Галина Полынская

Патриций

Я ловлю себя на мысли, что звезды могут говорить. Николай Коперник

Посвящается мне

Явление третье: желтое

* * *

Разорванное предвечернее небо истекало теплой кровью заката, прикладывая влажные кусочки ветра к краям воспаленных ран. Солнце тонуло, цепляясь когтистыми лапами за маслянистую толщу воды, тонуло, скаля острые зубы, тонуло, улыбаясь… Неумолимо приближалась ночь, уничтожая вечер ярко-холодными плетьми звезд. Рассекая вечер серебряными шипами, ночь испытывала легкую дрожь удовлетворения. Клочки падали в чернеющую траву и захлебывались от собственной боли… утром они обернутся мутными росами и, не успев опомниться, высохнут без следа под беспощадным взглядом солнечных глаз. На Марсе наступала ночь, дрожащими руками она прикладывала ветреный лед к разгоряченному лбу. Растаявший ветер стекал тонкими струйками по судорожно пульсирующим вискам, оставляя на ее коже высыхающие соленые дорожки. Тяжелые веки ночи сонно приподнимались, лениво разглядывая прекрасное каменное лицо Марса, а звездный хлыст, вновь и вновь рассекал почерневшее небо свистящими ударами. Захлебываясь, ночь пила обжигающий воздух Марса, настоянный на крови, смерти, рождении и жизни. Этот напиток мог опьянить до ощущения полета, до ощущения всемогущества… До наступления острого безумия. А после ты сам станешь составляющей частью этого напитка, станешь вливаться в горло марсианской ночи до тех пор, пока она не выпьет тебя без остатка.

* * *

– Папа, а что такое «Кирас»?

– Это название планеты.

– Она красивая?

– Да, сынок, очень.

– Расскажи мне про нее, а? Я тогда полчаса тихо посижу, честное слово.

– Интересно, почему я тебе не верю? Хорошо, слушай. На этой планете красивые синие озера, шумит вечнозеленая листва деревьев, а по ночам небо теплое, бархатное, звездное. На Кирасе, сынок, спокойно и безмятежно, и ты не чувствуешь себя ненужным и лишним.

– Это важно?

– Что? Не чувствовать себя ненужным и лишним?

– Ага.

– Кому-то важно, кому-то нет. Все, теперь сиди тихо.

– Нет, еще расскажи! Еще!

– Ладно. На Кирасе есть море с песчаным берегом и перламутровыми ракушками среди влажных камней, воздух душистый и свежий…

– Папа.

– Что?

– Ты все это сам видел или придумал? Ты же такой придумщик!

– Видел, сынок, видел, – вздохнул Сократ и посмотрел в окно.

* * *

Звонким голосом запела птица, возвещая о начале дня. Кирас, слегка продрогший от утренних рос, приоткрыл ясные глаза. Пару минут сон смотрел из глубины его зрачков, потом скатился двумя слезинками, уступив место солнечному свету. Кирас расправил плечи, пригладил растрепанную шевелюру трав и безмятежными глазами озер взглянул на восходящее Солнце.

Взяв тонкую дирижерскую палочку света, Кирас взмахнул ею, и полилась музыка утренних туманов, стройным оркестром запели леса, горы, цветы и травы. Самозабвенно дирижировал Кирас своим бурным, но удивительно дружным оркестром, улыбаясь синими озерами глаз.

На пустыре Солнечной Системы, на планете Кирас наступало новое утро.

* * *

– Ну зачем, зачем ты забрался на дерево?!

– Хочу Кирас посмотреть!

– Его не видно оттуда!

– Тогда я залез просто так, от нечего делать!

– Слезай немедленно! Немедленно! Несчастье мое!

– Не слезу!

– Я тебя сам сейчас спущу и по попе наваляю!

– Не спустишь! Не наваляешь! Ты слишком толстый, чтобы сюда забраться!

– Ах, ты… ах, ты… Как ты с отцом разговариваешь?! Осторожно! Осторожно, эта ветка тонкая! Ну, вот, свалился-таки, горе мое! Ушибся?

– Нет, я же на тебя упал, а ты мягкий.

– Ну, почему, почему ты не можешь хоть пять минут посидеть спокойно и ничего не разрушать? Дай отряхну… да не вертись!

– Мне ску-у-учно!

– Что же мне делать, а? На ушах тебе станцевать, чтоб ты развеселился? У меня дел полно!

– Пап, не надо на ушах танцевать, это будет страшно… Давай лучше поедем к кому-нибудь в гости, а?

– В гости? – призадумался Сократ. – А что, симпатичная идея. Хочешь на Сатурн?

* * *

Ластения с Дэном обедали, когда двери Деревянной Столовой распахнулись и на пороге возник толстяк.

– Сократ! – радостно воскликнула Ластения. – Ну, наконец-то ты о нас вспомнил! Погоди-ка, а… а это кто?

Рядом с толстяком стояла его уменьшенная копия, одетая в желтые штанишки и такого же цвета рубашечку. Хорошенький пухленький малыш лет четырех – пяти, насупившись, исподлобья, смотрел на незнакомых дядю и тетю.

– Кто это, Сократ? – с растерянной улыбкой повторила Ластения.

– По-моему, не трудно догадаться, – лицо Сократа выражало безгранично-мучительное страдание, – это мой сын.

Дэн расхохотался. Сократ мрачно смотрел, как веселится молодой человек, как улыбается Ластения.

– Откуда… откуда он у тебя? – сквозь смех произнес молодой человек. – Хотя, в общем-то, не трудно догадаться! Ха-ха-ха! Ой, не могу! Ха-ха…!

– Когда прекратишь гоготать, я объясню откуда он!

– Сейчас прекращу, сейчас… просто понимаешь, это так неожиданно!

– Для меня самого это была неожиданность, да еще какая, – толстяк тяжко вздохнул.

– Могу себе представить! Ха-а-а-а….!

– Нет, ты даже представить себе не сможешь! Не можешь!

Все это время малыш насупившись, молча смотрел по сторонам.

– Привет, – Ластения подошла к нему и присела на корточки. – Как тебя зовут?

– Ют, – недовольно буркнул малыш.

– А как полностью? – Ластения не сводила улыбающихся глаз с его румяной мордашки.

– Ютфорд, – малыш вдруг улыбнулся и потрогал длинную серьгу в ухе Ластении. – Красиво и дорого! – восхищенно одобрил он и добавил: – Я, вообще-то, не ел еще сегодня, угостите чем-нибудь?

Ластения возмущенно посмотрела на Сократа, а папаша изо всех сил делал вид, что не имеет никакого отношения к маленькому человечку в желтом костюмчике. Малыш тем временем, глядя ясными, невинными глазами то на Дэна, то на Ластению, произнес:

– Красотка, а этот дядька невоспитанный, твой муж, что ли? Так себе мужичонка, мой папа лучше. Так что ты подумай, ага?

Сократ смотрел в потолок и мысленно считал до десяти…

* * *

Не торопясь Терр-Розе шла по тропинке, петляющей среди едва проснувшихся деревьев, с упоением вдыхая пронзительно-свежий утренний воздух. Солнце оплетало тонкой паутиной лучиков ветви, путалось в высокой траве, вычерчивало магические символы на тропинках и ласкало Терру прикосновениями теплых, невесомых пальцев.

Лес расступился, открылась поляна с голубым озером и деревянным домом с летящей птицей на крыше. Терр-Розе прошла через сад, цветники, казалось, она и не покидала этого тихого уголка, а прошло уже почти два года… Целых два года не навещала она Кирас.

С легким волнением в сердце Терра остановилась у пышного куста, усыпанного гроздьями малиновых цветов. В этот момент двери дома распахнулись и на крыльцо вышел голый по пояс Алмон с болтающимся на плече полотенцем. Полуволк потянулся, разминая руки, спину, и Терра невольно залюбовалась его словно отлитым из драгоценного металла торсом, идеальными мышцами и лицом древнего бога, в котором смешались черты волка и человека. Ступая бесшумно и легко, залитый солнцем с ног до головы, он прошел в двух шагах от Терр-Розе и направился к озеру. Наблюдая за его неторопливыми, спокойными движениями, Терра почувствовала странное теснение в груди, быстрее заколотилось сердце… Крадучись, как нашкодившая девчонка, боящаяся, что кто-нибудь увидит, как она подсматривала, королева вышла из-за куста. На крыльце Терра обернулась и взглянула на озеро. Полуволк плыл, рассекая зеркальную воду загорелым сильными плечами. Терр-Розе постучала и, не дожидаясь ответа, распахнула двери.

* * *

– Ну, так откуда же у тебя это очаровательное дитя с таким богатым жизненным опытом и словарным запасом? – усмехнулся Денис, потягивая легкое вино после обеденного десерта. – Откроешь нам, наконец, эту страшную тайну?

– Открою, – вздохнул Сократ, выпроваживая малыша гулять в сад. – Только не уходи далеко и не смей ничего трогать! – крикнул он ему вслед.

– Хорошенький какой, – Ластения смотрела на удаляющуюся фигурку. – А почему ты его так ярко нарядил?

– Если его одевать во что-то потемнее, его потом трудно отыскать, он всё время куда-нибудь девается. Если б мог, то обвесил бы это чудовище сигнальными лампами, а еще лучше, привязал к ножке стула или кровати… – на лице толстяка возникло светлое, мечтательное выражение.

– Сократ! Ну, что ты такое говоришь? Это же маленький ребенок, дети все такие! Им некуда девать энергию, которой у них переизбыток, вот они и шалят иногда…

– Шалят? Может, другие дети и «шалят», а мой… мой – самый настоящий ночной кошмар! Он уничтожил мой дом, уничтожил всю мою жизнь и скоро меня самого сведет в могилу. Нет ничего удивительного в том, что его мамаша подкинула мне этого монстра и убежала так, что только пятки сверкнули! На прощание она успела крикнуть, что четырех лет материнства для нее вполне достаточно, теперь моя очередь наслаждаться всеми радостями отцовства. Этот ребенок… этот ребенок… это слишком большое наказание за мимолетную интрижку. Разумеется, если бы не очевидное внешнее сходство, я бы все силы приложил и доказал, что он не мой и быть моим не может! Не может и всё тут!

– Погоди, – поразилась Ластения, – я не поняла, мать что же, его бросила? Как это? Она вообще кто, откуда? Как её зовут?

– Ну, как тебе сказать… – пробормотал Сократ, вздыхая и отводя глаза.

– Та-а-ак, – протянул Дэн, – и насколько же мимолетной была эта интрижка? Ты хоть знаешь, как её зовут?

– Санна, – с некоторой неуверенностью ответил толстяк.

– А ты помнишь, как вы познакомились?

– В ресторанчике, она там работала.

– В каком ресторанчике?

– Ты даже себе не представляешь, сколько на Меркурии ресторанчиков.

– А кем она работала? Сократ, ну что из тебя каждое слово надо вытягивать?

– Она пела там.

– Стало быть, певица, – кивнул Дэн. – Надо же, ну все как на Земле. Ты пришел в ресторан, видать, как следует там нагрузился, закрутил с певичкой и в результате получился Ют.

– Примерно так, – шоколадные глаза Сократа были душераздирающе грустны.

– Интересно, как она тебя нашла спустя столько времени?

– Как-то нашла, видать очень сильно захотела.

– И она не потребовала никаких денег? Свадьбы?

– Нет, она хотела только одного – чтобы я его забрал. Она завела его в дом и буквально сразу убежала.

– А Ют что же?

– Что-что, сказал: «здравствуй, папа» и протянул руку, что дальше я не помню, кажется, я был в обмороке.

– Да-а-а, ситуация, – усмехнулся Дэн, качая головой. – И что теперь будешь делать? Сам воспитывать?

– А куда деваться?

Лицо толстяка выражало такое отчаяние, что Ластения возмутилась:

– Да как вы смеете так говорить о ребенке? От него отказалась мать, его не любит собственный отец! Бедный малыш, наверняка, ужасно страдает…

Закончить мысль она не успела, в следующий момент откуда-то из сада донесся грохот и звон разбитого стекла.

* * *

Анаис готовила напиток бодрости, когда на пороге столовой возникла Терр-Розе.

– Терра! – бросилась Анаис к ней с объятиями. – Наконец-то, ты о нас вспомнила! Здравствуй, долгожданная! Сейчас Алмон придет и обрадуется тебе! Он купается в озере, а я вот никак не могу себя заставить подниматься в такую рань, чтобы поплескаться в холодной воде. Присаживайся за стол, буду тебя угощать.

Терр-Розе с улыбкой наблюдала, как девушка разливает ароматный напиток в коричневые чашечки, и чувствовала, что вернулась домой… ей было необыкновенно хорошо и спокойно от этого чувства.

– Терра, ты меня совсем не слушаешь!

– Прости, задумалась, – она мягко, с едва заметной грустинкой улыбнулась. – Расскажи, как вы здесь жили все это время, как живете сейчас?

– Превосходно! Я и мечтать не могла, что у меня когда-нибудь получится настолько прозрачная жизнь. Когда вы разошлись по домам, появились первые поселенцы, очень милые, в основном семьи…

– К чему они здесь?

– Нельзя жить вдвоем на целой планете. Мы не мешаем им, они не мешают нам, и мы с Алмоном живем в мире и покое.

– И вас не тяготит этот покой? – Терра задумчиво помешивала напиток маленькой ложечкой.

– Тяготит? – Анаис подняла на нее взгляд и рассмеялась. – Мы до сих пор не можем привыкнуть к этому замечательному состоянию!

Она положила на тарелочку нежный ягодный десерт и пододвинула Терре.

– А ты как живешь, милая королева? Мы столько времени ничего не слышали о тебе. Очень хорошо с твоей стороны, ничего не скажешь!

– А что мешало вам с Алмоном навестить меня? Я не отдыхала в приятной компании, поверь мне. Дел в Параллелях накопилось столько, что я уже и забыла, когда нормально высыпалась. Но, все-таки, выбрала, наконец, немного времени, чтобы повидаться с вами.

– Немного времени? – раздался раскатистый, чуть хрипловатый голос. – И ты надеешься, что мы тебя так скоро отпустим?

В дверном проеме стоял Алмон. Потемневшее мокрое полотенце было обмотано вокруг его шеи на манер залихватского шарфа, в руках полуволк держал букет из цветов и стеблей, унизанных голубыми ягодами.

– Здравствуй, драгоценная королева. – он подошел к Терре, обнял за плечи и поцеловал в щеку. – Мы тебя очень ждали.

– Алмон! – воскликнула Анаис. – Мало того, что ты врываешься в непотребном виде, так посмотри, что ты еще наделал!

По полу тянулись мокрые следы, оставленные босыми ногами полуволка.

– Ну, кто ты после этого?

– Извиняюсь. Сейчас вернусь.

Он положил букет на стол и удалился, оставляя на полу новые отпечатки. Терр-Розе, улыбаясь, смотрела, как Анаис ставит цветы в воду, откладывая в сторону стебли с ягодами.

За время, пока она не видела дочь Патриция, красота девушки раскрылась, расцвела классическим изяществом. «Как же она все-таки похожа на Патриция, – думала Терра, глядя на босую девушку в коротком синем платье из тонкой, легкой материи. – Ну просто Георг в женском облике».

– Терра, ну где ты все время витаешь? Ты уже с нами или все еще в Параллельных Мирах?

– Наверное, все еще в Мирах, – вздохнула она и добавила: – Алмон так изменился…

– И как же?

– Другим стал, – Терра рассеянно отщипывала ягоды с веточек и складывала их на край тарелки с десертом. – А где его когти?

– Все при нём, просто когти у него втягиваются.

– Да? И всегда втягивались?

– Ага.

– Так почему же…

– Он втягивает их, если все вокруг спокойно и ничего непредвиденного точно не произойдет, они ведь у него как оружие. Правда, втягиваются быстро, а вот на выход требуется время.

– Вот как, – покачала головой королева, – надо же. Ну, рассказывай.

– А что рассказывать? – улыбнулась девушка. – Все тихо и безмятежно. Вот недавно Алмон закончил плести мебель для лужайки и очень этим гордится.

– Что он… закончил? – Терра смотрела на Анаис широко распахнутыми глазами.

– Плести мебель, – Анаис жестами показала процесс плетения. – Он отыскал кустарник с прочными, гибкими ветками и сплел из него стол, стулья и скамеечку для ног.

– С ума сойти. – неуверенно улыбнулась Терра.

– А что такого? – Анаис добавила в чашки еще напитка бодрости. – Он очень много времени уделяет Спец. Штату, а когда выдается свободный денек, сажает цветы, выращивает овощи там, за домом, и теперь вот еще мебель плетет.

Терр-Розе рассмеялась.

– Кто бы мог подумать! А ты чем занимаешься?

– Просто живу, – счастливо улыбнулась девушка.

* * *

– Что ты наделал, ты, маленькое чудовище! – не помня себя, вопил Дэн, глядя на хаос металла, стекла и стоявшего рядом со всем этим безобразием Юта, который совершенно невозмутимо смотрел на перекошенное лицо Дениса. – Кто тебе позволял трогать?! Зачем ты тут вообще лазил?!

Ластения с Сократом стояли чуть в сторонке, наблюдая за беснующимся Дэном и безмятежным малышом.

– Что это хоть было? – шепотом поинтересовался Сократ. – Что-то важное или не очень?

– Денис пытался воссоздать и сконструировать Уловитель Голосов по найденным в библиотеке описаниям, – ответила Ластения. – Дэн два года старался, всех слуг предупредил, чтобы близко даже мимо не проходили.

– А зачем он ему был нужен?

– Он пытался выйти на контакт с Учителем, хотел выяснить, кем же Учитель является, кто он такой.

– Получилось?

– Почти…

– Нет, вы только посмотрите, что он наделал! – не мог успокоиться Дэн. – Он всё, всё пустил насмарку!

– Милый, – осторожно начала Ластения, – пожалуйста, успокойся, ведь это же еще можно восстановить…

– Восстановить?! Да мне всей жизни не хватит, а ведь я уже был так близок к цели! Как ты вообще это сделал, чудовище?! Как ты смог обрушить такую здоровую конструкцию?!

– Подумаешь, беда большая, – пожал плечиками малыш, – сделаешь что-нибудь получше, покрасивее. И вообще, на детей нельзя повышать голос, от этого они вырастают нервными.

Дэн смотрел на Юта, беззвучно раскрывая рот и не в силах произнести ни звука, а Сократ с Ластенией расхохотались самым что ни на есть неподобающим ситуации образом.

* * *

– Давайте переберемся в сад, – Алмон внес кувшин ледяного вина, – прекрасное утро, жаль его в доме проводить. Терра, я такую мебель замечательную сделал, ты должна ее увидеть. В саду есть одна симпатичная лужайка, я ее так обустроил – сущее королевство. Штуковину еще приспособил, чтобы Дэну не приходилось больше мясо на камнях готовить, в общем, идем, покажу.

Одет полуволк был в бежевые брюки свободного покроя и такого же цвета рубашку, с расстегнутым воротом. Его густые, жесткие, все еще влажные от озерной воды волосы, были зачесаны назад, открывая высокий лоб.

– Алмон, ты пока развлекай Терру, а я постараюсь приготовить что-нибудь вкусное. И не забудь показать сад с цветниками.

– Как можно забыть, – полуволк подал королеве руку. – Прошу!

Они вышли, а девушка занялась приготовлением завтрака на троих. Одна мысль все никак не давала покоя, и Анаис то и дело улыбалась.

* * *

Когда лицо Дэна из малинового стало вновь нормального цвета и он обрел способность говорить, то произнес следующее:

– ………..!……!!

– Да ладно тебе, старик, – Сократ широко улыбнулся, – нельзя так выражаться при детях, у них удивительно хорошая память на ругательные слова. В конце концов, он же просто ребенок, а дети иногда шалят, правда, Ластения? Иди сюда, иначе дядя Дэн отшлепает, ты его немножко рассердил.

Малыш радостно поскакал к Сократу. На его личике светилась такая любовь к Самому Лучшему Папе, что даже Дэн невольно успокоился, глядя на такое искренне-восторженное проявление чувств.

– Вот уж яблочко от вишенки недалеко падает! – в сердцах махнул он рукой. – Держи его при себе, сделай милость! И не отпускай больше никуда, пока твое чадо не добралось до космодромов и не разобрало дворец до фундамента!

* * *

– Потрясающе! – искренне удивилась Терр-Розе, увидав цветники. – Просто чудо! Неужели ты сам все это сделал?

– Да, – довольно улыбнулся Алмон, – исключительно собственными силами.

Многообразие форм, цветов и оттенков звучало единой стройной симфонией: идеально ухоженные клумбы, причудливо подстриженные кустарники, тщательно выстроенные каскады цветущей зелени.

– Иди сюда, – Алмон прошел по дорожке в глубь ароматного великолепия, – смотри, вот настоящее чудо, это Эгломур-Эпсус.

Он указал на кудрявые головы бело-голубых цветов.

– Ты даже не представляешь, какой это редчайший вид, они исключительно дикорастущие. Чтобы они прижились и зацвели в домашних условиях – это надо постараться, а у меня их здесь два десятка, не меньше!

– Никогда бы не подумала, что ты будешь выращивать цветы, – королева с улыбкой смотрела на полуволка. – Почему именно это? Что приятного в возни с землей и саженцами?

– Меня это занятие успокаивает, мысли выстраиваются, плавно текут, так меня умиротворяет лишь приготовление пищи.

– Ты еще и готовишь?! – ахнула Терра.

– А почему нет? Бывает, за день такие новости в Организации узнаешь, таких гадостей понаслушаешься, что настроение портится, а стоит вернуться домой, покопаться на грядках, приготовить ужин – и всё становится на свои места. А вот Анаис совершенно не умеет готовить, кроме того – не любит. Кое чему я умудрился ее научить, но дальше салата ее энтузиазм не распространяется: накрошит все что под руку попадется, свалит в чашку и радуется, смотри, мол, какой я великий повар, – Алмон тепло улыбнулся. Стоило ему только заговорить о девушке, как в его карих глазах вспыхнули золотистые огоньки. – Идем, покажу лужайку и мебель. Я придумал еще, как можно сплести раму для зеркала в холле.

– Как мало, оказывается, тебе надо для счастья! – рассмеялась Терра.

– На самом деле мне нужно еще меньше, – улыбнулся в ответ полуволк.

Продемонстрировав Терре свои достижения в искусстве плетения мебели, он усадил королеву в кресло и присел в соседнее рядом.

– Интересно, как там Сократ поживает? – Алмон вытянул ноги и провел пятерней по высыхающим волосам.

– То же самое я хотела спросить у тебя. С тех пор мы не виделись.

– Странно, почему так?

– Дела, заботы, – пожала плечами королева. – Вы с Анаис живете вдали от суеты и проблем, в которых по-прежнему находимся мы все. Для нас время движется гораздо быстрее, чем для вас.

– Я все понимаю, но если бы ты знала, как нам с Анаис не хватало тебя. Как не достает всех остальных.

– Правда? – в ее голосе прозвучало нечто особенное.

– Ты в этом сомневалась?

Терра смотрела в его теплые карие глаза, чувствуя тонкий запах озерной воды, все еще исходящий от волос полуволка…

– Ау! – послышался звонкий голос Анаис. – Вы где спрятались?

– На лужайке! – крикнул в ответ полуволк. – Тебе помощь требуется?

– Конечно! У меня большие проблемы с нашим завтраком!

* * *

Анаис стояла у хрустального окна кабинета и смотрела на размытые ореолы стального звездного света. Девушка разглядывала свое отражение, в хрустале ее лицо казалось тончайшей иллюзией в застывшей воде. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула кабинетный воздух. Еще полгода – и все это закончится, она больше никогда не увидит Дворец, Марс, никогда не сможет почувствовать это волшебное многообразие ароматов… ее просто уничтожат за ненадобностью, ведь она всего лишь копия настоящей принцессы, кукла на престоле, беспрекословно выполняющая команды. Анаис до крови закусила губу и что есть силы стукнула по хрустальному окну острым кулаком.

* * *

– Не отпускай его от себя ради нашей дружбы, – снова повторил Дэн по возвращении в Деревянную Столовую.

– Конечно, конечно, но я хочу заметить, что и у тебя когда-нибудь появятся дети, – злорадно ухмыльнулся толстяк.

– Прекратите вы оба! – возмутилась Ластения. – Лучше расскажи, Сократ, как ты жил все это время?

– Как я жил? – Сократ рассеянно посмотрел на малыша. – Ну, если это можно назвать «жизнью»… – но, поймав взгляд Ластении, поспешно добавил: – Нормально, неплохо, отремонтировал свое забытое жилище и утонул в делах житейских.

– В каких именно?

– Открыл небольшое дельце на Меркурии, надо же теперь не только себя кормить, но еще и этого монстрёныша.

– Интересно, – вмешался Дэн, – и что же это за дельце такое?

– Да так, ничего экстраординарного, небольшая мультипрофильная компания, занимающаяся всем помаленьку, начиная защитой интересов межпланетных туристов, заканчивая ремонтом Универсальных Переводчиков. Еще мы выпускаем взрослые и детские игрушки, производим вино, сугриппу, кстати, рецепт сугриппы я утянул из вашего дворца, поэтому часть средств буду отчислять вам сюда, хотя, если вы откажетесь, с удовольствием ничего отчислять не стану.

– Постой-ка, – перебил Дэн, – насчет сугриппы и вина, это не в таких ли высоких коричневых бутылках, кажется, под названием «Сократиус»?

– Ага, только не «Сократиус», а «Сократис». Да, это мое. Еще мы делаем обувь, одежду, все, что на Юте тоже мы выпускаем, также мы открыли линию по производству сигарет «Ютфорд»…

– Поразительно, – хмыкнул Дэн, его не могла не удивить широта размаха деятельности Сократа, который по-прежнему ходил в каком-то жутком мятом костюме, но на этот раз костюм был болотно-зеленым.

– Еще мы строим дома, благоустраиваем космодромы, производим внутреннюю отделку космических кораблей и выпускаем готовые десерты.

– Все?

– Еще нет.

– А, может, хватит? – улыбнулась Ластения. – По-моему, ты скоро весь Меркурий к рукам приберешь…

– И места на нем живого не оставишь, – закончил Дэн.

– Ничего, – махнул рукой толстяк, – в Системе полно других планет, на наш век хватит, да, малыш?

– Да, папа, – важно кивнул Ют, – где наша не пропадала!

– Подумать только, и этому ребенку только четыре года, – смеясь, произнесла Ластения.

– Скоро пять! – назидательно поправил малыш.

– Хорошо, как скажешь, дорогой. – Ластения с готовностью поправила сама себя: – И этому ребенку всего-навсего скоро пять лет. Что же будет, когда он вырастет?

– Он переплюнет своего папашу, – вздохнул Дэн.

– Не слушай его, папа, – насупился Ютфорд. – Я никогда и ни за что в тебя не плюну!

* * *

– Хотелось бы хотелось узнать, как живут Сократ и Ластения с Дэном? – Анаис рассеянно смотрела на горку ягод.

– Понятия не имею, – пожала плечами Терра. – О Сократе я слышала, что он вернулся на свою родину Меркурий, теперь у него там, кажется, дом, а Дэна с Ластенией в последний раз видела на вечере в честь их так называемой «свадьбы». Вот и все.

– Хорошо бы снова всем собраться вместе, – Алмон налил в бокалы еще вина. – Интересно, вспоминают они о нас хоть иногда?

– Что нам мешает прямо сейчас отправиться к ним с визитом? – улыбнулась Терр-Розе.

– Было бы здорово, вот так взять и появиться неожиданно сначала на Сатурне, а потом на Меркурии, – согласился Алмон. – У меня как раз есть свободное время.

– Давайте к обеду и поедем, – обрадовалась Анаис, – я пока подумаю, какие подарки захватить.

* * *

Слуга отворил двери и вошел в личные апартаменты принцессы Марса. Анаис сидела в кресле с невысокой спинкой, ее изящные руки покоились на подлокотниках. Длинные волосы девушки свободно сыпались по плечам, а небрежно наброшенный полупрозрачный халат, скорее открывал, чем скрывал ее тело. С непроницаемым лицом слуга смотрел в стену, поверх головы принцессы. Он не знал, как себя вести в подобной ситуации, никогда слуга мужского пола не мог себе позволить войти в покои Герры, когда она не одета, за такую вольность – верная смертная казнь, а тут Анаис сама позвала его. Слуга стоял, молчал и ждал, когда же она что-нибудь прикажет, но девушка только рассматривала его. Слуга был очень хорошо сложен, Патриций всегда окружал себя красивыми людьми… Внезапно Анаис встала с кресла и сбросила халат.

– Раздевайся, – приказала она, – и ползи ко мне на коленях!

* * *

– Знаете, о чем я сейчас подумал? – произнес Дэн, обводя присутствующих взглядом.

– Не может быть! – в притворном ужасе воскликнул Сократ. – Ты опять думал? Какой кошмар! Ты будь с этим поосторожнее, а то может войти в привычку! Молчу, молчу, уже молчу.

– Я подумал, что неплохо было бы навестить Алмона с Анаис, да и Терру тоже. Все-таки неудобно получается, как будто мы про них забыли.

– Ага, а они – про нас!

– Не говори так, Сократ, – покачала головой Ластения, – уверена, они о нас всегда помнят, но, как и мы, не могут выбрать время, чтобы приехать в гости.

– Да, особенно Алмон с Анаис, они-то просто не знают, куда себя девать от забот и хлопот. Терра тоже хороша…

– Сократ, ну откуда ты знаешь, а вдруг что-нибудь случилось?

– Куда там, Ластения! Если бы что-нибудь случилось, они бы сразу о нас вспомнили. Всегда так, встречаемся только тогда, когда что-то приключается, а в мире и покое всяк мгновенно забывает о ближнем.

– Сократ, – мягко улыбнулась Ластения, – а как тебе пришла в голову мысль навестить нас с Денисом?

– Мне? Мне… ну, я решил, что неплохо было бы узнать, как вы живете, все ли у вас в порядке, я уже давным-давно собирался к вам…

– Неправда, – изрек малыш, до этих пор сидевший молча. – Сначала я залез на дерево, потом оттуда упал, ты начал выяснять со мной отношения, а я попросил свозить меня куда-нибудь в гости, ты напрягся, подумал и позвал на Сатурн.

– Ха-ха, – язвительно произнес Дэн.

– Эх, ты! Мог бы и не закладывать собственного отца.

– Я ж говорил, яблочко от…

– Да, знаю уж! – отмахнулся Сократ.

* * *

Светлело, но тяжелые портьеры пресекали всякие попытки солнца заглянуть в покои Анаис. Облокотившись на подушки цвета красного вина, она смотрела в большое зеркало, висящее на противоположной стене. Тело девушки почти светилось в сумерках, оно казалось драгоценной жемчужиной в бордовом шелковом футляре. Анаис чувствовала себя совершенно опустошенной, но в то же время свободной и счастливой, в ее фантазии плавали какие-то смутные, разрозненные образы… Не сводя глаз со своего отражения, Анаис взяла длинную сигарету и прикурила ее. Она пробовала, вдыхала терпкий дым, поражаясь новизне ощущений, а рядом, прижавшись лицом к ее бедру, лежал мертвый слуга с прокушенным горлом.

* * *

Глаза Анаис внезапно потемнели, лицо застыло.

– Что такое? – сразу же заметил эту перемену Алмон.

– Так, ничего.

– А все же?

– Да мысли какие-то нехорошие… Как вы думаете, двойник может выйти из повиновения?

– Вообще-то я о таком еще не слышала, – покачала головой Терр-Розе. – А что, с твои двойником не все благополучно?

– Да вроде нет, все хорошо, просто так спросила.

Неожиданно послышался до боли знакомый голос, и… из-за вечнозеленых кустарников показался шумно отдувающийся Сократ с большими пакетами в руках.

– И зачем делать площадку Вихря так далеко от дома? – недовольно сопел он. – Гости же здоровье надрывают!

– Сократ! – радостно воскликнула Анаис и бросилась к толстяку. – А мы как раз к вам собирались!

– Легок на помине, – улыбнулась Терр-Розе. – Привет, толстый, рада тебя видеть.

– Взаимно, – он поцеловал Анаис, королеву и протянул руку Алмону. – Привет супер-спец-штату! Как похорошел, как расцвел! Кстати, я здесь не один, скоро меня царственная сатурнианская чета догонит.

– И Дэн с Ластенией приехали?

– Да, и не только они.

– Кто же еще? – Алмон с улыбкой смотрел на взмокшего толстяка в жутком зеленом костюме.

– Терпение, мой друг, терпение.

Послышались голоса, и толстяк с коварной улыбкой пропел:

– Та-ара-ам!

Из-за кустарника вышли Дэн и Ластения, державшая за ручку малыша в ярко-желтом костюмчике.

– Кого-то он мне напоминает, – медленно произнес Алмон, задумчиво потирая переносицу. – Терра, как ты думаешь, на кого он похож?

– Да что-то смутно крутится в голове… Ластения, деточка, это что… твой?

– Еще чего не хватало! – Дэн сердито посмотрел на Сократа. – Это нее её, это его!

– Вот это да, – только и мог произнести Алмон, глядя на карапуза. – Сократ, откуда он у тебя?

– Ну, вот, – тяжело вздохнул малыш, – опять всё сначала.

* * *

Бесшумным шагом вошла Анаис в Главную Залу Торжеств. Голова все еще кружилась от сигаретного дыма, но движения были уверенными, а мысли ясными и четкими. Она взошла по ступеням и присела в черный, отделанный драгоценностями Космоса и лунным золотом трон. Пару мгновений Анаис прислушивалась к биению своего сердца, а может и колебалась в верности принятого решения… Затем, усмиряя дрожь в руках, она трижды негромко хлопнула в ладони и перед нею, будто из воздуха, возник бронзовокожий слуга.

– Пошли гонцов, – медленно произнесла Анаис, – пусть разыщут Дракулу, Палача и доставят их во Дворец.

– Да, госпожа, – слуга поклонился и исчез.

Анаис закрыла глаза и долго вслушивалась в гулкое пространство Залы.

* * *

– Ну, надо же, – смеялась Терра. – Чего только ночью не приснится! Иди сюда, маленький, какой ты хорошенький!

Малыш незамедлительно покинул Ластению и взобрался на колени к Терр-Розе.

– Хорошенький! – сварливо буркнул Дэн. – Просто замечательный!

– Дэнчик уже имел счастье на себе испытать радость общения с моим сыночком, – пояснил Сократ.

– Дэн все время на него ворчит и делает жизнь ребенка невыносимой, – Ластения присела рядом с Анаис, у ног Терры, тискающей малыша. – А ведь Сократу нелегко в одиночку воспитывать Ютфорда.

– Воспитывать… – с сомнением произнесла Терра. – Уж Сократ воспитает! Ему для начала нужно попробовать совместить себя с ролью отца! Вот потом у него всё получится! А сейчас мы должны взять на себя ответственность за воспитание Юта. Тем более сейчас, когда формируется его характер…

– По-моему, там уже всё сформировалось, – заметил Дэн, глядя, как девушки тормошат малыша, а он с удовольствием рассматривает их украшения. – Терра, к чему лишние слова? И так понятно, что в дальнейшем ребенком будет заниматься вся наша компания…

– Дэн! – Ластения возмущенно посмотрела на мужа. – Как ты можешь…

– Да против мелкого я ничего не имею, – отмахнулся Денис, – а вот Сократ…

– Если ты имеешь что-то против моего папы, – насупился малыш, – то давай отойдем и поговорим!

– Слыхали? Вот-вот! И это только начало!

– Давайте немного отвлечемся от детовоспитательных проблем, – с доброй улыбкой произнес толстяк. – Дэнчик, не хочешь ли опять приготовить шушук?

– Шашлык! Неужели трудно запомнить такое простое слово?

– Прости-прости, слово я все время забываю, а вот вкус забыть не в силах.

– Ладно уж, приготовлю, только переоденусь. – Молодой человек был облачен в традиционную королевскую одежду Сатурна, сильно отросшие волосы скреплял на затылке золотой зажим, на лбу сиял обруч с крупным оранжевым камнем по центру. От Универсального Переводчика он уже давно избавился, в совершенстве овладев Системным языком. – Вы нашу одежду еще не выбросили?

– Что ты, – ответила Анаис, – все в целости и сохранности дожидается владельцев.

Денис скрылся в доме. В этот момент Ютфорд печально вздохнул, задумчиво глядя куда-то вдаль.

– Что тебя тяготит, милый? – улыбнулась Ластения.

– Стул, – ответил малыш, – этот стул меня очень тяготит…

Он, как и все остальные, сидел в легком плетеном кресле.

– Смотрите! – Терра первая поняла в чем дело.

Оказалось, Ют умудрился просунуть руку в плотное плетение прутьев, скреплявших сиденье и спинку. Пока Алмон вызволял ладошку, вернулся переодевшийся в рубашку и брюки Денис.

– Что успело стрястись? – поинтересовался он.

– Уже все в порядке, – полуволк осторожно растирал освобожденную руку мальчика. – Не больно?

– Нет, – улыбнулся он. – Когда я вырасту, я стану таким же большим как ты!

– Обязательно, ты вырастешь еще больше.

Денис принес дрова для «шушука», Сократ тянулся к кувшину с вином, Ластения с Террой тискали Юта, а Анаис тихонько ускользнула в дом. Спустя пару минут Алмон отправился за нею. Девушка сидела в гостиной у камина и смотрела на остатки золы.

– Что случилось? – Алмон присел рядом с нею на корточки. – Что тебя беспокоит?

– Ничего, просто захотелось побыть одной.

– Анаис, прошу тебя.

– Я и сама не знаю, что происходит, – девушка потерла пальцами виски. – Какое-то предчувствие тяжелое и нехорошее, будто чья-то холодная рука сжимает сердце.

– А с чем это связано? – он приобнял девушку за плечи. – Кстати, почему ты спросила о своем двойнике?

Двери распахнулись, и ввалился Сократ, нагруженный пакетами, в которых что-то звякало.

– Я захватил тут кое-что, – деловито сопел он, – ручаюсь, такого вы еще не пробовали!

– Сократ, нам нужно поговорить.

– Алмон, вы что, за два года наговориться не успели? К вам приехали дорогие вашему сердцу люди, привезли с собою подарки, а в ответ они получают плевок в самую душу, сапогом прямо по сердцу! Мне все это немедленно надо поставить на холод, где у вас тут холод?

– Что же с ним делать? – улыбнулась Анаис.

– С ним поделать ничего не возможно, – согласился Алмон.

– Анаис, где холод, я спрашиваю?

– Большая камера на кухне, маленькая вон в углу, замаскированная под зеркало.

– Так, так, – Сократ взялся за неприметную ручку и открыл зеркальную дверцу, прижимая к сердцу свои звенящие пакеты. – Сейчас мы все красиво расположим… надо же, какая штука вместительная, а по виду не скажешь, – он закрыл дверцу и аккуратно сложил пустые пакеты. – Так, хватит тут сидеть, идемте в общество.

– Идем, Анаис, он же все равно не отстанет.

Вскоре, согревшись в шутках и смехе друзей, Анаис отпустила свои тревоги.

* * *

Гостиница «Лувим» являлась одной из самых престижных в кварталах знати Марса. Трехэтажное здание, украшенное искусной лепниной, производило впечатление частного загородного особняка, прячущегося в пышных кронах деревьев. Территорию гостиницы окружал высоченный литой забор и незаметная, но многочисленная охрана, круглосуточно оберегающая покой и благополучие жильцов.

Если подойти к главным воротам, то перво-наперво визитера пристально изучит почти живой глаз и, если повезет пройти внутрь, откроется пейзаж, с большим вкусом сделанный под натуральный, природный.

Когда по посыпанной голубым гравием дорожке визитер подойдет к бело-голубому зданию, на золотистых ступенях появится пожилой, одетый в чинный костюм господин и с поклоном распахнет перед ним двери…

Интерьер вестибюля не оглушает, не подавляет роскошью, посетитель должен чувствовать себя уютно и спокойно, как будто пришел домой. Именно домой, ведь для того, чтобы жить в «Лувиме», надо иметь огромные средства, гостиница пожирает их ежеминутно. Если же такие средства имеются, то постоялец получит и золоченые перила мраморных лестниц, и великолепные ковры на ступенях, которые чистят каждые полчаса, однако на глаза никогда не попадется ни один уборщик. Получит любые, какие только пожелает блюда на хрустальном подносе, живые цветы в любое время года, ванную, инкрустированную драгоценными камнями… В принципе, получит все, любая прихоть будет немедленно исполнена, лишь бы возможности позволяли.

Однажды синим зимним вечером у ворот «Лувима» остановился черный автомобиль, очень дорогой автомобиль – наземный, и из него вышла личность в длинной меховой накидке. Прикрывая лицо от ветра и снега, личность устремилась к воротам, и скрылась за ним через мгновение. Немного помедлив, автомобиль отъехал чуть в сторону и замер, словно притаился, постепенно покрываясь мелким мокрым снегом.

Личность вошла в гостиницу и через пару минут уже стояла в мягко освещенном холле с уютными креслами. Вскоре к личности подоспел господин в чинном костюме и непосредственный владелец «Лувима». Выслушав просьбу визитера, они согласно закивали и куда-то заторопились, а незнакомец, оставшись в одиночестве, принялся мерить шагами зал, потирая непривычное к морозу лицо.

* * *

– Да-а-а, – произнес Сократ, как следует отдав должное сочному мясу, – кого здесь не хватает, так это Аргона с Олавией, им бы так понравился Кирас…

– А ты не мог бы рассказать, как ты с ними познакомился? – спросила Терра, мельком взглянув на Ластению.

– Мог бы. Ластения, ты не возражаешь?

– Нет, – лицо девушки осветилось печальной улыбкой, – рассказывай.

– Хорошо, значит, слушайте. – Он плеснул в бокал холодного красного вина. – Это было достаточно давно, еще до того, как Патриций отменил въездные декларации. Помните, для того, чтобы попасть с планеты на планету, нужны были муторные разрешения, ну и платить за это тоже приходилось немало. Потом самому Георгу вся эта волокита надоела и он отменил визы, но во времена деклараций водилось полным полно нарушителей. Они всеми правдами и неправдами обходили закон, ведь ждать разрешений приходилось достаточно долго, платить много и так далее. У меня тоже не было ни лишнего времени, ни лишних средств, и я крутился, как мог. Хорошо, что ни разу не попался, иначе бы меня ожидал большой штраф, а после взяли б на заметку, как не рекомендованную к выезду персону.

Не всегда я зарабатывал на жизнь честным путем, вы об этом знаете, поэтому переезжать с места на место приходилось частенько. Однажды я провернул одну очень крупную и рискованную сделку – продал собственность Спец. Штата самому же Спец. Штату…

– Ага! – воскликнула Терр-Розе. – Значит, ты все-таки тот самый знаменитый Рата?

– Ну, да, – скромно потупился толстяк. – Алмончик, ваш Спец. Штатик долго на меня сердился?

– Честно сказать, долго, – усмехнулся полуволк. – В это время я как раз отсутствовал, находился в Системе Базальт, а когда вернулся, меня и удивили такой новостью. Причем никто толком не смог объяснить, как это произошло. Это же надо было так людям мозги замусорить, поразительно. Теперь это уже своеобразный исторический анекдот.

– Спецштатовская байка, – усмехнулся Денис.

– Я ж специально дожидался, пока ты уедешь, – довольно улыбнулся толстяк, – с тобой бы такой номер не прошел. Алмончик, ну согласись, от моего дельца и вам польза была, вы ж тогда всю систему безопасности Организации пересмотрели, сколько голов полетело.

– М-да, – хмыкнул полуволк, – был такой момент. Дальше давай.

– Ну да, отвлеклись. Так вот, после этой сделки я обратил денежки в драгоценные камушки и рванул на Землю, на планету, где не нужны были никакие въездные декларации, туда ведь вообще въезд воспрещен, но кто это будет проверять, если все с умом сделать? Можно сказать, что так сильно я оплошал впервые за всю свою творческую деятельность. Оказалось, что земные камешки имеют иную структуру, другие параметры и характеристики, даром что выглядят и называются почти одинаково! Мои драгоценности, на которые я возлагал такие надежды, оказались совершенно бесполезными, мало того, я мог привлечь к своей персоне лишнее внимание, очень пристальный, я бы сказал, интерес. А жить как-то надо было. Пришлось избавляться от камней практически за бесценок.

Короче, опущу подробности, скажу лишь, что на Земле я прожил почти полгода и, по прошествии этого срока, готов был добровольно сдаться властям любой планеты. Поясняю: я чуть было не умер от голода, пять раз сидел в кутузке за отсутствие документов, хорошо, что там хоть кормили, только не стану говорить чем, потому что не к столу будет сказано.

Одной из моих многочисленных специальностей является карточная игра. Да, да, Дэн, карты не только на Земле водятся, только в наших колодах пятьдесят семь листов… опять отвлекся. Так вот, для того, чтобы не пропасть на Земле, мне пришлось украсть сумку у какой-то женщины. На деньги, что были в ее кошельке, я купил часы и отполировал их браслет до зеркального блеска. Если, якобы невзначай, пронести руку над картами соперника, увидишь масть и достоинство в отражении. Также я купил неприметный перстень и сделал на нем незаметную острую зазубрину – это для того, чтобы метить карты, причем метить их надо было фосфорицирующим составом, который не виден обыкновенному глазу, но зато прекрасно различим в очках со специальным напылением. Там еще много всяких невинных секретов, не буду вас утомлять.

На игре я поднялся довольно быстро, купил фальшивые документы и снял квартиру. К тому времени, когда в моих должниках ходила половина городка, я попался, причем попался по собственной глупости – из-за женщины. Подсунули мне девочку-конфетку, ну я по пьяни и выболтал, почему мне так здорово везет. Меня страшно избили, я снова оказался на улице, потом, как обычно, в тюряге. Поражаюсь, как меня вообще не прикончили.

Когда вышел на свободу, мне пришлось работать в таком месте, о котором мне до сих пор вспоминать страшно. Я работал на бойне, забивал коров и быков. Это красивые и полезные животные, земляне получают от них почти всю свою основную пищу, а из их шкур делают одежду, но если бы вы видели, в каких условиях люди содержат этих безобидных тварей! А то место, где мне приходилось перерезать им глотки, очень смахивало на Отстой. Самое ужасное, что эти странные спокойные животные чувствуют приближение смерти и они плачут... Сами знаете, натура я несентиментальная, но нервная система пострадала сильно. Я работал, стиснув зубы, уговаривал сам себя потерпеть еще немного и держался до тех пор, пока не сорвался и не запил. Месяц наливался, не просыхая, потом, не выходя из запоя, собрал вещи и рванул куда глаза глядят, мне было все равно куда, и наплевать, что же со мною будет, главное – убраться подальше от Земли. Двигался я на полнейшем автопилоте, но почему-то безо всяких проблем оказался на Сатурне. До сих пор не могу понять, как же я там очутился? Помнится, наступала ранняя весна, кое-где еще лежал снег. Дул холодный сырой ветер, а я плелся куда-то наугад, пока не выбрался на берег моря. С собою у меня был целлофановый пакет с идиотски яркой надписью «Marlboro», в нем пара бутербродов с засохшим сыром и колбасой, полторы бутылки водки и пара мятых, уже никчемных рублей.

Сидел я на мокрых камнях, смотрел на серые волны и чувствовал себя так отчаянно мерзопакостно, как никогда в жизни. Я зашел в тупик и упал духом. Конечно, можно было найти выход и из этого положения, но у меня просто не было больше сил. Я улегся на спину на мелкие прибрежные камешки смотрел как пасмурно-строгому небу движутся тяжелые тучи, потом закрыл глаза и пожелал чтобы сердце остановилось, как вдруг услышал детский голосок, он прозвенел, как колокольчик: «Папочка, а почему дядя лежит? Он умер?» Я силился открыть глаза, сказать ребенку, что я жив, все еще жив, но не смог этого сделать – в горле стоял такой ком, что, произнеси я хоть слово, обязательно бы заплакал. Затем раздался хруст камней под ногами взрослого человека, он подошел ко мне и спросил: «Что с вами? Вам плохо?» Я, наконец, нашел силы разлепить веки и увидел склоненную над собою прелестную детскую мордашку и лицо мужчины, красивое, загорелое, словно выточенное из золотистого камня. Так я впервые увидел тебя, Ластения, и твоего отца, но тогда я понятия не имел, кто вы такие и какую роль сыграете в моей жизни. Я просто видел хорошо одетого, явно не бедного мужчину и маленького ребенка.

Аргон не назвал своего имени, да я и не спрашивал. Мы бродили по набережной, говорили о том, о сем, а ты, Ластения, бегала по кромке воды и собирала ракушки. Аргон рассказал, что у тебя немного слабенькое сердце, и врачи рекомендовали тебе побольше гулять, вот он тебя и «выгуливал» у моря.

Разговаривали мы долго, потом стал накрапывать дождик, и вы засобирались домой. Невзирая ни на какие возражения, Аргон отвел меня в хорошую гостиницу и заплатил за номер. И только тогда я понял, как нуждался в нормальной еде и чистой кровати! Стоя под струями горячей воды, я поклялся сделать все, что в моих силах, и отблагодарить этого удивительного человека, который стал тратить свое время и деньги на заросшего бродягу с трясущимися от запоя руками.

Проснувшись утром, я почувствовал себя воскресшим. Позавтракав, я собрался выкатываться из гостиницы, но меня догнал встревоженный хозяин и принялся выпытывать, что именно в его гостинице мне не пришлось по вкусу? Я растерялся и ответил, что все отлично, и тогда он, чуть не плача, поинтересовался, почему же я, в таком случае, ухожу, если за мой номер оплачено до конца года?! У меня отвисла челюсть, а когда он протянул мне еще и конверт с весьма солидной суммой, я вообще чуть в обморок не упал. Пытался выведать у хозяина хоть какую-нибудь информацию о человеке, в прямом смысле слова спасшего мою никчемную жизнь, но меня упорно заверяли, что никто ничего о нем не знает. Я решил, что уж если моему благодетелю хочется оставаться инкогнито, пускай остается, но я все равно его найду, даже если для этого мне придется избороздить весь Сатурн. Я должен был его хоть как-то отблагодарить, хотя бы сказать «спасибо».

На средства незнакомца я подстригся, побрился, приобрел приличную одежду, пообедал в ресторане, купил для тебя, Ластения, огромную куклу, а для моего неизвестного друга – потрясающие часы. Тогда они казались мне верхом совершенства, еще бы, фальшивые бриллианты в пятьдесят карат! Я не сомневался, что рано или поздно с вами встречусь и обрадую этими сокровищами. Так оно и произошло. Через пару дней, когда я более-менее оклемался и пришел в себя, вы пожаловали в гости. Ты, Ластения, пришла в восторг от куклы, а Аргон искренне благодарил за часы. Какое счастье, что он не надел их на руку, а положил в карман! Так и завязалась наша дружба.

День ото дня мы все больше проникались симпатией и уважением друг к другу. Я ничего не знал об Аргоне, представившимся именем Дайяр, кроме того, что он отец прелестного жизнерадостного ребенка, в свою очередь о себе я выложил ему абсолютно все, хотя прежде никогда этого не делал. Я ощущал безграничное доверие к Дайяру и был уверен – он никогда не отвесит мне пинка под зад, как это делают большинство благодетелей, когда им надоедает быть добрыми.

Благодаря Дайяру, я получил должность консультанта по поставке морепродуктов на Сатурн в торговом консульстве планеты и стал здорово зарабатывать. С первыми денежными поступлениями я повел своего друга в самый шикарный ресторан, какой только мог найти, хотел его удивить, представляете?

Мой друг был так прост в общении, улыбался такой доброй, мягкой, почти застенчивой улыбкой, что мне пришла в голову вполне логичная мысль: не так уж он и богат, как мне показалось, богатеи так себя не ведут! И между третьим и четвертым бокалом я принялся вдохновенно рисовать перспективы нашей блестящей и беспечной жизни, уверяя, что основной капитал я сколочу быстрее быстрого, Дайяру не о чем волноваться – их будущее можно считать обеспеченным. Он внимательно выслушал мои планы и одобрил почти все идеи, кроме открытия собственного казино – на Сатурне нет индустрии азартных игр.

Зато на Сатурне полным полно разнообразных праздников, особенно весной, и к каждой дате я стремился подарить своим друзьям что-нибудь сногсшибательное, но всё мне казалось недостаточным, чтобы отблагодарить Дайяра за все, что он для меня сделал. Мне хотелось подарить вам весь белый свет, звезды на небе, но постепенно я понял – ничто осязаемое не сравнится в цене с нашей дружбой.

Приближался очередной весенний праздник. Дома украшались цветами и лентами, у прохожих сияли глаза и лица. И я в прекраснейшем настроении порхал по улицам и радовался жизни. Основной поток народа двигался в сторону Светлой Площади, там устанавливалась сцена для артистов, портреты королей, и я потек туда же.

Когда добрался до Светлой, как раз заканчивали распаковывать портреты. Материю сняли, и я впервые проощущал на себе весь смысл фразы: «земля уходит из-под ног». Ошарашенный, смотрел и не верил глазам: на одном портрете был изображен король Сатурна, а на другом – он же с семьей. С холста мне улыбалось лицо, словно выточенное из золотистого камня… Рядом с моим другом стояла красивая, изящная женщина, ее нарисованная рука касалась плечика моей маленькой знакомой, одетой в пышное белое платье, а рука Аргона покоилась на плече серьезного черноволосого мальчика – это был Леброн, о существовании которого он ничего не говорил. На всякий случай я уточнил у прохожего сатурнианина личности нарисованных на портретах и получил подробнейший ответ. Такое чувство, что жители Сатурна просто жаждут все тебе немедленно объяснить! Ваше гостеприимство – это просто какой-то культ, честное слово! Сатурнианин отложил все свои дела на неопределенный срок и пустился в подробнейший рассказ о короле, о его семье, о его дворце, о его слугах и даже о том, что он предпочитает на обед. Добрый сатурнианин порывался вести меня ко дворцу, дабы я насладился красивыми видами, затем пустился рассказывать о планете Сатурн вообще и о его спутниках в частности, в общем, я еле-еле от него отбодался. Так что, друзья мои, никогда ни у кого ничего не спрашивайте на Сатурне, потому что, когда совершенно незнакомый человек станет звать вас к себе домой погостить пару лет, вам и отказать-то будет неудобно.

Таким образом, я выяснил, что мой добрый и благородный друг Дайяр никакой не Дайяр, а Аргон, король Сатурна. Боже мой, каким я себя одураченным почувствовал, как сильно разозлился! Почему-то перед глазами сразу же возникли проклятые часы с фальшивыми бриллиантами, и я едва не зарычал от злости. Я решил, что все это время Аргон просто развлекался, смеялся надо мной, и был уязвлен в самое сердце.

Отправившись прямиком во дворец, я столкнулся с королем у самых ворот, Аргон выходил с тобой, Ластения, на прогулку. Я собрался было наговорить всяких гадостей, но не смог, просто стоял и молчал. Я так любил его, что сердце разрывалось. «Ты все знаешь?» – печально спросил Аргон, и я кивнул.

Мы снова пошли на набережную, и я задавал вопросы, много вопросов: зачем он подобрал меня, зачем возился со мной столько времени и почему скрыл, кем является? Аргон ответил, что когда подошел ко мне, лежащему на берегу, когда увидел, какая бездна в моих глазах, то понял, что не сможет меня оставить. На вопрос, почему же он не сказал, что он король планеты, Аргон ответил, что не хотел, чтобы я переживал из-за такой статусной пропасти, не хотел усложнять наше общение. Понимаете? Он не хотел, чтобы я переживал! Какой я себя свиньей тогда почувствовал, едва не захрюкал! А ведь в душе я уже успел нагрубить ему, пока шел от Светлой Площади к дворцу.

Потом, позже, я познакомился с Олавией и Леброном и после долгих настойчивых уговоров переселился к вам во дворец.

Однажды я обнаружил, что Аргон бережно хранит в своих покоях все мои подарки, даже какие-то открытки, безделушки, а кошмарные часы вообще покоятся в бархатном футляре, по стоимости дороже их раз в десять. Я был тронут до слез.

Прошли годы, и я превратился практически в члена вашей доброй, дружной семьи. Ты, Ластения, доверяла мне все свои большие детские секреты, Леброн не мог заснуть, пока не расскажу ему пару историй, а у меня не было никого ближе и роднее вас и ваших родителей. Вот так… Так я и познакомился с Аргоном, – Сократ грустно улыбнулся и налил себе полный бокал вина. Он ни на кого не смотрел, а в глазах Ластении стояли слезы.

* * *

– Вы ко мне?

Личность в меховой накидке обернулась. В приемную залу входил сухопарый старик в черном костюме. На неестественно бледном лице алели тонкие поджатые губы, придававшие его лицу вечно недовольное выражение. Хозяин шубы не сразу узнал Дракулу – во Дворце старый вампир никогда не носил брючных костюмов.

– Да, я к вам. Герра Анаис просила, чтобы вы с Палачом немедленно приехали во Дворец.

– Зачем? – Дракула очень удивился, но виду не подал.

– Я не знаю, но она настаивала.

– Прямо сейчас? Уже поздно…

– Вас мигом доставят.

– Что ж… – вампир колебался. – Сейчас схожу за Палачом.

Вскоре Дракула, Палач и личность в меховой накидке покинули «Лувим».

* * *

Тускло переливались волны черного платья Анаис, ее обнаженные плечи сияли в расплавленном свете факелов и свечей, тщательно уложенные волосы приобрели оттенок мертвого золота. Сжимая древко факела, девушка спускалась в подземелья Дворца, чувствуя за спиной тяжелое, гнилое дыхание страха. Пламя факела с треском разбрасывало зеленовато-оранжевые искры, его блики бесновались на каменных стенах… Анаис никогда не видела Патриция вживую, но никак не могла избавиться от ощущения, что Георг все время за нею наблюдает. И вот сейчас девушка снова чувствовала пристальный взгляд, пребольно сверливший спину… но Анаис во что бы то ни стало решила разгадать секрет могущества Повелителя и власти Дворца. Это, как ей казалось, должно было находиться глубоко под землею, сокрытое от дневного света и посторонних глаз.

Анаис долго не решалась спуститься в подземелья ниже винных погребов, но желание довести дело до конца придало ей сил и смелости. Девушке нужен был этот секрет.

Наконец, бесконечная каменная лестница закончилась, и Анаис решила, что достигла Дворцового дна. Свет факела казался обрезанным со всех сторон в невыносимо душном, влажном воздухе, она с трудом различала свои собственные руки в этой концентрированной темноте. Анаис окружала такая глубокая тишина, что казалось, ни один звук здесь не выживет, захлебнется и тут же умрет. Откуда-то сверху срывались частые крупные капли воды. Не обращая на них внимания, Анаис принялась исследовать окружавшее ее пространство, насколько позволял обрезанный свет факела. Внезапно пальцы коснулись осклизлой стены. Вздрогнув от отвращения, Анаис отдернула руку и поднесла факел поближе. Возможно, ей показалось, а может быть и в самом деле пламя вспыхнуло ярче… Девушка увидела, что окружена настенными фресками, значения и смысла которых она не понимала, но фрески вселяли в душу страх и ужас. Эти чувства были похожи на нарастающий крик, от которого все равно лопнут перепонки, сколь не затыкай уши. Словно обезумевшая, Анаис заметалась по подземелью, стараясь не смотреть на изображения, и случайно наткнулась на незаметную каменную дверь без ручки. Ломая ногти, она попыталась открыть ее, но дверь не поддавалась. Выбившись из сил, Анаис упала на нее всем телом, и дверь неожиданно дрогнула, подалась внутрь. В лицо Анаис ударил ослепительно голубой свет, и неведомая сила отшвырнула девушку на мокрые плиты каменного пола.

* * *

Разглядывая спокойные кроны деревьев, Дэн вздохнул и медленно произнес:

– Ребята, мне нужно с вами серьезно поговорить.

– Что случилось? – толстяк поставил свой бокал на плетеный столик. – Вы чего-то с Анаис сегодня по очереди в хандру впадаете.

– Нет, Сократ, я не впадаю в хандру… Дело в другом, – Дэн посмотрел на ясное небо Кираса и снова вздохнул.

– В чем? Ластения, ты в курсе?

– Нет, – девушка обеспокоено взглянула на Дениса. – Хороший мой, что случилось?

– Даже не знаю, с чего начать… – он рассеянно пригладил растрепанные вихры Ютфорда, слонявшегося рядом.

– А ты начни с начала, – посоветовал толстяк, – впрочем, я и так знаю, в чем дело. Ты соскучился по Земле, так ведь?

Дэн удивленно уставился на добродушное лицо Сократа:

– Да… ты прав, я ужасно хочу увидеть Землю.

Воцарилась тишина. Голос Ластении дрогнул:

– Тебе плохо у нас? Тебе плохо со мной?

– Ну, что ты говоришь такое, – в голосе Дэна прозвучала усталость, – ты же знаешь, как я тебя люблю, как люблю всех вас. На Сатурне прекрасно, я всей душой люблю Кирас, это необыкновенный, неповторимый мир, с вами со всеми я счастлив так, как не был счастлив никогда. Но поймите и вы меня, здесь все совсем другое, хоть и очень похоже на привычную земную жизнь. На Земле солнце иначе пахнет, воздух другой на вкус, облака по-особенному плывут… Здесь вроде и трава тоже зеленая, мягкая, а все равно другая, не такая, как на Земле, вода в море тоже соленая, но совсем по-иному. Тяжело мне столько времени Земли не касаться.

– Помнится мне, – сказал Сократ, – не так давно ты с не меньшим жаром уговаривал нас оставить тебя как можно дальше от Земли, или я что-то путаю?

– Не путаешь, – вздохнул Дэн.

– Что же получается, ты нас покидаешь? Утекаешь обратно? Мы к тебе уже привыкли: громко не шумишь, много не ешь, ничего не пачкаешь…

– Да нет, я не собираюсь уходить насовсем, здесь мой дом, моя любимая, мои друзья. Просто хочу хотя бы на один день слетать туда и обратно. Хоть воздухом земным подышать немного! Жаль вот только тетку увидеть не смогу, она меня, наверное, давно уже похоронила и оплакала, и вдруг вернусь ни с того ни с сего. А потом опять пропаду, теперь уже навсегда… Нет, ни к чему ей такие потрясения. Хотел бы еще забрать из тайника то кольцо, которое ты, Сократ, подарил мне на Земле.

– Какое он тебе кольцо подарил на Земле? – насторожилась Анаис.

– Очень красивый золотой перстень, просто так вдруг взял и отдал его. Я спрятал кольцо в тайнике своей комнаты, я этот тайник соорудил еще в детстве для самых своих таинственных секретов. Иногда доставал перстень, рассматривал, пытался понять, на каком языке сделана надпись на внутренней стороне и вспоминал Сократа и тебя, Анаис.

– Кажется, я догадываюсь, что за кольцо он тебе преподнес, – вздохнула девушка.

– И что же?

– Лучше тебе этого не знать, – произнес толстяк с доброй улыбкой. – Ты страдания свои по Земле закончил?

– Нет, еще не закончил. Дело в том, что там один товарищ мой остался, я про него вам не рассказывал, но он мировой парень…

– Так-так, – толстяк многозначительно поднял вверх указательный палец, – кажется, началось! А я ведь предупреждал! Я всех предупреждал! Теперь Дэн захочет, чтобы мы перетянули сюда его дружка, иначе он будет чахнуть от ностальгии! Затем пойдут школьные товарищи, учителя, друзья детства, соседи по подъезду, и вся, вся наша жизнь отправиться в задн…

– Погоди, Сократ, – вмешался Алмон, – попробуй поставить себя на его место…

– Не надо, не надо! – замахал руками толстяк. – Мне и на своем месте неплохо!

– Сократ, послушай, – продолжал полуволк, – ты в любое время можешь отправиться на свою родину, а он – нет. Я прекрасно понимаю Дэна, ведь он часть своей природы, часть другой энергии и всю жизнь будет связан с тем миром, где родился и вырос, тут уж мы ничего не сможем поделать. Дэн сумел адаптироваться к жизни в Сообществе, в нашем с вами мире, стал частью нашего общества, и нам не в чем его упрекнуть. Дэн полноправный житель Сатурна и Кираса, мы обязаны уважать его желания и просьбы. Он волен отправляться куда хочет и делать то, что считает нужным.

– И что ты предлагаешь? – Сократ хмуро уставился на полуволка.

– Надо подумать, все взвесить и взять сюда его друга.

– Чего?! – не своим голосом завопил толстяк. – А потом друг захочет взять сюда своего друга и так до бесконечности! Даже и не думайте об этом! Я лягу трупом на этом пути! Ужасным, толстым, зловонным трупом!

– Нет, Сократ, не будет до бесконечности! Мы с ним дружим с самого детства, мы как братья, и вдвоем нам будет гораздо легче. Пойми, мне иногда хочется поговорить с землянином на земном языке, о земных делах… до судорог в челюсти!

– Нет, нет, еще раз нет! – упирался Сократ.

– Сократ, мне это необходимо, пойми!

– Я ничего не имею против, – сказала Ластения, – тоска по родине – ужасная вещь… да и вообще любая тоска – это плохо.

– Папуль, – подал голос малыш, сидевший на удивление тихо, – ну, что ты, в самом деле, как маленький. Все тебя упрашивают…

– Не лезь, когда старшие разговаривают! – машинально отрезал Сократ и посмотрел на Ластению. – Ох…. загубит меня моя доброта, загубит!

* * *

Когда Анаис пришла в себя, факел уже погас, и девушка осталась в полнейшей темноте. Поднявшись с пола, она наталкивалась на скользкие, липкие стены, лихорадочно пытаясь найти лестницу, чувствуя, что еще немного и она сойдет с ума от страха и сама станет частью каменных фресок, которые в темноте казались живыми…

Наконец, ее руки провалились в пустоту, и Анаис упала, ударившись коленями о край ступени. Спотыкаясь и падая, девушка стала подниматься наверх так быстро, как только могла. В кромешной тьме, на ощупь, она двигалась почти на четвереньках. С обеих сторон лестницы зияла пустота, хватило бы одного неверного движения или шага, чтобы отправиться обратно на самое дно страха.

Взбираясь на высоченные ступени, будто рассчитанные на гигантов, Анаис наступала на подол платья, ткань трещала и рвалась, но охваченная ужасом девушка не обращала на это внимания. Частым дождем шлепались крупные капли с каменных сводов – казалось, следом гонится целое полчище призраков, сошедших с древних фресок.

Постепенно движения Анаис замедлились, она задыхалась в тяжелом влажном воздухе, каждый глоток этой густой атмосферы комом застревал в груди. Шатаясь от слабости и головокружения, девушка с трудом держалась на ногах, совершенно не ориентируясь в темноте. Только теперь она вспомнила, что лестницы Дворца разветвляются и образуют Лабиринт, поэтому сюда никто никогда не ходит без проводников, опасаясь навсегда остаться во чреве Дворца… И если она не сможет выбраться, никому никогда в голову не придет искать ее в этом месте. Перепуганная до смерти Анаис хотела заплакать, но от отчаяния не смогла сделать и этого.

* * *

Терр-Розе надела на запястье Дэна браслет с тусклым квадратным дымчатым камнем серо-голубого цвета. Как только браслет оказался на руке молодого человека, камень вспыхнул и засветился мягким молочным сиянием.

– К сожалению, мы не можем отправить тебя надолго, – сказала Терра, – поддерживать связь с Землей очень трудно, отбирает много сил. В твоем распоряжении сорок семь минут на то, чтобы уговорить своего друга и вернуться обратно вместе с ним. По истечении этого срока я не смогу создать в его доме Транспортный Вихрь. Как соберешься уходить, нажми на него так, чтобы камень утонул в оправе, и немедленно начнется созидание Транспортного Вихря. Пока камень светится, я в силе забрать тебя с Земли безо всяких вихревых площадок, а если погаснет – все, останешься на Земле, я ничего не смогу сделать. У тебя есть часы?

– Нет и не надо, у Макса на стене висят.

– А если не висят? На вот, возьми мои, выставишь нужное время, – Сократ принялся расстегивать золотой браслет часов с мелкими сапфирами, изумрудными стрелками и рубиновыми цифрами. Терр-Розе называла эти часы «Апофеозом Безвкусицы», но толстяк любил их трепетно и нежно.

– Спасибо, Сократ, не надо, часы там точно висят, их Максу первая любовь на день рожденья подарила, так что он с ними ни за что не расстанется.

– Сантименты. Из чего часы?

– Из пластмассы.

– Ну и любовь.

– Для кого как. Слушайте, а если я не успею вовремя? Ну, мало ли, всякое может случиться, тогда что?

– Тогда ты научишься медитировать и станешь посещать наши планеты астрально и духовно – или как у вас там на востоке практикуется?

– Вот уж спасибо, Сократ!

– Если серьезно, то ты должен успеть – и все тут.

– Я успею.

Дэн поцеловал Ластению, Анаис, Терру, пожал руки Сократу, Алмону и маленькому Юту, чем раз и навсегда завоевал расположение малыша, – он загордился, что ему пожали руку, как взрослому, и ушел к площадке Транспортного Вихря.

* * *

Когда силы Анаис были на исходе, неожиданно повеяло прохладой. Она все же выбралась наверх! Собрав остатки воли, девушка, шаг за шагом, преодолевала последние ступени. Посветлело, дышалось значительно легче, и вскоре Анаис с хриплым стоном упала на пол винного погреба. Перед глазами плясали огненные смерчи, спертый подвальный воздух с трудом вырывался из легких. Анаис долго не могла отдышаться, но постепенно прошло головокружение, унялась тошнота, и она смогла подняться на ноги. И тут девушка услышала чьи-то голоса, кто-то спускался в погреб. С неизвестно откуда взявшимися силами она мгновенно переместилась за большую деревянную бочку в самом дальнем и темном углу. С трудом протиснувшись в узкую щель между днищем бочки и стеной, девушка замерла, затаив дыхание. Грязная, мокрая, в разорванном платье, в винном погребе – дворцовая челядь долго бы обсуждала, делилась предположениями: что же могла делать принцесса в таком виде в таком месте? Чего доброго дошло бы и до Анаис.

Мучительно долго, неспешно переговариваясь, слуги наполняли кувшины и ставили бутыли в корзины. Тело Анаис затекло, голова опять закружилась… Наконец, голоса стали удаляться и вскоре замерли вовсе, тогда Анаис смогла выбраться из своего убежища. Ее все еще трясло от пережитого страха и холода, девушке требовался глоток вина, дабы окончательно придти в себя и успокоиться. Она попробовала повернуть вентиль бочки, но он оказался слишком тугим для ее слабых дрожащих рук, тогда Анаис взяла одну из стоявших на полу бутылок, вытащила зубами пробку и, захлебываясь, принялась пить прямо из горлышка. Это вино слуги держали для себя, оно не запечатывалось, как бутыли для столов знати.

Успокоившись, Анаис перевела дух и, крадучись, вышла из погреба. Желая стать невидимой и неслышимой, она стремглав бросилась к своим покоям.

Едва Анаис захлопнула дверь спальни и стянула с себя грязные лохмотья, в покои постучала служанка и сообщила, что Дракула с Палачом ожидают аудиенции.

* * *

Разметавшись, Макс спал и ему снились какие-то не цветные сны. Внезапно он вздрогнул и резко проснулся. Еще плохо соображая спросонок, Макс огляделся по сторонам и похолодел… ему показалось, что в кресле кто-то сидит.

– Кто здесь? – прошептал он, пытаясь на ощупь найти выключатель ночника над кроватью. Вспыхнул свет, и Макс замер. В кресле сидел Дэн, вокруг дотлевали матовые свечения.

– Привет, Макс, – с улыбкой произнес он.

– Дэн?.. Ты?

– Да, я. Жив и здоров, – Денис со светлой ностальгией глядя по сторонам. – Ты постарайся меня выслушать спокойно, хотя это будет не совсем просто…

Молодой человек поднялся на ноги и сделал шаг к кровати.

– Нет, стой! Не подходи ко мне! Ты, призрак поганый! Отче наш, иже еси…

– Макс, прекрати! Никакой я не призрак, я живой, вот, потрогай меня за руку. Я просто вошел в твою квартиру, как раньше.

– Ключи все еще у тебя? – парень сидел неподвижно, напрягшись так, словно в любую секунду собирался отпрыгнуть в сторону.

– Конечно, – улыбнулся Дэн, – они все еще у меня.

– Но замки-то я сменил, – нехорошо улыбнулся Макс, – так что не надо тут…

– Макс! Какая разница, как я попал сюда, – Дэн бросил быстрый взгляд на часы, – это я. Посмотри, я! Потрогай меня и убедись, что я не призрак!

– Черт знает что творится… – пересилив себя, Макс дотронулся до его руки, и через мгновение приятели уже крепко обнимались.

– Старина, где ты так долго пропадал? – Макс зажег верхний свет. – Что это на тебе за шмотки? Где взял такие? – парень топтался вокруг Дэна, разглядывая его наряд. Денис специально сменил перед дорогой простую одежду на свою королевскую, чтобы другу было легче поверить его рассказам.

– Макс, у меня очень мало времени, я буду говорить быстро, а ты верь моим словам, просто поверь. Не требуй пока никаких доказательств, ладно?

– Постараюсь, – Макс переминался с ноги на ногу, то так, то эдак разглядывая друга. – Ты так неожиданно исчез! А теперь так вот появился…

– Я понимаю… И часы у тебя все еще висят, я так и знал, – в глазах Дэна была теплая грусть и радость одновременно. – Не верю, что вижу все это снова. Ладно, ближе к сути. Макс, ты не посчитай меня психом, но дело в том, что все это время я жил на другой планете…

– Да? – Макс с улыбкой взглянул на друга. – И на какой же?

– На Сатурне, я там женился на принцессе и стал совсем другим человеком.

– Интересно, и какова же твоя супруга? У нее три ноги и маленькая антенка на голове?

– Что ты, она очень красивая девушка, – рассмеялся Дэн. – Да, раньше я тоже думал, что все гуманоиды с антенками и от трансформатора работают. Конечно, тебе трудно вот так, сразу поверить мне, но это факт. Можно сказать, что контакт с внеземными цивилизациями, о котором мы все так долго бредили, свершился.

– И ты с ними… сконтактировал? – Макс отступил на пару шагов и, не сводя взгляда с друга, поискал на ощупь сигареты на тумбочке.

– На твоем месте я бы тоже посчитал меня ненормальным, но посмотри на меня, разве тебя не удивляет моя одежда? И вот это?

Он вытянул руку с браслетом, в оправе тускло светился молочный камень.

– Видишь, это моя связь для возвращения обратно.

– Ну, допустим, – Макс глубоко затягивался, стряхивая пепел на пол, себе под ноги, – хорошо… допустим…

– Дружище, я пробыл там почти два года, мой новый мир так похож на наш с тобою, что сначала можно и не заметить разницы. Однако разница есть, и очень большая. У них там совершенно другая психология и миропонимание. Там живут удивительные люди, и мне посчастливилось с ними познакомиться и подружиться. Но за все это время у меня не было случая хотя бы словом перекинуться с землянином, с таким же, как и я. Ты мой единственный друг на Земле, всегда им был и, надеюсь, остаешься…

– Чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты поехал со мной.

– Куда?

– Куда пожелаешь. Но сначала мы обязательно должны будем заехать на Кирас, а потом – Сатурн, Меркурий, Плутон… куда угодно! Соображай скорее, уходит время.

– А куда ты так торопишься? Слушай, ты волосы отрастил, непривычно выглядишь.

– Там почти все так ходят, волосы – маленький космос человека… – Дэн не сводил глаз с пластмассового циферблата.

– С ума сойти, – Макс тяжело уселся на край кровати и затушил сигарету о коробок спичек. – Слушай, это на тебе драгоценные камни или стекло? Так переливаются необычно.

– Драгоценные, они называются «Драгоценности Космоса», самые ценные и редкие камни, они растут в цветах, как жемчуг в раковинах, они бывают трех, шести и девяти цветов… Господи, ну о чем я говорю! Так ты едешь со мной или нет?

– Вот так сразу? Среди ночи?

– Понимаешь, это единственный шанс, я с трудом упросил друзей, чтобы они разрешили тебя взять. Решай, пожалуйста, скорее.

– Подожди, – Макс потер пальцами лоб и потянулся за очередной сигаретой, – не могу же я вот так, с бухты-барахты пойти туда не знаю куда… Разве там можно жить и дышать?

– Можно, и очень даже хорошо. Пойми, это твой единственный шанс посмотреть другие миры и планеты, познать удивительные вещи. Скучно нам не будет, уверяю, я тебе все покажу и расскажу, и друзья у меня там просто потрясающие! Поехали!

– И что, на всех планетах есть жизнь? – Макс криво улыбнулся, прикуривая фильтром.

– Да, конечно, неужели ты думаешь, что во всей Вселенной есть только одна наша цивилизация? Везде есть жизнь, только мы ее не видим.

– Сумасшедший дом какой-то, – он, чертыхнувшись, отбросил испорченную сигарету и взял другую. – Ну, допустим, я соглашусь отправиться с тобой в иные миры, так сказать, а если мне там не понравится, я смогу вернуться обратно?

– Думаю, да.

– Ты думаешь или точно смогу?

– Сможешь, точно сможешь! Ты едешь со мной или нет? Последний раз спрашиваю, у меня пять минут осталось!

– Ну, ладно, еду, была не была, что я теряю в конце концов. Сейчас, шмотки соберу…

– Наконец-то! Не надо, не собирай ничего, там все есть.

– Ну, мне хоть деньги надо взять, на что я там жить буду? И еще…

– Там твои деньги никому не нужны, не бери ничего, если что-то вдруг понадобится, Сократ все на свете достанет.

– Кто достанет?

– Один мой друг, ты с ним познакомишься… Ну? Едешь или нет?

– Ладно, – махнул рукой Макс.

Дэн собрался было нажать на камень, но в этот момент молочный свет вспыхнул ярче и… погас.

– Что случилось? – растерялся он. – Почему он погас, ведь еще есть время.

– Ты по моим часам следил? – Да.

– Зря, они отстают.

– Ну вот, – глухо произнес Дэн, – опять я опозорился как мальчишка…

– А чего, всё, что ли? – Макс присел на корточки рядом с другом и потрогал пальцем мертвый камень в браслете. – Вариантов нет?

– Варианты есть всегда. Ластения с ума сойдет от переживаний, а Сократ лишний раз всем докажет, что земляне – негодные зверушки, ни к чему не приспособленные. Какой я изумительный идиот! Время надо было уточнить – и все!

– Да ладно тебе, если они такие продвинутые, то заберут тебя, какие проблемы. Откуда они? С Марса, что ли?

– Из Космоса.

– Значит, продвинутые. Слушай, а эта штуковина что, реально из золота?

* * *

Дракула с Палачом уже битый час были вынуждены стоять в ожидании принцессы в Главной Зале Торжеств, где не имелось никаких сидений, кроме трона на возвышении. Патриций никогда не пользовался этим Залом, как и многими другими, предпочитал вести свои дела в кабинете или конференц-зале, но Анаис приказала открыть и привести в порядок почти все апартаменты Дворца, хотя не успела бы использовать их все по назначению до конца своих дней.

Дракула с Палачом были одеты в строгие черные костюмы и имели чрезвычайно официальный вид. За время, проведенное вне стен Дворца, они заметно изменились: Палач слегка растолстел, а Дракула еще больше стал смахивать на хищную птицу из-за колючих настороженных глаз и тонких поджатых губ.

– Зачем она нас позвала? – недовольно прокаркал старый вампир, чувствуя, как противно ноют уставшие ноги. – Для того, чтобы мы торчали тут, как какие-нибудь слуги?!

– Понятия не имею, – зевнул Палач. – Вообще, все это странно, тебе не кажется? Сначала она вызывает нас во Дворец, но мы ее не видим, потом через третье лицо передает, чтобы мы оставались, мы остаемся, нам назначают аудиенцию – и опять никого. Странно, да?

– Да, непонятно мне такое поведение.. Ноги болят, проклятье!

Наконец, двери Залы распахнулись, и вошла Анаис, одетая в яркое красное платье, отбрасывающее на неестественно бледное лицо дрожащие алые блики.

* * *

– В чем дело? – Терра удивленно смотрела на погасший камень в своем браслете. – Что такое?

– Ну, вот, – уныло вздохнул Сократ, – не успел, растяпа. Так я и знал!

– А может, он решил остаться?

– Разве он мог меня бросить, Терра? – воскликнула Ластения. – Разве мог оставить всех нас?

– Вдруг родина затмила для него все вокруг? – проворчал толстяк. – Ностальгия там, и все такое…

– Я так не думаю, – покачал головой Алмон. – Скорее всего, он долго рассказывал, все объяснял своему другу и не заметил, как вышло время.

– Значит, мы его больше не увидим? – Анаис смотрела на Терр-Розе. – Не верю, что нет никакого другого выхода!

В ответ Терра промолчала.

* * *

После разговора с Анаис, озадаченные Дракула с Палачом вышли прогуляться в Дворцовый Парк. Зимний день быстро перетекал в сиреневый вечер. Стоял кристально чистый, спокойный тихий холод. Сердце Парка замерло, почти остановилось, обледеневшие деревья, точь-в-точь помертвевшие души, замерли, воздев ломкие ветви к затянутому пепельными тучами небу.

– Тебе не кажется, Дракула…

– Кажется.

– А что именно тебе кажется?

– Что-то тут не так. Анаис совсем другая, не похожа сама на себя.

– Это верно, – Палач обернулся и задумчиво посмотрел на Дворец. – Может, и вовсе не она?

– Все может быть, но в любом случае, кем бы она не была, мы уже согласились ей помочь.

– А не зря мы это все затеяли?

– Теперь уже поздно.

– Почему? Можем еще отказаться.

– И снова вернуться в «Лувим»?

– Тебе там было плохо?

– Хорошо, но «Лувим» и Дворец – слишком разные места жительства.

* * *

Макс спал, а Дэн так и не смог заснуть и встречал рассвет сидя в кресле. Перед глазами Дениса проплывали лица Сократа, Алмона, Терр-Розе, Анаис, но ярче всех виделась прелестная Ластения… Теперь Земля, долгожданная родина, казалась молодому человеку громадной тюрьмой, без права свиданий и переписки.

Затарахтел будильник, Дэн вздрогнул и очнулся. Отбросив одеяло, Макс спрыгнул с кровати, разминая руки и ноги.

– Надо же, ты не исчез, – улыбнулся он, – а я думал, утром все чудеса заканчиваются.

– Как видишь – не все, – угрюмо ответил Дэн.

– Дружище, мне сейчас надо сбегать по одному делу, ты оставайся за хозяина, идет?

– Идет.

– Там, в шкафу, найдешь новые джинсы и свитер, тоже ни разу не надеванный. Там вообще много всякого барахла в упаковках, ты не стесняйся, бери, что тебе надо, я еще и половины не успел поносить. Ты, конечно, классно выглядишь в этом наряде, но сам понимаешь – не поймут правильно.

– Откуда столько? – удивился Дэн.

– Мои родители ни с того, ни с сего вспомнили, что у них есть сын, и стали помогать. Лучше поздно, чем никогда.

Макс быстро оделся и натянул майку с изображением задумчивого бульдога. Дэн вспомнил, как они, кажется, сто лет тому назад, вместе отправились на рынок посмотреть Максу какую-нибудь футболку и выбрали эту, с бульдогом, уж больно он был похож на одного их общего знакомого…

– Дэн, ты сваргань чего-нибудь поесть, ладно? Там вроде картошка еще оставалась. Я к обеду вернусь, а потом опять уйду, я сегодня в нашем родном кабаке во вторую смену. Завтра у меня выходной, сходим куда-нибудь, отметим твое воскрешение. Насчет обеда не забудь, ладно?

– Ладно, – вздохнул Дэн. – Если это будет несъедобно, то извини, я уже забыл, как это делается.

– Ничего, к хорошему привыкают быстро, к плохому еще быстрее, – «успокоил» Макс. – Все, я побежал, не скучай, понадобятся деньги – знаешь, где лежат.

Макс ушел, а Дэн еще долго сидел в кресле неподвижно, затем встал и подошел к платяному шкафу. Открыв дверцу, он натолкнулся на свое отражение в большом зеркале и застыл, будто увидел себя впервые. Из зеркала смотрел высокий широкоплечий незнакомец с бронзовым загаром неповторимого оттенка, которым одаривает только солнце Сатурна, черные густые волны волос падали на плечи, а само лицо, глаза светились покоем и гармонией. На Сатурне он и не замечал, как сильно изменился…

Позади отражалась стена, оклеенная светлыми обоями, наспех заправленная кровать, вытертая ковровая дорожка на полу. В углу маячил кусок телевизора, угол тумбочки и часть подоконника.

Денис вздохнул и принялся копаться в шкафу, но какую бы вещь он не примерял, все оказывалось мало к немалому удивлению Дэна, носившего с Максом практически один размер. Вскоре он понял, в чем дело. На Сатурне он, Дэн, постоянно работал над своей душой и телом, ведь спутник королевы должен быть совершенством, как внутренним, так и внешним. Он спал по два часа в сутки, позволяя себе отдыхать и расслабляться лишь пару дней в месяц. Он изучал историю, культуру, географию Сатурна, законы Солнечной Системы, в общем все, что обязан знать полноправный житель Сообщества и одной из ее красивейших планет, не забывая уделять время физическим тренировкам. Если казалось, что силы уже на исходе, Денис вспоминал литой торс Алмона, и сразу же открывалось второе дыхание…

Наконец, он отыскал подходящие по размеру джинсы и рубашку, но пару верхних пуговиц все же пришлось оставить не застегнутыми. В нижнем ящике шкафа Дэн обнаружил какие-то кошмарные зеленые и розовые шнурки и одним из них перевязал на затылке волосы. Потом он сложил свою одежду, цепи с золотыми символами Сатурна, браслет с молочным камнем в пустую дорожную сумку и убрал подальше в глубь шкафа. Двигался Дэн будто во сне, он все еще не мог поверить, что все это происходит на самом деле, что его жизнь снова так неожиданно, так сильно изменилась. Волосы еще пахли дымом костра, на пальцах остался запах жареного мяса, а на губах сохранился привкус холодного красного вина.

Самое скверное поджидало его на кухне. Успевший отвыкнуть от тесных маленьких помещений, Дэн то и дело натыкался на все углы и ронял табуретки. Едва не изрезав себе все руки, он с трудом почистил одну картофелину. Честно пытаясь соорудить обед, он прикладывал титанические усилия, но все впустую. Убедившись, что приготовить он ничего не сможет, а только изведет продукты, Дэн присел на табуретку, с грустью глядя на засвиняченную кухню и жалкие плоды своих трудов.

– Надо же, – вслух произнес он, – как быстро я забыл все, чему учился полжизни. Что тут говорить, я всегда был никудышным поваром.

На кухонном пластиковом столике лежала пачка «Marlboro» и зажигалка. Дэн вытряхнул сигарету, прикурил, затянулся… и закашлялся так, что из глаз хлынули слезы. И от земного табака он тоже отвык. Затушив сигарету, он распахнул форточку, чтобы поскорее выветрилось мерзкое зловоние. Послышался звук открывающейся входной двери.

– Макс! – крикнул Дэн. – К сожалению, ничем не могу тебя пора…

В дверном кухонном проеме возникла миниатюрная девушка в короткой лисьей шубке, с длинными волосами такого же рыжего цвета, как и мех. Зеленоглазая, с густо накрашенными ресницами, она замерла на пороге, увидев Дэна.

– Привет, – на ее губах высветилась улыбка, – а где Макс?

– Привет. Ушел по делам.

– Понятно. Меня зовут Алла, – она протянула руку, – будем знакомы.

– Будем, – он легонько пожал ее пальцы. – Меня зовут Денис.

– Отлично, значит – Дэн. Я сейчас.

Вернулась девушка уже без шубки, она осталась в узеньких черных брючках и тонком вишневом свитерке.

– Алла, ты прости меня, пожалуйста, но не могла бы ты помочь с обедом? Макс оставил меня на хозяйстве, а я совершенно не умею готовить.

– Какие проблемы, сейчас, только перекурю, – она положила на стол тонкую пачку женских сигарет с ментолом.

– Можно и мне? – решил еще раз испытать судьбу молодой человек.

– Конечно.

Дэн прикурил тонкую, как зубочистка, сигарету и тут же подавился горько-мятным дымом.

– А-а-а-а! – бросился он к раковине, едва сдерживая рвотные позывы. Напившись воды, он сполоснул лицо и, поверженный, вернулся на табурет.

– Учишься курить, да? – с сочувствием смотрела на него Алла.

– Вроде того, – вздохнул Денис.

– Слушай, а ты давно Макса знаешь?

– Почти всю жизнь.

– Хм, а почему я о тебе не слышала? Мы вместе уже полгода, но я тебя ни разу не видела.

– Я уезжал почти на два года, вот… теперь вернулся.

Курить хотелось невыносимо.

Алла быстро прибрала разгром, учиненный Дэном, пожарила картошку, а Денис изуродовал консервным ножом банку с тушенкой – нехитрый обед был готов.

Вскоре вернулся Макс.

– О, – сказал он, едва переступив порог, – вы уже познакомились? Смотри, Дэн, Алла моя девушка, так что имей в виду, – он положил на стол батон хлеба.

– Ну, на меня ты можешь положиться, я ведь женатый человек, – улыбнувшись, Дэн хотел было по привычке пригладить волосы, но вспомнил, что они перетянуты шнурком.

– У тебя есть жена? – в лице Аллы что-то неуловимо изменилось.

– Да, я женат прочно, окончательно и бесповоротно, – улыбнулся Дэн.

– Понятно… Идете обедать или пусть все остывает?

– Идем, идем.

Когда Алла ушла, Дэн занялся мытьем посуды, то и дело роняя скользкие тарелки в раковину.

– Дэн, – донесся из комнаты голос. – Можно я примерю твой наряд?

– Можно.

– Слушай, он мне большой, а ведь, помнится, мы с тобой один размер носили! Ты что, растолстел?

– Нет, просто немного мышцы подкачал.

– Ничего себе «немного»! – Макс принес на кухню талисманы. – Слушай, эти штуки и цепи – все золото?

– Да.

– Так это ж целое состояние! У меня есть знакомые, которые дадут за это бешеные деньги!

– Нет, – отрезал Дэн, – их я не продам.

– Почему?

– Это символы, священные вещи, я не имею права их отдавать, тем более продавать.

– Ну, может быть, там они и имели какую-то религиозную ценность, а здесь это просто золото. Я понимаю, тебе это дорого как память, но на что-то ты должен жить дальше? Первое время я тебе помогу, средства у меня пока есть, живи у меня…

– Не собираюсь я сидеть на твоей шее, но и талисманы продавать не стану. Эти вещи мне не принадлежат, они принадлежат Сатурну, и я не имею никакого права так ими распоряжаться.

– Как хочешь, – пожал плечами Макс, – если надумаешь, я всегда смогу поговорить с нужным человеком, так что имей в виду.

– Хорошо.

И Дэн убрал талисманы обратно в сумку.

* * *

– Сколько всего может произойти за один день, – невесело усмехнулась Анаис, глядя на сидевшего на берегу озера толстяка – он безуспешно пытался поймать хоть одну рыбину. – Терра, какие есть варианты? Как его вернуть?

– Ты даже не представляешь, насколько это сложно. Прежде всего необходимо выяснить, желает ли он вернуться сам, иначе земными Гениями это будет расценено как похищение, а мне такие проблемы не нужны. В конце концов, я не Ахун, которому никакие законы не писаны, я женщина порядочная.

– Кто женщина порядочная? – раздался голос подошедшего Сократа. – Ты про себя что ли, Теруся?

– Погоди, Сократ, – отмахнулась Анаис. – Алмон, а через Организацию его никак не забрать? Ведь Дэн ни кто-нибудь, а спутник правительницы Сатурна!

– Надо подумать, – ответил полуволк. – Понимаешь, если бы он остался на любой другой планете, принятой в Сообщество, не возникло бы никаких проблем, но с Землей всегда большие сложности. – И, поймав взгляд Анаис добавил: – Я подумаю, подумаю, обязательно подумаю. Я уже начал думать.

* * *

Марс затопила густая зимняя ночь. Дворцовые обитатели, за исключением охраны, готовились ко сну. Дождавшись, пока стихнут последние признаки жизни, Анаис торопливо оделась. Она натянула брюки, куртку из тонкой, но прочной кожи, волосы забрала в хвост и закрутила на затылке, на руки – перчатки, на ноги мягкие сапоги без каблуков, и тенью скользнула в коридор, захватив с собой два незажженных факела.

Никем не замеченная, девушка спустилась в винный погреб, взяла с пола бутылку, откупорила ее и сделала пару больших глотков. Зажгла один факел от горевшего на стене и начала спускаться в подземелье, решив во что бы то ни стало разгадать тайны, хранимые Дворцом.

* * *

Как никто другой ощущал Дэн, насколько медленно ползет на Земле время. Неизвестно, что он ненавидел больше – свою родину, так настырно звавшую к себе, а потом, подобно тюремной камере захлопнувшей дверь, или же собственную беспомощность, отсутствие всяких возможностей для создания Вихря. Если бы Дэн смог хотя бы отыскать площадку Вихря, попытка быть может, увенчалась бы успехом, но все без исключения площадки были тщательно замаскированы именно от землян, его глаза не различали тонкого пересечения энергий площадки. Первым делом он наведался к сгоревшему дому неподалеку от набережной, но, оказалось, что его уже снесли, на месте пепелища вовсю возводился четырехэтажный отель.

Наступая на ноги прохожим, Денис плелся обратно домой, ничего не замечая вокруг. Внезапно в его глазах потемнело – впереди, протискиваясь сквозь толпу, шел толстый господин в пальто с меховым воротником, его спина показалась Дэну такой знакомой… Расталкивая прохожих, он бросился за ним.

– Сократ! – крикнул Дэн, хватая толстяка за плечо. – Сократ!

Прохожий обернулся и сердце молодого человека тоскливо сжалось.

– Извините, я ошибся…

– Ничего, молодой человек, это даже лестно, когда тебя принимают за известного философа. С наступающим вас Новым годом.

– Спасибо, вас так же.

Мужчина отправился дальше, а Дэн остался стоять, глядя ему во след.

* * *

Выпитое вино придавало Анаис смелости и уверенности в себе. Крепко сжимая горящий и запасной факелы, она быстро спускалась все ниже и ниже, стараясь избавиться от острого предчувствия, что сама идет на дно собственной могилы, и уж совсем не хотелось вспоминать о том, как выбиралась оттуда совсем недавно.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем цель была достигнута. Теперь уже сырость, давящая духота и часто капающая с потолка вода ей были безразличны, да и фрески не показались настолько ужасными, просто странные фигуры без смысла и значения. Девушка зажгла второй факел и принялась осматривать стены. Она хорошо помнила, где должна была находиться странная дверь.

Потратив пару часов на изучение Дворцового подвала и ощупав каждый сантиметр стен, покрытых осклизлой плесенью, Анаис вынуждена была признать, что двери нет. Дверь исчезла.

* * *

Шли дни, одинаковые, однообразные, похожие на стадо серых овец. Друзья никак о себе не сообщали, и Дэн постепенно терял надежду на возвращение обратно, на планету, ставшую для него второй родиной. С каким-то маниакальным упорством он часами бродил по городу в поисках старых заброшенных домов, в надежде отыскать хоть какой-то малейший намек на площадку Транспортного Вихря.

С каждым новым днем Дэн все больше и больше мрачнел, впадая в депрессию, и однажды Макс не выдержал.

– Все, хватит, надоело. Не могу больше смотреть, как ты страдаешь по своим призракам. Они уже в прошлом, они всего лишь призраки, понимаешь? Вспоминай их как хорошую сказку, что было, то было, считай, что тебе и так крупно повезло, все-таки посмотрел другие миры. А сейчас надо продолжать жить дальше. Вот, иди сюда, к зеркалу.

– Зачем?

– Иди. Встань сюда, рядом со мной. Что ты видишь?

– Нас. Слушай, хватит, к чему это все?

– Нет, постой. Ты видишь одного классного парня с калифорнийским загаром посреди зимы и другого замечательного парня, почти блондина с почти голубыми глазами.

– Ну и что?

– Ну и что? Ты говоришь: «Ну и что?» Хорошо, поставлю вопрос по-другому: что делают эти два красавца целыми днями дома, причем в гордом одиночестве? Не знаю, как у вас там на Сатурне, но я живой человек и, между прочим, в самом расцвете сил и возможностей. С тех пор, как меня бросила Алла, из-за тебя, между прочим…

– Кажется, мы с тобой уже говорили на эту тему, и ты прекрасно знаешь, что мне твоя Алла не нужна.

– Знаю, но я опять немного о другом, о том, что с тех пор у меня не было ни одной девчонки, а мне же надо как-то удовлетворять потребности моего организма. Поэтому у меня есть предложение отправиться к кому-нибудь в гости или самим устроить вечеринку. Подружек у меня полно, а тебе будет достаточно вот так вот слегка приподнять одну бровь, и они все тут же попадают перед тобой без сознания. Ну что, идет?

– Нет, не идет.

– Почему?

– Не хочу.

– Это глупо – хранить верность женщине, которая находится даже не в другом городе, а вообще на другой планете. Пойдем, развеемся.

– Пойми, я не «храню верность», я просто уже не могу больше «удовлетворять потребности своего организма» так, как делал это раньше. Самое страшное, что мы привыкли заниматься любовью именно так. Обесценили и упростили это чувство до уровня раскладушки в коридоре, секс стал какой-то механикой, обыденностью, все равно как съесть бутерброд на ходу или сходить в туалет, а с нею я научился Любви, как искусству, как самому прекрасному и естественному чувству человека разумного. Никогда я не думал, что способен так любить. Если бы ты знал, какая она необыкновенная, удивительная, нежная, иногда наивная и беззащитная, как ребенок, и одновременно в ней какой-то есть несгибаемый стержень, неженское мужество. Я бесконечно ее люблю и уважаю, ни за что в жизни, вольно или невольно, я не причиню ей никакой боли, не важно, близко она или далеко. Я просто не могу, понимаешь, Макс? Я слишком долго поднимался для того, чтобы взять и в одночасье вернуться на исходную позицию, не хочу обесценивать все, что приобрел. Ты только не обижайся, если хочешь, давай устроим вечеринку, только сразу предупреждаю – ни в чем после нее я участвовать не стану.

– Знаешь, Дэн, ты действительно очень сильно изменился, я даже не знаю, о чем и как с тобой разговаривать. Я, конечно, понимаю, что мы тут все вонючие и ничтожные, а ты великий и прекрасный, но постарайся хоть как-то смириться с моей серостью и убогостью, я-то сатурианских университетов не заканчивал, в марсианских академиях не учился. Ты уж прости, что посмел предложить тебе такую грязь и гадость, как общество красивой девчонки, просто мне, обесцененному, хотелось хоть немного развеселить ваше вечно хмурое величество.

– Макс, послушай, погоди, выслушай меня…

Громко хлопнула входная дверь, и воцарилась тишина.

* * *

Вернувшись в свои покои, Анаис сбросила одежду и вытянулась на кровати, вздрагивая от прикосновений простыней. Натягивая одеяло до самого подбородка, девушка все еще чувствовала промозглую сырость подземелья. Уснуть никак не получалось. Промучившись, она поднялась, подошла к окну и отодвинула портьеру. До утра было еще далеко. Анаис стояла и смотрела в заснеженный Парк до тех пор, пока не перестала чувствовать ноги. Вернувшись под тонкое серебристое одеяло, она так и не смогла ни согреться, ни заснуть до самого рассвета.

* * *

Услышав, что Макс вернулся, Дэн притворился спящим, ему не хотелось разговаривать. Судя по тому, как приятель передвигался по квартире, он был сильно пьян и разговора все равно бы не получилось. Не раздеваясь, Макс рухнул на кровать и мгновенно отключился. Тогда Дэн встал со своей раскладушки и принялся его раздевать. Разбудить Макса он не боялся – когда друг напивался до такого состояния, расшевелить его было невозможно.

Маленькая стрелка настенных пластмассовых часов сонно уткнулась в цифру шесть. Дэн оделся и вышел на улицу. Дул сильный ветер, и он неловко задохнулся от сильного порыва чужой темноты и холода… отдышался и, подняв воротник максовой куртки, побрел по тротуару. Он чувствовал непреодолимую потребность идти, все равно куда, лишь бы идти…

Вскоре он заметил маленький, едва освещенный ночной магазинчик и зашел внутрь. В магазинчике было тепло, тихо и душно. За прилавком, на сдвинутых стульях спала молодая девушка-продавщица. После десятка попыток, Дэну все же удалось ее разбудить. Продавщица оказалась порядочно пьяной и долго не могла сообразить, что от нее требуется.

Сложив в целлофановый пакет бутылку шампанского, бутылку коньяка, три пива и пачку сигарет, Дэн отправился обратно, решив завтра же зайти в ресторан «Изумруд» и попробовать снова устроиться на работу.

* * *

На утро Анаис чувствовала себя разбитой, она не выспалась, в висках стучала резкая боль. Девушке пришлось потратить уйму времени на косметику, с особой тщательностью подобрать одежду, дабы скрыть свое состояние.

В Фиолетовой Зале Размышлений ее дожидались Дракула с Палачом, на этот раз их ожидание не затянулось, девушка пришла почти вовремя. «Она плохо выглядит, – подумал Дракула, – очень плохо. Интересно…» А вслух произнес:

– Доброе утро, госпожа, надеюсь, хорошо отдыхали? – старый вампир поцеловал ее руку.

– Спасибо, хорошо. Вы что-нибудь узнали?

– Узнали, – Дракула кивнул и присел в кресло. – Вы можете ехать, они дали согласие.

– Прекрасно, только поедете вы.

– Как вам будет угодно.

– Возвращайтесь сегодня же.

* * *

Утром Макс проснулся в чудовищном состоянии.

– Где я? – простонал он, с трудом разлепляя глаза. – О, как мне плохо!..

– У себя дома, с чем тебя и поздравляю. Здорово ты набрался.

– Боже, голова разламывается… Кажется, я при смерти.

– Может, это тебя спасет? – Дэн вынул из холодильника бутылку пива и, открыв, протянул Максу.

– Спасибо, дружище, – дрожащей рукой он взял бутылку и принялся пить из горлышка. – Я тебе жизнью обязан. Откуда живительная влага?

– Из магазина.

– Дэн, ты уж извини за вчерашнее, – Макс с облегчением откинулся на подушку, – не знаю, что на меня нашло.

– Я забыл уже.

– А я нет.

– Перестань, – отмахнулся Дэн. – Как себя чувствуешь?

– Отхожу постепенно. У нас сигареты есть?

– Хуже не станет? – Дэн протянул ему пачку и присел на край кровати.

– Хуже уже некуда, – Макс посмотрел на часы. – Черт, я же могу опоздать! Мне срочно требуется новое лицо на прокат, у тебя случайно нет лишнего?

– Ты свое постирай и отутюжь, может, еще и пригодится. Слушай, а куда ты все время ходишь?

– Так, по делам, ничего особенного, скоро вернусь. Да, кстати, уже пора закупать всякую всячину, Новый год на носу, как ни вертись, а вечеринки не избежать. Ко мне уже толпа народа напросилась, Алла всему миру про тебя растрепала, так что жди бабской расправы.

– Ничего, как-нибудь отобьюсь, – усмехнулся Дэн.

Вскоре Макс ушел, а Денис открыл шкаф и достал сумку. Несколько секунд он смотрел на нее, потом расстегнул молнию и вынул завернутые в плащ талисманы. Один медальон был для него особенно дорог: стоило повернуть центральный камень, и верхняя часть уходила в сторону, открывая овальное углубление, где мастерская рука дворцового художника создала портрет Ластении. Должно быть, для этого мастер взял самые чистые, свежие и прекрасные краски – любимое лицо получилось как живое.

Дэн пододвинул журнальный столик к окну, принес из кухни стул, присел и стал смотреть в окно. Он пытался представить себе, что находится на Сатурне, но синее небо Земли, к сожалению, не имело ничего общего с тем небом, под которым осталась его любимая.

* * *

Ластения вернулась на Сатурн, Терр-Розе в Параллельные Миры, а Сократ с Ютфордом остались гостить на Кирасе – малыш наотрез отказался отправляться домой, где ему постоянно приходилось сидеть дома в одиночестве, дожидаясь, когда же вернется с работы уставший и сердитый папа. Здесь же он мог целыми днями плескаться в озере, гулять в саду и наслаждаться обществом, которого ему так не хватало на Меркурии. А Сократ решил, что заслужил законный отпуск, посему вверил свое неугомонное чадо заботам Анаис, зоркому оку Алмона, и принялся наслаждаться зеленым миром.

Пару дней спустя, выходя из леса с полной корзиной грибов и букетом цветов для Анаис, толстяк увидел сидящую на берегу озера Ластению, рядом с нею крутился Ют, показывая ракушки, какие-то щепки и цветные камешки. Сократ подошел к ним и, откашлявшись, произнес:

– Глазам своим не верю. Ты же, вроде, на Сатурне должна быть?

– Должна, – вздохнула девушка, – но не могу я там… одна, без Дэна. Все так невыносимо пусто, места себе не нахожу. Здесь, с вами мне гораздо легче. Оставила все дела на совет и… – голос Ластении задрожал.

– Пожалуйста, успокойся, – малыш заглянул в её глаза, – если будешь плакать, то скоро состаришься, появятся морщины и ты потеряешь свою женскую привлекательность. Плакать вредно. Не будешь?

– Не буду, солнышко, не буду.

– Обещаешь?

– Да.

– Смотри, пока я тебе еще верю!

– Ют, отцепись от нее! – рыкнул Сократ. – Иди лучше поиграй с дядей Алмоном!

– Дядя Алмон занят! – немедленно донесся голос полуволка, только-только присевшего в тенек. – Дайте дяде отдохнуть хоть немного!

Полуволк пользовался у малыша повышенной популярностью, и Алмону приходилось крутиться целыми днями, успевая помогать Анаис по дому-хозяйству, параллельно развлекая Ютфорда, который, по чистосердечному признанию Алмона, оказался «веселей, чем весь Спец. Штат».

– Ну, что же, – вздохнул малыш, – я все понимаю, уже не маленький. Знаю, что все только и хотят от меня избавиться, никому я не нужен, но я же не виноват, что родился, я никого не просил меня рождать…

Ютфорд тихонько побрел к лесу, но не успел сделать и пары шагов, как рядом оказался Алмон. Он подхватил малыша на руки и, глядя в его ясные, светло-ореховые глаза, четко, внятно произнес:

– Никогда так больше не говори, никогда. Ты меня понял?

– Понял, – ответил Ют и, улыбнувшись, потрогал Алмона за нос. – Пойдем поиграем, а?

* * *

– Дэн, я дома. Дэн!

Макс вошел в комнату. Денис сидел за столом у окна, окутанный клубами табачного дыма, рядом стояла полупустая бутылка коньяка и бокал, наполненный шампанским.

– Ты чего это? – удивился Макс. – Хочешь повторить меня утреннего? А шампанское кому? Ждешь кого-то, да?

– Нет, никого я не жду, просто в такой же день я предложил Ластении быть вместе, и она ответила: «да». – Дэн потянулся за сигаретой.

– Может, хватит курить? Полная пепельница меньше чем час, ты что, смолил без остановки?

– Не знаю, может быть, стоит выпить – и курить получается. Понимаешь, отлично получается курить. Выпьешь со мной?

– Меня до сих пор тошнит после вчерашнего… а, впрочем, ладно, давай, плохо пить в одиночку, – Макс налил себе рюмку и взял со стола медальон. – Это она?

– Да.

– Почему раньше не показывал?

– Я сам на него смотреть не хотел, боялся завыть с тоски.

– Понятно. Слушай, смотри, что я принес.

Макс вышел в коридор и вернулся с большой яркой коробкой.

– Что это?

– Дивиди плеер. Надо же тебя хоть как-то развлекать, а то совсем закиснешь.

– Где ты его взял?

– Как где? Купил, не украл же.

– А откуда у тебя деньги?

– Какая тебе разница?

– Но все же?

– Ну, шел я по дороге, вижу – ба! Деньги лежат! Дай, думаю, дивидюк куплю, что ли?

Макс возился, подключая плеер к телевизору, Дэн молча наблюдал за ним.

– Слушай, – сказал Макс, закончив, – сходил бы ты куда-нибудь, что ли? Нельзя же так, в самом деле.

– Макс, я тебя хотел спросить, в нашем кабаке люди случайно не требуются?

– Хочешь вернуться?

– Да.

– Не требуются, но я поговорю с шефом, может, возьмет.

– Не забудь.

– Нет, что ты. Слушай, ты мне, вообще, друг или нет?

– Что тебе надо?

– Сходи куда-нибудь вечером, а? Ко мне девчонка должна придти, ну сходи, будь человеком!

– Хорошо, только если я сам буду не в состоянии добраться до дома, тебе позвонят и скажут, откуда меня транспортировать, я себе на шею табличку повешу.

– Договорились! – обрадовался Макс. – Куда думаешь пойти?

– Понятия не имею, куда, посоветуешь?

– Да, у нас тут новенький ресторанчик открылся, кстати, моим именем назвали: «У Максима», там очень душевно, тебе понравится.

– Значит, туда и пойду.

– Вот и хорошо, тогда табличка не обязательна, я буду знать, где ты напиваешься. Может, Аллу с собой возьмешь? Ну, так, для компании?

– Да не нужна мне никакая Алла!

* * *

От волнения Анаис не находила себе места, ожидание становилось невыносимым. Чтобы хоть чем-то заняться, девушка присела перед зеркалом, распустила волосы и принялась их расчесывать, рассеянно наблюдая, как искрятся и переливаются золотыми огоньками пряди. Затем мысленно стала перебирать свой гардероб и остановила выбор на открытом, облегающем фигуру туалете цвета грозового неба.

* * *

Ресторан Денису понравился: уютный, тихий, столики со свечами, высокие мягкие кабинки, немного народа. Он занял свободный столик в самом углу, оттуда просматривался весь зал, а сам Дэн оставался в стороне. Подоспевшая официантка зажгла свечу, и Дэн вдруг до боли отчетливо представил сидящую напротив Ластению, ее мягко мерцающие в теплом свете янтарные глаза… Он заказал двойной виски и залпом выпил.

Шли часы, играла легкая, хорошая музыка, ресторан заполнялся посетителями, стаканы Дэна пустели один за другим, все чаще и чаще к нему норовили подсесть девушки, он отказывал, упрямо оставаясь в одиночестве.

– Извините, у вас не занято? – прозвучал негромкий мужской голос.

– Занято, – не поднимая головы, ответил Дэн.

– Если позволите, я только выпью кофе и сразу же уйду, не стану вам мешать. В зале не осталось свободных мест.

– Хорошо, – кивнул Дэн, по прежнему не поднимая головы. – Присаживайтесь.

– Большое спасибо, – обойдя столик, мужчина присел напротив. – Зашел кофейку выпить, а все занято, но кофе уж очень хотелось, вот и решился вас побеспокоить.

– Ничего страшного, – Дэн взял бокал и сделал большой глоток.

– Простите, что вмешиваюсь не в свои дела, – мужчина поставил кофейную чашку на блюдце, – но, мне кажется, у вас какие-то неприятности.

– Нет, все нормально.

– А, может, расскажете? Порою выговориться просто необходимо.

– У нас с женой сегодня годовщина, а я не могу быть рядом с нею, такая вот проблема. Вот, можно сказать – выговорился, – невесело усмехнулся Дэн.

– О, как я вас понимаю. Печально, когда любящие люди не могут быть вместе. Что вы пьете?

– Виски.

– Я не любитель таких агрессивных напитков, они притупляют разум, но не согревают душу. Я предпочитаю хорошее вино, но разве здесь где-нибудь найдешь хорошее вино?

Дэн поднял взгляд, его собеседник сидел в самой глубине кабинки и его лица не было видно.

– Наверное, вы правы, – кивнул Дэн. – Мой разум уже ни на что не годится, а в душе как было холодно и паршиво, так и осталось. Составите мне компанию? Давайте я вас чем-нибудь угощу?

– Компанию составлю с удовольствием, но, позвольте, угощать буду я, хотелось бы хоть немного поднять вам настроение.

Дэн хотел было запротестовать, но незнакомец уже подозвал официантку, что-то шепнул ей на ухо, и вскоре на столе появились закуски, фрукты, бутылка вина, которого Дэн не видел ни в меню.

– Я сегодня еще не ужинал, – сказал незнакомец. – Прошу вас, угощайтесь.

– Спасибо. Вы знаете, я не видел здесь такого вина, – ответил Дэн, рассматривая этикетку бутылки.

– Оно не выставляется на витрину, слишком дорогое, но пару бутылочек на всякий случай держат. Это редкое вино, коллекционное. Попробуйте, роскошный букет, а какой тон, какое послевкусие! Хотя, боюсь, после вашего виски вы вряд ли ощутите все это в полной мере. Давайте выпьем за вашу супругу, за любовь и счастье.

– Давайте, – Дэн пригубил вино. – Да, вправду великолепное, давно не пил такого, а, впрочем, я в винах не так уж и хорошо разбираюсь.

– Напрасно, я бы сказал, очень даже напрасно, вино – неповторимое чудо, изобретенное умнейшим богом на свете.

Незнакомец поставил свой бокал на столик, помолчал несколько минут, а потом произнес:

– Может, вы мне все-таки поведаете вашу самую большую проблему?

– Вот это уж точно ни к чему.

– Возможно, вы правы, – охотно согласился незнакомец, – рассказывать совсем не обязательно, потому что все ваши проблемы я и без того знаю.

– Правда? – усмехнулся Дэн. – Можете их перечислить?

– Могу. В общем-то проблема-то всего одна: волею судеб, вы остались на Земле и никак не можете вернуться на Сатурн, ведь именно там остались ваша супруга и друзья, правильно?

Дэн подумал, что ослышался:

– Что… вы… сказали?

– То, что вы слышали.

– А… откуда вы это знаете?!

– Я многое знаю, например, еще мне известно, что в вашем кармане находится драгоценный медальон с изображением вашей жены. Напрасно вы его носите в подобные места, можете потерять или украдут.

– Кто вы? Как вас зовут?

– Пускай я останусь для вас просто добрым другом. Я могу и хочу вам помочь, по крайней мере, попытаюсь это сделать.

– Правда? Как? – сердце Дэна колотилось так, что он почти оглох.

– Я наделен некоторой силой, совсем небольшой, но ее вполне хватит на то, чтобы отправить сообщение вашим друзьям. Скоро Новый год, пускай они за вами приезжают, и вы все вместе встретите этот праздник здесь, на Земле.

– Вы думаете, они смогут приехать?

– Конечно, почему бы и нет? Они же и раньше здесь бывали.

– А когда можно отправить сообщение?

– Приходите сюда завтра, ну, скажем, часов в десять вечера, хорошо?

– Да, конечно! – хотя молодой человек предпочел бы сделать это прямо сейчас, а не дожидаться завтрашнего дня.

– Эй, Дэн, – послышался вдруг голос Макса. – Ты домой собираешься?

Дэн обернулся и увидал своего друга в компании высокой брюнетки.

– Подожди, Макс, дай поговорить!

– А с кем это ты разговариваешь?

– Как это «с кем»? – Денис повернулся к столику, но там уже никого не было. – Странно, тут только что человек со мной сидел, вино пил…

– Да? – Макс с девушкой присели напротив, туда, где несколько мгновений назад сидел таинственный незнакомец. – Когда мы вошли, ты был один.

– Ты уверен?

– Да, скажи, Стелла.

– Ты один сидел, точно, – кивнула девушка.

– Не может быть! Он же был здесь, пил вино, ел всякую всячину, разговаривал со мной!

– Да? – Макс с интересом посмотрел на пустые стаканы, и добавил примирительно: – Значит, он ушел, а мы его не заметили. Девушка! Убрали бы вы со стола! Сервис, называется!

– Ну, хорошо, если он ушел, то куда же все делось? Тут тарелки стояли, бокалы…

– С собой унес, – ласково улыбнулась Стела. – Частенько люди что не доели в ресторане, с собой домой уносят, собачкам своим или кошечкам…

– Каким кошечкам?! Вы ни черта не понимаете!

– Тише, тише. Девушка, – Макс снова подозвал официантку, – скажите, вы этот столик весь вечер обслуживали?

– Да.

– Наш друг, он все время один сидел или к нему кто-нибудь подсаживался?

– Нет, он один сидел. Что-то не так?

– Нет, все нормально, спасибо. Убедился?

– Бред какой-то! Я же разговаривал с ним где-то с час или около того!

– Хорошо, пусть будет так. Давайте посидим немного и пойдем, уже почти светает. Стелла, выпьешь чего-нибудь?

– Джин с тоником.

– Отлично. Девушка! Два джин-тоника, а нашему другу апельсиновый сок!

* * *

Погруженный в тишину и мрак Дворец казался уже не прекрасным мертвым хищником, а лишь спящим, притаившимся и ждущим своего часа. Звенящая тишина Парка готова была взорваться от тишайшего шороха… Звезды, заглядывающие в глубину Парка, мелькали среди деревьев и гасли в сугробах, не в силах выжить в этой тишине.

* * *

– Дэн, как ты? Голова не отваливается? – Макс возник в дверях ванной.

– Да нет, я в порядке, – Дэн пытался побриться станком Макса и не перерезать себе горло этим приспособлением.

– Странно, ты вчера напился до беспамятства, думал, утром умрешь, – Макс излишне пристально разглядывал зеленый шнурок, стягивавший волосы друга.

– Ничего подобного, я все прекрасно помню и совсем не напивался, – Дэн сполоснул станок и принялся за левую щеку.

– Ага, и как с дядькой, которого не было, разговаривал, тоже помнишь? – Говорю тебе, он был, не сошел же я с ума, в самом деле, – Дэн посмотрел в зеркало и замер, увидев лицо Макса. – Что ты на меня так смотришь?

– Ничего, – пожал он плечами.

– Нет, ты на меня как-то не так смотришь, – Дэн швырнул станок в раковину и обернулся.

– Нормально я на тебя смотрю! – огрызнулся Макс. – Вот, псих, привязался!

И до Дениса наконец-то дошло.

– Ты мне не веришь, да? – сполоснув лицо, он вышел из ванной на кухню. – Ты мне все это время не верил? Так? Отвечай!

– Ну, чего ты разорался? – Макс прошел за ним и присел на табуретку. – Какой нормальный человек поверил бы твоим россказням?

– Хорошо, откуда же у меня такая одежда и медальоны?

– Не знаю, может, ты какой-то театр ограбил! – Макс закурил, рывком пододвигая к себе пепельницу.

– Замечательно, – Дэн поставил чайник на плиту и тоже закурил. – Значит, ты меня считаешь больным?

Макс зло молчал.

– Понятно, ты думаешь, что я психопат, – Дэн выдохнул дым, – так… хорошо… А если бы ты этого человека сам, своими глазами увидел, тогда бы поверил?

– Не знаю, – неуверенно ответил Макс, – наверно, поверил бы.

– Вот и хорошо. Сегодня в десять вечера у меня с ним встреча в «Максиме», пойдешь со мной?

– Да, я сяду за соседний столик и глаз с тебя не спущу.

– Вот и хорошо, тогда ты убедишься, что я не псих и все, что я рассказывал, – правда.

– Договорились, значит завтра в десять идем вместе. Слушай, я сегодня новый фильм принес, посмотрим?

* * *

Наступал вечер, первые звезды заглянули в озерные глаза Кираса. Он кружился по Космосу в легком танце, щедро разбрасывая каскады нежно-зеленого сияния, изредка запуская в шевелюру деревьев пальцы, сотканные из звездного ветра… Кирас чувствовал, как ходят по его свежей траве жители, и их планета любила всем сердцем, всей своей большой доброй душою. Кирас улыбался от радости, он был счастлив и не слушал ворчание других планет, не совсем довольных своим новым веселым, юным соседом. «Слишком молодой, слишком доверчивый, – переговаривались между собой его великие соседи. – Ничего не знает о людях, слишком любит их, а они не доведут до добра, не доведут…» «Да ладно вам, – с улыбкой отвечал Кирас, – все будет хорошо!»

* * *

В ресторан «У Максима» друзья пришли незадолго до назначенного срока. Зал снова был полон, но, словно по заказу, столик Дэна и еще один, напротив, оказались свободны.

– Девушка, – Макс подошел к метрдотелю, – мы заказываем оба столика, пожалуйста, никого к нам не подсаживайте.

Друзья присели за один стол. Дэн нервничал, и Макс это заметил.

– Выпьешь?

– Нет, пока нет, не хочу, чтобы ты подумал, что мне все это спьяну померещилось.

– Разумно, – Макс вытянул ноги и закурил. – Как тебе здесь? Это новое местечко, недавно открылось.

– Симпатично. Слушай, когда официантка подойдет, спроси, нет ли у них коллекционного вина, очень дорогого, для особых случаев? Такого, что ни на витрину в баре не выставляют, ни в меню не указывают. Спросишь, ладно?

– Не впадай в шизу, очень тебя прошу.

– Ладно, – Дэн вздохнул. – Так, десять минут осталось, скоро он придет, я пойду, сяду за свой стол.

– Ну-ну, удачи.

Ден нервничал все больше, боясь, что незнакомец передумал и не появится. Нет, его не столько волновало недоверие Макса, сколько страшило лишиться возможности отправить послание своим друзьям, потеряв надежду на возвращение домой…

– Добрый вечер, – раздался уже знакомый приятный голос, и Дэн едва не подпрыгнул от неожиданности.

– Здравствуйте, извините, не слышал, как вы подошли, – Денис протянул для рукопожатия слегка дрогнувшую ладонь. Рукопожатие незнакомца оказалось спокойным и мягким одновременно, и Дэну пришло на ум сравнение с доктором, щупающим пульс. – Кофе хотите?

– Да, и снова закажу я, – он жестом подозвал официантку. – Два кофе, пожалуйста, мне без сахара.

Теперь Дэн как следует рассмотрел незнакомца, хотя он по-прежнему оставался в тени, в полосе света оказались лишь его руки и перстень с камнем цвета спелого граната на безымянном пальце.

– Рад вас видеть в добром здравии, – произнес визави, когда кофе принесли. – Как ваши дела?

– Спасибо, прекрасно, – сердце молодого человека вновь взволнованно колотилось.

– Вот как? А мне показалось, что у вас с другом произошел небольшой конфликт. Это он сидит, не так ли?

– Да, – кивнул Дэн и посмотрел на Макса, тот прикуривал сигарету. – Так, когда же мы сможем отправить послание?

– Выпьем кофе и пойдем.

– Куда?

– Я же не могу это сделать прямо здесь. На улице стоит моя машина, мы сядем внутрь, нас никто не потревожит. Кстати, должен вам кое-что сказать. Девушка, с которой приходил ваш друг в прошлый раз, ее мама психиатр, и ваш товарищ уже договорился с нею, чтобы вас поместили в клинику на лечение.

– Что? – Дэн почувствовал себя оглушенным. – Вы это серьезно?

– Просто имейте в виду.

– Хорошо, спасибо…

– Идемте?

Дэн поднялся и последовал за незнакомцем, мельком взглянув на Макса, тот улыбнулся и слегка кивнул головой, от этого Дэну стало немного легче.

В безветренном темном воздухе парил частый крупный снег. Едва различая дорогу, Дэн спешил, стараясь не потерять из вида идеально прямую, ровную спину незнакомца. Вскоре они остановились у черного автомобиля, незнакомой Дэну модели. Он забрался на заднее сидение, а мужчина сел впереди, рядом с пустым водительским местом. В машине было просторно, как в салоне самолета, и изнутри она казалась гораздо больше, чем снаружи.

– Что ж, приступим, – произнес незнакомец. – Смотрите внимательно, молодой человек, как только я дам вам команду, сразу же начинайте говорить, времени у нас мало.

– Да, да, – поспешно закивал Дэн, – я всё понял.

Из-под холеных ногтей незнакомца брызнули тонкие лучи пронзительно-голубого цвета, и салон наполнился тяжелым, мертвенным сиянием. Неторопливо незнакомец принялся скатывать свет, словно снег в шар, пока не получился плотный, насыщенный световой клубок. Он ярко вспыхнул и стал прозрачным. Внутри какого-то особого вида Шара Лицезрения показался пейзаж Кираса, деревянный дом, Сократ с Алмоном, сидящие на веранде и бегающий по лужайке Ют – он громко гудел, всем сообщая, что заходит на посадку.

– Ну, что же вы, говорите.

– Сократ! – опомнившись, крикнул Дэн. – Алмон! Вы меня слышите?

Они стали озираться по сторонам, не понимая, откуда доносится голос.

– Это я, Дэн! Если вы меня слышите, то ответьте!

– Да, мы тебя слышим, – неуверенно произнес толстяк, – а ты где?

– Я здесь, на Земле! Пожалуйста, приезжайте и заберите меня отсюда!

– Ты хочешь вернуться? Точно хочешь?

– Конечно! Еще бы! Мечтаю! Приезжайте скорее!

– Зачем нам-то туда ехать? Что-нибудь придумаем, перетащим тебя…

– Нет, лучше приезжайте сами, на Земле скоро большой праздник, мы его все вместе встретим! Я всегда мечтал Ластении Землю показать!

– Ну, надо подумать… Да откуда ты говоришь?! – рассердился толстяк, крутя головой, а Алмон, казалось, смотрел прямо в глаза Дэну. – Как это происходит?!

– Не важно! Умоляю, приезжайте поскорее! Как Ластения?

Но ответа не успел получить, Шар заполнился изнутри бурым дымом и исчез, распавшись пепельными лохмотьями.

– Спасибо вам, спасибо огромное, – перевел дух Денис. – Как я смогу вас отблагодарить?

– Ну, что вы, какие могут быть благодарности, – мягко улыбнулся незнакомец, – своим надо помогать. Просто передайте от меня привет вашим друзьям.

– Обязательно, – Дэн еще раз поблагодарил и вышел из машины. – До свидания.

– Счастливо.

Сделав пару шагов, Дэн обернулся. Авто бесшумно тронулось с места, его безымянный знакомый по-прежнему сидел впереди, а водительское сидение оставалось пустым.

* * *

– Как? Вы разговаривали с Дэном? А меня почему не позвали? Почему меня не позвали?!

– Ластения, все произошло в какие-то считанные секунды, мы ничего не успели сообразить…

– Повторите еще раз, что он сказал?

– Сил моих больше нет, – толстяк плюхнулся в кресло. – Алмон, теперь твоя очередь.

– Что толку бесконечно повторять одно и то же? Давайте решать, едем мы на Землю или нет?

– Да, конечно! – в один голос воскликнули Анаис и Ластения.

– Еще чего, разумеется, нет! – возмутился толстяк. – Только нечто невообразимое может меня заставить снова отправиться на эту несуразную планетку! Пять раз в кутузке и все такое! И вообще, там все люди очень больны, очень!

– Чем? – заинтересовалась Анаис. – Какая-то инфекция?

– Да, и очень заразная! Почти все земляне этим болеют!

– Да чем же они болеют? – заволновалась Ластения.

– Плоскостопием ума, солнышко, плоскостопием ума! Я туда не поеду! Это заразно!

– Так, мнения разделились, – вздохнула Анаис. – Алмон, а ты сам за или против?

– В принципе, мне все равно.

– Вот и хорошо, – обрадовался Сократ. – Тогда поддержи меня. Там плохо, Алмон, очень плохо! Еще раз туда съезжу, точно заболею!

– Алмон, если ты откажешься, я тебе этого не прощу!

– Погодите, дайте мне самому решить. Теперь, когда подтвердилось добровольное желание Дэна покинуть Землю, мы сможем что-нибудь придумать и забрать его, для этого совершенно не обязательно отправляться на Землю.

– Но он упомянул какой-то праздник, – Анаис просящее смотрела на полуволка. – Праздник на Земле, это же так интересно!

– Там не может быть ничего интересного! – забрюзжал Сократ, но Анаис его перервала.

– Вы постоянно куда-нибудь ездите, где-то бываете, а я почти два года не покидала Кирас! Я хочу хоть куда-нибудь съездить! Тем более, это не просто развлекательное путешествие, еще и Дениса заберем.

– Сократ, пожалуйста, поедем, – Ластения умоляюще смотрела на толстяка.

– Я-то вам зачем сдался? Езжайте сами!

– Ну уж нет, – твердо заявила Анаис. – Мы должны ехать все вместе, разве можно весело встретить праздник, если кого-то из нас будет не доставать? Тем более, тебя, Сократ, ты же наша душа.

– Ты и впрямь так думаешь? – расцвел толстяк.

– Конечно!

– Ох, что с нами делают женщины! – Сократ повернулся к Ютфорду. – Ну, давай, звучи, слово за тобой, едем или нет?

– Едем! – важно «прозвучал» малыш. – Праздники я люблю!

* * *

Вернувшись в ресторан, Денис увидел, что за столом с Максом сидит какая-то девушка, и они оживленно болтают. Заметив друга, Макс быстренько ее спровадил.

– Ну, что? – Дэн присел рядом. – Убедился? Теперь ты веришь, что я не сумасшедший? Девушка! Два виски со льдом! Ты даже не представляешь, какая удача, что я встретил этого человека. Понимаешь, он знал, знал, что я буду именно здесь! А я-то думал, что все пропало и я больше никогда не увижу своих друзей! Он передал мое сообщение, скоро они приедут за мной. Макс, я сегодня самый счастливый на всей Земле! Давай выпьем за его здоровье!

– Давай лучше выпьем за твое здоровье. Мне очень неприятно тебе об этом говорить, но я никого не видел.

– Как так?..

– Очень просто. Ты сидел один.

– Но… я же с ним кофе пил! Он кофе заказывал! Ты видел, как нам его приносили?

– Ничего тебе не приносили, ты все время сидел, смотрел по сторонам, а потом встал и вышел куда-то.

– Но как же так… – Дэн растерялся, но быстро взял себя в руки и произнес, глядя Максу в глаза. – Кстати, он мне кое-что сказал интересное.

– Что же? – парень смотрел по сторонам, избегая взгляда Дэна.

– Что вы со Стеллой решили меня в дурку упрятать, это правда?

– Глупости.

– Макс, мы друзья со школы, и я прекрасно знаю, когда ты врешь, а когда нет, в данный момент ты врешь. Вы действительно решили это сделать.

– Тебе нетрудно было это узнать, ты мог подслушать наш разговор.

– Конечно, психи ведь изобретательны и очень подозрительны.

– Я тебя прошу…

– Не надо меня ни о чем просить. Ну, что ты, я же понимаю, – Дэн глумливо усмехнулся, – мой добрый, благородный друг мне только добра желает.

– Да, – Макс весь подобрался, прищурив глаза, – я тебе действительно желаю добра. Да, я разговаривал со Стеллиной мамой, она прекрасный специалист и сказала, что, возможно, у тебя был какой-то сильный шок или стресс, после чего ты стал принимать мир своих фантазий за мир реальный. Тебе надо помочь, немного подлечить нервы и, было бы хорошо, если б ты это сделал добровольно. И мне не пришлось бы подсыпать тебе в чай порошки.

– Понятно… – Дэн потер пальцами виски. – Значит, мир фантазий за мир реальный… понятно, чего уж тут не понять. Ладно, договорились, но только с одним условием.

– С каким?

– Дай мне срок до конца этой недели, если за мной никто не приедет, я сам, добровольно лягу в больницу.

– Правда?

– Клянусь.

– Вот и замечательно. Так, – Макс задумался, – в субботу у нас Новый год… так, ага, в воскресенье похмелье… так, в понедельник… ага, где-то во вторник-среду мы с тобой сходим на прием к Стеллиной маме. Может, и нет ничего серьезного. Тебе главное вспомнить, где же ты по-настоящему был все эти два года.

* * *

– Хорошо, – окончательно капитулировал Сократ, – но, если мы действительно собрались в такое путешествие, придется изменять внешний вид, а лучше всего такие мероприятия удаются Терре.

– Да, мы же про Терру забыли! – ахнула Ластения, мысленно она уже была на Земле.

– Я ее позову, – кивнула Анаис, – скажу, что дело срочное.

Она прикрыла глаза и через секунду произнесла:

– Все в порядке, Терра скоро будет. Мне кажется, – девушка озорно улыбнулась, – на Земле нам будет очень весело.

– Да уж, – Сократ искоса посмотрел на малыша, – я в этом даже не сомневаюсь!

Вскоре прибыла встревоженная Терр-Розе.

– Что у вас тут опять стряслось?! – воскликнула она с порога.

– Ничего… – хором ответили друзья.

– Как – ничего? – Терра прислонилась к дверному косяку, держась за сердце.

– А что, надо чтобы что-нибудь стряслось? – заулыбался толстяк. – Это мы мигом устроим.

– Ох, как вы меня напугали! – Терра прошла наконец-то в дом и присела на низенький диванчик у камина. – Но вы же не просто так меня позвали? Тем более, так истерически?

– Истерически? – Алмон удивленно посмотрел на Анаис, та пожала плечами:

– Я сказала: «Террочка, пожалуйста, скорее, срочно приезжай к нам немедленно». И ничего больше…

Сократ расхохотался.

– Так что случилось? – не желала успокаиваться Терр-Розе. – Не скрывайте! Лучше сразу всю правду!

– Да все в норме, – Сократ поудобнее устроился в кресле. – Ты просто поменяй нам физиономии на более-менее землянские, кстати, себе тоже можешь поменять на что-нибудь поскромнее. Значит так, я хочу стать высоким зеленоглазым брюнетом, метра два ростом, объем мускулов чтобы как у Алмона…

– Ти-и-ихо! – возопила Терра. – Объясните, зачем это все?!

– Затем, что мы все вместе отправляемся на Землю, – терпеливо произнес толстяк.

– Зачем?

– Вот непонятливая какая! На лету все надо схватывать, Терра, на лету! Мы там будем праздник пьянствовать и Дэна заодно заберем.

– Вы меня что, перед фактом ставите?

– Да, – добро улыбнулся Сократ.

– Забавно, – королева поправила прическу и с укоризной посмотрела на Алмона с Анаис. – Но для того, чтобы отправиться на Землю, нужны земные деньги, не так ли?

– У меня в Центре Всепланетных Расчетных Знаков свой приятель, он мне этих бумажек хоть целый мешок насыплет, ему не жалко, – махнул рукой толстяк.

– Ладно, – сдалась Терра, – я согласна, но… только ненадолго! У меня невыносимо много дел.

– Всего на пару дней, туда и обратно, – заверила Анаис, ей так же, как и Ластении, не терпелось побывать еще раз на «заповедной планете».

– Когда собираемся?

– Прямо сейчас, – кисло вздохнул Сократ и потянулся за бокалом. – Такие уж мы личности непредсказуемые: раз – придумали, два – собрались, три – и нас уже нет… и непременно в сторону Земли, а? Прямо неприятно на душе.

– Если окончательно решили, что ж, давайте заниматься внешним видом.

– Послушай, Терра, – подал голос Алмон, – если ты меня, как в прошлый раз, сделаешь чем-то вроде маленького скучного монаха, я обижусь и никуда не пойду.

– Не беспокойся, на этот раз монах станет симпатичнее. Ластения, деточка, хочешь побыть блондинкой?

– Не знаю, – нерешительно ответила девушка, – понравится ли Дэну?

– Думаю, он счастлив будет увидеть тебя даже лысой, – заверил Сократ.

* * *

– Дэн, ты так и будешь все время сидеть дома безвылазно?

– Понимаешь, я не успел сказать друзьям, где нахожусь, не назвал конкретного адреса. Как думаешь, что делать? Ходить по улицам, чтобы встретить их где-нибудь или сидеть дома?

– Ну что мне тебе посоветовать? – тяжело вздохнул Макс. – Сиди лучше дома, так спокойнее…

* * *

– Ну почему площадки Транспортных Вихрей так часто делают в подъездах каких-то вонючих старых домов? – недовольно проворчал Сократ, глядя на гаснущие голубые молнии.

– Иногда дома строят прямо на площадках, – пояснил Алмон. – Переносить их нельзя, разве что уничтожить, а это довольно проблематично.

– Но это так неудобно, и можно напугать кого-нибудь до смерти, – сказала Анаис.

Словно в ответ на ее слова раздался полузадушенный вскрик, и что-то глухо шлепнулось на пол.

– Ну вот, что я вам и говорил, – раздосадовался Сократ. – Смотрите-ка!

На лестничных ступеньках сидела крошечная старушка и, прижимая к груди сетку с пустыми кефирными бутылками, смотрела диковато-белесыми глазами на людей, только что вышедших из смерча, возникшего прямо на лестничной площадке.

– Здравствуйте, – вежливо произнес Ютфорд, – как поживаете?

– Ют, умолкни, пожалуйста.

– Папа, но ты же сам меня учил, что именно так надо разговаривать с незнакомыми людьми.

– Не сейчас!

Старушка принялась что-то бессвязно бормотать и креститься дрожащей рукой.

– Какая-то она странная, – отступила на шаг назад Терра. – Надеюсь, не заразная? А то у нас ребенок!

– Она не заразная, просто очень испугалась, – полуволк взял Юта на руки.

– Да уж, сходила бабулька за молочком, – вздохнул Сократ. – Встретились цивилизации не вовремя. Пойдемте, пока она шум не подняла.

– До свидания, – продолжал демонстрировать чудеса вежливости малыш.

За друзьями захлопнулась дверь подъезда, а единственным доказательством произошедшего осталась горсть голубого песка, которая через мгновение исчезла.

* * *

– Не могу, Макс, сил больше нет, пойду, поброжу по городу, – Дэн рывком застегнул молнию куртки.

– Поброди, – нехотя кивнул приятель, – заодно пройдись и по магазинам. Я напишу сейчас, чего к столу понадобится. Закупишь?

– Конечно.

– Только не задерживайся, я буду сидеть дома и ждать тебя. Как дождусь, пойду по делам. – Макс протянул тетрадный листок с внушительным списком. Он надеялся, что, занимаясь покупками, Дэн немного отвлечется от своей навязчивой идеи.

– Макс, мы еще точно не установили, насколько я болен, поэтому не надо обращаться со мною как с дебилом, хорошо?

И за Дэном захлопнулась дверь.

* * *

– Как здесь необычно, – Ластения с живейшим интересом смотрела по сторонам. – Мне нравится, весьма особенный мир.

– Чего хорошего? Холодрыга! Сопли в носу замерзают! – проворчал Сократ.

– Надо было теплее одеваться, нас же предупредили, что здесь зима, – Анаис с наслаждением вдохнула воздух, напоенный пронзительным ароматом зимнего моря.

– Да он и так натянул на себя все, что только можно, – белозубо улыбнулся Алмон. – Вы только посмотрите на него.

И вправду, в меховой шубе, в меховой шапке-ушанке, закутанный лохматым шарфом, Сократ еще больше увеличился в размерах. Ютфорда он нарядил точно так же, и напоминали они медведя с медвежонком.

Алмон на этот раз выглядел мужчиной-мечтой с рекламной картинки. Терр-Розе постаралась на славу: яркая улыбка, горящий взгляд серых глаз, высокий рост и отменное телосложение производили сильное впечатление – полуволк сразу же стал предметом восхищенных взглядов проходивших мимо девушек. Чтобы они не очень сильно радовались, Терра взяла его под руку и напустила на себя частнособственнический вид. Она, как всегда, была в облике красавицы-вамп: длинные черные волосы, черные глаза-омуты и алые губы, к пожеланию Сократа она не прислушалась и становиться проще, неприметнее не пожелала.

Ластения превратилась в голубоглазую блондинку со светлыми ресницами, а Анаис, Ют и Сократ не изменились – Терра наотрез отказалась превращать толстяка в двухметрового атлета.

Перед тем, как отправиться на голубую планету, друзья внимательно изучили последние журналы земной моды, их всемогущий Сократ раздобыл в Музее Одежды.

Не терпящий холода толстяк выбрал пестрые шубы из натурального меха и теплые волосатые свитера. Алмону пришлись по вкусу черные джинсы, спортивные ботинки и спортивная куртка, Терра остановила выбор на коротком черном полушубке и сапогах на высоченных каблуках «шпильках», Ластении понравилась белая шубка и белые сапожки, а Анаис, хорошо знающая качество земных дорог, отправилась в путь в джинсах, меховой куртке и удобных ботинках без каблуков.

Пока друзья осматривали город и делились впечатлениями, мысли практичного Сократа работали в строго определенном направлении.

– Слушайте меня внимательно, – изрек он, – надо позаботиться о крыше над головой и поселиться в гостиницу.

– Прямо сейчас? – Терра со смешанными чувствами рассматривала странные земные дома.

– Да, так будет гораздо спокойнее. Я знаю, что такое остаться ночью здесь на улице, тем более зимой.

– Ну так идемте поселяться.

Гостиница оказалась небольшой и, по мнению пришельцев, некрасивой, да и называлась как-то странно: «Бригантина». Вестибюль пустовал. Алмон подошел к застекленной конторке, за которой сидела пожилая сонная женщина.

– Здравствуйте, – улыбнулся полуволк, – мы хотели бы снять комнаты. Есть свободные?

– Да, давайте ваши паспорта, пожалуйста.

– Понятно, – вздохнула Терра, – идемте отсюда.

– Стоять, не двигаться. Ничего без меня не можете, – Сократ направился к противоположному застекленному прилавку с надписью «Администратор». Вскоре он вернулся с двумя ключами. – Значит так, четыреста четырнадцатый – это я, Ют и Алмон, четыреста пятнадцатый – это Анаис, Ластения и Терра.

– Как это тебе удалось? – удивилась Анаис.

– Секрет фирмы. Вперед, неандертальцы.

– Папа, папа, – Ют подергал отца за рукав, – какое красивое имя – Администратор! Почему ты меня так не назвал, а?

– Это не имя, а должность.

– Пап, а когда я выросту, я стану Администратором?

– Всенепременно.

– Папа, а неандертальцы это кто?

– Нет, ну как ты такие длинные слова так ловко выговариваешь? Поразительно.

– Пап, ну кто, кто?!

– Никто!

– Ну, па-а-апа!

– Это люди! Очень хорошие, немного страшные люди! Их уже нет давно, поэтому они такие замечательные! Нет, ну хоть вообще ничего при нем не говори! Наказание!

Поднявшись на четвертый этаж новоиспеченные постояльцы гостиницы «Бригантина» заглянули в один из своих номеров.

– Это что такое? – Терр-Розе обвела недоуменным взглядом крошечную комнатку с непонятно как втиснутыми в нее страшными кроватями, в изголовьях которых стояли жутковатые деревянные кубы. – А где мы будем жить?

– Здесь, Терра, именно здесь, – хорошо знакомый с земными реалиями Сократ еле сдерживал смех. – Застелешь коечку простынкой, в тумбочку положишь предметы личной гигиены и отдыхай в свое удовольствие. Нам еще не самые плохие номера достались.

– А что, еще хуже бывает?! – ужаснулась королева, так и не решаясь переступить порог.

– О, дорогая моя, еще как бывает!

– Я умру, если сяду на эту кровать…

– И сядешь, и ляжешь, и ничего с тобой смертельного не стрясется. Так, уважаемые, бросайте вещи, идемте в городище!

Спустившись в вестибюль, друзья вышли на улицу под резкие порывы ветра, несущие мелкий колючий снег. Сердито сопя, Сократ натянул шапочку Ютфорду по самый нос, а свои меховые рукавицы едва ли не до локтей.

– Где же нам искать Дэна? – Ластения держала под руку Анаис, опасаясь поскользнуться. Она никогда не видела снега, но не обращала на это диковинное явление никакого внимания, все ее мысли были заняты мужем.

– Насколько я понял, – ответил Алмон, – друг Дэна работал вместе с ним в ресторане. Кроме как к нему Дэну больше пойти некуда, друг точно знает, где Дэн находится, а Анаис знает, где находится ресторан, логично?

– Вполне. Анаис, отсюда это заведение далеко?

– Если на автобусе, то не очень.

– А что такое «автобус»? – заинтересовалась Ластения.

– Это такие маленькие Отстои на колесах, – пояснил Сократ, – особенно в них хорошо ездить летом, в жару и в час пик.

– В час чего?

– Потом объясню, Ластения, ты прямо как Ютфорд, до всякой мелочи любопытная! Анаис, давай пешком пойдем, а? А то автобуса наша Террочка точно не переживет.

– Если пойдем дворами, доберемся гораздо быстрее.

– В том кабачке заодно и пообедаем, – заторопился толстяк, придерживая Ютфорда за шиворот, чтобы неповоротливый малыш не звякнулся на подмороженный асфальт. – Жрать хочется немыслимо! Может, у меня акклиматизация?

Зимою побережье выглядело не самым лучшим образом, и Терра, вроде бы успевшая изучить местность, не узнавала города. И даже засомневалась, туда ли они попали?

– Туда, туда, не беспокойся. Без солнца и зелени все курортные городишки жалкий вид имеют. – Сократ притормозил Ютфорда, чтобы поправить шарф, закрывающий малышу рот, из-под шапки торчала одна только покрасневшая на ветру «кнопка» носа. – Анаисочка, глянь-ка, это не тот ли это ресторанчик?

– Да-да, он самый. – При одном только взгляде на здание «Изумруда» время для Анаис повернулось вспять и снежный ветер запах ленкоранской акацией.

– Анаис, кем Дэн здесь работал? – Сократ взялся за ручку входной двери.

– Барменом.

– Ага, все время забываю это слово. А фамилия у него есть?

– Да, Земцов.

– Сейчас все выясним. Алмон, проконтролируй, пожалуйста.

Передав полуволку Ютфорда, Сократ направился к бару, на ходу расстегивая необъятную шубу. За стойкой скучал молодой человек. Увидав, на пороге такое количество клиентов, он заметно оживился.

– Добрый день, – произнес Сократ.

– Добрый день! – расплылся молодой человек в такой улыбке, что толстяку показалось, будто у него не тридцать два, а шестьдесят четыре зуба или даже больше.

– Послушайте, – Сократ облокотился на стойку, – у вас тут, года два-три тому назад, работал один бармен – Денис Земцов, помните?

– Помню, конечно, – зубов у парня стало немного меньше, он решил, что посетители обедать не станут.

– У него был друг по имени… по имени… – толстяк пощелкал пальцами.

– Наверное, Максим Синельников?

– Наверное, – обрадовался Сократ, потому что имени друга Дэна он тоже не помнил. – Вы не могли бы его позвать?

– К сожалению, у него сегодня выходной.

– Как нам его найти, не подскажете?

– А вы кто?

– Мы его родственники по материнской линии проездом из Израиля, хотим посылку передать.

Поколебавшись, он сказал:

– Ладно, сейчас узнаю. – И, растеряв все свои зубы, молодой человек ушел. Через минуту он вернулся с листком бумаги. – Вот, возьмите.

– Премного благодарен, это вам за труды. – Толстяк положил на стойку банкноту. – Мы с друзьями хотели бы перекусить у вас.

– Конечно, разумеется! – все зубы бармена вернулись на прежнее место. – Выбирайте столик, присаживайтесь!

* * *

Дэн обошел с десяток магазинов и выбился из сил, толкаясь в ненавистных предпраздничных очередях. Проходя мимо «Изумруда», он хотел было зайти и спросить насчет работы, но вспомнил о психиатрической лечебнице, о том, что буквально на днях может туда загреметь. Невесело усмехнувшись, Дэн прошел мимо.

* * *

– Все-таки люблю я хорошо поесть и душевно выпить! – Сократ налил в рюмку коньяк из маленького графинчика. – Прямо в душе просветление наступает.

– Конечно, кухня – дрянь, но вполне съедобно, – Терра прикурила сигарету.

– Ну, это же тебе не дворцы, где за плохо приготовленную еду можно поплатиться головой, здесь, в крайнем случае, уволят с работы, но и это маловероятно. Ют, прекрати сейчас же! Ты не сможешь вытащить скатерть так, чтобы не упало ни одного предмета!

– Пап, но ты же можешь!

– Это долгие годы упорных тренировок, а если скатерть выдернешь ты, все тарелки полетят на пол! Прекрати, кому сказал!

– Пожалуйста, давайте скорее пойдем по этому адресу, – взмолилась Ластения, теребя в руках листок.

– Уже идем. Счет, пожалуйста! – Сократ принялся одевать Юта, невзирая ни на какие протесты малыша против шапки и шарфа.

Когда принесли счет, толстяк в изумлении воззрился на цифру.

– Что такое? – забеспокоилась Терра. – У нас не хватает денег?

– Нет, я просто впервые вижу, чтобы на Земле так милосердно обсчитали! Фантастика!

На улице Ластения передала листок с адресом Сократу, она не могла прочесть написанное – не знала языка.

– Как же нам найти это место?

– Очень просто, – ответил толстяк и крикнул: – Такси! Такси! Сюда, желтая обдираловка!

* * *

Помешивая суп, Максим размышлял о болезни друга. От невеселых дум его отвлек приход Стеллы.

– Как твой друг себя чувствует? – присев на табуретку, девушка захотела чашку кофе.

– Не так хорошо, как хотелось бы, – вздохнул Макс. – Числа четвертого твоя мама работает?

– Да. Вы придете?

– Придем, я его уговорил, – Макс бросил в кастрюлю лавровый лист.

– Прекрасно, она сказала, что примет Дэна бесплатно, – девушке очень хотелось кофе и в объятия Макса и не было никакого дела до его психического приятеля, но следовало демонстрировать живое участие в проблеме.

– Ну, мы могли бы и заплатить, – без особого, впрочем, энтузиазма предложил Макс.

– Нет, что ты, не надо. А где он сейчас?

– Пошел прогуляться, заодно продукты купит.

– Не боишься отпускать его одного?

– Не хочу с ним ссориться, да и нервировать его лишний раз не надо, верно?

– Верно. Свари мне кофе. А надолго он ушел? – Стелла теребила верхнюю пуговицу кофточки.

– Без понятия.

– Слушай, а может мы пока…

Но тут в дверь позвонили.

– Вернулся наконец-то, слава богу, – Макс накрыл кастрюлю крышкой и убавил газ. – Последи, чтоб эта бурда не выкипала.

Поспешив в прихожую, Максим распахнул дверь и в недоумении уставился на визитеров. На пороге стоял какой-то толстый мужчина в пестрой шубе, он держал за руку маленького серьезного мальчика, а за его спиной толпились, переговаривались еще какие-то люди.

– Вам кого?

– Ты Максим Синельников? – говорил мужчина в шубе с каким-то отчетливым иностранным акцентом.

– Да, я, – растерялся Макс.

– У тебя есть друг по имени Денис… э-э-э-э… Земцов?

– Есть, а что? – растерянность сменилась испугом. – Что с ним? Где он?

– А он разве не с тобой?

– Нет, он ушел, должен скоро вернуться. Ему что-нибудь передать? Вы кто?

– Мы его родственники из Израиля. Подождем Дениску тут, хорошо? Большое спасибо за гостеприимство, – не дожидаясь ни ответа, ни согласия хозяина дома, толстяк отодвинул его в сторонку и протиснулся в прихожую, подтаскивая за собою мальчика. – Заходите, уважаемые! Мы все-то поместимся?

– Должны… – Опешивший Макс вжался в стену, пропуская нежданных гостей. – А вас там сколько?

– Нас там много.

Следом за толстяком с ребенком в его однокомнатную квартирку вошел высоченный атлетический сложенный мужчина в сопровождении трех девушек модельной внешности. Даже не подумав снять обувь, они проследовали в комнату и с интересом принялись рассматривать нехитрую обстановку.

– Кто это? – выглянула из кухни Стелла.

– Понятия не имею, они к Дэну пришли, говорят – родственники из Израиля. – Стоя в дверном проеме, Макс озадаченно смотрел на гостей. – Непонятно только, откуда у него могло взяться столько родственников, да еще из Израиля, у него кроме тетки сроду никого не было.

– Здесь почти так же страшно, как в гостинице – произнесла высокая брюнетка в коротком черном полушубке. – Еще и жарко.

Она сбросила шубку и протянула Максу:

– На, возьми-ка.

Макс послушно шагнул вперед и взял необычно легкий, пахнущий терпковато-пряными духами мех.

У брюнетки оказалась фантастическая фигура, затянутая в узкие черные брюки и тонкий свитер, материал которого почему-то отсвечивал кожей.

Следом за нею от верхней одежды избавились и остальные гости и Макс обратил внимание, что у всех, за исключением двоих – толстяка и девушки с неправдоподобно большими глазами странного сине-зеленого цвета, на груди болтались цепочки с одинаковыми украшениями-медальонами.

– И что, ты действительно здесь живешь? – Терра брезгливо смотрела по сторонам, выбирая место, куда бы присесть. Ластения приблизилась к телевизору и осторожно потрогала кончиком пальца экран. Алмон встал у окна, поглядывая в пустой двор, а Анаис, присев на корточки, разматывала шарф, освобождая плотно упакованного Ютфорда.

– Ну да, живу… проживаю… – Должно быть впервые в своей сознательной жизни Максим не знал, как быть. Эти люди выглядели и вели себя так странно, что он не мог понять, как с ними общаться.

– Может, кофе хотите? – Стелла немигающим взором смотрела на мужчину у окна и поверить не могла, что еще полчаса назад была без ума от какого-то дохлого слащавого блондинчика.

– Хотим, – вместо мужчины ответил малыш, одетый в ярко-красный свитер и желтые брючки. – Если у вас больше нет ничего другого, то и кофе сойдет. – И, обернувшись к Анаис: – Кофе – это что такое?

– Напиток, – девушка поправила Универсальный Переводчик малыша – сколько не регулировали цепь, медальон-диск все равно болтался у него пониже живота. – Тебе вряд ли понравится, он для взрослых.

– Я уже вырос давно, а никто не замечает!

– Кофе нас вполне устроит, – сказал толстяк. – Мне сахару побольше.

– Видите ли, – немного смутился Макс, – я не ждал гостей, есть еще суп… скоро будет… наверное уже сварился…

– Нет, нет, – поспешно сказала девушка с сине-зелеными глазами, – только кофе, если можно.

– С коньячком было бы неплохо, – добавил толстяк, отодвигая малыша подальше от музыкального центра, тот явно собрался выяснять, что это такое и как оно устроено. – У вас тут такая холодина, такая морозина! Мы замерзли, как полуфабрикаты.

– Хорошо, сейчас схожу.

– Куда?

– За коньяком.

– Не надо, у нас собой есть, подарок, так сказать.

Толстяк вытащил из недр шуб, сваленных на кровати, высокую коричневую бутылку с золотой этикеткой.

– Я сделаю кофе, а вы пока поставьте стол на середину комнаты, – почти прошептала Стелла, не в силах отвести взгляда от магнетических серебристо-серых глаз атлета.

– А где вы будете готовить кофе? – заинтересовалась нежная голубоглазая блондинка, похожая на сказочную Снегурочку.

– На кухне, конечно, где же еще?

– А можно посмотреть?

– Пожалуйста… – растерянно произнесла Стелла, и вся компания бросилась на кухню, будто их пригласили поглядеть невиданную диковину. А сероглазый мужчина остался в комнате с Максом.

– И давно вы с Дэном дружите? – спросил он чуть хрипловатым голосом, с легкостью поднимая тяжеленный письменный стол, занимавший четверть комнаты. Надобности в нем особой не было, но Максу жалко было выбрасывать стол, за которым он промучился над домашними заданиями почти десять лет школьной жизни, теперь стол служил вечеринкам.

– С четвертого класса. Слушайте, а все-таки, кто вы такие? Вы не можете быть его родственниками.

– А его друзьями можем быть? – мужчина поставил стол на середину комнаты.

Макс не знал, что ответить.

– Ты лучше расскажи, как он?

– Вполне, нормально – Макс решил пока не говорить о болезни Дэна.

Мужчина снова отошел к окну и посмотрел во двор.

– Вы как будто приглядываетесь, как бы поудачнее снайперскую винтовку разместить, – решил пошутить Макс, но мужчина, почему-то шутки не понял. А всмотревшись в его глаза, в глубине коих пряталось нечто звериное, волчье, Максиму вообще расхотелось шутить.

– Ой, какая прелесть! – доносилось тем временем со стороны кухни. – А это что такое?

– Кофемолка, – отвечал голос Стеллы.

– Кофе измельчает, да? Мелко измельчает?

– Терра, прекрати!

– Как вас зовут? Ира? – переспросила Стелла.

– Да, девочка, для тебя я – Ира! Ой, Анаис, посмотри, посмотри, плита! Ты нам о такой рассказывала, да? Честно сказать, мне такой агрегат внушает чувство опасности! Ой, а сюда, сюда посмотри!

– Перестань, Терра! Прекрати, прошу тебя!

– Ладно тебе, Анаис, когда еще такое увижу! Ластения, Ластения, посмотри скорей сюда! Если эту штучку повернуть, вот отсюда вода польется! О, да она еще и разной температуры!

Прислушиваясь к этим странным разговорам, Макс ощущал себя попавшим в какой-то параллельный мир. На пороге комнаты возник малыш и поинтересовался:

– Вы поставили стол?

– Да.

– А почему ничем не накрыли?

– Чем… – Макс пытался сглотнуть, но горло пересохло, – чем его накрывать?

– Перед тем, как поставить приборы, стол обычно накрывают какой-нибудь тканью, – поучительным тоном сообщил мальчик. – Здесь так не делают? У вас жрут прямо с голой крышки?

Сдержав смех, Алмон сказал ему позвать Сократа.

– Папа! – побежал на кухню Ют. – Все готово! Можешь заносить!

Осторожно ступая, дабы не расплескать, толстяк внес пластмассовый поднос с разномастными чашками и поставил на стол, а потом показал демонстративный кулак малышу, потихоньку продвигавшемуся к музыкальному центру.

Решив, что одного только кофе для полноценного застолья все-таки маловато, Стелла решила приготовить какие-нибудь несложные закуски на скорую руку. Анаис предложила ей свою помощь, а Терра с Ластенией довольствовались ролью наблюдателей.

– Девчонки, а как зовут мужчину с серыми глазами? – спросила Стелла, обращаясь к раковине, в которой мыла яблоки.

– Алмон. – Ответила нарезавшая сыр Анаис.

– Какое красивое и необычное имя, – девушка сложила фрукты в пластмассовую красную вазу. – Он спортсмен?

– Скорее военный.

– Военный? – приподняла брови Стелла. – Ничего себе… А он женат?

– Да! – ядовито отрезала черноволосая «пантера». – На мне! И у нас трое детей!

– Лапочки, – заглянул на кухню толстяк, – помощь нужна?

– Нет, спасибо.

– Хорошо, тогда я за Ютом послежу, пока он тут все не разгромил. Если что, зовите!

Толстяк скрылся из вида, и через секунду послышался его окрик:

– Поставь на место! Кому сказал, на место поставь! И не смей ничего трогать!

– А что это такое, пап?

– Телефон! Не трогай, кому сказал! Дай сюда, несчастье мое!

Наконец, общими усилиями стол накрыли, расселись гости и хозяева.

– Что это? – Макс взял коричневую бутылку с золотой этикеткой.

– Коньячок это, в принципе, можно так назвать, – ответил толстый весельчак, сыпавший шутками направо и налево, между делом он еще успевал извлекать своего мальчика из-под стола и стаскивать со спинок кресел.

– Да? Никогда такого не видал. Чье это производство?

– Пока это еще мало известная здесь марка, но, уверяю тебя, вкус просто неземной. Дай-ка сам разолью.

– А я знаю, а я знаю, это папина фабрика!

– Ют, замолчи!

– Давайте выпьем за знакомство, – произнесла Стелла, подвигая свой стул поближе к Алмону. – Как вас всех зовут?

– Сейчас представимся, – заулыбался толстяк. – Дело в том, что мы все артисты и пользуемся псевдонимами, так что извольте любить и жаловать: Ластения, Анаис, Терр-Розе, можно просто Терра или даже Тер, это Алмон, Ютфорд и я – Сократ.

– Как философ, да?

– Ага.

«Значит, я прав, – подумал Макс, – Дэн действительно работал в театре, вот откуда у него этот наряд».

– А на каком языке написано название коньяка? – поинтересовалась Стелла, разглядывая этикетку. – На греческом? На иврите? Странная какая надпись.

– На санскрите, – хмыкнул толстяк и всем налил еще по рюмочке. – Давайте-ка пригубим за наступающий праздник.

– Извините, что перебиваю, – наконец-то немного расслабился Макс, – а малыш тоже будущий артист?

– О, да, это точно! – закивал обаятельный родитель. – Уж он-то непременно станет звездой!

* * *

Поднимаясь по лестнице, Дэн то и дело спотыкался, норовя выронить набитые продуктами сумки – в подъезде, как обычно, царила кромешная темнота. Затем пришлось долго попадать ключом в замочную скважину. Когда же дверь наконец открылась и Денис вошел в квартиру, он услышал голоса и взрывы смеха. «Ну, вот, – раздосадовался Дэн, – Новый год завтра, а толпа собралась уже сегодня!» Поставив сумки на пол, он разулся, снял куртку и вдруг увидел, как из кухни вышел ребенок с большим апельсином в руках. Он чинно прошествовал мимо, не заметив Дэна в темноте прихожей и скрылся в комнате, аккуратно прикрыв за собою дверь.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.