Джуди Кёртин

Никогда не слушайте Элис!

Дэну, Брайану, Эллен и Энни

Хочу от всей души поблагодарить

всех моих родных и друзей за неустанную поддержку;

Эллен и Энни за помощь с книгой; Лиз за фотографию (спасибо еще раз);

всех в издательстве «О’Брайен Пресс», особенно моего редактора Хелен;

Андреа и Роберта за усердную работу в Британии;

книжные магазины, которые ставили «Мою подругу Элис» на видное место, а также приглашали меня почитать отрывки из книги, – особенно «О’Махониз» и «Исон» в Лимерике и «Фэктс-энд-Фэйблз» в Нина;

Лимерикскую городскую библиотеку;

детей за очень интересные отзывы о «Моей подруге Элис» и чудесные письма (на бумаге и электронные);

все школы, которые приглашали меня читать отрывки из «Моей подруги Элис», а именно: начальные школы Святого Имени, Св. Данстана и Чорлтон Парк, школы Св. Бриджет, Св. Екатерины и Св. Иоанна – в Манчестере; а также школу «Лимерик Скул Проджект», Салезианскую начальную школу, национальную школу «Презентейшн» и Милфордскую национальную школу – в Лимерике. Мне везде оказывали очень теплый прием и обращались со мной как со знаменитостью, которой я надеюсь в один прекрасный день стать.

Глава первая

Раздался громкий свист, и я услышала, как захлопнулись двери вагона. Я помахала маме и сестренке Рози, которые стояли на перроне. Мама через открытое окно сжала мою руку.

– Пока, Мэган. Веди себя у Элис хорошо, – сказала она. – И чтобы никаких больше пряток под кроватью.

Оххх! Мама постоянно напоминает мне о том, что случилось в прошлом году. Можно подумать, я ограбила банк, или человека убила, или разослала компьютерный вирус по всему миру, или еще что похуже. А я всего-навсего пыталась помочь подруге.

Дело было вот как. Родители моей лучшей-прелучшей подруги Элис разошлись, и она с мамой и братом переехала из Лимерика в Дублин. Мы с Элис, понятное дело, жутко из-за этого расстроились. А потом Элис приехала к своему папе на Хеллоуин и придумала этот чокнутый план. (Элис – спец по чокнутым планам!) Она несколько дней пряталась у нас дома – надеялась, что ее родители так перепугаются, что мама вернется обратно в Лимерик и они заживут лучше прежнего.

Конечно, ничего не вышло. Мама Элис осталась в Дублине, а Элис угодила в серьезный переплет.

И тем не менее после этой истории мама Элис разрешила ей приезжать в Лимерик почаще, так что ее безумный план хоть и пошел кувырком, но все-таки сработал.

В любом случае прошло уже сто лет, и все давно об этом забыли – кроме моей мамы, у которой память дай бог каждому. Начались весенние каникулы, и мне предстояло шесть чудесных дней гостить у Элис в Дублине.

Наконец с ужасным скрипом поезд тронулся. Рози ни с того ни с сего начала плакать. Она тянула ко мне пухлую ручонку, и по ее лицу катились здоровенные слезы. Сперва я подумала, что она ревет, потому что я уезжаю, и я даже почувствовала вроде как гордость и немножко грусть. Но потом я решила, что она, наверное, просто обиделась – я-то поеду на поезде, а ее с собой не взяла.

Я прижалась лицом к окну.

– Не плачь, Рози. Я скоро вернусь и привезу тебе конфетки. Целую кучу конфеток. Только для Рози.

Мама покачала головой и одарила меня своим коронным сердитым взглядом. Дай ей волю, конфеты бы вообще запретили. Зато Рози просияла, перестала реветь и разулыбалась.

– Конфетки для Рози, – сказала она.

Я засмеялась. Рози такая милая – большую часть времени.

Поезд набирал скорость. Мама взяла Рози на руки и пошла быстрее. Было просто ужасно неловко. Обычно в такие моменты всегда появляется Мелисса, самая противная девчонка в нашем классе, как будто и без того недостаточно унижений.

Поезд совсем разогнался, и мама уже почти бежала рядом с вагоном и истерически махала мне рукой. Такое впечатление, что я уезжала на сто лет в Америку, а не в Дублин на неделю. У бедной Рози, которая подпрыгивала вверх-вниз, уцепившись за мамину шею, вид был немного испуганный. Мама вся раскраснелась, вспотела, заколка свалилась у нее с головы и волосы развевались вокруг лица. Я хотела крикнуть, чтоб она перестала выставлять себя – и, главное, меня – на посмешище. Но мне не хотелось ее обижать. Тут я вспомнила, что Мелисса уехала на каникулы на Лансароте – значит, можно не бояться, что она появится у меня за спиной, а потом будет рассказывать всей школе очередную историю про мою психованную мамашу.

Мама начала отставать. Я высунулась в окно и увидела, что платформа кончается. Если мама решит продолжать в том же духе, ей скоро придется бежать по пустой колее рядом с поездом. Она, конечно, с приветом, но не настолько. Наконец, мама остановилась. Вид у нее был очень грустный. Поезд мчался вперед, и скоро мама с Рози превратились в миниатюрные копии самих себя на далекой платформе. Я последний раз помахала и села на свое место.

Наконец-то свобода!

* * *

Даже не верилось. Казалось, только вчера мне первый раз разрешили одной пойти в магазин. Еще совсем недавно меня отпускали погулять в центр только после того, как я битый час обещала хорошо себя вести. И вот я еду в Дублин, одна, без взрослых. Я подумала, не ущипнуть ли себя – вдруг это сон? – но потом подумала, что дети так только в книжках делают, и не стала. Так что я просто сидела и улыбалась, улыбалась – пока не заметила, что старушка напротив странно на меня смотрит. Я перестала улыбаться, и бабулька переключилась на свое вязанье. Она вязала свитер из отвратительной ярко-рыжей шерсти. На вид жесткий и колючий. И ведь какому-то несчастному ребенку придется это носить, подумала я. Теперь у меня было целых два повода для радости. Первый – я проведу целых шесть дней в Дублине с Элис, а второй – старушка с вязаньем не моя бабушка.

Я сунула руку в карман куртки и вытащила имейл, который Элис прислала мне несколько дней назад. Я читала его уже раз сто. И перечитала еще раз, медленно, смакуя каждое слово.

Привет, Мэг,

не могу поверить, что ты уже так скоро ко мне приедешь. И на целых шесть дней!!! Мы здоровски оторвемся. СУПЕРЗДОРОВСКИ!!!!! СУПЕР!!!! Я уже все спланировала. Я скопила кучу денег, так что мы каждый день будем развлекаться. Сходим в кино раза два, не меньше. Поедем в центр и сделаем себе маникюр, я знаю классный салон. А еще сходим в одно место, где можно самим шить мягкие игрушки. Я сделаю кролика для Джейми (ты же знаешь, как он обожает кроликов), а ты можешь сшить для Рози медвежонка. Еще пойдем в кафешку, где делают самый вкусный в мире горячий шоколад с кучей зефирок – он обалденный и с такой густой пенкой – совсем не такой, как дома. И мама говорит, что можно сходить в новый игровой клуб рядом с домом. Ух, повеселимся!

Целую, Эл.

Я улыбнулась своим мыслям. Как хорошо, что Элис на сей раз не затевает ничего безумного. Жизнь страшно усложняется, когда Элис приходит в голову очередной безумный план. А мне просто хотелось провести несколько дней с лучшей подружкой, забыть про экологически чистые овощи и мамины попытки спасти мир и повеселиться.

Я закрыла глаза и начала представлять себе все суперские развлечения, которые придумала Элис. Элис у нас молоток по этой части. У меня вдруг защекотало внутри от предвкушения. Поездка будет отличная. Никаких сомнений.

Я сложила письмо и убрала его обратно. А потом со вздохом вытащила из кармана другой листок бумаги. Его сунула мне мама, когда я садилась в поезд. Я развернула ее послание и опять вздохнула. Огромный лист, с обеих сторон исписанный убористым маминым почерком. Десять заповедей – только не десять, а сто. Мама вообще фанат списков, и чем список длиннее, тем лучше – но в тот раз ее совсем занесло.

Не разговаривай с незнакомыми.

Не забудь сделать пересадку на «Лимерикской развилке».

Помогай по дому.

Надевай куртку, когда пойдете гулять, – еще только февраль.

Надевай перчатки и шарф. (Этой заповеди я при всем желании не смогла бы последовать, потому что перчатки с шарфом я вытащила из рюкзака, когда мама не видела, и засунула поглубже в шкаф.)

Не налегай на чипсы с шоколадками.

Если у них совсем не будет здоровой пищи, покупай себе каждый день каких-нибудь фруктов.

Позвони домой хоть раз.

Не засиживайся допоздна.

Не ходи никуда одна.

Не выходи из дома после семи.

И так далее в том же духе. Гигантский список указаний и запретов. (В основном запретов.) Как будто мама пробралась в поезд, уселась рядом и принялась назидательно грозить мне пальцем. Я перестала читать и не удержалась от очередного вздоха. Мама хочет как лучше, ясное дело, но иногда она все же перебарщивает. Ей бы не помешала пара таблеток антиозверина.

Я пробежала глазами список – вдруг в конце мама приписала что-нибудь безумное и прекрасное типа «Я спрятала на дне твоего рюкзака сто евро» или «Я договорилась насчет ежедневной доставки конфет домой к Элис». (Разумеется, ничего такого я не обнаружила.) Потом я порвала листок на мелкие кусочки и запихала все в металлическую пепельницу рядом с креслом.

Удостоверившись, что бабулька напротив на меня не смотрит, я расплылась в улыбке. Целых шесть дней. Шесть дней беззаботной жизни вместе с Элис. Шесть долгих, чудесных дней, прежде чем надо будет возвращаться к занудным домашним обязанностям и обедам из непонятных бобов. Шесть дней в раю!

Слишком уж здорово. Может, это все-таки сон? И я легонько ущипнула себя – так, на всякий случай.

Глава вторая

Несмотря на все страшные мамины предостережения, доехала я без происшествий. Пересела на «Лимерикской развилке», не разговаривала с незнакомыми, сидела лицом по ходу движения, чтобы не укачивало, в туалете не садилась на унитаз, руки вымыла горячей водой с мылом и вытерла о футболку, чтобы не трогать грязное полотенце. Меня немножко грызла совесть за то, что я порвала мамину записку, поэтому я съела все, что мне дали с собой, – морковные палочки и цельнозерновой крекер с хумусом – и не стала покупать вредную еду в вагоне-ресторане. В общем, была идеальным ребенком. Мама бы мной гордилась.

Дорога пролетела незаметно, не успела я и глазом моргнуть, как поезд прибыл на вокзал в Дублине. Я сошла с поезда и последовала за толпой, надеясь, что она приведет меня к Элис. Через пару минут я оказалась у заграждения и остановилась. Здесь толпа разделялась на несколько потоков. Мне вдруг стало страшно. Самоуверенность моя исчезала так же быстро, как мармеладки на дне рождения Рози.

Я оглядывалась по сторонам, стараясь не удариться в панику. На вокзале были сотни людей, но Элис я не видела.

А вдруг она не придет?

Что, если она забыла, что я сегодня приезжаю?

Куда же мне идти?

Что мне делать?

В миллионный раз я мысленно отругала маму за то, что мне не покупают мобильник. Почему мы должны жить так, как будто на дворе Средние века?

Я заметила телефонную будку в конце соседней платформы и нащупала мелочь в кармане. Может, перейти и позвонить кому-нибудь? Но кому?

Если позвонить маме и сказать, что я одна-одинешенька в Дублине, она слетит с катушек. Она позвонит в службу спасения, и в считаные минуты здесь будут полиция, солдаты и машины «Скорой». Весь класс увидит меня в шестичасовых новостях. Кто-нибудь обязательно запишет и покажет Мелиссе, когда она вернется с Лансароте, и моя жизнь, считай, закончится.

У Элис мобильник вечно выключен, так что ей звонить бесполезно.

А ее домашний я не знаю.

Дядька с большим обшарпанным чемоданом отпихнул меня в сторону, и я со всей силы стукнулась локтем о заграждение. Больно было ужасно. Какая-то женщина посмотрела на меня сочувственно, сбавила шаг, но в итоге прошла мимо. Все вокруг спешили по своим делам. Всем, кроме меня, было куда идти.

На секунду я пожалела, что не осталась дома, где все знакомо и привычно. Я бы могла пойти в кино с Грейс и Луизой, а потом мы с Рози испекли бы из экологически чистых продуктов торт без сахара. Что я делаю совсем одна в этом огромном страшном месте? Я еще слишком маленькая. Глупо, знаю, но я готова была зареветь, перед глазами все поплыло.

Я уже полезла за бумажным носовым платком – мама заставила меня положить в карман целую пачку, – но тут услышала громкий свист. Люди вокруг удивленно заоборачивались. Я улыбнулась. Я знаю только одного человека, который умеет так свистеть. И тут я услышала ее голос:

– Мэган. Мэ-э-эг! Эй, я тут!

Я обернулась: Элис бежала ко мне, кричала и махала рукой. Я быстро утерла глаза рукавом, подхватила рюкзак и зашагала ей навстречу. Никогда еще я не была ей так рада. Пожалуй, я никому никогда не была так рада.

Все будет хорошо. Начинаются идеальные каникулы.

Элис быстро обняла меня и зашептала:

– Я так рада, что ты приехала. Тут такой кошмар творится.

Я сразу перестала улыбаться.

– Что? Что случилось?

Она покачала головой.

– Сейчас некогда рассказывать. Мама ждет в машине, ты же знаешь, она терпеть не может ждать. Расскажу дома, хорошо?

Ничего хорошего. Но я понимала, что расспрашивать бесполезно. Элис – чемпион мира по скрытничанью.

Она взяла меня под руку, и мы вышли на стоянку. Роскошная машина ее мамы стояла прямо перед знаком «Парковка запрещена». Я улыбнулась про себя. Моя мама скорее бы застрелилась, чем припарковалась в неположенном месте. Она обожает правила – а мама Элис обожает их нарушать. Не понимаю, как эти две женщины умудрились родить дочерей, которые стали лучшими подругами.

Элис села впереди, а я полезла назад. Там уже сидел брат Элис Джейми и с нахальной мордой трескал чипсы. Сиденье вокруг него выглядело так, будто там только что разорвалась чипсовая бомба, воняло сыром и луком. Когда я потянулась закрыть дверцу, Джейми лягнул меня в голень – больно лягнул, но при маме Элис я решила не выступать. Я скорчила ему рожу, и он высунул язык, продемонстрировав мерзкий, слюнявый комок картошки.

Но я, можно сказать, даже обрадовалась, что Джейми ведет себя так же отвратительно, как всегда. Во всяком случае, этот кошмар, о котором сказала Элис, не настолько кошмарный, чтобы Джейми резко стал послушным.

Я отодвинулась от него подальше и пристегнулась.

Мама Элис, Вероника, повернулась ко мне с холодной улыбкой – она всегда немного натянуто улыбается. Иногда я думаю, что она тренируется перед зеркалом. Может, это специальная улыбка, от которой не бывает морщин. У моей мамы куча морщинок вокруг глаз. Может, ей стоит поучиться этой технике.

– Молодец, что приехала, Мэган, – сказала Вероника. – Уверена, у вас с Элис будут чудные каникулы. – Вид у нее был такой, словно ей на наши каникулы плевать с высокой колокольни.

Потом она отвернулась и принялась уголком салфетки стирать с зубов помаду. Тут я совсем растерялась. Если стряслась какая-то беда, то почему все, кроме Элис, ведут себя как ни в чем не бывало?

Элис обернулась, улыбнулась мне, и меня немножко отпустило. Может, все не так плохо. Наверное, Элис, как обычно, немного преувеличивает. Уж это она умеет.

Вероника начала выруливать на дорогу. Взвизгнули тормоза, и в каких-то пяти сантиметрах от нас остановилось такси. Водитель высунулся из окна и потряс кулаком. Он уже собирался что-то сказать, но тут Вероника опустила стекло.

– Страшно извиняюсь. Я вас не заметила.

Я видела в зеркале ее приторную улыбку. Водитель такси немедленно купился:

– Какие дела, дамочка. Проезжайте.

Вероника поехала дальше, не обращая внимания на Элис, которая делала вид, что ее тошнит в материнскую роскошную сумку из белой кожи.

– Мам, это такой сексизм. Думаешь, можно лихачить сколько влезет и все тебе сойдет с рук, потому что ты красивая? – наконец сердито сказала Элис.

Вероника рассмеялась:

– Ничего я не лихачу. Он сам на дорогу не смотрел. И потом, грех не пользоваться своей внешностью. Вот ты, Элис, умная, ты же собираешься пользоваться мозгами, разве нет?

Элис вздохнула:

– Да это же вообще другое. Я…

Вероника ее не слушала.

– Ну а ты, Мэган, вот ты…. Наверняка у тебя тоже есть какой-нибудь талант. Ты же будешь им пользоваться в жизни, правда?

Я не знала, что ответить. Элис с ее мамой вечно спорят, и я терпеть не могу, когда они меня впутывают. Элис – моя подруга, я должна ее во всем поддерживать, но если я рассержу ее маму, каникулы могут показаться мне очень длинными.

Меня спас Джейми:

– У меня много талантов, да, мам?

Вероника обернулась и улыбнулась ему.

– Конечно, любимый.

Он улыбнулся ей в ответ.

– У меня рыгательный талант. Я лучше всех в классе рыгаю.

И Джейми протяжно, громко, от души рыгнул. В машине еще сильнее запахло сыром и луком. Меня чуть не вырвало. Элис хихикнула.

Вероника сердито покачала головой.

– Нашел чем гордиться, Джейми. У тебя есть таланты и поприятней.

Он ухмыльнулся.

– Ага. Еще я умею пердеть. Почти так же круто, как Дилан. И в сто раз лучше, чем Конор. Показать?

Вероника обернулась и строго зыркнула на него. Машина вильнула, и я увидела, как на нас несется огромная каменная стена. В последний момент Вероника крутанула руль. Сзади громко засигналили.

Я вздохнула. Да уж, с О’Рурками не соскучишься.

Глава третья

Вскоре мы были у Элис дома. Джейми тут же плюхнулся перед телевизором, а Вероника пошла на кухню. Элис увела меня к себе в комнату и закрыла дверь.

Я села на кровать и положила на колени мохнатую фиолетовую подушку. У Элис всегда куча подушек на кровати. (А у меня их вообще нет, потому что мама говорит, это санаторий для пылевых клещей.) Я теребила шелковистую бахрому и ждала, пока Элис заговорит. Мне жутко хотелось узнать, что же происходит, но с Элис всегда лучше притвориться, что тебе не особенно-то и интересно.

– У мамы есть парень, – наконец выдала она.

Я открыла рот, но слова не шли с языка. А что на такое скажешь? Слишком это дико звучит. Парни бывают у старших сестер, у девчонок, которые приходят посидеть с малышней, у поп-звезд, но не у мам. Не могу представить свою маму с парнем. Да я, кроме как с папой, ни с кем не могу ее представить. Потому что это ненормально. Хотя, может, и Элис так думала, пока ее родители не разошлись. На минуту я обрадовалась, что у моей мамы такой уставший и неухоженный вид. Ей в жизни не найти парня, даже если б она и захотела. Ведь правда?

Элис стояла передо мной, скрестив руки на груди.

– Ты слышала, что я сказала, Мэган? – сердито спросила она. – Мама с кем-то встречается.

Я по-прежнему не знала, что сказать. У меня не то чтобы много опыта в таких делах.

– Ох… э-э… ну… да… то есть… вот засада. Сочувствую, – пробормотала я.

Наверное, в таких случаях говорят что-то другое. Элис явно была недовольна моим выступлением. Я порылась в голове в поисках уместных вопросов и через несколько секунд выпалила скороговоркой:

– Откуда ты знаешь? Она сама тебе сказала? Кто он? Ты его видела? И как он тебе? Симпатичный?

Элис покачала головой, но к какому из вопросов это относилось, я понятия не имела. Я похлопала по кровати – мама иногда так подзывает Рози. Элис послушно села рядом.

– Расскажи мне все, – мягко попросила я. По крайней мере, так мне хотя бы не придется самой говорить.

Элис тяжело вздохнула.

– Ладно. Короче, как я уже сказала, у мамы кто-то есть. Она сама ничего не говорила, но я все равно знаю.

На секунду мне полегчало. Воображение у Элис что надо, это всем известно. Может, всё это вовсе и не правда.

– А откуда же ты знаешь? – рискнула я.

Она грустно усмехнулась.

– Надо быть дурой, чтобы не заметить. Он звонит ей каждый вечер. Всегда в семь. Как раз когда начинаются «Симпсоны». Это продолжается уже давно. Первый раз я взяла трубку, и там был мужской голос. Теперь мама хватает телефон, прежде чем я или Джейми успеваем до него добраться. Сразу смущается, говорит с придыханием, начинает волосы поправлять и уходит с телефоном в свою комнату, чтобы мы не подслушивали.

Да, ничего хорошего.

– Может, просто друг? – спросила я как можно бодрее.

Элис покачала головой.

– Нет. У нее нет друзей-мужчин. Да и что за друг станет названивать каждый день?

– Но они же просто болтают по телефону, вроде ничего плохого, – снова попробовала я.

Она пожала плечами.

– Хорошего тоже мало. И они не только по телефону разговаривают, думаю, она с ним встречается, когда нас с Джейми нет дома. Когда я прихожу из школы, она всегда при полном параде.

Я постаралась сдержать улыбку. По-моему, Вероника перманентно при полном параде. Она даже в супермаркет ходит в шикарных костюмах, а один раз, когда мы еще были соседями, я видела, как она выставляла на улицу мусорные баки в вечернем платье, расшитом спереди блестками.

Элис меня раскусила.

– Нет, правда, Мэг. Она выряжается в самое лучшее. И постоянно что-то новое покупает. И у нее новые духи, она ими теперь каждый день брызгается. А когда я с ней разговариваю, она как будто вообще не слушает.

То есть никаких перемен. Вероника никогда не была особо чуткой матерью. Элис снова все прочла по моему лицу. Эту девчонку не проведешь!

– В смысле еще хуже, чем обычно. Она словно живет на другой планете. Вечно витает в облаках. Стала рассеянной, настроение постоянно меняется. Она только о нем и думает. Я точно знаю. И еще купила шикарную записную книжку в кожаном переплете, дневник типа. Зуб даю, она туда пишет про все их свидания.

Интересно, почему Элис еще не добралась до этого дневника. Это, конечно, нехорошо, но она бы выпуталась – сказала бы, что сделала это ради семьи. Элис из любой ситуации может выпутаться, если надо.

– Я несколько дней искала этот дневник, а когда нашла, оказалось, что он на замке, а ключ я так и не нашла.

– А что с папой? – отважилась спросить я.

Элис пожала плечами.

– А что с ним? Мама о нем уже забыла. Они не сойдутся, я знаю. Понимаю, конечно, что они насовсем разошлись, но представь, что будет, если она опять выйдет замуж. И мне придется жить с ее новым мужем. Мне не нужен отчим. У меня уже есть отец, куда мне еще один. Это же кошмар будет. Просто…

Элис замолчала, и я подумала, что она сейчас заплачет. В эту минуту я ненавидела Веронику всей душой. Она испортила жизнь Элис и Джейми. И даже моя жизнь навсегда изменилась, когда Вероника решила увезти половину своей семьи в Дублин. Что бы я ни сказала сейчас Элис – легче ей от этого не станет. Насколько же все было проще, когда родители моей лучшей подруги жили вместе и притворялись, что счастливы.

Я сняла куртку. Из кармана выпал листок бумаги, я подняла его – это было письмо от Элис. Я вдруг разозлилась. Почему она ни словом не обмолвилась про маминого ухажера, а только расписывала, как мы будем развлекаться? Мы же подруги. Почему было не рассказать все как есть?

Я протянула письмо Элис. Она медленно развернула его, смотрела на него долго, а потом подняла глаза на меня. Она ничего не говорила, только хмурилась.

– Почему ты не написала мне обо всем этом? – спросила я. – Зачем было притворяться, что все хорошо?

– Боялась, – сказала она.

Я ей не поверила. Нет девчонки смелее Элис.

– Чего ты боялась?

И тут она заплакала.

– Я знаю, как ты не любишь ссоры и все такое. Я боялась, что, если я тебе скажу, ты не приедешь.

Я не нашлась, что ей ответить. Может, она и права. И хоть я и не сделала ничего плохого, мне стало стыдно.

Вдруг Элис просияла. Я знала эту ее улыбку – ничего хорошего она не предвещала. Я затаила дыхание.

Элис подскочила.

– Да ладно, я так рада, что ты здесь, Мэг. Теперь все будет хорошо. Ты очень вовремя приехала.

Я так разнервничалась, что оторвала кусок бахромы. Я спрятала его в карман, надеясь, что Элис ничего не заметила.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Она снова улыбнулась.

– Ты мне поможешь.

– Помогу в чем? – с трудом выдавила я.

– Поможешь мне узнать, с кем встречается мама, – спокойно сказала Элис. Вот так просто, как будто она просила помочь ей убраться в комнате или сделать домашку по математике.

Я выдохнула с облегчением. Не так уж и страшно. Больше того, практически безобидно. Может, это даже будет весело.

И тут Элис добавила:

– А когда узнаем, кто этот тип, – сможем от него избавиться.

Сердце у меня ушло в пятки. Или еще дальше. Мне показалось, я услышала, как оно глухо шлепнулось прямо в мои новые голубые кроссовки.

Глава четвертая

Мама иногда говорит, что Элис мной вертит. (Точнее, она это говорит по два раза в неделю.) Я понимаю, что она имеет в виду, но это не совсем правда. Элис мной не вертит – она просто очень, очень хорошо умеет убеждать.

Попозже, когда Вероника ушла готовить ужин, Элис опять утащила меня к себе в комнату и изложила первый этап плана. Как обычно, на словах все было очень просто.

– Расслабься, Мэг, – начала она. – Тебе достанется совсем простое задание.

– Ха! – сказала я. – Ты простых заданий не даешь – только трудные и очень, очень трудные.

Элис рассмеялась.

– Честно, Мэг, на этот раз совсем ерунда, обещаю. Все, что тебе надо сделать, – это без пяти семь завести маму в кухню и отвлечь ее, пока я спрячусь в шкафу у нее в комнате.

Я вздохнула. В прошлом году Элис половину каникул пропряталась у меня под кроватью, а теперь собирается спрятаться у своей мамы в шкафу. Эту девочку хлебом не корми – дай попрятаться. В детстве, что ли, не наигралась?

– В семь, как всегда, зазвонит телефон, мама пойдет с трубкой в свою комнату, а я буду подслушивать. Потом, когда она выйдет, ты ее опять отвлечешь, и я выберусь оттуда. Проще простого.

Я вздохнула. Она права. Действительно просто.

С чего бы мне нервничать?

Может, в глубине души я трусиха. А может, просто более рассудительная, чем Элис.

И зачем только я согласилась на всю эту безумную затею, думала я. Я всегда побаивалась Вероники, и мне до смерти не хотелось с ней связываться. Особенно учитывая, что я живу в ее квартире и, случись что, не могу слинять домой. Если я дам маху, Вероника будет злиться на меня, когда я лягу спать, и по-прежнему будет злиться, когда проснусь. И куда мне деваться в таком случае?

И вообще – мне хотелось тусить с Элис, развлекаться. Сходить во все эти места, о которых она рассказывала в письме.

Может, если взять и сказать твердо, что я не буду ей помогать, она плюнет на свой дурацкий план и мы нормально проведем каникулы?

Но нельзя же быть такой эгоисткой. У Элис проблемы. Она так расстроена, ужас. Была счастливой, веселой девочкой – а теперь посмотрите на нее. Придется ей помочь. Если я хочу быть ей другом, у меня нет выбора.

И все равно я была уверена: что-нибудь непременно пойдет не так. Просто я пока не могла понять, что именно.

Я решила, что мне нужны более четкие инструкции.

– Что мне делать? – спросила я. – Как ее отвлекать?

Элис пожала плечами.

– Фиг знает. Урони что-нибудь, разбей. Знаю! На кухне на подоконнике стоит фиолетовая ваза, мамина любимая. Она так распсихуется, если ты ее разобьешь, – я сто раз успею спрятаться.

Выбрать самый драматический вариант – очень в духе Элис.

Я замотала головой.

– Ни за что. Я – Мэган, забыла? Я не люблю экстрим. И мне бы очень не хотелось, чтобы твоя мама распсиховалась из-за меня. Есть идеи получше?

Элис пожала плечами.

– Нет. Извини. Я думаю, тебе надо самой что-нибудь предложить, ну, чтобы почувствовать себя в игре.

Я не ответила. Неужели Элис не понимает, что почувствовать себя в игре – последнее, что я хочу?

– Да ладно, Мэг, – не унималась она. – Ты умная. Ты что-нибудь придумаешь. Не волнуйся. Все пройдет как по маслу. Если что, я скажу, что это я во всем виновата. Объясню маме, что ты вообще ни при чем.

Она продолжала гнуть свое, ну и в итоге я обещала, что все сделаю. И чего я начала с ней спорить? Ясно же, что это бесполезно.

Ужин в тот вечер, наверное, был объеденье. Пицца «Пепперони», картошка фри, кока-кола и мороженое, залитое реками шоколадного соуса, – все то, что в нашем идеальном доме строго-настрого запрещено. Но я была так поглощена своими мыслями, что не получила никакого удовольствия от еды.

Вероника вовсю нас развлекала – рассказывала, что когда она первый раз купила пиццу, то не поняла, что ее надо готовить, и так и подала на стол – замороженной.

Джейми вел себя отвратительно – пил, причмокивая, громко рыгал и пинал ножки стола. Он бы и меня пинал, но я предусмотрительно отодвинула ноги подальше. Голень еще болела с того раза.

Элис была ужасно мила, только и говорила о том, как она рада, что я приехала, и как мы здорово проведем время.

Но я толком не слушала. Я могла думать только о том, что должно произойти, когда зазвонит телефон. Я в страхе следила за стрелками часов, слишком быстро приближавшимися к семи.

После ужина мы с Элис помогли Веронике прибраться. Мы справились в два счета. Любопытный факт – после фастфуда почти нет грязной посуды. Получается, тратишь меньше воды – и заботишься об окружающей среде. Я решила сообщить об этом маме, когда вернусь домой.

Когда с уборкой было почти покончено, Вероника подошла к Джейми и погладила его по щеке.

– Ну а ты, моя радость, не хочешь маме помочь?

Джейми скривился и завопил:

– Нет! Сама себе помогай, говёшка.

Я ушам своим не могла поверить. Если бы я своей маме такое сказала, меня бы на тыщу лет наказали. Но Вероника даже бровью не повела. Она погладила Джейми по голове и улыбнулась:

– Тогда, может, завтра, ягненочек. Иди посмотри телевизор.

Он ухмыльнулся и рванул в гостиную.

– Бедный малыш, он просто устал, – сказала Вероника, прикрыв за ним дверь.

– Он в последнее время совсем распустился, а мама как будто не замечает, – шепнула мне Элис. – Все ему с рук спускает. Еще чуть-чуть, и он превратится в самого гадкого ребенка в мире.

С этим не поспоришь. Я уже начинала сомневаться, что выдержу шесть дней в компании Джейми. Моя сестренка Рози не ангел, но по сравнению с Джейми она идеальное дитя.

Через несколько минут Элис легонько толкнула меня локтем и кивнула на кухонные часы. Я и так знала, сколько времени, но все равно посмотрела. Почти без пяти семь. Пора мне сыграть свою «маленькую» роль в большом спектакле Элис. А что, если я не буду ничего делать? Возьму и передумаю, не стану ввязываться. Но потом я решила, что это будет очень подло с моей стороны. В конце концов, у Элис семья развалилась, как я могу отказать ей в помощи?

Я уже убрала в шкаф почти все чашки, когда минутная стрелка сдвинулась с одиннадцати. Тут я внезапно схватилась за глаз и захныкала. Элис фыркнула от смеха, но ее мама, к счастью, этого не заметила. Вероника подошла ко мне.

– Что случилось, Мэган? Ты поранилась?

Я закивала, по-прежнему прижимая ладонь к глазу.

– Да. По-моему, мне в глаз что-то попало.

Она подошла поближе и сказала довольно сердито:

– Убери руку, я посмотрю.

Я убрала руку, и Вероника уставилась на меня своими глазами цвета ледышки. Я еще никогда не была к ней так близко, и оно, пожалуй, к лучшему. Из-за толстого слоя черной туши вид у Вероники был несколько угрожающий.

– Я ничего не вижу. Давай, подойди к свету.

Я подошла к свету и заметила, что Элис в кухне уже нет. Вероника снова уставилась на мой глаз.

– Все равно ничего не вижу, Элис, дай-ка мне салфетку.

О нет! Что же теперь будет? Если Элис придется выйти из маминой комнаты, весь план насмарку.

Я отодвинулась и быстро заморгала.

– Ой, уже все прошло, Вероника. Наверное, само выскользнуло. Но все равно спасибо.

Она посмотрела на меня с подозрением.

– А куда Элис подевалась? Она…

И тут зазвонил телефон. Я была очень собой довольна, что сумела отвлечь Веронику, и неожиданно осмелела.

– Хотите, я отвечу, Вероника? – спросила я приторным голоском.

Она протиснулась мимо меня и бросилась к телефону на кухонном столе.

– Не надо, дорогая. Я сама.

Вероника схватила трубку и нажала зеленую кнопку.

– Алло. Дом О’Рурков. Это Вероника, – сообщила она таким тоном, которым моя мама обычно разговаривает по телефону с незнакомыми людьми.

Я услышала, как низкий мужской голос произнес:

– Вероника, ну как ты там? Ты…

Вероника опять протиснулась мимо меня, пошла в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь.

Глава пятая

Это был самый долгий телефонный разговор в истории человечества. Я стояла на кухне и смотрела, как часы медленно отсчитывают минуты. Минут через десять я на цыпочках подкралась к двери Вероники и прислушалась, планируя дать дёру, если дверь вдруг откроется. Вероника говорила слишком тихо, я не могла ничего разобрать, но даже через дверь я слышала, как она говорит. В точности как описывала Элис – воркует с придыханием и явно старается произвести впечатление.

Я подумала об Элис, которая в этот момент сидела в шкафу и подслушивала. Как ей, должно быть, неприятно. Да и мне ничего хорошего ждать не приходится. Все это закончится плачевно – к гадалке не ходи.

Тут что-то уперлось мне в спину. Я подскочила и чуть вскрикнула. Оказалось, это Джейми тыкает в меня грязным пальцем.

– Ты что делаешь, Мэган? – спросил он.

О нет. Стоило, конечно, помогать Элис спрятаться у Вероники в комнате, чтобы потом самой попасться под дверью!

Я опустилась на колени и принялась шарить руками по толстому белому ковру.

– Десять центов уронила. Не поможешь поискать?

Он помотал головой.

– Вот еще. Сама ищи, бестолочь. – И вернулся обратно в гостиную, хлопнув дверью.

Я с облегчением выдохнула, встала и пошла в комнату Элис, пока еще чего-нибудь не случилось.

Примерно лет через сто я услышала, как открывается дверь в спальню Вероники. Я вышла и столкнулась с Вероникой в коридоре. Как только она меня увидела, мечтательная улыбка пропала с ее лица.

– Мэган, вот ты где. А где Элис? У себя в комнате?

Я сглотнула. Поверит Вероника, если сказать, что Элис ушла в магазин или еще куда-нибудь? Может, притвориться, что я не знаю, где она? Неправдоподобно, квартира слишком маленькая. На соринку в глазу Вероника второй раз точно не купится. Неужели все-таки придется разбить ее любимую вазу? Ну где этот Джейми, мог бы сделать мне одолжение и закатить свою фирменную истерику.

Вероника сложила руки на груди и посмотрела на меня как на полную идиотку. По-моему, я никогда ей особенно не нравилась, но после Хеллоуина, когда Элис три дня пряталась у нас дома, Вероника стала вести себя так, будто я зараза, которой надо избегать любой ценой.

– Так где она?

Я ловила ртом воздух и старалась не смотреть на дверь в комнату Вероники. Мы стояли слишком близко, Элис никак не смогла бы выбраться незаметно.

– Она… эм-м-м… то есть… В общем, она… – Я понимала, что несу какую-то чушь. Я замолчала и напрягла мозги. Как же мне ее отвлечь?

Я начала пятиться в комнату Элис. Вероника шла за мной. Такой уж Вероника человек – ее боишься до чертиков, даже если ничего плохого не сделал. Не будь мы так высоко, я бы сбежала через окно как пить дать. Я открыла рот, и слова выскочили сами:

– Никак не могу рюкзак открыть. Молнию заело. Не поможете?

Я схватила рюкзак с пола и начала пихать его Веронике.

Вероника неохотно протянула руку и взяла рюкзак. У него и правда часто заедает молния, но в тот раз она, конечно, тут же расстегнулась. За спиной у Вероники приоткрылась дверь, и я увидела, как Элис прошмыгнула в кухню. Вероника отдала мне рюкзак и посмотрела на меня еще более грозно.

– Держи. Не так уж это было и трудно. А теперь, может, соизволишь сказать, куда запропастилась моя дочь? – произнесла она ледяным тоном.

– Конечно. По-моему, она там. В кухне, – сказала я и мило улыбнулась.

Вероника злобно посмотрела на меня, круто развернулась и пошла в кухню. От ее каблуков на ковре остались глубокие отметины. Я села на кровать и взяла фиолетовую подушку. Я всего несколько часов в гостях у Элис, а только и делаю, что с подушкой обнимаюсь. Нехороший знак. Хотелось плакать. И зачем только я приехала в этот Дублин? Вероника явно меня на дух не переносит, у Элис на уме планы и заговоры, а Джейми все тот же мелкий пакостник.

Дела плохи, и все указывало на то, что дальше будет хуже. А как же все эти кафе и развлечения, которые обещала Элис? Каникулы, которых я так ждала, грозили обернуться катастрофой. Так несправедливо. Лучше бы я дома осталась. Тогда бы я ни на какое веселье не рассчитывала и не пришлось бы расстраиваться.

Я уже готова была заплакать, когда вбежала Элис, взволнованная и запыхавшаяся. Она захлопнула дверь и бросилась на кровать рядом со мной.

– Я была права. Так я и знала. Так и знала. Как она могла так с нами поступить?

Я притворилась, что чихнула, и промокнула глаза салфеткой. Зря старалась. Элис была так поглощена своей трагедией, что не обратила на меня с моими слезами никакого внимания.

– Норман. Его зовут Норман. Что за дебильное имя? Она его раз сто повторила. «Норман то», «Норман сё», «Ты совершенно прав, Норман». Меня чуть не вырвало прямо в шкафу. Не надо было сдерживаться. Были бы ее новые туфли «Прада» все в вонючей тошнотине, так ей и надо.

– Точно не друг? – робко спросила я, заранее зная ответ.

– Точно. Она была прямо сама любезность. С друзьями так не разговаривают.

– А про что они говорили?

Элис задумалась.

– Ну, никаких муси-пуси не было. Никакого тебе чмоканья в трубку. Наверное, это у них все при встрече происходит. Она только повторяла «я сделала все, как ты сказал» и «я очень стараюсь, но ничего не получается». А потом стала распинаться про то, как Джейми обнаглел.

– Ну, он и правда обнаглел. – Слова сами вылетели у меня изо рта.

Элис вскочила и топнула ногой.

– Сама знаю. Он ужасно себя ведет, но я не хочу, чтобы мама это обсуждала с кем попало. Это семейные дела. А Норман не член семьи. И никогда им не станет. Ни за что!

– Но раз муси-пуси не было, может, все в порядке? – бодро сказала я.

Сама я в это, понятно, не верила, просто хотела успокоить Элис. Щеки у нее пылали, а в глазах появился странный блеск.

Она грустно покачала головой.

– Самое плохое было в конце. Мама долго молчала, и я даже расслышала его голос, но слова не смогла разобрать. Пока он говорил, она все кивала и поправляла волосы. А потом вздохнула и сказала: «Спасибо, Норман. Не знаю, что бы я делала без твоих звонков. Только благодаря тебе я еще как-то держусь».

Я в ужасе ахнула. И тут же об этом пожалела – хотя какая разница, Элис все равно не заметила.

– А потом, – продолжила Элис, – она сказала: «Жду не дождусь встречи. Завтра? В одиннадцать. На нашем месте». – Элис села на кровать, спрятала лицо в ладонях и забубнила: – «На нашем месте». Раз у них есть «наше место», значит, все совсем серьезно. Ох, Мэган, что же мне делать?

Я только погладила ее по плечу. Опять хотелось плакать. Потому что я точно знала, что Элис будет делать.

И еще я знала, что никуда мне не деться – буду ей помогать.

Глава шестая

Утром – как я и опасалась – мы с Элис прятались у подъезда, за длинным рядом мусорных баков. Там воняло тухлятиной и грязными подгузниками. Мы были как две преступницы в паршивом кино про шпионов. Или как великолепная пятерка в истории, где троим хватило ума остаться дома в постели. Холодно было просто жуть, и я радовалась, что послушалась маму и надела свою самую теплую куртку. Мы торчали на улице уже целую вечность: Элис настояла, чтобы мы вышли пораньше на тот случай, если ее мама решит перед свиданием зайти еще куда-нибудь.

Она сказала маме, что мы пойдем гулять с какой-то ее одноклассницей. Вероника только пожала плечами и сказала: «Счастливо, девочки. Увидимся». Моя мама непременно захотела бы удостовериться и позвонила бы родителям этой одноклассницы. Все-таки я думаю, моя мама правильно делает. Мама Элис за ней не следит – и вот вам результат.

Очередные десять минут тянулись очень, очень медленно. Ноги у меня закоченели, руки стали красные и болели. На холодном (и вонючем) воздухе дыхание превращалось в густые облачка пара.

Я решила еще раз попробовать переубедить Элис:

– Эл, может, все-таки не надо? Твоя мама нас сразу засечет, и тогда такое начнется.

Элис мрачно покачала головой.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания