Читать онлайн книгу «Роза и семь братьев» автора Луиза Мэй Олкотт

Американская писательница Луиза Мэй Олкотт родилась в 1832 году в небогатой семье писателя Амоса Бронсона Олкотта. Она рано начала работать, была гувернанткой, учительницей, швеей. С детства увлекалась литературой, сочиняла небольшие рассказы и сказки, писала пьесы для домашнего театра.

Во время Гражданской войны в США Луиза служила медсестрой в военном госпитале в Джорджтауне. В 1863 году были изданы ее письма родным, которые она посылала из госпиталя, и эта книга принесла ей первую известность.

В 1868 году вышла в свет самая известная и популярная книга Олкотт – «Маленькие женщины», повествующая о взрослении четырех дочерей семьи Марч: Мег, Джо, Бет и Эми. Прообразом Мег послужила старшая сестра писательницы Анна, саму себя она изобразила в образе Джо, а образы Бет и Эми были списаны с ее младших сестер Элизабет и Мэй соответственно.

Успех книги побудил Луизу Олкотт сочинить несколько связанных с этим произведением романов. Так, в 1869 году вышло продолжение, которое повествует о юности сестер Марч и их замужестве. В 1871 году была издана книга «Маленькие мужчины», также полу-автобиографическая, – о племянниках писательницы; наконец, в 1886 году вышла книга «Ребята Джо». Кроме того, многие из последующих рассказов и повестей Олкотт перекликались с «Маленькими женщинами».

В отличие от Джо Марч, своего литературного воплощения, Луиза Мэй Олкотт никогда не была замужем. В 1879 году, после смерти своей сестры Мэй, писательница взяла на воспитание двухлетнюю племянницу.

Несмотря на ухудшавшееся здоровье, Олкотт продолжала писать до самой своей смерти (умерла в 1888 году), оставив своим читателям около 30 произведений.

Повесть «Роза и семь братьев» была впервые опубликована в 1875 году. Это история о тринадцатилетней Розе Кэмпбелл, которая после смерти родителей осталась сиротой и попала в замечательный дом родственников отца, где ее воспитанием занялись многочисленные дядюшки и тетушки. Девочка впервые в жизни оказалась в компании мальчиков – своих семи разновозрастных кузенов. Отзывчивому сердцу девочки предстоит научиться ценить их дружбу и преданность.

На русский язык повесть была переведена О. Бутеневой в 1897 году и стала настолько популярна, что IV отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии рекомендовало ее для чтения в женских институтах и гимназиях. С тех пор книга в России не переиздавалась.

Мы решили познакомить широкого читателя с незаслуженно забытой повестью Луизы Мэй Олкотт и сохранили прелесть старого перевода, позволив себе лишь бережную литературную обработку.

Глава I

Две девочки

Маленькая Роза одиноко сидела в огромной парадной гостиной. В руках она сжимала крохотный носовой платочек. Он был нужен Розе, чтобы вытирать слезы. А слезы так и лились из глаз девочки, стоило ей только подумать о своем горе. Вот она и держала платок наготове.

В гостиную она пришла потому, что здесь было темно и тихо. Никто не мешал ей плакать и думать о печальном. Лучшего места для грусти, чем эта просторная комната со старинной мебелью и темными портьерами на окнах, нельзя было и придумать. Высокие стены украшали портреты суровых стариков в париках, надменных дам в причудливых головных уборах и детей, одетых в куцые сюртучки и платьица с короткими лифами. Да, это было отличное убежище, а весенний дождь, стучавший в окна, казалось, говорил: «Ты плачешь, и я плачу. Давай плакать вместе!»

А плакала Роза потому, что осталась круглой сиротой. Мама ее умерла несколько лет назад, а теперь не стало и папы. Старые тетушки отца, добрые и заботливые, взяли на себя заботу о девочке. Они хотели видеть девочку счастливой, с улыбкой на лице. И делали для этого все, что было в их силах. Но время шло, а Роза по-прежнему оставалась печальной и совсем не была похожа на других – беззаботных – детей. Она напоминала старым леди несчастную раненую бабочку.

Тетушки разрешили ей ходить по всему дому. И целых два дня она была занята изучением своего нового жилища. То был старинный, полный очарования дом, с великолепными комнатами, уютными закоулками, коридорчиками и таинственными переходами. Окна – разной формы, крохотные и очень большие, но неизменно красивые – располагались в самых неожиданных местах, а чудесные маленькие балкончики выходили на романтичного вида садик.

Верхний зал был настоящим собранием чудес. Дело в том, что все Кэмпбеллы – из поколения в поколение – становились морскими капитанами. Из дальних странствий они привозили домой всевозможные редкости, самые разные удивительные вещицы и многочисленные любопытные диковины.

Тетя Изобилие… Надо сказать, что когда-то давным-давно племянники дали своим тетушкам шутливые прозвища. Одну тетушку они назвали тетя Изобилие, потому что в ее обширном хозяйстве можно было найти все, что только душе угодно, а щедрость этой леди вообще описанию не поддавалась. Другую же, за кроткий нрав, окрестили тетя Спокойствие.

Так вот, тетя Изобилие даже позволила Розе пересмотреть все, что хранилось в ее большом китайском шкафу. Там было столько необыкновенных вещей и настоящих сокровищ, что любой ребенок пришел бы в восторг. Тетя надеялась, что такое сильное средство хорошо подействует на девочку, но увы: заморские диковины оставили Розу равнодушной, и тетушка Изобилие впала в отчаяние.

Кроткая тетя Спокойствие попробовала занять Розу рукоделием и начала вместе с нею шить для куклы новую красивую одежду – целый гардероб. Все это могло бы покорить сердце девочки и постарше, но Роза не интересовалась атласными шляпками и тоненькими чулочками. Она послушно шила до тех пор, пока тетя не заметила, что девочка вытирает слезы шлейфом подвенечного платья для куклы. Занятия шитьем прекратились.

Потом, посовещавшись, старые леди решили пригласить в гости к своей внучатой племяннице дочку соседей, которую все окружающие считали образцовым ребенком. Но и эта попытка расшевелить Розу провалилась. Та просто видеть не могла Ариадну Блиш, называла ее восковой куклой и однажды даже ущипнула, чтобы узнать, закричит она или нет. Чопорную Ариадну отослали домой, а тетушки, истощившие все свои силы, на несколько дней предоставили Розе полную свободу.

Дождливая и холодная погода не позволяла Розе выходить в сад, и большую часть времени она проводила в библиотеке, где находились книги ее отца, которые девочка привезла с собой. Здесь она немного читала, немного плакала, и главное, предавалась мечтам, в которых дети с пылким воображением находят радость и утешение. Все эти занятия ей очень нравились, но здоровью девочки явно вредили. Глаза ее покраснели и опухли, она сделалась бледной и апатичной. И это несмотря на то, что тетушка Изобилие пичкала ее железом в таком количестве, что из него можно было бы сделать целую печку, а тетушка Спокойствие беспрерывно ласкала ее, как маленького пуделя.

В поисках нового развлечения бедные старушки отважились на весьма смелый поступок, хотя не очень рассчитывали на успех. Они решили ничего не говорить Розе о своем плане и оставили ее в покое до субботнего вечера, когда сюрприз должен был открыться. Тетушки и не подозревали, что странное дитя найдет себе приятное занятие совершенно неожиданным образом.

Едва успела Роза отереть слезы, как раздался слабый звук, который заставил ее прислушаться. Это было чириканье птички, которая, несомненно, была весьма талантлива: чириканье перешло в нежный свист, потом в трели, в приятное воркование и окончилось музыкальным соединением всех звуков, как будто птица расхохоталась. Роза тоже засмеялась, забыв свою грусть, и вскочила:

Пробежав через зал, она выглянула из всех окон по очереди, но никаких певчих птиц не обнаружила: на дворе только один-единственный цыпленок барахтался в грязи под листьями репейника. Она опять прислушалась: птица была явно в доме. Взволнованная, Роза пошла за изменчивыми звуками, и оказалась у дверей комнаты, где хранились сокровища, привезенные из Китая.

– Неужели она там? Как это смешно! – растерялась девочка.

Но и тут птиц не оказалось, если не считать ласточек, украшавших посуду. Вдруг лицо Розы просияло, она тихонько отворила дверь в коридор и открыла окно в кухню. Волшебные звуки смолкли, и вместо птички Роза увидела служанку в синем переднике, которая мыла очаг. Роза молча смотрела на нее несколько минут и затем все-таки спросила:

– Я называю эту птичку Фиби, – ответила девочка, глядя на нее.

И черные глаза ее засияли особенным блеском.

– О, да! Я сейчас приду, – и Роза протиснулась в широкое окно, не желая тратить время на обходной путь через дверь.

Незнакомка вытерла руки, встала на коврик, выбравшись из моря мыльной воды, вздохнула… и тотчас из ее тоненькой шейки полились чарующие звуки: щебетание ласточки, свист красношейки, пение дрозда, воркование лесного голубя и множество других трелей, что раздаются над мягкой травой лугов в ясный июльский вечер.

Роза была так изумлена, что едва усидела на месте, и, когда маленький концерт закончился, она с восторгом захлопала в ладоши:

– Птицы, – улыбнулась девочка и опять принялась за работу.

– Как это удивительно! Я умею петь, но у меня не выходит и вполовину так хорошо… Как ваше имя?

– Я слыхала о птичке Фиби, но не думаю, чтобы настоящая могла бы петь так хорошо, – сказала Роза, смеясь, и прибавила, с любопытством глядя, как скатывается по кирпичу белая мыльная пена: – Могу я остаться тут и посмотреть, как вы работаете? Знаете, одной так скучно…

– Конечно, мисс, если вы так хотите, – ответила Фиби и высоко подобрала платье, чтобы не забрызгать его.

– Должно быть, очень весело вот так вспенивать мыло. Я бы тоже хотела попробовать, но думаю, что тетушкам это не очень понравится, – проговорила Роза, всецело поглощенная созерцанием этого нового для нее занятия.

– Вы бы очень скоро устали. Уж лучше посидите в сторонке и посмотрите.

– Я надеюсь, что буду жить здесь. Дэбби нужна помощница, и я пришла на неделю, на пробу.

– А я надеюсь, что вы и останетесь здесь, мне так скучно одной, – Роза вдруг почувствовала сильную любовь к девочке, которая пела, как птичка, и работала, как взрослая женщина.

– Я тоже на это надеюсь; пора мне самой зарабатывать на хлеб, мне ведь уже пятнадцать лет. А вы приехали сюда погостить? – спросила Фиби, глядя на свою гостью и удивляясь, как может быть скучно девочке, у которой есть красивое шелковое платье, хорошенький передник с оборками, восхитительный медальон и бархатная ленточка в волосах.

– Да, я пробуду здесь, пока не приедет дядя. Он мой опекун, и я не знаю, как он планирует со мной поступить. У вас тоже есть опекун?

– О, Господи помилуй! Нет, меня нашли на ступеньках богадельни совсем маленькой, мисс Роджер сжалилась над сироткой и взяла к себе. У нее я и воспитывалась до сих пор. Теперь она умерла, и я должна сама заботиться о себе.

– Как это интересно! Точно история Арабеллы Монтгомери в повести «Дитя цыган». Вы читали эту прекрасную историю? – спросила Роза, которая очень любила сентиментальные новеллы и читала их в большом количестве.

– У меня нет книг, а когда я свободна, то убегаю в лес, и это доставляет мне куда больше удовольствия, чем книги, – ответила Фиби, которая тем временем уже кончила одно дело и принялась за другое.

Она принесла большую корзинку бобов и начала их перебирать. Роза наблюдала за ней и удивлялась, как это можно целый день работать и совсем не играть. Фиби подумала, что теперь пришла ее очередь задавать вопросы, и поинтересовалась:

– О, да, моя милая! Я была в школе почти год и чуть не умерла от уроков. Чем больше я трудилась, тем больше мисс Пауэр меня загружала. Я была так несчастна, что чуть не выплакала себе глаза. Папа никогда не задавал мне таких трудных вещей, с ним было так весело учиться. Ах, как мы были счастливы, как мы любили друг друга! Но теперь он умер, и я осталась одна-одинешенька.

Слезы, которые не показывались, когда Роза ожидала их, теперь сами собой потекли по щекам и красноречивее всяких слов рассказали о ее грусти.

Ненадолго в кухне слышны были только всхлипывание маленькой девочки и шум дождя, барабанившего в окна. Фиби перестала перекладывать бобы из одной корзинки в другую и с искренним сочувствием смотрела на склоненную кудрявую головку Розы. Что толку в красивом шелковом платье, когда сердце рвется от горя, что толку в нарядном передничке, когда он нужен только для того, чтобы вытирать им слезы.

В эту минуту Фиби перестала завидовать Розе. Ведь она была счастлива в простом ситцевом платьице и синем полосатом переднике. Никогда ей не приходилось плакать так горько, как этой девочке. Если бы она посмела, то встала бы и крепко поцеловала Розу. Но, боясь, что это будет неприлично, Фиби просто сказала своим веселым голосом:

– Ну, разве вы одиноки? У вас так много родных, и все они такие умные и богатые. Они так любят вас и так хотят, чтобы вы жили только у них, что даже готовы из-за этого перессориться. Это Дэбби так говорит. Ведь вы – единственная девочка в семье.

Последние слова Фиби заставили Розу улыбнуться сквозь слезы; она выглянула из-за своего передника и изобразила комическое отчаяние:

– Это и мое горе. У меня шесть тетушек, и все они хотят взять меня к себе, а я с ними почти незнакома. Папа называл это место «Муравейником», и теперь я понимаю почему: тетушек здесь так же много, как муравьев в муравейнике.

Фиби засмеялась вместе с ней и одобрительно кивнула:

– Муравейник и есть! Все так говорят. Название очень подходящее: все мисс Кэмпбелл живут поблизости и часто навещают старых леди.

– С тетушками я еще могу поладить, но у меня еще есть целая дюжина двоюродных братьев. Все они – ужасные мальчики, я их просто ненавижу! Некоторые из них приезжали навестить меня в прошлую пятницу, но я легла в постель, и, когда тетушка Изобилие пришла позвать меня, я накрылась одеялом и притворилась спящей. Но мне все равно придется время от времени с ними встречаться. Это просто ужасно.

И Роза вздрогнула от отвращения. Живя одна с больным отцом, она совсем не знала мальчиков и считала их одним из видов диких зверей.

– О, я уверена, что вы их полюбите. Я видела, как они тут бегали, ездили на лошадях и катались в лодке. Если вы любите эти удовольствия, то тоже будете с ними кататься.

– Ну, нет, я боюсь лошадей, а когда катаюсь в лодке, меня укачивает. И я ненавижу мальчиков.

И бедная Роза горестно всплеснула руками. Один из этих ужасов она могла бы еще перенести, но все три вместе – это чересчур много для одной девочки. Она начала подумывать о скором возвращении в противную школу.

Фиби так смеялась над ее горестями, что бобы принялись скакать в корзинке.

– Может быть, дядя поселит вас там, где нет мальчиков. Дэбби говорит, что он по-настоящему добрый человек, и всегда, когда приезжает, привозит всем много подарков, – постаралась она утешить Розу.

– Да, но это для меня новое горе; я совсем не знаю дядю Алека. Он очень редко приезжал к нам, хотя часто присылал замечательные подарки. Теперь он – мой опекун, и я должна подчиняться его воле, пока мне не исполнится восемнадцать лет. Как же мне любить незнакомого человека? А ведь я должна любить своего дядю. Это меня очень мучит.

– На вашем месте я бы не придумывала себе мучений. Я считала бы себя очень счастливой, если бы у меня было столько родных и столько денег, и радовалась бы жизни, – начала было Фиби, но остановилась.

Шум, раздавшийся на дворе, заставил обеих девочек подскочить.

– Нет, это цирк! – закричала Роза, которая увидела со своего места красивый экипаж и нескольких пони с развевающимися хвостами.

Тут все стихло. Девочки было собрались продолжить свою беседу, но тут в кухню вошла старая Дэбби. Она была не в духе, и помятый чепчик явно указывал на то, что она только что проснулась.

– Маленькие девочки должны делать то, что им велено, а не задавать вопросы, – отрезала Дэбби.

– Надеюсь, что это не тетушка Майра; она всегда досаждает мне расспросами о моем кашле и вздыхает надо мной так, как будто я умираю, – сказала Роза, собираясь уйти той же дорогой, которой пришла, то есть через кухонное окошко. Оно было сделано для того, чтобы подавать большие рождественские индейки и пудинги. Пролезть через него худенькой девочке было проще простого.

– Я думаю, вы пожалеете, что это не тетушка Майра, когда увидите, кто приехал. Вперед, пожалуйста, мисс. И не заставляйте меня рассказывать тетушкам, что вы приходите в кухню таким манером, или я засажу вас в большой котел, – проворчала Дэбби, которая считала своей обязанностью бранить детей при всяком удобном случае.

Глава II

Клан

Роза проскользнула через окошко так быстро, как только было возможно, и развеселилась, строя рожицы Дэбби, пока та приводила в порядок ее платье. Это маленькое приключение придало Розе уверенности, и она спокойно отправилась в гостиную.

Из гостиной не доносилось ни звука, и Роза решила, что гостей принимают наверху. Она смело заглянула в полуотворенную дверь, обвела комнату взглядом – и обомлела. Семь мальчиков разного возраста и роста выстроились в ряд. Они были непохожи друг на друга, но у всех были золотистые волосы и голубые глаза. И одеты мальчики были одинаково – в шотландские костюмы.

Гости разом улыбнулись, поклонились Розе и сказали в один голос:

Роза вздохнула, затравленно осмотрелась кругом, думая убежать. От страха ей показалось, будто вся комната наполнена мальчиками. Но прежде чем она успела скрыться, старший из прибывших вышел из ряда, подошел к ней и сказал ласково:

– Не пугайтесь, это клан пришел приветствовать вас, а я – его предводитель, Арчи, к вашим услугам.

Говоря это, он протянул Розе загорелую руку, и девочка робко ответила на рукопожатие – ее маленькая ручка утонула в широкой ладони Арчи. Тот продолжил свою речь, держа Розу за руку:

– Мы явились при полном параде, как это у нас принято в важных случаях. Надеюсь, вам это понравилось. Теперь разрешите представить вам всех этих ребят, и все будет в порядке. Самый высокий – это Принц Чарли, единственный сын тетушки Клары, поэтому он вдвойне хорош. Это – старый дружище Мэк. Он – настоящий книжный червь, для краткости мы называем его Червем. Это нежное создание – Стив, он – франт, настоящий денди, обратите внимание на его перчатки и бант на шляпе. Мэк и Стив – сыновья тети Джейн. Уверяю вас, они прекрасные ребята. А вот – Птенцы, мои братья: Джорджи, Уилл и Крошка Джеми. Теперь, джентльмены, приблизьтесь и продемонстрируйте даме свои хорошие манеры.

К полному отчаянию Розы, к ней протянулись еще шесть рук – очевидно, она должна была пожать их все. Наступила минута тяжелого испытания для застенчивой девочки. Но тут Роза вспомнила, что это – ее родственники, пришедшие ее поприветствовать. Она сделала над собой усилие, чтобы ответить как можно более ласково.

Когда торжественная церемония была наконец закончена, клан разбрелся по гостиной. И Розе опять показалось, что комната переполнена мальчиками. Девочка быстро удалилась в угол и уселась в большое кресло, наблюдая за своими гостями и недоумевая, отчего это тетушки не спешат ей на помощь.

Как бы желая добросовестно исполнить свой долг и как будто стесненный им, каждый мальчик, бродя по комнате, подходил к кузине, останавливался, делал какое-нибудь короткое замечание, получал еще более короткий ответ и удалялся с успокоенным видом.

Арчи подошел первым. Он облокотился на спинку кресла и начал отеческим тоном:

– Очень рад, что вы приехали, кузина, и надеюсь, что «Муравейник» вам понравится.

Мэк откинул волосы, падавшие ему на глаза, споткнулся о кресло и поинтересовался:

– Да, четыре полных ящика. Они все сложены в библиотеке.

Мэк мгновенно исчез из комнаты, опустевшее место занял Стив. Приняв элегантную позу, от которой его костюм особенно выигрывал, он произнес с любезной улыбкой:

– Жаль, что нам не удалось повидать вас в прошлую пятницу. Надеюсь, ваша простуда прошла?

И на губах Розы показалась улыбка, когда она вспомнила, как спасалась под теплым одеялом.

Расстроенный тем, что ему не уделили должного внимания, Стив отошел, гордо подняв голову. А Принц Чарли вприпрыжку пересек комнату и сказал совершенно просто:

– Мама просила передать вам привет; она надеется, что вы будете хорошо себя чувствовать и на будущей неделе приедете к нам погостить на день или два. Тут, должно быть, ужасно скучно для такой крошки, как вы.

– Мне тринадцать с половиной лет, хоть я и кажусь маленькой, – забыв свою застенчивость, воскликнула Роза. Ее оскорблял тот факт, что существовали люди, не знающие, что ей уже больше тринадцати лет.

– Извините, миледи, вот уж никогда бы не подумал!..

И Чарли, улыбаясь, отошел, очень довольный тем, что ему удалось расшевелить робкую кузину.

Джорджи и Уилл подошли вместе; одному было двенадцать, а другому одиннадцать лет. Они устремили на Розу одинаковые круглые голубые глаза и один за другим выстрелили в нее вопросами – как будто участвовали в состязании по стрельбе, а Роза была целью.

Тут они оба повернулись и пошли, сознавая, что исполнили свой долг, а маленький Джеми спросил Розу с детской непосредственностью:

– Да, я привезла много конфет, – ответила Роза.

В ту же минуту Джеми вскарабкался к ней на колени и, крепко поцеловав, заявил, что очень ее любит.

Роза вздрогнула; а так как все мальчики смотрели на нее и улыбались, то она, чтобы скрыть свое смущение, быстро спросила маленького шалуна:

– Перед самым вашим приездом. Точнее, мне показалось, что цирк. Я видела тележки, красные с черным, и множество маленьких пони, и…

Но тут ее прервал взрыв хохота, и Арчи, давясь от смеха, поспешил разъяснить, в чем дело:

– Это наша новая тележка, в которую мы запрягаем собак. И наши шотландские пони. Боюсь, мы и есть ваш цирк, кузина. Другого и не было.

– Но пони было так много, и они бежали так быстро, а тележка была такой красной, – попыталась оправдать свою ошибку Роза.

– Пойдемте, посмотрим на них, – сказал Принц.

И не успела она сообразить, что случилось, как уже очутилась в сарае и была торжественно представлена трем косматым пони и новой красной тележке, запряженной собаками. Роза еще никогда не бывала в сараях и сомневалась, прилично ли ей здесь находиться. Но когда она осторожно высказала предположение, что тетушки могут не одобрить ее поведения, мальчики закричали в один голос:

– Тетушки велели нам развлекать вас, а здесь мы можем сделать это лучше, чем без толку слоняясь по дому.

– Я могу замерзнуть без пальто, – пробормотала Роза, которой хотелось остаться, но она чувствовала себя не совсем уверенно.

Один из кузенов нахлобучил ей на голову свою шляпу, другой накинул на плечи теплый жакет и завязал рукава вокруг горла; третий едва не задушил, заворачивая ее в каретное одеяло, четвертый отворил дверцу старой коляски и, поклонившись, проговорил высокопарно:

– Входите, мисс, садитесь поудобнее, а мы вас будем развлекать.

Роза сидела в коляске, словно королева на троне, и смотрела, как мальчики исполняли для нее танец горных шотландцев. Ребята танцевали с таким искусством и с такой увлеченностью, что она в восторге хлопала в ладоши и смеялась от души, как не смеялась несколько недель.

– Как вам понравился наш танец? – спросил Принц, подходя к Розе с пылающим лицом и едва переводя дух, когда представление закончилось.

– Ах, это было великолепно! Я только раз была в театре, но танцы там были совсем не так хороши, как этот, – Роза по-королевски улыбнулась своим родственникам.

– О, да! Мы – молодцы! Но это только начало. К сожалению, мы не захватили волынки, не то мы бы показали, на что еще способны, – ответил Чарли, которому похвала кузины была очень приятна.

– Я не знала, что мы – шотландцы, папа никогда не говорил мне об этом. Правда, ему нравилось, когда я пела старинные шотландские баллады, – заметила Роза. Ей вдруг показалось, что она перенеслась из Америки в Шотландию.

– Мы тоже не задумывались о своих корнях. Только недавно, читая один шотландский роман, узнали, что наш дед был шотландец. И тут же принялись отыскивать старые шотландские повести, достали себе волынки, надели на себя пледы и отдались душой и телом славе нашего клана. Вот уже несколько месяцев, как мы занимаемся этим, и нам очень весело. Всем это нравится, и я думаю, что из нас получился недурной отряд.

Арчи говорил это, сидя на подножке коляски. Остальные разместились кто где, отдыхая после танца.

– А еще, милая кузина, в один прекрасный день мы покажем вам сражение на шпагах. Это очень важная вещь, уверяю вас, – многозначительно добавил Принц.

– Да, и вы услышите, как Стив играет на волынке. Он так славно заставляет ее сопеть, лучше всех! – закричал Уилл, сидевший на козлах.

– Мэк отыскивает для нас старые повести, объясняет, как мы должны одеваться, как говорить и как петь, – заметил Джорджи, желая замолвить слово за отсутствующего брата.

– А что делаете вы с Уиллом? – спросила Роза у Джеми, который сидел подле нее, будто боясь потерять ее из вида, пока не получит обещанные подарки.

– О, я – маленький паж, исполняю поручения старших, а Уилл и Джорджи представляют собой войско, когда мы в походе; оленей, когда мы на охоте; и изменников, когда кого-нибудь казним.

– И приносят много пользы, – отметила Роза, между тем как «полезные люди» просияли улыбками скромной гордости и решили при первой же возможности разыграть в честь своей кузины Уоллеса и Монтроза[1].

– Давайте играть в чехарду, – закричал Принц. Он вскочил и звонко ударил по плечу Стива.

Позабыв про свой элегантный вид, франт стремглав бросился за ним, совсем как обычный мальчик. Все остальные с радостью включились в игру и сновали по сараю с такой скоростью, будто хотели сломать себе шеи или изувечиться каким-либо другим способом.

Для Розы, только что покинувшей образцовую школу, это было совершенно новое и удивительное зрелище. Она с восторгом наблюдала за играющими братьями. Мальчики бегали так быстро, что у нее захватывало дух. Кузены казались ей более ловкими, чем бедная Мопс, ее умершая обезьянка.

Уилл покрыл себя славой, забравшись на высокий чердак. Ему даже удалось благополучно спуститься, когда появилась Фиби. Она принесла пальто, шляпу и калоши для Розы и сообщила, что тетушки зовут ее домой.

– Отлично, мы сейчас привезем ее, – кивнул Арчи. Он отдал таинственное приказание, которое было так быстро исполнено, что прежде чем Роза успела выйти из коляски, мальчики схватились за дышло, вывезли коляску из сарая и поволокли к дверям дома с таким грохотом, что две головы в чепчиках поспешили выглянуть к окно, а Дэбби грозно закричала, выйдя на заднее крыльцо:

– Сумасбродные мальчишки, вы же убьете это маленькое нежное создание!

Но «нежное создание», казалось, было очень довольно своим путешествием. Роза весело взбежала по лестнице. Щечки ее порозовели, а волосы растрепались. Но тут ее встретила взволнованная тетушка Изобилие. Она испугалась, что Роза заболеет, и стала упрашивать ее сейчас же пойти и лечь в постель.

– О нет, пожалуйста, тетя, мы приехали, чтобы выпить чаю с кузиной. Даем слово, что будем примерными мальчиками, если вы позволите нам остаться, – наперебой заговорили ребята. Они не только успели уже полюбить свою кузину и не хотели с ней расставаться, но и не желали пропустить тетушкин чай с разными вкусностями. Они-то знали, что прозвище «Изобилие» лишь в слабой степени отражает ее настоящую щедрость.

– Хорошо, мои дорогие, оставайтесь, только не шумите. Роза пусть пойдет наверх, примет свое лекарство и приведет себя в порядок. А мы пока подумаем, чем бы вас угостить, – сказала старая леди. Она удалилась, сопровождаемая залпом просьб и пожеланий:

– А для меня, пожалуйста, побольше пирожков со сливками!

– А ваш покорнейший слуга хотел бы попробовать лимонный торт…

– Велите приготовить оладьи, мне сказали, что Роза любит их.

– Нет-нет, я знаю, что ей полезно есть сладкие пирожки!

Когда через четверть часа Роза сошла вниз в своем лучшем переднике, с гладко причесанными волосами, все мальчики были в гостиной. Она остановилась на лестнице, чтобы получше рассмотреть своих новообретенных кузенов, так как ей пока не удавалось этого сделать.

Мальчиков отличало семейное сходство, хотя у одних волосы были темнее, у других – светлее, а щеки у кого-то были смуглыми, у кого-то – румяными. Они были разного возраста: старшему Арчи было шестнадцать, а младший Джеми был на десять лет его моложе. Ни один из них не был особенно красив, кроме Принца, но все они были сердечными и жизнерадостными ребятами. И Роза решила, что мальчики совсем не так ужасны, как она себе воображала.

Все они были заняты какими-то делами, каждый сообразно своему характеру. Роза не могла удержаться от улыбки, глядя на них. Арчи и Чарли, очевидно, старые друзья, отделившись от других, ходили взад и вперед, насвистывая какую-то песенку. Мэк сидел в углу и читал, уткнувшись носом в книгу. Франт расчесывал волосы перед овальным зеркалом. Джорджи и Уилл исследовали внутреннее устройство часов, похожих на луну. Джеми лежал на нижней ступеньке лестницы и стучал каблуками об пол, поджидая кузину с обещанными гостинцами.

Роза, не дожидаясь просьбы, высыпала на него целую горсть конфет. Джеми издал восторженный вопль, а другие мальчики невольно заулыбались при виде девочки. Она была очень хороша: спокойные, задумчивые глаза, блестящие волосы и нежная улыбка на лице. Черное платье напомнило мальчикам о ее недавней потере. Их сердца переполняло желание принять живейшее участие в судьбе кузины, у которой «нет другого дома, кроме этого».

– Посмотрите, как она прекрасна! – воскликнул Стив, целуя ей руку.

– Пойдемте, мисс, чай готов, – прибавил Принц.

– Я сам поведу ее, – Арчи с достоинством предложил девочке руку. Роза от этой чести покраснела, как вишня, и готова была опять убежать наверх.

Ужин получился очень веселым. Старшие мальчики забавляли всех, таинственно намекая на какое-то интересное событие, которое должно было вот-вот свершиться. Они уверяли, что это будет нечто необыкновенно прекрасное, но точнее ничего сказать не могли, потому что это – страшная тайна.

– Видел ли я это когда-нибудь? – спросил Джеми.

– Да, но ты не можешь этого помнить, а вот Мэк и Стив это очень любят, – ответил Арчи. Двум упомянутым джентльменам пришлось на время отвлечься от превосходных оладьев Дэбби, чтобы поразмыслить над сказанным.

– А кто первым получит это? – поинтересовался Уилл, набивая рот мармеладом.

– Когда же она это получит? – Джорджи от нетерпения начал раскачиваться на стуле.

– Господи помилуй! О чем это мальчики толкуют? – заговорила старая леди. Ее загораживала высокая ваза, из-за которой выглядывал лишь чепчик, а лица видно не было.

– А разве тетушка ничего не знает?! – раздалось разом несколько голосов.

– Нет, не знает. В этом-то и вся соль! Уж она-то это любит больше всех!

– А какого это цвета? – Роза тоже решила принять участие в общем разговоре.

– А есть это можно? Это вкусно? – спросил Джеми.

– Некоторые люди находили, что да, но я не стал бы пробовать, – засмеялся Чарли и тут же пролил чай.

– А кому это принадлежит? – вставил свое слово Стив.

Арчи и Принц посмотрели друг на друга в некотором замешательстве, а потом в глазах Арчи появился особенный блеск, и Чарли опять засмеялся:

Это окончательно сбило всех с толку, и Джеми признался Розе, что он решительно не знает, как ему дожить до понедельника.

Вскоре после чая клан уехал, дружно распевая «Все синие шапки на границе…»

– Ну, моя милая, как тебе нравятся твои двоюродные братья? – спросила Розу тетушка Изобилие, когда последний пони завернул за угол и шум затих.

Удивленная таким ответом, тетушка Изобилие в отчаянии всплеснула руками и пошла сказать сестре, что она никогда не поймет этого ребенка, и какое счастье, что Алек скоро снимет с нее эту ответственность.

Утомленная необыкновенно оживленным вечером, Роза устроилась в уголке дивана, чтобы отдохнуть и подумать про тайну, о которой столько говорили за чаем. Она даже не подозревала, что узнает обо всем раньше всех. Мечты перешли в дремоту, и девочка заснула.

Ей снилось, что она опять дома, в своей постели. Вот она просыпается и видит отца, склонившегося над ней, слышит, как он произносит: «Моя маленькая Роза». А она отвечает ему: «Да, папа». Он берет ее на руки и нежно целует…

Сон был настолько реальным, что Роза проснулась с радостным криком. И обнаружила, что обнимает ее незнакомый темноволосый и бородатый господин, который говорит добрым голосом, очень похожим на голос ее отца:

– Это – моя маленькая девочка, а я – дядя Алек.

Глава III

Дядюшки

Проснувшись на следующее утро, Роза точно не знала, было ли все происходившее накануне вечером явью или ей это приснилось. Было еще совсем рано, но она встала и начала одеваться. Девочка не могла больше спать. Ей ужасно хотелось сойти вниз и посмотреть, на самом ли деле в холле стоят дорожный мешок и чемодан. Она вспомнила, как споткнулась о них, когда шла спать. Тетушки вчера отослали ее наверх, потому что было уже поздно, а сами еще долго разговаривали.

Роза открыла окно, чтобы подышать свежим майским воздухом. Пахло морем, ярко светило солнце. Девочка вышла на балкон. Сначала она смотрела на птичку, которая завтракала червячком. Потом увидела человека, который перескочил через садовую решетку и пошел, насвистывая, по тропинке. В первую минуту Роза решила, что это случайный прохожий, но, присмотревшись, поняла, что это ее дядя возвращается с моря после раннего купания. Вчера вечером она едва посмела поднять на него глаза, зато теперь могла хорошенько рассмотреть.

Дядя шел медленно, поглядывая по сторонам, очень довольный тем, что опять видит родные места. У него были темные кудрявые волосы, он время от времени встряхивал шевелюрой. Широкоплечий, ловкий в движениях, дядюшка выглядел сильным и здоровым. Вообще говоря, он понравился Розе, хотя она и не могла бы объяснить, чем именно. Девочка решила, что сможет полюбить дядю Алека. В эту минуту он поднял глаза, разглядывая каштан, густо усыпанный почками, и увидел Розу, которая наблюдала за ним. Девочка смутилась и покраснела. А дядя поклонился ей, помахал рукой и приветливо улыбнулся:

– Я хотела убедиться, что вы не приснились мне, а на самом деле приехали, дядя.

– Правда? Ну, так спускайся в сад и увидишь, что я – это я.

– Вот как? – он пожал плечами и прибавил. – Ну, значит, я сам поднимусь, чтобы поприветствовать тебя.

И, к огромному изумлению Розы, дядя Алек вскарабкался по одной из колонн галереи; взобрался на крышу, с крыши перелез на балкон и, перемахнув через широкие перила, оказался рядом с девочкой.

– Ну, надеюсь, теперь-то ты не сомневаешься, что я здесь?

Роза была так поражена, что смогла ответить ему только улыбкой.

– Как поживает моя девочка сегодня утром? – спросил он, держа маленькую нежную руку девочки в своих больших ладонях.

– Но надо, чтобы было очень хорошо. Отчего же это не так?

– Я всегда просыпаюсь с головной болью и чувствую себя усталой.

– Я долго не могу заснуть, а потом мне снятся тревожные сны, и я не высыпаюсь.

– Читаю, немного шью и потом сижу с тетушками.

– А ты не бегаешь по саду, не катаешься на пони и ничего не делаешь по дому?

– Тетушка Изобилие говорит, что я слишком слаба для таких усилий. Иногда я катаюсь с тетушками, но я не особенно люблю эти поездки.

– Неудивительно, – сказал дядя Алек как бы сам себе и быстро прибавил: – Кто-нибудь приходит поиграть с тобой?

– Никто, кроме Ариадны Блиш; но она такая глупая, я терпеть ее не могу. Вчера тут были мальчики. Кажется, они хорошие, но ведь я же не могу играть с ними.

– Барышни моего возраста не должны играть с мальчиками.

– А вот и нет, это именно то, что тебе надо. Мне кажется, ты слишком изнеженна. Они хорошие ребята, и со временем вы обязательно подружитесь и будете играть вместе. Кроме того, я постараюсь найти тебе подружек, не испорченных хорошим воспитанием.

– Фиби очень хорошая, я ее очень люблю, хотя и встретила только вчера, – воскликнула Роза, оживляясь.

Роза с жаром рассказала то, что знала; дядя Алек слушал, и странная улыбка блуждала на его губах, в то время как глаза были совершенно серьезны и он внимательно смотрел на личико, поднятое к нему.

– Я очень рад, что в тебе нет сословных предрассудков, но я не могу понять, за что ты любишь эту девочку из приюта.

– Вы можете смеяться надо мной, но я ее люблю, хотя не могу сказать за что. Она кажется такой счастливой и рассудительной. И хорошо поет. У нее так много сил, что она может все мыть и чистить. У Фиби нет никаких горестей, которые бы ее мучили, – сказала Роза, делая над собой усилие, чтобы объяснить все это.

– О, я рассказывала ей о моих горестях и спросила, грустит ли она о чем-нибудь. Фиби ответила, что нет, только ей хочется ходить в школу, и она думает, что когда-нибудь это устроится.

– Выходит, она не грустит о том, что одинока, бедна и должна много трудиться? Значит, она хорошая девочка, и я буду очень рад с ней познакомиться, – дядя Алек одобрительно покивал головой, и Розе захотелось, чтобы он и ее похвалил.

– Разве ты не можешь рассказать мне о них, как рассказывала Фиби?

И было в его голосе что-то такое, что Розе захотелось тут же рассказать все и покончить с этим. Она покраснела и, отвернувшись в сторону, прошептала:

Дядя Алек обнял племянницу, притянул ближе к себе и ласково сказал голосом, так похожим на голос ее отца:

– Этому горю я помочь не могу, дитя мое, но постараюсь сделать все, чтобы тебе стало легче. Что тебя еще беспокоит, дорогая?

– Я такая слабая и жалкая и ничего не могу делать. Это меня сердит. И у меня часто болит голова, – Роза со вздохом потерла виски.

– Это можно вылечить, и мы это сделаем, – проговорил дядя и так решительно потряс головой, что волосы упали ему на глаза, и Роза заметила в темных кудрях седые пряди.

– Тетушка Майра говорит, что я очень слабого сложения и никогда не буду здорова, – заметила Роза таким задумчивым тоном, будто решала, плохо или хорошо быть больным ребенком.

– Тетушка Майра просто… гм! Она прекрасная женщина, но у нее есть одна слабость. Она любит воображать, что все кругом тяжело больны и стоят на краю могилы. Я уверен, что она обижается, если люди не умирают! Мы покажем ей, как сделать тебя сильной и превратить бледную изнеженную девочку в румяную и здоровую. Это ведь мое дело, ты знаешь, – прибавил он уже более спокойно, увидев, что мгновенная вспышка немного испугала Розу.

– А я и забыла, что вы доктор, дядя. Как хорошо! Мне бы очень хотелось быть здоровой, только я надеюсь, вы не будете давать мне много лекарств. Я их принимаю целую кучу, но лучше мне не становится.

Роза указала на маленький столик у окна. На нем выстроилась целая батарея разнокалиберных склянок с лекарствами.

– Сейчас посмотрим, какой вред они принесли, эти благословенные женщины, – и, протянув руку, доктор Алек поставил все флаконы перед собой и стал пристально рассматривать каждый, то улыбаясь, то хмуря брови. Пересмотрев все, он сказал:

– Теперь я покажу тебе самый лучший способ принимать эти снадобья.

И с этими словами выбросил в окно склянки, одну за другой, – прямо на цветочную клумбу.

– Но это не понравится тетушке Изобилие, а тетя Майра будет сердиться, ведь это она все принесла! – закричала Роза полуиспуганным-полурадостным голосом.

– Теперь ты – моя пациентка! Мое лечение наверняка даст хорошие результаты. Ты с каждой минутой выглядишь здоровее, – он засмеялся так заразительно, что девочка последовала его примеру.

– Если ваши лекарства будут нравиться мне не больше, чем эти, и я их тоже выброшу в сад, что вы тогда скажете? – спросила она задорно.

– Если я пропишу подобные глупости, то можешь вышвырнуть их за борт, когда захочешь. Ну, что еще тебя беспокоит?

– Я думала, что вы уже обо всем меня расспросили.

– Как же я смогу помочь тебе, если не буду знать, в чем дело? Ну, рассказывай, в чем заключается твоя третья проблема?

– Это очень дурно с моей стороны, но иногда я жалею, что у меня так много тетушек. Они все очень добры ко мне, и мне хочется угодить всем. Но тети так не похожи друг на друга… Я чувствую, что меня как будто разрывают на части, – пробормотала Роза, пытаясь передать ощущения заблудившегося цыпленка, которому показывают дорогу шесть куриц разом.

Дядя Алек откинул голову назад и расхохотался, как мальчишка. Он-то отлично понимал: каждая из теток хотела, чтобы все делалось так, как желает именно она. И это окончательно сбило с толку бедную Розу.

– Попробуем теперь жить под руководством дяди. Может, дело и пойдет на лад. Я хочу, чтобы ты слушалась только меня, и никто не будет давать мне советов, пока я их не спрошу. Иначе на нашем корабле не будет порядка, а я – командир этого маленького корабля; на время, впрочем. Что еще?

Но Роза так вздрогнула и покраснела, что дядя догадался, в чем причина.

– Право, я не могу сказать вам этого; это будет невежливо, да к тому же я думаю, что это не будет меня больше беспокоить.

Когда она пробормотала это, доктор Алек повернулся и, пристально глядя на море, заговорил так серьезно и нежно, что Роза запомнила его слова надолго:

– Дитя мое, я не жду, что ты сразу полюбишь меня и станешь мне доверять. Но я прошу тебя верить, что я всем сердцем отдаюсь своим новым обязанностям, и если буду делать ошибки – а я, конечно, буду их делать, – никто больше меня не будет сожалеть об этом. Моя вина в том, что я для тебя – чужой, тогда как должен быть лучшим другом. Это одна из моих ошибок, и никогда я так не сожалел о ней, как теперь. Между мной и твоим отцом была ссора, и я думал, что никогда не прощу его. Но прошло много лет. Благодарю Бога, мы помирились. Когда я видел брата в последний раз, он просил меня заботиться о тебе в случае его смерти. Это был знак любви и примирения. Я не могу заменить тебе отца, но постараюсь быть полезным. И если ты будешь любить меня хотя бы вполовину меньше, чем любила папу, я буду самым гордым и счастливым человеком на свете. Веришь ли ты мне? И попробуешь ли полюбить меня?

Выражение лица дяди глубоко тронуло Розу, и когда он с волнением взглянул на нее, она потянулась к дяде Алеку и скрепила их соглашение доверчивым поцелуем. Дядя обнял ее, и девочка почувствовала, как тяжелый вздох всколыхнул его грудь. Больше не было произнесено ни слова. Они молчали, пока стук в дверь не заставил обоих вздрогнуть.

Доктор Алек поспешно провел рукавом по глазам и начал что-то насвистывать.

– Дэбби приказала принести вам кофе и помочь одеться, – сказала она. Широко раскрыв от удивления большие черные глаза, Фиби глядела на дядю Алека, гадая, какими судьбами моряк попал сюда.

– Я уже одета, спасибо, мне не нужна ваша помощь. Надеюсь, что кофе крепкий и сладкий, – прибавила Роза, глядя на чашку, от которой шел пар.

Но ей не пришлось его попробовать. Сильная рука остановила ее, и дядя быстро проговорил:

– Подожди, дочка, дай мне посмотреть прежде, что ты пьешь. Ты каждое утро пьешь такой крепкий кофе, дорогая?

– Да, я очень люблю кофе, и тетушка считает, что он укрепляет меня. После него я всегда чувствую себя лучше.

– Вот отчего ты плохо спишь по ночам и вздрагиваешь от всякой ерунды! Потому и твои щеки так бледны и не знают румянца! Отныне ты не будешь больше пить кофе, моя дорогая, и со временем увидишь, что я прав. Есть в доме парное молоко, Фиби?

– Вот питье для моей пациентки. Принесите полную кружку молока для Розы и еще одну чашку для меня. Мне и самому захотелось молока. Клумбе же кофе не причинит вреда, ведь нервов у нее нет.

И, к огорчению Розы, кофе отправился в окно – вслед за лекарствами.

Доктор Алек поймал недовольный взгляд девочки, но решил не обращать на это внимания. Он постарался исправить ситуацию, весело сказав:

– У меня есть хорошенькая маленькая чашечка. Я подарю ее тебе. Это будет специальная чашка для молока. Она сделана из дерева, и знающие люди уверяют, будто она придает целебные свойства тому напитку, который в нее наливают. Да, кстати, один из ящиков, который вчера вечером Фиби хотела тащить наверх, – твой. Зная, что по возвращении домой найду там дочку, я сложил туда разные забавные и хорошенькие вещицы. Может быть, какая-нибудь из них тебе понравится. Завтра утром мы все это вместе разберем. Вот и наше молоко! Предлагаю тост за здоровье мисс Розы Кэмпбелл – и от всего сердца пью за него!

Роза не могла долго дуться, тем более что ящик с прекрасными подарками уже будоражил ее воображение. Невольно улыбнувшись, она тоже выпила за свое здоровье и нашла, что парное молоко – совсем недурное питье.

– Теперь я должен уйти, пока меня не поймали, – сказал доктор Алек, собираясь уйти той же дорогой, какой и пришел.

– Вы всегда лазаете, как кошка, дядя? – спросила Роза, которую это очень смешило.

– Я привык так выбираться из своего окна, когда был мальчиком, чтобы не беспокоить тетушек. Да и теперь я предпочитаю эту дорогу, потому что она короче и поддерживает меня в хорошей форме, ведь взбираться на мачту мне больше уже не придется. До свидания, до завтрака.

И он, спустившись вниз по водосточной трубе, скрылся за кустами.

– Веселый опекун, не правда ли? – сказала Фиби, держа в руках пустые чашки.

– Он очень добр ко мне, – ответила Роза, продолжая раздумывать о большом ящике с подарками и стараясь угадать, что в нем окажется.

Когда при звуке колокола дядя явился в столовую, он застал Розу, тревожно разглядывающую новое блюдо, от которого шел пар.

– Еще одно разочарование, Роза? – спросил он, ласково погладив ее по голове.

– Дядя, неужели вы будете заставлять меня есть это варево из овсяной муки? – спросила девочка трагическим тоном.

– Я его ненавижу! – Роза тяжело вздохнула, с отвращением отворачивая свой носик от тарелки.

– Значит, ты не настоящая шотландка, если не любишь овсяную кашу. Очень жаль, я сам приготовил ее для тебя и думал, как это будет вкусно со сливками. Ну, что же, делать нечего!

Роза хотела настоять на своем, потому что и на самом деле ненавидела овсянку. Но дядя Алек не пытался ее уговаривать, и она решила не упрямиться.

– Я попробую кашу, чтобы сделать вам приятное, дядя. Все вокруг твердят, как она полезна для здоровья, поэтому я и возненавидела ее, – нерешительно произнесла она и сама ужаснулась глупости этих слов.

– Мне будет очень приятно, если овсянка тебе понравится. Мне хочется, чтобы моя девочка была сильной и здоровой. Ты видела своих кузенов. Они самые крепкие и выносливые мальчики в округе. Они не едят ни горячего хлеба, ни сладкого печенья. По доброй старой традиции они выросли на овсянке. Здравствуйте, тетя!

Доктор Алек встал и поклонился старой леди, а Роза, с твердым намерением съесть овсянку или умереть при этом испытании, села за стол.

Через пять минут Роза напрочь забыла о том, что ест; она была слишком увлечена разговором. Ее очень забавляло, что тетушка Изобилие называла своего сорокалетнего племянника «мой дорогой мальчик». А дядя Алек оказался прекрасным собеседником. Он находил увлекательные темы для разговора. Казалось, что он знал обо всем на свете. И так весело рассказывал о разных разностях, а о «Муравейнике» в особенности, что отвратительная овсянка исчезла совсем незаметно.

– Я надеюсь, что ты пойдешь с нами в церковь, Алек, если, конечно, не очень устал, – сказала старая леди, когда завтрак закончился.

– Обязательно пойду. Только я должен предупредить сестер о своем приезде; они не ожидают меня раньше завтрашнего дня, и вы знаете, какой шум поднимется в церкви, если мальчики неожиданно меня там увидят.

– Я пошлю кого-нибудь из прислуги на гору, а вот к Майре ты можешь зайти сам; ей это будет очень приятно, а у тебя на все хватит времени.

Доктор Алек тотчас скрылся, и никто не видел его до той минуты, пока старинная коляска не была подана к крыльцу и тетушка Изобилие не сошла с лестницы в своем воскресном наряде. Роза проскользнула за ней, как тень.

Пока они ехали в церковь, дядя Алек поминутно снимал шляпу и раскланивался со всеми встречными, которые радостно приветствовали его и весело улыбались.

Дядя Алек поступил мудро, предупредив мальчиков о своем приезде. Но все равно племянники были ужасно взволнованы, и взрослые в страхе ожидали какой-нибудь безумной выходки. Честно говоря, их можно было понять. Церковь – не лучшее место для взрыва ребячьих эмоций. Семь пар глаз были неотрывно прикованы к дяде Алеку. И нетрудно представить, как ужасно вели себя мальчики во время проповеди.

Сначала Роза не смела даже взглянуть на кузенов. Они просто заразили ее своим волнением. Девочка не знала, плакать ей или смеяться. Чарли весело подмигивал ей, прячась за веер матери. Мэк без зазрения совести показывал пальцем на дядю, сидевшего рядом с Розой. Высокая спинка скамьи не давала маленькому Джеми увидеть дядю. Малыш уставился на спинку таким пристальным взглядом, что запросто мог бы просверлить в ней дыру. Джорджи упал со стула и уронил три книги. Уилл рисовал на чистой манжетке матросов и китайцев и, к большому смущению Розы, показывал всем свои рисунки. Стив же переполошил всю компанию. Он чуть не сжег себе нос нюхательными солями, уверяя, что только так может справиться с волнением. Даже серьезный Арчи пал так низко, что, написав на своем молитвеннике «Разве он не синий и коричневый?» – передал молитвенник Розе.

Единственным ее спасением был дядя Мэк. На него она и старалась смотреть. То был полный спокойный джентльмен, не обращавший ни малейшего внимания на волнение клана. Он мирно дремал, уютно устроившись на скамейке. Это был единственный дядя, которого Роза знала. Дядя Джем и дядя Стив, мужья тетушек Джесси и Клары, находились в морском плавании, а тетя Майра была вдовой. Дядя Мэк был купцом, очень богатым деловым человеком. Дома же он был тихим, как мышь. Его окружало такое количество женщин, что он предпочитал молчать и ни во что не вмешиваться, а все управление домом предоставил жене.

Роза очень любила этого доброго молчаливого человека, который приехал к ней, когда умер ее отец, и присылал ей красивые коробки конфет, пока она училась в школе. Он часто приглашал ее в свой огромный магазин, наполненный разными сортами чая, специями, винами и заморскими фруктами. Там он всегда угощал племянницу всем, что ее душа пожелает, и никогда не отпускал с пустыми руками. Роза втайне сожалела, что не он будет ее опекуном. Но с тех пор как познакомилась с дядей Алеком, она перестала расстраиваться по этому поводу, тем более что ей не очень нравилась тетушка Джейн.

Когда служба закончилась, доктор Алек быстро пошел к выходу из церкви. И тут же мальчики набросились на него, как медведи на добычу. А сестры пожимали ему руки и радостно улыбались. Розу чуть не придавили дверью, но дядя Мэк спас ее и для безопасности посадил в коляску.

– Ну, девочки, я хочу, чтобы все сегодня обедали у меня вместе с Алеком. Мэк тоже, конечно. Но я не могу принять мальчиков! Мы не ждали нашего дорогого гостя раньше завтрашнего дня, и я не подготовилась. Отправьте-ка их домой, пусть ждут понедельника. Будем считать это наказанием за ужасное поведение в церкви, – сказала тетушка Изобилие племянницам, усаживаясь в коляску рядом с Розой.

При других обстоятельствах отчаянные мальчишки подняли бы бунт, но теперь они только ворчали, пока дядя Алек не успокоил их, сказав:

– Не унывайте, старые друзья, завтра я сделаю для вас все, что хотите, если вы сейчас спокойно разойдетесь по домам; иначе никто из вас не получит ни одного подарка из моего самого большого сундука.

Глава IV

Тетушки

Роза чувствовала, что старшие собираются поговорить о ней. По окончании обеда она уже не сомневалась в этом, потому что, когда все пошли в гостиную, тетушка Изобилие шепнула ей:

– Пойди наверх, моя дорогая, и посиди с тетушкой Спокойствие. Она любит слушать, как ты читаешь, а нам надо заняться делами.

Роза послушалась. Комнаты наверху своей тишиной походили на церковь и часто успокаивали ее встревоженную душу, а девочка, в свою очередь, приносила радость доброй старой леди, которая уже много лет терпеливо ждала там прекращения своих страданий.

Роза знала грустную историю ее жизни, и это окружало тетушку, которую она любила, ореолом нежного очарования и грусти. Когда тетушке Спокойствие было двадцать лет, она собиралась выйти замуж. Все было готово: подвенечное платье сшито, свадебный букет ждал своего часа. Счастье было уже на пороге, когда пришло известие о том, что жених ее погиб.

Все думали, что мягкая и добрая девушка умрет от горя. Но она убрала подвенечное платье и смогла мужественно перенести несчастье. Красивая и смиренная, с белыми как снег волосами, она продолжала жить, но румянец на ее щеках так и не появился. Она не носила траура, предпочитая платья нежных, светлых тонов, будто готовилась к свадьбе, которой никогда не суждено было состояться.

Тридцать лет прожила она, медленно угасая, но всегда оставалась веселой и трудолюбивой, интересуясь всем, что происходило в семье. Ближе всего принимала она к сердцу радости и печали молодых девушек, выраставших рядом с ней. Для них она была советчицей, доверенным лицом и другом во всех волнениях и радостях. И в самом деле, красивая старая дама с волосами цвета серебра и с безмятежным выражением лица казалась окруженной облаком спокойствия, которое окутывало всех, кто оказывался с ней рядом.

Тетушка Изобилие была полной противоположностью своей сестре. Пышная, живая старая леди с проницательными глазами, веселой речью и с лицом, румяным, как зимнее яблоко. Она была поглощена мирскими заботами и совершенно счастлива ими.

Роза была права: пока она читала псалмы тетушке Спокойствие, остальные родственники вели откровенную беседу о ее положении и воспитании.

– Ну, Алек, как ты находишь свою воспитанницу? – начала тетушка Джейн, когда все уселись кружком у горящего камина, а дядя Мэк притулился в тихом уголке, где и начал подремывать.

– Я? Было бы лучше, если бы мне пришлось заботиться о ней с самого начала. Бедный Джордж вел такую уединенную жизнь, что дитя страдало от одиночества. А после его смерти страдает еще больше, судя по состоянию, в котором я ее нашел.

– Мой милый мальчик, мы делали для девочки все, что казалось нам правильным и полезным, ожидая, когда ты оставишь свои дела и вернешься домой. Я всегда говорила Джорджу, что он воспитывает ее совсем не так, как надо; но он никогда не принимал моих советов, а теперь мы и остались с несчастной девочкой на руках. Признаюсь откровенно: я решительно не знаю, что с ней делать. Она похожа на тех странных экзотических птиц, которых ты привозил, – и тетя Изобилие тряхнула головой так сильно, что украшавшие ее чепчик пунцовые ленты, похожие на бутоны крокуса, смятенно заколыхались.

– Если бы меня послушали, она бы и теперь оставалась в той прекрасной школе, куда я ее поместила. Но тетушка решила, что лучше забрать ее оттуда, потому что девочка все время плакала и жаловалась. Из школы Розу забрали, и с тех пор она бездельничает. Ничего хуже и придумать нельзя для такой нервной и избалованной девочки, как она, – сказала миссис Джейн строго.

Она не могла простить старой леди, что та уступила трогательным просьбам Розы дождаться приезда опекуна и не отдавать ее на следующий учебный год в школу. Школа эта была настоящей оранжереей, где молодые дарования взращивались, как экзотические растения. Там в бедные детские головы вбивали такое количество знаний, что не всякие мозги могли это выдержать.

– Я всегда считала, что эта школа не годится для такой богатой наследницы, как Роза. Она хороша для девушек, которым придется стать гувернантками и зарабатывать на хлеб уроками. А нашей девочке нужно всего лишь проучиться пару лет в модной школе, чтобы к восемнадцати годам блистать в свете, – заметила тетушка Клара, которая в молодости славилась красотой и до сих пор была очень привлекательной женщиной.

– Ах, милые, милые, как вы все близоруки; все рассуждаете о воспитании и строите какие-то планы, а несчастный ребенок стоит одной ногой в могиле, – проговорила тетушка Майра с глубоким вздохом. Она мрачно покачала головой в темном чепце, который не снимала, потому что страдала хронической простудой.

– По моему мнению, наша дорогая малютка нуждается только в свободе, спокойствии и заботе. Совершенно очевидно, что ей недостает того, чего никто из нас не может дать – материнской любви, – сказала тетушка Джесси, блестящие глаза которой наполнились слезами при мысли, что ее мальчики могли так же, как и Роза, остаться на попечении старых леди.

Дядя Алек, который до сих пор молчал, вдруг повернулся к сестре, которая говорила последней, и произнес, одобрительно кивнув головой:

– Ты совершенно права, Джесси! Я надеюсь, мы дадим девочке почувствовать, что она не совсем сирота.

– Я приложу все силы и рассчитываю на твою помощь, милый Алек. Уверена, что буду нужна тебе. Как ты ни умен, но понять нежное и робкое сердце Розы так, как его поймет женщина, тебе не дано, – ответила миссис Джесси, улыбаясь ему нежной материнской улыбкой.

– Я совершенно уверена, что я, как женщина, у которой была дочь, могу лучше вас всех воспитывать девочку, и до сих пор удивляюсь, отчего это Джордж не поручил ее моим заботам, – заметила тетушка Майра с мрачным достоинством. У нее одной из всей семьи была дочка. И этим она отличалась от других сестер, у которых рождались только мальчики. Правда, злые люди говорили, будто она до смерти залечила свою девочку.

– Я никогда не буду осуждать его за это, потому что отлично помню, как ужасно ты обращалась с бедной Кэрри, – начала миссис Джейн резким тоном.

– Джейн Кэмпбелл, я не хочу слышать ни одного слова! Память о моей Каролине для меня священна! – тетушка Майра гневно поднялась, чтобы выйти из комнаты.

Доктор Алек остановил ее. Ему нужно было защитить свою позицию и получить поддержку сестер, чтобы по-настоящему помочь Розе.

– Незачем нам ссориться, мои милые, и драться из-за Розы, как собаки из-за кости. Хотя, правду сказать, она и в самом деле тонка, как косточка. Бедная девочка! Она провела с вами целый год, и вы делали с нею, что считали нужным и полезным. Не могу сказать, что вы достигли больших успехов. Не бывает толку, когда тесто месят много рук. Теперь я буду действовать так, как сам считаю нужным. Если к концу года Розе не станет лучше, я сложу с себя обязанности опекуна и передам девочку кому-нибудь из вас. Это разумно, не правда ли?

– Через год нашей дорогой девочки уже не будет в живых, и никому не надо будет брать на себя ответственность, – сказала тетушка Майра, натягивая черные перчатки, будто готовясь идти на похороны.

– Право, Майра, ты способна отнять всякую энергию и у святого! – воскликнул в сердцах доктор Алек, и глаза его вспыхнули. – Твои мрачные прогнозы собьют девочку с толку; она – котенок с пылким воображением, и подобные рассуждения ей очень вредны. Ты уже вбила ей в голову, что у нее слабое здоровье, и ей нравится эта мысль. Не будь у нее крепкого сложения, она давно лежала бы в могиле, и вам не о ком было бы заботиться. Мне не нужны помощники. Пожалуйста, поймите это и отступитесь; предоставьте мне принимать решения самому. Если мне понадобится совет, я спрошу его.

– Слушайте, слушайте! – раздалось из угла, где дядя Мэк притворялся спящим.

– Ты – законный опекун, и мы ничего не можем с этим поделать. Но я предсказываю, что твое воспитание только испортит хорошую девочку, причем окончательно и непоправимо, – мрачно отозвалась миссис Джейн.

– Благодарю тебя, сестра. Я думаю, что если женщина может так хорошо воспитать двоих мальчиков, как ты своих сыновей, то и мужчина, если он целиком посвятит себя воспитанию ребенка, с таким же успехом сможет воспитать девочку, – возразил доктор Алек с комически-серьезным видом. Его слова заставили присутствующих улыбнуться. Всем было прекрасно известно, что мальчики тети Джейн были избалованы больше, чем все остальные дети вместе взятые.

– А я абсолютно уверена, что Алек сможет вылечить Розу. Он – отличный врач. А через год мы отдадим ее в школу мадам Роккабеллы, где она получит достойное воспитание, – сказала тетушка Клара, поправляя свои кольца и думая о том, как она будет вывозить в свет хорошенькую и прекрасно образованную племянницу.

– Вероятно, ты останешься здесь, в старом доме, пока не надумаешь жениться, – кстати, тебе уже давно пора, – заметила миссис Джейн, обиженная последними словами брата.

– Нет уж, с женитьбой я повременю, благодарю вас. Пойдем, выкурим по сигаре, Мэк, – пригласил доктор Алек.

– Не женись, в семье и без того слишком много женщин, – пробормотал дядя Мэк, и джентльмены поспешно удалились.

– Тетушка Спокойствие желает видеть всех вас, – сказала Роза, входя в комнату. И леди были лишены возможности продолжить разговор.

– Чахотка, чахотка, моя дорогая! – пробормотала тетушка Майра, и тень мрачного чепчика упала на Розу, а пальцы в черной перчатке коснулись ее щеки. Роза покраснела под перекрестным огнем взглядов родственниц.

– Я очень рада, что ее локоны вьются от природы, это замечательно. Девочка подрастет и станет настоящей красавицей, с такими-то волосами, – проговорила тетя Клара, склонив голову набок.

– Теперь, когда твой дядя приехал, я не думаю, что тебя отправят в школу. Но надеюсь, что ты не будешь проводить время в одних пустых развлечениях, – заметила тетя Джейн и вышла из комнаты с видом мученицы.

Тетушка Джесси не сказала ни слова, но поцеловала маленькую племянницу с таким теплом и искренней симпатией, что Роза прижалась к ней на мгновение и провожала тетушку глазами до тех пор, пока за той не затворились двери.

Когда гости уехали, доктор Алек долго бродил в сумерках по нижнему залу, глубоко погрузившись в свои мысли; он то улыбался, то хмурился, то останавливался как вкопанный. Вдруг он заговорил вполголоса, как будто решившись на что-то:

– Я должен начать немедленно, надо заставить ее думать о чем-нибудь другом, а то из-за бесконечных причитаний Майры и нотаций Джейн она выглядит как привидение.

Подойдя к одному из сундуков, которые стояли в углу, и порывшись в нем, он извлек красиво вышитую шелковую подушечку и оригинальную резную чашечку из черного дерева.

– Для первого раза этого достаточно, – сказал он, взбивая подушку и стирая с чашки пыль. – Не надо начинать слишком энергично, а то Роза испугается. Я должен сначала расшевелить и развеселить девочку, а когда вполне заслужу ее доверие, тогда и начну действовать.

В эту минуту вошла Фиби, неся на тарелке поджаренные хлебцы для Розы, которой не разрешали есть их с чаем.

– Я возьму у вас немного хлеба, – сказал доктор Алек и, взяв несколько ломтиков, ушел в кабинет, оставив Фиби в одиночестве удивляться его аппетиту. Она изумилась бы еще больше, увидев, как он сделал из этого хлеба хорошенькие маленькие пилюли, уложил их в ящичек из слоновой кости, предварительно вынув из него лаванду.

– Вот так! Если они будут настаивать на лекарствах, я буду давать девочке эти пилюли, от них никакого вреда не будет. Конечно, я буду все делать по-своему, но мне хочется по возможности сохранить мир в семье. Если у меня получится, то я признаюсь, что разыгрывал их.

Разговаривая сам с собой, он был похож в эту минуту на озорного мальчугана, задумавшего веселую шалость.

Роза тихонько играла на маленьком органе, который стоял в зале наверху, чтобы тетушка могла наслаждаться музыкой, не переставая беседовать с гостями. Дядя Алек тоже с удовольствием прислушивался. Играла Роза хорошо. Когда пробило восемь часов, он сказал ей:

– Моей девочке пора ложиться спать. Иначе завтра она не сможет рано встать, а у нас много интересных планов. Посмотри, что я тебе принес.

Роза подбежала к дяде. Глаза ее светились любопытством.

– Странствуя по свету, я приобрел несколько прекрасных лекарств. Они не только полезны, но и очень приятны. Я думаю, тебе пора начать их принимать. Смотри, это подушечка с травами. Ее мне подарила одна мудрая старушка в Индии, когда я там заболел. Подушка набита шафраном, маком и другими душистыми растениями. Положи ее на ночь под голову, и будешь спать сладко, без дурных снов, а утром встанешь бодрой и веселой.

Роза с удовольствием взяла маленькую подушечку, полюбовалась ею и, наслаждаясь приятным запахом, выслушала другой совет доктора.

– Вот чашка, о которой я тебе говорил. Считается, что она приносит больше пользы, если человек, который из нее пьет, сам добудет себе питье и сам нальет его в чашку. Значит, ты должна научиться доить корову, а я тебе покажу, как это делают.

– Я боюсь, что никогда не смогу этому научиться, – сказала Роза, с интересом рассматривая чашечку, на ручке которой был вырезан презабавный пляшущий чертенок.

– А ты не находишь, что она должна принимать какое-нибудь более действенное средство, чем молоко в волшебной чашке, Алек? Я, право, буду беспокоиться, если ты не будешь давать ей что-нибудь укрепляющее, – забеспокоилась тетушка Изобилие, подозрительно разглядывая «лекарства». Она больше верила в проверенные средства, чем во всякие магические чашки и ароматические подушки Востока.

– Хорошо, я буду давать ей пилюли, если вы считаете, что это необходимо. Они просто замечательные, употреблять их можно в большом количестве без всякого вреда для здоровья. Вы знаете про экстракт конопли? А это лекарство приготовлено из ржи и ячменя. Подобные средства пользовались большой популярностью в старину и, я надеюсь, принесут пользу и теперь.

– Господи, как это удивительно! – воскликнула тетушка Изобилие, надевая очки и рассматривая пилюли с таким уважением и интересом, что доктор Алек с трудом сдержал улыбку.

– Прими одну пилюлю утром, Роза. Спокойной ночи, дитя мое, – сказал он и после нежного поцелуя отпустил свою пациентку.

Когда она ушла, дядя Алек взъерошил волосы обеими руками и сказал со смешанным чувством беспокойства и радости:

– Когда я думаю о том, что я затеял, уверяю вас, тетя, мне очень хочется убежать куда глаза глядят и вернуться, когда Розе исполнится восемнадцать лет.

Глава V

Пояс и ящик

На следующее утро Роза вышла из своей комнаты с чашкой в руках, и первым человеком, которого она увидела, был дядя Алек. Он стоял на пороге комнаты, расположенной напротив комнаты Розы, и внимательно ее осматривал. Услышав шаги девочки, он повернулся и запел:

– «Я иду доить коров, сэр, – ответила она», – Роза подхватила песенку, и они допели ее вместе.

Прежде чем они успели начать разговор, дверь одной из комнат отворилась. Оттуда высунулась голова в ночном чепце, большая и растрепанная, похожая на кочан капусты, и раздался удивленный тетушкин голос:

– Чтобы вместе спеть песню, моя милая! Тетя, могу я занять эту комнату? – поинтересовался доктор Алек, указывая на комнату, которую только что обозревал.

– Конечно, дорогой мальчик. Ты можешь жить в любой комнате, которая тебе понравится, кроме комнаты сестры, разумеется.

– Благодарю вас. А могу я обыскать чердак и все кладовые, чтобы подобрать мебель по своему вкусу?

– Дорогой, ты можешь перевернуть дом вверх дном, если решишь здесь жить.

– Это щедрое предложение, тетя, спасибо! Решено: я остаюсь и бросаю здесь якорь. Может быть, я вам еще надоем за это время, – дядя Алек по-матросски отсалютовал тетушке.

– Этого никогда не случится! Не забудь надеть теплую кофточку, Роза. Не утомляй ее своими штуками, Алек… Я иду, сестра, иду! – и чепчик мгновенно скрылся за дверью.

Первый урок доения оказался забавным. Роза познакомилась с коровой, которую звали Клеверочек. После короткой паники и нескольких тщетных попыток Розе, наконец, удалось наполнить чашку. Работник при этом придерживал коровий хвост, а дядя Алек стоял так, чтобы корова не могла видеть новую доярку.

– Кажется, ты замерзла. Ну-ка, побегай по саду и сразу согреешься, – сказал доктор, когда они вышли из хлева.

– Я взрослая барышня, мне уже тринадцать с половиной лет, а барышням бегать неприлично, дядя. Так говорит мисс Пауэр, – чопорно ответила Роза.

– Беру на себя смелость защитить тебя от разных чересчур благовоспитанных леди, и, как твой доктор, я приказываю тебе бегать. Ну-ка, вперед! – дядя Алек строго посмотрел на Розу и повелительно махнул рукой. Роза, желая угодить дяде, припустилась что было мочи.

Она долго бегала между клумбами, пока совсем не запыхалась. Наконец, она направилась к крыльцу, на котором стоял дядя Алек, и плюхнулась на ступеньки. Щеки ее были совершенно пунцовыми.

– Ай, молодец! Ай, хорошо! Как я погляжу, детка, ты еще не разучилась пользоваться ногами, хотя тебе и больше тринадцати лет. Но пояс этот слишком туго затянут, распусти его, и тебе будет легче дышать.

– Нет, дядя, он не тугой, и я могу дышать совершенно свободно, – возразила Роза, едва переводя дух.

Дядя ничего не ответил, просто поставил девочку на ноги и расстегнул новый пояс, которым она очень гордилась. Как только пряжка была расстегнута, пояс отлетел на несколько шагов, и из груди Розы невольно вырвался глубокий вздох, который явно противоречил ее уверениям.

– Я и не знала, что он такой тугой, я совсем этого не чувствовала. Но мне и не приходилось так тяжело дышать, я же никогда не бегала, – проговорила Роза, потрясенная этим открытием.

– Ты не привыкла дышать полной грудью и потому можешь носить такие нелепые вещи. Какая бредовая фантазия: затягивать куском кожи со сталью нежную детскую талию, когда она должна еще развиваться, – сердито покачал головой доктор Алек.

Дядя повертел пояс в руках, недовольно его разглядывая, и переставил пряжку на несколько дырочек, к тайному неудовольствию племянницы. Роза гордилась своей стройной фигурой и каждый день радовалась, что она не такая толстая, как Лили Миллер, одна из ее прежних школьных подруг. Той приходилось очень туго затягивать свою обширную талию.

– Так он свалится, и я его потеряю, – сказала девочка, с беспокойством наблюдая за тем, как дядя колдует над поясом.

– Нет, не потеряешь, если будешь дышать полной грудью. А я этого и хочу. Хоть я и переставил пряжку, но скоро пояс опять тебе станет узок. И ты распустишь его еще на несколько дырочек. В конце концов твоя талия будет походить на стан богини здоровья Гебы, а не на модные картинки, самую отвратительную вещь, какую только можно вообразить.

– Вид ужасный! – Роза с презрением взглянула на пояс, который свободно крутился вокруг ее тонкого стана. – Я точно потеряю его и умру от досады, ведь это дорогая вещь. Хорошая сталь и настоящая русская кожа. Понюхайте, как хорошо пахнет!

– Если ты потеряешь его, я подарю тебе другой, еще лучше; мягкий шелковый шарф, который подойдет такой нежной девочке, как ты, больше, чем эта сбруя. У меня есть синий итальянский шарф и турецкий кушак. Как тебе это понравится?

Он потрепал Розу по щеке, и девочка улыбнулась ему.

– Это очень глупо с моей стороны, но я не могу удержаться, так мне хочется знать…

Тут Роза остановилась, покраснела и, опустив голову, как бы стыдясь, прибавила:

Смех заискрился в глазах доктора Алека, но он сказал совершенно серьезно:

– Мне неприятно в этом сознаваться, но, кажется, это так, – ответила она слабым голоском. Девочка опустила голову, и густые пряди волос упали ей на лицо.

– Это большой недостаток, – дядя Алек вздохнул, огорченный ее признанием.

– Я знаю и стараюсь исправиться, но все меня хвалят. Мне же это очень нравится, и я в самом деле думаю, что не отвратительна.

Последние слова и тон, каким они были произнесены, были до того забавны, что доктор Алек рассмеялся, хотя и собирался быть серьезным.

– Я согласен с тобой; но, чтобы ты была еще менее отвратительна, я хочу, чтобы ты стала такой же красивой девушкой, как Фиби.

Роза приняла такой рассерженный вид, что дядя поспешил добавить:

– Да, Фиби, потому что в ней есть именно то, чего тебе недостает – здоровье. Если б вы, маленькие девочки, знали, что такое настоящая красота, то не затягивали бы себе талии узкими поясами и не голодали, чтобы сохранить романтическую бледность. Сколько бы вы сберегли времени, денег и труда! Здоровый дух в здоровом теле – вот лучшая красота, причем как для мужчины, так и для женщины. Понимаешь ты это, моя дорогая?

– Да, дядя, – ответила Роза, пораженная тем, что ее сравнили с простой девочкой из приюта.

Она обиделась и выказала свое недовольство:

– Верно, вы бы желали, чтобы я все мыла и чистила, носила бы старое коричневое платье и ходила с засученными рукавами, как Фиби?

– Я был бы очень рад, если б ты могла работать наравне с ней, если б твои руки были такими же сильными. Я давно не видел такой красивой картины, как сегодня утром, когда смотрел на Фиби. Распевая, словно птичка, и закатав рукава, она мыла посуду.

– Право, мне кажется, что вы самый странный человек из всех, какие когда-либо жили на свете…

Роза была ошеломлена тем, что дядя открыто продемонстрировал дурной вкус.

– Ты еще не знаешь всех моих странностей, дорогая. Так что приготовься к неожиданностям, – сказал он с таким таинственным видом, что Роза от души порадовалась тому, что в эту минуту раздался звонок, звавший к завтраку, и прервал их препирательства.

– Ты найдешь свой ящик в комнате тетушки, он открыт. Можешь развлекаться, разбирая его. Я же все утро буду занят устройством своей комнаты, – объявил доктор Алек после завтрака.

– Не могу ли я помочь вам, дядя? – спросила Роза, от души желая услышать утвердительный ответ.

– Нет, благодарю. Мне нужна Фиби, если тетушка Изобилие сможет мне ее уступить.

– Кого угодно и что угодно, Алек. Я тоже буду нужна тебе, я знаю. Только отдам приказания об обеде и буду к твоим услугам, – и старая леди впопыхах вышла, возбужденная любопытством и желанием быть полезной.

«Со временем дядя увидит, что я могу делать то, чего Фиби не может», – подумала Роза, покачав головой, и побежала в комнату тетушки Спокойствие, к вожделенному ящику.

Все маленькие девочки легко могут себе представить, насколько приятно Роза провела время, погрузившись в море сокровищ. Она одну за другой вытаскивала из ящика восхитительные вещи. Они заполнили уже всю комнату, радуя глаз веселыми красками, а воздух в комнате пропитался смешанным ароматом мускуса и сандалового дерева. Роза была в совершенном упоении. Она простила доктору Алеку овсяную кашу, взяв в руки прелестный ящик из слоновой кости. Она примирилась с тем, что ее кожаный пояс стал слишком широк, когда увидела несколько шелковых кушаков радужных расцветок. Когда же она добралась до двух прелестных флакончиков с розовыми духами, то почувствовала, что может отпустить дяде грех, который он совершил, признав Фиби красивее ее.

Доктор Алек между тем поймал тетушку Изобилие на слове и действительно перевернул дом вверх дном.

В зеленой комнате произошла настоящая революция. Темные портьеры из дамасской парчи были сняты и сложены руками Фиби, Бен вынес маленькую печку в подвал. Большую кровать, разобрав на части, отправили на чердак. Ее несли три человека. Тетушка Изобилие постоянно бегала из одной кладовой в другую, что-то разыскивала в бельевых шкафах. Казалось, эти перемены и поражали, и забавляли ее.

И хотя в закромах у тетушки Изобилие хранилось невероятное количество нужных и полезных вещей, аккуратно переложенных камфорными шариками от моли, она не смогла найти и половины того, что было нужно любимому племяннику.

Когда Роза время от времени отрывалась от своих сокровищ, она видела дядю Алека, проходившего мимо нее широкими шагами. Он нес то бамбуковый стул, то пару старинных щипцов для камина, то японскую ширму, то ковер. И, наконец, притащил, надев на голову, большой таз для умывания.

– Какая это будет необыкновенная комната, – сказала Роза и села отдохнуть от избытка впечатлений.

– Я думаю, ты полюбишь ее, дорогая, – ответила тетушка Спокойствие, отрывая глаза от рукоделия – милого пустячка из белой кисеи и голубого шелка, – и поглядела на Розу с улыбкой.

Но Роза не заметила улыбки, потому что в эту самую минуту в комнату вошел дядя. Девочка закружилась перед ним в веселом танце, по-детски радуясь чудесным подаркам.

– Посмотрите, посмотрите на меня! Вам нравится, как я одета? Я выгляжу просто великолепно! Я сама себя не узнаю в этих нарядах, но эти вещи мне ужасно нравятся!

– Ты похожа на яркого попугайчика, в этой феске и красочных восточных одеждах. Я радуюсь всем сердцем, и вижу, что маленькая черная тень превратилась в радугу, – заметил дядя Алек с одобрением.

А еще он про себя подумал, что племянница представляла картину, несравненно более красивую, чем Фиби за мытьем посуды. Фиолетовая феска выгодно оттеняла ее золотистые локоны. Шелковые переливчатые шарфы обвивали стройную талию. Роза надела нарядный алый жилет с золотым солнцем, вышитым на спине, серебряной луной на груди и сияющими звездами на рукавах. На ногах ее были турецкие туфли без пяток, с загнутыми носами, а шею украшали бусы из янтаря и кораллов изумительной красоты. В одной руке Роза держала очаровательный флакончик с нюхательными солями, в другой – ящичек с восточными сладостями.

– Я кажусь себе героиней из «Арабских ночей» и все надеюсь найти волшебный ковер или чудесный талисман. Только не знаю, как я смогу отблагодарить вас за все эти прекрасные подарки, – Роза перестала танцевать и остановилась, не зная, как выразить переполнявшие ее чувства.

– Я сейчас скажу тебе как: хватит носить темные платья. Ты ходила в них достаточно долго. Я привез много веселых разноцветных нарядов. Носи их. Тебе самой станет легче жить, да и наш старый дом повеселеет. Верно я говорю, тетя?

– Я нахожу, что ты прав, Алек, и очень рада, что еще не начала шить для Розы весенние туалеты. Майра считает, что девочка не должна носить ничего, кроме лилового, а на мой взгляд, лиловый будет ее еще больше бледнить.

– Если вы не возражаете, я буду помогать мисс Хемлинг шить. Вы не поверите, но я великолепно разбираюсь в складках, оборках, рубчиках, проймах и других портновских тонкостях, – заявил доктор Алек, с видом знатока разглядывая нежную кисею, легкие шелка и добротную шерсть.

Тетушка Спокойствие и Роза хохотали так, что ему пришлось замолчать. Когда они наконец успокоились, он добродушно проворчал:

– Смейтесь-смейтесь, но я прослежу за тем, чтобы пояса Розе не жали. Однако я должен заняться своими делами, а то я их никогда не закончу.

– Дядя Алек меня так рассмешил, все эти его рубчики и складки – такая умора! – воскликнула Роза, вволю насмеявшись. Она снова принялась разбирать ящик.

– Но, в самом деле, тетя, – прибавила она уже серьезно, – мне кажется, я не должна жадничать и оставлять себе все эти чудесные подарки. Что если я поделюсь с Фиби? Как вы думаете, дядя не обидится?

– Не думаю, что он обидится. Только эти вещи Фиби не подходят. Лучше отдай ей несколько своих старых платьев; они ей точно пригодятся, – ответила тетушка Спокойствие скучным голосом, как бы удерживая Розу от столь пылкой благотворительности.

– Боюсь, она может обидеться, если я отдам ей старые платья. Она гордая девочка и не станет носить их. Если бы она была моей сестрой, то все было бы по-другому. У сестер это принято. А так получится некрасиво. О! Я придумала, как это устроить. Я удочерю Фиби! – и Роза просияла от этой мысли.

– Я думаю, пока это невозможно сделать законным путем. Ты еще слишком молода. Но ты можешь поговорить с Фиби и узнать, понравится ли ей твой план. Во всяком случае, ты можешь относиться к ней по-сестрински. В некотором смысле мы все сестры в этом мире и должны помогать друг другу.

Старушка посмотрела на Розу так ласково, что девочке захотелось тотчас же устроить это дело, и она побежала на кухню в своих новых нарядах. Фиби усердно чистила старые каминные принадлежности и вздрогнула, когда у нее за спиной раздался голос Розы:

– Понюхайте это, попробуйте это и посмотрите на меня!

Фиби вдохнула аромат розовых духов, продегустировала заморские сладости и оглядела Розу, которая порхала по кухне, как яркокрылый попугай.

– Господи, какая вы нарядная! – Фиби всплеснула грязными руками.

– У меня так много чудесных вещей там, наверху, я покажу их вам. Я хотела поделиться с вами, но тетя говорит, что они вам не нужны. Поэтому я подберу для вас что-нибудь другое, вы ведь не обидитесь? Знаете, я решила вас удочерить, как Арабелла в книжке, которую я читала. Это будет хорошо, не правда ли?

Нет ничего удивительного, что Фиби задала подобный вопрос, Роза так тараторила, казалась такой смешной в своем невероятном костюме и была так взволнована, что Фиби не могла удержаться от подобного замечания. Видя замешательство служанки, Роза немного успокоилась и попыталась изложить свои планы:

– Разве это хорошо, что у меня есть все, а у вас нет ничего? Я хочу вас любить, как будто вы моя сестра, да и тетушка Спокойствие говорит, что, в сущности, все мы сестры. Но я вас удочерю, если только смогу это сделать, так будет лучше всего. Хотите ли вы этого?

К большому удивлению Розы, Фиби, не сказав ни слова, села на пол и закрыла лицо передником.

«О Господи! Теперь она обиделась, и я не знаю, что мне делать», – подумала Роза, ужасно огорченная тем, что ее предложение расстроило Фиби.

– Пожалуйста, простите меня, я не хотела оскорбить вас и надеюсь, вы не подумаете… – она замолчала, не зная, как исправить свою ошибку.

Но Фиби удивила Розу еще больше: она опустила передник, улыбнулась и, обвив ее обеими руками, произнесла:

– Я думаю, что вы самая лучшая девочка на свете. Как вы решите, так все и будет. Я не стану возражать.

– Значит, вам нравится мой план? Вы плакали не потому, что вам показалось, будто я хочу вам покровительствовать. Право, я так не думала, – сказала развеселившаяся Роза.

– Разумеется, мне это нравится! А плакала я оттого, что до сих пор никто не был так добр ко мне. Что же касается покровительства, то можете хоть ходить по мне, я не обижусь, – призналась служанка с искренней благодарностью. Слова Розы «мы все сестры» глубоко тронули ее сердце.

– Теперь мы будем играть. Я буду добрым гением, вышедшим из ящика, или, еще лучше, крестной матерью-волшебницей, явившейся из камина. А вы – Золушкой. Говорите же, что вам нужно, – Роза старалась выражаться как можно деликатнее.

Фиби поняла это, так как обладала достаточным умом и здравым смыслом, хотя и была всего лишь девочкой из приюта.

– Мне кажется, пока никаких чудес не нужно, мисс. Благодарю вас за то, что вы хотите для меня сделать, – ответила она, вытирая слезу, совсем непоэтично катившуюся по носу.

– Да я еще ничего и не сделала, только угостила вас сладостями. Вот, возьмите еще. И подумайте, что я могу для вас сделать. А мне надо пойти переодеться. До свидания. И не забывайте, что я вас удочерила!

– Вы дали мне то, что слаще всех конфет на свете, и я никогда этого не забуду.

Фиби тщательно вытерла руки и с чувством пожала маленькую ручку Розы. Черные глаза Золушки были полны благодарности, когда она смотрела вслед уходящей девочке.

Глава VI

Комната дяди Алека

Вскоре после обеда – Роза даже не успела как следует рассмотреть все подарки – доктор Алек предложил ей поехать вместе с ним, нанести визиты и вручить подарки тетушкам и их сыновьям. Роза с радостью согласилась, так как ей очень хотелось обновить подаренный дядей бурнус[2]. Бурнус был очень хорошеньким, с прелестным капюшоном и забавными шелковыми кистями.

Большая коляска была доверху набита пакетами и пакетиками, свертками и сверточками. Даже на козлах лежали индийские боевые булавы, огромный китайский воздушный змей и полированные рога африканского быка.

Дядя Алек, подтянутый, загорелый, одетый, по своему обыкновению, в синий костюм, сидел на краешке сиденья и, вытянув шею, как зачарованный смотрел на знакомые с детства пейзажи. А Роза, завернувшись в мягкий бурнус, откинулась на спинку сиденья. Под стук колес ей хорошо мечталось. Девочка представляла себя сказочной восточной принцессой, объезжающей свои владения.

Три визита были весьма краткими. У тетушки Майры обнаружилось обострение простуды. Тетушка Клара попыталась устроить светский прием, а тетушка Джейн пустилась в такие нудные рассуждения о населении, промышленности и политике Европы, Азии и Африки, что дядя Алек ретировался при первой же возможности.

– Я надеюсь, что у тетушки Джесси нам все-таки удастся приятно провести время. Может быть, мальчики будут дома, – сказала Роза.

Она облегченно вздохнула, когда за холмами показался дом тетушки Джесси.

– Этот визит я специально оставил напоследок. К этому времени ребята уже должны вернуться из школы. Да вот и Джеми – караулит нас у ворот. Скоро ты увидишь и весь клан.

Как только Джеми увидел приближающихся гостей, он испустил пронзительный свист. И ему – с луга, из дома, из сарая – отозвалось восторженное эхо. И вот уже со всех сторон к ним весело бежали двоюродные братья.

Ребята напали на коляску, как разбойники с большой дороги. Они вытащили из нее все пакеты и свертки, а «пленников» с ликованием повели в дом.

– Мамуля! Мамуля! Они приехали! И привезли чудесные подарки! Спускайся скорее к нам! Посмотри, как тут весело! – кричали Уилл и Джорджи.

В комнате царил хаос. Бумага, в которую были упакованы подарки, валялась под ногами вместе с веревочками, которыми были перевязаны свертки. И среди всего этого разгрома бегали взволнованные мальчишки со своими «разбойничьими трофеями».

Тут появилась тетушка Джесси. Ее чепчик сбился набок, но лицо светилось такой добротой, что любой бы подумал, что даже помятый головной убор служит ей украшением. Не успела тетя поздороваться с Розой и доктором, как мальчики обступили ее; каждый показывал свои подарки, и она радовалась вместе с ними. Перед тетей размахивали африканскими рогами, будто собирались забодать, над головой вращали боевыми булавами, ее колени завалили удивительными предметами, привезенными со всех сторон света, а семь взбудораженных мальчиков говорили разом. Но тетушке это нравилось; она сидела и, улыбаясь, всем восхищалась, все объясняла, не обращая внимания на шум.

А шум стоял такой, что Роза зажала уши, а доктор даже пригрозил, что сейчас уедет. Тут наступила относительная тишина. И пока дядя Алек в одном конце комнаты принимал благодарности членов клана, в другом тетушка вела дружескую беседу с племянницей.

– Ну, дорогая, как идут твои дела? Я думаю, теперь лучше, чем прежде?

– Тетя Джесси, думаю, что теперь, когда приехал дядя, я буду счастлива. Он делает странные вещи, но он так добр ко мне и я люблю его.

И Роза, крепко прижавшись к тетушке, рассказала ей обо всем, что случилось, закончив повествованием о ящике с подарками.

– Я очень рада, моя дорогая. Но должна сказать кое-что важное: не позволяй дяде баловать тебя.

– Я не сомневаюсь в этом, но если через год ты будешь без меры избалована, все станут осуждать Алека, а тебя передадут другому опекуну. Это будет очень обидно, не правда ли? Он от души желает тебе добра и может сделать много хорошего, но его доброе сердце берет иногда верх над рассудком.

– Мне это даже в голову не приходило, но теперь я не дам себя избаловать; хотя не знаю, как это сделать, – сказала Роза с беспокойством.

– Не противься, когда дядя советует делать что-нибудь полезное для твоего здоровья; слушайся и люби его; ради хорошего иногда можно чем-нибудь и пожертвовать.

– Я буду так делать, непременно буду. Но если у меня возникнут проблемы, могу я прийти к вам? Дядя советовал мне это.

– Можешь, дорогая, мы вместе разберемся с твоими проблемами, – тетушка Джесси ласково прижала к себе кудрявую головку Розы.

Она глядела на девочку с нежностью, прекрасно понимая, какое лекарство нужно этому ребенку. Розе было до того хорошо и уютно, что она просидела бы так долго-долго. Но тут раздался тоненький голосок Джеми:

– Мамуля, как ты думаешь, Поуки будет довольна, если я подарю ей несколько раковин? Роза поделилась своими подарками с Фиби, и это очень хорошо с ее стороны. Можно я тоже так сделаю?

Джеми необычайно взволновал рассказ кузины об удочерении.

– Кто это, Поуки? – удивленно спросила Роза, услышав такое странное имя.

– Поуки – моя кукла. Хотите с ней познакомиться? – спросил Джеми.

– Да, я очень люблю кукол, только не говори мальчикам, а то они будут смеяться надо мной.

– А надо мной они не смеются и часто играют с моей куклой. Но она больше любит меня, – с этими словами Джеми убежал.

– Я привезла с собой старую куклу, но прячу ее: ведь я слишком взрослая, чтобы играть с ней. Но выбросить не могу, я так ее люблю, – прошептала Роза на ухо тетушке Джесси.

– Можешь приходить и играть с куклой Джеми, когда захочешь, мы тут любим кукол, – предложила тетя, загадочно улыбаясь.

В эту минуту появился Джеми. И Роза поняла, почему улыбалась его мама. Кукла оказалась хорошенькой четырехлетней девочкой, которая шла так быстро, как только позволяли ее маленькие ножки. Она подбежала к груде ракушек, набрала их полную горсть и сказала, сверкая белозубой улыбкой:

– Вот моя кукла. Хорошенькая, не правда ли? – спросил Джеми, с гордостью глядя на свою любимицу.

Мальчик стоял, заложив руки за спину и широко расставив ноги, – поза, которую он старательно копировал у братьев.

– У тебя очаровательная куколка, – сказала Роза, восхищенная новой игрушкой.

– Она такое любопытное создание, любит совать везде свой крошечный носик.

И это действительно было так. Поиграв с ракушками, резвая малютка принялась рассматривать все, что попадалось ей на глаза. Арчи поймал малышку в ту минуту, когда она принялась сосать шахматные фигуры из слоновой кости, полагая, что они сахарные. Картинки на рисовой бумаге были тоже подхвачены ею, разорваны и положены в маленький кармашек. И она едва не раздавила страусиные яйца, усевшись на них.

– Джеми, уведи ее отсюда! Поуки – вредитель, не лучше глупенького щенка, девочку нельзя оставлять тут, – скомандовал старший брат, взял малышку за руку и подвел к Джеми. Тот встретил маленькую безобразницу с распростертыми объятиями, заявив при этом брату:

– Я хочу удочерить Поуки, как Роза удочерила Фиби! И вы все, большие мальчики, должны быть очень ласковы с ней. А ты ее прогоняешь!

– Удочери ее, детка! Но тогда я подарю тебе клетку, в которой ты будешь ее держать. Подумай, как же ее можно тут оставить, если она себя ведет, как озорная обезьянка.

С этими словами Арчи направился к своим сокровищам. Тетушка Джесси, чтобы разрядить атмосферу, сказала, что уже поздно и малышке пора домой.

– Моя кукла лучше вашей, не так ли? Она умеет ходить, говорить, петь и танцевать, а ваша не умеет ничего, – сказал Джеми, с гордостью глядя на Поуки, которая в эту самую минуту принялась забавно танцевать джигу[3] и петь:

После этого представления она удалилась, сопровождаемая Джеми. По дороге они наткнулись на груду ракушек, которые рассыпались с оглушительным грохотом.

– Нам пора ехать, Роза, мне хотелось бы вернуться домой до заката. А ты не хочешь прокатиться с нами, Джесси? – спросил сестру доктор Алек.

– Нет, благодарю, но вижу, что мальчикам очень этого хочется. Если ты ничего не имеешь против, пусть они проводят вас до дому. Только в дом они не войдут. Это им позволяется только по праздникам.

Едва тетушка Джесси произнесла эти слова, как Арчи скомандовал:

– Мы обещаем. В седла, господа, поторопитесь!

Через мгновение в комнате не осталось ни одного мальчика.

Юные всадники неслись во весь дух. Упитанные лошадки, впряженные в коляску, решили не уступать шетландским пони в резвости. Они припустили с такой скоростью, что Роза в страхе ухватилась за руку дяди. Им даже удалось вырваться вперед. Но Арчи и Чарли не могли с этим смириться и не успокоились до тех пор, пока коляска не осталась далеко позади.

Бен с азартом принял вызов, и гонка продолжилась к общему удовольствию.

– С вами в цирк ходить не надо! – засмеялась Роза.

Возле дома мальчики спешились и встали, словно почетный караул, по трое у каждой дверцы коляски. Дядя Алек торжественно подал руку царственной особе, помогая ей выйти из экипажа. Потом клан попрощался, ребята вскочили на лошадей и помчались с диким криком, который назывался у них арабским.

– Теперь, когда все кончилось благополучно, я открыто заявляю, что поездка была просто великолепной, – призналась Роза.

Она поднималась по ступенькам лестницы, а шелковые кисти на бурнусе покачивались в такт ее шагам. Это ужасно понравилось девочке.

– Я куплю тебе пони, как только ты немного окрепнешь, – сказал дядя Алек, с ласковой улыбкой глядя на племянницу.

– О, нет, нет! Не надо! Какой кошмар! Пони будет подо мной шевелиться! Он будет смотреть на меня! Да я же просто умру от страха, – Роза трагически сложила руки.

– Ну, значит, нечего об этом и думать. Пойдем, посмотрим лучше мою новую комнату.

Дядя Алек больше ничего не сказал, и они в молчании стали подниматься по лестнице. Идя за ним, Роза вспомнила советы тетушки Джесси. Она уже раскаивалась, что говорила с дядей так резко. А потом совесть ее совсем замучила…

– Теперь осмотри все хорошенько и скажи мне, что ты обо всем этом думаешь, – сказал доктор.

Он открыл дверь, пропуская Розу вперед. Тут из комнаты выскользнула улыбающаяся Фиби с метелкой и совком в руках, поклонилась и побежала по своим делам.

Роза вошла и замерла от восхищения. Сияющими глазами она смотрела на чудесно преобразившуюся комнату.

Эта комната была кабинетом, по чьей-то прихоти пристроенным к библиотеке. Кабинетом никто не пользовался, и комната долгие годы пустовала. Лишь на Святки, когда дом заполняли многочисленные гости, в ней появлялись люди. В комнате было три окна. Одно выходило на восток, и из него открывался чудесный вид на залив. Второе окно смотрело на юг, в сад, и высокие каштаны протягивали к нему ветви с набухшими почками. Третье окно было обращено на запад, из него виднелись холмы и вечернее небо. Румяный закат озарял комнату волшебным светом. Было слышно, как мягко шумит море, как малиновки щебечут: «Доброй ночи!» – порхая с ветки на ветку.

Это было первое, что увидела и услышала Роза, войдя в комнату. Ее чистая детская душа мгновенно откликнулась на открывшуюся красоту. Потом девочка увидела, как изменилась комната. Прежде пустая и мрачная, теперь она была полна света и тепла и обставлена со сдержанной роскошью.

Красочный индийский ковер покрывал весь пол, еще несколько ковриков с кокетливым рисунком лежали там и тут. Старинная подставка для дров была начищена до зеркального блеска, а в широком камине пылало радостное пламя, изгоняя промозглый дух необитаемой комнаты. Бамбуковые кресла и стулья уютно расположились вокруг изящных маленьких столиков; на одном из них стояла премиленькая рабочая корзинка, на другом лежало несколько знакомых книг. Альков занимала белая кровать, на которую с прекрасной картины смотрел кроткий лик Мадонны. Японские ширмы были немного отодвинуты, и за ними виднелся мраморный столик. На нем лежали туалетные принадлежности тонкой работы, выдержанные в белых и голубых тонах. Там же стояла большая медная ванна. Около нее висело пушистое турецкое полотенце и лежала губка, почти такой же величины, как голова Розы. «Дядя, верно, любит холодную воду, как утка», – от этой мысли девочка поежилась.

Потом она с любопытством заглянула в полуотворенную дверь маленькой комнаты с заманчивыми шкафчиками, полочками и ящичками, содержимое которых так восхищает сердца детей.

Примечания

1

Уильям Уоллес и Джемс Монтроз – национальные герои шотландского народа.

2

Б у р н у с – плащ с капюшоном, сделанный из плотной шерстяной материи, обычно белого цвета.

3

Д ж и г а – старинный кельтский народный танец, популярный в Ирландии и Шотландии.

4

Перевод С. Маршака.

«Роза и семь братьев» » Луиза Мэй Олкотт » Детская проза

Луиза Олкотт
Роза и семь братьев

Предисловие от издательства

Глава I
Две девочки

Глава II
Клан

Глава III
Дядюшки

Глава IV
Тетушки

Глава V
Пояс и ящик

Глава VI
Комната дяди Алека

Примечания

1

2

3

4

«Роза и семь братьев» » Луиза Мэй Олкотт » Детская проза

Луиза Олкотт Роза и семь братьев

Предисловие от издательства

Глава I Две девочки

Глава II Клан

Глава III Дядюшки

Глава IV Тетушки

Глава V Пояс и ящик

Глава VI Комната дяди Алека

Примечания

1

2

3

4

Луиза Олкотт
Роза и семь братьев

Глава I
Две девочки

Глава II
Клан

Глава III
Дядюшки

Глава IV
Тетушки

Глава V
Пояс и ящик

Глава VI
Комната дяди Алека