными завитыми ресничками и пухлые губки. – Это тот самый лагерь, куда мы в прошлый раз ездили?
– Нет, не тот, – ответил Денис. – Это совсем в другой стороне, к тому же далеко. Называется «Зеленая дубрава» или как-то в этом роде. Там лес и речка… Да прекрати ты шаркать, на нервы действует!
Костя и сам уже понял, что тереть ногой эти сердечки – напрасное занятие, так скорее дыру в подошве протереть можно. Тут он увидел под лавочкой синий мелок, и его хулиганские мысли приняли другое направление. При помощи мелка у сердечка с глазками и губками появились еще нос и уши, фонарь под глазом и ноги в драных ботинках.
– Хватит над шедевром издеваться, – нравоучительно произнес Денис.
– Просто я терпеть не могу, когда сердцу пририсовывают глазки, губки и прочие части тела, которых там быть не должно. И вообще – малюют у меня под окнами всякую ерунду, нет бы граффити крутое нарисовать!
– Вот и сказал бы тем, кто это рисует – пусть специально для тебя зомбиков и вампиров изображают.
Костя вдруг прервал художественный процесс и задумался:
– Так, подожди! А кто это рисовал, в самом деле?
Вопрос был логичным. Из девчонок в их небольшом доме на два подъезда и двенадцать квартир жили только сестры Скворцовы, Алина и Илона из первой квартиры. Остальные были либо слишком взрослыми для таких рисунков, либо слишком маленькими для столь искусного их выполнения.
Денис недоуменно ответил:
– Скворцовы, наверное, кто ж еще?
– Скворцовы уже вторую неделю в лагере! А посторонние девчонки в нашем дворе не появлялись уже давно. Что им тут делать, если Скворцовых нет?
И это было так. Двухэтажный дом стоял, что называется, на отшибе, был отгорожен от остального мира с одной стороны гаражами, а с другой – густым малинником. За этим малинником начинался поселок, а за гаражами раскинулся заброшенный парк. Поэтому двор перед Костиным домом посторонними личностями не посещался и выглядел очень уютно. Если кто-то из жильцов, к примеру, забывал на скамейке свою вещь, то мог быть уверен – она не пропадет, а спокойно дождется хозяина. С соседями тоже повезло – все жили мирно, в доме не было алкоголиков или скандалистов. Хотя не все, конечно, было гладко; с сестрами Скворцовыми у Кости с самого раннего детства сложились не слишком дружеские отношения. Алина была его ровесницей и училась с ним в одном классе, Илона – на год младше. Эти вредные девчонки вечно дразнились и норовили сделать какую-нибудь пакость Косте и его друзьям – главным образом Алина. Впрочем, мальчишки не оставались в долгу и, если обнаруживали на скамейке забытую куклу, могли «нечаянно» уронить ее в лужу или, опять же «нечаянно», забросить на дерево. Конечно, теперь куклы остались позади, в тринадцать лет это уже не солидно. Сейчас хорошо в ответ на обидный стишок, прочитанный Алиной при всем классе, написать о ней что-нибудь этакое из баллончика на школьном заборе…
Но раз обе Скворцовы уехали в детский лагерь, кто еще мог рисовать здесь эти сердечки? Подобными художествами всегда увлекалась Илона, она вообще любила рисовать и порой создавала на асфальте настоящие шедевры.
– Не иначе – Илонкина работа, – сделал вывод Костя.
– Ну и пусть будет Илонкина, нам-то что. Пошли лучше мяч погоняем, пару голов Семеновне забьем!
И они отправились за дом, где находилась большая игровая площадка с воротами и турниками. Всем бы она была хороша, но вот незадача – бабулька Семеновна, живущая в соседнем подъезде, постоянно с утра натягивала между воротами и турником бельевые веревки и завешивала их простынями и наволочками. Старушка жила одна, прачкой уж точно не работала, и откуда у нее каждый день собиралось столько белья – оставалось загадкой. Ясным было то, что на такой площадке в футбол не поиграешь. Но попытки играть в других местах оканчивались то разбитым окном, то заброшенным на чей-то балкон мячом, то вывихнутой на пустыре ногой, и местные мальчишки избрали из всех зол меньшее. Простыни Семеновны оказались неплохими воротами. Правда, они от этого пачкались, зато окна и ноги были целы. Вот и сегодня Костя с Денисом забили Семеновне не пару, а десятка два голов, после чего пошли по домам обедать.
Костя подошел к своему дому и, к удивлению, увидел на лавочке Илону. Она сидела, завернувшись в теплую кофту, и читала книгу. У Кости тут же возникла мысль – подкрасться и напугать, благо она сидела к нему спиной.
Костя сделал несколько неслышных шагов, но тут под ногой хрустнула щепка. Девочка ойкнула и подскочила, резко обернувшись. Теперь уже пришел Костин черед пугаться. Так плохо Илона еще никогда не выглядела, даже после длительной болезни в прошлом году. Сейчас ее лицо, сильно похудевшее и осунувшееся, было непривычно бледным, выделялись темные круги под глазами. Да и не в ее манере было так вот пугаться простых шагов за спиной среди бела дня. Обычно, если Илону пытались напугать, она не слишком-то боялась, а бросалась в погоню за шутником. Но сейчас во всей ее фигуре чувствовалось напряжение, в глазах стояли слезы, губы дрожали. Девочка даже не сделала попытки поднять упавшую на асфальт книгу.
Косте стало совестно. С Илоной явно было что-то не в порядке. Может, она заболела и оттого ее забрали из лагеря? Костя поднял книгу и положил на скамейку.
– Я не хотел тебя пугать, это… нечаянно получилось, – промямлил он и спросил, чтоб только не молчать: – А почему ты в теплой кофте, ведь жара какая!
– Холодно… – тихо ответила Илона и снова уселась на скамейку.
– Ничего себе холодно! Ты заболела? – Костя примостился рядом.
– Нет, – так же тихо ответила она, и этот слабый голос никак не вязался с прежней веселой и бойкой девчонкой. У Кости зароились в голове тревожные мысли: вдруг она стала свидетелем преступления? Или сама попала в руки к бандитам? Когда по телевизору рассказывали про убийц и маньяков, Костина мама тут же начинала нудную проповедь, чтоб берегся на улице, не общался с незнакомыми людьми, не поддавался на приглашения покататься в машине. Костя слушал ее нотации вполуха и думал, что подобных приглашений он никогда не получал, и вообще, такие вещи происходят не здесь и не с нами. И вот, пожалуйста, сидит девчонка из соседнего подъезда, и с ней явно что-то случилось. Вот если бы он, Костя, попал в жуткую переделку, то потом не подавал бы вида, что ему было страшно, наоборот, старался бы держаться героем. Но девчонки ведь слабые, чуть какая-то мелкая неприятность – сразу плачут, а тут такое! Что именно «такое», Костя еще не знал, на него вдруг нахлынула острая жалость к Илоне, захотелось ей чем-то помочь или хотя бы накостылять тем, кто ее обидел.
– Что ты читаешь, покажи, пожалуйста. Агата Кристи? Класс, я читал. Слушай, у меня дома множество книг имеется, на любой вкус. Классика, детективы, приключения. Хочешь – заходи, могу дать почитать что угодно.
– Спасибо, – немного удивилась Илона. – Я обязательно зайду, как только дочитаю.
– А эту красоту ты рисовала? – Костя кивнул на асфальт.
– Да, сегодня утром.
– Здорово нарисовано. – О своей художественной доработке он, разумеется, умолчал.
Тут девочка впервые улыбнулась, комплимент ей понравился.
– Я еще удивился, – продолжал Костя, – я думал, что вы с Алиной в летнем лагере, а вы вернулись, оказывается.
– Вернулась лишь я. Алина в другой лагерь поехала, спортивный, и у нее там, надеюсь, все хорошо.
– Но почему ты вернулась? Что-нибудь… э-э… случилось?
Илона, только что улыбавшаяся, вдруг снова сникла, втянула голову в плечи и стала похожа на испуганного зверька. Она не спешила с ответом, и Костя понял, что попал в точку.
– Да ты не бойся, – сказал он ободряюще. – Если тебя кто-то обидел… я ему так накостыляю!
Он вскочил и стал смешно размахивать кулаками, изображая, как побьет неизвестного обидчика. Разыгрывать такие пантомимы он умел и любил, и Илона снова улыбнулась. Наконец, вышвырнув пинком воображаемого негодяя за ворота, Костя присел на лавочку.
– Ты мне все равно не поверишь, – неожиданно заявила девочка.
– Почему не поверю? А может, как раз поверю.
Илона плотнее закуталась в теплую кофту:
– Знаешь, мне уже так надоело всем врать… А приходится, чтобы в сумасшедший дом не сдали или вруньей не сочли. Такой получается каламбур: надо врать, чтобы не сочли вруньей.
– Ну да! – подхватил Костя. – Самый проверенный способ: если хочешь, чтоб тебе не поверили, скажи правду. И наоборот.
– Вот скажи, что ты про это думаешь? – С этими словами Илона отвернула воротник кофты, открыв шею. Костя глянул и отшатнулся. На белой коже проступала широкая багровая полоса через всю шею. Выглядело это более чем жутко.
– Что это? – спросил, наконец, Костя, когда к нему вернулся дар речи. – Тебя пытались задушить? Кто?
– Говорю же, не поверишь.
– Но раз уж начала…
– …То надо договаривать, – продолжила Илона. – В общем, когда мы в лагерь приехали и в первую ночь ложились спать, то Лерка Махова не успокоилась, пока не убедилась, что все форточки закрыты на защелки. Там здание старинное, дореволюционное, окна большие, у нас в комнате их было два. В общем, Лерка их проверила, и ее спросили: неужели она так боится сквозняков? А она ответила, что боится вовсе не сквозняков, а тех, кто приходит по ночам. Тут мы все ее окружили с расспросами – кто сюда может прийти ночью, кроме какого-нибудь идиота, желающего намазать всех пастой? Если честно, мы ждали рассказа про вампиров каких-нибудь. А она, представляешь, начала про черную простыню рассказывать, что та, дескать, влетает в форточку, если ее с вечера не закрыть, и принимается кого-нибудь душить. Мы над ней посмеялись – дескать, такие страшилки нам еще с детского сада известны, расскажи что-нибудь поновее да пострашнее.
– Вот уж точно детский сад! – не удержался Костя.
– Угу… А Лера не обиделась, просто сказала: «Кому с детского садика известны, а мне с прошлого лета повидать пришлось. Я в том году в „Зеленой дубраве“ две смены провела и насмотрелась такого!.. Сама эту простыню видела, и другие видели». Тогда Анжела Сыч спросила: «И многих твоя простыня передушила, как ты утверждаешь?» Лера ответила, что насмерть она не задушила никого, но нескольких ребят в то лето увезли домой со страшными синяками на шее, появившимися ночью, когда все спали. Двое после такого начали заикаться, а одна девочка вообще перестала разговаривать. Им, разумеется, никто не поверил…
– Постой-постой! Как, ты говоришь, лагерь называется? – перебил ее Костя.
– «Зеленая дубрава».
– Понятно. И что дальше было?
– Да то и было. Я тоже не поверила, думаю, обычные пугалки дошкольного уровня. Но только Лерка каждый вечер упрямо проверяла форточки по всему этажу. Мы над ней посмеивались. А однажды было сильно жарко, духота стояла перед грозой. Весь день окна настежь открытые продержали, а перед сном Лера их закрыла. И так было дышать нечем, а стало совсем невыносимо! Я лежу, душно, плохо, не спится. Дождалась, пока Лера уснет, да и открыла форточки. А на улице, слышу, гроза начинается. Так сразу посвежело, хорошо. Но что-то мне вдруг неспокойно стало. Думаю: что за глупости, Лериной страшилки испугалась, что ли? Успокаиваю себя, а страх еще хуже одолевает. Я тогда села и смотрю на окно. И вдруг… – По лицу Илоны прошла судорога. – Вдруг окно стало полностью темным! Словно его с той стороны закрыли чем-то черным и плотным. Вижу – так и есть, какая-то черная ткань, края колышутся, а середина медленно втягивается в форточку, вся втянулась, словно черное облако, сделала круг по комнате и стала медленно приближаться ко мне! Мне бы закричать, кинуться к двери, а я ни пошевелиться не могу, ни рта раскрыть, такое оцепенение напало. И тут оно как кинется на меня, на голову… Дышать нечем… а дальше ничего не помню. Вспоминаю как сквозь туман, что утром Лера меня ругала, потом докторша осматривала. Вопросы мне какие-то задавали… Вечером мама приехала и меня забрала. Ну и как, веришь ты мне?
– Тому, что ты рассказала, я верю. Но это еще не значит… В общем, надо разобраться, что там было, у странных вещей есть вполне научное объяснение. Как хочешь, но черная простыня – это бред. Наверное, это было что-то другое, визуально похожее…
– И знаешь, с тех пор я никак не могу избавиться от страха. Каждую ночь мерещится… И мерзну все время.
– В такую-то жару?
– Да. Словно что-то выпивает из меня силы. А эта дрянь, – девочка дотронулась до шеи, – и не думает сходить, какая была, такая и осталась.
Костя снова ощутил прилив жалости к Илоне. Захотелось что-то немедленно сделать, как-то помочь, но как? Что он может сделать?
– Вот что, Илона! Я обязательно поеду в тот лагерь и во всем разберусь, что это за гадость и как с ней бороться. Можешь мне поверить, я ее поймаю, и у тебя обязательно все пройдет! Ну… что за скептическое выражение? Я же тебе поверил!
Глава II
Лагерь «Зеленая дубрава»
– Что с тобой, Костя? – удивлялась мама. – Ты же хотел на море!
– Хотел на море, а теперь хочу в лагерь «Зеленая дубрава»! Денис тоже туда едет, его тетя две путевки раздобыла. А если не туда, так вообще никуда не поеду, дома останусь!
– Ну что ты шумишь? Хочешь – езжай. Но я удивлена!
А Костя уже набирал телефонный номер:
– Алло, Денис? Скажи своей тете, мы берем путевку. Когда? В понедельник? Вот и отлично.
Спустя примерно час Костя топтался у двери квартиры своей одноклассницы Маши Караваевой. Когда Маша после долгих звонков наконец открыла дверь, то была не очень любезна:
– Егоров? Чему обязана…
Костя не удивился такой неприязни: в школе он частенько дразнил Машу за ее любовь ко всему мистическому то привидением с моторчиком, то Бабой-ягой на швабре, а то и вовсе бомбой, но это уже за телосложение – Маша была полновата. Сам-то он считал себя рационалистом и ни в какую мистику не верил… до сегодняшнего дня.
– Во-первых – здравствуй, Маша! Во-вторых – сегодня хорошая погода. Правильно?
– Правильно. И ты пришел, чтобы сказать мне об этом?
– Ну, и за этим тоже. Но не только. Потому что, в-третьих, у тебя, насколько я знаю, отличная библиотека. И имеется много литературы о разных потусторонних вещах. Правильно?
– Правильно. Но тебе какое до этого дело?
– Очень большое! Огромное! Мне сейчас такая литература позарез нужна. Потому что пришлось столкнуться с неким необъяснимым явлением, в котором я и хочу разобраться.
– Вот как? – иронично улыбнулась Маша. – А экстрасенсом в белых тапочках кто обзывался?
– За это и все остальное приношу свои извинения. – Костя сделал вид, будто снимает воображаемую шляпу. Это у него вышло настолько комично, что Маша хихикнула и немного смягчилась:
– Ладно. На какую тему тебя интересует литература? НЛО, оборотни, ведьмы, полтергейст?
– А про черную простыню ничего нет?
Тут Маша совсем рассердилась и попыталась захлопнуть дверь. А Костя понял, что сморозил глупость. Выходит, есть вещи, в которые не верят даже склонные к мистицизму люди. Но откуда ему было знать, во что Маша верит, а во что нет? Вроде бы черная простыня – такой же фольклорный персонаж, как и те же оборотни и барабашки. Или нет? Вот морока!
Костя придержал дверь и попытался исправить ситуацию:
– Да что ты все сердишься – уж и пошутить нельзя! А есть у тебя про… хм… про вампиров?
– Сколько угодно, – тут же успокоилась Маша. – Тебе про каких – энергетических или гемоглобиновых?
– А бывают такие вампиры, чтоб были не совсем люди? Или совсем не люди? Вещи там какие-нибудь?
Маша немного подумала и убежала в глубь квартиры. Вскоре она вернулась с пухлым потрепанным томиком, на обложке которого золотыми буквами было выведено: «Энциклопедия вампиров».
– Вот, смотри. – Девочка раскрыла оглавление. – Тут тебе все: и животные-вампиры, и дома, высасывающие энергию, и вещи с теми же свойствами.
– Вещи? Это, наверное, и есть то, что мне нужно. Спасибо! Но я буду читать всю книгу, вдруг что-то еще пригодится. Можно она побудет у меня пару недель?
– Можно, мне не к спеху, – ответила Маша. Костя еще раз поблагодарил ее и нажал кнопку лифта. Но девочка не спешила закрывать дверь – ее охватило любопытство.
– И с какой же вампирствующей вещью тебе довелось столкнуться, если не секрет?
– С черной простыней, – ответил Костя, вскочил в лифт и уехал.
На следующий день Костя с утра пораньше уже сидел на лавочке во дворе. Вообще-то он еще вчера договорился с ребятами сходить на пруд, но сегодня позвонил Денису и сказал, чтобы шли без него. Потому что мама не пускает, да и вообще он занят. А что? Мама и правда не пустит, если ей об этом сказать.
А на самом деле Косте просто хотелось увидеть Илону. Его волновало ее здоровье, не стало ли ей хуже… Да что там, просто хотелось увидеть, поболтать. Костя сам себе удивлялся: что это на него нашло? Ведь знакомы с детства, и друзьями не были…
На сей раз Илону из дома вывела мама и довела до лавочки. Сегодня Илона выглядела еще хуже вчерашнего.
– Давай в мяч сыграем, – предложил Костя, но девочка лишь покачала головой.
– Какой там мяч… Мама говорит, что если мне до завтра не станет лучше, то меня положат в больницу на обследование. Интересно, что они смогут у меня найти, если… Ну, ты знаешь причину. Я не могу так больше, кошмары снятся каждую ночь… И холодно, еще хуже, чем вчера.
Костя обратил внимание, что сегодня она не только в теплой кофте, но и в теплых вязаных носках. А ребята сейчас в пруду купаются…
С полчаса Костя рассказывал ей смешные истории, изображая их в лицах, чтоб хоть немного развеселить, пока мама не увела Илону домой. На прощание ребята обменялись номерами телефонов.
На третий день, сколько Костя ни ждал, Илона так и не появилась. Только около полудня вышла ее мама с большой сумкой и направилась к выходу со двора. Поймав Костин вопросительный взгляд, она остановилась, перехватила сумку из правой руки в левую и спросила:
– Ты Илону ждешь? В больнице она, сегодня рано утром положили.
– Что с ней?! – воскликнул мальчик. – Она… ей очень плохо?
Видимо, его лицо было таким испуганным, что Скворцова-старшая невесело улыбнулась:
– Не то чтобы очень, но и хорошего мало.
Сказала так и пошла дальше. А Костя остался сидеть, не зная, как и быть. С одной стороны, ему хотелось верить, что врачи помогут Илоне, но с другой – как-то не слишком верилось. Кто же поможет? – в отчаянии думал Костя. И приходил к выводу, что помочь девочке сможет только он, потому что лишь он знает причину ее недуга. Сегодня пятница, уезжать в лагерь ему в понедельник, и там – немедленно действовать. Три дня осталось, даже меньше. Продержись, Илонка, продержись!..
Летний лагерь «Зеленая дубрава», когда-то пионерский, а ныне просто детский, расположился в живописнейшем месте – дубовые и березовые рощи сменялись сосновыми, тут и там встречались заросли орешника. Ребята приехали автобусом, после чего довольно долго шагали по лесной дороге, глубоко и с наслаждением вдыхая чистый и свежий воздух, такой непривычный для городского жителя. Наконец они по старинному мостику перешли речку и вошли на территорию лагеря.
Первое, что бросилось в глаза при входе, была гипсовая статуя пионера с горном в руках, стоявшая за разросшимся кустарником. Но постамент ее был достаточно высокий, чтобы ребята увидели, что ног у пионера нет. Они рассыпались от времени, оставив несчастную скульптуру стоять на ржавых прутьях каркаса. Страдальческое лицо пионера соответствовало ситуации, даже казалось, что он закусил губу, чтобы не заплакать от боли.
– Это что, памятник жертвам пираний? – хохотнул какой-то мальчишка, шедший впереди.
– Нет, это будет памятник тебе, после того как ты искупаешься в здешней речке, текущей мимо химзавода, – раздался девчоночий голос сзади.
Костя и Денис моментально обернулись.
– Машка! – воскликнул Костя. – Ты тоже сюда приехала?
– Как видишь, – с достоинством ответила Маша Караваева, ибо это была она.
– Зря ты, Маша, на речку наговариваешь, – вмешался вожатый, высокий парень лет двадцати пяти, со стильной бородкой и надписью на футболке «Царь, просто царь». – Речка чистейшая, никаких химзаводов, течет в основном по лесному массиву, одна из немногих чистых речек в этой области. Если будете хорошо себя вести, станем ходить купаться. Плавки и купальники все с собой взяли? Кто не взял, тот будет оставаться копать газоны и чистить картошку.
И он захохотал, сочтя, видимо, свою шутку вершиной остроумия.
Лагерь был небольшой, и народу вмещал немного, что Косте даже понравилось. Жилой корпус имелся всего один – старинный двухэтажный дом с балкончиками, колоннами, лепниной. В глубине двора стоял ряд подсобных помещений, там же была и столовая. Чуть дальше располагалась танцевальная площадка под навесом, а рядом – бассейн без воды. Зато территория лагеря оказалась неожиданно большой. Двор перед корпусом был выложен новенькой плиткой, а по обе стороны от него раскинулся целый лабиринт аллей и дорожек, усаженных густым кустарником и старыми деревьями, там имелись лавочки и беседки. Комнаты, где предстояло жить ребятам, были рассчитаны на пять-шесть человек в каждой. Косте с Денисом и вовсе повезло – им досталась четырехместная комната в конце коридора и два неплохих на вид соседа.
С первого же дня приятели поняли, что этот детский лагерь порядком отличается от тех, где им довелось бывать раньше. Тут никто не рвался их организовывать, занимать всевозможными мероприятиями и расписывать время по секундам. Конечно, здесь тоже существовали кружки и секции, но никто не заставлял ребят проводить время с пользой – при желании можно было целый день слоняться по территории или смотреть телевизор в холле. Попади сюда Костина бабушка, в прошлом завуч школы, она бы возмутилась такому отношению к воспитанию детей, сказала бы, что «в этих современных лагерях никому ничего не нужно и всем на все наплевать», и, пожалуй, по отношению к этому лагерю ее слова соответствовали бы истине.
Таким образом, свободного времени у ребят оказалось предостаточно. Уже после тихого часа многие призадумались, чем бы себя развлечь. Некоторые отправились на занятия кружков, другие достали мобильники…
– Ну что, поможешь мне в расследовании? – спросил Костя у Дениса. Он уже рассказал другу о произошедшем, хотя Денис не слишком поверил.
– А что ты собираешься делать? У тебя есть четкий план по вылову этой, – Денис усмехнулся, – постельной принадлежности?
– Пока нет. Для начала надо изучить территорию лагеря. Предлагаю заняться этим прямо сейчас.
– Давай, – не возражал Денис. – Все равно делать нечего.
Территория впечатляла. Окажись здесь Костина бабушка, она обязательно бы воскликнула: «Это же разгильдяйство полное! Как у нерадивой хозяйки – середина комнаты чистая, а по углам горы мусора!»
И это сравнение тоже как нельзя лучше подходило к лагерю. Если площадка перед входом в корпус была чисто убрана, на клумбах пестрели цветы, а аллеи вокруг корпуса аккуратно заасфальтированы, то по ту сторону построек… Нет, гор мусора не наблюдалось, но только это и радовало. Там тоже имелись клумбы, огороженные замшелыми бордюрами, но ныне на них рос бурьян. Между ними вели дорожки, покрытые старым, донельзя растрескавшимся асфальтом, сквозь трещины которого проросла буйная трава.
– Смотри, Костя, вон там стадион был. Еще и ворота остались.
– Ага, вижу. Ну и заросли! Да, теперь тут в футбол не поиграешь!
– Ничего себе лагерь! И чем мы будем здесь заниматься все это время?
– Обещали поход на речку… А там впереди лес, что ли?
То, что Костя принял за лес, на самом деле оказалось сильно запущенным садом, где старые плодовые деревья росли вперемешку с молодым дубняком и кустарником. Глядя под ноги, чтоб не споткнуться, ребята углубились в дебри этого сада-леса по одной из когда-то асфальтированных дорожек, занесенных многолетним слоем опавшей листвы. Временами мальчишки натыкались на следы былого великолепия – руины беседок, остовы парковых скамеек, засыпанный листьями фонтан… Один раз они слегка испугались, увидев впереди тощую и неестественно высокую фигуру, эффектно белевшую в густой тени старых деревьев. Но стоит отдать им должное – ребята не убежали, а подошли и разобрались. Таинственная фигура оказалась не призраком, не скелетом, а всего лишь статуей пионера, такой же, как и у входа, только с ногами.
– Ну что, пошли обратно? – предложил Денис.
– Да, наверно… – начал было Костя, но осекся: – Ух ты, башня!
И точно, впереди возвышалась над деревьями настоящая островерхая башня, похожая на средневековую. Видимо, она находилась на территории лагеря, но дойти до нее было сложно из-за густых зарослей. Ребята попробовали пролезть через них, но только поцарапались.
– Подожди, вот еще одна дорожка! – указал Денис вправо. – Наверное, тут можно обойти.
Немного пройдя, ребята увидели заросшие молодыми деревцами какие-то руины. От стен осталось совсем немного, лишь небольшие участки фундамента выглядывали из земли.
– Вот так лагерь! – хмыкнул Денис. – Все заброшено, один корпус сгорел…
– Ты откуда знаешь, что сгорел?
Денис перевернул ногой валявшийся у стены камень, – снизу тот оказался черным, в копоти. Оглядевшись, Костя увидел следы гари кое-где на остатках фундамента.
– Да уж, весело тут, – согласился он. – Ну что, поищем проход к башне?
Внезапно из-за кустов у них за спиной возникла долговязая фигура в бейсболке:
– Бу-га-га! Привет первопроходцам!
Оба вздрогнули от неожиданности.
– Тьфу, напугал! – вырвалось у Кости. Этого мальчишку, как они уже знали, звали Саша Гречушкин, и он за утро успел всех достать своими глупыми репликами, бестолковым смехом и встреванием в чужие разговоры.
– А вас там ищут, бу-га-га!
– Кто нас ищет?
– Вожатый, Димон! Сказал – найдет, уши надерет, бу-га-га!
Димоном с чьей-то легкой руки окрестили вожатого Дмитрия, того самого, со стильной бородкой и в футболке с «царственной» надписью.
Пришлось возвращаться обратно.
Отряд был в полном сборе во дворе перед корпусом.
– Где вас носило? – накинулся на них Дмитрий.
– Так… Гуляли поблизости, – пожал плечами Денис. – Изучали территорию.
Кое-кто хихикнул, а Димон иронично спросил:
– Ну и как, понравилась она вам?
– Очень понравилась, – столь же иронично ответил Костя. – Особенно за постройками там прямо райский сад раскинулся!
Вожатый развел руками с несколько виноватым видом, словно это по его недосмотру территория за корпусом находилась в запустении.
– Лагерь только в прошлом году открыли, еще не успели всего доделать.
– Открыли в прошлом году? – недоверчиво прищурилась худенькая, субтильная девочка с невыразительными чертами лица и какими-то бесцветными волосами, одетая в строгое темно-коричневое платье. – А как же статуя пионера у входа? Она здесь явно с советских времен стоит, такие имелись по всем пионерским лагерям.
– Бу-га-га, Шерлок Холмс! – влез Гречушкин.
– Да, Убейволкова, ты права, когда-то тут был пионерский лагерь, – произнес Дмитрий. Услышав грозную фамилию тщедушной девчонки, некоторые засмеялись, но она и не глянула в их сторону. Димон продолжил: – В начале восьмидесятых лагерь закрыли, и он больше двадцати лет простоял пустым. А не так давно его взял в аренду некий бизнесмен, и лагерь уже второй год работает. Только теперь он частный. Еще вопросы есть?
– А почему в восьмидесятые лагерь закрыли? – спросил конопатый мальчишка в красной футболке.
Димон замялся:
– Ну… Была перестройка, закрывались многие предприятия, не хватало денег…
– Лагерь закрыли в начале восьмидесятых, правильно? – уточнила Убейволкова.
– Ну да, где-то в восемьдесят втором – восемьдесят третьем. Тебе это очень интересно?
– Знаете, да. Потому что перестройка началась в конце, – она сделала ударение на это слово, – в конце восьмидесятых. И предприятия стали закрываться далеко не сразу.
– Шерлок Холмс ведет дознание, бу-га-га! – снова не удержался от реплики Гречушкин, на этот раз за ним засмеялись и другие.
– Какая осведомленность! – ухмыльнулся Димон. – Тебя ведь тогда и на свете еще не было…
– И что? Книжки читать надо, тогда будет видно дальше своего носа, – ответила девочка таким тоном, что вожатому стало стыдно. Он ответил примирительно:
– Говорят, случилось тут какое-то ЧП. Но насчет подробностей я не в курсе.
Убейволкова открыла рот, собираясь еще что-то сказать, но передумала и только скептически хмыкнула. А вожатый объявил:
– Итак, у нас есть несколько часов, которые я предлагаю провести с пользой. Как я понимаю, господа Тютюнник и Егоров тщательно изучили задворки и нашли их непригодными для полноценного отдыха. Правильно я говорю?
Денис и Костя потупились. Из школьного опыта они слишком хорошо знали, что означает «провести время с пользой». Наверняка теперь отряд заставят пустырь убирать. А потом как бы им за это «темную» не устроили! Украдкой глянув на остальных, Костя понял по их хмурым лицам, что такая мысль посетила не его одного.
– Правильно! – сам ответил на свой вопрос Димон. – Задворки у нас, конечно, безобразные – зато отличный пляж! Кто за то, чтобы сейчас сходить на речку?
– Ура-а! – закричали все.
– Вот видите, – снова ухмыльнулся вожатый. – Если просто сходить на речку – это обычное дело. А если идти на пляж вместо уборки территории – это, безусловно, «ура». Но впредь чтобы все знали: на пустырь не ходить! Там недолго и ногу сломать, а я за вас отвечаю. Договоримся так: каждый день, если позволит погода, будем ходить на речку, гулять по лесу. Но если я кого-нибудь поймаю на задворках – тут уж не обижайтесь: вместо похода автоматически устраивается субботник. Для всего отряда. Вопросы есть?
На этот раз вопросов не было.
Пляж в самом деле оказался хорошим, а вода в речке – чистой и теплой. А самым лучшим был тот факт, что вожатый не стоял над ними с секундомером и не орал, чтобы не отплывали от берега. Костя заплыл на середину и лег на спину, с наслаждением поддавшись течению. И подумал, что в этом лагере вовсе даже неплохо.
Стена леса отражалась в воде, это выглядело непривычно и красиво. Из-за верхушек деревьев чуть виднелась крыша корпуса, зато башня возвышалась над лесом во всей красе. И хотя она находилась далеко, Косте были хорошо видны ее бурые стены, покрытые редкими трещинами, остроконечная замшелая крыша, несколько узких окон-бойниц, в одном из которых мальчик заметил чье-то бледное лицо. Кто-то все же сумел забраться в башню.
– Ты что тут делаешь? – тихо подплывший Денис со смехом плеснул Косте в лицо водой и пустился наутек. Какое-то время они плескались на середине реки, а потом Денис посмотрел на берег и сказал:
– Классный вид отсюда! Лес, башня выглядывает – прямо средневековье!
– Угу, а из окна тоже кто-то выглядывал, – вспомнил недавнее наблюдение Костя.
– Как выглядывал? Из какого окна?
– Из окна башни, какого же еще, – беззаботно ответил Костя. – Значит, пробраться туда все-таки можно.
Денис посмотрел на друга как-то странно и уставился в сторону берега:
– Ты точно уверен, что кого-то там видел?
– Ну да. – Костя наконец догадался тоже посмотреть туда.
Башня была на месте, не отодвинулась и не приблизилась. Вот только бойницы на ней из-за расстояния казались еле заметными точками, и разглядеть какие-то детали совершенно не представлялось возможным.
Костя протер глаза, потом еще раз. Ничего не изменилось. Но как же так, ведь он четко видел – черные проемы окон, бледное лицо в одном из них, – именно бледное, в этом Костя мог бы поклясться. Может, у него от частых ныряний что-то случилось с глазами? Нет, глупости, так не бывает! Да, а такие перепады зрения что, бывают?
– Костя, – мягко сказал Денис. – Отсюда таких мелочей не различишь. Можешь мне верить, у меня зрение сто десять процентов. Одно из двух – или у тебя вообще суперзрение, или ты меня разыгрываешь. Лично я больше предполагаю второе. Хотя есть и третий вариант – ты начитался всякой мистической ерунды. Или солнышко голову напекло.
Костя ничего не ответил. – А что он мог ответить?
Глава III
Истории в беседке
Первый вечер в лагере плавно переходил в ночь. Костя и Денис, вернувшись с пляжа, успели вместе со всеми сходить на ужин и перекинуться в домино с соседями по комнате – Лешкой Ивановым и Славиком Чернявским.
Снаружи заиграла громкая музыка, и Лешка оживился:
– Ура, дискотека началась! Побежали!
– Беги скорей, а то не успеешь! – подначил Денис. – Хотя можно и сходить, все равно делать нечего.
Пока Костя помогал Денису искать в его огромной сумке «крутую» майку, остальные уже убежали.
Выйдя из корпуса, приятели зашагали к ярко освещенной площадке, откуда неслась музыка. Костя внезапно прислушался, оглянулся по сторонам и свернул в другую сторону, туда, где среди аллей виднелась решетчатая беседка, увитая диким виноградом. Оттуда доносились голоса.
– Эй, ты куда? – удивился Денис.
– Я сюда не на танцульки приехал, а дело расследовать! А ты иди на дискотеку.
Денис проворчал что-то недовольно, но пошел за Костей. Ему было интересно: что же тот заметил в беседке?
Раздвинув виноградные листья, ребята увидели внутри компанию девчонок самых разных возрастов, которые сидели на скамейках и внимательно слушали чей-то рассказ. Прислушавшись, мальчишки узнали голос Маши Караваевой:
– … и тогда мы завесили все окна и зажгли свечу перед зеркалом. Танька стала перед ним и произнесла заклинание, вызывающее дух…
– Никогда не слышала о таком способе вызывания духов! – авторитетно заявила какая-то девчонка.
– Конечно, он мало кому известен, – не смутилась Маша. – Но всегда действует.
– И кого вы вызывали?
– Пушкина.
– Бедный Пушкин, вечно только его и вызывают! – засмеялась другая девочка, но на нее сердито зашикали.
Денис зашептал на ухо Косте:
– И ты за этим пришел сюда? Сказочки послушать?
– Не нравится – не слушай! – огрызнулся Костя. – Иди на свою дискотеку! Я хочу узнать, может быть, кто-то из них в курсе, что здесь происходит. Но тебя я не держу.
– Ну и пойду! – ответил Денис и никуда не пошел.
Меж тем рассказ продолжался.
– Стоим мы, держимся за руки, все в напряжении. – Маша выдержала эффектную паузу, и воцарившаяся тишина стала доказательством того, что публика тоже в напряжении. – И вдруг в дверь раздаются три громких удара!
– Ах! – пискнула какая-то девчонка.
Денис подкрался к входу в беседку и трижды гулко ударил кулаком в деревянный столб, подпирающий крышу.
Из беседки раздался многоголосый визг. А потом тоненький голос:
– Кто там?…
– Пушкин, – пробасил Денис и просунул сквозь решетку руку, шевеля пальцами подобно спруту. Визг повторился, на этот раз сильнее прежнего.
– Кто там хулиганит?! – первой взяла себя в руки Маша. – Сейчас в лоб получишь!
Костя схватил Дениса за шиворот и втащил в беседку. Оба покатывались от смеха.
– Нет-нет, девочки, не надо нас бить, мы хорошие! – произнес он и, с трудом уняв приступ смеха, добавил: – Мы просто тоже хотим послушать ваши истории, поэтому сейчас вежливо постучали в дверь. Ведь это некультурно – входить без стука, правда? Прошу вас, продолжайте, мы больше не будем!
С этими словами Костя усадил Дениса в свободный уголок и сам уселся рядом.
Одна из девочек сердито фыркнула и встала, вознамерившись уйти, но Маша придержала ее за плечо:
– Все нормально, Нина, пусть сидят. Я их знаю, мы в одном классе учимся. Они обожают страшные истории, просто жить без них не могут.
Все это было сказано совершенно серьезно, и Нина села на место. Костя опешил: что это на Караваеву нашло! Она желает ему помочь или иронизирует? Денис тоже был ошарашен, даже смеяться перестал: уж чего-чего, а любви к страшилкам за ними с Костей не водилось сроду! Если, конечно, не считать последних событий…
– И чем страшная история кончилась? – спросила Машу девочка лет семи-восьми.
– Небольшой головомойкой, Настюша, – мы стали визжать и баррикадироваться, а это старшая вожатая оказалась!
Все засмеялись, а Нина сказала:
– Тьфу ты, голову морочила! Вот послушайте, что моим родителям один знакомый рассказывал. Он работал таксистом, а сейчас на пенсии. Так вот, один раз поздним зимним вечером пассажир попросил отвезти его в поселок Абакумова – это самая окраина города, находится на отшибе, добираться надо через посадки. Таксист не хотел туда ехать, потому что пассажиров в обратную сторону там найти трудно, а впустую возвращаться невыгодно. Но пассажир его все же уговорил, доехали до поселка, пассажир вышел, а таксист обратно повернул. Едет через посадки и вдруг замечает голосующую женщину. Таксист обрадовался, что все же не зря проехался, затормозил, опустил боковое стекло со стороны пассажирского сиденья, чтоб договориться. Она подошла и просунула в окно голову. Смотрит таксист: что это?! Лицо вдруг стало желтым, сморщенным и страшным, зубы оскалились… Такого страшного лица он и в кошмарах никогда не видел. А оно приближается к нему, приближается! Таксист испугался, резко ударил по газам, и машина на большой скорости сорвалась с места. Он подумал, что эту голову оторвет напрочь, но когда рискнул снова туда посмотреть, в салоне ничего не было. Он оглянулся на дорогу – она стала белой от выпавшего снежка, и на ней тоже не было никого!
Денис хмыкнул:
– В двадцать первом веке живем, и все равно самым страшным зрелищем остается чья-то оскаленная пасть. Сильны древние инстинкты!
В разговор немедленно вклинилась веснушчатая девочка лет двенадцати:
– Ой, а мне мама рассказывала, она в газете читала про один случай. Давно читала, еще когда в школу ходила…
– Знаю я эти газеты, – пренебрежительно заявила ее соседка. – Так и пестрят сенсациями типа «Солнце взорвется в 2012 году» или «Внуки превратились в оборотней и съели бабушку»!
– Таких газет, Анжела, моя мама не читает! Это было в серьезном издании!
– Анжела, не нравится – не слушай, – вмешалась Маша, бывшая в этой компании явно за старшую. – Рассказывай, Кристя.
– Там милиционер рассказывал, из Киева, что с ним было. Однажды они с напарником поздно вечером патрулировали свой участок – вдоль днепровской кручи.
– А что такое круча? – спросила маленькая Настюша.
– Это такой высокий и крутой берег реки. Идут они, вдруг видят – ковыляет впереди какая-то несуразная фигура. Ну, они подумали, что пьяный, хотели задержать. Пошли ему наперерез, а он бросился наутек. Милиционеры – за ним, а он вниз по круче побежал и нырнул в какую-то темную дыру на склоне. Они тоже туда подошли, смотрят – это ход в глубь горы. Ну, милиционерам интересно стало, что же там такое, они следом и бросились. Идут, фонариками ход освещают, он извилистый, а стены из старого кирпича сложены. Шли-шли, вдруг слышат, очень тяжелый топот сзади и хриплое, надсадное дыхание, как у зверя – кто-то за ними гонится. А может, это и был зверь? Ну, милиционеры не стали дожидаться нападения, бросились бежать со всех ног. По дороге отстреливались, но оно не отставало, топот и хриплое дыхание слышались все ближе: «Хых, хыых!»
Ход разветвлялся, и им повезло – они свернули в одну сторону, а это существо пронеслось мимо – в другую, и его не стало слышно. А вскоре откуда-то сверху раздались истошные женские крики, которые, впрочем, быстро прекратились. В общем, долго они бродили в поисках выхода и в конце концов выбрались наружу через заброшенный, заваленный ветками колодец. И оказались в лесу, который называется Го… Голосеевский, да, правильно. Вид у них был жалкий – они потеряли фуражки, фонарики, этот, который рассказывал, пистолет где-то уронил, а его напарник – свой бумажник. Но были рады, что хоть живыми выбрались. А в лесу в тот день нашли растерзанное тело молодой женщины.
Через некоторое время у напарника стал болеть сын. Врачи ничего не могли понять, а парню делалось все хуже и хуже. Родители перепробовали уже все и однажды решили обратиться к бабке-знахарке, про которую говорили, что она много умеет и знает. И сказала им эта бабка, что изображение их сына лежит где-то в очень плохом месте, поэтому она помочь бессильна. Тут отец и вспомнил, где потерял свой бумажник, а ведь в нем была фотография сына!
– И зачем ее туда вставлять было? – удивилась Настюша.
– Некоторые люди вставляют в кошельки и бумажники фотографии близких, – ответила Кристя.
– По-моему, это глупо! – вмешалась еще одна девочка. – Мало ли что случиться может? А вдруг кошелек украдут, и фото попадет в нехорошие руки…
– В общем, хотели они пойти поискать, да обнаружили, что ход на круче обвален и засыпан землей. А колодца в лесу так и не нашли. Так парень и умер, и врачи не выяснили, отчего.
На какое-то время все замолчали, обдумывая услышанное. Наконец заговорила Маша:
– Я про Голосеевский лес в Киеве слышала много странного. Но знаете, я привыкла таким вещам доверять, но проверять.
– Моя тетя рассказывала, – вставил Денис, – что в глубокой древности на месте Киева стоял другой город, не менее значимый по тем временам.
– Так, может, это и был Киев, просто он на самом деле древнее, чем думают? – спросила Маша.
– Нет. Тетя говорила, что его разрушили, и только через полтора столетия на его месте основали Киев. Она еще многое рассказывала, но я тогда маленький был, всего не помню.
– Со мной один случай произошел, – медленно, словно цедя слова, отозвалась самая старшая из девочек, брюнетка лет пятнадцати, одетая в черные потертые брючки, черную водолазку и с черным же маникюром. – Наша компания постоянно тусовалась на заброшенной стройке. Там спокойно, место на отшибе, никто не мешает. Но однажды явились новые хозяева и погнали нас оттуда. Негде стало тусоваться, хоть в школу иди! А у нас в компашке один чувак имелся с девятнадцатого поселка, – забыла, как звали, – говорит, знаю место, где нас никто не достанет, только через двухметровый забор перелазить надо. Ну да разве это для нас проблема? Пошли мы с ним в поселок, там дома одноэтажные, дворы, огороды. Ну, говорю, где тут место нормальное? Приводит он нас к большому забору, а за ним деревья старые, над всем поселком высятся. И железные ворота, запертые, судя по всему, очень давно: под ними не только трава, но и пара молодых кленов вырасти успела, а вокруг пустырь. Тот чувак суковатое бревнышко к забору приставил, мы и залезли. По ту сторону оказался огромный двор, весь заросший деревьями и кустарником, а чуть дальше за этими зарослями виднелось высокое одноэтажное здание, судя по архитектуре, очень старое, с разными дореволюционными наворотами. Мы сразу загорелись желанием в него заглянуть, но чувак заявил, что это бессмысленно, там на всех окнах решетки и дверь железная, да и вообще, лучше держаться от того здания подальше. Действительно, окна и двери оказались заперты и зарешечены. Это явно было какое-то детское заведение – садик или школа, потому что хорошо сохранилась площадка с качелями-каруселями и павильончик, в котором мы и стали постоянно собираться. Было классно – никто нам не мешал, местная молодежь туда не заглядывала, наверное, лень было через забор перелазить.
Так мы там все лето и половину осени протусовались. И вот один раз в ноябре сидели мы в павильончике вечером, музон слушали. И вдруг Колька Шаров показывает куда-то пальцем и говорит: «Что это светится?» Мы посмотрели – а светилось-то окно этого самого здания в глубине двора. Листья уже облетели, и здание было хорошо видно. Мы очень удивились, кто мог пройти мимо нас незамеченным, тем более что ворота заперты. Правда, чувак этот местный переживал, говорил, что не пойдет туда и чтоб мы тоже не ходили. Но его не стали слушать, пошли, и он с нами.
Подходим ближе – действительно, окно светится, но не электрическим светом, а каким-то тусклым, как от свечки. Заглянуть не получилось, окна высоко расположены и изнутри чем-то завешены. Мы посмотрели – дверь заперта, решетки везде на месте. Ну, постояли немного и разошлись. А на следующий вечер снова там собрались. Сидели в павильончике, а потом кто-то вспомнил про освещенное окно. И мы опять пошли к зданию, интересно же. Стояла глухая темень, и Наташка Кремнева освещала путь фонариком. На этот раз все окна были темными, что нас сильно разочаровало. Чувак местный нервничал, торопил уйти. В общем, решили мы это здание вокруг обойти, со всех сторон посмотреть. Зашли с тыла, идем между зданием и забором, а Наташка на окна фонарь направляет. Из-за этого даже один раз кто-то чуть в открытый люк не упал. Наташка тогда посветила вперед – вдруг там еще люки. Люков не оказалось, она подняла фонарь, осветив ближайшее окно… А оттуда на нас смотрит ребенок! Приставил лицо к стеклу и смотрит!
На несколько секунд в беседке воцарилось молчание. Костя поймал себя на мысли, что ему жутковато. Сидевший рядом Денис не мигая смотрел на рассказчицу.
– Маленький ребенок? – спросила Маша.
– Уже не могу сказать точно, где-то лет пяти. А может, семи. И смотрит так жутко, злобно! Мы, понятно, испугались. Первой заорала Наташка и бросилась назад, чуть в люк ногой не попала. Шаров поймал ее за руку, кричит: «Успокойся, надо разобраться, кто здесь малыша запер!»
А чувак местный на визг перешел: «Бегите, идиоты! Это не малыш! Это опять он!» Схватил за руку Таньку Незванову, он с ней встречался тогда, и деру оттуда. Паника – штука заразная, мы уже не стали разбираться, что к чему, и бросились за ними. Правда, не догнали – они с Танькой первыми перемахнули через забор и убежали, не став никого дожидаться. Мы потом долго думали-гадали, что бы это могло быть. Может, какие-то бандиты похитили ребенка и прячут его здесь, требуя выкуп? Но тогда как они туда проникли – ведь вход был заперт, и паутина на двери не тронута. Или это коллективный глюк? А слова чувака никто не мог понять. Если не малыш, тогда кто? Решили спросить этого паникера, когда снова увидим.
Так получилось, что в течение недели мы не собирались вместе, слишком уж загрузили нас в школе. А когда в пятницу вечером снова собрались, чувак этот не пришел. Мы пошли к нему домой, и оказалось, что они с матерью и сестрой переехали! Представляете?
– И что в этом странного? – удивился Костя.
– А то, что переезды обычно планируют заранее и знакомых об этом извещают. А они уехали буквально через день после того происшествия! Он нам ни слова о таких планах не говорил, наоборот, предлагал в выходные всей компанией в кино сходить. У Стаса так и остался его плеер, а у меня – две книги. Он даже Таньке ничего не сказал, довел в тот вечер до дома, попрощался и ушел, и больше она его не видела и дозвониться не смогла, номер не отвечал. И соседи ничего не знали. Так что больше о нем ни слуху ни духу. А мы туда с тех пор не ходили. Стас только пошел, из павильона вещи наши забрал, и все.
– И вы так ничего и не узнали?
– Нет.
– Да, Ника, странная история, – произнесла Маша. Больше никто ничего сказать не успел, потому что снаружи раздался топот, и на пороге беседки возник Гречушкин:
– О, какая милая компания, бу-га-га! Егоров и Тютюнник, дамские угодники! Бу-га-га! А что вы тут делаете, страшилки травите?
– Слушай, Гречушкин, иди-ка ты отсюда по-хорошему! – процедила Ника.
– Ну почему сразу иди? – возмутился Гречушкин. – А я, может, тоже страшную историю знаю! Только что со мной приключилась. Хотите, расскажу?
Он перестал кривляться, принял серьезный вид и начал:
– Иду я сейчас по дорожке – вон той, что у входа. А там темно, лишь один фонарь тусклый горит, еле видно. И вдруг вижу – мне навстречу идут две темных фигуры!
Гречушкин сделал испуганное лицо и выждал несколько секунд. Костя слушал внимательно, ведь это могло помочь в его расследовании.
– Они идут в мою сторону! Я остановился и не знаю, что делать, убежать ведь некуда! А они все ближе, ближе! Подходят к фонарю: вижу, а это две девчонки. А рожи стра-а-ашные – аж жуть! Ну, думаю, это точно из шестого отряда. Бу-га-га!
Гречушкин не стал дожидаться возмездия, – через секунду его и след простыл.
И тогда поднялся Костя:
– Гречушкин, конечно, балбес. Но, может быть, кто-то и на самом деле знает о каком-нибудь страшном происшествии здесь, в этом лагере?
На него уставились с удивлением.
– Не могу ничего сказать, – пожала плечами Маша.
А Нина ответила:
– Это ты у Леры Маховой спроси. Она тут второе лето отдыхает.
– Лера Махова? Она сейчас в лагере? – удивился Костя.
– Ну да, уже вторую смену подряд. Она и в прошлом году здесь была. А ты ее знаешь?
– Лично незнаком, но слышал о ней.
– Могу познакомить, – сказала Кристя. – Она со мной в одной комнате живет.
В беседку заглянул вожатый Дмитрий:
– Вы что тут делаете?
Денис посмотрел на его майку с «царственной» надписью и ответил:
– Готовим дворцовый переворот.
– Так, заговорщики, давайте-ка по комнатам. Детское время кончилось!
Все вышли из беседки и побрели к спальному корпусу. Денис и Костя шли в стороне, но тут к ним присоединилась Маша:
– Так, Егоров, колись, что произошло?
– А что произошло? – не понял Костя.
– Да то, что вы вдруг в мистику ударились. И этот сегодняшний вопрос насчет происшествий в лагере… Я же знаю, как вы к этому всегда относились!
– Ну хорошо, – понизил голос Костя. – Произошло несчастье со Скворцовой.
– С Алиной из нашего класса?!
– Нет, с ее сестрой Илоной. Она сейчас в больнице.
Ребята зашли внутрь здания. Комнаты девочек находились в левом крыле, мальчиков – в правом, а между ними на каждом этаже располагался большой холл с диванчиками и телевизорами. На первом этаже жили самые маленькие, а Костя с Денисом и Маша поднялись наверх и уселись на один из диванчиков. Здесь Костя в общих чертах рассказал Маше о беде, случившейся с Илоной. Маша призадумалась:
– Нет, о таком я точно никогда не слышала! И при другом раскладе не поверила бы… Теперь понятно, зачем тебе понадобилась информация о вещах-вампирах. Слушай, а может, ты и прав, и мы имеем дело со взбесившейся вещью? Надо будет для начала с этой Лерой поговорить. Я знаю Кристю, через нее познакомлюсь и с Лерой. В общем, поговорим с ней завтра утром – время не ждет!
Глава IV
Поход в башню
Караваева сдержала обещание. На следующее утро сразу после завтрака она подошла к Косте и Денису в сопровождении Кристи, Ники и худенькой девчонки с серьезными серыми глазами.
– Ребята, знакомьтесь, это и есть та самая Лера Махова, – почти торжественно представила Маша. – Лера, это Денис и Костя, и они специально прибыли сюда, чтобы расследовать дело о нападении на Илону Скворцову. Знаете что, пошли в беседку.
– Глупая Илонка, – сказала Лера, едва компания оказалась в беседке. – Я ведь ей говорила – нельзя открывать ночью окна, вдруг может начаться гроза…
– А это как-то связано с грозой? – удивился Костя.
– Ну да, – передернула плечами Лера. – А что с Илоной?
– Плохо с ней, – ответил Костя. – В больнице лежит. Как ты считаешь, помогут ей врачи?
Лера молча мотнула головой.
– Расскажи, что здесь происходит. Что ты знаешь?
– Как вам сказать… Меня еще бабушка предупреждала. Она не хотела пускать меня сюда, но родители разве ее послушают? Перед самой поездкой бабушка поговорила со мной наедине. Сказала, что в молодости работала штукатуром и участвовала в ремонте этого лагеря. В общем, что-то такое они тут увидели, что на всю жизнь запомнили. Что именно – разумеется, она мне не сказала. Только строго велела закрывать все форточки во время грозы, чтоб ни щелочки не оставалось.
– Конечно, чтоб шаровая молния не залетела.
– По словам бабушки, в этом лагере нужно бояться не шаровых молний. Еще она запретила мне даже близко подходить к той башне, что за садом. Я, конечно же, не слишком ее слушала, а зря. Потому что помните, каким был прошлый июнь?
– Хм, не очень.
– Поначалу стояла сушь, а потом зачастили грозы. Ну, помните – весь день душно, а ночью от грома уснуть невозможно. В одну из таких грозовых ночей и случилось… Нас пять девчонок в комнате жило, и форточка в ту ночь, конечно, была открыта. Я и Таня уснули сразу, а остальные три, помню, сидели и болтали. А утром проснулась, смотрю – Таня стоит и в ужасе на свою соседку по кровати смотрит, а у той на шее багровая полоса, будто ее душил кто. И у остальных двух то же самое.
– Они умерли? – в ужасе спросила Кристя.
– Нет, никто не умер. Пришли в себя. Мы с Таней подумали про маньяка, но девчонки в один голос твердили, что этот «маньяк» выглядел более чем странно: это было нечто черное и бесформенное, оно буквально втягивалось в форточку… А дальше они ничего не помнили или не хотели помнить. Тогда-то я и поняла, что бабушка не просто так меня предупреждала. Стала я после того закрывать на ночь форточку и другим говорила, но надо мной смеялись. Потом произошел еще один такой случай, уже с мальчишками, там кого-то домой увезли, скандал был. Вот тогда ко мне начали прислушиваться… Мои соседки, впрочем, тоже скоро уехали, и что с ними дальше было, не знаю.
– Зачем же ты опять сюда приехала? Неужели так понравилось? Да еще и на две смены, – не подумав, брякнул Денис.
– Просто папа с мамой тогда надолго уезжали, и папа купил мне сразу две путевки, – отозвалась Лера. – И сейчас тоже. Я ему сказала, что мне здесь понравилось, он и рад стараться. Правду ведь не скажешь! Да здесь, в принципе, и неплохо. И я стараюсь все же предупреждать кого можно. Потому что в грозовые ночи я стояла часами у окна, высматривала…
– Ну и как, что-нибудь увидела? – спросила Ника.
– Увидела один раз. Вон по той аллее в слабом свете единственного стоящего там фонаря двигалось темное пятно, которое я поначалу приняла за гонимый ветром мусорный пакет. Но так мне казалось только издали. Оно парило в воздухе и направлялось сюда, к корпусу. Было страшно, но я пересилила страх, стояла и смотрела, как оно, большое, черное, медленно приближается то к одному окну, то к другому… Но так никуда и не проникло, видимо, все окна были закрыты. А потом подлетело к нашему окну и зависло, словно смотрело на меня! Такая жуть! Я не выдержала и убежала в коридор. А с девчонками ничего не случилось, они крепко спали.
– Как я понял, это случается только с теми, кто не спит, – резюмировал Костя.
– И этим сильно напоминает вожатские страшилки, созданные для того, чтобы дети по ночам спали, а не болтали по мобильникам, – прибавила Маша. – Но я тебе верю. Потому что вот этот товарищ, – кивнула она на Костю, – видел Илону. И то, что у нее на шее. А что там была за жуть, как ты говоришь?
– Отстань! И не приставай ко мне с этим! – неожиданно резко выкрикнула Лера.
За решетчатой стенкой беседки громко хрустнула ветка. Мелькнула чья-то тень.
– Если там опять этот бу-га-га, я ему голову оторву! – пообещала Ника, поднимаясь.
Но не успела она сделать и шага, как на пороге предстали Лешка Иванов и Славик Чернявский.
– Вы, пожалуйста, извините – мы тут случайно услышали ваш разговор… – слегка робея, произнес Лешка.
– И случайно – от начала до конца, – ехидно продолжила Ника. – А перед этим вы случайно притаились за беседкой.
– Ну, не совсем так, но почти. И нам есть что добавить к сказанному, – без смущения ответил Славик.
– Ты хочешь сказать, что веришь во все, здесь услышанное? – прищурился Денис.
– И да, и нет, – деловито ответил Славик, вместе с Лешей усаживаясь на скамейку. – Дело в том, что такие заведения, как летние лагеря, школы, детские сады, интернаты и прочие места большого скопления детей обладают повышенной концентрацией энергетики, и в случаях, когда все думают об одном и том же, возможны коллективные галлюцинации и другие нарушения, вплоть до массового психоза…
– Какой умный, череп не жмет? – скривилась Маша. – Думала, вы и правда толковый совет дадите.
– И дадим, – мягко ответил Лешка. – Если хотите знать больше, расспросите сторожа.
– А где здесь сторож? – удивился Костя.
– Возле столовой пристройка, там он живет. Он из местных, старенький уже.
В этот момент на пороге предстала вожатая Алла, крупная девушка лет восемнадцати.
– Лера, Кристя, вот вы где! Пойдемте со мной, вы мне нужны. Кстати, Убейволковой тут нет?
– Нет. Что ей здесь делать? – пожала плечами Маша.
– Ну мало ли, может, с вами байки травит.
– Кто – Убейволкова байки травит?! – округлила глаза Ника.
Но вожатая уже вышла, а за ней поспешили и Лера с Кристей.
– Не понял, а почему ты считаешь, что Убейволкова не может травить байки?
– В силу ее характера, Костик, – отчеканила Ника. – Какая-то она… слишком умная уродилась.
– И слишком странная! – дернула плечами Маша. – Вся такая маленькая, худая, а смотрит так, что порой страшно становится. Говорит мало и всегда по существу, а такого, чтобы поболтать, посмеяться – никогда! Разве что скептически улыбнуться может, но от этой ее улыбочки мурашки по коже. Да еще эти знания во всех направлениях, о чем бы речь ни зашла, образцовая аккуратность… Кажется порой, что рядом с тобой не девчонка твоих лет, а какая-нибудь строгая профессорша или вообще непонятно кто!
– Ладно, это ее проблемы, – вздохнул Костя. – А мы, боюсь, из этого разговора мало что узнали.
– Как-то не верится во все эти бредни, – протянул Денис. – Но если уж верить, то кое-что все же узнали: искать разгадку следует в башне.
– Почему в башне? – не понял Лешка.
– А потому, что именно туда бабушка запретила Лере ходить! Да и потом, аллеи-то уводят в том направлении, и, стало быть, летел этот черный объект как раз оттуда.
– Ну что ж, – сказал Костя. – Значит, лезем в башню.
– А как туда пробраться? – удивилась Ника. – Там же все закрыто!
– Откуда ты знаешь, что закрыто?
– А мы с Лилькой были там вчера. Конечно, в саму башню не попали, там замок висит и на окнах решетки, а вокруг забор.
– Так, не понял! – подскочил Костя. – Туда никак нельзя пробраться?!
– Никак, можешь мне поверить, – ответила Ника. – Мы ее со всех сторон обошли.
– И точно внутрь не попали?
– Нет, конечно, что ты пристал!
– Но я видел! Видел в окне лицо! Когда в речке купались!
– Успокойся, Костя, это тебе солнышко голову напекло, – убедительно сказал Денис. – Оттуда ничего нельзя разглядеть.
Костя хотел возразить, но передумал и промолчал. А Славик сказал:
– К башне можно сходить вечером, когда вернемся с речки. Пойдем в мастерскую, а оттуда через черный ход выйдем, никто и не увидит. Думаю, Димон не будет над нами сторожем стоять – пошли в мастерскую, и ладно. Здесь, как я вижу, вообще никому ни до чего нет дела.
В тот день Дмитрий объявил поход в сосновую рощу. А оттуда завернули в небольшой поселок, в котором имелся магазин, где ребята накупили мороженого, чипсов и прочих вкусностей. Когда вышли из магазина, Димон пересчитал всех по головам и сказал: Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.
| 
