Глава 1

Одиночка

Как только маленький кораблик вошел в верхние слои атмосферы, он засветился, словно метеорит. По мере того как нарастало трение, свечение усиливалось, красный свет стал белым. Обшивка из сверхпрочного сплава все-таки не была рассчитана на такую температуру. С носового обтекателя срывались языки пламени – горел металл. Вдруг, когда уже казалось, что огонь вот-вот поглотит корабль, огненное облако прорезало яркое пламя тормозных дюз. Если бы это было неуправляемое падение, корабль наверняка бы разбился. Но пилот знал свое дело, он в последний момент включил двигатели и снизил скорость падения корабля ровно настолько, чтобы температура далее не росла.

Звездолет падал сквозь облака вниз, на покрытую травой равнину, которая теперь приближалась с угрожающей скоростью. Когда фатальный исход казался уже неизбежным, двигатели включились опять, сотрясая корабль перегрузками в несколько g. Несмотря на отчаянный рев дюз, корабль врезался в почву с оглушительным треском; посадочные опоры круто выгнулись.

Когда рассеялись тучи пыли и дыма, крохотный лючок на носу обтекателя провалился внутрь и из отверстия медленно выползла головка перископа. Она тихо вращалась, охватывая безлюдный с виду пейзаж: безбрежное море травы и далекие деревья.

Вдали промчалось и скрылось из виду стадо перепуганных животных. Перископ продолжал вращаться, но вдруг замер, уставившись на останки боевых машин, что громоздились поблизости на огромном, изрытом воронками поле битвы.

Зрелище было жуткое. Поле усеивали сотни, а может, и тысячи боевых машин – скрученных, покореженных, смятых страшной, неведомой силой. Могильник простирался почти до горизонта. Перископ покачивался вперед-назад, как бы ощупывая ржавые корпуса, потом втянулся внутрь корабля, лючок сразу захлопнулся. Прошло несколько томительных минут; с громким скрежетом откинулся люк воздушного шлюза.

Немного погодя в проеме люка появился человек. Его движения были осторожны, дуло ионного ружья подрагивало, словно хобот диковинного животного. Человек был облачен в тяжелый скафандр с ТВ-камерой на шлеме: та являлась основным элементом системы наружного наблюдения. Обводя взглядом окрестности, держа палец на спусковом крючке, он медленно опустил свободную руку и нажал кнопку передатчика на запястье.

– Продолжаю доклад за бортом корабля. Иду медленно, стараюсь восстановить дыхание. Все кости болят. Посадку провел практически в режиме свободного падения. Снижение прошло быстро, но в момент касания перегрузки составили 15g. Если меня все же засекли при спуске, то пока последствий не заметно. Буду говорить на ходу. Передача записывается на борту космического крейсера, который находится на околопланетарной орбите, как раз надо мной. Что бы со мной ни случилось, запись сохранится. Я не намерен действовать столь же непрофессионально, как Марцилл.

Он не испытывал угрызений совести оттого, что дал волю чувствам, упомянув в докладе погибшего. Если бы Марцилл соблюдал элементарные меры предосторожности, то остался бы жив. Осторожность осторожностью, но этот осел мог бы подумать и о том, чтобы оставить после себя запись. Но не оставил ничего, совсем ничего, что могло бы хоть как-то прояснить случившееся, ни единого слова, которое сейчас очень бы помогло. Тут Хартиг негодующе фыркнул. Посадка на новую планету всегда опасна, вне зависимости от того, насколько мирно эта планета выглядит. И Сельм-II тут не исключение. Да и выглядит она вовсе не мирно. Для Марцилла то задание было первым. И последним. Он сделал на орбите последнюю запись, в которой указал предполагаемые координаты посадки. И больше ничего. Осел. Больше он на связь не выходил. Вот тогда и было принято решение послать специалиста. Для Хартига это был семнадцатый планетарный контакт. И он собирался использовать весь свой опыт, чтобы этот контакт не стал последним.

– Теперь я понимаю, почему Марцилл выбрал это место. Здесь ничего нет, кроме травы, вокруг открытое пространство. К тому же тут, рядом с местом посадки, было сражение – и не очень давно. Поле боя находится прямо передо мной. Много разбитых боевых машин различных типов, в прошлом довольно грозных. Я хочу подойти поближе и осмотреть их.

Хартиг закрыл люк и не спеша направился к кладбищу машин, не переставая сообщать, что происходит:

– Машины очень большие, ближайшая ко мне не меньше пятидесяти метров в длину. Она на гусеничном ходу и имеет одну башню с огромным орудием. Оно разбито. Отсюда не видно никаких опознавательных знаков. Хочу подойти поближе. Но честно говоря, не нравится мне все это. С орбиты не удалось заметить ни единого города, не было засечено каких-либо передач или переговоров ни в одном диапазоне. И вот вам поле боя и эти развалюхи! Совсем не игрушечные. Эти штуки – продукт высокоразвитой технологии. И это не фантомы. Вот эта, например, сработана из металла – и тем не менее взорвалась. Я не вижу никаких опознавательных знаков. Попробую заглянуть внутрь. Люков отсюда не видно, но в борту такая дырища – на тракторе въехать можно. Вхожу внутрь. Может быть, здесь есть документы, во всяком случае должны же быть таблички или надписи на панели управления…

Хартиг замер на месте, ухватившись рукой в перчатке за рваный край пробоины. Неужели послышалось? Осторожным движением прибавил чувствительность внешнего микрофона. Теперь он слышал, как в металлических руинах свистит ветер. И больше ничего. Он послушал еще немного, пожал плечами и повернулся к пробоине в борту машины. Внезапно среди ржавых развалин эхом пронесся металлический лязг. Хартиг развернулся и, рухнув на землю, взял ружье на изготовку.

– Снаружи что-то движется. Пока не вижу, что именно, но слышу вполне отчетливо. Подключаю внешний микрофон к передающей цепи, чтобы записать звук. Он становится все громче, это, похоже, колеса, а может, гусеницы, слышу лязг, скрип. Машина… вот она!

Машина выскочила из-за развалин с оглушительным грохотом. Она была невелика, не более пяти метров в длину, и мчалась вперед с пугающей скоростью. Гладкая, черная, зловещая. Хартиг было прицелился, но тут же снял палец с крючка, заметив, что машина проносится мимо. Та развернулась и поддала ходу.

– Она направляется к моему кораблю! Похоже, меня засекли при посадке. А теперь нащупали то ли радиодетектором, то ли радаром. Включаю бортовую защиту через дистанционный пульт. Как только эта штука войдет в зону поражения – сразу взлетит на воздух… Есть!

Загремели взрывы – бортовые скорострельные орудия изрыгали смертоносный огонь. Почва содрогнулась, в воздух взлетели камни, грязь. Орудия смолкли – стрельба сразу возобновилась, как только машина вырвалась из тучи пыли. Целая и невредимая.

– Да, крепкая штучка и шустрая, ничего, главный калибр ее достанет…

Жуткий грохот потряс землю, грохот проник даже сквозь металлические стены, окружавшие Хартига; медленно осело облако красной пыли. Хартиг выглянул, обмер и произнес бесцветным голосом:

– Мой корабль взлетел на воздух. От первого же выстрела этой чертовой штуки. Наши орудия против нее бессильны. Теперь она поворачивает сюда. Похоже, засекла мой радиопередатчик или тепловое излучение. Отключать передатчик уже не имеет смысла. Она движется прямо на меня. Я стреляю, но безрезультатно. Не видно никаких люков или окон. Вероятно, экипаж использует телевизионную систему обзора. Пытаюсь стрелять по выступающим частям на передке. Надеюсь, это ТВ-камеры или датчики. Но похоже, ее не остановить…

Раздался взрыв и звук резко оборвался – радиопередача прекратилась. Высоко на орбите, на космическом крейсере, центр управления автоматически начал поиск радиосигнала, но безуспешно. Потом были проверены все резервные диапазоны. Тоже ничего. С механической дотошностью центр повторил поиск на максимальной чувствительности, но не обнаружил ничего, кроме атмосферных помех. И так в течение двадцати четырех часов с интервалом в один час. Когда программа поиска была выполнена, центр управления автоматически включил радио и прокрутил запись доклада, переданного человеком с поверхности планеты. Закончив передачу, центр перевел все системы в дежурный режим и с нечеловеческим терпением принялся ожидать следующей команды.

Глава 2

Запах смерти

– Что такое? Случилось что-нибудь? – спросила Леа. Она ощутила плечом, как напряглось тело Брайона. Они лежали на низком диване и расслабленно глядели сквозь иллюминатор на усыпанное звездами пространство. Его могучая рука обвивала тонкую талию женщины, поэтому Леа сразу почувствовала возникшее в нем напряжение.

– Ничего не случилось, в самом деле ничего. Ты только посмотри, какие цвета…

– Послушай, милый, ты комок мышц! Может, ты и лучший атлет в Галактике, но врун из тебя никудышный. Ведь что-то случилось, а я никак не пойму что.

Брайон замялся, а затем кивнул:

– Рядом кто-то есть, раньше его не было. От него следует ждать неприятностей.

– Я верю в твои телепатические способности. Видела в деле. Знаю, ты можешь улавливать чужие эмоции. Но мы в глубоком космосе, до ближайшего солнца многие световые годы – как может кто-то появиться на борту корабля? – Она запнулась и посмотрела в иллюминатор на звезды. – А, конечно, посадочная капсула. Наверное, кого-нибудь встречаем. Ориентация изменилась. Не видно там крейсера ССП? Наверное, кто-нибудь переправляется с него в капсуле.

– Уже переправился. Он на борту. Идет сюда, к нам. Не нравится мне все это. И человек не нравится – а точнее, то, что он нам несет.

Одним движением Брайон поднялся и, сжав кулаки, развернулся. Несмотря на свои добрых шесть футов роста и триста фунтов веса, двигался он как кошка. Леа глянула на возвышающуюся перед ней фигуру и почти физически ощутила напряжение.

– С чего ты взял? – спокойно спросила она. – Ты прав, конечно, кто-то прибыл на борт нашего корабля, но, возможно, к нам это не имеет ни малейшего отношения…

– Погиб то ли один человек, то ли двое. И этот, который идет к нам, – от него тоже пахнет смертью.

А вот и он.

Леа в изумлении раскрыла рот, когда услышала, как за ее спиной распахнулась дверь каюты. Она испуганно оглянулась. Послышался громкий шорох и сразу глухой стук. Опять шорох, опять стук. Все громче и ближе. Наконец в проеме показался человек. Он неуверенно оглянулся, заморгал, словно у него было не все в порядке со зрением.

Леа пришлось собрать всю свою волю, чтобы не отвернуться и стереть с лица гримасу невольного отвращения. Человек медленно перевел свой единственный глаз с Леа на Брайона. Затем двинулся вперед, волоча изувеченную ногу, на каждом шагу пристукивая костылем. Та же неведомая сила, которая изуродовала ноги незнакомца, начисто снесла правую половину его лица. Ее покрывала нежная розовая кожа, пустая глазница была прикрыта повязкой. Не было у него и правой руки, но к плечевому суставу был привит зародыш, который через год обещал превратиться в полноценную руку, а то, что болталось сейчас у его плеча, скорее напоминало детскую ручонку, сантиметров тридцати длиной. Худой, скрюченный человек встал рядом с могучим Брайоном.

– Меня зовут Карвер,[1] – произнес он, как бы потешаясь над собственным обликом. – Я пришел сюда, чтобы встретиться с вами, Брандт.

– Знаю, – напряжение оставило Брайона столь же внезапно, как и появилось. – Присядьте, передохните немного.

Леа невольно отодвинулась, когда Карвер со вздохом опустился на диван рядом с ней. Она заметила, как он, обливаясь потом и тяжело дыша, выудил из кармана капсулу и бросил в рот. Затем искоса взглянул на нее и кивнул:

– Доктор Леа Морис, – произнес он, – вас это тоже касается.

– ФКО? – спросил Брайон. Карвер утвердительно нагнул голову:

– Фонд Культурных Отношений. Как я понимаю, вы уже сотрудничали с нами?

– Да, но то был экстренный случай.

– У нас что ни случай – то экстренный. Вот и сейчас дело очень серьезное. Поэтому меня и послали встретиться с вами.

– Но почему именно с нами? Мы буквально на днях выбрались с Дита, а там была крутая заварушка. Леа даже заболела. И нам обещали, что передышка будет дольше обычной. В принципе мы согласны и дальше сотрудничать с вами, но именно сейчас…

– Я уже говорил – у нас что ни случай, то экстренный, – голос Карвера звучал хрипло, здоровую руку он зажал между коленями, чтобы унять дрожь. На него явно навалилась боль или усталость – или то и другое вместе, – но он не сдавался. – Я, как видите, только что вернулся со срочного задания, а то сам бы отправился. Если вам будет легче, то могу сообщить, что я полностью осведомлен о ваших приключениях на Дите, отчасти потому и вызвался уладить это дело. Все были чрезвычайно довольны. Но мне не до смеха. Ну что, готовы? – с этими словами он обернулся к Брайону.

– Вы не имеете права заставлять Леа, по крайней мере, сейчас. Я прекрасно справлюсь один.

Карвер отрицательно мотнул головой:

– Вы должны отправиться вдвоем, это оговаривалось специально. Идеальный союз, взаимодополняющие способности…

– Я отправляюсь вместе с Брайоном, – заявила Леа. – Мне уже гораздо лучше. Когда доберемся до места, я буду в норме.

– Очень приятно это слышать. Как вам известно, наша организация является строго добровольной. – На негодующее фырканье Брайона Карвер не обратил ровно никакого внимания, а покопавшись, вытащил из кармана куртки пластиковую коробочку. – Я уверен, что вы осведомлены о том, что наши проекты касаются только тех культур, которые находятся в опасности, и цивилизаций на тех планетах, которые тысячи лет лишены были контактов с остальным человечеством. Мы и близко не касаемся вновь открытых планет – это работа Планетарной разведки. Они идут первыми, а затем передают свои отчеты нам. Это крутая команда, я сам отработал в ПЛАРА четыре года, прежде чем перешел в ФКО. – Тут он мрачно усмехнулся. – Думал, что на новом месте будет полегче. У ПЛАРА возникли проблемы, и они запросили нашей помощи. В таких случаях мы всегда соглашаемся. Вы готовы просмотреть запись?

– Я принесу проектор, – сказал Брайон. Карвер согласно кивнул, не в силах больше говорить.

– Хотите, я что-нибудь закажу для вас? – спросила Леа, когда Брайон вышел из гостиной.

– Да, благодарю, какой-нибудь напиток. Надо пилюлю запить – мне сразу станет лучше. Но никакого алкоголя – пока нельзя.

Делая заказ на компьютере, она чувствовала на себе взгляд чужака, закончила, отложила пульт и резко обернулась.

– Ну, все успели разглядеть? Понравилось?

– Извините. Я и не думал вас обидеть. Так вышло из-за вашей биографии. Никогда еще не видел человека с Земли.

– И что вы ожидали увидеть – две головы?

– Я уже извинился. Знаете, я до того, как покинул родную планету и отправился в космос, считал все эти россказни про Землю обычным религиозным бредом.

– Ну теперь сами убедились, что мы настоящие, только немощные и малокровные. Недокормленные граждане перенаселенной, истощенной планеты. Но так нам и надо – это вы хотите сказать?

– Нет. Хотелось, но не скажу. Империя Земли виновата во многом, но об этом написано в любом школьном учебнике. Да никто этого и не оспаривает. Но теперь это всего лишь история, причем очень древняя история. Меня лично гораздо больше интересует судьба планет, которые откололись после Распада. Пока я сам не увидел, что произошло с некоторыми из них, то и не представлял себе, насколько жестоки и беспросветны бывают такие миры. Человечество в принципе имеет только одну родину – Землю. Вы можете ощущать себя ущербными, потому что перенаселение и ограниченные ресурсы привели к уменьшению физических размеров землян. Но вы родились на Земле, вы – отпрыски Земли. Многие из нас выглядят крупнее и сильнее вас, но лишь потому, что мы были вынуждены приспосабливаться к новым, жестоким мирам. Я привык к этому и даже считал нормой. Но только теперь, когда увидел вас, я осознал, что колыбель человечества существует реально. – Он хитро улыбнулся. – Пожалуйста, не сочтите мои слова за глупость, но когда я вас увидел, то испытал двоякое чувство: облегчения и удовольствия. Как человек, вновь обретший давно забытых предков. Боюсь, я не совсем ясно выразился. В общем, как путешественник, вернувшийся домой после долгих странствий. Я видел, как люди приспособились к жизни на многих планетах. Но, как ни смешно, встреча с вами принесла странное успокоение. Наш родной дом еще существует. Я по-настоящему счастлив встретиться с вами.

– Я верю вам, Карвер, – улыбнулась Леа, – и должна признать, что вы начинаете мне нравиться. Хотя ваш внешний вид оставляет желать лучшего.

Откинувшись, он захохотал и прихлебнул холодного напитка, который появился на столике у его руки.

– Через год вы меня не узнаете.

– Уверена, что так оно и будет. По специальности я биолог и экзобиолог, так что в теории хорошо представляю возможности восстановительного лечения. Через год вы будете как новый. Но я могу представить это чисто умозрительно, так как впервые вижу этот метод на практике. Мы на Земле люди небогатые, и только очень немногие могут позволить себе столь радикальную регенерацию.

– Это одна из привилегий сотрудников Фонда. Они восстанавливают вас полностью, независимо от тяжести полученных увечий. Вот под этой повязкой у меня через пару месяцев вырастет новый глаз.

– Очень мило. Простите, но лично я предпочитаю не пользоваться привилегиями такого рода.

– Винить вас не могу, просто желаю удачи.

Тут они увидели, что вернулся Брайон с проектором. Он взял у Карвера кассету и вставил в аппарат. Брайон и Леа придвинулись к вспыхнувшему экрану. Карвер откинулся на спинку и просто слушал запись, время от времени прихлебывая напиток. Он уже много раз слышал ее и потому задремал. Но ближе к концу встряхнулся. Голос Хартига на пленке звучал ровно: человек предвидел свой конец, но все-таки старался оставить запись для тех, кто пойдет следом за ним. Пленка закончилась, и экран прояснился. Леа была потрясена. Но когда Брайон повернулся к Карверу, лицо его было бесстрастно.

– И Фонд хочет, чтобы мы отправились на эту планету, на Сельм-II? – спросил он.

Карвер утвердительно кивнул.

– Зачем? Похоже, там больше нужны войска. Солидный вооруженный отряд, который сможет постоять за себя.

– Нет. Вот этого мы как раз и не хотим. Опыт подсказывает нам, что вооруженное вторжение никогда не решает проблемы. Война – это не метод. Война – это убийство. А нам нужна информация, точные и подробные данные. Мы должны узнать, что происходит на этой планете. А для этого нам нужны опытные люди, такие, как вы. Возможно, что на Дит вы отправились без особого желания, оно и понятно, ведь то было ваше первое задание. Но справились вы отлично, сделали то, что специалисты считали невозможным. Нам бы хотелось, чтобы теперь вы применили свои способности на Сельме-II. Что скрывать, это очень и очень опасно. Но ничего не поделаешь – надо.

– А я и не собиралась жить вечно, – ответила Леа и, склонившись над пультом, заказала крепкие напитки. Но напускная веселость не обманула Брайона.

– Я отправляюсь один, – заявил он. – В одиночку мне будет легче управиться.

– Но ты не сможешь, глупая ты гора мышц. Не настолько ты смышлен, чтобы отпускать тебя одного. Или мы идем вместе, или вообще не идем. Только попробуй отправиться один, и я пристрелю тебя, чтобы не вводить людей в пустые хлопоты по доставке твоего тела к месту верной гибели.

Тут Брайон усмехнулся:

– Какая трогательная забота. Ладно, сдаюсь. Твои доводы очень убедительны и логичны, так что лучше нам отправиться вдвоем.

– Прекрасно. – Леа подхватила стакан, вылетевший из приемника, и выпила залпом едва ли не половину содержимого. – Что дальше, Карвер?

– А дальше – самое трудное. Мы должны убедить капитана изменить курс и доставить нас на орбиту Сельма-II. Там нас будет ждать крейсер.

– Чего же тут трудного? – удивился Брайон.

– Я вижу, вам нечасто приходилось иметь дело с капитанами космических кораблей. Они очень упрямы. И в полете обладают всей полнотой власти. Мы не можем заставить его изменить курс, поэтому придется убеждать.

– Я его уговорю, – сказал Брайон, выпрямившись во весь рост. – Мы взялись за это дело, и никакой паршивый космический шоферишко не сможет нам помешать.

Глава 3

Дерзкий план

Капитана М'Лута можно было назвать кем угодно, но только не «паршивым космическим шоферишкой». Он и Брайон стояли нос к носу, пожирая друг друга глазами. Оба были мужчины крупные, крепкие и высокие – правда, капитан был чуточку выше. Он был так же мускулист, как и Брайон, и столь же задирист. Они были похожи во всем, за исключением одного: кожа у Брайона отливала бронзой, а капитан был черен как смола.

– Я уже сказал – нет, – произнес капитан М'Лута, за ровным тоном его голоса скрывался гнев. – А теперь покиньте мостик.

– Мне кажется, капитан, вы не совсем меня поняли. Я обратился к вам с небольшой личной просьбой…

– Отлично. Личная просьба отклонена.

– Но я еще не изложил вам причины…

– Это совершенно излишне. Слышать ничего не хочу. Капитан корабля я. И мне приходится думать и о корабле, и о пассажирах, и о грузе. И кстати, о расписании. Для меня это самое важное. Самое. Ваши люди и так доставили мне немало хлопот со встречей посадочной капсулы. Я пошел на это, так как меня убедили, что случай экстренный. Слава Богу, все прошло нормально. Инцидент исчерпан. Вы сами уйдете или вас вышвырнуть?

– Почему бы вам не рискнуть?

Брайон говорил тихо, почти шепотом. Но кулаки его были сжаты, мускулы напряжены, глаза так и пожирали капитана. Но тот глаз не отводил. Карвер прошаркал вперед и с трудом протиснулся между ними.

– Дело зашло слишком далеко, – сказал он. – Пора мне вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля. Брандт, отправляйтесь к доктору Морис сейчас же.

Брайон тяжело вздохнул и неохотно расслабился. Карвер был прав – но жаль все-таки, что не вышло потасовки. Он резко развернулся и направился к Леа, которая сидела на скамье у переборки. Как только противники разошлись, Карвер здоровой рукой извлек из кармана листок бумаги, взглянул на него и засунул обратно.

– Капитан М'Лута, мы надеялись на ваше добровольное сотрудничество. Но добровольно или нет, вам все равно придется исполнить нашу просьбу…

– Вахтенный! – рявкнул капитан в микрофон. – Возьмите троих людей и быстро на мостик! С оружием.

– Немедленно отмените приказ! – рассердился Карвер. – Включите Сел-связь и вызовите базу. Запросите код Дп-Л.

Капитан резко обернулся и уставился на искалеченного коротышку.

– Откуда вам известен этот код? – вскричал он. – Кто вы?

– Пожалуйста, без лишних вопросов. Свяжитесь с базой и сообщите мое имя – Карвер. Скажите, что я у вас на борту.

Капитан ничего не ответил, лишь тут же отменил приказ и двинулся в радиорубку.

– Что за чудеса? – спросил Брайон у Карвера, когда тот устало плюхнулся рядом.

– Это нокаут, а не чудо. Капитан живет на планете Рудепорт, одной из тех, что многим обязаны Фонду. Населению планеты это, возможно, и неизвестно, однако правительству известно очень хорошо. Они ежегодно выплачивают нам приличную сумму и притом совершенно добровольно.

Брайон кивнул:

– Значит, Рудепорт – одна из тех планет, которым Фонд однажды помог. Мы вытащили их из беды?

– Совершенно верно. Поэтому мы можем просить любой помощи и в любое время. Но только в случае крайней необходимости. Директор тамошнего космопорта извещен о том, что я нахожусь на борту, а также о том, что, возможно, мне придется обратиться за помощью. Директор вечно занят, и ему вряд ли понравится, что его отвлекают по пустякам. Но так или иначе капитан пойдет нам навстречу.

Ждать долго не пришлось. Грохоча башмаками, капитан вернулся на мостик, грозный как туча, и встал перед Карвером. Тот, казалось, не замечал его.

– Кто вы такой, Карвер? Кто позволил вам здесь командовать?

– Вы приказ получили – и будет с вас.

– Нет. По закону только я могу отдавать приказы на этом корабле. И этот закон нарушен. Подорван мой авторитет. А что, если я не подчинюсь приказу?

– Ваше право. Но по возвращении в порт у вас будут определенные неприятности.

– Неприятности? – Капитан мрачно усмехнулся. – Меня спишут с корабля. Навсегда.

– Вы, похоже, дорого цените свое любопытство. Поверьте, капитан, я вам зла не желаю. Но нам просто необходимо туда попасть. Я расскажу вам все, что могу. Эту операцию проводит ФКО. Когда вернетесь, порасспросите свое начальство, что означает это название. Им решать, сколько вам положено знать. Могу лишь добавить, что отклонение от курса совсем не случайно. Погибли люди и под угрозой еще несколько жизней. Этого довольно, чтобы удовлетворить ваше любопытство?

Капитан звонко стукнул кулаком в ладонь.

– Нет, – ответил он, – не довольно. Но на сейчас хватит, мы сделаем остановку. Но больше я вас видеть не желаю на своем корабле. Никогда. Второй раз я этого не переживу.

– Ваше желание понятно, капитан. Сожалею, что все так вышло.

– Проваливайте. О высадке вам сообщат.

– Не похоже, чтобы вы сильно подружились, – заметила Леа, когда дверь за спиной с грохотом захлопнулась.

Карвер с равнодушным видом устало пожал плечами.

– Пойду к себе в каюту, – сказал он. – Встретимся на высадке.

Для Леа и Брайона приятное путешествие на этом закончилось. Они несколько раз прокрутили пленку, пока не запомнили ее наизусть. Брайон даже позанимался в спортзале, где своей мощью в силовых упражнениях привел тренера в полное замешательство. Леа попыталась отдохнуть и накопить силы. Она не знала, что ждет их на Сельме-II, но, судя по записи, операция обещала быть достаточно опасной. Ожидание было непереносимым, и известие о высадке принесло облегчение. Капитан даже не пришел попрощаться.

– Что теперь? – спросил Брайон, когда все трое выбрались из посадочной капсулы внутри вместительного шлюза крейсера.

– А это вам решать, – ответил Карвер. – С этой минуты считайте, что вы на задании. Вот и командуйте.

– Где мы находимся?

– На орбите Сельма-II.

– Хотелось бы взглянуть.

– В нижнем отсеке есть обсервационный иллюминатор.

Корабль был большой – везде кипела работа. Они миновали машинные отсеки, кладовые, задержались, чтобы пропустить грузовые платформы. Когда наконец вошли в обсервационный отсек, там никого не было. Стоя на прозрачном полу, все трое смотрели вниз. Там проплывала голубая сфера планеты, наполовину освещенная сиянием звезды Сельм – солнцем затерянного в пространстве мира. Брайон пристально разглядывал планету.

– Отсюда она выглядит вполне обычно. Что привлекло к ней такое внимание?

– Все началось со стандартного исследования. Компьютерный анализ архивных записей времен Империи выявил список грузов, отправленных на различные планеты. Большинство из них были уже известны, но не все. Координаты неидентифицированных планет были переданы в ФКО для разведки и осуществления контакта. Поскольку наблюдения с орбиты не выявили на Сельме-II ни городов, ни других поселений, то его оставили напоследок. Кстати, в эфире не было обнаружено никаких сигналов в обычных диапазонах связи.

– Значит, там нет никаких признаков цивилизации и присутствия людей, кроме следов сражений?

– Да, и это особенно нас заинтересовало. Та куча металлолома, рядом с которой высадились Марцилл и Хартиг, была самой большой из всех обнаруженных. А обнаружено их немало.

– Военная техника – без воинов. А где же люди? Под землей?

– Возможно. Это вам и предстоит выяснить во время экспедиции на планету. Внешне она выглядит довольно привлекательно. Белые шапки на полюсах состоят из снега и льда. Значительную часть поверхности занимает океан. В нем рассыпано множество островов и архипелагов. Единственный большой континент расположен вот тут. Сейчас через него проходит граница дня и ночи. Как видите, он напоминает чашу, потому что по периметру опоясан горными цепями. Отроги гор покрыты лесами, а в средней части континента – обширные травянистые равнины. Много озер, а в центре расположено самое крупное, как раз на линии рассвета, настоящий внутренний океан. Вы сможете рассмотреть все более подробно в записи.

– А как климат?

– Идеальный. По крайней мере, на равнине вокруг озера. В горах довольно прохладно, но внизу тепло.

– Отлично. Прежде всего нам понадобится транспорт. Чем вы располагаете?

– Об этом позаботится руководитель операции. Я полагаю, что удобнее всего использовать спасательную шлюпку. Она невелика, имеет большой запас мощности и способна вместить все необходимое снаряжение. И вооружение у нее неплохое. Наши техники установят самую современную систему вооружения и защиты.

Брайон приподнял брови:

– Похоже, оружие не сильно помогло Хартигу.

– Мы учтем его опыт.

– Вы что-то часто повторяете слово «мы», – заметила Леа, – вы разве полетите с нами?

– Извините. Вы получите любое оружие, какое только пожелаете. Как личное, так и штатное, для шлюпки. Выбирать вам.

– Можно посмотреть перечень? – справился Брайон.

– Об этом позабочусь я, – раздался голос за их спинами.

Обернувшись, они увидели стройного седовласого человека, который неслышно вошел в отсек во время разговора.

– Меня зовут Кларт, я руководитель операции. В мои обязанности входит не только давать советы, но и следить за тем, чтобы вам было доставлено все необходимое. Взгляните на экран компьютера – вот перечень всего, что мы имеем на крейсере.

Перечень был длинный и подробный. Брайон просматривал его вместе с Леа, прикосновением пальца отмечая позиции, которые его интересовали. На столик стали падать распечатки. Брайон взвесил их в руке и глянул вниз, на планету.

– Я принял решение, – произнес он, – и надеюсь, что Леа его одобрит. Шлюпка будет оснащена защитой и новейшим оружием. Мы захватим с собой все, что может нам понадобиться на планете. После того как мы полностью экипируемся, я спущусь на планету один, без единого металлического предмета или прибора. С голыми руками, если угодно. Это самое разумное решение в сложившихся обстоятельствах, не так ли, Леа?

Ответом ему был испуганный взгляд.

Глава 4

За день до операции

– Я подготовлю список всего необходимого не откладывая, – произнес Кларт и принялся вводить команды через свой личный терминал. Его спокойствие говорило о том, что любые причуды агентов – дело для него привычное. Леа не разделяла его настроения.

– Брайон Брандт, ты, похоже, рехнулся. Карвер, проследите, чтобы его немедленно посадили под замок.

Карвер согласно кивнул:

– Леа права. Нельзя же, в самом деле, разгуливать безоружным по такой планете. Это чистое самоубийство.

– В самом деле? Много ли помогли оружие и техника тем двоим, что высадились до меня? Марцилл исчез, но теперь мы легко можем себе представить, что с ним случилось. А что машина-убийца сделала с Хартигом, нам известно совершенно точно. С вашего позволения, я не хотел бы погибнуть, как они. У меня нет и мысли окончить жизнь самоубийством, напротив, я думаю о том, как выжить. Прежде чем принимать решение, обдумайте два факта. Вспомните, как погиб Хартиг. Машина направилась прямо к нему, похоже, она засекла оружие или радиопередатчик. Засекла и уничтожила. Разве не так?

– Так, – сказала Леа, – и это факт номер один?

– Да. Хартиг был обнаружен и уничтожен. Факт второй – животные. Хартиг упомянул о них сразу после посадки. Помните то стадо вдалеке, которое мчалось прочь от места посадки?

– И какая между этими фактами связь? – спросил Карвер.

– Это очевидно, – пояснила Леа. – Животные были целы и невредимы, и боевые машины их не беспокоили. А Хартига они убили. И наш новоиспеченный дикарь хочет уподобиться животному и потихоньку разнюхать обстановку.

– Это сумасшествие, – настаивал Карвер, – я не могу этого позволить.

– Не позволить вы не можете. Ваши полномочия закончились, как только вы доставили нас сюда. Теперь я возглавляю операцию. Леа останется в шлюпке на орбите. Я высажусь один.

– Я беру свои слова обратно, – объявила Леа, – это разумный план, по крайней мере для чемпиона Двадцатых, – и рассмеялась, встретив недоуменный взгляд Карвера. – Вас, видимо, плохо информировали, если вы не знаете, что Брайон – настоящая знаменитость. На его планете, где условия для жизни одни из самых суровых в Галактике, проводятся ежегодные соревнования. Они не просто спортивные, но и интеллектуальные. Двадцать различных видов – от фехтования до стихосложения, от тяжелой атлетики до шахмат. Это самые тяжелые соревнования из всех существующих, изнурительная демонстрация физических и интеллектуальных способностей. Насчет деталей можете поинтересоваться у Брайона, я скажу одно: после целого года состязаний определяется только один чемпион. Вообразите себе: атлетические соревнования, в которых принимает участие каждый житель планеты! Если получилось – попытайтесь представить себе, как должен выглядеть победитель таких соревнований. А если воображение вам отказывает, то взгляните на Брайона. Он один из чемпионов. Что бы ни происходило на Сельме-II, у него есть шансы во всем разобраться. И выйти победителем.

Карвер согнулся и рухнул в кресло, уронив костыль.

– Я верю вам, – произнес он, – однако это ничего не меняет. Как вы уже сказали, с этого момента за весь ход операции отвечаете вы сами. Я выхожу из игры. Могу только пожелать вам удачи. Кларт позаботится о том, чтобы у вас было все необходимое.

– Вот список моих предложений. – Кларт оторвал ленту от принтера. Леа выхватила бумагу из-под носа у Брайона.

– Мне все равно придется прохлаждаться в шлюпке, пока ты будешь внизу, поэтому предоставь заботу о снаряжении мне. Иди потренируйся, поешь стероидов – в общем, подготовься к борьбе. Остальным займусь я.

– Я лучше расслаблюсь, – ответил Брайон, – подготовлюсь к предстоящей операции психологически.

– Прекрасно. Вот этим и займись. Я покажу тебе окончательный перечень перед тем, как заказывать оборудование.

– Нет, не надо. Я полностью полагаюсь на тебя и специалистов. Прошу об одном: постарайся ничего не упустить. Мне понадобится кое-какое специальное снаряжение, но об этом я позабочусь сам. А сейчас мне нужен только детальный отчет об исследовании планеты. И тихое место, чтобы его просмотреть.

– Каюты для вас уже готовы, – сказал Кларт, – вся необходимая информация будет выведена на ваш терминал.

– Прекрасно. А когда будет готово снаряжение?

– Через два, максимум три часа.

– Скажем, через десять. Для начала я хочу выспаться. Как только мы отдохнем и получим снаряжение – сразу погрузимся в шлюпку и перейдем на нижнюю орбиту, чтобы взглянуть на планету поближе. Мне очень интересно, что за животных видел Хартиг.

Брайон крепко спал, но когда Леа открыла дверь, мгновенно проснулся. Она замерла, привыкая к темноте. Он окликнул ее:

– Входи. Сейчас свет включу.

– Ты что, всегда спишь в одежде? – удивилась она. – И башмаков не снимаешь?

– Это называется создание имиджа собственного тела. – Он взял стакан и отхлебнул воды. – Мне придется провести несколько дней в этой одежде, поэтому она должна восприниматься как часть тела. Тело и хорошая реакция – мое главное оружие, единственная защита. Правда, я решил взять кинжал. Взвесив все, я понял, что пользы от него будет больше, чем риска.

– Какой кинжал? Какой риск? Ничего не понимаю!

– Кинжал из минеральных материалов. Он будет единственным исключением, единственным предметом искусственного происхождения. Вся одежда сделана из растительных волокон, пуговицы вырезаны из кости. Ботинки сшиты из натуральной кожи. Ни кусочка металла и никакого искусственного волокна.

– А как же твои пломбы? – усмехнулась она.

– А так же и пломбы, – Брайон был убийственно серьезен, – заменены керамическими вставками. Чем больше я буду напоминать обычное животное, тем выше степень моей безопасности. Вот почему кинжал – это определенный риск, но хорошо рассчитанный риск.

Он повернулся так, чтобы Леа могла рассмотреть кожаные ножны, висевшие сбоку. Потом вытащил длинный прозрачный клинок.

– Выглядит как стекло. Угадала?

Он отрицательно мотнул головой:

– Это пласталь. Вид силикона, который внешне похож на стекло, но прочнее в сотни раз, потому что молекулы вещества выстроены в один большой кристалл. Сломать его практически невозможно, а лезвие не тупится никогда. Поскольку это силикон, то любой детектор будет воспринимать его как песок. Поэтому я и рискну взять его с собой.

Леа молча смотрела, как Брайон осторожно спрятал кинжал и вдруг скрестил пальцы рук и потянулся, словно гигантская кошка. Она увидела, как играют мышцы под его одеждой, и вдруг поняла, что настоящая сила Брайона – гораздо больше, чем просто физическая мощь.

– Мне кажется, ты справишься, – сказала она. – Я сомневаюсь, что это по силам кому-нибудь другому, во всяком случае в нашей Галактике. Но по-прежнему считаю, что вся затея – чистое безумие, хотя и понимаю, что это единственный способ выяснить, что творится на планете.

К чему невозможно было привыкнуть, так это к молниеносности движений Брайона. Могучие руки обняли ее прежде, чем она поняла, что произошло; они сомкнулись словно стальной обруч. Он быстро поцеловал ее и отступил назад.

– Спасибо. Твоя вера и поддержка сейчас для меня самое важное. Пошли в шлюпку.

Проводы были лишены всякой торжественности. Пока Леа проверяла снаряжение, Брайон переговорил со штурманом, и тот ввел в бортовой компьютер несколько вариантов орбиты. Когда все было проверено и подготовка закончилась, они захлопнули люк. Прозвучал сигнал готовности, и компьютер сразу дал команду; шлюпка отделилась от корабля. Маневровые двигатели развернули ее, ходовые дюзы вспыхнули и понесли их на расчетную орбиту. Сельм-II на обзорном экране становился все больше и больше.

– Ты боишься, – сказал Брайон, накрыв ладонью похолодевшую руку Леа.

– Чтобы понять это, не нужно никакой телепатии. – Вся дрожа, она прижалась к нему. – На бумаге твой план выглядел просто замечательно, но чем ближе мы подбираемся к этой проклятой планете, тем больше я волнуюсь. Два отличных парня, эксперты по контактам, и оба погибли. Вполне возможно, что та же участь ожидает и нас.

– Не думаю. Мы гораздо лучше подготовлены. Благодаря их самоотверженности мы располагаем необходимой для выживания информацией. Нам нечего бояться. Постарайся расслабиться и сохранить свои силы, они еще тебе понадобятся. Сейчас нужно выйти на нижнюю орбиту, провести тщательный осмотр и выбрать место для посадки. А пока нам ничто не грозит.

Тут вмешался компьютер, как бы опровергая его слова:

– В поле зрения летательный аппарат. Его курс пролегает прямо под вами. Показать?

– Да.

На экране вспыхнуло маленькое пятнышко, оно медленно двигалось слева направо.

– Увеличить изображение.

Пятнышко увеличилось и превратилось в металлическую стрелу со скошенными назад крыльями.

– Какая у него скорость? – спросил Брайон. На экран тут же выскочили цифры. – Так, 2,6 маха. Сверхзвуковой самолет, продукт высокоразвитой технологической культуры. При таких скоростях запасы топлива должны быть ограничены. Если мы проследим за ним, то сможем засечь место посадки…

Леа закончила его мысль:

– … и у нас появится возможность выяснить, что происходит на планете.

– Точно…

Самолет на экране завалился на одно крыло и резко нырнул вниз. В ту же секунду заговорил компьютер:

– Летательный аппарат передает кодированное радиосообщение. Записываю.

Неожиданный взрыв закрыл изображение на экране.

– Что случилось? – спросил Брайон.

– Ракета класса земля – воздух. Я вычислил ее курс перед взрывом.

Брайон мрачно кивнул:

– Самолет, видимо, тоже ее засек, вот почему он предпринял такой неожиданный маневр.

– А радиограмма – ее послал экипаж?

– Конечно! Если это был самолет-разведчик, то появился он здесь не случайно. Когда они засекли ракету, то предприняли уклоняющий маневр и послали сообщение на базу. И если я не ошибаюсь – вот и ответ.

Брайон указал на белый след, неожиданно появившийся на экране.

– Баллистическая ракета, видимо, нацеленная на наземную пусковую установку. Война все еще продолжается. По крайней мере, теперь известны две точки, где нам делать нечего.

– То есть район пусковой установки – вон там, где сейчас виден взрыв, и то место, откуда стартовала ракета.

– Правильно. Пока не выяснится, что происходит на планете, нам лучше держаться подальше от мест активных боевых действий. Теперь попробуем отыскать животных, о которых упомянул Хартиг. Можно с уверенностью предположить, что они держатся вдалеке от зоны боев и скоплений боевой техники. Корабль Хартига сильно напугал их при посадке. Думаю, они боятся любой техники.

Они нашли животных на восточном берегу гигантского озера, которое для удобства окрестили Центральным морем. При максимальном увеличении электронного телескопа можно было разобрать, что это какие-то травоядные. Похоже, тут водились и хищники, было видно, как несколько животных спасаются бегством, преследуемые по пятам быстрыми и крупными существами. Но как они ни вглядывались, никаких следов цивилизации обнаружить не удалось.

– В этом месте я хочу высадиться, – сказал Брайон. – На равнине, где пасутся стада.

– Что значит «высадиться»? Мы что, не будем сажать шлюпку?

– Нет. Это нежелательно. Ты видела, что произошло с самолетом. Не стоит лишний раз попадать в поле зрения радаров и понапрасну тревожить ракеты. Я рассчитаю баллистическую орбиту, которая выведет меня в расчетную точку.

– Не боишься слегка поджариться в плотных слоях атмосферы?

Брайон улыбнулся:

– Ценю твою заботу. Чтобы этого не произошло, воспользуюсь гравишютом. Я снял со скафандра все ненужные металлические части, даже кислородные баллоны заменил пластиковыми. Маловероятно, что наземные радары смогут меня засечь, к тому же на выбранной местности не видно никаких сооружений. Как только высажусь на поверхность, сразу избавлюсь от гравишюта и ненужного снаряжения.

– Но ты будешь совершенно беззащитен!

– Ну нет. Кроме того, я буду поддерживать с тобой постоянную связь.

– Неужели? Ты что, изобрел пластиковый передатчик?

Шутка Леа прозвучала очень грустно, оттого что в голосе женщины слышалась неподдельная тревога.

– Я воспользуюсь вот этим, – Брайон вытащил из сумки длинные полосы цветной материи. – Пришлось выдумать простой код. Если я разложу полотнища на поверхности, ты без труда заметишь их с орбиты. После посадки я сразу выложу для тебя сообщение. И буду посылать их регулярно по мере продвижения, чтобы держать тебя в курсе событий.

– Но это очень опасно…

– Операция в целом тоже достаточно опасна. Но по-другому ничего не получится. – Он отвернулся и принялся внимательно рассматривать экран, наконец постучал пальцем по изображению. – Я хочу высадиться здесь. Тут равнина переходит в предгорья. И лес неподалеку, а это хорошее укрытие. Если все рассчитано правильно, то спуск придется начинать ночью, а приземлюсь я на рассвете. Затем хорошенько спрячусь и примусь наблюдать. Если эти животные и впрямь окажутся местной формой жизни, то можно будет приступать ко второй части операции.

– И в чем же она заключается?

– В том, чтобы пешим порядком проникнуть в зону боевых действий.

– Только не это!

– К сожалению, это необходимо. От животных о войне много не узнаешь. Ближайшее кладбище военной техники находится всего в сотне миль от места посадки. Это два-три дня ходьбы. Я буду ежедневно отправлять тебе сообщения, при этом все они будут начинаться со знака «Х». Эта форма не встречается в природе, компьютер без труда обнаружит мой знак. А сейчас я хочу поспать. Разбуди меня, пожалуйста, за час до посадки.

Когда Брайон вошел в шлюз, поверхность Сельма-II была погружена во тьму. Все необходимое было запаковано в толстую пластиковую трубу, которую он закинул за спину. Леа смотрела, как он в последний раз проверяет крепления скафандра. Она стиснула руки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он поднял глаза и, взмахнув рукой, повернулся к выходу, но тут Леа протянула руку и постучала по шлему. Брайон откинул щиток. Спокойствие его лица контрастировало с тревогой на лице Леа.

– Ну? – спросил он.

Она молчала, тишину нарушало только шипение кислородного клапана. Затем поднялась на цыпочки и крепко поцеловала его в губы.

– Я лишь хотела пожелать тебе удачи. Ну, до скорого?

– Конечно. – Улыбнувшись, он опустил щиток. Потом вошел в шлюз и захлопнул за собой дверь. Как только открылся внешний люк, вспыхнула красная лампа. Несколько томительных минут Брайон вглядывался в космическую пустоту и ждал команды компьютера. Едва на щитке вспыхнул зеленый огонек, он рывком выбросился из корабля.

Леа сидела у обзорного экрана, провожая взглядом удаляющуюся фигуру, на которой поблескивали огоньки маневровых двигателей, пока она совсем не скрылась из виду.

Глава 5

В аду и без оружия

Брайон падал в черную пропасть ночи. Скорость падения совсем не ощущалась, хотя разумом он понимал, что она нарастает с каждой секундой. Ему казалось, он неподвижно висит в пространстве в окружении звезд над темным диском погруженной в ночную тьму планеты. Планету окружала светящаяся корона – свет скрытого от глаз солнца рассеивался в атмосфере. На востоке, где уже занимался рассвет, она была поярче. Брайон знал, что, несмотря на кажущуюся неподвижность, он падает по тщательно рассчитанной дуге в четко определенную точку, летит навстречу восходу. За его спиной микрокомпьютер гравишюта отсчитывал секунды, оставшиеся до посадки. Время от времени он чувствовал легкое давление ремней – его падение замедлялось в строгом соответствии с программой. Благодаря многолетним тренировкам он полностью сохранял самообладание, не позволяя страху попусту наполнять вены адреналином. После посадки будет много хлопот, а сейчас есть время поразмыслить. Он отдался на волю движения, погрузившись в состояние спокойной расслабленности, не замечая легких толчков в ремнях, которые постепенно перешли в ровное натяжение. Верхние слои атмосферы мягко коснулись его скафандра. Падение продолжалось.

Резкий свет ударил по глазам, когда солнце вышло из-за горизонта. Брайон пошевелился, разминая затекшие мышцы, – полет подходил к концу. Внизу еще была ночь, хотя здесь, на высоте, солнце уже светило вовсю. Яркий свет внезапно сменился серым сиянием, когда он вошел в мощный слой облаков; Брайон быстро пробил его и полетел вниз, к слабо освещенной равнине.

Пока все спокойно. Ни ракет, ни самолетов. Брайон понимал, что его легко засечь по металлическим деталям снаряжения. Возможно, на экранах радаров уже появилась цель и ракеты разворачиваются в его сторону. Ему отчаянно захотелось очутиться внизу и сбросить предательский гравишют. Подтянувшись на ремнях, Брайон глянул вниз, на травянистую равнину, которая стремительно неслась ему навстречу. Он знал, что падает слишком быстро – но скорость была единственной защитой. Если радары его засекли, то надо как можно быстрее исчезать с их экранов. Вот поэтому необходимо выдерживать режим свободного падения как можно дольше и начинать торможение лишь в последний момент. Твердая поверхность уже почти под ногами – пора!

Резкий поворот ручки – гравишют задрожал от напряжения, ремни подвески больно впились в ноги. Скорость все еще слишком высока – надо добавить мощности. Ремни заскрипели от перегрузки. Тряхнуло весьма ощутимо. Ну, теперь – на полную!

Ноги с силой ударились в грунт, он упал и покатился по высокой траве. И несколько секунд лежал, не в силах пошевелиться. Поначалу тело не слушалось.

Чтобы встать на колени, потребовались отчаянные усилия, затем он медленно поднялся на ноги. Теперь надо сделать то, что просто необходимо.

Отстегнутый гравишют тяжело повалился в траву. Брайон сорвал с себя скафандр со шлемом, кислородный баллон. Так, все в порядке. Надо спешить, однако чрезмерно торопиться не следует. Рассвет выдался тусклым, но видно было хорошо. Сейчас надо открыть пластиковый контейнер, вытащить кинжал и сумку, которую он возьмет с собой. Сумка застряла – он рванул покрепче. Хорошо. Пора избавляться от лишних вещей. Надо обвязать ремнями ненужное теперь снаряжение. И проверить все еще раз. Хорошо. Ничего не забыл? Нет, все на месте.

Брайон врубил гравишют на полную мощность, и тот так стремительно рванулся вверх, что сбил его с ног. Он становился все меньше и меньше и наконец исчез совсем. Высоко вверху под лучами солнца ярко блеснул щиток шлема. Но вскоре погас и этот огонек.

Брайон облегченно вздохнул. Он наконец внизу, цел и невредим.

Посадка на планету прошла успешно, и об этом теперь можно забыть. Пора приниматься за дело.

Подняв кинжал, Брайон медленно оглянулся, на ощупь прицепил ножны к поясу, внимательно рассматривая выступающие из тьмы окрестности.

Вокруг была трава. Высокая трава, которая шелестела под утренним ветром, разбегаясь волнами во все стороны. Неподалеку высился каменистый холм, на западе виднелась рощица, дальше начинались предгорья, которые переходили в поросшие лесом горы. Их вершины уже сверкали в лучах восходящего солнца.

Глаза уловили какое-то движение. Там, в стороне озера. Брайон медленно присел, осторожно выглянул из травы. К нему приближалось стадо животных. Замерев, он одними руками нащупал сумку и перекинул через плечо.

Вдруг в вышине раздались пронзительные крики. Брайон вскинул голову и заметил стаю птиц, которые, кружа, опускались в траву неподалеку. Нет, это были совсем не птицы, а какие-то летающие рептилии. Крылья начисто лишены оперения, между тонкими костями натянуты кожистые перепонки, красно-оранжевые шкуры блестели на солнце, большие челюсти утыканы иглообразными зубами. Они снижались с пронзительными криками и исчезали в море травы.

Тем временем пасущиеся животные подошли совсем близко, теперь Брайон мог их рассмотреть. Это тоже были ящерообразные. Их серо-коричневые безволосые шкуры служили идеальной маскировкой на фоне увядшей травы. Они осторожно передвигались на длинных мощных ногах, часто поднимая головы и принюхиваясь широкими ноздрями. Похоже, неподалеку бродили хищники, Брайон уже не сомневался, что те тоже окажутся рептилиями. Стадо насторожилось. Животные перестали жевать и замерли на месте, широко раздувая ноздри. Похоже, приближались какие-то существа. Ящеры почуяли их запах, но в высокой траве пока ничего не было видно. Совсем рядом готова была разыграться вечная драма жизни и смерти.

Вдруг Брайон заметил, что все животные смотрят в его сторону, и тут он понял, что может оказаться не просто зрителем, но одним из участников этой драмы. Может, они просто заметили его? Он пригнулся еще ниже, стараясь укрыться, смутно ощущая поток исходивших от них эмоций. Страх. Страх, который подавил все остальные чувства. Обычно он мог воспринимать только чувства людей и лишь иногда – сильные эмоции животных, а теперь ясно ощущал ужас, охвативший рептилий, и что-то еще, что-то очень сильное…

Выхватив кинжал, Брайон вскочил, развернулся – как раз вовремя, чтобы встретить нечто темное, бросившееся на него этакой торпедой. Страшный визг рвал перепонки. Он нырнул в сторону, но получил сильный удар в плечо, рука сразу онемела и едва не выронила кинжал. Он перекинул оружие в левую руку и увидел, что чудовище уже нависло над ним, разинув пасть, полную огромных блестящих зубов.

Оно обрушилось всем своим весом прямо на подставленный кинжал, распоров себе горло, и рухнуло с предсмертным хрипом, придавив Брайона к земле. Несколько раз конвульсивно дернулось и затихло. Теплая жидкость струилась по руке Брайона, но чья это кровь – его или животного, он не знал. Упершись ногой, он оттолкнул тушу и огляделся – нет ли рядом другого хищника.

Похоже, монстр охотился в одиночку. Тяжело хватая ртом воздух, Брайон встал на ноги. Вокруг все замерло, только мчалось прочь испуганное стадо. Он опустил глаза на перепачканные зеленой – слава Богу – чужой кровью руки.

Рядом, вытянувшись, застыла на земле мертвая тварь. Ее метровые, утыканные зубами челюсти были раскрыты, мертвые глаза неподвижно глядели в пространство. Передние лапы хищника были короткими и когтистыми, зато задние – необычайно мощными, что позволяло ему атаковать на огромной скорости. Морщинистая шкура была покрыта бурыми пятнами с фиолетовым отливом.

Мрачные цвета царства теней, подумалось Брайону. Совершенная машина для убийства. Неудивительно, что другие животные так испугались.

Неожиданно Брайон почувствовал смертельную усталость. Он тяжело уселся на тушу зверя, вытер о его шкуру перепачканные руки. А потом отхлебнул воды и долго и тяжело дышал, ждал, когда вернутся силы. Не очень приятное начало – первое же живое существо чуть не убило его. Чуть-чуть, но не совсем. Кинжал был остер и крепок, реакция в порядке. Теперь его врасплох не застанешь.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания