Джуди Кёртин

На каникулы с Элис

Мери, Дэклан, Кэролин и Киран

Спасибо моей семье и всем друзьям за неоценимую поддержку и помощь.

Спасибо всем в издательстве «О’Брайен Пресс», особенно моему редактору Хелен.

Спасибо всем книжным магазинам и библиотекам, которые организовали чтения моих книг, и отдельное спасибо всем юным читателям, кто прислал мне такие замечательные письма о Мэган и Элис.

Глава первая

Проснувшись, я поняла, что улыбаюсь. Такое обычно бывает, если тебе приснился действительно клевый сон. Но тут я вспомнила, что не сон тому причиной, и улыбнулась еще шире. Я потянулась на кровати и ударилась костяшками пальцев о стенку. Это, наверное, было по-настоящему больно, но я ничего не почувствовала и, спрыгнув с кровати, подбежала к окну и отдернула занавески. Небо было серого тусклого цвета, точно такого же, как любимая мамина кастрюля, где она всегда варит кашу. Дождь стучал по окну моей спальни, но мне было все равно, ведь сегодняшний день должен стать самым лучшим в моей жизни.

Я спустилась в кухню, где мама помешивала варившуюся кашу.

– Взволнована? – спросила она.

Я кивнула, боясь даже говорить, и села за стол на свое обычное место.

– Мы будем скучать, – сказала мама.

Через секунду я поняла, что не смогу совладать с возбуждением, охватившим меня, и, подпрыгнув, бросилась к маме и крепко обняла ее. Слова сами сорвались с губ. Казалось странным, что еще секунду назад я боялась говорить.

– Мам! Это так, так, так круто! Я еду в лагерь, и Элис едет тоже, это будет так, так, так, так здорово! Мы будем развлекаться каждый день и, и, и, и…

– И ты тоже будешь скучать по нам? – спросила мама, освобождаясь из моих объятий.

Сначала я отрицательно помотала головой, но затем увидела, что мама выглядит очень грустной.

– Ну… – сообразила я наконец. – Подозреваю, что буду скучать по вам… поначалу.

Мама улыбнулась:

– Но не настолько, чтобы позвонить нам с папой и попросить забрать тебя?

– Ни за что! – Я снова отрицательно замотала головой.

Мама улыбнулась, но улыбка вышла какой-то грустной.

– Моя малышка, – задумчиво произнесла она. – Уже такая взрослая, одна едет в лагерь. А теперь садись и ешь свою кашу, иначе никуда не поедешь, – добавила мама уже более строго.

Я была слишком счастлива, чтобы спорить с ней. Я уселась, а мама поставила передо мной большую тарелку. Я торопливо запихивала в рот ее содержимое, стараясь не улыбаться, думая о предстоящем двадцати одном дне, который мне предстояло провести без вечной овсянки на завтрак.

Покончив с едой, я вернулась в спальню, чтобы собрать вещи. Ровно к одиннадцати часам я была готова и, застегнув рюкзак, вышла с ним в холл. Мама уже ждала меня все с той же грустной улыбкой на лице.

– Я готова, – произнесла я. (На тот случай, если она вдруг не заметила.)

Мама глубоко вздохнула и принялась задавать мне вопросы, которые, кажется, шли у нее по списку, составленному где-то в голове.

– Ты взяла с собой зубную щетку и пасту?

Я кивнула.

– Чистое белье?

Снова кивок.

– А кофточку, которую тебе прислала тетя Мона?

Я снова кивнула, но могу сказать, что соврала при помощи кивания. (Если такое вообще возможно.) Кофточка, которую мне прислала тетя Мона, была просто ужасна – оранжево-розовая, с жесткими оборками, от которых зудело все тело. Я в ней выглядела так, будто напялила на себя помпоны черлидера[Черлидинг – отдельный вид спорта, а также выступления групп поддержки перед началом спортивных соревнований. Под зажигательную музыку черлидеры выполняют элементы спортивной гимнастики, акробатики и танцев. Их задача – подбодрить свою команду. Часто черлидеры держат в руках специальные разноцветные помпоны.]. Когда мама не видела, я спрятала кофту у себя под матрасом.

Тем временем мама продолжала:

– И несколько теплых свитеров?

– И хорошую книгу?

– И солнцезащитный крем?

«И большой мешок конфет и шоколада?»

Нет, конечно, мама не говорила последней фразы. Такое могла сказать только моя воображаемая мама, которая всегда говорила нечто подобное.

А моя же настоящая мама все спрашивала и спрашивала:

– Шляпу от солнца?

– Дождевик?

Я с нетерпением посмотрела на часы. Если мама не поторопится, я опоздаю на автобус, и тогда будет уже неважно, лежат ли те все пять тысяч вещей, которые она перечислила, у меня в рюкзаке или нет.

В этот самый момент раздался звонок в дверь. Через стекло я могла рассмотреть фигуру звонившего. Я с облегчением вздохнула, когда поняла, что это Элис. Как я была рада ее видеть!

– Все собрала? – весело спросила она, когда я впустила подругу в дом.

– Ш-ш-ш! – Я приложила палец к губам и прошептала: – Молчи! Иначе мама начнет все по новой. – А затем уже громко произнесла: – Теперь мы можем идти?

Мама кивнула, но на ее лице читалась неуверенность:

– Думаю, да. Ты точно все взяла с собой?

Я потянула ее за руку:

– Да, честное слово. А теперь пойдем, пока не опоздали на автобус.

Папа и Рози спустились вниз, и мы все вместе отправились к нашей старенькой машине. Отец Элис стоял на пороге и махал дочке на прощание.

Ну почему со мной не могли попрощаться точно так же?

Почему вся моя семья хочет проводить меня до автобуса?

Почему я всегда выгляжу клоуном, который остался, когда цирк уехал?

Я состроила Элис гримасу, она ответила мне тем же. Но затем я улыбнулась. Я ехала в летний лагерь на целых три недели, и ничто меня сейчас не могло расстроить, даже тот факт, что мои родители – самые большие лузеры за всю историю человечества.

* * *

Через полтора часа автобус отъехал от станции. Папа и Рози махали, как сумасшедшие, мама тоже махала, но я заметила, что она плакала. Мне стало неловко и в то же время жаль ее. Но затем я подумала о том, как здорово мы с Элис проведем время, и я больше уже не вспоминала маму.

Честно говоря, я до сих пор не понимала, как мама разрешила мне поехать в лагерь.

Однажды днем я просто подошла к маме и спросила ее:

– Мам, можно я поеду в лагерь в Корке вместе с Элис?

Я произнесла это самым будничным тоном, так, как если бы не тренировала эту фразу целыми днями. Так, как будто не ожидала, что мама тут же найдет сотню причин, почему лагерь опасен для детей. Но мама меня просто огорошила, сказав:

– Конечно, дорогая.

Может быть, она в этот момент думала об очередном сумасшедшем плане по устройству огорода? Или у нее в голове помутилось от слишком большого количества семечек подсолнуха или чего-нибудь в этом роде? А впрочем – какая разница, она согласилась, а это самое главное.

В любом случае все это было несколько недель назад. В данный момент я сидела в автобусе, который на всех парах мчался в лагерь. Мама, папа и Рози остались далеко позади. Наконец-то я была свободна!

Впервые за утро я позволила себе расслабиться. Это будут просто фантастические три недели, уверена! Мы с Элис посмотрели сайт лагеря миллион раз и уже знали про него все. В лагере можно заниматься разными видами спорта, играть в любые игры, кроме того, нас ожидали поиски сокровища, барбекю и дискотека. Больше всего мне хотелось побывать на дискотеке, ведь я никогда раньше их не посещала. Одна мысль о дискотеке приводила меня в трепет. Это должно быть неописуемо клево!

Как только мы с Элис уселись в автобус, я тут же достала из рюкзака брошюру, расписывающую прелести лагеря. Мы с Элис выучили ее наизусть.

– Мы ведь выберем баскетбол? – спросила я.

Лагерь предлагал четыре вида спорта: баскетбол, теннис, хоккей и футбол. Ты выбираешь любой и проводишь три часа каждое утро, занимаясь им.

Элис кивнула:

– Определенно. Мы ведь договорились об этом сто лет назад. Нам обеим он нравится, к тому же мы будем играть в него в новой школе в сентябре, так почему бы как следует не попрактиковаться. Ты ведь не передумала?

– Ни за что! – тут же ответила я.

Я никогда не играла ни в футбол, ни в хоккей, а в теннис играла ужасно плохо, поэтому я была рада, что Элис тоже выбрала баскетбол.

Мы еще немного полистали брошюру, а потом Элис сказала:

– Какая жалость, что Грейс и Луиза в самый последний момент не смогли поехать.

Я кивнула, но не была полностью согласна с ней. Признаться, я обрадовалась, когда Грейс и Луиза захотели к нам присоединиться, а в лагере уже не осталось мест. Конечно, они обе замечательные и очень хорошо относились ко мне, когда Элис была в Дублине, но теперь я мечтала провести с Элис как можно больше времени наедине. Думаю, мы это заслужили.

У нас обеих был очень трудный год. Сначала родители Элис расстались, и она была вынуждена отправиться в Дублин вместе с мамой и младшим братом Джейми. Затем моя подруга стала придумывать все эти чокнутые планы, как снова свести родителей. Слава богу, с этим было покончено. И в данный момент мы с Элис направлялись в лагерь, чтобы провести там чудесные три недели, полные веселья и приключений.

* * *

Дорога в Корк заняла почти два часа, но нам с Элис это время показалось парой минут, потому что мы не переставая болтали.

Когда мы вышли из автобуса, нас встречал проводник на микроавтобусе, который и доставил нас прямо в лагерь. Лагерь располагался в школе-пансионе в деревне, которая находилась в нескольких милях от города. Мне стало интересно, почему мы с Элис оказались единственными школьниками в автобусе, но постеснялась спросить.

Мы ехали минут двадцать пять в полной тишине, даже не разговаривая – я и Элис были слишком возбуждены для этого. Наконец, микроавтобус свернул, и я увидела высокие кованые ворота, на которых красовалась вывеска: «Колледж Ньюпарк». Мы проехали по дорожке, усыпанной гравием, и у меня в животе запорхали бабочки. Я прильнула носом к стеклу, когда мы стали подъезжать к огромному старому увитому плющом зданию. Я почувствовала себя персонажем книги или фильма, как Гарри Поттер, когда он впервые приехал в Хогвартс, или Даррелл в день его прибытия в «Мэлори Тауэрс»[ «Мэлори Тауэрс» – серия романов для детей, повествующая о школе-пансионе «Мэлори Тауэрс». Школа представляет собой замок, расположенный на побережье в Корнуолле. Помимо великолепного внутреннего двора на территории школы находится бассейн с морской водой.]. Я поняла, что моя настоящая жизнь началась сегодня.

Глава вторая

Когда микроавтобус остановился у входа, мы с Элис взяли с сидений наши рюкзаки и вышли. Вокруг не было ни души. Водитель запрыгнул обратно и уже собирался уезжать, когда Элис крикнула ему:

– Эй! И что нам теперь делать? Куда идти?

Водитель пожал плечами:

– Откуда мне знать, я всего-навсего водитель.

– А где все? Здесь ведь должен быть лагерь? – не отставала Элис.

Водитель снова пожал плечами:

– Вы тут не одни. Мне пора, мне предстоит еще шесть раз съездить на станцию, чтобы забрать остальных детей. Так что у меня совершенно нет времени болтать с вами. Попробуйте найти миссис Дугган, старшую по лагерю. Следуйте указателям с надписью «Офис».

– Хорошо, спасибо, – крикнула ему вслед Элис, но водитель уже уехал. Из-под колес автобуса полетел гравий.

Элис подняла рюкзак и направилась к дверям. Я последовала за ней. Я была рада, что она рядом, потому что если бы я была одна, то наверняка бы проторчала снаружи, как идиотка, ожидая, пока кто-нибудь не выйдет и не скажет мне, что надо делать.

Мы нашли офис очень быстро, Элис тут же громко забарабанила в дверь.

– Входите, – раздался раздраженный и строгий голос.

Мы с Элис переглянулись. Что-то непохоже на тех добреньких директоров лагерей, которых обычно показывают по телевизору.

Минутку! Здесь какая-то ошибка! Где веселые подвижные тетеньки в спортивных костюмах и жизнерадостные дяденьки с дурацкими голосами?

Элис состроила мне гримасу, а затем, открыв дверь, вошла в кабинет. Я последовала за ней просто потому, что не смогла придумать ничего другого.

Миссис Дугган сидела за массивным деревянным столом. (Мы знали, что ее зовут миссис Дугган, поскольку на большом блестящем бейдже красовалось ее имя.) Она заполняла какие-то колонки с цифрами, поэтому даже не подняла на нас головы.

Честно сказать, мне стало немного не по себе. Может быть, мы с Элис должны были обратиться к кому-нибудь другому и не показываться на глаза миссис Дугган? А что, если к ней разрешено обращаться только тогда, когда у тебя действительно серьезные проблемы? Может, еще не поздно развернуться и выбежать из кабинета, притворившись, что никогда в него не заходили?

Элис кашлянула. Миссис Дугган снова не обратила на нас никакого внимания, продолжив что-то сосредоточенно записывать. Я уже было начала подозревать, что она вообще забыла о нашем присутствии, но тут директриса отложила ручку, подняла голову и, водрузив на нос очки, сурово на нас посмотрела.

– Ну?

Я молчала. Но мне и не нужно было ничего говорить, потому что Элис всегда начинает первой. Все-таки хорошо, что из нас двоих я более молчаливая. Через пару секунд Элис мягко сказала:

– Мы приехали в летний лагерь.

Миссис Дугган фыркнула:

– А я думала, крышу чинить.

Повисла долгая пауза. Правда, потом бесстрашная Элис попробовала снова:

– Куда нам идти? Что делать?

Миссис Дугган так тяжело вздохнула, будто мы жутко ее раздражали одним своим присутствием:

– Вы рано. Еще час здесь никого не будет.

– Нас забрал автобус, – произнесла Элис так уверенно, словно это все объясняло.

– Имена? – рявкнула миссис Дугган.

– Элис О’Рурк и Мэган Шиан, – и снова отвечала Элис. Язык меня не слушался, и я могла лишь тупо смотреть по сторонам.

Миссис Дугган взяла какой-то листок бумаги и долго его изучала, а затем холодно произнесла:

– Вы в комнате 28. Второй этаж. Ваша вожатая придет за вами и отведет на полдник. А теперь идите и больше меня не беспокойте.

Нас не надо было просить дважды. Мы тотчас покинули кабинет, аккуратно притворив за собой дверь.

Элис захихикала:

– Я та-а-а-а-ак не хочу снова с ней встретиться! Придется, несмотря ни на что, быть пай-девочкой.

Я улыбнулась:

– Ага, и я тоже.

Признаться, слова Элис не слишком меня убедили. Конечно, Элис не строила никаких секретных планов уже долгое время, но кажется, неприятности просто преследовали мою подругу, нравилось ей это или нет. Элис всегда находила возможность вляпаться во что-нибудь «приятное» даже тогда, когда этой возможности просто не существовало.

Прошла целая вечность, прежде чем мы нашли комнату 28. Было немного жутковато разгуливать по пустой школе. Если мы хоть чуть-чуть повышали голоса, то наши слова тут же разлетались по коридорам, многократно усиленные эхом. Выглядело все так, будто школа пустовала уже на протяжении не одной сотни лет, а мы были первыми, кто нарушил покой и тишину запустения.

Как всегда, Элис была гораздо храбрее меня. Подруга без малейшего стеснения открывала двери, заглядывала в комнаты и бегала по коридорам и даже, решив пренебречь лестницей, съехала по массивным перилам. Спрыгнув на пол, Элис рассмеялась, но тут же прикрыла рот рукой, потому что ее смех гулким эхом разлетелся под сводами зала.

– Это было та-а-а-а-ак здорово, – зашептала она. – Давай, Мэг, прокатись. Я постою тут и буду тебя страховать на случай, если ты слишком разгонишься.

Я отрицательно покачала головой. Я не такая смелая, как Элис, и мне почему-то не хотелось обнаружить себя в кабинете миссис Дугган так скоро.

– Нет уж, спасибо. Пошли лучше найдем нашу комнату. И я хочу в туалет.

В общем-то туалет мне не так уж был и нужен, просто я хотела подобру-поздорову увести Элис от перил, иначе она будет кататься до тех пор, пока ее не застукают.

Моя подруга что-то пробормотала, но покорно последовала за мной. Наконец мы обнаружили комнату 28. Дверь отворилась с громким скрипом. Внутри оказалось три кровати, на каждой из которых красовалась табличка с именем: Элис, Мэган и Хейзел.

Элис взяла табличку Хейзел и задумчиво покрутила ее в пальцах:

– Хейзел… Прикольное имя. Интересно, что она за девчонка… Было бы здорово познакомиться с кем-то еще, правда?

Я еле заметно кивнула. Честно говоря, мне совсем не хотелось знакомиться с какой-то там Хейзел. Нам с Элис и вдвоем было неплохо, но я не могла в этом признаться.

Мы начали распаковывать вещи. Я взяла с собой самую лучшую одежду, но когда я разложила вещи на кровати, они показались мне старыми и выцветшими. Моя мама уверена, что у девочки должно быть всего три или четыре наряда, каждый из которых может прослужить ей добрую сотню лет. Я грустно посмотрела на вещи Элис. Они выглядели гораздо новее моих, все такие яркие, блестящие, как будто пять минут назад их взяли с полки очень дорогого магазина.

Элис увидела, что я не спускаю глаз с ее одежды, и махнула рукой:

– Да брось ты! Это опять один из плюсов того, что твои родители разведены.

Она была права. У Элис всегда было больше одежды, чем у меня, но когда ее родители расстались, мама с папой, кажется, устроили настоящее соревнование, кто больше купит вещей дочке в подарок. В каждом доме у Элис было по шкафу, забитому до отказа новой клевой одеждой.

Подруга подошла и бросила мне на кровать целую гору маечек и кофточек.

– Давай на эти три недели не будет моих или твоих вещей? Все будет общим!

Я улыбнулась:

– Спасибо, Эл.

Я знала, что теперь, когда могу выбирать, то даже не посмотрю в сторону своего поношенного старья. Но это не так уж и страшно, потому что у Элис хватит одежды на нас обеих.

Я схватила великолепную бирюзовую кофточку:

– Какая красота! Откуда она у тебя?

– Папа в прошлом месяце привез из Испании. Хочешь, одолжу?

Я ничего не ответила, потому что была слишком занята созерцанием блестящих переливающихся зеленых и желтых полосок, а также миленьких вышитых на рукавах цветочков. Ткань была необычайно мягкой, и держать ее в руках было одно удовольствие.

– Ну и как она тебе? – Элис широко улыбалась.

Не уверена, что осмелюсь надеть такую красоту:

– Может…

Элис рассмеялась:

– А как насчет того, чтобы надеть ее на дискотеку? С твоими белыми джинсами будет просто супер!

Я представила себя на дискотеке. Впервые в жизни (не считая, пожалуй, дня конфирмации) я буду самой стильной девчонкой. Я кивнула, а Элис снова рассмеялась.

Мы засунули все наши вещи в большой шкаф и уселись на кровати в ожидании соседки. Каждый раз, когда колеса микроавтобусов шелестели гравием, мы кидались к окну. Группы мальчиков и девочек пересекали большой двор и скрывались в дверях школы. Элис старалась угадать, кто из них Хейзел, и все время повторяла фразы типа: «Спорим, это Хейзел» или «Надеюсь, что эта мымра не она».

Затем мы немного посидели, слушая, как девочки проходят по коридору, разыскивая свои комнаты. Я уже начала надеяться, что эта Хейзел вовсе не приедет. Может быть, она отменила поездку в последнюю минуту? Или заболела какой-нибудь ужасно заразной болезнью (не слишком серьезной, конечно) и ее оставили дома? Было бы так здорово пожить с Элис вдвоем.

* * *

Спустя какое-то время дверь в комнату отворилась, и на пороге появилась девочка. Она была очень симпатичной, с кудрявыми светлыми волосами и большими карими глазами. На ней была самая классная джинсовая куртка, которую мне доводилось видеть – с потертыми манжетами и кучей заклепок, пайеток и нашивок. Моя старая куртка лежала на кровати рядом со мной, и я тут же из чувства неловкости спрятала ее под одеяло.

Девочка улыбнулась, сверкнув идеально белыми ровными зубами.

– Я Хейзел, – сказала она.

Элис встала:

– Привет! Я Элис, а это Мэган.

Мы все сказали друг другу «привет», а затем замолчали. Ненавижу такие паузы. Как бы мне хотелось, чтобы Хейзел ушла куда-нибудь, чтобы мы с Элис могли спокойно болтать в свое удовольствие.

Я знаю эту Хейзел всего-то пару минут, а она уже мне не нравится. Слишком самоуверенная, одна из тех, кто любит руководить всеми. Несмотря на это, я пообещала самой себе, что буду держаться с ней подчеркнуто любезно. В конце концов, ей повезло не так, как мне, – она не приехала в лагерь со своей лучшей подругой.

Глава третья

У Хейзел был гигантский чемодан, который она распаковывала очень долго. Как и у Элис, у нее была целая гора классных шмоток. Я почувствовала себя настоящей Золушкой до встречи с доброй феей. С каждой новой красивой кофточкой, появляющейся из чемодана, я все больше и больше понимала, какой же я лузер.

Через некоторое время (и бесчисленное количество клевых прикидов) на свет показалась просто потрясная джинсовая юбка. Элис даже подпрыгнула от восторга и тут же бросилась трогать ее.

– Такая мегаклассная! – задыхаясь от восхищения, воскликнула она.

Хейзел пожала плечами:

– Ерунда! Она не новая! Скажу больше, она такая старая, что я даже раздумывала, стоит ее брать с собой или нет.

Я начала смеяться, правда, потом сообразила, что Хейзел все-таки не шутит. Я состроила гримасу Элис, но та даже не обратила на меня внимания. Моя подруга была слишком занята, рассматривая четыре пары кроссовок Хейзел.

Наконец, Хейзел закончила распаковывать вещи и со вздохом опустилась на кровать:

– Ненавижу распаковывать чемоданы. Единственное, что хуже этого, – их собирать. Никогда не могу решить, что взять с собой, и ломаю голову часами. А вы, девчонки?

– Ага, – сказала Элис.

Я предпочла промолчать. У меня никогда не возникало подобной проблемы. Интересно, что подумает Хейзел, если узнает, что практически все вещи, которые у меня есть, сейчас висят в шкафу в этой комнате?

Мои размышления прервал стук в дверь. В комнату вошла женщина:

– Привет, девочки! – поздоровалась она и одарила нас широчайшей улыбкой. – Меня зовут Глория.

У Глории была копна густых черных кудрей, сияющая темная кожа и белоснежная улыбка. Ее зубы были даже белее, чем молоко, которое я сегодня с утра добавляла в кашу.

Вожатая посмотрела в лист бумаги, который держала в руке.

– Вы, должно быть, Элис, Хейзел и Мэган.

Мы дружно кивнули.

Глория тем временем продолжала:

– В течение этой недели я буду вашей вожатой. Если у вас появятся какие-то вопросы или проблемы, будьте любезны идти ко мне. Договорились?

Мы снова дружно кивнули.

Кажется, Глория даже не возражала, что наша способность говорить куда-то пропала и мы лишь молча кивали.

– Все девочки со второго этажа и мальчики с первого в моей группе. Мы именуемся «синей группой», наш цвет синий. Понятно?

Мы опять кивнули.

Глория рассмеялась:

– Когда же я услышу ваши голоски? Полдник через пять минут. Спускайтесь вниз и следуйте по указателям в столовую. Последний моет посуду – традиция лагеря!

Она вышла, оставив дверь полуприкрытой. Я, Элис и Хейзел одновременно кинулись обуваться, отчего столкнулись и упали. Голова Глории показалась в двери. Вожатая снова одарила нас белозубой улыбкой:

– Шучу! Увидимся в пять!

* * *

Полдник был здоровским. Жареная картошка, сосиски и уйма кетчупа. Ничего органического и полезного!

Вся наша синяя группа сидела в одной части столовой. Помимо нас в столовой полдничали также желтая, красная и зеленая группы. Я, конечно же, сидела рядом с Элис, а она, в свою очередь, пригласила Хейзел присоединиться к нам.

Хейзел не закрывала рот ни на минуту. Она рассказала нам о своем большом доме, пони и о том, как она отправится на месяц в Америку после лагеря. Хейзел так живописала свою гламурную жизнь, что чуть не отвратила меня от сосисок (к счастью, это было почти невозможно сделать). К тому моменту, когда полдник кончился, она неимоверно мне надоела, но Элис, кажется, не возражала.

Глория тем временем обходила наши синие столы, беседуя с каждым. Когда она подошла к нам, Элис спросила:

– Глория, можно вас спросить кое о чем?

Глория ласково улыбнулась:

– Ну конечно. Спрашивай, что хочешь.

Элис несколько помедлила:

– Эм-м… это по поводу миссис Дугган… Она… в смысле…

Глория рассмеялась:

– Миссис Дугган – большая начальница. Вы не беспокоите ее – она не беспокоит вас. Если появится какая-нибудь проблема, сразу ко мне. О’кей?

Мы кивнули. Я сразу же успокоилась. В миссис Дугган было что-то устрашающее, и если я не увижу ее целую вечность, ничего от этого не потеряю.

Когда мы закончили полдничать, как раз подошло время записываться на спортивные мероприятия. Мы с Элис направились к доске для записи, а Хейзел последовала за нами, громко тараторя:

– Я буду заниматься теннисом, я уже выбрала. Мне надо хорошенько потренироваться перед поездкой в Америку, где мне предстоит много играть, мы остановимся в отеле, где целых восемь теннисных кортов! Представляете? Ведь в таком случае просто нельзя не играть!

«Есть! – подумала я. – Так хотя бы несколько часов в день мы с Элис будем отдыхать от нее».

Вдруг Элис резко остановилась и посмотрела на меня:

– Может быть, нам тоже выбрать теннис?

Я не могла поверить своим ушам:

– Но мы ведь договорились про баскетбол! Ты что, забыла?

Элис лишь пожала плечами:

– Мы и так все время играем в баскетбол в школе. Теннис тоже здоровский! Давай!

– Но я не люблю теннис. – Я, конечно, немного соврала, потому что на самом деле я не ненавижу теннис, просто совсем не умею в него играть.

Элис схватила меня за руку:

– Да брось, Мэг! Не будь такой занудой! Давай выберем теннис!

Хейзел, довольно сложив на груди руки, смотрела на нас, а затем обратилась ко мне с самой сладкой улыбкой, на которую была способна:

– Если ты так хочешь играть в баскетбол, то почему тебе на него не записаться одной? А Элис сможет играть в теннис со мной.

Я чуть не заплакала. Мы с Элис всегда все делаем вместе. Нам нравится все делать вместе. Я открыла было рот, но не могла подобрать слова. А Хейзел тем временем продолжала:

– Или ты боишься делать что-нибудь без своей подружки?

Я посмотрела на Элис, а та посмотрела на меня, виновато улыбаясь. Хейзел взяла ручку, которая была прикреплена к доске для записи длинным грязным шнурком. Хейзел нашла список желающих играть в теннис и большими буквами вписала в него свое имя. К последней букве она пририсовала длинную волнистую закорючку. Почему-то я даже не удивилась, что у нее такая модная подпись.

Хейзел передала ручку Элис. Элис медлила. Она посмотрела на меня. Я пожала плечами, не зная, что сказать. Мне, конечно же, хотелось, чтобы Элис играла в баскетбол со мной, но вместе с тем мне не улыбалось вести себя как маленький ребенок, который во всем зависит от других.

Моя подруга посмотрела на Хейзел, потом снова на меня и, наконец, нацарапала свое имя. Элис протянула мне ручку со словами:

– Спорим, тебе понравится! Будет весело!

Я застыла в нерешительности. Ручка лежала в моей руке, а я никак не могла поднести ее к бумаге. Я так ужасно играю в теннис, что просто невообразимо. Это будет не весельем, а настоящим кошмаром! Я навсегда опозорюсь! Стоит мне провести хотя бы пять минут на корте, как все тут же начнут смеяться и гадать, откуда явился такой лузер. Элис же, наоборот, играет неплохо, могу догадаться, что и Хейзел тоже. У нее наверняка на заднем дворе есть небольшой корт, где она постоянно тренируется. Рядом с ними я буду выглядеть полной неумехой! А вот в баскетбол я вполне сносно играю. К тому же замечание Хейзел, что я якобы ничего не могу сделать без Элис, очень меня задело… Скорее всего потому, что это правда.

Моя рука и так тряслась от переживаний и от того, что я не знала, что выбрать, а две девчонки за моей спиной еще меня и подгоняли. Одна из них высказала что-то насчет того, что она надеется получить ручку в этом году. Глубоко вздохнув, я нашла листок для записи на баскетбол и вписала туда свое имя маленькими неровными буковками.

Хейзел победно улыбнулась:

– Правильно, Мэган, – сказала она. – Если ты плохо играешь в теннис, то лучше, наверное, и не пытаться.

Элис задорно на меня посмотрела, а затем, улыбнувшись, сказала:

– Мы ведь все равно будем вместе все оставшееся время. Так что нет проблем!

Мы вернулись в нашу спальню. По дороге Хейзел взяла Элис за руку так, как будто моя подруга была ее собственностью. Элис, в свою очередь, взяла и меня за руку, и мы пошли по коридору этакой троицей, словно были лучшими на свете подругами. Я почувствовала себя идиоткой. Мы с Элис обычно никогда не брались за руки, более того, были против подобной ерунды.

Наверху Элис и Хейзел достали свои айподы. Конечно же, у Хейзел была самая навороченная модель с видео и корпусом, покрытым стразами. К тому же она наверняка закачала на него миллион разных красивых песен. У меня был допотопный кассетный «Вокман», который я ни за какие коврижки не достала бы со дна рюкзака, потому что Хейзел тут же бы принялась насмехаться. Так что мне не оставалось ничего другого, как усесться на кровати и пытаться не чувствовать себя законченной неудачницей.

Вскоре Элис заметила, что я загрустила, и предложила мне послушать вместе с ней ее плеер. Она разместилась на моей кровати и дала один наушник. Внезапно мне в голову пришла странная мысль, что жизнь в летнем лагере окажется немного сложнее, чем я это себе представляла.

Глава четвертая

На следующее утро после завтрака (заметьте, в столовой не было ни одной тарелки с кашей) мы отправились наверх, чтобы приготовиться к спортивным мероприятиям. Мы с Элис уже надели спортивные костюмы, поэтому оставалось только почистить зубы и причесаться. Моя подруга взяла с собой большую коробку, полную заколок, и одолжила мне одну голубого цвета. Она приподняла мои волосы, скрутила их и красиво заколола. Затем я помогла ей сделать прическу. После этого мы уселись на кровати в ожидании Хейзел.

Хейзел тоже ходила завтракать в спортивном костюме, а теперь решила снова переодеться. Она потратила уйму времени, выбирая, какой из ее дизайнерских нарядов для тенниса лучше. Хейзел надевала их по очереди, а затем, как модель, прохаживалась по комнате, прося Элис и меня что-нибудь ей посоветовать. Я, конечно же, понимала, что она просто-напросто выпендривается, но не могла не признать, что каждый спортивный костюм ей необыкновенно шел. Хейзел была настолько симпатичной, что даже в моих поношенных трениках она бы выглядела здорово.

Не прошло и года, как она была готова, и мы все отправились вниз. Элис не взяла с собой ракетку. Но угадайте что? У Хейзел нашлась для нее запасная, которую она с радостью одолжила новой подруге. Когда мы спустились в холл, Хейзел принялась без умолку трещать о том, как она счастлива, что они с Элис будут играть вместе. Я хотела было посмеяться над Хейзел, но поняла, что смеяться мне не с кем (не буду же я это делать сама с собой, в конце концов). И мысленно махнула рукой.

На территории лагеря Элис с Хейзел должны были идти по направлению к кортам, а я – в другую сторону, к спортзалу. Я чувствовала себя потерянной и очень одинокой – ненавижу что-либо делать одна.

Элис догнала меня:

– Мне как-то неудобно, Мэг. Почему бы тебе не записаться к нам, а? Никто не будет против, а Хейзел одолжит тебе ракетку.

Как бы мне хотелось так поступить, но я знала, это будет большущей ошибкой. Я слышала, как Глория говорила одному мальчику, что после первого получаса игры все юные теннисисты будут поделены на группы по своим навыкам, и я, конечно, оказалась бы с новичками и все равно не смогла бы быть рядом с Элис. Кроме того, не хотелось давать Хейзел новых поводов для насмешек. Я мысленно повторяла, что я очень храбрая, и, выдавив из себя «нет, спасибо», направилась в сторону спортзала.

* * *

Играть в баскетбол было здорово. Тренеры оказались довольно приятными и не злыми. Сначала мы делали разминку: кучу всевозможных упражнений, а затем сыграли несколько матчей. Я старалась, как могла, поэтому оказалась в команде лучших игроков. С нами был веселый парень по имени Сэм. Он потрясно играл, но, несмотря на это, совсем не задавался и не выпендривался. Наоборот, он все время всех смешил и развлекал. Одна из девочек, Сара, во время перерыва предложила сесть с ней и ее друзьями и перекусить печеньем и соком. Печенье было шоколадным, и мы могли его есть, сколько влезет. Вроде я должна была быть довольной, но у меня отчего-то на душе скребли кошки. Я не могла выкинуть из головы Элис и Хейзел, которые в данный момент весело играли в теннис. Хейзел наверняка смеется над шутками моей подруги, а Элис, в свою очередь, хвалит мастерские удары Хейзел. Во время перерыва они будут вместе сидеть, болтать и даже и не вспомнят обо мне.

Мне пришлось обедать одной, потому что все, кто играл в теннис, опаздывали. Когда я с подносом растерянно стояла, не зная куда сесть, Сара помахала мне и жестом предложила присоединиться к ним. Сэм сидел со своими друзьями, да я бы и не осмелилась подсесть к мальчишкам.

Мы с Сарой мило болтали, правда, я никак не могла сосредоточиться на том, что она говорила, потому что я все время смотрела на дверь, ожидая, когда появится Элис. Я вела себя просто жалко, но ничего не могла с собой поделать.

Через двадцать минут появились теннисисты. Раскрасневшиеся и довольные, еле переводя дух, но при этом не забывая смеяться, они по очереди входили в столовую. Самыми последними шли Элис и Хейзел. Хейзел обняла Элис за плечи, а та даже не противилась. Я тут же жутко разозлась, потому что обычно мы всегда смеялись над Мелиссой (нашей классной задавакой), которая обожала ходить в обнимку с подружками.

Я помахала, и Элис и Хейзел, взяв еду, присоединились к нам. Они без умолку рассказывали о клевом тренере, который им достался, о том, какой он симпатичный и как он играл однажды на Уимблдоне, а также о его суперской технике, которая даже новичкам помогает превратиться в профессионалов за считаное количество тренировок. Честно признаться, скоро я почувствовала, что желе и заварной крем, которые я с удовольствием уплетала, сейчас полезут наружу.

После обеда мы лепили и занимались французским, а потом отправились изучать ориентирование на местности. Мы с Элис, как обычно, все делали вместе. Правда, на этот раз я все же ощущала разницу, потому что за нами все время таскалась Хейзел, без умолку чем-нибудь хвастаясь.

В некотором роде Хейзел напоминала мне Мелиссу, которая точно так же хотела быть в центре внимания и из штанов вон вылезала, чтобы выпендриться. Но Элис всегда ненавидела Мелиссу, а вот Хейзел ей чем-то понравилась.

И почему Элис не видит, какая она на самом деле и что скрывается за всеми этими красивыми дорогими шмотками?

Что происходит с моей подругой?

Видимо, Элис поняла, что я ревную, потому что она старалась не обращать на Хейзел внимания и даже ни разу не упомянула в разговоре теннис. Правда, это не слишком помогло, потому что я ненавидела Хейзел с каждой минутой все больше.

Во время лепки я надеялась, что Хейзел нечаянно затянет в гончарный круг, и ее расплющит, превратив в длинную противную змею. На французском я мечтала, что она настолько плохо будет отвечать грамматику, что учитель отправит ее на весь день к миссис Дугган. А на ориентировании я уже просто видела, как Хейзел сворачивает не на ту тропинку и навеки теряется в лесу.

Я прекрасно понимала, что это просто глупо, но ничего не могла с собой поделать. Элис была моей подругой еще с тех пор, как мы пешком ходили под стол. В последнее время мы столько пережили вместе, и в самые трудные моменты я была рядом с ней. Каждый раз, когда Элис в голову приходила очередная бредовая идея, я помогала ей во что бы то ни стало ее осуществить. И я никогда не возражала. Лучшие друзья, по-моему, еще и не то должны делать? А на Пасху, когда Элис, наконец, вернулась в Лимерик, я с нетерпением ждала ее. Я никогда не сдавалась! Никогда!

В конце концов, в лагере сотни мальчиков и девочек, так почему Хейзел не выберет себе в друзья кого-нибудь из них? Абсолютно любого! Но только не Элис! Элис – моя подруга!

Глава пятая

Ямедленно открыла глаза, осмотрела незнакомую комнату и улыбнулась. Это не сон. Настал второй день нашего пребывания в летнем лагере. Я повернулась на бок, и улыбка сползла с моего лица – Хейзел. Ее золотистые локоны лежали на подушке так аккуратно, словно она провела несколько часов, укладывая их. Значит – это не ночной кошмар. Хейзел существует на самом деле. Я состроила гримасу и отвернулась.

Вскоре Элис и Хейзел тоже проснулись. Мы все встали и оделись. Я подняла свои тренировочные штаны с пола и внимательно их осмотрела. Сегодня они выглядели еще более старыми и потрепанными, чем вчера. Я со вздохом их натянула. Элис, конечно же, одолжит мне свои, но я была выше ее ростом, поэтому мне они будут коротки. Видимо, Элис догадалась, что меня так беспокоит, потому что она подошла к шкафу и протянула мне майку:

– Вот, почему бы тебе не надеть ее?

Я улыбнулась. Может быть, если я действительно надену свои старые треники с длинной майкой, никто и не заметит, как ужасно они выглядят?

Сегодня утром Хейзел выбирала наряд всего десять минут. Она предпочла одеться в специальное платье для тенниса. И настояла, чтобы Элис тоже такое надела. Я была уверена, что моя подруга останется лучше в шортах или спортивном костюме, но, как ни странно, все закончилось тем, что она оказалась в одном из платьев, которое ей одолжила Хейзел. Должна признаться, моей подруге оно очень шло.

Вскоре мне жутко надоело обсуждать наряды, к тому же я изрядно проголодалась.

– Ну давайте уже! – заныла я. – Пора идти!

Хейзел бросила на меня взгляд, полный недовольства:

– Иди, если хочешь, а я еще не готова!

Я тяжело вздохнула. Эта девчонка начинала меня раздражать. И чего ей еще надо? Волосы Хейзел были забраны в хвост, теннисное платье застегнуто, белоснежные кроссовки надеты. Хейзел подошла к шкафу, стоявшему рядом с ее кроватью, и достала оттуда косметичку.

– Я еще не сделала макияж. Вчера у меня не было времени накраситься, и целый день я чувствовала себя голой.

Я захихикала и украдкой посмотрела на Элис. Та и не думала смеяться. Моя подруга вела себя так, будто Хейзел не делала ничего забавного.

Хейзел вытряхнула содержимое косметички на кровать. Все это напоминало аптеку – куча всевозможных бутылочек, пузырьков, баночек. Хейзел взяла маленькое зеркальце и начала приводить себя в порядок. Когда она закончила, то взяла Элис за руку и спросила:

– Какой тебе больше нравится макияж глаз?

Я затаила дыхание в ожидании ответа подруги. Интересно, что подумает Хейзел, когда узнает, как Элис относится к макияжу.

Ответ Элис последовал незамедлительно:

– Ну, ты знаешь. Тени. Тушь. Все как обычно.

Я еле сумела удержаться, чтобы что-нибудь не брякнуть. Почему Элис соврала? Ни одна из нас никогда не красилась. Мы договорились по этому поводу. Иногда мы подкрашивали губы блеском, но и только. Над Мелиссой, например, мы смеялись как раз потому, что она обожала краситься и совершенно не знала меры.

Я уставилась на Элис, но она даже бровью не повела. Моя подруга сидела на кровати Хейзел и внимательно рассматривала тюбик с чем-то блестящим зеленым так, будто это была самая клевая вещь, которую она видела в жизни. Что происходит? Раньше Элис красилась только тогда, когда находила бесплатные пробники в журналах, а затем забрасывала их куда-нибудь в шкаф и никогда о них не вспоминала. (За исключением того случая, когда она красила мою тетю Линду. Но это совсем другая история.)

А сейчас на кровати Хейзел высилась целая гора косметики, и Элис была, кажется, не против ею воспользоваться.

– Садись сюда, – сказала Хейзел моей подруге. – Сейчас я сделаю тебе такие глаза!

Элис даже не спорила. Она запрокинула голову и закрыла глаза. Внезапно мне тоже захотелось закрыть глаза – чтобы не видеть того, что сейчас произойдет.

Почему Элис так себя ведет?

Почему она стала во всем подражать Хейзел?

Почему ей так хотелось понравиться этой девчонке?

Я притворилась, что ужасно занята, наводя порядок в ящике тумбочки. Через несколько минут Хейзел закончила. Элис встала, подошла к зеркалу, а затем повернулась ко мне:

– Ну, как тебе?

Я не знала, что и сказать. Ее глаза стали такими красивыми – большие… яркие… Но Элис, стоявшая передо мной, была уже не Элис.

– Мило, – бросила я быстро.

Элис, кажется, даже и не заметила, что я не слишком-то обрадовалась ее преобразившейся внешности.

– А теперь сделай так же Мэган, – сказала Элис Хейзел.

Хейзел посмотрела на меня. По ее выражению лица было понятно – она не горит особым желанием.

– Уверена, Мэган не хочет краситься, – кисло улыбнулась Хейзел.

– Нет, хочет, – заспорила Элис.

На секунду я даже обрадовалась, что Элис и Хейзел принялись спорить, правда, потом я вспомнила, что предметом спора оказались мои глаза, и мне стало уже не так весело.

– Ты ведь не хочешь красить глаза, правда, Мэган? – спросила Хейзел таким тоном, что мне уж точно бы расхотелось это делать, даже если бы и было такое желание.

Мне совсем не хотелось краситься, но и выглядеть идиоткой тоже не улыбалось. К тому же в таком случае Хейзел оказывалась права, а этого я никак не могла допустить. Поэтому когда Элис подтолкнула меня к кровати, я не стала противиться. Хейзел вздохнула так, будто все происходящее причиняло ей невыносимые страдания, и выбрала из кучи косметики две баночки, которыми она явно никогда раньше не пользовалась, и принялась делать мне макияж.

Когда она закончила, я встала и подошла к зеркалу. Хейзел ни капельки не старалась, когда красила меня, и это сразу же стало заметным. Даже моя сестренка Рози и то бы сделала лучше. Глаза были накрашены так, что один казался больше и темнее другого. Было похоже на огромный синяк, словно кто-то дал мне в глаз.

Хейзел поднялась:

– Идемте, пора завтракать.

Я медлила – как я могла спуститься в таком виде? Да меня просто засмеют!

Элис посмотрела на меня. Она прекрасно понимала, как я себя чувствую, но и не хотела обижать свою новую подружку, а уж тем более делать замечания относительно моего безобразного макияжа.

Мы все молча постояли с минуту. На лице Хейзел красовалось такое выражение, словно она только что выиграла битву и теперь упивается своей победой.

Элис наклонилась к моему лицу и внимательно всмотрелась в глаза.

– Мэг, у тебя один глаз покраснел, – заметила подруга. – Ты случайно не страдаешь аллергией?

Я кинулась к зеркалу. Нет, мои глаза вовсе не покраснели. Наоборот, они были черными, зелеными, розовыми, лиловыми. Я бы сказала – разноцветными. Хейзел явно постаралась. Я уже было открыла рот, чтобы возразить, но тут последовал удар по ребрам.

– А ты внимательней посмотри, – Элис состроила мне рожицу. – Тебе лучше умыться, и немедленно!

Наконец, я сообразила. Моя подруга хотела спасти меня от всеобщих насмешек, но и не собиралась обижать Хейзел. Элис протянула мне душистый ватный диск и помогла смыть макияж. Через некоторое время мы все дружно спустились в столовую.

Признаться, я проснулась всего лишь полтора часа назад, а уже жутко устала.

Глава шестая

Первая неделя моего пребывания в лагере пробежала необыкновенно быстро. По утрам я обычно быстренько надевала свой старый спортивный костюм, а затем наблюдала, как Элис и Хейзел тратят уйму времени, чтобы выбрать теннисные платья и накраситься. (После того, что Хейзел сделала с моими глазами, я больше не подпущу ее к ним ни за какие коврижки.)

После завтрака, пока Элис и Хейзел тренировались на корте и все больше влюблялись в своего тренера, я играла в баскетбол и гуляла вместе с Сарой и ее друзьями.

По вечерам мы с Хейзел чуть ли не дрались за право быть рядом с Элис. Конечно же, моя подруга все замечала, но предпочитала невозмутимо молчать. Я понимала Элис. У нее был трудный год: все эти проблемы с родителями, переезды туда-сюда, неудивительно, что ей просто хотелось расслабиться.

Однажды утром, когда солнце довольно сильно припекало, мы с Сарой улеглись в тени под деревом. Сара рассказывала мне какую-то забавную историю про девчонку из их класса, когда мы услышали неподалеку от нас смех. Сара тут же села и обернулась на голоса. Она многозначительно вздохнула:

– А-а-а, так это теннисисты возвращаются со своих суперских тренировок.

В ее голосе послышалась издевка. Я тоже села и увидела Элис и Хейзел – их окружало трое девчонок. Они были так заняты разговорами, что даже не обратили на нас с Сарой внимания. Я вгляделась в лицо Элис. Подруга была все такой же непоседливой, веселой и жизнерадостной – одним словом, той, которую я всегда знала.

Той, да не той…

Накрашенная, с клевой новой прической, в теннисном платье Хейзел… Я больше не узнавала Элис.

«Она что, превращается в одну из тех популярных девчонок? Всеобщих любимиц? – подумала я и тут же осеклась. – А что, если она больше не захочет со мной дружить?»

– Эй? – Сара помахала рукой перед моим носом. – Ку-ку! Ты хоть слово слышала из того, что я тебе сейчас говорила?

Мои щеки мгновенно стали пунцовыми.

– Извини, – пробормотала я. – Просто задумалась. Так о чем ты говорила?

Сара покачала головой:

– Да неважно уже.

Вот теперь мне стало по-настоящему неприятно:

– Извини, правда! Ну, расскажи!

Сара улыбнулась:

– Все о’кей, честно. – Она немного помедлила, а затем спросила: – Вы ведь с Элис давно дружите?

Я кивнула, а Сара продолжила:

– Тогда тебя, скорее всего, жутко раздражает, как эта Хейзел пытается вас разлучить?

Я ничего не ответила, а лишь сорвала травинку и намотала ее на палец. Значит, мне это не приснилось. Даже Сара, которая едва меня знала, заметила, как отвратительно Хейзел себя ведет.

– Выкладывай, – мягко сказала Сара. – Я неплохо умею слушать.

Внезапно мне очень сильно захотелось все рассказать Саре. Все-таки ведь это неплохо, когда можешь с кем-то поделиться переживаниями. Но в этот момент Элис заметила нас.

– Привет, Мэган! Привет, Сара! – радостно крикнула она, махая. – Как прошел баскетбол?

Подруга подбежала и бросилась на траву рядом. Мне показалось, что сначала Хейзел тоже хотела последовать примеру Элис, но передумала. Вместо этого она позвала ее:

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.