Галина Полынская

Анаис

надеемся, что будем жить. (Вольтер)

Посвящается не тем,

кого я считала своими друзьями,

а тем, кто в действительности

оказались ими.

Явление первое: Синее

…и планета уничтожила сама себя. Она взорвалась, разлетелась мириадами горящих обломков, несущих смерть и освобождение от гнева. Вселенная замерла, окутанная дымом, засыпанная лохмотьями осыпающегося пепла, зачарованная огнем и тлением, задавленная вырвавшимся отчаянием и болью.

В своей агонии планета все еще пыталась понять, откуда же пришли и кем были те Двое, уничтожившие ее саму и весь ее народ?

Когда планета взорвалась, Первый опечалился, ведь он уже считал ее своей. Каменные слезы застыли на его лице, склонил он голову, увенчанную драгоценным шлемом, и повелел сотворение новой планеты.

Когда родилась новая планета, он дал ей спутники, чтобы вместе они делили гнев войны, и назвал их именами братьев своих – Фобос и Деймос.

Второй же пообещал, что превратит эту планету в величайшую Империю и равной ей не будет.

Первогозвали Марс и он был Богом, а Второй еще не придумал себе имени. Стоя на пустыне новорожденного мира, смотрел он голубыми глазами в пустое беззвездное небо, словно видел там одному ему известные картины. И все это случилось до того, как родилась Система, названная «Солнечной».

* * *

На Дворцовый Космодром почти одновременно опустились два корабля: один с эмблемами Меркурия, другой – Урана. Как только двигатели остыли, на гладкие плиты посадочных площадок вышли пассажиры: низкорослый, коренастый, черноволосый представитель Меркурия и высокий, сухопарый, если не сказать – костлявый, уранец. «Жалкое зрелище!» – одновременно подумали они друг о друге, но, тем не менее, учтиво раскланялись в приветствии. Не торопясь, гости направились к единственному автомобилю, стоявшему прямо на посадочной площадке. Рядом с ним, заложив руки за спину, стоял высокий молодой человек. Несмотря на сильнейшее полуденное пекло, он был в строгом, наглухо застегнутом черном костюме и без солнцезащитных очков, что выдавало в нем коренного марсианина, чьи глаза с рождения привыкли к дикому солнцу Марса. Молодой человек терпеливо дождался, пока гости подойдут к машине, приветливо улыбнулся и открыл дверцу, приглашая в салон, где царил приятный полумрак.

– Уф! – уранец с наслаждением вытянул свои длинные ноги и расстегнул ворот рубашки. – Ну и пекло! Можно заживо зажариться!

– Это точно, – меркурианин с досадой посмотрел на свое одеяние.

Из-за отсутствия застежек, его рубашка напоминала короткий халат, застегнутый на спине.

– Разрешите представиться, мое имя Паргусс-второй, я член совета военных путей сообщения Меркурия.

– А я – Амес Гун, глава Ордена Свободы Урана.

– О! – кивнул Паргусс-второй и чему-то улыбнулся.

Послышался тихий шелест, перед гостями возник инкрустированный поднос, уставленный бокалами с различными напитками.

– А вы раньше на Марсе бывали? – Паргусс взял высокий изумрудный бокал и, понюхав содержимое, сделал небольшой глоток.

– Нет, не доводилось, бывал только на Деймосе, сами знаете, как трудно попасть в Империю без специального приглашения. А вы?

– Бывал, – довольно усмехнулся Паргусс, – но, к сожалению, не встречался с Повелителем, не заходил во Дворец. Я провел здесь некоторое время на одном из собраний, и многое узнал о Марсе.

– Что, например? – Амес Гун отвел взгляд от проносившихся мимо пейзажей, разворачиваясь к Паргуссу.

– О, Марс очень противоречивая планета, его можно изучать до бесконечности. Богаче Марса, наверное, не найти во всей Системе. Как и на большинстве планет, здесь нет городов, он не дробится на страны, Марс – цельное государство. Правда, здесь своеобразный климат, он тяжеловат для приезжих, но коренные жители чувствуют себя превосходно. Такое ощущение, что сама планета не любит чужаков и избавляется от них всеми возможными способами, отдавая все свои силы марсианам.

– Ну-у-у, – разочарованно прогудел Амес Гун, – вы бы мне еще путеводители процитировали. А я вот слышал, что Владыка контролирует своей энергией всё, вплоть до движения машин на дорогах и в курсе любых мелочей, которые происходят на Марсе и его спутниках, так ли это?

– Не знаю, вроде бы да, о нем много всякого говорят.

– Я видел его на портретах, – задумчиво произнес Амес Гун. – Он производит неоднозначное впечатление.

– Пожалуй, да, – согласился Паргусс. – Говорят, он велик…

– Да и еще говорят, что он величайшеечудовище, что настроение у него меняется за доли секунды, и никогда не знаешь, что он сотворит. Вот так.

– Хочу заметить, что благодаря ему, за всю свою историю Солнечная ни с кем никогда не воевала.

– Вы считаете это его заслугой?

– А чьей же еще?

– А Организация Спец. Штата?

– А кем, по-вашему, она была создана?

– Хм-м-м, – Амес Гун, – аккуратно устроил ногу на ногу. – А вы когда-нибудь видели Главу Спец. Штата?

– Офицера Алмона? Нет, не довелось, он не публичная персона.

Миновав границы Дворцовых Секторов, машина въехала на территорию, Дворца. Многоцветие красивейших пейзажей немедленно приковали к себе восхищенные взоры гостей. Лишь только очень внимательный взгляд мог заметить в воздухе желтоватые искры энергетической защиты – больше ничто не указывало на то, что воздух вокруг Дворца наполнен быстрой смертью.

Машина остановилась и, выждав положенное время, въехала в открывшийся невидимый коридор меж защитами, приближаясь к высоченным литым воротам, сквозь рисунок коих виднелась зелень деревьев. Ворота распахнулись, и пришельцы очутились в Дворцовом Парке.

– Какая красота! – восторженно воскликнул Амес Гун. – Невероятно!

Центральная дорога, ведущая к Дворцу, лежала напрямик через Парк, открывая взорам необыкновенный ансамбль безупречных деревьев, цветников, беседок и фонтанов.

– Это и есть знаменитый Дворцовый Парк? – с восторгом произнес Амес Гун. – Какой огромный! Конца и края не видно!

– Да уж, – согласился Паргусс, – с размахом, с размахом…

– А еще я слышал, что где-то здесь есть какие-то совершенно потрясающие фонтаны, просто город фонтанов, ну просто храм воды!

– Понятия не имею, – пожал плечами Паргусс, – здесь, наверное, много чего есть.

– О, смотрите!

Они проезжали мимо хрустального фонтана в виде цветущей ветки дерева, лежащей прямо на траве. Из середины тончайших, искусно вырезанных цветов, били прозрачные струи воды.

– Это что, озерный хрусталь Венеры? – присмотрелся Амес Гун. – Поглядите, это он?

– Не знаю.

– Ну да, это точно он! Я не могу ошибиться, это озерный хрусталь Венеры! Глазам своим не верю! Он же безумно дорогой! Нет, ему вообще нет цены, а он лежит здесь просто так, на траве! Удивительно, вы не находите?

– Я не знаю, – сдержанно ответил Паргусс, – я в этом совершенно не разбираюсь.

– Нет, вы только посмотрите, какие чудные беседки образуют эти цветы и кустарники! – не унимался Амес Гун. – Чего здесь не хватает, так это прекрасных дев!

– Уж кого-кого, а дев здесь, наверняка, предостаточно, – усмехнулся Паргусс.

Завороженные красотою сияющего летнего Парка, они не заметили, как автомобиль замедлил ход и вскоре остановился. Двери открыл все тот же молодой человек. Пришельцы выбрались из машины и остолбенели.

– Значит, это и есть Дворец… – медленно произнес Амес Гун. – Потрясающее зрелище, даже и не подозревал, что можно создать такое огромное сооружение. Как вы думаете, что это за архитектурный стиль?

– Понятия не имею! – плохо сдерживаясь, прошипел Паргусс. – Я в этом не разбираюсь!

– На что же это похоже? – не слушал его Амес Гун. – У него будто собственный стиль, своя архитектура, вы не находите? Погодите, а какого он цвета? Что это за цвет?

– Не знаю.

– То есть, как не знаете? Вы и в цветах тоже не разбираетесь?

Паргусс хотел, было, ответить какой-нибудь гадостью, но сдержался.

Величественная громада Дворца терялась в высоком марсианском небе. К главному входу вела лестница с колоннами, в каждой из которых была вырезана арка с гигантским атлетом в глубине. Атлеты пристально разглядывали каменными глазами всех подходивших к Дворцу, и у пришельцев невольно возникло неприятное ощущение, будто все каменные гиганты, как один, вперили в них свои холодные изучающие взгляды.

– М-да… – посмотрев по сторонам, Паргусс с удивлением обнаружил, что машина вместе с водителем куда-то исчезла, и они остались совершенно одни. – Нас никто не встречает, – констатировал он.

Гости прождали еще немного и, не выдержав палящего зноя, стали подниматься по ступеням.

– Как-то мне не очень хочется врываться без приглашения, – промямлил Амес Гун. – Но, здесь никого нет и это очень странно, вам не кажется?

Паргусс что-то неразборчиво буркнул и толкнул высоченные двери, украшенные искусным литьем. На вид они казались непомерно тяжелыми, но, тем не менее, открылись легко, будто ничего не весили. Паргусс с Амес Гуном переглянулись и шагнули внутрь.

* * *

Гавань оглушала своим шумом и грохотом не только новичков, но и тех, кто провел здесь всю свою короткую жизнь. Она поражала своими размерами: Гавань занимала почти всю подковообразную бухту Торгового Моря, и взгляд не в состоянии был охватить ее всю от края и до края.

Помимо рабов, в порту трудились люди самого разного сорта с различных планет, привлеченные единственной возможностью заработать на Марсе. Коренных марсиан в здравом уме среди рабочих не было и быть не могло. Все, рожденные в Империи, обеспечивались от рождения, и занимались, в основном, интеллектуальной деятельностью. Это давало весьма ощутимый результат – во всей Системе мало кто мог сравниться с марсианами по силе ума и возможностям оперировать энергиями.

Гавань убивала очень быстро. Сначала она превращала человека в глухонемого калеку с поврежденным от непосильного труда рассудком и надорванным тяжелым климатом здоровьем, а потом труп несчастного оставался гнить в каком-нибудь люке или стоке, пока его не подбирала Очистительная Служба. Каждое утро люди Службы, облаченные в темно-зеленые, пропитанные обеззараживающей сывороткой комбинезоны и герметичные шлемы, прочесывали Гавань, собирая свежие и уже начавшие портиться тела. Собирать приходилось быстро, ведь на таком пекле плоть разлагалась стремительно. Персонал Службы сваливал тела в контейнеры, грузил в вагонетки и увозил в крематории.

Должно быть, будущие покойники именно так и представляли себе Ангелов Смерти: мягкие спокойные движения в густом утреннем серо-багровом тумане, тело словно плывет или даже летит, тихий шелест темной одежды и яркий луч света, бьющий из шлема, а кажется, что прямо изо лба…

В приморском тумане звуки почти не слышны и даже самые громкие моментально замирают, словно захлебываются им, но такой туман бывает лишь по утрам. Персонал Очистительной Службы работает в тишине и не сходит с ума, а благодаря шлемам их никто не знает в лицо.

День начинался. Солнце разрывало горизонты настойчивыми малиновыми лапами, вырываясь из холодной воды подальше, в по-утреннему низкое фиолетовое небо. Туман густел, опадал на бетон, металл, камни, песок, покрывал вязкой росой редкие, чахлые кустики травы, неизвестно как пробившиеся в Гавани.

Начинался новый день. Тысячи людей стремились поскорее начать работу, чтобы ухватить пару лишних минут до того, как прорвется беспощадное, всепожирающее Солнце, до того, как оно заставит спокойное темное небо ослеплять резким зеленоватым светом. Иной раз рабочие предпочитали вообще не спать, чтобы успеть выполнить норму до невыносимой жары, разъедающего кожу пота, дикого грохота, лязга, коими с рассветом, наполнялась Большая Единая Торговая Гавань – главная промышленная зона Марса.

Вскоре работа вошла в привычный ритм: подходили и уходили морские корабли, взлетали и садились корабли воздушные, предприятия последними сигналами предупреждали о начале смены, привычную картину нарушило только одно: высокий, болезненный для слуха вой, возвестивший о прибытии рабских кораблей. Они, вроде бы и приходили достаточно часто, что бы быть сенсацией, но все равно привыкнуть к их зловещему появлению никто не мог. Одинаковыми темно-синими носами корабли разрезали вечно штормящие волны и горделиво несли на себе ядовито-желтую Звезду Ахуна – эмблему торговли живым товаром. Один за другим корабли причалили и, вслед за вооруженной охраной, на берег стали выходить пленники, будущие рабы. Пошатываясь от слабости, они поддерживали друг друга, и щурились от непривычно яркого Солнца.

– Земляне… это земляне… бедняги… – прокатился в толпе шепот – вздох.

Земляне слишком быстро умирали, не выдерживая непривычного климата Марса и непосильной работы. Но, хотя они и считались самым быстро гибнущим товаром, все же пользовались хорошим спросом из-за низкой цены.

Обессилевшая после перелета по Космосу и путешествия по морю, кучка людей с голубой планеты, даже не пыталась защититься от ударов охраны.

– Есть ли жизнь на Марсе? – неожиданно громко произнес один из пленников и расхохотался.

* * *

– Ох-х-х… – сдавленно прошептал Паргусс, глядя по сторонам.

В огромном вестибюле раскидывалась белоснежная, с серебряными прожилками лестница. Она не раздваивалась, как обычные дворцовые лестницы, а расходилась на три марша, каждый из которых тоже змеился расходящимися лестничными пролетами. Ступени покрывал белоснежный ковер с длинным ворсом, на конце каждой ворсинки матово светилась продолговатая серебряная капля. По краям ступеней, устремляясь своими вершинами к невидимым сводам, высились дымчато-серые, будто созданные из остывшего пепла колонны. Неосвещенные границы вестибюля терялись в серых сумерках. В слабо пахнущем озоном воздухе, безо всякого крепления, медленно плыли статуи, изображающие вымерших представителей разнообразных миров и цивилизаций. Часть вестибюля у входных дверей заливал неизвестно откуда берущийся прозрачный серебристый свет.

Запрокинув голову, Амес Гун посмотрел на проплывающие над ним скульптуры крылатого юноши и двухголового пса с человеческими лицами. Обе были сделаны из темного камня с зеленоватым налетом древности.

– Такое ощущение, что они живые, вы не находите? – Амес Гун передернул плечами. – Вы только посмотрите, какая удивительная работа. Интересно, а как они крепятся? Не висят же они, в самом деле, в воздухе, это было бы странно, вы не находите?

Амес Гун перевел взгляд, желая получше рассмотреть женщину с развевающимися волосами. Это было изображение мифической черной богини, убивающей поцелуем. Разглядывая скульптуру, Амес Гун не заметил, как проплывающий над его головой юноша с перепончатыми крыльями, медленно приоткрыл каменные глаза и взглянул на гостей.

– Я чувствую себя здесь просто ужасно! – сердито отрезал Паргусс. – Давайте поднимемся по лестнице, возможно, кого-нибудь встретим, не век же тут стоять! Никогда видел дворцов и резиденций без единой живой души при входе! Дикость какая-то!

Амес Гун кивнул, и они направились к лестничному маршу.

– Странный ковер, – Амес Гун наклонился, глядя себе под ноги. – Очень странный… вы не находите?

Не в силах больше слышать эту фразу, Паргусс решительно шагнул вперед. Длинный ворс ковра внезапно ожил, зашевелился и пошел трескучими волнами.

– Паргус-с-с-с… – зашептал он сотней голосов, – Амес-с-с Гун-н-н-н…

Паргусс с воплем отскочил обратно. Его крик в тысячу раз усиленный долгим эхом, понесся, наталкиваясь на невидимые стены, казалось, что вместе с ним зазвучал и чей-то смех…

– Добро пожаловать во Дворец.

Гости вздрогнули от неожиданности и подняли головы. На вершине среднего, самого широкого марша стоял высокий худощавый старик, облаченный в свободные темно-красные одежды. Седые длинные волосы старика редкими прядями были аккуратно разложены по плечам. С бледным до белизны лицом, тонкой бескровной линией губ и колючим взглядом прищуренных глаз, он казался частью интерьера, одной из древних оживших скульптур.

– Владыка ждет вас, – прокаркал он, – поднимайтесь.

– Б-б-благодарим вас, – заикаясь, произнес Паргусс, ступая на край лестницы, не покрытой ковром. Он никак не мог отделаться от неприятного ощущения, что серебряные прожилки на ступенях и колоннах напоминают вздувшиеся вены.

* * *

Одна из главных достопримечательностей Гавани – сооружение, напоминающее большой железный ящик и именуемое марсианами «Отстой», было переполнено. Люди, словно стадо животных, задыхались в духоте и несусветной вони. Обессилевшие, они сидели или лежали в месиве грязи и испражнений. От сильной жары стены Отстоя раскалились до такой степени, что к ним нельзя было притронуться.

– Не может быть… этого не может быть… – все время повторял один из землян, озираясь по сторонам. – Это бред… все это бред… это не может быть правдой, я сейчас проснусь… проснусь… сейчас… я изучал астрономию, на Марсе нет жизни и быть не может… никогда, ни при каких обстоятельствах… это галлюцинации… это не нормально… бред…

Двери Отстоя дрогнули и разъехались в разные стороны, разрушая спасительную темноту, и вместе с ослепительно ярким солнечным светом, возникли охранники и хорошо одетые люди – представители фабрик, приехавшие за товаром.

– На Марсе жизни нет! – завопил человек. – Нет жизни! Я могу это доказать!

* * *

Казалось, шли они по коридорам Дворца целую вечность. Наконец старик остановился у дверей из темного, почти черного дерева.

– Владыка сейчас придет, – сказал он, приоткрывая их, – подождите здесь.

– Да, конечно, – пробормотал Паргусс, с тоскою глядя, как старик уходит прочь, опять оставляя их в одиночестве. Вокруг царила такая тишина, что можно было подумать, что всё это огромное здание пустое.

Переступив порог, гости оказались в полутемном зале, целиком обшитом бордовым и охровым деревом и освещенным лишь пламенем шести каминов в виде воинов-драконов. Запрокинув головы и выгнувшись, словно в агонии, скульптуры держались за стены руками и касались крыльями. Воины смотрели в залу, и трудно было понять, что же изображено на их лицах: боль или удовольствие от огня, лижущего обнаженные спины? Паргусс и Амес Гун в нерешительности топтались на месте, глядя по сторонам.

– Какой кошмар… – пробормотал Паргусс и ехидно добавил: – Вы не находите?

– Что вы сказали? – Амес Гун с трудом оторвал взгляд от стола, стоявшего в центре залы. Такие же точно воины-драконы стояли на четвереньках и держали на спинах массивную, тускло сверкающую крышку стола. Скульптор так сумел передать сильнейшее напряжение их тел, что казалось, еще немного, и воины либо прогнуться, либо застонут.

– Мне все время кажется, что на меня кто-то смотрит, – сказал Паргусс, переминаясь с ноги на ногу.

– И мне тоже, – признался Амес Гун. – Причем взгляд такой, что от него даже кожа болит, и волоски на теле встают дыбом. Знаете, такое неприятное ощущение, что они поднимаются, шевелятся…

– Да прекратите вы, в самом деле! – раздраженно перебил Паргусс. – Не знаю, как вы, но я здесь с официальным визитом и не думаю, что из-за темы визита меня съест хозяин этого дома! Интерьер необычный, не спорю, но каждый вправе жить так, как ему нравится, особенно, если он Владыка величайшей Империи в Системе, да что там говорить, вся Система принадлежит ему! Так что в своем доме он в праве понаставить всё, что заблагорассудится!

Послышался звук открывающейся двери, и они обернулись. В залу входил уже знакомый старик, следом ступал высокий статный, великолепно сложенный мужчина в черном одеянии похожем на короткий камзол с черными штанами, заправленными в шитые серебром сапоги, доходящие ему почти до колен.

«В жизни не видел такого лица…», – одновременно подумали Амес Гун и Паргусс. Владыка был не просто красив, он был красив особой, холодной Вселенской красотой, она зачаровывала и пугала одновременно. Его кожа золотилась легким загаром, словно беспощадное Солнце Марса было не властно над нею, и не имела права окрашивать лицо Владыки в красновато – коричневый цвет. Густые, абсолютно белые волосы хозяина Дворца были зачесаны назад и создавали иллюзию нимба. Но глаза, его глаза приковывали к себе внимание в первую очередь: казалось, такого пронзительно голубого цвета в природе вообще не должно существовать, они, словно светились изнутри ледяным пламенем, в котором замерли узкие зрачки. В этих глазах никогда ничего невозможно было прочитать определенного, временами они казались совсем пустыми и даже мертвыми но, порою, в них жило нечто большее, чем вся Вселенная.

* * *

Палящий день на Марсе шел на убыль. Сумерки наступили быстро. Краткое вечернее время было особенно прекрасно: вечно штормящие волны Торгового Моря окрашивались во всевозможные оттенки багрянца и золота, яркий, резкий цвет неба стихал, становясь спокойным, бледно-синим. Работа в Гавани замедляла свой темп, Отстой опустел, а Рабские Корабли Ахуна неспешно отходили от причалов, сверкая ядовито– желтыми звездами в лучах заходящего Солнца.

* * *

С появлением Владыки камины в зале вспыхнули ярче, и пришельцы рассмотрели удивительные резные картины, они словно выступали из стен.

– Присаживайтесь, – Повелитель махнул в сторону центрального стола и, обернувшись к старику, произнес: – Дракула, распорядись, чтобы подали вина. Лучше «Бретон-Дорт», оно прекрасно утоляет жажду, – он перевел взгляд на визитеров и добавил: – Общения.

«Дракула… Дракула… – подумал Амес Гун, – где-то я уже слышал это имя…» Он примостился на край черного кресла с резной спинкой и подлокотниками, в соседнем кресле устроился Паргусс. Повелитель Марса сел спиною к огню и без интереса посмотрел на гостей.

– Позвольте вам представиться, Владыка, – меркурианин привстал, кланяясь, – мое имя Паргусс-второй.

Уранец тоже поспешно вскочил и поклонился:

– Мое имя Амес Гун.

– Георг Патриций Арнест, – в голосе Повелителя прозвучала легкая усмешка. – Познакомились. А вот и Дракула.

В залу вошел старик, вслед за ним бесшумно скользнуло трое слуг с подносами в руках. Миниатюрные, хорошо сложенные, они походили на бесполых статуэток в коротких золотистых одеяниях. Наполнив бокалы, слуги исчезли, словно растворились в воздухе. Подав кубок Патрицию, Дракула поставил на стол сигарную шкатулку и присел в кресло рядом с Георгом, чинно расправляя складки красных одежд.

– Я вас слушаю, – Патриций сделал глоток вина и посмотрел куда-то мимо гостей.

– Счастлив, что мне выпала такая честь лично встретиться с вами… – запинаясь, начал Амес Гун.

– Без предисловий, если можно.

– Да, да, конечно… – Амес Гун перевел дух, стараясь не потерять ход мысли. – Я являюсь главою Ордена Свободы Урана, вы, должно быть, слышали об этом Ордене?

– Нет, не слышал.

Патриций открыл шкатулку и вынул тонкую черную сигару. Словно зажженный услужливой рукой, в воздухе вспыхнул огонек.

– Дело в том, что недавно мы разработали сеть программ, совершенно новых, но без вашего одобрения они не могут начать действовать…

– Орден Свободы… – Владыка задумчиво смотрел на ровный дымок. – Что это значит?

– Ну, у нас масса направлений, мы уже помогли многим народам начать жить по-другому, в общем-то, наш Орден, пожалуй, один такой в Системе, в некотором роде, мы уникальны… Мы занимаемся…

– Да я не об этом, слово «свобода», что оно означает? Как вы его понимаете?

– То есть? – в замешательстве Амес Гун смотрел на затемненное лицо Повелителя и залитый отблесками пламени нимб волос.

– Значение этого слова вы мне можете объяснить? Его смысл, что оно значит?

Повисла осязаемая пауза.

– Ну, как сказать… свобода мысли… свобода действия, независимость…

Патриций вздохнул:

– К вашему перечню следует добавить еще анархию и хаос. Но, вы мне назвали лишь понятия, связанные со словом «свобода», а его значения так и не сказали. Ну, напрягитесь, вдумайтесь, какие возникают ассоциации? Делать безнаказанно все что угодно или как?

– Ну, я, право же не знаю… – Амес Гун никогда еще не бывал в таком положении, когда не получалось подобрать простейших слов.

– Вот именно, являясь главою Ордена Свободы, вы даже не знаете, что это такое. Ваша несчастная цивилизация погрязла в рабстве у собственных машин, версов и прочего хлама, как раса вы себя уже практически изжили, превратившись в никчемные аппендиксы у собственных совершенных механизмов, и все притворяетесь, что держите их под контролем. Единственное за что вас можно терпеть в Системе, так это за прекрасное вино, поколения виноделов – вот ваше право на существование. Цивилизация деградантов, вы не помните, как выглядит живой огонь, забыли цвет и вкус энергий, а все создаете абсурдные ордена свобод. Зачем вам нужна эта свобода? Что вы с ней будете делать, если вы даже представления не имеете, что это такое?

Амес Гун молчал, чувствуя, что и стоять не в силах и сесть не может.

– У вас что? – Патриций повернулся к Паргуссу.

– Я министр военных путей сообщений Меркурия, – быстро, будто боясь, что Патриций не станет слушать, выпалил он, – и мое правительство хотело бы заручиться вашим согласием на проведение новой трассы, секретной трассы в Черном Космосе от Меркурия до планеты Долл. Мы хотим сделать там свою базу.

– Торговую?

– Нет, военную.

– А зачем вам столько военных баз? С кем вы воевать собрались? Хотя ладно, это ваше дело. По данному вопросу вам следует обратиться в седьмой отдел Спец. Штата. У вас ко мне всё, я правильно понял? Дракула, проводи гостей. Прощайте, господа.

Патриций отвернулся к огню, а Паргусс с Амес Гуном неловко поклонились и поспешили за стариком.

Оставшись в одиночестве, Патриций некоторое время смотрел на бушующее за спиной воина-дракона пламя, потом взял бокал посмотрел на вспыхнувшее темно-рубиновое вино, наслаждаясь богатством красок и оттенков.

– Свобода… – произнес он с тихой усмешкой, и поднял взгляд на склоненное над ним темное лицо воина. – Свобода… пустота, вечность, не подвластная Времени, лишенная движений и зависимых событий, не имеющая ни границ, ни окончания, нечто похожее на Запредельный Ад, не так ли, мой каменный друг? И эта бесконечность свободно раздавит всякого на кого обрушится, и что тогда?

* * *

Перепоручив гостей слугам, Дракула поспешил обратно. Его свободные одежды кровавым пятном лились по коврам, скрадывающим шаги, казалось, что он не идет, а крадется….

– Дракула, постой!

Старик обернулся. Из частных покоев выглядывал молодой человек с длинными всклокоченными волосами.

– Чего тебе?

– Зайди на минуточку.

– Не могу, меня Патриций ждет.

– Он меня тоже звал, сейчас оденусь, и пойдем вместе.

Старик вошел в покои, притворяя за собой тяжелые резные двери. Молодой человек, пошатываясь, пытался завязать пояс золотого халата. Из роскошного холла, на полу коего то тут то там валялись различные предметы женского туалета, просматривалась одна из спален и пара обнаженных девушек, лежавших на огромной кровати. В воздухе стоял терпкий, устоявшийся запах дурманных курений.

– Выглядишь скверно, Палач, – Дракула укоризненно посмотрел на опухшее, помятое лицо молодого человека.

– Сейчас всё поправлю, – невнятно пробормотал он.

Палач направился в залу, сообщающуюся с холлом, в центре нее умиротворяюще шелестел, разбрасывал прозрачные брызги фонтан со скульптурой какого-то мертвого бога. Молодой человек опустил голову в воду, постоял неподвижно несколько секунд, затем резко выпрямился, и длинные волосы мокрым хлыстом ударили по плечам и спине.

– Фу ты, гадость! – скривился он и отжал воду с волос прямо на пол. – Ну, что там слышно, Дракула?

– В каком смысле? – развалившись на диване, старый вампир разглядывал многочисленные кувшины и бутылки с вином, теснившиеся на столике рядом. Выбрав сосуд, инкрустированный солнечными камнями, он налил вино в чистый бокал и настороженно понюхал – вино оказалось обыкновенным, безо всяких дурманящих примесей.

– Я имею в виду, как там, у Патриция настроение?

– Кажется – в духе, – Дракула пригубил вино и откинулся на подушки.

– К нему кто-то приезжал, что ли? – Палач сбросил халат и с трудом принялся натягивать штаны.

– Да, двое каких-то невнятных.

– Они ему настроение не испортили?

– Вроде нет.

Справившись со штанами, молодой человек надел тончайшую черную рубашку, но все равно, даже в ней ему было душно и плохо.

– Дай-ка мне вина глотнуть.

– А не выдурнит? – Дракула с сомнением посмотрел на него.

– Да нет, все в порядке.

Вампир протянул бутыль, и Палач принялся глотать прямо из горла. Взгляд его постепенно светлел, становясь более осмысленным. Поставив бутылку обратно на столик, он задумался, видимо, пытаясь вспомнить что-то важное.

– Слушай, Дракула, – решил спросить молодой человек, потому что вспомнить не получалось, – а сегодня что-нибудь устраивается в Малахитовой или нет?

– Не знаю, Патриций, кажется, ничего не говорил.

– Да? А мне казалось, что-то должно было… а, ладно, – Палач расчесал пальцами мокрые волосы, высыхая, они свивались в крупные жесткие каштановые кудри. – Пойдем, я готов, досохну по дороге.

– А эти?

– Что «эти»?

– Девушки, у тебя там, в спальне, девушки.

– А, ты об этом… Их уберут попозже. Подожди, я обуться забыл! Вот это был бы номер, явись я к Патрицию босиком, верно? Смех, да и только.

* * *

На Марсе наступала ночь. Вспыхивали и падали звезды, а в Дворцовом Парке светились, улетая в небо струи фонтанов. Многочисленные статуи приоткрывали свои каменные глаза, чтобы насладиться этим восхитительным зрелищем, потому что в сумерках вода меняла цвет особенно красиво.

* * *

– Владыка, не потревожим? – Дракула осторожно заглянул в приоткрытые двери.

– Входите.

Патриций глубоко вздохнул, отводя взгляд от пламени. Дракула с Палачом вошли в залу, и присели в кресла напротив.

– Ну и вид же у тебя, Палач, – усмехнулся Владыка, мельком глянув на молодого человека. – Хватит ли тебя на веселье в Малахитовой?

– Конечно, Георг! – улыбнулся он, демонстрируя крупные белые зубы. – А что… э-э-э-э… сегодня что-то будет?

– Да, сегодня день рождения моей дочери.

– А… мы… я…

– Прекрати.

– Владыка, мы помнили! Мы, правда, не забыли! – зачастил Дракула.

– Перестань, Дракула, невозможно слушать. Налей еще вина.

– Владыка, – он услужливо наполнил бокал Патриция до краев, – а почему вы просто так отпустили тех двоих?

– А зачем они нужны? – взгляд Георга рассеянно витал в полумраке залы.

– Ну, можно было придумать с ними что-нибудь интересное, – Дракула поднес Патрицию кубок и вино, вспыхнув, заиграло живым драгоценным камнем в хрустальной оправе.

– Они скучны, – Патриций пригубил вино. – Ты бы видел, сколько ужаса на них нагнал обыкновенный половик на лестнице и камины.

– Да, но они же не знают, что все это живое, одушевленное, поэтому испытывают безотчетный, подсознательный страх.

– Ты начал брать уроки риторики и психологии? – усмехнулся Владыка.

Дракула предпочел промолчать. Склонив голову, Палач смотрел на собственные руки и мысленно уговаривал их не дрожать.

– Значит так, – Патриций вынул из шкатулки сигару, – постарайтесь привести себя в подобающий вид до прихода гостей. Прием полуофициальный.

Лица Палача и Дракулы вытянулись.

– И никаких оргий, пока в Зале будет моя дочь. Надеюсь, пару часов вы продержитесь без обычного веселья?

– Пару часов? – озадаченно переспросил Палач. – А потом что?

– Когда она уйдет, делайте что хотите. Да, Дракула, скажи, чтобы крови не подавали, в начале вампиров не будет, они подойдут позже. Я достаточно ясно выражаюсь?

– Да, конечно…

– Владыка, – сказал Палач, – а можно я приведу свою девушку?

– Там будет много девушек.

– Нет, это немного другое, это моядевушка. Я с нею, наверное, жить буду, в смысле – женюсь.

– Как интересно. Кто она?

– Дочь Голубых Дворян Багуров, Велиста.

– Приводи, – кивнул Патриций, – лишней не станет.

– Спасибо, Владыка.

«Зачем Палач это делает? – равнодушно подумал Дракула. – Девушке, к которой относишься „в смысле женюсь“, лучше держаться подальше от Дворца. Как можно дальше».

* * *

В это время за границы Империи Марса выходили два корабля, один летел на Меркурий, другой на Уран. Амес Гун и Паргусс-второй переговаривались по каналам внешней связи, делились впечатлениями от визита во Дворец, сходясь в одном: визит во Дворец и личное общение с Патрицием событие, безусловно, знаковое, но повторять его больше не хочется.

* * *

Патриций был облачен в шитые красным золотом одежды, грудь отягощали золотые цепи с талисманами Власти Марса, усыпанные Драгоценностями Космоса. Рядом с Георгом шла совсем юная девушка, одетая в алое с белым золотом платье. На ней не было никаких украшений, только светлые волосы свободными шелковыми волнами сыпались по плечам и спине. Меж Патрицием и дочерью наблюдалось сходство, но черты ее лица были гораздо мягче и нежнее, а огромные прозрачные глаза, осененные длинными ресницами, переливались аквамарином.

С появлением Георгов, Зала взорвалась криками приветствий. Никак на это не отреагировав, Повелитель прошел к центральному столу и сел в малахитовое кресло с высокой резной спинкой. Анаис присела по его правую руку, а Дракула с Палачом примостились по бокам. Это послужило сигналом для всех приглашенных, и они бросились занимать места за столами, стараясь усесться поближе к Повелителю. Когда суматоха улеглась и воцарилась тишина, Патриций сказал:

– Господа, приветствую вас в своем доме. Мы собрались в честь дня рождения моей дочери Анаис, ей исполняется четырнадцать, и она входит в свое Совершеннолетие.

Зала снова взорвалась криками и овацией. Когда восторги поутихли, Патриций произнес:

– Сегодня ей будет вручено Рубиновое Соцветие Марса – первый шаг на пути к Коронации. Я снова надеюсь увидеть всех вас на Присяге и Коронации, после которой Анаис станет полновластной Принцессой Марса, и вступит в законное престолонаследие.

В воздух взлетели кубки, и сотни глоток проорали:

– За Повелителя Марса! За Принцессу Анаис!

Патриций склонился к дочери и сказал:

– Улыбнись им.

Девушка сидела как натянутая струна. Она была бледна, отчего ее глаза казались еще больше.

– Не могу, у меня не получается, – тихо ответила она. – Когда можно будет уйти?

– Когда я тебе позволю.

Дракула, сидевший рядом с Повелителем, уже давно превратился в одно большое ухо, стараясь подслушать разговор отца и дочери. Он заметил, что глаза Патриция стали холодного серебристого оттенка, что означало волну гнева, поднимающуюся в его душе, и Дракула подумал, что ситуацию надо спасать, пока не поздно.

– Господа! – прокаркал старый вампир, поднимаясь из-за стола. Шум в Зале стих. – Я произношу хвалу дальнейшему процветанию Великой Империи Марса! Долгой и счастливой жизни его правителям, и пусть не оскудеет чаша их милосердия к нам, простым смертным!

Дракула склонился, с подобострастием заглядывая в лицо Патрицию. Серебристый оттенок не исчезал. Повелитель взял со стола кубок и осушил его в два глотка, затем негромко хлопнул в ладони и свет в Зале погас. Пару мгновений царила такая тишина, что она казалась живой и бархатной на ощупь. Затем, откуда-то, с невидимых малахитовых сводов, обрушились каскады розоватого света. Они лились в центр, туда, где стояли неизвестно откуда взявшиеся существа. Это были именно существа без определенного пола, удивительно красивые, с горящими желтыми глазами. Живые куклы держали в руках серебряные ларцы с открытыми крышками. На драгоценной черной материи, словно свежепролитая кровь, светились Рубины Марса: колье, диадема, браслеты, серьги, кольца…

Патриций помог Анаис встать и выйти из-за стола и подвел к существам. Он сам надел на голову Анаис диадему-корону, застегнул колье на шее, а статуэтки помогли вдеть серьги. Перстни скользнули на пальцы, оплело руки и предплечья кружево браслетов, и Анаис вспыхнула, точно залитая кровью Марса.

– Теперь подними руку и улыбнись, – тихо проговорил Патриций. – Я приказываю.

Анаис медленно, будто во сне, подняла руку, и перстень Молодой Власти Марса на указательном пальце заискрился, разбрасывая багровые лучи. На ее губах появилась слабая, вымученная улыбка, и в этот миг откуда-то сверху на девушку обрушились потоки ослепительно яркого белого света.

* * *

Глядя на Анаис, Дракула чувствовал, как поднимается маслянистая, черная волна густой ненависти. «Вот так вот, – подумал он, – стоит просто-напросто явиться на свет от венценосных родителей и всё у твоих ног. Никаких усилий, никаких унижений, ничем не заслуженное счастье… не оцененное, к тому же…» От невеселых мыслей старого вампира отвлек холодный, тяжелый взгляд Патриция – Георг в упор смотрел Дракулу. Натолкнувшись на этот взгляд, вампир заторопился в другой конец Залы.

– Повелитель.

Патриций обернулся и увидел Палача, рядом с ним стояла стройная темноволосая девушка с миндалевидными глазами. Одета она была хорошо, но не вызывающе и держалась с врожденной грацией и гордостью.

– Позвольте представить вам Велисту, мою девушку.

– Повелитель, я счастлива видеть вас, – она присела в глубоком поклоне.

– Оставьте, милая, церемонии, – тепло улыбнулся Патриций, и от этого у Палача похолодело сердце. – Идите, веселитесь.

Еще раз поклонившись, они направились к одной из шумных групп.

* * *

Терр-Розе из последних сил поддерживала вежливый и страшно скучный разговор с молодым настырным парнем – уроженцем Фобоса. Он что-то плел без остановки о близкой дружбе с Повелителем, заглядывая в глубокие, как омуты, глаза прекрасной королевы, она же едва сдерживала зевоту. Во всем обществе она никого не знала, кроме Дракулы, а парень не оставлял никакой надежды на возможность пообщаться с кем-нибудь еще. Вокруг веселился народ, публика чувствовала себя свободно и раскованно в Малахитовой Зале Дворца, многие явно были здесь не впервые. Королева поискала взглядом дочь Георга, Анаис стояла около центрального стола и разговаривала с группой молодых людей, выглядела будущая Принцесса так, словно только что поднялась с постели после снотворных или дурманных трав. Терр-Розе почувствовала легкую, отдаленную брезгливость – иначе, совсем иначе она представляла дочь Повелителя.

Неторопливо прогуливаясь по Зале, королева делала вид, что рассматривает великолепные малахитовые статуи, фонтаны и колонны. Ничего прекраснее и изысканнее ей не доводилось видеть прежде, но в данный момент искусство волновало Терру в последнюю очередь. Ее взгляд рассеянно скользил по лицам людей, сидевших за столами, как вдруг она заметила знакомый образ. От неожиданности королева окаменела, и удивление на ее лице сменилось неприкрытой досадой, почти злостью.

– Что с вами, моя королева? – заметил перемену парень. – Что вас расстроило?

– Вон тот тип, – процедила Терр-Розе.

– Какой именно?

– Вон тот, толстый, с наглой самодовольной физиономией! Он-то что тут делает?!

– Простите, я не вижу, кого вы имеете в виду, где он?

– Да вон сидит, с краю! Составил к себе поближе все блюда, что есть на столе и жрет без остановки! – Терр-Розе уже не обращала внимания на то, что ее слова мало походили на приятную беседу. «Тип с наглой самодовольной физиономией» испортил ее настроение окончательно. – Как он сюда попал?! Не может быть, чтобы этого мелкого жулика пригласили во Дворец!

– Но, тем не менее, он здесь, а просто так во Дворец не попадешь, значит, пригласили.

– Не может быть! – Терр-Розе с неприязнью наблюдала за жизнерадостным толстяком в пестрой рубашке с темными кругами подмышками, он уплетал все угощения без разбору, успевая при этом болтать со всеми своими соседями.

– Вы его знаете? – парень прищурился, высматривая предмет дискуссии.

– Да уж! Имела несчастье познакомиться! Это Большой Сократ Пожиратель Пороков! Кажется, так он себя величает! Отвратительный, мерзкий тип!

– Странное имя, – заметил парень. – А, по-моему, он довольно симпатичный.

– Это только так кажется! – вспыхнула от негодования Терра. – На самом деле это самый большой в мире сплетник, пакостник, жулик! Таких, как он свет еще не видывал! Гад поганый! Из-за его дрянного языка, я чуть было…

Заметив, что парень слушает ее раскрыв рот, Терра осеклась и замолчала.

– В общем, это не тема для беседы, – поправила она сама себя. – Наверное, нам стоит выпить чего-нибудь.

– Да, конечно! – оживился парень, пораженный тем, что только что высказывали нежные уста королевы. Он увлек ее дальше на прогулку по Зале, продолжая свое вдохновенное вранье.

* * *

«Ничто так не развращает людей, как богатство и власть, – думал Большой Сократ Пожиратель Пороков, глядя по сторонам. – Но как же хочется хотя бы немного развратиться, ну хоть самую малость!» Он пододвинул поближе ладью с непонятным, но очень вкусно пахнущим угощением. «Какая несправедливость! – продолжал размышлять Сократ, наваливая в тарелку порцию побольше. – Ну, чем я хуже? А помниться, в молодости, сколько было гениальных планов! Мечтал встать на одну ступеньку с сильными мира сего, ну, по возможности и мира того… Хотел водить дружбу с королями, добиться чего-нибудь… Эх, мысли мои, молодые, неприличные. Полжизни прошло впустую, живу в дыре противной, ем, что придется и если повезет, в тюрьму не хочу, а честной работы нет, денег нет, будущего тоже нет… прямо бестолочь унылая получилась, а не жизнь. Так, ага, вот это винцо я еще не пробовал… Какое тут прекрасное вино, просто подлость, хотя было бы странно, подай здесь скверно винцо, все-таки самое богатое гнездо в Системе…»

– Любезный, – произнес он вслух, обращаясь к проходившему мимо слуге. – Плесни-ка мне во-о-он из той бутылочки с инкрустацией, а то я не дотянусь никак… Ага, спасибо большое.

«Эх, – мысленно вздохнут Сократ, – как бы мне стянуть саму бутылочку? Продам и заживу как человек!»

* * *

– Террочка! – к королеве подлетел старый вампир. – Террочка, у меня есть для тебя хорошие новости!

Не обращая внимания на ее спутника, Дракула поманил королеву в сторону.

– Ну, наконец-то! – недовольно прошипела она. – Я уже решила, что ты обо мне забыл!

– Ну, что ты говоришь?! Я думаю о тебе ежесекундно!

– И что же?! Есть новости?

– Все идет как надо, все почти….

– Да?! – бархатные глаза сделались колючими, словно сквозь влажную тьму проросли пучки шипов.

– Террочка, не гневайся, надо подождать, сама знаешь, такое дело….

– Замолчи! – перебила она. – Не засоряй мне голову, лучше убери отсюда этого несчастного, не могу больше слушать его бредни! Меня это отвлекает, я не могу собраться!

– Конечно, конечно. Я отойду не надолго, но быстро вернусь.

Дракула ушел, увлекая за собой уроженца Фобоса. Терр-Розе знала, когда вампир вернется, его лицо станет гораздо живее от свежевыпитой крови.

* * *

Анаис едва растягивала губы в улыбку, дышалось с трудом – рубины душили, казалось, они плавятся на коже и текут густыми, вязкими каплями… От этого ощущения девушку затошнило и, невнятно пробормотав какие-то извинения, она отошла от группы молодых людей в неосвещенную малахитовую арку. Присев на низкую ледяную скамейку, Анаис попыталась снять колье. Застежка выскальзывала, и открываться не желала. Тогда она, что есть силы, дернула диадему… прочно поселившись в волосах, украшение не сдвинулось с места. С ненавистью глядя на перстень, Анаис поняла, что и его снять не получиться, тогда она взяла левую серьгу за теплый, почти горячий камень и резко дернула вниз. Разорвав мочку уха, сережка прыгнула в ладонь. Кровь мелкими каплями брызнула на шею и платье. Не обращая на это внимания, Анаис сорвала вторую серьгу. Кровь крошечными каплями защекотала шею с другой стороны. Приподняв алое платье, девушка оторвала лоскут нижней юбки, вытерла кровь и перевела дыхание. Боли она не чувствовала.

* * *

В кресло рядом с Сократом тяжело плюхнулся богато одетый пожилой мужчина и вперил мутный взгляд в лицо толстяка.

– И что? – недовольно поинтересовался Сократ. – Водички принести?

– Ты…. – выдохнул богатый незнакомец, – я … тебя знаю….

– Я тоже себе знаком. Чем обязан? – толстяк на всякий случай отодвинул в сторону свои тарелки и бокалы, опасаясь, что богатей туда наблюет.

– Ты же Рата! Ты в межсистемном розыске! Тебя четыре года ищут… – он громко и длинно рыгнул, и Сократ поздравил себя с тем, что убрал подальше свою еду и выпивку.

– Дружище, – Сократ ласково обнял собеседника за плечи, – выпивон портит мозги и губит яйки, расслабься и наслаждайся вечеринкой. А зовут меня Сократ, Сок-рат.

Несмотря на объемную комплекцию, мускулатура у Сократа была сильной, развитой и «ласково» придавленный его объятиями собеседник пару раз судорожно выдохнул и его ужин начал безудержно выплескиваться прямо на стол.

– Эй! – зычно крикнул толстяк проходившему мимо слуге. – Нельзя ли пересадить меня в местечко поприятнее? Вонизма сплошная и компания дрянь!

* * *

Отыскав взглядом Патриция, Анаис вышла из темной арки и подошла к нему. Георг беседовал с послами Венеры и Юпитера. Заметив дочь, он коротко кивнул послам, и отвел ее на пару шагов в сторону. Голубой взгляд скользнул по бледному лицу с тенями под глазами, по пятнышкам крови на платье, по растрепавшимся волосам, по разорванным мочкам ушей, по едва заметным каплям пота на вискам и, наконец, остановился на бездонных аквамариновых глазах. Глядя в потемневшие, больные глаза Анаис, Патриций, едва слышно произнес, почти не размыкая губ:

– Как же я устал от тебя.

– Я сожалею, – едва слышно ответила она. Коснувшись тонкими пальцами плеча Георга, она погладила алую ткань, и медленно пошла к выходу из Малахитовой Залы. Ее никто не остановил.

* * *

Прихватив с подноса проходившего мимо слуги бокал вина, Терр-Розе окинула взглядом Залу: все были кем-то или чем-то заняты. Королева задыхалась от скуки и волнения, не зная, куда себя девать. Остановившись у высоченной напольной малахитовой вазы, она принялась потягивать темно-красное, почти черное вино. Внезапно ее взгляд натолкнулся на пару ярко-голубых осколка. Дыхание перехватило, Малахитовая Зала словно раскололась, исчезая, а сердце, натолкнувшись на невидимую преграду, остановилось вовсе… Терр-Розе присела в поклоне, грациозно склоняя точеную головку, увенчанную короной черных кудрей.

* * *

– Дракула.

– Да, Повелитель? – старый вампир немедленно возник подле Георга.

– Кто это?

– Где?

– Молодая женщина у напольной вазы, в лиловом с сапфирами, – Владыка едва заметно кивнул на высокую красавицу с безупречной фигурой и роскошными волосами, приподнятыми драгоценной диадемой. Ее бархатные ночные глаза с черными крыльями ресниц завораживали, затягивали, как омуты, смуглая кожа матово сияла в отблесках многочисленных свечей, лиловый же цвет облегающего туалета, наилучшим образом подчеркивал ее яркую красоту.

– А, – тонкие губы Дракулы дрогнули в улыбке, – это Терр-Розе Голубая Птица, королева Параллельных Миров Тьмы.

– Голубая Птица? – Патриций отвел взгляд от склонившейся перед ним красавицы и медленно направился к центральному столу, – странное имя для такой женщины.

– В своем мире она выглядит иначе, – семенил за Георгом вампир, – там у нее волосы цвета первой весенней травы и небесно-голубые крылья. О, она прекрасна! Еще более! У нее…

– Дракула, – Георг взял со стола свой кубок, усыпанный Драгоценностями Космоса, – тебя изжога не мучает?

– Ч-што? – осекся, теряясь, вампир.

– Изжога, говорю, не мучает? – Владыка посмотрел в бокал, наполненный на четверть.

– По-почему вы спросили? – старый вампир на всякий случай отступил от Георга на пару шагов.

– А меня мучает. Может, что-то сладкое съел? – Владыка пристально посмотрел в лицо старика. – Я съел что-нибудь сладкое, Дракула?

– Н-нет… – перепугался вампир, отступая еще дальше. – Сладкого не подавали…

– Значит, не от сладкого. – Патриций задумчиво посмотрел на малахитовую колонну. – Интересная женщина, давно таких не видел… Как ты сказал ее зовут?

– Терр-Розе, Голуб…

– Достаточно, Дракула, достаточно.

* * *

Сократ посмотрел по сторонам и решил, что пора начинать заводить полезные знакомства. Незаметно сунув в карман штанов малахитовую пепельницу, он воссиял замечательной улыбкой, высматривая будущую жертву своего «необыкновенного обаяния и очарования».

* * *

Анаис распахнула двери своих покоев и прислонилась к оббитой золотистой тканью стене холла. Каждый нерв трещал от невыпущенной ярости и бессилия, подгибались колени, а рубины все текли и текли воспаленными каплями…

– Да как же это снять?! – она прикусила губу, чтобы не закричать от злости, и услышала чьи-то шаги. Выглянув в коридор, она увидала слугу с подносом грязной посуды в руках. От неожиданности, он едва его не выронил.

– Помоги мне, я не могу снять украшения.

Невысокий смуглый паренек в традиционной Дворцовой одежде слуг высшего четвертого ранга, молча поставил поднос на пол и низко поклонился, не решаясь переступить порога покоев Герры.

– Да зайди же сюда!

Он повиновался. Анаис зажгла свет и, приподняв каскад светлых волос, повернулась к слуге спиной.

– Я не могу расстегнуть застежку колье.

Ловкие пальцы быстро расстегнули колье и положили украшение на угловой столик.

– И диадему, – девушка повернулась, наклоняя голову. Казалось, пышные светлые волосы безнадежно запутались в золотом плетении и сотнях камней, но безымянный слуга справился и с этим.

– Благодарю.

Он снова поклонился и исчез. Сбросив туфли, девушка прошла в небольшой зал с бассейном и, не включая освещения, присела на мраморную скамью с кружевной невесомой спинкой. В тишине едва слышно шелестели, фосфорицировали струи фонтана – больше ничто не нарушало покоя апартаментов Герры Анаис. Подняв руку, она посмотрела на крупный рубин, разглядывая его во всех гранях темноты. С этим перстнем даже палец казался бессмертным… Подойдя к фонтану, она опустила руку в воду и сняла кольцо. Положив его на бортик, девушка прыгнула в воду в одежде. Она задохнулась от острого холода, зато вмиг из груди исчез удушающий гнев. Разрывая застежки платья, она барахталась в воде, освобождаясь от ткани. Когда платье поплыло темно-красным пузырем к бортику, Анаис легла на спину, вытянулась и застыла на мерцающей воде, разглядывая едва различимый в сумраке потолок.

* * *

Увидав, что к ней направляется сам Патриций, Терр-Розе ощутила легкую дрожь по коже, но моментально взяла себя в руки. Снова поклонившись, она взглянула в лицо Георга, на губах его играла улыбка.

– Добрый вечер, Терр-Розе, – он взял ее за запястье, помедлил пару секунд, затем поцеловал королеве руку, – рад видеть вас. Надеюсь, вы не скучаете?

– Нет, что вы! Праздник прекрасен!

Владыка усмехнулся, изучающе глядя на нее.

– Если пожелаете, чуть позже я покажу вам Дворец. Не весь, конечно, для того, чтобы обойти его, потребуются годы. На этом этаже есть уникальные по красоте залы.

– Прекрасная мысль! – глаза королевы вспыхнули неподдельным интересом.

– Какое предпочитаете вино?

– А…э… – зная интерес Георга к винам, Терр-Розе прочла пару трактатов на эту тему, но все знания куда-то бесследно испарились. – Красное. Я предпочитаю красное.

– Превосходно, я тоже люблю красное, – он жестом подозвал слугу и взял с подноса два бокала. – За знакомство, за долгое приятное знакомство.

И слегка коснулся хрустальным краем бокала Терр-Розе.

* * *

Выбравшись из фонтана, Анаис подождала, пока с тела осыплются сверкающие капли, отжала волосы и, ступая босыми ногами по прохладным плитам, прошла в свою спальню. Ступни утонули в мягком ворсе синего ковра, в темноте смутно сияло покрывало жемчужного цвета. Подойдя к прикроватному столику, Анаис зажгла голубые свечи в причудливом семиголовом серебряном подсвечнике, и присела на край постели, глядя на безмятежные огни.

* * *

– Я вижу, кроме Дракулы, вы здесь еще кое-кого знаете? – сказал Патриций.

– Почему вы так решили?

– Время от времени вы смотрите вон на того упитанного господина за столом. Это ваш знакомый?

Терр-Розе почувствовала приближение звездного часа своей мести, придала лицу самое скорбное выражение, которое ей когда-либо удавалось, и с тяжелым вздохом произнесла:

– О, да, к несчастью он мне знаком. Это совершенно беспринципный тип, не могу понять здесь оказаться? Наверняка или через ограду перелез или стражу подкупил.

Патриций бросил на толстяка заинтересованный взгляд.

– Расскажите подробнее.

– Разумеется. Кажется, его зовут Сократ или что-то в этом роде. Однажды я имела неосторожность обратиться к нему с одной просьбой, и он так мне все испортил, что вспоминать страшно!

– Почему, интересно, он так поступил?

– Сказал, что из вредности, но я думаю, у него ко мне личная неприязнь.

– Зачем же вы обратились именно к нему?

– Все дело в том, что защиту моего мира стали вскрывать и забирать энергию, я выяснила, что ее можно использовать при изготовлении какого-то оружия…

– Еще в топливных батареях крейсеров, – кивнул Патриций. – Энергии Параллельных Миров очень эффективны в мирах реальных. Простите, что перебил, продолжайте.

– Мне посоветовали обратиться к Сократу, сказали, что эта личность знает абсолютно всё и обо всех, умеет просочиться даже в самую крошечную щелку и все разведать. За свою услугу Сократ заломил несуразную цену, но в принципе, я была согласна… Но с одним условием – он должен стать моим осведомителем в реальном мире, а он отказался. Причем очень грубо отказался. Тогда я лишила его работы, имущества и добилась его высылки с Меркурия, а он… Он такой негодяй… он…

– Я понял, – улыбнулся Георг, – трагичная история.

Терр-Розе могла бы еще долго перечислять «достоинства» Сократа, но заметила, что Патриций излишне заинтересовался толстяком. «Уж не дала ли я ему слишком лестных рекомендаций?» – с раздражением подумала королева и перевела разговор в другое русло.

* * *

– Хочешь, я поговорю с Повелителем, чтобы он позволил остаться тебе во Дворце? – Палач смотрел на Велисту почти влюбленными глазами.

– Ну, я не знаю, – в ее голосе прозвучала растерянность. – Если это возможно…

– Для меня нет ничего невозможного! Я здесь наполовину хозяин!

«Слышал бы это Патриций», – ухмыльнулся про себя стоявший неподалеку Дракула.

* * *

«Ну, где же он? – озирался по сторонам Сократ. – Куда этот пакостник запропастилась?»

Толстяк вылез из-за стола, решив немного размяться.

– Эй, любезный, – обратился он к проходящему слуге, – ты Палача не видел?

– Не могу знать, господин.

Слуга вскользь посмотрел на Сократа и быстро пошел прочь. На мгновение толстяку показалось, что глаза слуги остекленевшие, как после длительного приема дурманного зелья. Сократ тряхнул головой, разгоняя хмель, и его взгляд сфокусировался на Дракуле. «О! То, что надо!» – он ухмыльнулся и направился к вампиру.

– Привет, Дракулушка! – издалека крикнул толстяк и помахал пухлой ручкой. Дракула обернулся и уставился на Сократа так, словно узрел Конец Света.

– Как твои дела? – Сократ улыбался счастливой улыбкой человека, умеющего делать гадости. – Все вампируешь? Или правильно сказать «вампиреешь»? Ты уж прости, я не знаю, может грамотнее будет: «вампирствуешь»?

– Ты… ты… ты откуда взялся? – задохнулся от бешенства Дракула. – Кто тебе позволил пройти сюда?!

– Я по личному приглашению Владыки, – соврал Сократ, улыбаясь еще счастливее. – А тебя прямо и не узнать, выглядишь все хуже и хуже, хотя и не знаю, куда уж хуже. Неужто здоровье закончилось?

– Как… ты… смеешь… так со мной разговаривать!! – на белых щеках Дракулы выступили малиновые пятна. – Ха-а-алуй!

– Ты считаешь? – Сократ задумался. – Вот уж не замечал за собой. Ну, да тебе, наверное, виднее, в халуйстве у тебя богатый опыт. О, а вон и Палач! Эй, Пал-а-ач! Палачик! Иди сюда, а то я тебя уже обыскался!

– Ты что и Палача знаешь?

– А как же? – очень искренне удивился Сократ. – Мы с ним вместе в школу ходили, такой был чудный карапуз. Приветик, Палачик!

– Кого я вижу! – вдребезги пьяный молодой человек сграбастал Сократа в объятия, одновременно обретая в нем опору. – Сколько зим, сколько лет! Ты к нам какими судьбами?

– Ты же меня сам и привел, запамятовал? – Сократ аккуратно отлепил от себя молодого человека и попытался установить его как можно ровнее.

Палач бессмысленно смотрел на него мутными глазами, потом в них все же промелькнул туманный след разума.

– А, ну да, конечно! – воскликнул он. – Пойдем, поговорим!

Он повис на толстяке, подталкивая его к столам, за которыми пьянствовала Дворцовая знать.

– Сейчас я тебя познакомлю со всеми, – донеслось до ушей Дракулы. – С девушкой своей…

Пару минут старый вампир неподвижно стоял, глядя, как толстяк тащит Палача в нужном направлении, потом злобно посмотрел по сторонам, и устремился на поиски Терр-Розе.

* * *

Анаис забралась под легкое, почти невесомое одеяло и вздрогнула от прикосновения к телу серебристых холодных простыней. Свернувшись калачиком и натянув одеяло до подбородка, она смотрела на текущий голубой воск, на неподвижно застывшие лепестки свечей до тех пор, пока не уснула.

* * *

В обществе Патриция Терр-Розе покинула Малахитовую залу. Они долго шли по освещенным многочисленными светильниками коридорам, пока Владыка не остановился у фиолетовой двери и не распахнул ее со словами:

– Это Сапфировая Зала.

Вспыхнул свет, и у королевы перехватило дух. В зале царили, переливались все оттенки сиреневых, фиолетовых и лиловых тонов. С потолка лились белые и бледно сиреневые каскады люстр, в центре стоял прозрачный фиолетовый, с едва уловимым лиловым оттенком стол, похожий на плоский спил гигантского кристалла и ряды таких же стульев. Стены, пол под ногами – всё сияло искусной мозаикой из всевозможных сапфиров.

– Какая красота, – Терра восхищенно смотрела на сверкающие люстры, казалось, тончайшие сапфировые капли висят в воздухе безо всяких креплений. – Восхитительно!

– Здесь я храню одну из моих коллекций, – Владыка сделал какой-то неуловимый жест рукой, и фрагменты стен стали поворачиваться вокруг своей оси, открывая взгляду ряды фиолетовых полок с плотными рядами сосудов, бутылей, кувшинов.

– Здесь собрано все самое лучшее и редкостное, все, чем туманят головы в Солнечной Системе. Хотите что-нибудь попробовать?

– У меня глаза разбегаются, если честно, – улыбнулась королева.

– Тогда я на свой вкус, – Владыка взял иссиня черную бутыль причудливой формы. – Это называется «Кровь Марса», с нею надо быть осторожнее, пить только крошечными глотками и перед каждым глотком съедать ложечку специального желе, иначе можно обжечь горло. Но мы сделаем проще, я ее разбавлю.

Владыка плеснул в высокие сапфировые бокалы немного вязкой черной жидкости и наполнил их до краев каким-то прозрачным напитком. Содержимое бокалов приобрело кроваво-красный цвет. Королева пригубила «Кровь Марса» и удивленно посмотрела на Владыку.

– Очень вкусно и совсем не похоже на кровь. Это вино или… что это?

– Нечто вроде эликсира на редких травах. После него в душе и теле возникают совершенно непередаваемые ощущения.

* * *

Наконец, Сократу удалось оттащить Палача в сторону от развеселой компании и усадить в свободное кресло за относительно пустым столом.

– Послушай-ка, дружище, – Сократ поставил перед молодым человеком массивный кубок с тяжелым орнаментом из малахита и наполнил его вином, – давай-ка поболтаем, я ведь тебя так давно не видел, соскучился.

– Конечно, я для старого друга…

– Хорошо, хорошо, – перебил толстяк. – Ты знаешь, у вас здесь просто потрясающе! Так великолепно, – Сократ старался не смотреть по сторонам на разгорающуюся оргию. – Я и представить не мог, что Дворец такой огромный, такой дорогой, такой… объемный.

– Это да. Как тебе моя девушка?

– Чудо, прелесть. А правду говорят, что Дворец идет как вверх, так и вниз, под землю? Правда, что он проходит сквозь всю планету и замыкается там, на самом верху?

– А кто его знает, – Палач в пару глотков ополовинил кубок, – может и так.

– И тебя это никогда не интересовало?

– А зачем? – искренне удивился молодой человек. – Я ни в подвалы, ни на крышу лазить не собираюсь.

– А правду говорят, что под подвалами и погребами целые подземные города? – не унимался толстяк. – И что там совершенно невообразимые сокровища?

– Сокровища тут везде, – отмахнулся Палач, – Патрицию нравится, когда красиво, у него это, самое… – Палач наморщил крупный чистый лоб, – это… эстетический вкус, вот. А как тебе ее глаза?

– Чьи? – не сразу переключился толстяк.

– Моей девушки, Велисты.

– Само совершенство. Значит, ты ничего не знаешь ни про нижние, ни про верхние уровни здания? – Толстяк заботливо подлил ему еще винца. – Вообще ничего?

– Мне оно надо? Я ниже винных погребов ни разу не спускался и то с пьяной головой туда попал. Нам отведены наши личные владения, а дальше мы не суемся, ни к чему нам это.

– Ну ты же должен иметь хотя бы примерное представление, что находится внизу, – Сократ выразительно указал пальцем в пол.

– Всякое находится, – широко зевнул Палач, – лаборатории, вроде, какие-то

– Какие еще лаборатории? – Сократ ласково смотрел на молодого человека.

– Да зачем тебе это все?

– Пала-а-ач!! – послышался крик Велисты.

Какой-то здоровенный детина в полурасстегнутом золотом одеянии, тащил ее к вырезанной в стене малахитовой нише. Палач схватил со стола свой кубок и с потрясающей точностью и силой запустил его в висок детине. Тот выпустил Велисту и, обливаясь кровью, рухнул на пол.

– Иди сюда, девочка! – махнул он ей рукой. – Я сейчас поговорю с другом и отведу тебя в свои покои. Познакомься, Велиста… а, впрочем, вы уже и так знакомы. Сократ, так что там тебя интересовало насчет подземных уровней?

Толстяк смотрел на Палача. Глаза молодого человека были совершенно ясными и трезвыми.

* * *

– Это Зала Философии Крови, – Патриций распахнул рубиновые двери, – одна из моих любимых.

Пересмотрев уже множество великолепных творений, королева сразу почувствовала отличие этой Залы: дохнуло чем-то непознанным и одновременно знакомым. В Зале Философии Крови не было окон, она казалась вырезанной из цельного рубина. В центре находился фонтан, выполненный в виде символа крови, до самых краев наполненный светлой водою. Тягучие капли, застывая в воздухе, медленно, бесшумно падали вниз. По периметру Залы тянулись резные балконы из такого же полупрозрачного рубинового камня, к ним вели витые лестницы без перил.

– Хотите подняться? – предложил Георг. – С балконов Зала видна лучше.

Терра кивнула и, опираясь на руку Владыки, направилась к ближайшей лестнице. Лиловое платье с едва слышным шелестом лилось по рубиновым ступеням, от тугих черных локонов пахло терпковато-душисто то ли травами, то ли цветами…

Поднявшись на балкон, она облокотилась на гладкие перила и посмотрела вниз. И только теперь королева заметила, что по стенам, бортикам фонтана, по всем без исключения предметам, мелькают светло и темно-красные всполохи, а на плитах пола, светлыми размытыми линиями возникают неизвестные символы… Терра почувствовала, как ее сознание попадает в какую-то странную вязкую воронку, голова закружилась, а всполохи и символы стали быстро приближаться…

– Не смотрите туда, – откуда-то издали прозвучал гудящий голос Владыки, королева с трудом перевела взгляд на Георга, и в голове немедленно прояснилось.

– Наваждение какое-то, – повела она плечами, – кажется, я чуть вниз не упала.

– Я бы вам не позволил, – на губах Владыки вспыхнула и исчезла такая быстрая и неуловимая улыбка, что ее тоже можно было принять за наваждение.

Терр-Розе смотрела на Патриция, понимая, что неприлично так пристально рассматривать стоящего рядом Властелина Марса, но ничего с собой поделать не могла. Покрытое золотистым загаром лицо с пронзительно голубыми глазами и неуловимой улыбкой было так рядом, что на мгновение Патриций показался королеве смертным. Он стоял, небрежно облокотившись на рубиновые перила, на его груди покоился талисман Власти Марса, усыпанный Драгоценностями Космоса, казалось, талисман сияет ярче от внутренней силы и энергии Владыки…

– Не хотите ли остаться и погостить во Дворце?

– Остаться? – на мгновение растерялась Терр-Розе, она не ожидала, что предложение последует так быстро. – Да, конечно я с удовольствием принимаю ваше приглашение.

– Вы, должно быть, устали, я провожу вас в ваши покои, – Владыка подал Терр-Розе руку, помогая спуститься с рубиновой лестницы.

* * *

– Палач, ты убил его, что ли? – Сократ с изумлением смотрел, как слуги выносят из Залы детину с проломленным черепом.

– А что такого? Слушай, подожди, я отведу Велисту к себе, и сразу же вернусь, годится?

– Годится.

Толстяк плюхнулся в кресло и глотнул вина. Сердце тяжело колотилось, в глазах расплывалось, смотреть по сторонам на беснующуюся оргию было уже еле выносимо. Толпа словно озверела, и кровь лилась рекой. «Что творится? – Сократ внимательно изучал бело-зеленые разводы, рисунок своего малахитового кубка. – Что на них нашло? Недавно еще сидели приличные люди и вдруг обратились в монстров…»

– Не помешаю?

Толстяк поднял взгляд. Перед ним стоял Георг Патриций. Сократ попытался встать, но зацепился за кресло и едва не упал вместе с ним.

– Сидите, ничего страшного.

Патриций присел напротив, и рядом с ним мгновенно возникло четверо слуг. Закурив сигару, Повелитель безо всякого выражения посмотрел на Сократа совершенно непрозрачными глазами.

– Ваше имя Сократ, если не ошибаюсь? – после долгой паузы изрек он.

– Да, Повелитель, – он изо всех сил сам себе наступил на ногу каблуком ботинка. Голова толстяка гудела, он понимал, что соображает плохо, хуже некуда и надо бы хоть как-то встряхнуться.

– А у вас случайно нет другого имени? Например, Рата?

– Нет, что вы, – он впечатал каблук в другую ногу и светло-карие глаза прояснились, вспыхнули чистотой и искренностью, – хотя меня часто с ним путают, – «Сократ» – «Рата», созвучно, похоже…

– Путают? – уголки губ Владыки дрогнули в улыбке. – В таком случае, вам повезло, что вас путают с таким уникальным в своем роде человеком.

– А что в нем было уникального? – Сократ поерзал на стуле, сожалея, что ткнуть вилкой в ногу или руку незаметно не получится.

– В своем роде это уникальный мошенник, вершиной его творчества стала одна очень крупная сделка. Он продал Спец. Штату чертежи малых военных «лодок», а чертежи являлись собственностью Спец. Штата, это была новейшая разработка. Как он украл чертежи у Организации, и как умудрился их же Организации продать, до сих пор удивительная тайна, – Патриций тепло улыбнулся. – Я так смеялся, когда узнал об этом. Пришлось, конечно, сменить кое-кого в руководстве Спец. Штата, но это, уже никчемные подробности. Так вот, после этого Рата бесследно исчез, к моему личному сожалению. Хотел бы я с ним познакомиться и даже предложить работу.

«Ну, конечно, – усмехнулся про себя Сократ, – должно быть очень-очень хорошую работу».

– Кажется, вы немного переутомились, – Владыка смотрел на Сократа немигающим взглядом, – приглашаю вас остаться во Дворце до утра, выспитесь, придете в себя.

«А я живым отсюда выйду?» – вялая и безнадежная проползла мысль в голове толстяка.

– Ну-у-у-у? – глухо, словно через некую толщу, прогудел голос Патриция. – Остае-о-отесь?

Малахитовая Зала вместе со своими монстрами закружилась перед глазами Сократа и, ничего не успев ответить Владыке, он тяжело сполз с кресла.

* * *

Разглядывая предоставленные покои, королева отметила, что апартаменты исключительно красивы и комфортны, будто они были созданы специально для нее, по ее вкусу.

– Ну, что же, – прошептала Терра, отодвигая портьеру и глядя в сумеречный Парк, – первый шаг сделан…

* * *

Анаис проснулась, вздрогнув от какого-то странного звука, похожего на короткий окрик. Кутаясь в покрывало, она поднялась и посмотрела по сторонам. В спальне было тихо и темно, хотя в щели портьер уже просачивалась туманная утренняя мгла. На противоположной стене висело большое, в полстены зеркало, в его ясной глубине плавало размытое отражение девушки и бледный овал ее лица. Внезапно Анаис показалось, что за ее спиной кто-то есть, сердце забилось испуганным зверьком, она обернулась. Никого, лишь высокое изголовье кровати.

Понимая, что больше не заснет, Анаис зашла в ванную комнату, умылась, тщательно расчесала и убрала волосы под тончайшую серебряную сетку с изумрудной россыпью. Выбрав темно-синее платье, она справилась с многочисленными застежками, и через библиотеку прошла в небольшую залу с балконом. Открыв прозрачные двери, девушка вышла на воздух, и поежилась от утренней прохлады. С балкона открывался вид на Дворцовый Парк и Центральную Аллею. Облокотившись на перила, Анаис смотрела на сонные деревья, в чьих неподвижных кронах прятались обрывки ночи, на струи фонтанов, бьющие в низкие серые облака… «Скоро моя жизнь изменится, – подумала она, – что-то должно произойти…»

* * *

Утро прокралось во Дворец. Неуверенными серыми пальцами, приоткрыло оно портьеры, как вдруг испугалось чьего-то случайного голоса и стремглав понеслось по коридорам, чтобы, спрятавшись в покоях Георга, отдышаться, чувствуя, как колотится солнце в прохладной груди.

* * *

Сократ с трудом разлепил ресницы. Голова горела чудовищной болью. «Где я?» – он еле-еле посмотрел по сторонам. Лежал толстяк на просторной незнакомой кровати под серебристым пологом, на спинке изножья висела его аккуратно сложенная одежда. Взгляд переместился на серебряную мебель с зеркальными столешницами. «Я во Дворце!» – эта мысль заставила собраться с силами и слезть с кровати. Сдавив ладонями виски, будто опасаясь, что голова может треснуть, Сократ поискал ванную комнату. Отражение в серебряном зеркале ужасало. Пришлось долго плескать в лицо и лить на затылок ледяную воду, прежде чем немного полегчало. Гладко зачесав назад мокрые волосы, он оделся, приоткрыл дверь, выглянул, поглядел по сторонам и, никого не увидав, выскочил в коридор.

* * *

– Владыка, где изволите завтракать? – слуга заглянул в спальню Патриция.

– В Бриллиантовой.

Патриций поднялся, подождал, пока его облачат в легкий черный халат, и направился в ванную.

Когда он вернулся, на столике у кровати уже стоял бокал с дымящимся напитком бодрости, а так же белое вино и легкие закуски. Владыка тяжело опустился в кресло, залпом выпил напиток бодрости, закурил сигару и поморщился, пытаясь вспомнить, что же накануне могло испортить ему настроение… Вино в бокале источало пронзительно свежий запах зимнего утра. Патриций сделал пару крошечных глотков. «Ах, да, – вспомнил он, – Анаис…»

* * *

Сидя у окна, Анаис листала краткий атлас Дворца, когда в двери постучал слуга и спросил разрешения войти.

– Да, входи, – ответила она.

Двери чуть приоткрылись, и показалась голова молодого черноволосого парня.

– Доброе утро, госпожа, – произнес он. – Георг Патриций ждет вас перед завтраком в Бриллиантовой Зале.

– Хорошо, спасибо.

Слуга исчез. Анаис закрыла книгу, положила ее на голубой мраморный подоконник и посмотрела в окно долгим спокойным взглядом.

* * *

– Ты куда?

От неожиданности Сократ чуть не подпрыгнул. Из соседних покоев выходил Палач, он сушил полотенцем мокрые волосы.

– Вообще-то я подумал, что пора бы и честь знать, – заулыбался толстяк, – чего злоупотреблять гостеприимством? Да я вчера еще и перебрал немного, теперь не удобно…

– Ладно тебе, бывает. А вот уходить не надо, Патриций велел, чтобы вы с Терр-Розе пришли к завтраку в Бриллиантовую.

– С Терр-Розе? И Терра здесь? – удивился Сократ.

– А ты ее что, не видел вчера в Малахитовой Зале?

– Нет, там столько народа было, всех не разглядишь. А что она тут делает, по какому вопросу?

– Ее Дракула привел, по вопросу – подсунуть Патрицию.

– Зачем?

– Неужели не понятно? Ты давай, заходи ко мне, сейчас оденусь, и пойдем.

– А не опоздаем?

– Завтрак еще не скоро.

– У вас так поздно завтракают?

– Да, у нас еще и ужинают поздно.

* * *

– Ваша дочь пришла, – доложил слуга.

– Пусть войдет, – Патриций откинулся на спинку белого кресла, и закурил.

– Доброе утро, отец, – Анаис вошла в Залу. На ней было простое голубое платье без украшений.

Патриций усмехнулся, бросив взгляд на платье дочери, и указал ей на кресло на другом конце стола.

– Я хотел бы с тобой поговорить.

– О чем?

– А ты считаешь – не о чем?

Анаис промолчала, глядя на Георга ответным немигающим взглядом.

– Ты можешь объяснить свое поведение? Что тебя не устраивает? Конкретно можешь перечислить, по пунктам?

– Слишком длинным получится список. Я хочу уйти отсюда и попробовать, хотя бы попробовать узнать, что такое жизнь.

– Куда уйти? – Патриций подался вперед, ставя локти на край стола и подпирая подбородок сомкнутыми в «замок» пальцами.

– Мир огромен.

– А дальше? Дальше что?

– Я хочу попробовать. Сама.

– Что именно? Как?

– Для того чтобы понять,что и как, надо выйти отсюда.

Казалось, еще немного и от их взглядов, устремленных друг на друга, заискрит воздух.

– Как же ты не можешь понять, что не являешься обычным подростком, могущим двигаться под влиянием своих капризов. Если тебе скучно, отправляйся путешествовать по другим планетам, это и польза и развлечение, узнаешь получше жизненный уклад соседей. А потом вернешься с новыми знаниями и прекратишь позорить и себя и меня.

– Как же вы меня не понимаете? Я не хочу превратиться в Дворцовую статую и веками лить тут кровавые слезы, прячась где-то за колоннами, я хочу жить, хочу ощутить себя живой и свободной.

– Кровавые слезы за колоннами, – усмехнулся Георг. – Объемными образами мыслишь. Хочешь быть свободной? Свободной от чего? Что тебя стесняет? Ты вообще имеешь представление, что такое «свобода»? Что означает это слово?

– Вы можете меня просто отпустить? Дать мне шанс?

– Нет, не могу. Скоро Коронация, это очень важное событие в твоей жизни. В данный момент по Имперским законам ты никто и не имеешь права принятия каких-либо документальных решений. После Коронации ты станешь Принцессой Марса со всеми вытекающими из этого последствиями и полномочиями. Мне почти печально об этом думать.

– Мне тоже почти печально думать, что скоро мне предстоит стать Принцессой Империи Смертей.

– Это ты сейчас дерзить пытаешься?

– Я пытаюсь понять, неужели не было другого пути? Только этот? Только так?

– Ты плохо знаешь свой народ, иначе не возникло бы этих вопросов. Марсиане сильные, самонадеянные и самовлюбленные, порою, очень злые существа. Стоит только дать им слабину, как незаметно для тебя самой, ты начнешь играть в их игры по их правилам. И считай, что всё пропало, дальше они понесутся, сметая всё на своем пути, разрушая всё, до чего дотянутся. Закон же им прописан один, всего лишь один: не совершай вреда. Не вреди самому себе, окружающим и своей планете.

– А остальные? Те, что ежедневно гибнут на Марсе сотнями, тысячами?

– А кто их сюда звал? Или их насильно кто на Марс тащит?

– Некоторых насильно тащат.

– Если ты имеешь в виду отряды Ахуна, то они привозят особей с планет, не принятых в Галактическое Сообщество.

– Но это ведь тоже люди…

– Если бы это были достаточно высокоорганизованные люди, то их планеты состояли бы в Галактическом Сообществе, а так это просто особи. Что еще тебя беспокоит?

Анаис молчала, глядя на хрусталь и чистые приборы, стоящие на бриллиантовом столе.

– Властелин, – в дверном проеме возник слуга, – пришли Терр-Розе и Дракула.

– Пусть войдут. А ты, – он посмотрел на дочь, – иди к себе, и прошу тебя, подумай, просто посиди и подумай.

Анаис поднялась из-за стола. Она была благодарна приходу старого вампира и какой-то незнакомки, потому что, еще немного, и она прямо сказала бы Георгу, что не собирается становиться проходить Коронацию и Принцессой Марса.

* * *

– Это хрусталь или стекло? – шепотом спросила Терр-Розе у Дракулы, когда они вошли в Залу.

– Ни то и ни другое, это бриллианты.

– Где именно?

– Везде. Все что ты видишь: пол, статуи, колонны, потолок, столы, люстры – все бриллиантовое.

– Но ведь таких огромных бриллиантов не бывает.

– Бывает. Ты забыла о метеоритах, по слухам сюда ушло почти два алмазных метеорита или что-то около того… Доброе утро, Владыка, – он поклонился сидящему за столом Повелителю. – Хорошо отдохнули?

– Плохо, – отрезал Георг, глядя куда-то поверх голов вошедших.

– Доброе утро, – расцвела улыбкой Терр-Розе, и взгляд Патриция немного смягчился.

– Рад вас видеть. Хорошо отдохнули?

– О, да, спасибо, превосходно.

– Чтобы вы предпочли на завтрак, Терр-Розе? Присаживайтесь, – он указал на кресло по левую руку.

– На ваш вкус, Владыка, я знаю, что он безупречен.

Терр-Розе выглядела так свежо и очаровательно, что невозможно было и предположить, что она не спала всю ночь.

– Прибыл Палач! – доложил слуга и добавил: – А так же, по личному приглашению Владыки, прибыл Сократ!

У Дракулы с Терр-Розе окаменели лица, когда вслед за Палачом в Залу вошел толстяк в неуместно пестрой для Дворца рубахе и мятых зеленых штанах.

* * *

Анаис не обращала внимания, куда идет, пока не очутилась на одном из малых балконов. Облокотившись на балюстраду, она посмотрела вниз. В тишине, в безветрии замерли строгие кроны. Вдалеке чернели крошечные фигурки садовников. В душе было тяжело и пусто. Девушка даже не подозревала, что пустота может быть такой тяжелой.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.