– Мы уже тысячу раз это обсуждали, Лисса. Так надо.
– Кому? Ей? Точно не мне, – категорически качаю головой, не отрывая взгляда от зеркала. Смотрит на меня из отражения поистине какая-то злая ведьма. Жаль, не королева: без прислуги, богатств и огромных земель во владении. – У меня дела.
– Подождут.
– Я не виделась с друзьями несколько недель!
– С мамой еще дольше.
Прозвучало неубедительно. Ах, если бы всё было так просто: приехала, поздоровалась, для приличия проявила интерес к жизни родной матери, а потом спокойно укатила домой. Исполнила просьбу и забыла. Мои родители разошлись много лет назад, когда я была мелкой девчонкой. Инициатором выступила мать – нередкое явление.
Отношения, оказались, не по клятве: буду любить тебя, пока смерть не разлучит нас. Десять лет они прожили вместе. С тех пор кого только моя любвеобильная мамуля не повстречала: с отсидевшим тюремный срок заключенным сходилась, отдала ему все сбережения, и с альфонсом встречалась. Наступала на те же грабли раз за разом. Вроде бы жизненный урок должна была вынести.
Сейчас она ширкается с новым ухажером. Видимо, очень порядочным, раз даже папа лестно о нем отзывается. Первое впечатление может быть обманчивым. Они все поначалу притворяются теми, кем не являются.
– Дай шанс своей маме.
Вздыхаю.
Удивительно, что она не попала на передачу «Давай поженимся». Вся страна бы узнала, что есть в мире женщина, которая никак не угомонится: скачет от одной постели мужика к другой. Чего ищет?
От отравляющей разум ярости сжимаю кисточку для нанесения теней. Наращенные ногти впиваются в ладонь до глубоких отметин. С одной стороны понятно: она жаждет любви и счастья. Этого получить от своего законного мужа не удалось. Какой же надо быть невезучей, чтобы за столько лет натыкаться только на подонков и дегенератов. Следовало бы посочувствовать. С другой стороны: она бросила папу. Оставила меня. Не эгоистично ли?
Я сама не стремлюсь видеться с ней, предпочитаю жить с папой. Он, по правде говоря, куда строже матери: просит не гулять допоздна, проверяет всех, с кем я общаюсь, особенно парней. Разве что звонки и сообщения не мониторит. Типичная забота гиперактивного родителя, воспитывающего ребенка за двоих. Всё перешло к нему, а чрезмерная свобода от матери едва не вышла мне боком. Уж не надеется ли, что я пойду по ее стопам?
Мне плевать на парней. С ними удобнее дружить, как бы странно это не звучало. В моих окружении практически нет подруг. Горького опыта хлебнула знатно. Больше не надо. Я слишком осторожна, поэтому папе не о чем волноваться.
– Приеду на час.
– На выходные.
– Папа!
– Ничего не отвалится. Придется потерпеть.
Разумеется, за компанию не поедет. Мне придется за нас обоих отдуваться. Заказываю глаза, но с горем пополам соглашаюсь. Батя в благодарность целует меня в макушку. Да-да, прелестно. Во мне просыпается саркастическая и бездушная тварь.
Если не так, – то в слезы, испытывая сожаление и горечь. Не хочу. Не буду слабой. Папа воспитал меня правильно. А заскоки – самостоятельно обретенные черты. Ни в чем он не виноват. Я предпочла зарывать свои чувства за иронией и шутками, улыбками скрывая боль. Создала из своей жизни театр одного актера.
Мне тошно, когда папа грустит. В конце концов, действительно ничего не отвалится. Мать поживет с новым хахалем, обожжется, как обычно, и дальше пойдет по замкнутому кругу.
– Помочь со сбором вещей?
– Да там всего на пару дней, брать особо нечего, – бездумно перекладываю на столике косметику. Неприятный осадок остался на душе. Зря спорила. Надо было сразу согласиться. Здоровье и так у папы не сахар. Стрессы противопоказаны.
За какие заслуги мне послали нормального родителя? Для баланса второй оказался непутевым. Ну что теперь? Не существует в мире совершенных людей, без изъянов и недостатков. В целом – у каждого свое определение «идеальный». Всё в этом мире относительно.
– Тогда я на работу.
– Хорошо.
Проверяю время. До начала его смены на заводе больше получаса. Добираться без пробок где-то минут пятнадцать. Встаю из-за столика и в порыве бросаюсь обнять папу. Он тихо смеется, уверяя, что всё в порядке. Чувствует мои внутренние терзания.
– Ты лучший.
– Скажи то, чего я еще не знаю, – посмеивается он, снимая осадок с души. Характером полностью в него пошла. От матери ничего не переняла, будто мы чужие друг другу люди. – Только не учини там апокалипсис.
– Обещаю.
Он ерошит мои волосы, портя, между прочим, уложенную прическу. Елки-палки.
После его ухода берусь за телефон – поделиться с друзьями в чате новостью, что планы изменились и я на смогу приехать на тусовку. Пора становиться оптимисткой. Вдруг, ну а вдруг всё пройдет гладко и я выдержу эти два дня?
[…]
По дому обязанности выполнила: обед приготовила, убралась в квартире, а до отъезда к матери всё равно остался час. Ума не приложу, чем еще заняться. В интернете с друзьями пообщалась, с трудом сдержалась, чтобы не пожаловаться. Не хочу вываливать на них груз своей «веселой» жизни.
Я могу свободно общаться на сторонние темы: обсуждать общие интересы, свежие новости, но о себе предпочитаю помалкивать. Кажется, будто никому это неинтересно. У всех свои заботы и проблемы. Не знаю, почему сложилось такое устойчивое мнение. Это началось постепенно, где-то с год назад – перед выпускным годом в школе. Я стала замыкаться в себе. Лето уже подходит к концу и я боюсь, что связи с друзьями оборвутся.
Мы будем видеться, но чаще. Обычно так и бывает. Хотя мой папа поддерживает контакт с бывшими одноклассниками и друзьями по универу. Не факт, что мне повезет. С возрастом у меня стал деформироваться характер: я становлюсь раньше времени сварливой бабкой, вечно нахожу то, чем могу быть недовольна. Жесть. Разве нет?
Осматриваю комнату. Ни одной фотографии: ни на стенах, ни на полках. Я выстраиваю вокруг себя невидимый барьер. С папой у меня хорошие, доверительные отношения. Он – моя поддержка и опора, но это не навсегда. Время никого не щадит. Однажды может случиться так, что самого близкого для меня человека не станет на свете.
Кому я буду нужна?
Родственники приезжают в гости только для того, чтобы навязать свои семейные ценности, а я не готова выскочить замуж за первого встречного и остаток дней провести с грузом сожаления. Глупо тратить на это время.
Мне вообще, наверное, никто не подходит. Не существует в мире парень, который смог бы разжечь во мне огонь.
Помру в одиночестве. А что? Сама виновата. Или мир прогнил безвозвратно: ни веры не осталось, ни надежды в лучшее будущее.
По переписке мать уговорила меня прокатиться с комфортом. Выразилась расплывчато. Выпендриваться не стала и дала добро. Я ожидала увидеть у дома такси, но каково же было мое удивление, когда к обычной пятиэтажке припарковали лимузин. Что можно было подумать? Приехали не за мной? Однозначно, однако водитель безошибочно узнал меня, назвав по имени.
Дорога заняла около часа. Ехали в тишине. Водитель не включал музыку, не старался завязать беседу, как обычно делают таксисты. Терпеть это не могу. Я люблю в поездах слушать музыку, а не вести пустые разговоры. К бару не притронулась, хотя соблазн был велик напиться и устроить матери сцену. Потом было бы стыдно, но в тот момент я бы развлекалась на полную катушку…
Желудок крутит. Уже по приезду пожалела, что конфетку из коробки не прихватила. Отец жалуется, что я плохо питаюсь, а из того скудного рациона у меня сплошная вредная пища. Язву нарабатываю и прыщи.
Элитный район. Я здесь не бывала. Повсюду частные дома. Какое там. Особняки! Огороженные и благоустроенные. За газоном и садом следят нанятый богатеями обслуживающий персонал. Как в сказку попала. Снова озираюсь. Через ворота меня пропускает охрана. Посторонним на территорию не забраться. Следовательно, можно не волноваться на счет всяких асоциальных личностей, если только угроза не исходит извне.
С парадного входа выбегает мать. Прикольно. На ней праздничный наряд. Вот уж знаменательное событие. Мы не выходим на красную ковровую дорожку, к чему эти изыски?
– Алиса!
Точно в стране чудес. Имя при рождении дала мне как раз-таки мать. С мужем не совещалась. Настояла на своем и всё. Отпиралась всеми конечностями.
Походу, она нашла миллионера. Короны на голове не хватает.
– Проголодались?
Бросаю удивленный взгляд на мужчину позади нее. На вид лет под пятьдесят. Невзрачный и восточной наружности. Выбрала. На вкус и цвет, конечно. Может, он душой прекрасен? Не всё писаных красавцев с обложки журнала искать.
– Я не завтракала.
Меня сразу со всех сторон атакуют прислуги. Уводят вглубь особняка, не давая времени осмотреться. Но и короткого взгляда достаточно – повсюду роскошь: от портьерных штор до дизайнерской мебели. Преобладают лаконичный белый цвет с золотым напылением и вставками. Парадный интерьер. Древнегреческие колонны сюда установить для полноты картины, но дизайн выполнен со вкусом. Не бросается в глаза аляповатостью.
Я не привыкла, чтобы за мной таскались. Сама бы приготовила что-нибудь, и вряд ли у них в запасах найдется пачка чипсов с бутылка колы. Не помешало бы после дороги освежиться. На улицах асфальт плавится. Температура в августе под сорок.
Огромную по площади столовую охлаждают сразу несколько кондиционеров. Я бы свежим воздухом насытилась. Панорамные окна закрыты. Как в ловушке.
На ровном месте накатывает паника. Сдают нервишки что-ли?
– Можно воды?
Одна из прислуг наливает попить в высокий хрустальный стакан. Аж слюни текут. Откуда вода? Из источника на заднем дворе особняка, где рядом «пасутся» павлины? Под общий стиль вписывается.
– Чем изволите перекусить?
– Потом, – отказываюсь от еды, чувствуя тошноту и головокружение.
Возвращаюсь в гостиную.
– Дорогая…
– Зачем меня позвали сюда? – прерываю ее лепетания. Сжимаю за спиной кулаки. Не собиралась ведь ссориться. Повода нет.
– Познакомиться со мной, я так полагаю, – подключается к беседе тот, чьего имени даже не знаю. По правилам этикета я обязана первой представиться, протянуть руку. По мне видны манеры – то есть их отсутствие. – Меня зовут Рустам.
– Алиса.
– Приятно познакомиться, Алиса.
Не мигая, пялюсь на протянутую им руку. Через гордость переступает? На что не пойдешь, только бы произвести впечатление. Мать сияет. Глаз не сводит с джентльмена. В двадцать первом веке это такая редкость, а меня отталкивает, будто всё наигранно. Неестественно. Мы не в кино.
Принимаю рукопожатие и охаю от неожиданности, ощущая прикосновение губ на тыльной стороне своей ладони. Поцелуй! Мне отвесить реверанс? Драными шортами.
Что за цирк.
– Вы поели?
– Нет.
Мужчина заметно хмурится. Вот пристали с едой. Это что, Кристиан Грей? Я тебе не Анастейша.
– Попозже.
Зато мать не беспокоится, сыта я или голодаю неделями. Всё внимание на Рустама. Кто он по национальности? Для меня такие, как он, все азиатами называются. Не различаю.
– Где я могу расположиться?
– Ваша комната готова. Дворецкий проводит, – щелкает пальцем Рустам, подзывая престарелого мужчину. Седовласый. Всё по классике. Не рассмеяться бы от театральщины. Я не в сказку попала, а в тупую комедию. Прискорбно.
Подниматься по лестнице устала. Километровая. Коридор второго этажа уставлен комодами с живыми цветами в горшочках. На стенах развешены фотографии. В гостиной вроде бы портреты висели. Не разглядела. Отсижусь в комнате на выходных и поеду домой. Может, не захотят больше приглашать.
– Прошу, – указывает дворецкий на дверь.
– Благодарю.
Спальня светлая. Окна выходят на солнечную сторону. Закрыть бы глаза маской для сна и ничего не видеть, заодно заткнуть уши. Это жизнь матери. Я здесь лишняя. Дергаю ручку чемодана. Да пофиг. Не буду разбирать вещи. Тяжко вздыхаю и плюхаюсь на кровать. Матрас удобный. Не понимаю, почему хочется плакать. Люди добры ко мне, пытаются подружиться, а я всё принимаю за фальшь.
Раздается звук закрытия соседней двери. Там кто-то обитает? Спальня матери? Давайте, трахайтесь прямо за стенкой. Пар что-то драконий из ноздрей не повалил. Осторожно выглядываю в коридор. Дверь приоткрыта – там кто-то расхаживает. Едва успеваю спрятаться, когда оттуда выходят. Фигура высокая, мужская. Это не Рустам. Неужели персонал живет в одном крыле с хозяевами? Дикости.
На ключ не заперли. Окей, меня одолевает любопытство. На цыпочках берусь за дверную ручку. Юркаю в комнату, пока меня никто не заметил. Дворцовые интриги. Я уже вливаюсь в их грешный мир. Приплыли.
Застываю с открытым ртом. Это не комната обслуги. Над кроватью висят несколько картин: одна с изображением уходящей вдаль дороги, окруженной диким лесом; на второй – океан во время шторма; на третьей – степной, засушливый каньон. Не складывается общая концепция. Хозяин спальни будто не знал, что лучше выбрать и решил сразу три разные композиции повесить.
Над столиком установлено зеркало. Я бы решила, что это женская комната, если бы на спинке стула на лежал костюм мужского размера. Здесь не обитает влюбленная или супружеская парочка. Кровать одноместная. Просто за порядком следит элегантная натура. Бывает.
В шкафу обнаруживаю с десяток различных костюмов, рубашек. Брюки сложены на полке. На нижней – обувь. У меня сроду не было столько одежды. В отдельной секции хранятся майки, футболки и свитера.
Поднимаю со спинки стула белоснежную рубашку. Полупрозрачная, с широкими рукавами. Распашонка. Прикусываю губу и подношу предмет мужского гардероба к лицу. Вдыхаю запах парфюма. Отдает океаном: морским бризом, какой-то прохладой, и чем-то неуловимо цветочным. Лесным. Манящий аромат.
Невольно закрываю глаза.
Запах напоминает о чем-то родном, до боли знакомом. Странно, откуда взялось это чувство, когда всё остальное – чужое?
– Что вы делаете?
Сердце проваливается в пятки. Боюсь посмотреть в глаза тому, чьи вещи я беззастенчиво обнюхала. Черт дернул зайти сюда. Или кто?
Тембр голоса у хозяина комнаты низкий, глубокий и серьезный. Это голос зрелого мужчины. Эротические книги озвучивать бы. Онемевшими пальцами пытаюсь заставить себя положить рубашку обратно на стул.
Незнакомец не переспрашивает, не требует свалить отсюда, не выставляет пинками. Молчит. Слово за мной. Я бы и рада, но меня парализовало. Впервые столкнулась с такой ситуацией. Комплексами не страдаю, но именно сейчас мне жутко неудобно за свое поведение.
– Я…
Цепляюсь за рубашку, как за спасательный круг. Руки дрожат. Меня бросает в ледяной пот. Облизываю губы, слыша приближение тяжелых шагов. Что происходит? Это голос так влияет? Будоражит кровь.
– Прошу прощения. Я…
– Договаривайте.
Уважительное на «вы».
Не успевает он подойти запредельно близко, как я бросаю рубашку мимо и та падает на пол. Сбивчиво извиняясь, почти выбегаю из комнаты.
2.
– Спустишься на обед?
Соизволила мамочка позвать на семейную трапезу. После того случая в комнате черти пойми кого я ни разу никуда не выходила. Вещи по-прежнему не разобраны. Повторное приглашение не потребуется. Я не приеду.
– Пять минут.
– Спасибо, милая.
– Это ради папы.
– Понимаю, – грустно улыбается мать. Поджимаю губы. На надо давить на жалость. – Нам утром не удалось пообщаться.
– О чем?
– О многом, разве нет?
– Ладно.
Только отстань.
Распахиваю настежь окна. По телу в три ручья течет. Одежда липнет. За что не люблю лето – жару и насекомых. Я практически голая, но это не помогает справиться с пеклом. Солнце в этом году не щадит.
Организм не справляется. Перед обедом спешу принять по-быстрому душ. Сбрасываю одежду и встаю под холодные струи. Запрокидываю голову. Кайф. Слушаю монотонный звук льющейся воды. Релаксирую, но тут подсознание услужливо воспроизводит утреннее событие, чтобы я снова обвинила себя в тупости. Это надо было мне лезть в чужую комнату и нюхать вещи? Я не поисковая собака.
Лучше об этом просто скорее забыть.
Прямо на мокрое тело натягиваю одежду. Меня наверняка заждались. Не будут есть, пока все не соберутся за столом. Мне надо это дерьмо? Так заморачиваться над каждым действием. Богатым заняться больше нечем? Чертыхаясь, сбегаю по лестнице. Из столовой доносятся приглушенные голоса. Стол внезапно накрыт на четыре персоны. Ожидаем гостей?
– Это что? – обрушивается мать с возмущениями.
– Что?
Она указывает на мой короткой топ, еле прикрывающий грудь и джинсовые шорты. Опасные зоны не в такой уже легкой доступности. Я не пришла голая. Мне теперь нельзя одеваться на свое усмотрение?
Бросаю взгляд на Рустама. Я обязана прогибаться, исходя из их религии? Сказано – сделано. Увы, у меня другая национальность. Моя мать христианка, я вовсе атеистка. Моя вера позволяет носить всё, что мне вздумается. Попробуйте только вякнуть что-нибудь против или посмотреть с укором.
– Какие-то проблемы? – кошу под дурочку.
– Алиса!
– Да, мама? – с наигранной почтительностью обращаюсь к ней. Рустам не встревает. Надо же.
– Переоденься.
– Не во что. У меня вся одежда, представляешь, летняя.
– Значит, пойдешь в магазин.
– И кто меня заставит? – скрещиваю руки на груди. До бешенства доводит. Мне семнадцать. Во что одеваться? Паранджу? Всю жизнь идти на уступки, угнетая свои предпочтения? Идите нахер. Я не часть этой семьи.
Разворачиваюсь и аккурат врезаюсь носом кому-то между лопаток. Цепкие пальцы хватаются за мои плечи, чтобы образовать дистанцию. Сносит знакомый запах парфюма. Медленно поднимаю взгляд. Тот, перед кем я утром опозорилась, здоровается с хозяевами дома. Даже не замечает меня, будто я невидимка.
Но тут взгляд почти пугающе черных глаз опускается на меня. Душу как приносят по скоростному тоннелю. Колени подкашиваются. Если бы он не продолжал держать меня за плечи, я бы упала. Случайно схватилась бы за ширинку его брюк, стянула вместе с нижнем бельем и член каким-то непостижимым образом оказался у меня во рту. Уже открываю.
– Доброго дня.
– Д… кхм, привет.
Общепринятое правило – младшие первыми здороваются со старшими. Какого лешего?
Сколько этот жираф ростом? Сто девяносто? А лет? Голос идет в разрез с внешним видом. На лицо будто мой ровесник. Кожа гладкая, благородно-молочного оттенка. Бархатистая, я уверена. Волосы цвета воронова крыла. Густые и мягкие. Челка с обеих сторон спадает на глаза, создавая ему образ таинственности. Представляю, как провожу пальцами между темных прядей…
Сглатываю.
Хэй, стоп! Он сказал: «отец». Не послышалось же?
– Алиса, это Азамат – сын Рустама.
Он обходит меня и отодвигает стул, приглашая сесть. Это после того названного визита? Убейте меня. Слишком воспитанный молодой человек. Высокий, темноволосый, с вампирски бледной кожей, и я готова голову отдать на отсечение, у него лучезарная улыбка.
Не мой типаж. Ага. Минуту назад так и было. Дивной красотой он не пошел в отца. Есть в этом парне что-то небесное. Это исходит изнутри него, даже не смотря на суровость в чертах лица. Он садится рядом. Завязывается беседа. Из речей сложно уловить смысл. Я смотрю перед собой и дышу через раз. В этот промежуток меня мелко трясет.
Не могу объяснить. Мне доводилось пересекаться с привлекательными парнями, смазливыми. Они ухаживают со собой, отличаются прекрасными манерами. На девушек бесстыдно не засматриваются. Они не свистят им вслед, не отпускают неприличные комплименты. А в случае с Азаматом вкупе с культурой Востока, это порождает совершенство.
Я говорила об идеальных людях. Совершенство же на ступень выше. Это предел, редко кому достижимый. Изо всех сил стараюсь не буравить Азамата пристальным взглядом. Я бы изучала его, как произведение искусства, в деталях и получала эстетическое наслаждение. О физическом контакте помалкиваю.
– Поздравляю вас обоих.
– Ох, дорогой. Спасибо! Твоя поддержка очень ценна.
О чем любезничают? Возвращаюсь в реальность. Мать размахивает рукой с кольцом на безымянном пальце. Погодите-ка. Что?! Это будет второй брак у нее после моего папы. Всё совсем серьезно? Чужие деньги Рустаму не нужны, он влиятелен и богат. Только если эмоционально станет уничтожать ее.
– Будешь моей свидетельницей на свадьбе, Лисса?
– На пару слов.
Кидаю салфетку на стол. Рустам неодобрительно раздувает ноздри. Я опять вышла из-за стола голодная. Питаюсь святым духом, отсюда и железобетонное терпение.
– Как долго вы вместе?
– Около года. А что не так?
– Даже не знаю, – всплескиваю руками. – Всё?! Тебе не кажется, что решение о женитьбе поспешное? Ты мало знаешь Рустама.
– Я переехала к нему после месяца отношений.
– Блеск!
Что у моей матери в голове? Вата? Вроде пожить успела, набралась опыта. Какая неосторожность и легкомысленность. Ага. Упрекнула та, которая пять минут фантазировала о потенциальном, получается, сводном брате.
Убейте меня уже.
– Он тебе нравится?
– Лисса, милая моя, я люблю Рустама.
– Это же ты некогда говорила…
– Хватит, – со сдержанным хладнокровием ставит она меня на место, усмиряя пыл. Не помню, чтобы она проявляла такие черты характера. Дама себе на уме. Вроде покладистой была, хорошей женой, примером для подражания. Принято считать, если мужик полез на другую, то виновата в этом исключительно жена. А в обратном случае? Что мой папа сделал не так?
Их любовь не прошла проверку временем. А была ли она? И будет ли с Рустамом? Тянет же ее набивать шишки.
– Когда?
– В сентябре.
– Я последней узнала об этом? Папа в курсе?
По виноватому взгляду всё понятно без слов. Поздно пить боржоми. Уклоняюсь от ее утешающих объятий и направляюсь в столовую. Салютую будущей чудо-семейке стаканом с водой. Выпиваю крупными глотками, проливая частично на одежду. И без того мокрый топ просвечивает, демонстрируя всё напоказ. Повезло, никто до меня не станет домогаться.
Шумно ставлю стакан. Спасибо, поела. С комичным поклоном прощаюсь со всеми и ухожу в свою комнату.
[…]
Вечером Азамат куда-то собирается. На оргию-вечеринку? Поди на него толпой вешаются девчонки. Каждую обхаживает, а для семьи притворяется божьем одуванчиком. Не бывает святых. Они явно не ходят по земле.
Я же не буду его сталкерить? Какая разница, куда он ходит и с кем встречается? Утыкаюсь в телефон. В особняка неимоверно скучно. Чем богатые занимаются? Помещают благотворительные вечера, ходят на аукционы, тратят деньги по ресторанам? Определенно, слежка за братом станет невероятно интересным занятием!
Осматриваю себя с головы до ног: волосы собраны в небрежный хвост, кожа поблескивает. Да чтоб тебя, гребаная жара. Протираю лицо лосьоном, затем наношу на губы вишневый тинт. Сойдет.
Азамат выходит из комнаты. Выжидаю минуту. Родители куда-то уехали. Правильно, докладывать не обязаны, но потом прислуга передает послание моей матери, что она с Рустамом уехала к его родственникам. Повезло.
– От вас передать им что-нибудь?
– Нет смысла. Я приеду раньше, – поправляю сумку через плечо и выхожу из особняка. Азамат не садится в лимузин, он выбирает одну из машин в коллекции отца. Умеет водить. Проклятье. Что делать? Продумала план, умница. Топаю на каблуках прямиком к иномарке. Азамат открывает дверцу и выглядывает.
– Подвезти?
Предоставит услуги водителя? Или предвзятое мнение мешает разглядеть в этих людях искренность? Для меня они, как с другой планеты. Инопланетяне, а я дикарка, которая только что слезла с дерева.
– А ты не спешишь по своим делам?
– Я всегда раньше приезжаю на работу, могу сегодня приехать вовремя, – кивает он на соседнее сидение машины. Покорить женское сердце он мастер, и это уже в его возрасте. Каким он будет лет через десять?
– Кем работаешь?
Выезжаем с парковки. Воспитанный мальчик указывает подбородком на ремень безопасности.
– Сомневаешься в своих навыках вождения?
– Отнюдь, – неотрывно следит он за дорогой, выезжая на проезжую часть. Самоуверенный. Ценю такое в мужчинах. – Я не доверяю остальным водителям: пьяным, безалаберным и так далее. Плюс машина может подвести, выйти из строя.
– Согласна, – тихо отвечаю, чувствуя себя опущенной ниже плинтуса. Унизила, называется. Обратка прилетела. Карма меня не жалует, это проверенный не единожды факт. – Можно? – показываю на его телефон. – Включу музыку.
В тишине я точно не доеду. С Азаматом не чувствую себя спокойно. Внутри буйствует пожар и пламя стремится к нему. Меня влечет к этому парню. Он же без пяти минут мой сводный брат! Почему так вышло? Почему так быстро? С первого взгляда, а если точнее – первого сказанного слова.
Он снимает блокировку с экрана и открывает плеер. Нажимаю на первый попавшийся трек. Georgi Kay – Guilty pleasures. Скудные познания английского позволяют перевести название. Порочные удовольствия. Однако. Щеки начинают краснеть. Я не могу справиться с чувствами, находясь рядом с ним. Никак. Не могу это состояние беспомощности контролировать.
"Опусти мою голову. Держи мои глаза закрытыми.
Я изо всех сил стараюсь держаться подальше от неприятностей. Откуда ты? Я умираю от любопытства".
Мелодия для секса. Отворачиваюсь к стеклу, скрывая смущение. Запретный плод сладок, но Азамат взбудоражил меня до того, как я узнала, кем он приходится Рустаму. Мало ли, кто бывает в его доме и занимает гостевые комнаты.
Пиздец. Тотальный.
Каким образом подступиться к Азамату? Может, меня затормозит известие о наличии у него девушки? Желательно целого гарема. Занятых лучше обходить стороной, с ними проблем не оберешься. Не нужен мне вырванный клок волос от собственниц этих «сокровищ».
– Открой окно, подышать.
Он молча выполняет свою просьбу.
"Я знаю, ты занят. Я ошибаюсь, но просто не могу отпустить тебя.
– М-м-м? – рассеянно мычу. Трусиха. Спасовала перед каким-то дядей Степой. Отлично сдружимся, не глядя друг на друга. Бред полный. Я выйду в окно из машины на ходу. – Что куда?
– Подвезти.
– А, это.
"Мы лежим в разных кроватях. Порочные удовольствия в наших головах.
Когда тебе приснится, я встречу тебя там. Ты застанешь меня врасплох".
Я думала, гуще краснеть нельзя. Щеки горят. Лучше бы не знала смысла песни.
– Коротаю время.
– Поясните.
К чему формальности? Любезности. Мы один на один, не перед кем следовать правилам. Я не цаца заморская. Неужели настолько привиты манеры? Это в его ДНК.
– Мы ровесники. Не обязательно обращаться ко мне на «вы». Чувствую себя старой.
Трудно оставаться на месте, когда я чувствую, что ты рядом.
Ничего не могу с собой поделать. Больше никого нет, и я просто не могу отпустить тебя.
– Ровесники?
– Разве нет? – отвлекаюсь от созерцания вечернего города за стеклом и оторопело моргаю. – Сколько же тебе лет?
– В этом году исполнится двадцать девять.
Выдыхаю весь воздух из лёгких, до темных пятен перед глазами. В двадцать я бы еще поверила, но ему третий десяток! Черт, черт, черт. Какой это мальчишка? Мужчина. Поди не курит и не пьет, ведет здоровый образ жизни.
– Можно задать нескромный вопрос? Не об ориентации.
– А что с ней? – плавно останавливает он машину у красного сигнала светофора.
Засматриваюсь на руки. Не напряжены, их обладатель ведет транспорт уверенно. Давно за рулем. Само собой. Издаю нервный смешок. Как выкручиваться прикажете? Растираю вспотевшую шею. Мое вранье собирается в ком, под которым однажды я буду погребена. По спине градом льет. Ненавистная жара, пропади она пропадом! Встряхиваю плечами.
У него в плейлисте есть и Weeknd – Wicked games – в переводе «Грешные игры». Что Азамат делает под эту музыку? И как скоро он обо всём догадается? Если уже не догадался. Он умен. Жду, когда отец начнет расхваливать за его достижения в области какой-нибудь науки или творчества. Азамат получил высшее образование, иначе быть не может – по определению.
– Традиционная?
Пошляк предложил бы проверить, подкрепить слова делом, уложив меня на заднем сидении машины.
– Я убежденный гетеро.
И что мне это дало? Спросить-то собиралась о другом.
– Кто ты? По национальности.
– Казах.
Красив. Там люди похожи на принцев и принцесс? Я не бывала с странах СНГ. Каждая страна полна стереотипов. Развеять мифы можно, только если увидеть всё своими глазами. Слышала от знакомых, что казахи крайне дружелюбны и всегда готовы помочь другим. Их гостеприимство не знает границ. Они рады делиться с приезжими своей культурой.
Но без подводных камней не обойтись. Народ рьяно чтит традиционные семейные ценности. Жена занимается детьми, ведет быт; муж трудится на работе. Они не любят, когда казашка вычурно одевается, ведет себя вызывающе, то есть выставляет свои достоинства напоказ. Общественность осудит.
– А ты…
– Мусульманин. О религии был ваш следующий вопрос?
Экстрасенс.
– Твой, – настаиваю обращаться ко мне на равных. Я оказалась младше него на целых одиннадцать лет. Огромная разница. – Едем к тебе на работу.
– Это означает вышесказанное про «коротать время?»
– Я не чокнутая маньячка.
Ладно. И как расценивать его молчание? Хмурый принц. Улыбнулся бы. Что у него творится в жизни? Я бы по мере возможности помогла. Героиня выискалась? Да. Он вызывает симпатию. Либо интуиция подводит меня и весь образ золотого мальчика – фарс.
Заезжаем на крытую парковку. Что в этом высотном здании? Бизнес отца, подаренный сыну на совершеннолетие? Наследники богатеньких родителей так и добиваются успеха. Купи компанию. Пускай ребенок играет.
– Что здесь?
– Комплекс временного содержания бездомных.
– Животных?
– И людей, – звеня ключами от машины, он огибает ее с передней стороны. Я уже наловчилась. Не привыкнуть бы, что за мной постоянно ухаживают. Азамат открывает дверцу и подает руку. Охотно берусь, вкладывая свою ладонь в его.
– Спасибо.
– Не обязательно всякий раз благодарить.
– Но… – встаю в полный рост и ловлю взгляд Азамата. Посмотреть ему дозволено на меня, но не разглядывать ниже шеи. Эти ограничения, черт тебя дери, только сильнее побуждают меня разрушить границы.
– Идемте?
Если я не затащу тебя в подсобку и не изнасилую.
– Идем.
3.
– В таком виде сотрудники не допускаются к работе за стойкой, – и он показывает на полки со специально пошитой формой для волонтеров. – Сорок четвертый? – прикидывает мой размер. А если тайном поглядывает? Оценивает. – Третья полка снизу.
Не прогадал.
Убираю в ящичек свою сумку и оставляю телефон, чтобы мозг не был загружен лишним внешним источником. Азамат уходит в раздевалку для мужского персонала, я шагаю в противоположную комнату с табличкой «Ж».
– Ты переплюнул всех святых.
Комплимент никак его не впечатлил. Не любит похвалу? Он самокритичен по отношению к своим трудам? Благим делом занимается – за бесплатно помогает людям, попавшим в тяжелую жизненную ситуацию. Ему повезло родиться на всём готовом. Не отсюда ли возникло чувство долга? Потребность сделать что-то полезное для других, не беря ничего взамен. Азамат не обделен совестью.
В чем-то он может быть промах? Не безукоризненный, как машина, делающая всё на автомате по заложенной в нее программе. Азамат, ты из плоти и крови или проводов и микросхем? Я зачем-то всё ищу негативные качества. Уж впору принять его посланным с небес мессией, который поставит человечество на путь истинный, исцелит подвластные грехам души.
По возвращении из комнаты для девочек я не обнаруживаю Азамата. По всему зданию искать принца? Поправляю форму, разглаживая мелкие складки скорее от волнения, чем из-за того, что размер не совпал и сборится на моих телесах.
Куда этот небоскреб испарился? Номер телефона не спрошу. Хватает того, что мы живем под одной крышей и будем часто видеться. «Алиса, надо избегать привычку, а не зарабатывать зависимость». Притом не взаимную. Толку биться головой о стену? Кроме головной боли это ничего не принесет.
Просто забыть, переключиться на что-то другое. Найти себе занятие, хобби. В этом году я не поступаю в универ. Решила взять тайм-аут, определиться со специальностью – профессией, о которой я потом не пожалею. Не прельщает перспектива потратить годы учебы впустую.
Азамат не забыл про меня? Работа, естественно, важнее. Кто я для него? Еще утром мы были чужими друг другу людьми. Сейчас, по сути, тоже.
Просится на разгадку. Обертка красочная, притягательная. Слишком выделяется на фоне прочих. Начинку не показывает. Мечтаю надкусить, распробовать, рискуя отравиться, и шампанским запить. Я практически оскорбила его, но правду скрывать не стала. В каком месте искренность пошла мне в плюс?
Забираю телефон из шкафчики. Без него, как без рук, и так обстановка нервная. Не знаю, куда деваться. Слоняясь по коридорам, случайно перехватываю сотрудницу заведения.
– Извините, не подскажите, где Азамат?
– В приемной – гостевой этаж.
– А конкретнее?
– Ты новенькая? Ази не говорил, что берет помощников. Неужто кто-то увольняется, – охает она в шоке. Работодатель щедро платит, поэтому от него не уходят? И с какого он Ази?
Я не завидую. Нет, мне фиолетово. Пускай девушки называют его любыми ласковыми прозвищами. Никакой ревности. Смешно же! За один день не влюбиться настолько сильно и даже представлять, как ломаешь шеи потенциальным конкуренткам.
– Мы практически родственники с Азаматом. Я приехала поддержать его в бескорыстном деле. Не все богатые мальчики заботятся о бездомных.
Девушка энергично кивает, соглашаясь со мной. В глазах блеск. Восторг. Кому скажи, что в этом мире еще живо благородство. Могут миллионеры для галочки и показушности отдавать деньги на благотворительность. Сами они не прикладывают никаких усилий для улучшения условий ограниченных слоев общества по той или иной причине.
Чего не отнять у Азамата, так это шарма. Харизмы. Он сумеет очаровать неприступную скалу. Меня уже. Его энергетика… Слов не подобрать. Я снова теряю дар мыслить логически. Точно волшебство какое-то. Бредово звучит, аж бесит. На клеточном уровне он воздействует на меня. Либо я начала сходить с ума. Вывод? Азамат – катализатор.
– Проводить вас?
– О, было бы здорово.
Ну оставил меня и оставил. Чего бубнить? Я не маленький ребенок.
Следую за девушкой. Она представляется, кратко объясняет принцип работы, сколько уже трудится на Азамата. В тоне проскальзывает нежность. Кроется ли за преданностью нечто большее? А что от него в ответ?
– Он немногословен с подчиненными?
– Обычно – да. Знаешь, после более длительного общения с Ази ты будешь чувствовать, в каком он настроении, потому что его отличительная черта – поддерживать дух. Даже если всё в жизни плохо, он не станет переносить тягости на окружающих.
– Открытая книга на незнакомом языке.
– В точку. Это как слышать песню, на понимая смысла, но певец своей интонацией и экспрессией в голосе передает все чувства. Я плачу над многими иностранными исполнителями, хотя не знаю содержания песни, – откровенничает она, проходя в тысячную по счету дверь.
Мы попадаем в зал, разделенный на две зоны: слева – столы, справа сектор выдачи. Ази не соблюдает правила гигиены? Сетчатую шапочку не надел, щеголяя своей шикарной шевелюрой.
– Не ждали?
Мистер я-сама-невозмутимость показывает на чаны, до отказа набитые едой. Не баландой, которую подают в тюрьмах или мерзкую кашу с комочками. Пахнет аппетитно.
– Какой у вас график работы?
– Свободный. Сотрудник может отработать смену по удобному для него или нее времени. Никаких ограничений и условий, – разъясняет он, не прерывая наполнения подносов с тарелками для первого блюда, второго и десерта.
Смотрю на ситуацию в общих чертах. Бездомные благодарят Азамата, сотрудники почти в ноги кланяются, облизывают руки. Он часом не сектант? У них способность влиять на массы: гипнотизировать, менять сознание, подчиняя своей воли. Либо всё куда прозаичнее – в мире существуют добродетели, просто мне первый такой повстречался.
От света его чистой души можно обжечься.
– Сейчас вернусь.
Он отвечает невербально – чуть поворачивает голову и мельком смотрит на меня и дальше теряет из виду, занимаясь бездомными. Дожила. Впервые в жизни я отчаянно хочу, чтобы парень не прекращал смотреть на меня, буравить, раздевая напряженно-сексуальным взглядом.
Не надо – к тебе проявляют интерес, надо – не проявляют. Замысловато устроена вселенная – со сбоем.
– Готово! – торжественно оповещаю через пару минут.
– Намечается сюрприз?
– Ага, – потираю руки, разговаривая с той же сотрудницей заведения. Азамат заработает косоглазие, если не перестанет исподтишка наблюдать. Одним глазом мои действия не проконтролировать, а вторым держать контакт с бездомными и слышать, о чем они говорят или спрашивают. – Как тебя зовут?
– Нина.
– Очень приятно, Нина. Я Алиса.
– Как в стране…
– Только не это, – наигранно смеюсь. Столько раз слышала одно и то же. Поперек горла уже. – Ты учишься?
– Заочно. Здесь подрабатываю. Коплю на квартиру.
– Вам платят миллионы? – понижаю голос до шепота. Нина вторит за мной, чтобы никто из посторонних нас не услышал. У Азамата проснулось любопытство? Я сдохну от счастья, если он подумает, что мы обсуждаем его, ну как типичные девчонки сплетничают о красавцах.
– Родители возьмут ипотеку. У нас трехкомнатная квартира. Будем разъезжаться.
– По секрету не поделишься сведениями о зарплате?
– Ты не официально устроена…
– Подписывали соглашение о неразглашении? Понятно. Всё серьезно.
Здесь собрался не весь персонал. Здание огромное. Заметно, он давно занимается этой работой. Персонал действует слаженно, как единый механизм. Азамат создал прекрасные условия труда. Отсюда при желании не уволиться. До сегодняшнего дня я понятия не имела, что существует заведение для бездомных. Просто не попадалась информация, ее ведь нужно целенаправленно искать. Людей без определенного места жительства (не хочется называть их обидно сокращенным – бомжей) я старалась не замечать. Это прослойка общества только раздражала своим существованием. Мне было не до того, чтобы разбираться, пытаться понять, что происходило с ними, как дошли до такой жизни.
– Матвеева Алиса! – выкрикивает курьер мое имя и сверяет по накладной адрес доставки. – Куда заносить?
Ухмыляюсь.
– На складе есть коробки?
– Могу поискать, – суетится Нина, с неуверенным вопросом в глазах глядя на начальника. Без его одобрения шагу не ступит? Но Азамат в культурном шоке, распоряжение не отдает. Порядок нарушен.
– Тогда поспеши, – подгоняю ее. – Курьер весь день не будет стоять и ждать.
– Что это? – наконец-то ласкает слух его голос. Едва не закатываю глаза в экстазе. Как мне сейчас должно быть стыдно за мысли, которые возникают всякий раз, стоит увидеть, услышать или просто вспомнить об Азамате.
– Август – сезон арбузов.
– Я не об этом…
– Что за лето без арбуза? А вообще я часто совершаю импульсивные покупки. Это плохо?
– Если в конечном результате кто-то будет испытывать радость… я бы не додумался, – отвечает он взаимностью на мой недавний комплимент. Лукавит. Сообразил бы. Не арбузом до отвала накормить, так чем-то другим побаловать.
– Мест в туалете хватит?
Впервые за время нашего знакомства уголки губ Азамата приподнимаются, выдавая подобие улыбки. Однозначно, это улыбка! Шутка удалась. Осталось с тупым выражением лица не уставиться на него. Со стороны выгляжу влюбленной дурочкой?
– Я возмещу затраты, – не предлагает Азамат финансовую поддержку, а ставит меня перед фактом. Бескомпромиссный и самоуверенный. Самца играет. Хотя почему играет? Это его суть.
– Не смеши.
– Сколько?
– Что, так тяжко, когда поступают не по-твоему? Не нужны мне твои деньги, – стараюсь не повышать голос и не задеть чувства Азамата. Он не старается превозносить себя, продемонстрировать собственное превосходство в денежном и духовном плане. Безупречность во всём. И, тем не менее, показывает, этого не изменить, если такова его природа. – Сюда, – показываю Нине место для хранения арбузов.
Курьер заносит тяжести. С трех раз угадывать не надо, что будет делать мой будущий братишка. Верно. Он посылает сотрудников исключительно мужского пола помочь с выгрузкой арбузов, заодно сам принимает участие в коллективной деятельности.
До невозможности упрям и отзывчив. Сердце Азамата размером с галактику – сумеет накрыть добротой всех, как пушистым пледом. На что же способна его любовь?
Вооружившись ножом нарезаю черно-зеленую в полоску ягоду на части. Нина, как станочница, только и успевает подкладывать тарелки. Остальные работники разносят их по столам. Начальство не спрашивают. Своей усидчивостью напоминают миньонов. Дорогой Азамат, вы, случаем, не Фелониус Грю?* (Основной протагонист франшизы «Гадкий я», суперзлодей, добивающийся известности)
– В моей организации рабочему персоналу запрещается тратить личные средства на…
– Я на тебя не работаю.
Простая и очевидная истина вгоняет его в ступор. Когда успело вылететь из головы? Собеседование я не проходила, договор мы не заключали.
Принца придется добиваться. Чувствую себя завоевательницей. Азамат предан своей работе, родителям. Какую девушку он ищет и есть ли в его далеких планах создание своей семьи? Какие типажи привлекают? Благородные девицы прошлых столетий? Не в том веке родился миленький. Или… дело в национальности? Не считает, что русские девушки склонны к постоянству? Если сойдется и отдаст свое сердце второй половинке, то это будет казашка? Море вопросов.
Я соберу этот кубик Рубик.
[…]
– Да он чертов манипулятор!
– Громкое обвинение, – невольно вступаю в защиту Азамата после подробной истории знакомства с ним. Подруга неправильно меня поняла. Она всё сыпет ругательствами от негодования, машет руками, твердит, что такого нужно обходить за километр.
– Это поведение притворщика. Сама знаешь как бывает: до окольцовывания они милые и обходительные, дарят подарки, красиво ухаживают. Типичные психопаты! – расходится подруга. Дальше в лес – больше дров. – Твой папа в курсе, что представляет из себя твой сводный братец?
– Рано. Я не буду спешить с выводами.
– Не лезь к этому Азамату. Проблем не оберешься.
– Он необычный.
– И что? Мозги всем пудрит.
Перестали люди верить в доброту и искренность намерений. Везде видят подвох и лицемерие.
– Он красив?
– Красота субъекти… Что? – вжимаю голову в плечи. Подруга меня раскусила. Остальные тоже всё сразу поймут?
– Занавес. Как прошли выходные в новой семейке? Не считая отношений с Азаматом.
– Сносно.
– На этой неделе пойдешь? – задает Оля самый волнующий меня вопрос с вечера – по приезду обратно домой. Я не взяла номер Азамата. Надеюсь, за эти дни забыть о нем. Святая наивность. – Не пора ли нам развеяться? – неожиданно меняет она тему. – Сходим сегодня в клуб?
– В понедельник?
– Почему бы и нет? – хохочет Оля, встряхивая меня за плечи. – Давай, не кисни!
– Я не… – хмурюсь и отвожу взгляд от подруги. Видит меня насквозь. Она отбегает к шкафу – подбирать наряд.
– В образе скромниц будем покорять парней? – рассуждает вслух. Думает, кто-то другой поможет мне вытеснить мысли об Азамате? Паразитом прицепился и не отпускает. Я сама это допустила. – Земля вызывают Алису. Эй!
– Не знаю.
Она подбегает по мне и берет за обе руки.
– Ты сама не своя.
Веду плечами. Это странное чувство с момента отъезда нагнетает, давит грозовым облаком, заставляя задыхаться. Не нахожу покоя: ни рядом с близкими, ни с друзьями, ни в увлечениях. Есть только жгучее стремление сорвать с места и куда-то бежать. Бежать, бежать, бежать. Прятаться не от кого, значит, меня ведет к чему-то… кому-то. Я будто спала вечным сном: была заточена в хрустальной, покрытой инеем гробнице, и ждала пробуждения.
Поцелуя принца.
Азамат, это ты?
[…]
Медленно моргаю и отвожу взгляд от мертвецки бледного отражения. Со здоровьем всё в порядке. Ничем не болею, но сердце ноет.
– Ты как?
– Порядок, – выдавливаю улыбку. Синяки под глазами замазала, блестки на шею и грудь нанесла. Румянами скрыла бледноту лица. Оля выносила на обсуждение теорию об энергетическом вампиризме Азамата. По всем признакам подходит. Только мистические существа – вымысел. Братец – ничто иное, как побочный эффект. Вишенка на торте. Сам приезд вытянул из меня все силы. Еще мать огорошила вестью о свадьбе.
Ожидания не оправдались. Меня приняли очень тепло в будущую семью. И всё же я до конца не доверяю ни Рустаму, ни его сыну.
Помещение клуба с высокими потолками встречает нас переливчатыми огнями радуги: фиолетовый сменятся голубым цветом, желтым, розовым. Бит в сто двадцать восемь ударов в минуту поглощает меня, что позволяет целиком отдаться мелодии. Идем с Олей к толпе танцующих людей.
Теряется счет времени. После пары песен мы с подругой отходим к барной стойке перевести дыхание. Давно не разгружала организм от стрессов.
– Безалкогольный напиток закажешь?
– Я буду мимозу*. (Шампанское с апельсиновым соком)
– Эм… Так, а есть у вас меню? – барабанит Оля по стойке. – Может, посоветуете что-нибудь? Коктейль дня.
Пока Оля воркует с барменом, меня невольно перебрасывает воспоминаниями в прошлые выходные. Не с той ноты началось общение с Азаматом. Выставила себя дикаркой невоспитанной. Леди, называется. В принципе, восприятие своего «я» меня устраивает, как и то, с каким пофигизмом отношусь к общественному мнению. Каждый чем-то будет недоволен и посчитает своим долгом ткнуть меня в это носом. Всем лучше знать, как мне распоряжаться своей жизнью.
Только папа не наседает, не потому, что ему некогда думать о моих нуждах. На своих ошибках научился. Вернее – материнских. Она была властной женщиной, ограничивала сына, влезала в его дела, мешала устроить личную жизнь. Держала на коротком поводке, боясь отпустить и остаться в одиночестве.
Я такой судьбы не желаю ни одному ребенку. О своих пока рано думать. Велика доля вероятности, что на примере непутевых матерей меня на пожизненное отворотит от рождения своих детей. Одноклассницы уже строят карты судеб: после завершения учебы в высших учебных заведениях планируют повстречать суженого – того единственного, завести потомство. Продолжить род. Я этого инстинкта, вполне вероятно, лишена. Однако родственники поголовно говорят, не зарекаться, как и не бросаться категорическим: «никогда».
За стойкой сбоку справа посетитель поедает меня противно масляным взглядом. Оценивает. На что я пригодна, как вещь? Всю передергивает. Чем раздражать молчанием, подошел бы сразу и попытал счастье. Ничего бы ему не светило, зато знал бы правду, что это была бы напрасная трата его времени и денежных ресурсов.
О, встает. Перехватил сигнал из космоса?
– Скучаешь?
Отстраняюсь от слишком тесного контакта. Понимаю, музыка громкая, нормально разговаривать трудно. Стараясь не оттолкнуть, а еще лучше, как бы не дать пинка под зад, миролюбиво отказываюсь от предложенной выпивки незнакомцем и салютую уже заказанным шампанским.
– Чем он тебе не угодил? – сокрушается Оля. Я бы предложила ей самой познакомиться с этим товарищем. Первое впечатление бывает обманчивым, признаю. Можно дать шанс. Двое людей свободны от отношений, знак со стороны парня был подан. Что еще надо? Логика последовательная. – Вечность будешь ходить в девах?
Ценность девственности преувеличена в нынешнее время? Самодостаточность, независимость от сильного пола. Шагу без разрешения мужика не сделать. Быть подконтрольной, без права на своеволие. Парни разные, но в большинстве своем с однотипным набором качеств – это ревнивые изверги.
Ладно, попробуем.
– Постой!
Не слышит. Теперь отдуваться за отказ. Прекрасно. Я изначально была настроена категорически негативно и предвзято – послушала внутренний голос.
– Современные парни перестали быть завоевателями?! – выпаливаю на одном дыхании.
– Что?
– Забей. Предложение выпить еще в силе?
Снова обводит мои формы взглядом. А кулаки чешутся – заехать по его физиономии. И такому давать шанс? Оля, ну что? Забирай, он твой. Завожу руки за спину. Даже возраст не спросил. На какой стадии знакомства опомнится?
– Здесь шумно.
– Ну да.
– Моя машина припаркована неподалеку от клуба…
– Это шутка?
Папа правильно воспитал меня: объяснял, что необходимо с настороженностью относиться ко всем людям, не только к парням; всегда быть на чеку, прислушиваться к интуиции, слепо не доверять никому. Не знаю, в какую канаву я скатилась бы, не занимайся он моим воспитанием с детства.
– Я предлагаю просто пообщаться.
Всё во мне протестует, отказывается идти. Убейте, не хочу. Не смертельно же ответить: «Нет»?
Его случайно сбивает с ног какой-то парень. Моментально завязывается конфликт на пустом месте. Находящиеся поблизости люди перестают танцевать и общаться между собой. Собираются зрители. Попкорна не хватает для полноты погружения в атмосферу. Лучше поехать домой, побыть в тихой, уютной обстановке.
Перепалка переходит в драку, где инициатор – мой несостоявшийся принц. Благородством не блещет.
– Перед тем, как в люди выходить, сделай сорок уколов от бешенства, долбоеб!
– Повтори, что высрал, урод!
Впечатление производит неизгладимое. Долго не забуду, ликуя, что чуть было не совершила роковую ошибку. Обстоятельства в жизни могли сложиться так, что человека любой пустяк доведет до бешенства. Нервы лечут, а не срываются на всех вокруг. Я не стану никакими доводами оправдывать его агрессию.
Пробиваю путь к стойке. Оля вся поглощена барменом. Небось уже номерами телефонов обменялись.
– Мне хватило веселья.
– Домой поедешь?
– Да. Вызову такси на улице, так что давай, свидимся, – целуем друг друга в щеки и прощаемся. Считая своим долгом удостовериться, что подруга в порядке, на ухо тихо прошу писать мне периодически, как у нее обстоят дела. – Будь осторожна.
– Непременно. Ты тоже.
Только я разворачиваюсь, как Оля берет меня за предплечье и настойчивым тоном просит:
– Забудь его.
– Будь уверена, я…
– Лисса, – скептически поджимает она губу. Не поверит в мои жалкие оправдания. По глазам прочтет правду. – Когда меня гложет проблема, я составляют список плюсов и минусов. Визуализируй ее на бумаге.
– Помогает?
– В половине случаев, – подмигивает она и косит взгляд на барную сторону. – Этот, кажется, на крючок попался.
– Удачного улова, – смеюсь, мысленно качая головой. В этом ремесле Оля мастер высшего разряда. Я не умею располагать к себе собеседника. Ни женственностью, ни кокетством не обладаю. Не поработать ли над собой?
4.
– Ты меня удивляешь.
– Стараюсь привыкнуть, – говоря о второй семье, я имею в виду только Азамата. У матери с Рустамом свои заботы – подготовка к свадьбе. Детьми заниматься им некогда, да и взрослые уже все.
Точно по расписанию – в десяти утра у дома припаркован знакомый лимузин. Папа провожает меня до машины, обнимает, словно мы расстаемся на целую вечность. Водитель по имени Мурат предварительно открывает передо мной заднюю дверцу. Сервис на высоте. Кому не понравится такая жизнь?
– Отзвонюсь по приезду, пап.
– Знаю. Проведи хорошо время.
– Попробую.
Будет весело, если Азамат появится дома. Он по выходным, наверное, не работает. Где-нибудь отдыхает с друзьями, с возлюбленной… Как представляю рядом с ним девушку, становится дурно.
За прослушиванием музыки коротаю время. Залезаю за каким-то чертом в онлайн магазин приложений. Покусываю нижнюю губу. Ах, была не была! Скачиваю несколько приложений для знакомств. Я не ищу встреч и дальнейших отношения или, упаси боже, брака. Простое баловство – способ отвлечься.
Прохожу регистрацию, ввожу стандартные данные: имя, дата рождения, страну проживания, хобби, загружаю фотографии, где на меня не страшно смотреть. Не было бы лишним указать, что у меня остро развиты самоирония и сарказм.
– Мисс, приехали.
По-европейски.
– Зовите меня Лисса, – убираю телефон в карман юбки. Я не предупреждала о своем приезде. Устрою сюрприз. Дворецкий распахивает дверь и в недоумении заглядывает назад, потом на лимузин. Водитель не достает чемодан. – Я налегке.
Он учтиво кивает, напоминая, что я могу вызвать его в любой момент.
– Хозяева дома?
– Приедут завтра, мисс.
И этот туда же.
– Обращайтесь ко мне просто Лисса, – прислушиваюсь к шагам, не спускается ли по лестнице тот, ради кого я пожертвовала выходными. – Гордость семейства дома? – спрашиваю куда небрежнее, чем собиралась.
– Прошу прощения?
– Я про Азамата.
– Скоро должен объявиться, – спокойно отвечает дворецкий. Имени не запомнила. Может, говорили, но я прослушала, думая о чем-то другом. Есть за мной этот грешок – запираться в собственном сознании, как в вакууме, и не вылезать оттуда подолгу.
– Спасибо. На этом всё, – тороплюсь избавить его от обязанностей и своего общества.
Иду в гостиную. Заведя руки за спину, прогуливаюсь возле камина с висящими над ним портретами, написанными каким-то художником. Интересно, сколько денег за это отвалили? Передали образы очень точно. Невозможно отвести глаз. Веет загадочностью и мистикой. Быть может, дело в подобранных красках. Или темных глазах, горьких, как шоколад. К слову, это мой самый нелюбимый шоколад.
Азамат похож на принца в черной шелковой рубашке и классических брюках. Статный, высокий, подбородок горделиво вскинут, осанка прямая. Короны не хватает и меча под рукой.
Подоспевшая прислуга выясняет, не нужно ли мне что-нибудь.
– Фруктовый салат, пожалуйста, и стакан воды.
Минут через пять или десять, за временем не уследила, пока меня гипнотизировал слишком живой взгляд Азамата с портрета. Готический и пугающе сексапильный. Дьявол, змей-искуситель. Странное сочетание, но я вся трепещу от нахлынувшего возбуждения. Ни один парень так не действовал на меня, даже голливудские красавцы, а это их работа – очаровывать зрителя, что в роли героя, что злодея, вызывая симпатию.
– Хаким!
Едва не подпрыгиваю от внезапного возгласа. На весь особняк прогремел. Что за Хак… А вот и выяснялось имя дворецкого. Он выходит к отпрыску семейства. Если бы я не знала Азамата, а я и не знаю, то подумала бы, что воспитанный, интеллигентный мальчик сейчас разразится такой тирадой, уши завянут.
Они о чем-то переговаривают, отсюда не слышно. Что бы не произошло, выдержка у Азамата стальная, что делает его еще более привлекательным и желанным.
С улицы доносятся женские крики. Кажется, кто-то рвется попасть в дом.
– Прикажете полицию вызвать?
Судорожно вздыхаю, представляя, как он отдает мне приказы в постели. Я свихнусь на сексуальной почве. Стала какой-то озабоченной, но это происходит только по отношению к Азамату. Там, случаем, на улице не беснуется подобная мне? И сколько у него таких?
– Она вычислила место вашего проживания, – удается ухватить часть разговора. Азамат сразу отметил мое нахождение здесь, но ничего не сказал. Никаким образом не выставил себя говнюком, не дал повода испытывать к нему неприязнь. Стало бы мне в обратной ситуации легче? – Как предлагаете поступить?
Есть у меня дурная индейка.
– Я всё улажу!
Азамат вскидывает голову, из-за чего челка мило падает ему на глаза. Не могу поверить, что в следующем году этот человек отпразднует юбилей – тридцать лет. Кожа девственно чистая, без изъянов, как у мальчишки, не переступившего пубертатный период. Волосы гладкие, густые, с отливом синевы. Природа над ним постаралась. Безупречная генетика. Полагаю, здоровое питание, спорт и отсутствие вредных привычек помогают ему оставаться с отличной форме и выглядеть молодо.
На фоне Азамата я старушка, даже неловко от этого. Будто зрелая женщина мечтает совратить подростка. У меня когнитивный диссонанс происходит из-за него.
– Я выдам себя за твою девушку.
– От ревности это избавит ее?
– А-а-а… – и захлопываю рот, понимая, что села в лужу.
– Не ставьте себя под удар, – образует он лишний раз возрастную пропасть между нами, обращаясь на «вы». Нарочно? Он же старше! Заговори он со мной в такой манере наедине, шепотом, я бы отдалась ему без промедления.
На долю секунды, или, скорее всего, у меня крыша съехала с концами, я уловила изменения во взгляде Азамата. Что-то промелькнуло. Огонек. В гостиной работают кондиционеры, но от жара внутри это не спасает.
Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, я выбегаю из особняка. Дворецкий без отданного распоряжения против воли хозяина не попрет. Так и остается стоять столбом, хотя уловила, как он дернулся вперед, собираясь меня остановить.
На крыльце сталкиваюсь с блондинкой. По возрасту, может, лет двадцать.
– Ты еще, блядь, кто та…
– Я сестра Азамата, – меняю тактику, опасаясь всерьез за свою жизнь. Отвергнутая женщина способна на всё. Лучше не переходить таким дорогу. – Как тебя зовут?
– Рита.
– Меня Алиса. Постарайся успокоиться, – осторожно тяну к ней руки и кладу на поднятые от злости плечи, когда чувствую, что бывшая Азамата не станет набрасываться на меня. Веду ее в сад, жестом показывая своре охраны отступить. – Давай по-порядку. Что произошло?
