Надежда Никольская

Лечебный отпуск

Глава 1

«Дура! Идиотка! Коза! Настоящая валдайская коза!» – Эти, мягко говоря, нелестные эпитеты мысленно произносила в свой собственный адрес приличная женщина средних лет, интеллигентная на вид. Хотя, если бы ей кто-нибудь сказал, что лет она средних, обиду бы это вызвало у нее гораздо более серьезную, чем определение себя, как валдайской козы. И правильно – каждая женщина считает себя молодой до глубокой старости, соглашаясь, что стала «средних лет», ближе к девяноста годам. А как, кроме козы или идиотки, можно назвать взрослого человека, который согласился поехать врачом в детский лагерь в Крым?

Наталья Павловна для себя иных эпитетов не находила. Проработав всю жизнь доктором, она поверила благостным рассказам о том, как легко, приятно, безответственно и бесплатно проведет отпуск на юге, согласившись сопровождать в поезде тихих детишек. Впрочем, зачем обманывать себя? Ключевым словом было «бесплатно».

Перед отпуском Наталья Павловна по собственному желанию уволилась из поликлиники, где проработала десять лет. Правда, собственным это желание было весьма относительным. Наталья радикально меняла свою жизнь из-за конфликта с начальством[Об этой истории можно узнать из книги Надежды Никольской «Амбулаторный роман» (М.: Эксмо, 2011).]. Конечно, ей заплатили зарплату за последний месяц и деньги за неотгулянный отпуск. Но она не была уверена, что новая работа найдется быстро. Когда ей несколько раз с настойчивым предложением и уговорами позвонила однокурсница, она согласилась поехать «доктором на море с детьми». Предложение действительно выглядело заманчивым и не сулило проблем: по какому-то новому постановлению для перевозки группы детей по железной дороге среди взрослых обязательно должен был присутствовать человек с медицинским образованием. Но в дороге все всегда спокойно, напрягаться не придется. В общем, Наталья позволила себя уговорить. Эта поездка являлась еще и передышкой между двумя работами. Имел место и один тайный мотив: Наталье хотелось побыть на расстоянии от Сергея, своего нового друга. Просто чтобы понять, нужны им эти отношения или нет. Друг, правда, был не такой уж новый, но после краткого и бурного студенческого романа двадцать лет назад они считались именно хорошими друзьями.

Под влиянием всех этих обстоятельств Наташка и приняла решение – ехать. Сергей к ее идее отнесся крайне неодобрительно.

– Наташа, – поинтересовался он за вечерним чаем, когда она сообщила ему о своем намерении, – ты детей десятилетних, не считая дочери, конечно, когда видела в последний раз?

– В школе у Кати, – с достоинством ответила Наталья, догадываясь, что сейчас услышит что-нибудь неодобрительное.

– Понятно. А про вождя краснокожих читала?

– Разумеется, – она даже обиделась. – При чем тут это?

– Ты едешь врачом с группой детей, каждый из которых потенциально тот самый вождь.

– Ну и что? Веселее будет.

– Веселее? Особенно, если в отпуске ты любишь заниматься детской травмой.

– Ой, ну подумаешь, коленку зеленкой намазать!

– А швы ты когда последний раз накладывала?

– Сереж, ну какие швы! Там наверняка «Скорую» можно вызвать!

– В поезд? Если у тебя ребенок с полки упадет?

– Не каркай! – возмутилась Наталья. – И вообще, мне надо Катьку на юг вывезти.

– Так и вывози, кто тебе не дает. Возьми путевку в Турцию на недельку, и вывозитесь себе, сколько угодно.

– Сереж, ты забыл. У меня с работой... – Наташка замолчала и отвернулась к окну. Она боялась заплакать.

– Ничего я не забыл! – Он не представлял, как сказать ей о том, что он готов помочь. – Послушай, теперь я большой начальник. У таких, как я, жены часто вообще не работают.

– И пусть не работают. Если бы нужна была помощь на дело, я бы согласилась. А на отпуск... Давай не спорить. Лучше помоги собраться. С учетом доврачебной и первой врачебной. Только без швов. А ты, пока нас не будет, починишь щеколду на балконе, ладно? – Наталья, в свою очередь, не могла придумать, как сказать Сергею, что ему не нужно переезжать из ее квартиры на время их отъезда.

– Щеколду? Обязательно, починю! – Сергей обрадовался, потому что ему показалось, что отъезд нужен ей как повод с ним расстаться. Типа, никто никого не выгоняет. Просто она уезжает, а что ему делать без нее в чужой квартире?

– И главное, кот. Он уже тебя почти признал, а если ты его несколько дней покормишь, то станешь в его глазах человеком. И не прогоняй его из кровати. А то он обычно с Катькой спит. Когда она уедет, животное непременно к тебе переберется.

– Знаешь, я никогда не спал с котами.

– Прекрасно.

– Наташа, а когда ты уезжаешь?

– Через неделю. У меня получится отпуск, а потом еще двадцать один день стаж не прервется. Хотя я пока не представляю, где искать работу.

– Перестань, придумаем что-нибудь. Объявлений полно. А терапевт ты опытный.

За такими разговорами у них и прошла неделя сборов. Вопрос с лекарствами в дорогу решили просто – купили две автомобильных аптечки. Там был запас зеленки, йода, анальгина, валерьянки, бинтов и пластырей, специально для краснокожих и их вождей.

Впрочем, Наталья старалась не думать о плохом. Ведь бывают же послушные приличные дети, хорошо воспитанные, которые не станут падать с полок и создавать проблем доктору.

Первые опасения закрались у Натальи Павловны на вокзале, когда она увидела детей и их родителей. Дети даже не пытались перед отправлением делать вид, будто они приличные и воспитанные. Родители проявляли себя тоже весьма своеобразно. Особенно при посадке. Лагерь ехал в небольшое местечко под Керчь, выбранный поезд являлся дополнительным, уходил с Белорусского вокзала. Из-за экспресса до аэропорта, отходившего от той же платформы раз в полчаса, времени на посадку отводили около пятнадцати минут. В вагон нужно было запихнуть сорок пять детей с сопровождающими. А еще каким-то образом отогнать родителей, которые пытались посадить детей в поезд сами и создавали суету. А главное, отталкивали от двери чужих детей. В конце концов начальник лагеря велела родителям отойти, детей построили друг за другом, и им удалось войти в вагон. Катька, испуганная всем этим шумом, количеством незнакомых и неадекватных малышей, тихо спросила у матери:

– Мам, а отказаться от поездки уже поздно?

Провожавший их Сергей хотел произнести что-нибудь ехидное, но, увидев выражение Наташкиного лица, буркнул:

– Ладно, ты держись там. А ты, Катерина, начинай осваивать роль медсестры. И матери помогай.

После чего ловким маневром оттеснил какого-то огромного родителя и обеспечил Наталье доступ к вагону.

Все погрузились, и поезд тронулся. Тут Наталья стала понимать, что́ имел в виду Сергей, когда говорил про вождей краснокожих: детей, казалось, стало в два, а то и в три раза больше. Они скакали по полкам, выясняли между собой, кто и где должен ехать, хотя места всем определили воспитатели. Но самое ужасное – в вагоне стоял постоянный гул. О минуте тишины приходилось лишь мечтать. Дети пели, ссорились, ставили подножки всем проходящим по узкому проходу. Наталье показалось, что еще немного, и она сойдет с ума. Она бы и из поезда вышла, но первая остановка намечалась только в Туле. А Катя обнаружила среди противной малышни несколько своих сверстников, детей учителей, которые сопровождали лагерь. Заметили и ее. Пока Наталья пыталась сохранить остатки присутствия духа, обреченно вспоминая, когда она в последний раз накладывала швы, Катя познакомилась с несколькими девочками и мальчиками, и образовавшаяся компания переместилась в самое последнее купе. Ребята прогнали шумевших малышей, достали гитару и чувствовали себя прекрасно.

Вскоре младшие устали бегать, проголодались и достали еду, которую им дали в дорогу родители. Перед отъездом Наташка подробно обсудила с начальником лагеря, Маргаритой Петровной, какие продукты детям можно и нельзя брать с собой. Поэтому обеденному перерыву обрадовалась, кроме того, можно было надеяться, что после обеда объявят тихий час. Милые детишки хотя бы сделают вид, будто спят, то есть на некоторое время перестанут хаотично передвигаться по вагону и орать.

Наталья Павловна, воспользовавшись этим затишьем, решила сделать небольшой обход и поняла, что расслабилась она рано. Несмотря на высказанные педагогами запреты, дети достали жареных кур, пирожки с мясом и бутерброды с вареной колбасой. Учитывая, что до вокзала люди добирались по жаре, продукты выглядели подозрительно, особенно вареная колбаса. Наталья направилась к начальству и педагогам, подсчитывая, сколько она взяла таблеток от поноса. По пути она отняла несколько бутербродов с откровенно позеленевшей колбасой. Дети обижались, некоторые особо продвинутые задавали ехидный вопрос:

– А вы кто такая?

– Я доктор, – отвечала Наталья, с трудом удерживаясь от соблазна пообещать тем, кто будет есть в поезде опасные продукты, профилактические и очень болезненные уколы. Еще она расстраивалась, что современных детей даже касторкой пугать бесполезно – они не знают, что это такое.

– Маргарита Петровна, – обратилась она к начальнице, – посмотрите, что пытаются есть дети.

– Да... Сейчас разберемся.

Педагоги прошли по вагону, однако запрещенных продуктов оказалось на удивление мало. Дети смотрели честными глазами, утверждая, что ничего подобного у них с собой не было. Впоследствии выяснилось, что было...

Наконец обед закончился, и объявили спасительный тихий час. Младшие честно начали делать вид, будто спят. Старшие от игры на гитаре перешли к тихим разговорам и своим наушникам.

Наталья решила подремать, но уснуть не получалось. В голову лезли какие-то обрывки мыслей, неясная тревога мешала отдохнуть. Зазвонил мобильник, определился телефон Сергея:

– Ну и как вы там едете? Ты еще не эвакуировалась?

– Нет. Предлагаешь мне выпрыгнуть на ходу?

– На ходу – не предлагаю. Тут ваш кот тебе привет передает. Наташ, а ему шпроты можно?

– Вообще-то, нет. Если просит – не давай, у него от них ... – Наталья замялась, подбирая слова поделикатнее, чтобы не шокировать детей, – в общем, такое расстройство желудка сильное. Ты потом полночи убираться будешь.

– Ты уверена? – Голос Сергея прозвучал печально.

– А ты что, его уже угостил?

– Нет, я просто банку открыл, на столе оставил и отвернулся к холодильнику.

– И много он успел сожрать? – Наталья хорошо представляла нравы своего кота.

– Да не так, чтобы... Ну рыбок пять.

– Ладно, ты остаток завяжи в пакет и выброси. А перед тем, как открывать вторую банку шпрот, закрой кота в комнате.

– Наташа, а котам можно человеческие лекарства давать? – с надеждой спросил Сергей.

– Нельзя. И он их принимать не станет. Но, если тебя это утешит, у меня тут полный вагон детей, которые тоже норовят съесть что-нибудь неправильное при каждом удобном случае.

– Да, – с завистью протянул Сергей, – им-то ты знаешь, какие лекарства дать. А тут кот.

– Подожди, не расстраивайся, может, еще обойдется.

– Ты тоже не расстраивайся. Целую. Пойду переквалифицироваться в ветеринара.

Наталья вздохнула. Интересно, чем пройдохе-коту удастся поживиться в следующий раз?

Тем временем поезд шел к югу. Миновали Тулу. Остановки проходили несколько напряженно – подростки, которые ехали с родителями, просились выйти, но и учителя, и Наталья считали подобный подход непедагогичным – если уж сидеть в вагоне, то всем вместе. Наступил вечер. Дети опять перекусили, причем Наталья подозревала, что самое вкусное и вредное они продолжали припрятывать и есть тайно, потом довольно организованно уложились спать. Ремней-креплений в поезде не оказалось, но педагоги были опытными, они подложили с краю полок свернутые одеяла, которые препятствовали падению.

Поезд приближался к границе. Педагоги, включая начальницу лагеря, явно начинали нервничать. Наталья ехала в первый раз и причины этого беспокойства не понимала: ну какая такая граница, пограничники в поезде «Москва – Керчь», что за проверки и почему все с показным спокойствием в сотый раз перебирают документы, доверенности родителей на вывоз детей. Какой нормальный человек станет придираться к детскому лагерю? Все эти судорожные приготовления документов, то, что на каждую полку положили свидетельство о рождении и разрешение, ей казались какой-то игрой.

Однако ее сомнения немедленно разъяснились, как только они подъехали к Белгороду. В вагон зашел человек в какой-то форме, то ли таможенник, то ли пограничник. Поначалу он разочарованно посмотрел на детей, которые спали или притворялись спящими.

– А, так тут у вас лагерь... – Он вдруг оживился. – А раз лагерь, так есть доктор!

– Есть. Я доктор, – строго сказала Наталья. Человек ей не понравился.

– Вот вы доктор. А марганцовка с собой, к примеру, у вас есть? – И хитро прищурился.

Наташка знала, что недавно марганцовку приравняли к наркотическим веществам и занесли в особый список строгой учетности. Соответственно, перевозить ее и вообще иметь теперь было строго незаконно и, более того, уголовно наказуемо. По прищуру противного дядьки она догадалась, что рассчитывает он на положительный ответ, после которого с чистой совестью сможет к ней прицепиться.

– Нет. А вы что, не знаете, что марганцовка теперь запрещена? – произнесла она с суровой, даже злобной и начальственной интонацией. – И валокордина у меня с собой тоже нет. И вообще ничего такого.

– Да я что, я ничего. – Поняв, что от Натальи толку не добьешься, неприятное официальное лицо ретировалось в соседний вагон.

Попутчики происшествия не заметили, они чего-то напряженно ждали.

И дождались. В вагон вошли еще человек шесть в форме. Не обращая внимания на спящих детей, девица, под предводительством которой они работали, громко возмутилась, забыв при этом поздороваться:

– Зачем вы выложили документы на полки? Ну-ка соберите их в одну папку.

– Извините, в прошлый раз требовали так, – смиренно объяснила начальница.

– А в этот – по-другому!

Дети, которые не успели уснуть, притаились под одеялами, испуганно наблюдая за происходящим.

Пограничники переходили от ребенка к ребенку, проверяя соответствие разрешений на выезд и свидетельств о рождении. Процедура, с учетом отсутствия на свидетельствах фотографий, на взгляд Наташки, не имела никакого смысла, но ретивые служаки относились к делу так серьезно, что со стороны все это напоминало ей обыск жандармами революционеров из рассказа «Таня-революционерка». Этот рассказ Наташка прочитала во втором классе, но даже не представляла, что ей придется когда-нибудь увидеть нечто подобное.

– Смотрите, тут заламинированное свидетельство о рождении! – радостно, словно поймал шпиона и сейчас получит премию, закричал один из погранцов.

К нему тут же подбежали остальные пятеро. К счастью, заламинированное свидетельство о рождении оказалось у одного из детей педагогов. Мама к тому же была человеком решительным.

– Ну заламинированное, и что? – нарочито скандально спросила она.

Не ожидая отпора, начальственная девица заявила:

– А им нельзя будет пользоваться при сделках с недвижимостью.

– А я их в поезде и не собираюсь совершать!

Девица притихла, но ненадолго.

– А вот эта девочка! Где ее разрешение? – указала она на Катю.

Пограничники опять обрадовались. Наталья уже собиралась рассказать им, как они выглядят со стороны, но ее ощутимо толкнула в бок начальница.

– Эта девочка едет с мамой. Вот мама.

– Ну у нее же только паспорт, а в паспорте не написано, чья она!

– Вот свидетельство о рождении, а вот мой паспорт. Здесь вам написано достаточно? – Наталья сдерживалась из последних сил.

– Да, теперь все в порядке. – Катины документы были последними, поэтому возможности придраться не оставалось, и девица явно расстроилась.

Правда, были еще взрослые. Один из пограничников держал в руках толстенный талмуд, в котором содержались, как выяснилось, фамилии людей, задолжавших разным банкам и не имеющих право выезжать из страны. Среди взрослого населения их вагона таких не оказалось.

Пограничники, стараясь скрыть разочарование, ушли. Вскоре появилась проводница:

– Ну что, у вас все в порядке? А в соседнем вагоне из лагеря двоих ссадили...

– За что? – поинтересовался кто-то, впрочем, вяло. Слишком свежи были собственные переживания.

– Да не поняли. Вроде одному четырнадцать лет исполнилось, паспорт не получил. У другой ксерокс свидетельства о рождении вместо подлинника.

– И куда же их? А взрослые вышли?

Проводница посмотрела на задавшую вопрос Наталью, как на сумасшедшую.

– Ну подождут там где-нибудь, пока документы не подвезут. А взрослые как сойдут... Тогда весь лагерь ссаживать надо. Да у нас каждый поезд по пятнадцать– двадцать человек ссаживают. Уж привыкли. Из соседнего вагона вообще маму с дочкой ссадили из-за свидетельства о рождении. Будут теперь тоже на станции ждать, пока им документы каким-нибудь поездом передадут.

Взъерошенные, разбуженные дети стали засыпать. Но на подходе уже была украинская граница. Справедливости ради следует заметить, что украинцы оказались поприветливее. Правда, очень ревностно относились к заполнению деклараций, зато и не приставали, не требовали зажигать свет и говорили тихо. Напоследок один ретивый юноша попытался прицепиться к разрешению кого-то из детей, на что немедленно получил суровое разъяснение – разрешение на вывоз, а не на ввоз, дети в этом вопросе украинской юрисдикции не подлежат. На этом и расстались. Кстати, и на той, и на другой границе помимо общения с ревностными служителями закона всем взрослым приходилось следить за разного рода темными личностями, которые, не смущаясь присутствия должностных лиц, проходили через вагон с предложениями поменять валюту или купить карточку для мобильного. Они еще и норовили что-нибудь стянуть.

Границы были пройдены. Но взбудораженные педагоги уснуть не могли. Выпивать с детьми тоже было нельзя. Поэтому народ просто собрался в одном из купе и начал трепаться.

Утром проводница за час до станции стала собирать белье. Вялые после бурной ночи дети и взрослые сонными мухами бродили по вагону. К недосыпу добавилась жара – поезд шел по совершенно голым, пожелтевшим на ярком солнце местам. Завтракать никому не хотелось. Наталью радовало данное обстоятельство – надежды, что вчерашние продукты пережили жаркий день, ночь и утро, не было. Отсутствие аппетита у детей казалось ей единственной защитой от пищевой токсикоинфекции. Усталость и нежелание бегать позволяли не думать о травме. В общем, к доктору потихоньку возвращались присутствие духа и оптимизм.

До станции оставалось немного. Педагоги подгоняли детей, проверяли, все ли вещи собраны, не забыл ли кто что-нибудь важное. За пятнадцать минут до приезда скомандовали построиться в коридоре.

– Зачем так рано? – недоуменно поинтересовалась Наталья у одной учительницы.

– Так поезд всего две минуты стоит.

– Сколько? – ужаснулась Наталья. – А как же мы всех выгрузим?

– Не беспокойся. Не в первый раз! Проводница будет с желтым флажком стоять. Пока все не выйдут, поезд дальше не пойдет. И в соседних вагонах еще минимум три лагеря.

Но Наталье все равно стало не по себе. Волнение усилилось, когда в окно замедлившего ход поезда она увидела перрон. Он был очень низким. А это обстоятельство снова увеличивало вероятность падений и травм. Особенно с учетом времени стоянки поезда. Странно, но все обошлось благополучно. То есть сама Наталья подвернула ногу, но ответственность за себя ее не пугала. Да и нога быстро перестала болеть.

Детей должны были встречать автобусы, но они почему-то опаздывали. Ребятня потихоньку начинала ныть. Просили одновременно есть, пить, в туалет. И все жаловались на жару. Катя стояла около Натальи и скулила:

– Мам, ну зачем мы сюда приехали? Тут жарко и морем даже не пахнет. Ну что я буду делать в твоем дурацком лагере?

– Кать, прекрати. Без тебя тошно. Вот сейчас приедут автобусы...

Наталья не успела договорить, как автобусы действительно прибыли.

Дети послушно и удивительно организованно загрузились. Наталья облегченно вздохнула: вот сейчас они приедут на место, и она больше ни за кого не отвечает. Будет купаться, загорать и ни о чем не думать.

Автобус тронулся, в окна подул свежий ветер. Катя перестала ныть. Жизнь становилась сносной.

Еще двадцать минут и – они уже в лагере. Лагерь – бывший детский сад. В нем отдыхают несколько групп из Питера и Москвы. Владельцы встречают лично. Лагерь из Москвы приезжает каждый год, снимает почти весь этаж, остается на три недели. Ценные гости. Впрочем, и по-человечески все друг другу рады.

– А где доктор располагается? Медицинский кабинет? – поинтересовалась Наташка.

– Да там, на первом этаже. Только у нас не доктор, а медсестра.

– Пожилая? – спросила Наташа, надеясь, что медсестра окажется в годах, этаким опытным медицинским монстром, прошедшим огонь и воду.

– Почему пожилая? – удивился ее вопросу один из встречающих. – Молодая, красивая, скоро училище закончит.

После этого сообщения вопросов у Натальи только прибавилось, но тут к ней подошла Катя.

– Мам, скорее, а то нас сейчас с тобой заселят в комнате с одной кроватью. Двуспальной, но я так спать не люблю.

Катя нервничала. Она очень трепетно относилась к своему личному пространству. Впрочем, Наталья свое пространство тоже ценила. Кроме того, задавать вопросы про медсестру смысла не имело – вряд ли ее заменят на врача или более опытного работника. В общем, отступать некуда и нужно позаботиться о пристойном существовании.

По дороге Катя жаловалась:

– Мам, тут туалет на этаже. И душ один на всех. Как же мы будем?

– Катерина, – рассердилась Наталья, – ты же не маленькая, с ребятами познакомилась. Хватит ворчать. Разберемся.

– Да, ты всегда так говоришь.

– Так я всегда и разбираюсь.

Продолжая эту содержательную беседу, они дошли до комнаты. Там действительно был только один диван. И главное, вторую кровать было совершенно некуда поставить. Наталья отправилась к хозяевам.

– Извините, пожалуйста, но мы в такой комнате с дочкой не уместимся. Нам неудобно будет с одной кроватью.

– Хорошо, сейчас что-нибудь придумаем, – пожал плечами высокий мужчина.

Они придумали. Одна из мам, приехавшая со своим ребенком лет шести, согласилась с Натальей и Катей поменяться. В результате они оказались во вполне сносной комнате с двумя диванами – односпальным и двуспальным. Наталья отстояла себе широкий диван, Катерина, поломавшись, признала материнский авторитет и согласилась на более узкую кровать.

Время близилось к обеду. Многие учителя уже находились здесь, поэтому, собравшись во дворе, оживленно обсуждали, куда можно пойти, какие продукты купить. Услышав обрывок одного разговора, Наталья едва не потеряла самообладание.

– А завтра утром купим на рынке молоко и сыр домашний, – с радостным предвкушением рассказывала впервые приехавшим молодая учительница Мария Ивановна.

– Но домашний сыр и молоко на рынке в такую жару – это ведь очень рискованно, – вмешалась Наташка.

Все посмотрели на нее как на сумасшедшую.

– Почему опасно? – удивилась одна из мам. Позже выяснилось, что она постоянно посещала разные оздоровительные курсы и считала себя великим знатоком медицины. – Там все свежее, домашнее.

– Так вот именно, что домашнее! – возразила Наталья. – А санэпидстанция это домашнее проверяет? Так и отравиться можно, и до дизентерии недалеко.

– Ох, уж эти доктора! – с осуждением воскликнула Мария Ивановна. – Вечно все преувеличивают.

И разговор перешел к домашней соленой рыбе, которую можно приобрести на набережной. Наташке было что сказать и по этому поводу, но она решила промолчать, чтобы не закреплять за собой репутацию городской сумасшедшей.

Обед живо напоминал институтскую столовую – те же незамысловатые блюда, тот же запах. После обеда маленьких детей безжалостно уложили спать в обмен на обещание пойти на море вечером.

Катя поворчала немного на ужасные условия, после чего, к Наташкиному великому облегчению, за ней зашел симпатичный мальчик, с которым она познакомилась в поезде. Он сообщил, что уже приезжал сюда, и очень вежливо попросил у Натальи разрешения показать лагерь Кате. Наталья, естественно, возражать не стала. Снабдив дочь некоторым количеством денег, заставила поклясться страшной клятвой не лезть в море. Для надежности клятва была подкреплена оставленным дома купальником. Наташка решила позвонить Сергею. Он долго не брал трубку.

– Привет!

– Привет! Наташ, извини, я тут занят немного. Комиссия, сама понимаешь. Давай вечером созвонимся, а...

– Ладно, – грустно согласилась Наташка.

– Не обижайся, работа такая.

– Не обижаюсь.

– Вот и хорошо, вечером созвонимся. – Интонации у него были деловыми, в кабинете явно присутствовал кто-то посторонний.

На глаза тут же навернулись слезы. Наталья почувствовала себя несчастной. И главное, нелюбимой. Вот зачем, зачем ей надо было впускать кого-то в свою жизнь? Ну и что, что она жила одна? Зато тихо и спокойно. И больно ей никто не делал. А вот только попробуй, начни с кем-то встречаться... Только подпусти к себе сдуру кого-нибудь. Ведь жила спокойно, хорошо жила… И никто не трогал, и она никого не трогала. Может, дни и были серыми, зато плакать не хотелось. В дверь кто-то постучался, скорее поскребся.

– Наталья Павловна! – на пороге стоял невысокий мальчик лет десяти, – вы же наш доктор?

Вот, пожалуйста, началось. Не объяснять же ребенку, что доктором она была только в поезде.

– Да, доктор.

– У меня тут. ... В общем, я… Короче...

– Да что с тобой?

– Заноза.

– Очень хорошо. Показывай.

Парень показал грязноватый указательный палец, из которого действительно торчала заноза. Наталья достала небольшой дорожный кейс, в котором беспорядочно болталось содержимое автомобильных аптечек. А еще перед дорогой она запаслась спиртовыми салфетками для инъекций. Протерла ими руки и свои, и ребенка.

– Как тебя зовут?

– Максим.

– Как тебе удалось такую красивую занозу заполучить? – убалтывала она своего пациента, вытягивая занозу и стараясь, чтобы часть ее не осталась под кожей.

– Да я решил подмести под кроватью.

– Что?

– Мы кое-что просыпали, вот я рукой и провел, чтобы следов не оставалось…

– А что же вы такое просыпали? – Заноза была успешно удалена, палец продезинфицирован. В Наталье проснулся педагог.

– Да так...

– А все же?

– Пакетик с чипсами Только их, наверное, нельзя, вы же никому не скажете?

– Постараюсь. А много у вас этих чипсов еще осталось?

– Нет. Они же просыпались, – Максим горестно вздохнул.

– А с пола вы их не ели? – подозрительно поинтересовалась Наталья.

– Выбросили, – печально ответил он.

– Ну тогда ладно, иди.

– А вы никому не сообщите?

– Нет. Но в первый и последний раз.

Когда паренек ушел, Наталья поняла, что у нее вполне сносное настроение. Она попыталась снова расстроиться и пожалеть себя, но очень уж захотелось пойти на море. В отличие от Кати запрещать купаться ей было некому, она быстро переоделась в купальник. Правда, в какой стороне море, она представляла лишь приблизительно, но надеялась, что не заблудится.

В коридоре ей встретилась группа учителей и родителей, с которыми она ехала в поезде. Собственно, вместе с ней их и было всего семь человек. Все они направлялись в комнату администрации с пакетиками.

– Ой, Наталья Павловна, давайте с нами! – обрадовалась, увидев ее, Маргарита Петровна.

– А куда? И зачем?

– Да вы что! Деньги надо сдать на хранение и документы. А то мало ли что. Ничего такого, конечно, ни разу не случалось, но зачем же нам проблемы себе создавать!

Наталья не хотела создавать себе проблемы, поэтому быстро вернулась в комнату, собрала документы и паспорт в найденный пакетик и тоже сдала все это в администрацию.

– А, вот еще что! Наталья Павловна, у нас дискотека вечером. Вы своей дочке скажите и сами приходите.

Наталья почувствовала себя при слове «дискотека» восьмиклассницей и послушно кивнула.

Наконец ей удалось выйти за пределы корпуса. Городок, в который они приехали, был небольшим, море она нашла быстро. Теплые волны окончательно примирили ее с предстоящим отдыхом.

Накупавшись, она вернулась в лагерь. В бывшем детском саду было тихо. Оказалось, что все дети с педагогами ушли на море. Об этом ей сообщила обиженная Катя, которая одна сидела в комнате:

– Мама, ну как тебе не стыдно! Ты уже искупалась, а я сижу, жду тебя тут, как… Я-то честно не купалась и сейчас со всеми не пошла. А ты…

Посмотрев на расстроенную дочь, Наталья воскликнула:

– Надевай быстрее купальник! Мы же купаться приехали, пойдем!

– Так ты же только что… – не поверила Катя своему счастью.

– Пойдем скорее, если не захочется купаться, я просто посижу, на тебя посмотрю.

Они пошли вместе. Катя была в коротком сарафанчике. Наталья обратила внимание, что встречные молодые люди поглядывают на ее подросшую дочь с интересом.

На пляже купаться Наталья не стала, устроилась на песке и снова задумалась. Конечно, Сергей сказал, что занят. А почему ему быть незанятым? Она стареет, стремительно стареет. У нее уже дочь-невеста. Она, Наталья, в принципе через пару лет станет бабушкой. А зачем Сергею бабушка? Он молодой, мужчины в его возрасте становятся отцами, а не дедушками. И ничего у них не получится. Ничего. Тогда, в институте, не получилось, и теперь не получится. Зря она все это придумала. Зря.

– Мам, ты что?

Дочь вышла из воды и тревожно смотрела на нее.

– Так, ничего. Мысли всякие...

– Мам, ты из-за работы, да? Не расстраивайся, найдешь другую. Посмотри, у тебя даже отпуск не как у людей, опять ты всех лечишь. А уж работу точно найдешь. Лучше, чем была. А еще дядя Сережа сказал, что нас с тобой как-нибудь прокормит.

– Катюша, ну с какой стати он должен нас с тобой кормить? Сама подумай!

– Ну не должен… Но он же вроде как теперь… – Катя замялась.

– Ладно, давай не будем об этом. – Наталья понимала, что слезы у нее сейчас близко, плакать при Кате не хотелось. – Да, говорят, сегодня после ужина будет дискотека.

– Ой, а во сколько? – оживилась дочь. – Я успею собраться? Как ты думаешь, здесь есть утюг? Ой, мама, а ты мне помаду одолжишь?

– Катька! Ты задаешь сто вопросов в минуту! Откуда я знаю про утюг? Помаду одолжу.

– Мама, ужин совсем скоро! Я точно не успею! Пойдем, а?

– Хорошо. Слушай, но это же просто дискотека в лагере. Чего ты так разволновалась?

– Ты ничего не понимаешь!

Наталья лишь покачала головой. Она подозревала, что понимает.

– И как его зовут?

– Кого?

– Катерина, не прикидывайся! Того, кому посвящены будут все эти сборы!

– А ты откуда знаешь?

– Догадалась.

– Артем. Мам, пойдем, я не успею!

– Пойдем, – Наталья убрала полотенце в сумку. – Кто хотел купаться?

– Ну мама! – интонации у Кати были совсем как в детстве, когда она просила купить ей еще мороженого.

Они быстро вернулись в лагерь. Повсюду чувствовалось приближение дискотеки: девочки из всех городов, начиная с трех лет, делали себе прически. Мальчики старались казаться солидными, но доставали из чемоданов и рюкзаков чистые, к сожалению, несколько помятые парадные футболки. Пахло духами, лаком для волос. По коридорам метались разновозрастные девицы с тюбиками помады и туши для ресниц в руках. Кто-то на весь коридор просил на пять минут щипцы для завивки.

Наталья переоделась, оставив Катю собираться, и пошла выяснить, чем ей, как доктору, грозит весь этот бал.

– Скажите, – вежливо обратилась она к представителю администрации, оказавшемуся рядом, – а к вам на эти дискотеки часто местные приходят?

– Нет, что вы! Мы ворота закрываем, обходим вдоль забора. Вы про драки беспокоитесь? Нет, у нас такого не бывает.

Принаряженный народ тем временем собирался ужинать. Лагерная столовая напоминала ресторан дорогого круизного лагеря: все дамы в вечернем, кавалеры, скажем так, во фраках.

– Внимание! – объявил представитель лагеря. – После ужина до дискотеки наши гости из Санкт-Петербурга покажут вам акробатический танец!

Естественно, дети ели быстро, старались перегнать друг друга. Некоторые пробовали не доесть, но Маргарита Петровна лично проверяла тарелку каждого выходящего из столовой. И тех, у кого ужин был съеден не полностью, безжалостно отправляла доедать.

– Маргарита Петровна! Я не ем гречку! – раздавалось с разных сторон нытье.

– Это ты ее дома не ешь, а здесь доедай. А то на дискотеку опоздаешь, – не сдавала позиции воспитательница.

Под действием этой угрозы дети покорно доедали, выражая всем своим видом неимоверное страдание.

Через пятнадцать минут все доели, докрасились. Наталья, не пытаясь отыскать незаметно исчезнувшую Катю, влилась в толпу, направлявшуюся к месту долгожданного события. Вскоре она испытала уже привычный докторский ужас: танцплощадка представляла собой круг, залитый бетоном. Стараясь избавиться от этого неприятного ощущения, Наталья посмотрела по сторонам и обнаружила непонятного спортивного назначения высокие трубы, к которым тянулась лестница, напоминающая пожарную. Все это сооружение было на высоте примерно двух метров. А у лестницы уже толпились дети, которые ехали с ней в одном вагоне.

– Так, молодые люди! А ну-ка слезайте! – Она решительно подошла к ним, не дожидаясь появления учителей или родителей.

– А чего?

– А того, что высоко. Упадешь, – ответила она.

Дети слезли, но остались очень недовольны. К счастью, в это время заиграла музыка.

– Вот, пойдемте лучше акробатический номер смотреть! – обрадовалась Наталья.

Ребята вместе с ней подобрались поближе к кругу. Там уже начали танцевать несколько девочек в гимнастических купальниках. Неожиданно одна из них сделала сальто.

– Кошмар! – не сдержалась Наталья.

– Неужели вам не нравится? – удивилась случайно оказавшаяся рядом Мария Ивановна. – Девочки очень красиво танцуют.

– Красиво-то красиво. Но вы представляете, что будет, если она случайно упадет? Да и вредно им на таком жестком прыгать.

– Ой, Наталья Павловна, вас послушать – жить не захочется. Это нельзя, то вредно…

– Но это же действительно опасно!

Акробатический номер много времени не занял. Началась дискотека. Танцевать вышли первыми младшие, из их группы. Подростки кучковались по краям. Наталья увидела Катю с Артемом. Похоже, у них был какой-то интересный разговор. Она немного успокоилась. Может, она действительно зря накручивает себя? Необязательно же людям на отдыхе падать, травиться или чем-нибудь болеть.

В это время к ней подбежал мальчишка:

– Наталья Павловна, пойдемте за мной! Маргарита Петровна зовет.

Маргарита Петровна стояла около сидевшей на земле очень полной девочки, которая безутешно рыдала.

– Что случилось? – воскликнула Наталья.

– Да вот, Света… Упала, говорит.

– Света, не плачь! Что произошло!

– Упала, – сквозь рыдания проговорила девочка.

– Скажи мне, сколько будет сто двадцать пять плюс восемь?

Девочка на мгновение замолчала, потом, продолжая всхлипывать, произнесла:

– Не знаю.

– Покажи, что у тебя.

– Вот, коленка.

Коленка была разбита, кожа содрана, кровь, но ничего страшного. Требовалось только убрать лишних зрителей.

– Маргарита Петровна, у вас медкарты с собой?

– Да, конечно.

– Тогда посмотрите, пожалуйста, сделаны ли по возрасту прививки АКДС. Меня интересует в основном С, то есть от столбняка. Ребята, найдите мне Катю! Вы ее знаете?

– Да! – Дети, окружившие их, ответили хором и наперегонки унеслись искать Катю.

– Свет, – обратилась Наталья к почти успокоившейся девочке, – ты упала только на коленку? Больше ничего не болит, голова не кружится, не тошнит?

– Нет, на коленку. Я просто шла, а нога подвернулась.

Наталья подумала о родителях, которые совсем не занимаются детьми.

– Пойдем ко мне.

Они со Светой доковыляли до комнаты. Наталья обработала ссадину, убедилась, что других повреждений у девочки нет, и предложила:

– Тебя в палату проводить?

– А можно мне обратно, на дискотеку?

– Можно, конечно, только ты уж смотри, чтобы ноги больше не подворачивались.

Они вернулись. Дискотека была в самом разгаре. Подростки заняли центр круга, оттеснив младшее поколение, которому, впрочем, эта забава уже надоела.

Наталья обратилась к Маргарите Петровне:

– У вас много таких детей? Девочка совсем неразвита физически. Связки слабые, ноги подворачиваются. Лишний вес опять же...

– Да что вы хотите! Родители теперь целыми днями на работе, в секции спортивные их не водят. А Светиной маме я который год твержу – не покупайте ребенку чипсы и колу, не покупайте, не закармливайте! Так нет же! Чтобы она меня послушала… На словах соглашается, а как до дела доходит… Просто слов нет!

– Пока они здесь, можно что-нибудь сделать. Некоторых детей просто страшно на улицу выпускать. Занятия организовать спортивные, к примеру.

– Неплохая идея! У нас Анна Михайловна отличный физрук! Будем зарядку по утрам делать.

– Да, только упражнения надо подобрать полегче, чтобы дети их освоили.

– Правильно! Так, договорились. Я пойду наших забирать, а то половина десятого уже, а в десять отбой должен быть. Увидимся.

Наталья снова осталась одна. Дети дисциплинированно собрались и отправились спать. Катя была поглощена танцами и общением с Артемом.

Вдруг у Натальи в кармане завибрировал мобильник. Сергей! Она прокричала:

– Подожди, я в тихое место отойду!

Отходить пришлось далеко, Наталья почти бежала.

– Ну, как ты? – спросила она.

– Нормально. А ты? Весело там у вас, однако!

– Да это дискотека.

– Дискотека? – В голосе Сергея прозвучали неодобрительные нотки.

– Да. Дети танцуют. Катька себе ухажера нашла.

– А ты?

– Что я?

– Тоже ухажера нашла?

– Сережа, ты о чем? Здесь из ухажеров старше семнадцати лет никого нет.

– Понятно. Ладно, отдыхай там.

– Да не очень я отдыхаю.

– Вы, женщины, на юге вообще другими становитесь.

Наталья уловила в его словах горечь.

– Сережа, да ты что выдумал! Тут дети, на дискотеке девочка упала, я ее только что успокаивала и зеленкой мазала. Потом мальчик занозу посадил. То есть мальчик сначала. А девочка потом. Мальчику, кстати, десять лет всего. Это чтобы ты лишнего не думал. И вообще, у меня тут другая забота – за Катькой смотреть. Чтобы ее не увели. И чтобы она тут замуж не вышла. Или бабушкой меня не сделала. А потом, мне казалось, меня в Москве ждут...

– А ты об этом еще помнишь? – Сергей смягчился.

– А я об этом и не забывала в отличие от тебя. Ты со мной вообще говорить днем не захотел!

– Наталья, ты с ума сошла! У меня комиссия из департамента проверяла все, что можно и нельзя! Я в сторону отошел, с тобой перемолвиться, за мной дама какая-то, типа, вдруг я указания незаметно по телефону дам, чтобы убрали или еще что! Еле убедил, что с женой разговариваю!

– Подожди, а комиссия-то нормально?

– В порядке. Наташка, я соскучился. Мы тут с котом на Луну воем. Не надо тебе было уезжать!

– Врешь ты все! Коты на Луну не воют!

– Вру. Но соскучился я очень!

Они еще долго говорили непонятно о чем. И когда беседа закончилась, у Натальи отлегло от сердца: кажется, Сергей действительно ее любит. И ждет. Может, вовсе не зря она отважилась впустить его в свою жизнь…

С этими мыслями Наталья отправилась в комнату, дождалась Катю. Только хотела спросить у нее в подробностях, как прошла дискотека, но заглянула Мария Ивановна и позвала отметить приезд.

Глава 2

Приезд праздновали в небольшом холле. За столом чинно устроились педагоги-учителя-воспитатели, две мамы, побоявшиеся отпустить своих детей так далеко, и Наталья. На столе, кроме фруктов и овощей, примостились две бутылки местного вина.

Группа педагогов состояла из руководителя – Маргариты Петровны, молоденькой Марии Ивановны, Нины Константиновны – ровесницы Натальи – и физрука Анны Михайловны. Мамы были представлены высокой блондинкой, которую звали Галина, и очень тихой женщиной по имени Марина.

Вино разлили в одноразовые стаканчики. Получилось примерно по полстаканчика на человека. Но напиваться никто и не собирался. Присутствующие ни на минуту не забывали о работе. Тянулась неспешная беседа, которая так или иначе сводилась к воспитанию детей. В общем, особого веселья не получилось. Зато спать легли вовремя и обошлись без всяких излишеств.

Как и большинство людей, которые ходят на работу строго к определенному часу, Наталья в отпуске любила вставать как можно позже. Конечно, организм, натренированный просыпаться в семь часов, чаще всего выдерживал сон только часов до десяти, но тем не менее вставать в выходные дни в восемь ей бы в голову не пришло. Не говоря уже о таких ранних подъемах в отпуске.

Но ровно в восемь утра раздался громкий стук в дверь.

– Мам, что это? – подскочила спросонок испуганная Катя.

– Не знаю. – Наталья тряхнула головой, чтобы хоть проснуться, повернула ключ и открыла дверь.

– Наталья Павловна, – за порогом стояла Маргарита Петровна, – что же вы так долго не открываете? Во-первых, вы проспите завтрак. А во-вторых, у меня к вам небольшая просьба.

– Слушаю вас. – Наталья не привыкла разговаривать с малознакомыми людьми в ночной рубашке и неумытая. Кроме того, по коридору металось взрослое и детское население лагеря. – Может, вы зайдете?

– Нет, что вы, некогда! Наталья Павловна, я хотела бы попросить вас вот о чем. Может, после завтрака посмотрите детей на предмет простуды? Ну горло там или еще что. Вдруг у кого живот заболел.

– Конечно. – Сонная Наталья соображала плохо. – Только я на завтрак не собиралась.

– Да что вы? – удивилась Маргарита Петровна. – Завтрак – это обязательно.

Наталья, обрадованная тем, что разговор закончился, закрыла дверь, спрятавшись от любопытных взглядов, которые бросали на нее, растрепанную, все проходившие мимо.

– Катя, вставай! – зевая, она попыталась разбудить дочь.

– Мам, ты что? У меня каникулы!

– Ты проспишь завтрак! – вспомнила Наталья аргумент Маргариты Петровны.

– Ма-ма! Я не ем утром! Как и ты, кстати! И кроме того, ты думаешь, тут тебе подадут на завтрак твой кофе любимый?

– Вряд ли, – хмуро согласилась Наталья. – Но не пойти неудобно. Давай уж сходим, посмотрим, что там такое.

Катя встала, не переставая ворчать и перечисляя настоящие и мнимые обиды, кое-как оделась. Умывание много времени не заняло – народ уже, кто добровольно, кто подгоняемый учителями и воспитателями, отправился на завтрак.

Наталья с дочерью спустились в столовую. Катя, увидев своего Артема, заметно повеселела и стала удивительно бодрой. Столовая была еще закрыта, перед дверью толпа разновозрастных детей шумела, ссорилась, дралась и мирилась одновременно. Наталья чувствовала себя очень одинокой. И невыспавшейся. А кофе из столовой даже и не пахло. Зато через дверь проникал запах подгоревшей молочной каши. Все вместе – шум, запах каши, одиночество – напомнило Наталье первые походы в детский сад. Даже не напомнило, а заставило ощутить себя снова маленькой девочкой, в которую сейчас будут впихивать ненавистную отвратительную кашу, а мама уже ушла на работу, и заступиться некому.

Наконец столовую открыли. Худшие Натальины опасения оправдались. На завтрак была действительно манная каша. Правда, кофе тоже был. Из общего чайника, с молоком. Наталья с печалью подумала о лишних часах сна. Ради такого завтрака просыпаться не было смысла. К Наталье присоединилась Катя. За столиком в столовой она сидела спиной к Артему, поэтому ничто не могло помешать ей с кислым лицом продолжить ворчать и ныть:

– Мама, ну зачем ты меня разбудила? Ну я не ем эту манную кашу! Ты ее даже варить не умеешь! И кофе такой...

– Катя, перестань ныть, – строго сказала Наталья. По-настоящему строго. Потому что подошли их соседи по столу – дама чуть моложе Натальи с мальчиком Ваней шести лет, будущим первоклассником. Они тоже приехали с их лагерем. Катя послушно замолчала. Зато мальчик молчать не собирался:

– Мама, ну я это не ем! Я не буду это есть! – увидев перед собой тарелку с кашей, завел он с максимально противной интонацией.

Наталья, хихикнув, посмотрела на дочь. Катя сделала вид, будто ничего не понимает. Тем временем мама, Наталья вспомнила, что ее зовут Галина, с притворной строгостью сказала:

– Ваня, кашу надо съесть обязательно, а то купаться не пойдем.

– Ну мам!

– Ванечка, ну хотя бы две ложечки!

– Если я буду есть эту кашу, меня стошнит, – с нехорошей многообещающей интонацией сообщил вредный Ванечка.

Катя посмотрела на него с ужасом. Наталья попробовала вмешаться.

– Может, не надо? Каша действительно подгорела! – обратилась она к Галине.

– Нет, ребенок с утра должен обязательно что-нибудь съесть. – Галина смело попробовала кашу. – К тому же она вполне съедобная.

– Мама, я тебя послушаюсь, но меня обязательно стошнит! – предупредил Ванечка.

– Нет, сыночек. В каше – сила. Ты должен ее съесть, – проявила настойчивость мать.

Наталье с Катей очень хотелось побыстрее сбежать, но весь лагерь, точнее, все лагеря еще сидели и завтракали. Вставать первыми обеим казалось неловким.

Ванечка поднес ложку ко рту. Положил в рот кашу и немедленно начал ей давиться.

– Вот! Я же предупреждал, что меня обязательно стошнит! – торжествующе сказал он покрасневшей матери, когда побывавшая у него во рту каша вернулась на тарелку.

– Ребенок, – пожала плечами та. – У вас ведь тоже такое было?

– У нас нет, – возразила Наталья, толкая дочь под столом ногой, чтобы она воздержалась от комментариев. – Мы пойдем, пожалуй!

– Наталья Павловна! – позвала ее Маргарита Петровна. – Вы не забыли?

– О чем?

– Ну как же! Детей посмотреть. В смысле, у кого какое горло, кто может купаться, кто нет.

– А, конечно, помню. – На самом деле Наташка об этом забыла.

– Ну вот и прекрасно! Дети сейчас соберутся в палатах. Так что подходите через десять минут.

– Хорошо.

Наталья уныло побрела в комнату. Ей ужасно хотелось спать, она вообще без чашки кофе утром ничего не соображала. А тут еще нужно посмотреть детей. Можно было бы послать Катерину за кофе в магазинчик и заварить крепкий, без всякой турки, просто в чашке, но дочь куда-то исчезла.

Наталья посидела на кровати, пытаясь дождаться хоть какой-то ясности в голове. Посмотрев на часы, она отправилась разбираться с детьми.

Дети дисциплинированно выстроились около своих кроватей. Наталья подошла к первому:

– Болит что-нибудь? Глотать не больно?

Парень покачал головой. Наталья попросила его открыть рот, посмотрела, посветив фонариком, на всякий случай пощупала лимфоузлы. И повторила эту процедуру еще сорок пять раз с детьми. После осмотра семнадцать человек она решила оставить на берегу, у них начиналась простуда. Еще пятерым измерила температуру.

Дети, которым разрешили купаться, радостно одевались. Те, кому запретили, смотрели обиженно. Наталья набрызгала им в горло и в нос соответствующих лекарств. Педагоги посматривали косо. Особенно Мария Ивановна, которая явно сочувствовала детям, вынужденным только смотреть на море.

Вскоре дети и взрослые собрались и организованно пошли на море. Оставленная без кофе, невыспавшаяся Наташка поплелась в свою комнату с надеждой доспать.

– Мам, можно я со всеми купаться пойду? – спросила дочь.

– А ты разве спать не хочешь? – удивилась Наталья.

– Ну... я в обед досплю.

– Тогда иди, конечно, только ведь это с лагерем. Они купаются по правилам.

– Но там ребята тоже идут.

– Иди. Далеко не заплывай. Подожди, так они уже ушли.

– Но они на одно и то же место ходят. Мне Артем показал вчера. Так что я их легко найду.

– Ладно. Одна не купайся, хорошо? Если не найдешь их, лучше вернись, и сходим вместе.

Наталья легла и мгновенно уснула.

Разбудил ее телефонный звонок. На дисплее определился номер матери.

– Здравствуй, Наталья! – голос Екатерины Георгиевны звучал очень сухо.

– Здравствуй, мама! А почему ты недовольная?

– Да так. Зашла к тебе полить цветы и покормить кота вашего, а там мужчина. Сергей. И он мне сообщил, что вы решили жить вместе. Это правда?

– Да, – со вздохом призналась Наталья. – Мама, я знаю, что он тебе никогда не нравился. Но давай не будем ругаться, пока мы с Катей не вернемся.

– Наталья, дело не в этом! Ты взрослая и можешь жить с кем угодно! Но я не знала, что он в квартире, а он не знал, что я приду! Мы напугали друг друга, ситуация совершенно идиотская получилась! Хорошо, я не успела милицию вызвать!

– Мама, я просто не успела тебе сказать. Ты же уезжала на семинар, а потом мы стали собираться, вот и не получилось. Не обижайся, ладно?

– Постараюсь, – Екатерина Георгиевна смягчилась. – Как вы там отдыхаете?

– Хорошо. Я вот поспать пыталась. – Наталья решила не рассказывать матери, что Катя отправилась купаться без нее, с учителями.

– Ну ладно, отдыхайте. Только в другой раз все-таки сообщай, когда решишь жить не одна.

Попрощавшись с матерью, Наталья решила еще немного поспать. Но сон не приходил. Помаявшись, она встала, натянула купальник и, чувствуя себя совершенно разбитой, поплелась на пляж. По пути ей попалось кафе, где обещали вкусный кофе. Наталья зашла, выпила кофе, после чего жизнь стала казаться вполне сносной. Она немного подумала, посмотрела на часы и набрала номер Сергея. Вроде в это время не должно быть никаких пятиминуток.

– Привет, Сережа! Как дела? – она решила первой не упоминать про неожиданную встречу Сергея со своей мамой.

– Да так, ничего. А у тебя?

– Тоже нормально. Сегодня попросили детей перед пляжем осматривать. На предмет простуды и купания.

– Сколько их там у тебя, детей-то?

– Сорок пять, – уныло призналась Наташка.

– Настоящий докторский отпуск, – усмехнулся Сергей. – Я всегда подозревал, что ты скрытый трудоголик.

– Зато бумажек никаких заполнять не надо. Отчетности никакой. И историй болезни.

– Да, это внушает оптимизм. Кстати, тебе большой привет от Екатерины Георгиевны.

– Спасибо.

– Ты не хочешь спросить, почему я его тебе передаю?

– Мама мне позвонила и попросила, чтобы в следующий раз я ее предупреждала...

– В смысле, чтобы она больше не удивлялась, когда в квартире дочери, уехавшей на юг, в ванне найдет малознакомого голого мужчину?

– Ой!

– Вот именно. А представляешь, как я испугался! Собираюсь на работу, принимаю душ, никого не трогаю. Тут вдруг заглядывает в ванную комнату Екатерина Георгиевна, а я даже не слышал, как она в квартиру зашла! Как меня увидит, да как закричит! Я ей говорю, Екатерина Георгиевна, это я, Сергей. Она спрашивает: «И что ты здесь делаешь?» Я ей, честно так: «Душ принимаю». Она мне: «У тебя горячую воду отключили на лето, и Наташа ключи дала?» Я ей: «Нет, мы теперь с Наташей вместе живем». Но Екатерина Георгиевна молодец: «Давай, – говорит, – вытирайся тогда, а я пока завтрак приготовлю».

– И что, приготовила?

– Да. Пожарила яичницу, кофе сварила. Велела мне в твое отсутствие вести себя хорошо.

– А ты?

– Я пообещал. Наташка, ну зачем ты уехала? Грустно мне без тебя. Только с котом и поговоришь вечером.

– Я приеду скоро. – Наталье захотелось попасть домой немедленно.

– Ладно. Это я так. – Но голос у Сергея был грустным.

Наталья отправилась на пляж. Она обратила внимание, что, несмотря на довольно раннее время, половину двенадцатого, народ с моря уже возвращался. На пляже поискала «своих». Узнала только по ярким косынкам, которые надели педагоги.

Катя сидела в кругу подростков, они вдохновенно играли в карты. Наталье это не понравилось, игру в карты она не одобряла, но замечание при молодом человеке делать дочери не стала, отложив разговор об азартных играх на потом.

– Наталья Павловна, что же вы так поздно? – обратилась к ней Маргарита Петровна.

– Да я немного по городу погуляла. Интересное место, ни на что не похожее. Совсем старых построек нет, лишь современные многоэтажки.

– Так и город-то ведь совсем новый. Ему лет тридцать, не более. Его для энергетиков строили. Здесь атомная станция должна была быть. Но случился Чернобыль, станцию не открыли, а город-то уже построили. Здесь и остались строители со всего Союза. Только на пляж тут лучше раньше приходить. А то солнце очень уж печь начинает. Мы ребят сейчас на обед станем собирать. Кстати, после дневного сна их тоже надо будет посмотреть.

– Хорошо, – Наталья вздохнула. Вот, например, учительница, она ведь тоже постоянно на работе...

– Значит, договорились. Так, ребята, начинаем собираться!

– Катя! – Наталья позвала дочь, поскольку карты уже убрали. – А ты очень хочешь обедать в столовой?

– Нет, мам, совсем нет.

– Тогда, может, мы в кафе пообедаем? Правда, рановато еще. Я сейчас искупаюсь, ты меня подождешь, потом мы спокойно пойдем в лагерь, переоденемся и отправимся в кафе! Договорились?

– Да. Только, мама, а можно Артем с нами на пляже останется?

– Надо с его мамой это обсудить. – Мамой Артема была одна из учительниц, звали ее Нина. – А Артема ты спросила? Ему же в столовой надо обедать.

– Так обед и в лагере только через час, а идти тут пятнадцать минут. Ну, мам, пожалуйста! А то мы тут и купались, как дураки, никуда не заплывая.

– Отлично! То есть ты хочешь остаться со мной, чтобы вы, как умные, позаплывали, а я понервничала!

– Нет! Мы просто чуть-чуть поплаваем.

– Наталья Павловна! Мы, правда, чуть-чуть, – присоединился к Катиному нытью Артем. – Вы только маме скажите, что я вам не помешаю. А то ей своих школьников надо в лагерь вести.

– Ладно. Только заплывать далеко все равно нельзя. И сидеть в воде долго тоже вредно!

– Ой, мам, а мы и не собирались! – обрадовалась Катя. – Ты теперь скажи Нине Константиновне, что Артем может остаться.

– Нина Константиновна, – устав спорить с дочерью, Наталья послушно подошла к маме Артема, которая озабоченно пересчитывала своих подопечных, – давайте Артем с нами еще на пляже побудет.

– Хорошо, – Нина Константиновна на секунду отвлеклась от детей, – спасибо. А то ему скучно в лагере.

– Наталья Павловна! – к ней подошли две старшие девочки и мальчик. – А можно мы тоже с вами останемся?

– А ваши родители где?

– Наши в Москве. Мы ученики Маргариты Петровны из прошлого выпуска.

– Это у нее надо спрашивать.

Но Маргарита Петровна уже все услышала и увидела:

– Нельзя, категорически нельзя! Вы приехали с лагерем, у вас режим! И младших нужно помочь в лагерь отвести!

Когда разочарованные ребята отошли, Маргарита Петровна тихо сказала Наталье:

– Вы уж извините, но возле воды они только со мной могут находиться. Я за них отвечаю.

– Да что вы, я понимаю! – Наталья почувствовала облегчение. Одно дело – присмотреть за Катей и Артемом, и другое – за группой подростков.

Лагерь собрался и ушел. Наталья искупалась и легла на полотенце под навес. Ребята устроились около нее. Было жарко, пляж почти опустел. Вокруг немногочисленных отдыхающих ходили люди с ведрами и корзинками:

– Креветка, океаническая и местная!

– Пирожки!

– Кукуруза, горячая кукуруза!

– Мама, а может, нам креветок? – спросила Катя.

– Катя, а может, нам сразу в инфекционную?

– Вот всегда ты так! Ничего нельзя.

– Катюша, но ты же сама понимаешь, что на такой жаре все продукты мгновенно портятся.

– А воду? – продолжала вредничать Катя.

– Хорошо, но ближайший киоск находится далеко.

– А мы сбегаем.

– По-моему, ты перегрелась, – заявила Наталья. – Давайте-ка, окунитесь, и начинаем собираться. Я тоже чуть-чуть поплаваю, и пойдем.

– Ты с нами купаться будешь?

– А почему нет?

– Ну не знаю.

– Катька, кончай капризничать! – ссориться с дочерью Наталье совсем не хотелось. – Пошли лучше в воду.

В воде Катя с Артемом сразу уплыли в другую сторону, впрочем, честно стараясь далеко не заплывать. Наталья плавала плохо, поэтому, поплескавшись, вышла на берег.

Через пятнадцать минут к ней присоединились ребята. Немного обсохнув, все вместе направились в лагерь.

В лагере стоял постоянный гул, к которому Наталья потихоньку стала привыкать. Поднимаясь по лестнице, она обнаружила группу малолеток, намеревавшихся покататься на перилах. Напугав их всевозможными травмами, отправила по палатам. И с чувством исполненного долга пошла переодеваться к обеду. Вскоре явилась Катя, которая отстала от нее по дороге. Вместе с молодым человеком, естественно.

– Катюша, он тебе нравится? – спросила Наталья, пока дочь разыскивала какую-то юбку, совершенно необходимую для обеда в кафе.

– Не знаю. Он прикольный, анекдоты рассказывает, истории всякие. Еще он прыжками в воду занимался.

– Интересно. А в школе он учится?

– Да, как и я. В одиннадцатый перешел. Но вообще, знаешь, мама, я в любви разочаровалась.

– Что?

– А чему ты удивляешься? – Катя, наконец, нашла юбку и пристально ее разглядывала. – Вот встречалась я с Кириллом, думала, что у нас все серьезно. А он уехал и вообще про меня не вспомнил.

– Катя, но вы же еще просто...

– Что, маленькие, скажешь, да? – в голосе дочери прозвучала обида. – Думаешь, если я... Думаешь, если тебя бросают в шестнадцать, а не в двадцать пять, это не так больно?

– Нет, Катюша. Просто мне всегда казалось, что первая любовь – как ветрянка. Болеют почти все. Правда, у некоторых следы остаются на всю жизнь. Мне совсем не хотелось бы, чтобы ты оказалась в их числе. Но я никогда не отношусь несерьезно к тому, что с тобой происходит. А Кирилл мне не понравился сразу. О чем, если помнишь, я попыталась тебе сказать. Но мешать тебе никто не собирался.

– Потому что ты считала, что все само пройдет?

– Нет. Я считала, что каждый должен сам совершить все свои ошибки. И тогда, и сейчас могу посоветовать, но не собираюсь на тебя давить.

– А Артем тебе нравится или нет? – неожиданно спросила Катя.

– Катюша, честное слово, не знаю. Внешне он симпатичный. Но я с ним даже ни разу ни о чем не разговаривала. И вообще, ты сама еще не знаешь, нравится ли он тебе, а я-то уж тем более. Послушай, а обедать мы пойдем? – Наталья увидела, что Катя отложила юбку и начала искать что-то другое.

– Мама, я не знаю, что надеть. Юбка мятая, гладить долго.

– Надень сарафан.

– Я в нем вчера была.

– Катерина! – Наталья начала сердиться. – Это не первый бал Наташи Ростовой. Мы идем с тобой в кафе, куда многие ходят прямо с пляжа в купальниках. Если через пять минут ты не будешь готова, то обедать останемся в столовой. Я видела меню. На первое там молочная лапша.

– Ладно! – Катя быстро натянула сарафан и расчесала волосы. – Не ругайся, я готова!

– Вот и отлично, тогда пойдем.

Кафе в городе было великое множество. Наталья с Катериной выбрали небольшой бар поближе к морю. Меню содержало массу красивых названий. Наталье захотелось выпить бокал холодного сухого белого вина, но она помнила о количестве детей в лагере. Разумеется, с одного бокала захмелеть невозможно, но с этими ребятами разве знаешь, когда и что может случиться. Пока ждали заказ, Наталья смотрела на море и грустила. Ей очень хотелось, чтобы рядом с ней находился Сергей. Просто сидеть, обедать и не беспокоиться поминутно о том, не заболел ли кто из детей, не упал ли... Из задумчивости ее вывел официант с подносом, который принес им с Катей заказ и принялся расставлять тарелки.

– Мам, ты о чем мечтаешь? – спросила Катя, перестав увлеченно изучать окрестности.

– Да так... Хорошо бы сюда приехать без лагеря. А то постоянно возникает ощущение, будто ты на дежурстве. Сидишь, пьешь чай, никого не трогаешь, а как позовут, как начнется...

– Понятно. Но отсюда-то тебя не позовут. И вообще, там сейчас обед и тихий час. Что может случиться?

– Ой, Катька, молчи, пожалуйста! – суеверно замахала рукой Наталья.

Обед они продолжили, обсуждая всякие мелочи, связанные с Катиной учебой. Наталью не оставляли неприятные предчувствия, скорее даже не предчувствия, а ожидания всяческих бед. Пообедав, они вернулись в лагерь. По случаю продолжавшегося тихого часа шума, к которому Наталья уже почти привыкла, не было. В комнате, хотя окно они не закрывали ни на минуту, стояла ужасная духота. Наталья включила вентилятор, достала из сумки книгу. Дочь улеглась на свой диван с журналом. Наталья попыталась почитать, но почти сразу заснула. Поскольку, надеясь создать сквозняк, дверь они не закрыли, разбудил ее на сей раз не стук, а оклик:

– Наталья Павловна, вас Маргарита Петровна просит подойти!

– Что-нибудь случилось? – со вздохом спросила Наталья у прибежавшей за ней девчушки.

– Не знаю. Просит подойти.

Наталья провела рукой по волосам, глотнула воды из бутылки и пошла к Маргарите Петровне.

– Наталья Павловна, вот, посмотрите, что у Володи! – Маргарита Петровна взяла за руку уныло стоявшего около нее мальчишку и продемонстрировала Наталье его кисть.

Тыльная сторона кисти у мальчика выглядела... именно так, как должен выглядеть плохо заживающий ожог, когда еще и присоединяется инфекция.

– Ты что, с этим купался? – воскликнула Наталья.

– Да.

– А почему утром мне не показал?

– Не болело. А сейчас очень больно.

– Мама его предупреждала об этой проблеме?

– Нет, – ответила Маргарита Петровна.

– А в медицинской справке для лагеря есть что-нибудь? Впрочем, глупый вопрос. Ну, рассказывай, что с тобой случилось.

– Да я себе чай наливал. И на руку кипятком плеснул.

Наталья посмотрела на парня с сомнением:

– Наливал чай правой рукой, а левую держал прямо под чайником?

– Да, какая сейчас разница-то!

– В общем, никакой. Температуры-то нет?

– Нет.

Наталья обработала руку, запретив несчастному ребенку купаться.

– Маргарита Петровна, но матери-то надо бы все-таки сообщить! Мало ли что на такой жаре! И таблетки пусть попьет. От греха.

– Маме позвоним.

– А купаться пока не надо. А особенно копаться в песке.

– Да уж это мы теперь проследим. Наталья Павловна, тут у нас еще две девочки...

Посмотрев двух девочек, она обнаружила у них ангину. И температуру выше тридцати восьми градусов. Оптимизма ей все это не внушило. Дав лекарство, дождавшись, когда температура снизится, Наталья осмотрела остальных детей, после чего обратилась к Маргарите Петровне:

– Я ведь утром предупреждала этих девочек, что им лучше не купаться. А они говорят, что купались.

– Это я им разрешила, – вмешалась Мария Ивановна. – Дети купаться приехали! И загорать!

– Очень хорошо. – Наталья сдерживалась с трудом. – Вот теперь они и будут загорать в палате.

– Это у них обычная акклиматизация! – с апломбом сообщила Мария Ивановна.

– Обычная ангина.

– Подумаешь!

Наталья вопросительно посмотрела на Маргариту Петровну.

– Наталья Павловна, – произнесла та, – кому сейчас лучше не купаться?

Наталья огласила пофамильный список, который предусмотрительно составила.

– Очень хорошо. Маша, заболевшие из твоего класса?

– Да, – буркнула защитница прав детей на купание с больным горлом.

– Тогда ты с ними оставайся, пока все пойдут на пляж.

– Я?

– А кто? Наталья Павловна, вы уж девушку проинструктируйте, пожалуйста! Что делать, какие лекарства давать!

Наталья выдала аэрозоль, чтобы брызгать в горло, и объяснила, когда принимать таблетки. Мария Ивановна смотрела обиженно. Но уж к чему, к чему, а к обидам докторам не привыкать. Как и к всеобщему умению лечить и лечиться, как и к всеобщей уверенности, что врачи все делают неправильно. Поэтому Наталья Павловна еще раз строгим административным голосом повторила свои назначения и даже записала их на бумажке.

– Наталья! – окликнули ее, когда она уже направлялась в свою комнату, чтобы надеть купальник и выяснить планы любимой дочери.

– Да? – Она обернулась. Звал «представитель администрации». Она его так мысленно называла, поскольку имени не запомнила.

– Тут у нас дело такое... У мальчика высокая температура, вы не посмотрите?

Наталья кивнула. Осмотрела мальчика. Та же самая ангина. Наталья сделала назначения. Предчувствия ее, кажется, полностью оправдались. А день отдыха еще был только второй.

Кати в комнате уже не было. Правда, она оставила записку, что пошла купаться с лагерем и ждет на пляже. Кстати, пляж у лагеря был практически собственный, отделенный от остальных отдыхающих тоненькой веревочкой. Дойти до него можно было через поле или через город. Вторая дорога была длиннее, но зато прохладнее. Наталья решила пойти через город – ей надо было выяснить, что имеется в местных аптеках, поскольку она подозревала, что собственных запасов препаратов ей надолго не хватит.

Аптека не разочаровала. К окошечку фармацевта тянулась длинная очередь. Судя по вопросам, которые задавали граждане, страдали они на отдыхе самыми разнообразными болезнями – от воспаления среднего уха до тяжелого расстройства кишечника. Но лекарства, необходимые для лечения, имелись, и это радовало.

Перед Натальей в очереди стояли две девицы самого легкомысленного вида, которые оживленно обсуждали чью-то простуду.

– Дайте, пожалуйста, вон тот сиропчик от кашля, – обратилась одна из них к фармацевту, когда подошла очередь.

– Подожди, давай возьмем лучше другой, на травах, – возразила вторая.

– Девушка, посоветуйте! Он уже десять дней кашляет, достал своим кашлем. Сюда приехали, думали, пройдет, а стало хуже. Мы вторую ночь не спим.

– А температуры нет? Курит много? – спросила фармацевт.

– Да вы что, он не курит! Ему десять лет! – обиделась одна из девиц.

– Может, вам его врачу показать? – не выдержала Наталья.

– Вы что, самая умная? – возмутились девицы.

Фармацевт покосилась на Наталью и произнесла с напускной строгостью:

– Действительно, ребенка нужно показать врачу. Я так не могу таблетки советовать.

– Ну ладно, тогда просто дайте сиропчик от кашля, – вздохнула первая девица.

Взяв сиропчик, они ушли. Наталья запаслась антибиотиками, противовоспалительными жаропонижающими, леденцами от болей в горле, витаминами и даже гомеопатией. Выходя из аптеки, Наталья чувствовала себя более уверенно. У нее появилось ощущение, что теперь она все-таки подготовилась к возможным осложнениям и прочим неприятностям. Можно было смело идти на пляж.

Наталья легко нашла своих. Дети собирались купаться. Те, кому Наталья заходить в воду запретила, грустной стайкой смотрели на счастливцев, у которых не болело горло и не было насморка.

– Наталья Павловна, а вы мне утром сегодня купаться не разрешили, – подошла к Наталье одна из девочек. – Может, сейчас уже можно?

– Нет, пока нельзя. Лучше сегодня потерпеть, не заболеть, и все остальное время провести весело.

– Ясно, – вздохнула девочка. Особого понимания на ее лице не отразилось.

Наталья вообще не любила, когда приходилось отказывать людям в просьбах. И детей ей было жаль. Но пустить их в воду означало сделать только хуже.

Везунчики, которым можно было купаться, тем временем искупались, кое-кто подмерз. Поэтому все дружно побежали по кругу, подгоняемые физруком Анной Михайловной. Наталья отправилась поплескаться, но тут на глаза ей попался мальчик, у которого воспалился ожог на руке. Он вдохновенно строил замок из песка.

– Ты что делаешь? – возмутилась она.

– А что? Купаться нельзя, я крепость строю.

– Володя, – Наталья вспомнила, как его зовут, – но ведь я же тебе объяснила, что руку нужно поберечь. У тебя воспаление, а теперь еще и песок попадет.

– Ничего не попадет. И что мне тогда делать?

– Ну не знаю, – Наталья растерялась. – Книгу почитай.

– Не хочу, – мальчик выглядел очень несчастным.

– С ребятами поиграй.

– Я их никого не знаю. Я только в мае в эту школу пришел.

– И что, ни с кем не познакомился?

– Познакомился. Но не подружился.

– А почему ты школу поменял? Да еще в самом конце учебного года?

– Просто мы переехали. У мамы ребенок родился. Ну вот и... – Мальчик вздохнул. – В старой школе у меня все друзья были.

– Но ребенок у мамы – это же твой братик?

– Да.

– А что тебе нравится делать?

– В приставку играть. Но их сюда брать не разрешили.

– Давай я тебя к ребятам отведу?

– Не надо. Я тут лучше. Можно, я крепость дострою?

– Но у тебя ведь рука, мы же говорили только что!

– Так песок, если попал туда, он уже все равно попал, – со взрослой рассудительностью заметил мальчик. – А так хоть крепость будет.

– Ладно, что с тобой сделаешь! После моря подойди ко мне, еще раз все обработаем. И сейчас аккуратнее, договорились?

– Хорошо.

Наталья уже собралась отойти, но вдруг заметила Ваню, соседа по столу, который пытался незамеченным попасть камнем в крепость.

– Зачем ты это делаешь? – строго спросила она.

– Так надо, – находчиво ответил тот и побежал к маме.

Наталья, воспользовавшись наступившей паузой, пошла купаться. Плавала она довольно долго. Не успела выйти на берег, как ее окликнула мама Вани, Галина.

– Наташа, я могу вас так называть?

– Да, конечно.

– Ваня мне сказал, что вы не разрешили ему играть с тем мальчиком.

– Галина, я спросила Ваню, зачем он кидает камень в крепость, которую построил Володя.

– Он мне объяснил, что просто хотел поиграть в сражение, – с материнской гордостью произнесла Галина.

– Но ведь он не спросил Володю, хочет ли тот играть в сражение!

– Он просто не успел.

Наталья плохо представляла, как продолжить или закончить этот разговор, но тут к Галине с громким ревом подбежал сам Ваня.

– Мама, меня тот мальчик стукнул!

– Ой, какой ужас!

Галина пошла за Ваней разбираться с хулиганом. Им оказался мальчишка из соседнего лагеря, младше Вани на год-другой. Наталья издалека наблюдала, как разгневанная обидой, нанесенной ее сыну, мать читает длинную нотацию обидчику.

Ваня начал вызывать у Натальи некоторую жалость.

– Мама! – позвала Катя. – Можно мы с Артемом после купания пойдем не в лагерь, а погулять по набережной?

– А у мамы Артема вы спросили?

– Да, она не возражает, она вообще, по-моему, кроме своих малышей, ничего не замечает.

– Я тоже не против, но во сколько вы вернетесь?

– К ужину. Или мы в кафе ужинаем?

– Давай попробуем в столовой. Не понравится – пойдем в кафе.

– Здорово!

Наталью удивила готовность Кати есть в столовой.

– Почему «здорово»?

– Ой, мама, так сегодня же КВН. Мы и так еле успеем подготовиться.

– Понятно.

– Ты не рада? – удивилась Катя.

– Чему? КВНу? А почему я должна радоваться?

– Ну как, весело же!

– Да мне тут и так постоянно весело, – вздохнула Наталья. – Пойду я какую-нибудь книгу куплю или журнал. Для дополнительного веселья.

– Мамочка, так мы пошли?

– Идите, что с вами сделаешь.

Наталья дождалась, когда все уйдут в лагерь, немного поплавала и направилась в свой временный дом.

Во дворе перед бывшим детским садиком стояли и беседовали Маргарита Петровна и те самые девицы из аптеки. Наталье совершенно не хотелось продолжать с ними знакомство, поэтому она решила проскользнуть мимо. Но ей не повезло.

– Наталья Павловна! – окликнула ее Маргарита Петровна. – Познакомьтесь: это Лена и Дина, педагоги из области, тоже с детьми приехали.

– Очень приятно, – произнесла Наталья.

Педагоги из области тоже ее узнали:

– А, теперь понятно, почему вы посоветовали обратиться к врачу! Вы сами доктор, – проявила сообразительность одна из них.

– Не просто доктор, а самый опытный доктор, – усмехнулась Наталья.

– Да, – легко согласилась Лена, не уловив подвоха в ее словах. – Это здорово! Вот я и подумала, посмотрите моего ребеночка?

– Посмотрю, конечно. А это ребенок из вашей группы или ваш собственный?

– Нет, группа у нас старше, от двенадцати лет. А Максимке – десять, и он мой собственный.

– Хорошо, пойдемте, посмотрим.

Осмотр Наталью не порадовал: температура у Максимки была под тридцать восемь, хрипы нехорошие.

– Лена, нам не обойтись без рентгена. И анализы крови необходимо сделать. Нужно узнать, есть ли здесь поликлиника или больница.

– Ой, Наталья Павловна, подумаешь, кашляет он! Вы нам лучше таблеточек каких-нибудь выпишите! А то некогда мне с ним! У меня же детей целая группа!

– Лена, простите, сколько вам лет?

– Двадцать восемь. А что?

– Вы взрослый человек, педагог с высшим образованием, должны понимать, что ваш ребенок болен и нуждается в обследовании. – Наталья не была педиатром, иначе она бы знала, что подобные мамы – не такой уж редкий случай. Она работала терапевтом и надеялась донести до легкомысленной мамаши последствия ее поведения.

– Ой, Наталья Павловна! Ну кашляет он. Где я ему тут рентген возьму?

– Лена, давайте сходим в администрацию, спросим.

– Ладно. – Поняв, что Наталья не отвяжется, Лена с досадливым выражением лица направилась в администрацию.

Оказалось, особых сложностей с обследованием нет: в двадцати километрах находится районная больница, где можно сделать рентген и анализы крови.

– Вот и отлично! – обрадовалась Наталья. – Завтра съездите, все сделаете, а дальше решим, как поступать.

– Завтра мне некогда.

– Почему? Это же недолго.

– Я от детей отлучиться не могу. Дам ему лучше жаропонижающее.

Наталья рассердилась:

– Елена, вы, конечно, должны быть с детьми, но это же ваш собственный ребенок!

– Да. Вот я и говорила своей маме, пусть он останется, мне с ним некогда будет заниматься. А она – возьми на юг, возьми. Отец нам не помогает, денег вечно нет, тут поездка эта, хоть какое-то развлечение. Так нет, надо же ему заболеть было, – на глазах у Лены выступили слезы. – Теперь сиди с ним. Наталья Павловна, а может, вы завтра с ним съездите?

– Лена, вы же его мама, вам нужно быть с ним. Он болен.

– И что, никак нельзя не ехать?

– Никак.

– Ладно, сейчас спрошу у этого дяденьки из администрации про машину.

– Вот и отлично.

– Наталья Павловна, а вы идете на КВН? – неожиданно поинтересовалась Лена.

– Не знаю.

– Вам же все равно обход делать?

– Да, конечно. – Наталья ни о каком обходе до этого разговора не задумывалась, но сообразила, что обойтись без данного мероприятия не удастся.

– Ой, а зайдите и к моему. А то мне совсем некогда. Температуру померяйте или еще что... Может, таблетками обойдетесь. – Последнюю фразу Елена произнесла уже на бегу, ей усиленно сигналила группа подростков.

– Ладно, – вздохнула обескураженная Наталья.

Во время ужина все ребята переглядывались, перемигивались, перешептывались. Подготовка к КВНу полностью захватила их. Катя проглотила ужин в момент, даже не заметив, что ест с детства ненавистные голубцы. Зато снова показал себя во всей красе сосед по столу. Правда, на сей раз его не стошнило, но он ни на минуту не прекращал ныть:

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.