Пролог

Лучший способ спорить с женщиной – это соглашаться с ней во всем! Юлия Славачевская

Где-то высоко в горах…

В главном зале старинного замка, облагороженном высокими резными панелями черного дерева с позолотой и большим камином, у громадного, во всю стену зеркала стояла изящная красивая женщина в зеленом муслиновом платье. Она сжимала в руках тонкий стеклянный бокал, наполненный розовым игристым вином, и в молчании наблюдала за разворачивающейся перед ней драмой.

В зеркале отражались бледная, измученная ее копия и сильный, но почти сломленный ношей, свалившейся на его плечи, мужчина.

– Довольна?.. – ядовито поинтересовался незаметно подошедший супруг, указывая на их общую дочь в зеркале. – ЭТО именно то, чего ты так упорно добивалась?

– Ты о чем, милый? – промурлыкала богиня, поворачиваясь и надевая на лицо нежную улыбку.

Злой мужчина на ее чисто женские уловки, против обыкновения, никак не отреагировал.

– А что такого страшного я сотворила? – сделала недоумевающее лицо красотка и перевела взгляд на длинные ухоженные ногти. – Все идет по плану, и жизненный опыт девочки накапливается по количеству мужчин…

– Что-о?! – взревел муж, наливаясь багровой яростью. – Количеством… количеством мужчин?!! Совсем с ума сошла на старости лет?! Ты думаешь, что говоришь? Да она твоя дочь!

– Спасибо, что напомнил, – иронично улыбаясь, парировала женщина. – Смею заметить – и твоя дочь тоже.

– Да ну?! – засомневался бог, гневно прищурив черные глаза, в которых проснулась мертвящая бездна. – Прости, но мне уже в это верится с трудом. Особенно после твоего последнего откровения. Надо же! Позволь тебя спросить, любимая, так в чьих постелях ты набиралась своего… опыта?

– А об этом история скромно умалчивает, – подзадорила богиня и состроила невинные глазки. Но, видя, что муж спешно ищет любимый череп и походную берцовую кость, исправилась: – Извини, неудачно пошутила…

Но мужчине уже попала шлея под… ну, в общем, похоже, бога смерти сильно достало самоуправство жены, и он решил показать наглядно, кто в доме хозяин. В громадном замке развернулось настоящее веселье…

Для начала божества размялись в беге и прыжках на пересеченной местности (невзирая на повсеместно рассыпанные осколки стекол и обломки утвари, замок устоял).

Йаола резво бежала впереди, высоко задрав подол и вопя во всю силу легких:

– Не виноватая я!

За ней с берцовой костью наперевес гнался супруг, изрыгая проклятия, из которых приличными оказались только предлоги и междометия. Да и то не все…

После пары часов интенсивной пробежки к супругу по неотложному делу заявился отряд его приближенных, рабов битвы. Тогда разминка логично перешла в стадию серьезной тренировки («серьезной» с оттенком «смертельно» – по отношению к воинам, «тренировки» – для Йолара). Немного поупражнявшись в многоборье, неоднократно перещупав и перемолотив в гневном противостоянии мебель и все мало-мальски движимое имущество, что уцелело до того, куча-мала распалась на две неравные части: в первой оказались отчаянные воины-слуги, жестоко побитые, а местами еще и поцарапанные, с неимоверным трудом удерживающие окончательно рассвирепевшего бога. Другая состояла лишь из одной тяжело дышащей растрепанной женщины.

– Это произвол! – заявила Йаола, переведя дух и внимательно разглядывая пострадавший туалет. Обвиняюще выставила поломанный ноготь. – Я требую пересмотра дела в свою сторону и реабилитации… с последующей компенсацией!

– Я те щас покажу! И компенсацию, и контрибуцию, и прости… Прости меня, мама! – задрал голову мужчина. – Честное благородное, последний раз сейчас ругнусь! – На этих словах рабы битвы отпустили бога смерти, решив, что Йолар достаточно поостыл.

– Да-да! – немедленно влезла супруга, неизменная опора и поддержка. – Именно что последний раз за последние несколько тысяч лет. И с последнего разу – таки ни разу! – Она согнулась, словно бегун после длинной дистанции, пытаясь немножко продышаться и упираясь руками в согнутые колени.

– Замолчи! – заорал бог, переходя на тяжелую атлетику, и метнул в свою вторую половину берцовую кость. – Говорила мне мама: «Не женись на этой гадюке – козленочком станешь!»

Кость просвистела над головой вовремя пригнувшейся супруги, врезалась в стену и… вылетела наружу, проделав солидную брешь.

– Ослом!.. Ослом ты станешь! – прошипела богиня, с трудом разгибаясь, поворачиваясь и сокрушенно осматривая образовавшийся пролом. – Прекрати дурить немедленно, пока весь наш дом не разнес к демонам!

– К демонам?! – Глаза бога войны засветились красным пламенем ярости. – К демонам ты отправила единственную дочь! – С этими словами он запулил уже череп, который просвистел в опасной близости от головы непокорной жены и существенно расширил дополнительный выход наружу.

– Для ее же пользы и всеобщего блага! – заорала в ответ женщина, приходя в неменьшую ярость. – Чем тебе плохо, старый хрыч?! Вот скажи: чем, чем ты недоволен? У тебя уже два внука! Нечего жаловаться!

– От разных отцов?! – продолжилась перепалка на ультратонах.

Затрясся потолок. Воины, почувствовав неладное, разжали кольцо и быстрыми перебежками устремились к спасительному пролому.

– И что?! Подумаешь! – вопила Йаола, свято уверенная в своей правоте. (Амплитуда качания центральной люстры достигла катастрофического размаха.) – Зато какой генофонд! Мужики-то лучшие из лучших, можно сказать – цвет этого мира!

С потолка посыпалась штукатурка, вибрация передалась стенам.

В это время наподобие бумеранга со свистом вернулась берцовая кость. Полетав по залу под изумленными взглядами примолкших супругов, символ власти посшибал все, что еще осталось нетронутым, отталкиваясь от величественных колонн и украшая их для разнообразия затейливым орнаментом зазубрин, затем снова вылетел наружу, отправляясь по только ему ведомому маршруту.

Внезапно установившуюся тишину нарушил странный треск, сменившийся грохотом. По каменным стенам зазмеились трещины, увеличивающиеся на глазах. Стены зашатались. Пол под ногами задрожал и начал проседать. С улицы раздались вопли: «Берегись! Замок вот-вот рухнет!» Мимо богов галопом промчались повар с поварятами и остальная прислуга.

Недолго думая Йаола быстро «закопала топор войны» и, запрыгнув к мужу на руки, гаркнула, побуждая того к решительным действиям:

– Женился – спасай, а то я тебе и на том свете покоя не дам!

Ужаснувшись грядущей перспективе, мужчина сжал вцепившуюся в него ношу и черным стремительным вихрем вымелся наружу. Как раз вовремя, ибо несправедливо обиженный замок надсадно покряхтел и рассыпался грудой камней, оставив клубы удушливой пыли.

Стоя на руинах, божества растерянно оглядывались вокруг.

– Ничего себе поговорили… – заметил бог войны, разжимая объятия. – Конструктивно…

– Зато теперь можно сказать: «И на обломках самовластья напишут наши имена»[1], – ответила супруга. В утешение добавила: – Ладно, чего уж там. Будем экскурсии водить, битву титанов верующим показывать. Нужно лишь приличную легенду придумать. Ну… чтобы нашу семейную ссору не упоминать…

– Да-а-а, – смог с трудом выдохнуть Йолар, с укором глядя на предприимчивую супругу. – И какую же причину ты решила донести в массы?

– Пока не знаю, – призналась та, поправляя сползшее с плеча платье, местами разорванное и грязное до неузнаваемости, – как назло, ничего патетического в голову не приходит…

– А вы скажите, что случилось противостояние между Тьмой и Светом в попытке защитить избранную!

Из-за груды камней показался новый свидетель происшествия. По длинным острым ушам, вытянутой, специфической форме лица и гордой аристократической осанке легко угадывался знатный дроу. В прошлом красивое лицо с пронзительными синими глазами изуродовали несколько страшных шрамов. Один из них, избороздив левую щеку, затронул уголок глаза. Волосы дроу выглядели седыми из-за покрывающей их белесой пыли, смуглая кожа казалась обветренной.

– Вы кто? – обалдело спросила богиня, лихорадочно прихорашиваясь перед незнакомцем. – Как сюда попали?

– Да вы не переживайте понапрасну, я уже вас покидаю, – благовоспитанно сообщил невозмутимый дроу. – Можете совсем не обращать внимания. Считайте, меня уже нет. – И, сделав шаг, растворился в воздухе с дерзкими словами, обращенными к богу-мужчине: – Вот поэтому я и никогда не женюсь, мне столько счастья не вынести…

– Вот нахал! – возмутилась богиня.

– Умный какой… кто б мне это раньше сказал! – отозвался бог и получил недобрый взгляд супруги. – Достали уже эти Ходящие-между-мирами, – исправляясь, проворчал бог смерти и битв. – Нигде от них не спрячешься. – Задумчиво поскреб выпирающий подбородок. – И кого этот мальчик мне напоминает?..

– Понятия не имею, – рассеянно ответила Йаола, всецело захваченная подкинутой мыслью. – Но идея насчет избранной мне понравилась. Главное, чтобы нас с тобой никто не причислил ни к одной из сторон…

Глава 1

Одних мужчин хочется добиться, а других добить! NN

Эрика

Стояла у окна, смотрела на далекие горные вершины, убеленные снегом, и, медленно шевеля челюстью, разминала речевой аппарат. Для чего? А чтобы внятно попросить принести одну штуковину, которую обычные люди зовут подушкой под спину и седалище, а чокнутая челядь величает «нежнейшим лепестком фламаниямии, служащей для отдохновения и услады нижней части приближенного к богам туловища тьмаподобного повелителя». Честно говоря, сразу после выговаривания всего этого я точно приближусь к богам, ибо скончаюсь немедленно от заворота языка. Или мозгов.

Хотя если опираться на суждения моих прислужниц, то с умственной деятельностью у меня не просто беда, а большое горе. Милые, щебечущие по углам «пташки» с длинными ядовитыми клыками думают, что я не слышу, как они с хихиканьем величают меня «растением». Должно быть, они правы: несколько долгих лет я провела будто в тумане, без удержу гоняясь за мрачными тенями прошлого, постоянно ускользающими в коричневой дымке омертвевшей памяти. Да вот только в последнее время я поймала себя на мечтах об устройстве маленького дворцового переворота и тотальной зачистке наглой челяди как таковой.

Похоже, у «цветочка» прорезались нехилые шипы…

Мои сладкие размышления на тему революции были прерваны пришедшей Маоэли – моей личной горничной и надсмотрщицей в одном лице. Мерзкая вредная стерва, безответно влюбленная в моего мужа. Последнее радует особо…

Маоэли окинула меня цепким, внимательным взглядом и засуетилась по каким-то не совсем понятным моей рациональной натуре делам. К примеру, я никак не возьму в толк: на кой ляд утром ставить цветы в вазу, а вечером обрывать лепестки и выстилать из них дорожку к супружескому ложу? Вроде того – «пусть ваш путь будет усыпан розами»? Так там еще шипы прилагаются… В общем, перевод продукта, грязь от раздавленных лепестков и в качестве бонуса – утренняя головная боль…

Мне был неприятен злобный взгляд исподлобья у притворно заботливой служанки, и я вновь отвернулась к окну. Горы… Сколько лет я смотрю на них… Теперь это мое основное занятие после потери памяти, произошедшей пять лет назад.

Мрачный замок Повелителя демонов расположен на вершине высокой скалы. Из его окон открывается чудесный вид, который я разглядываю каждый день, пытаясь хоть что-то вспомнить и обрести себя. Потому что сейчас это не я. По крайней мере, надеюсь – часть меня осталась где-то там, за горами… иначе рехнусь окончательно и бесповоротно. Просто-напросто сойду с ума.

Суровый мужчина с усталыми потухшими глазами ласково зовет меня Эрикой и кличет женой, любимой супругой. Беззаветно любит и почитает. Дарует свою помощь и поддержку. И если против имени я не возражаю, а без поддержки Габриэля просто умру, то против остального восстает все мое существо…

Существо… существование… сущность. Иногда мне кажется, что нас двое: «я» внутри и «я» снаружи. Та, что снаружи, ничего не чувствует, безгласна, безучастна и холодна. Та, что внутри, постоянно мечется в замкнутой клетке из плоти и крови, рвется в сетях вен и жил, неустанно ищет выход наружу…

Кто я? Как мне соединить две половины?

Моя жизнь возникла из ниоткуда и утекает в никуда… Мне кажется: соединив все осколки воспоминаний и сложив недостающие части мозаики, я обрету себя. Вот только там глубочайшие провалы. Ваза моей сути разбита. Как ее склеить?

Что я помню? Практически ничего…

Вспышка… и первая встреча с мужем. Тонкое, необычное лицо Габриэля со странными глазами. Жадное, я бы сказала – голодное выражение раскосых глаз при взгляде в мою сторону. Он его пытается скрыть, этот лютый, рвущийся из глубины голод. Но мне, женщине, заметно и понятно хорошо знакомое чувство отчаянной надежды. Не могу понять лишь свой иррациональный, необъяснимый страх в ответ…

Снова вспышка… Какая-то праздничная церемония. Зачем я тут? Скользкие, неудобные одежды. Стягивающий, словно маска, толстый слой грима. Сложенные лодочкой ладони у моего лица. Просящий взгляд – и опять ожидание. Безмолвный ужас охватывает меня, ужас и отвращение… все смывается хлынувшей из его глаз болью.

Провал… и первая ночь после нашего возвращения из храма. Ласковые, нежные руки любящего мужчины, пылающего страстью, – и ни малейшего отклика в моем сердце. Только холод и телесная боль. Не понимаю – почему, ведь замужем я за Габриэлем, по его словам, давно. Больно было не одному телу, мучилась моя душа, словно ее насиловали.

А есть ли у меня душа? Есть… наверное… если она так страдает и терзается.

Мне действительно муторно. Пуще всего меня гнетет мысль, что я не могу заставить себя любить Габриэля и сохранять ему верность. Хотя он – единственный, для кого я живое существо. Все прочие полагают меня безмозглой куклой для церемоний и неким священным сосудом для рождения и вынашивания детей. Всего лишь.

Демонстрируя показное почтение и расточая глубокие поклоны и фальшивые улыбки, более похожие на злобный оскал, в сторону нелюбимой императрицы, подданные моего мужа втихомолку выливают ушаты презрения – и правильно, ведь я не демон. Каждый придворный, будь то аристократ, простой чиновник или воин, считает своим долгом исподтишка ущипнуть и всячески указать мое низшее место в иерархии правящего Дома. Делают это походя, с удивительным изяществом и неизъяснимой тонкостью, даже можно сказать – изысканностью. И лишь Габриэль, с его исключительным благородством, приходя домой, одним своим присутствием разгоняет мерзкое воронье и дает возможность дышать…

Но здесь я вру самой себе… В последнее время моя способность испытывать чувства восстанавливалась, и безучастность все чаще сменялась душевным теплом и даже тягой к Габриэлю. Возможно, в будущем я смогу научиться его любить. Надеюсь…

– Ваше императорское величество! – завела надоевшую шарманку Маоэли. – Как вы могли позволить себе столь вопиющее неуважение к дворцовому кодексу и не посчитать правильное количество шпилек у вас в прическе. Их должно быть ровно тридцать три штуки!..

Ага! Воистину правильно говорят в народе – «тридцать три несчастья»! Ровно тридцать три… И моя голова будет стукаться об стол с завидной периодичностью, потому что к тяжести золотых шпилек с драгоценными камнями нужно приплюсовать еще по букетику цветов на каждой, плюс золотую сеточку на волосах, цепочки и повседневную диадему… Кажется, когда-то я уже возмущалась по этому поводу?

– …Иначе вы накликаете на нас беду и лишите себя плодовитости и супружеского счастья…

Если я правильно припоминаю историю императорской правящей семьи, которую в меня вдалбливали тяжкие пять лет, то мужики тут верностью особо никогда не страдали. Видимо, количество шпилек никак не влияло на их способность сходить налево, а может быть – даже тайно способствовало! Ведь если на такую штуковину сесть… то после того, как отскребешь себя от потолка и закончишь словесные выкрутасы, точно уйдешь куда подальше от растяпы с тридцатью тремя острыми заколками… для счастья…

– …Ваше императорское величество, соблаговолите немедленно привести себя в порядок и встретить супруга в надлежащем виде! – закончила нудную нотацию демонесса, а передо мной неожиданно возник образ синих сердитых глаз.

М-дя-а-а, моя тюремщица явно полагает, что я сейчас рысью метнусь к туалетному столику и разрешу ей вколотить в голову недостающую пару десятков миниатюрных вилок. Да, щас! За последнее время я серьезно укрепила свой интеллект упорными занятиями и поглощением неимоверного количества этой мерзкой зеленой кашицы для улучшения памяти. Результат заметен – я хорошо запомнила, что меня одинаково сильно тошнит и от дерева с названием «что-то белолоба», и от моей прислуги. Деревья пилить я не буду, все ж таки родная природа, а вот насчет служанок не уверена…

Повернувшись к ней, я выпрямилась, запрокинув голову назад, изящным жестом приподняла одну бровь, сложила кончики указательных пальцев перед грудью и, облив демонессу ответным ядовитым презрением, завела подходящий случаю заунывный речитатив:

– О ничтожная, недостойная моего высочайшего внимания прахоподобная ослица, испытывающая мое высокородное и неземное терпение, ползающая у подножия моего полубожественного трона и сопящая в две дырочки! – (Это уже от себя, но по смыслу подходило!) – Как смеешь ты указывать мне, столь прекрасной, подобной легчайшему лепестку цветка, сравнимой красотой лишь с небесными светилами, затмевающей свет солнца днем и украшающей лунный блеск ночью?! – (Может, стоит ввернуть про фонарики?..)

Маоэли от изумления широко распахнула узкие глазки, чем навела меня на следующую мысль:

– Разуй глаза, о недостойная помесь ишака и гиены с носорогом, и внемли мне! – (Что за чушь я несу?)

Горничная икнула и начала медленно оседать на пол, этим лишь укрепив меня во мнении о правильности происходящего.

– Да, ползай у ног моих, собирая гнев мой на свою дубовую голову (заодно и полы протрешь от мерзкой цветочной кашицы), и страшись заслуженного наказания, что понесешь ты за дерзость немедленно…

Демонесса окончательно растерялась и выползла за дверь на четвереньках, тряся головой и пытаясь развести съехавшиеся к носу глазки. Проводив ее и не переставая нести бред в том же духе, я бдительно проследила, чтобы она двигала в нужном направлении. И под конец захлопнула дверь со словами:

– А если, отчаянно горюя о заслуженно постигшем тебя, ничтожную мятежницу, наказании, ты искренне захочешь произвести ритуальное самосожжение или там сделать пару лишних надрезов в организме – то я возражать не буду! Лишь бы сие происходило подальше от моего светлейшего императорского величества и священных царских покоев!

Немного постояла, уставясь на дверь, как тот баран на ворота, и потопала к зеркалу. Я уже несколько месяцев тренировалась надевать маску дурочки без проблеска мысли в глазах. Уж очень Габриэль, бедняжка, расстраивался, когда во мне обнаруживался хоть какой-то намек на разумность и способность ясно осознавать и мыслить. Вот чтобы его лишний раз ненароком не расстраивать, я и училась приходить в состояние неодушевленного манекена с фарфоровой улыбкой. Ну или казаться таковой. Мне не жалко, и ему приятно.

В наших отношениях вообще было много неясного и непонятного. И не только в отношениях. Вокруг всего, что касалось императрицы, то бишь меня, царила тайна, покрытая мраком, и мне до неудержимого зуда в руках и дрожи в коленках хотелось сорвать завесу с произошедших пять лет назад трагических событий и понять, что или кто довел меня до подобного существования. И если виновника можно найти, то мне бы непременно хотелось с ним пообщаться, тесно и с привлечением всяческих прижигательно-крюковидных железных инструментов, в основном используемых у нас в районе подвальных этажей.

Слава богу, мне хоть в последнюю пару месяцев выделили немного личного времени на общение с самой собой. Ага, видимо, как самой умной в своем окружении… Но это я отвлеклась.

Сделала тупое, безучастное лицо. С первого раза не получилось. Мышцы перекосило, и я сейчас скорее напоминала меховую игрушку-шимпанзе в брачный период, чем куклу Барби в свободном простое. Хм, интересно, а кто такие «Барби» и «шимпанзе»? Крутится что-то такое в голове, а вспомнить не могу. Даже обидно. Спрашивала как-то у служанки, так та потом минут пять делала знаки, отвращающие сглаз и порчу, и вскоре убежала капать на меня Повелителю. Больше не спрашиваю. Очень супруга жалко. Из-за подобных мелочей он психует и страшно потом нервничает.

Подмигнув собственному отражению, я пробормотала: «Эк тебя жизнь покорежила!» – и ударилась в воспоминания…

Первый год супруг не оставлял меня одну: должно быть, боялся, что выброшусь из окна в океан, пытаясь избавиться от гложущей душу тоски. Успокоился лишь тогда, когда родился Алиаль, мой маленький зеленоглазый демон с серебряными волосами.

Мысли немедленно перескочили на ребенка. Сынишке уже четыре года, и долгое время лишь он один мог заставить меня выйти из душевной нирваны и почувствовать себя живой. Хотя… подчас я смотрю в его чудесные детские глазенки, и меня преследует назойливое чувство, что когда-то я точно такие уже видела. И если раньше, стоило ему только обхватить мою шею ручонками и пролепетать: «Мама, мамочка!» – я забывала обо всем, то теперь все чаще приходят вопросы, на которые мне никто не дает ответа.

Снова всплыло в памяти крепко засевшее незнакомое имя… Максим Исаев, он же Штирлиц… Не помню точно, кто это, но, кажется, ему приходилось не легче, нежели мне… Я – лазутчик без памяти и без средств связи с внешним миром, вынужденный работать в нечеловеческих условиях и при этом оставаться на уровне ветерана амебных сражений. То есть – дуры, но хорошо сохранившейся после давних исторических событий.

Никак не могу придумать, как бы урвать больше времени для сына. Берет досада: почему-то все знают лучше меня, что ему нужно и как ребенка следует воспитывать. Причем меня, его мать, о методах воспитания в известность вообще не ставят. Точно! Зачем на меня, понимаешь, силы тратить?! Если даже его отец не позволяет нам много общаться, мотивируя тем, что сын – будущий Повелитель. Видите ли, Алиаль должен с рождения учиться повелевать и управлять страной, якобы именно поэтому отец забирает его с собой! На мои протесты Повелитель всегда кратко отвечает: «Так нужно!» Кому «нужно»? Мне?! Четырехлетнему сыну?..

Воздух вокруг меня заискрился. Волосы, до этого тщательно уложенные в высокую церемониальную прическу, начали шевелиться и потрескивать. А вот нечего злить жену демона! И плевать, что снаружи я светлая эльфийка! «С кем поведешься, того и наберешься!»

Ой, мамочки, а пословицу я откуда выкопала? Она уж точно не демонская. Тут так откровенно не выражаются. Во всяком случае, в кругах демонской аристократии, в которые я по божественному недосмотру и дьявольскому попущению случайно попала.

– Ну вот, опять весь маскарад обнулила! Актриса погорелого театра! – выругалась вполголоса и прихватила со столика расческу. И кто меня за язык тянул? Вот зачем, зачем было «палиться» со служанкой? М-да… И с какой дури мне слова такие загогулистые в голове попадаются?

Как же мне докопаться до истины? Где нарыть нужную информацию? Эх, Интернет бы… А что это?.. Новый вид магии? Черт! Как мне разморозить свои мозги и сложить мозаику из разрозненных фактов, если меня не допускают до библиотеки, и я, как призрак сайта, вынуждена таскать оттуда книги по ночам, вовремя выдергивая хвост из многочисленных магических ловушек?

Так… что такое «сайт», я тем более ломать мозги не буду…

Наша жизнь тошнотворно размеренна и проходит в своеобразном уединении. К нам уже давно не приезжают гости, особенно – иностранцы. Габриэль принимает иностранные посольства и одиночных иноземцев в другом месте. Он сократил в замке численность прислуги, оставив лишь самых преданных и проверенных. В страхе перед гневом правителя никто из них со мной старается не общаться, отделываясь лжепочтительными фразами: «Как прикажет Повелительница! Как будет угодно Повелительнице!» Даже мои личные придворные дамы.

Как же, как же… угодно! Ага. Три раза. С четвертью.

Сволочные демоны не отвечают на мои вопросы, справедливо опасаясь Габриэля, способного прийти в ярость от одного намека на произошедшую трагедию. Демон объясняет свое более чем странное поведение тем, что один раз он меня чуть не потерял – мол, впредь он не повторит ошибки.

Ничегошеньки не понимаю. С каких пор болезнь – ошибка? А ведь именно такова официальная версия.

Мое состояние действует на него угнетающе, но, когда я начинаю умолять рассказать о моем прошлом, Габриэль всегда нервно уходит от ответа. И почему мужчины традиционно недооценивают женщин? Ведь ясно же видно – лжет! Так и не знаю до сих пор, отчего я потеряла память на самом деле. Болезнь? Падение? Испуг? Вражеская атака?.. Муж-демон не хочет отвечать. Почему?!

За эти годы скопилось слишком много вопросов, оставшихся без ответа. Но спрашивать бесполезно: промолчит. Вывернется, ловкий гад, и взамен засыплет меня ворохом богатых подарков, ничуть не задумываясь: куда я все это дену и смогу ли использовать вообще?

Вот смысл задаривать меня эльфийскими драгоценностями, если демонский наряд их не подразумевает? У меня уже скопился достаточный золотой запас, чтобы облагодетельствовать страны третьего мира. Ну, там, где дети недоедают…

Или к чему мне тысяча дорогих златотканых нарядов такого веса, что меня в них разве что таскать на носилках можно? Носилок, замечу, к этому не прилагалось. Я тут попробовала заикнуться о том, что если мне не положено стационарной переноски, то могу ли я отхватить парочку мускулистых мачо в набедренных повязках? После моего вопроса дня два императорский дворец ходил ходуном – Повелитель искал набедренные повязки и выяснял, кто мне поведал о других мужчинах.

Мужская душа – потемки! И, тихо добавлю от себя, – беспросветные. И эти умники считают меня глупой? Лучше б на себя смотрели… Иначе как объяснишь следующее…

Вот какой му… дрый советник подсказал моему мужу идею задарить меня драконьими духами? Естественно, мы ж, Повелители, мензурками не дарим, мы ж сразу бочку выкатываем!

Только вот по чистой случайности затычка на той бочке оказалась неплотно притертой… Теперь наш дворец благоухает концентрированными, невыветриваемыми и несмываемыми духами! Придворные ввели в моду полотняные маски, а кто стыдится личико прикрыть, тот бьется в аллергенных судорогах на третьей минуте пребывания в особо удобренных местах.

Про ядовитую зверушку в качестве домашнего любимца, подаренную к моему дню рождения, я скромно не упоминаю вовсе. Потому что это попадает под категорию «нецензурно»…

Оказывается, каждая уважающая себя Повелительница просто обязана иметь в наличии хотя бы одну штуку смертоносной гадины. Я вообще-то была согласная в данном случае себя не уважать… Но увы! Моего мнения не спросили, когда всучили на какой-то из многочисленных церемоний-вечеринок миленький пушистенький комочек, оснащенный скорпионьим хвостом и жуткой оскаленной мордой, с которой стекало что-то ядовито-желтое и пузырящееся. Там, куда эта субстанция попадала, оставались дымящиеся и обугленные черные пятна, и мне как-то сразу расхотелось вот это иметь в домашних любимцах.

Пришлось прибегнуть к извечной женской смекалке…

Получив сей дивный подарочек в золотой клетке, уже наполовину переваренной, я взяла в руки церемониальный жезл Повелителя, продела в кольцо на клетке и, держа на вытянутой руке, тыкала в придворных, задавая один и тот же вопрос:

– Погладить хотите?

Добровольцев не нашлось, но отказать безумной императрице тоже никто не решился, тем более что на троне восседал Габриэль и очень снисходительно поглядывал на мои легкие шалости… Когда поголовье придворных снизилось почти на треть (в основном тех, кто втихую меня доставал «не по-детски»), зверюшку отобрали, клетку выкинули, жезл отнесли в починку, а правительницу с многочисленными поклонами, живенько вернули на законное место.

Больше мне таких подарков не дарили…

Каждый раз, когда приезжает гонец с границы, Габриэль впадает в бешенство и несколько дней крушит дворец. Можно подумать, его без наркоза в области паха режут или у него прямо здесь и сейчас враги сожгли родную хату… Отчего его настолько раздражает упоминание о других расах, что он способен уничтожить спросившего? В чем причина подобного гнева? И почему гнев этот утоляется исключительно в моей постели? Ага. Облапит меня со всех сторон и спросонья фаерболами на звук кидается. Звуковая, шумовая и световая сигнализация. Надоело уже. В «комнату отдохновения» ночью страшновато ходить: вдруг шариком случайно догонит? Испепелит ведь ненароком – и до утра не заметит! Буду лежать черной сиротливой кучкой пепла и прикидывать перспективы на будущее… Вот только не надо ля-ля! Версия – «от большой и страстной любви» – на мой взгляд, как-то не канает. Хей, а это слово откуда взялось?

Вокруг замка постоянно дежурят посты стражи, отгоняющие диких зверей. Объясните мне, глупой женщине, эту странную предосторожность! Чем грозят семье императоров-демонов хищники за внешними стенами замка? Да на нас такие защитные артефакты и мощные заклятия понавешаны, что за сто лиг пепел – и тот не долетит!

Нет, я, конечно, попробовала митинговать в защиту дикой фауны и для этого даже припахала местную флору! Очень, знаете ли, эффектно получилось! Но до наших убогих умом демонов не дошло абсолютно. Где ж им, недалеким созданиям, начисто лишенным ассоциативного мышления, понять мой тонкий художественный замысел, когда я на фоне свечеобразных кипарисов, символизирующих партию «зеленых» и чистый воздух, демонстративно попыталась сжечь императорские меха! Вместо того чтобы встать на защиту окружающей среды, эти придурки решили, что я устраиваю ритуальное самосожжение (ладно, пусть я богом по голове битой приглаженная, но не настолько же!), и они тут же скрутили меня в дулю! Мало им было спеленать благородную даму ее же рукавами взамен смирительной рубашки, так еще и наябедничали Повелителю. Последний мгновенно нарисовался и долго смотрел на меня укоризненным взглядом любящего папочки, вызывая жгучее желание удавиться на первом суку или хотя бы поковырять носком обуви травку до уровня метро и покаянно прошепелявить: «Чес слово, больсе ни-ни!».

А что такое «метро»?

И почему мне запрещено покидать пределы дворца, но ни одной даме или служанке не предъявлено подобных ограничений, и они шастают телепортами туда-сюда по всей стране, и не только?.. Челноки, блин горелый! Ну как мне тут было не попытать удачи? Ведь любопытство не просто замучило – оно меня сожрало заместо тли и даже не подавилось, окаянное!

Сделав вид, что я не я и физия не моя, попыталась тихой сапой всунуться за Габриэлем в открытый телепорт. И была безжалостной рукой отправлена обратно, словно бандероль без указания адресата. Что тут бы-ыло… Слава богу, он мне черепушку не вскрыл, хотя по его милому и доброму клыкастому лицу, особенно – по пылающим рубиновым светом глазам, становилось очевидно: хотел! И сильно хотел! Уточнять, что конкретно ему желается и как он собирается достичь результата, я не стала. Скромность не позволила. Я свела глаза в кучку, вытянула руки вперед и притворилась: «Иду на Альфу, иду на Альфу…» Наказывать не рискнул, просто запер на неделю в комнате.

Наи-и-ивный!.. Там же везде широкие карнизы…

Когда меня восьмой раз сняли с третьего этажа – а моя комната расположена на пятом, – посчитали рецидивисткой со стажем и упрятали за решетку. В смысле мои окна украсились художественным чугунным литьем в завитушку, призванную изображать вьющиеся растения. Сделала вид, что поверила, и нашла другой выход наружу…

В замке демонов прекрасная вентиляция за счет широких и хорошо прочищаемых дымоходов. Туда-то я и полезла… с горя… от ума. Когда выпала оттуда в зале заседаний, где в это время совещались главы всех Родов, наступила та-акая оглушительная тишина… Встав на ноги с четверенек, я незаметно отряхнула налипшие копоть и сажу, подняв небольшое облако, и элегантно проковыляла к Повелителю (вообще-то нужно было сваливать в другую сторону, но у меня началась дезориентация в пространстве, вот и поперлась куда ни попадя!).

Приветливо помахав ручкой и поздоровавшись со всеми присутствующими высокородными лордами:

– Гутен морген! – шлепнулась на соседний трон рядом с Габриэлем, застывшим от неожиданности, и, поддерживая достойный имидж, обвела зал безумными очами. Типа кто тут хочет вякнуть не по делу?..

Позаседать мне, правда, в тот раз не дали. Повелитель объявил, что совет переносится на другое время, и лично отнес в ванную, как он выразился, «отмывать от лишней грязи». Каким образом он определял, где лишняя, а где необходимая, – я не уточняла, просто, закрыв глаза, балдела в теплой пене и делала вид – дескать, не в себе. Вышла погулять, и когда вернусь – никто не знает.

Мои выходки спокойно сходили мне с рук. Все во дворце уверены в моей невменяемости, и даже если я станцую стриптиз посреди торжественного обеда и при этом грязно надругаюсь над государственными символами власти – лишь слегка пожурят и отправят в свою почивальню отбывать новый срок, совмещенный с трудотерапией. Сунут пяльцы в руки – и давай, изображай Золушку с утра до вечера. МНЕ! Да я швейную иголку от нитки еле-еле отличаю, и то не с первого раза! Но это они поначалу были такими наивными, потом, присев надцать раз на оставленные в креслах и хаотично замаскированные подушечками воткнутые иголки, больше не приставали со всякими народными промыслами. Видимо, других поденщиц нашли для получения незаконной прибыли…

Кстати, еще одна странность, не дающая мне покоя! Как так случилось, что после несчастья куда-то запропастился весь мой гардероб и его пришлось заказывать заново? Погрызли мышки оголодавшие? Сожгли из-за инфекции?.. Почему первые несколько месяцев я путалась в узком подоле непривычной шелковой юбки и прочих местных одеяниях, как будто не умея их носить?.. И при том абсолютно уверенно чувствуя себя на каблуках!.. Великая вещь – каблуки! Надела – почувствовала себя высокой и обалденно красивой! Сняла – почувствовала себя просто счастливой. А уж если врагу ногу отдавила каблуком… то вообще… нирвана!!!

Во избежание непредусмотренного царского травматизма мне привезли простые наряды без всяких наворотов и только на праздники впихивали в церемониальные одежды. И правильно! Если я уже на голову скорбная – зачем мне еще и руки с ногами ломать?! Перебор!

Почему, почему, почему… Сплошные, бесконечные «почему», остающиеся без ответа. Габриэля раздражает, когда я его настырно расспрашиваю. Он предпочитает, чтобы я раскрыв рот слушала его рассказы. Неважно о чем – о горах, демонах, сказки, легенды, волшебные истории… Но! Никогда о делах и проблемах! Не женское это занятие.

Воздух вокруг уже не просто наэлектризовался, но начал постреливать мелкими искрами. Так…

– Быстро взяла себя в руки! – глядя в свои глаза, отражающиеся в зеркале, скомандовала самой себе. Заработала мышцами щек, повращала глазами, сдвинула вниз уголки губ, которые упорно ползли наверх. – Подпустила шизы, выдала дурнинку во взоре… Я сказала – дурнинку! Маленькую, а ты от счастья целый состав туда вывалила! Вот, теперь хорошо!

М-дя… командовать хорошо, выполнять ку-уда хуже! Моя кипучая натура требует постоянной деятельности. А мне вот остаток дня придется сидеть практически неподвижно и добросовестно изображать дебилку с анамнезом в километр.

Сдула упрямую прядку, упавшую на глаз, и поведала своему изображению по причине отсутствия других мудрых и приятных собеседников:

– Хочется завыть на луну, подобно одинокому волку.

Ассоциировать себя с хищником было неимоверно лестно, но абсолютно некорректно. Пришлось со вздохом признать:

– Да и какая из меня волчица… скорее, ушедшая в партизаны собака. Ага! Чиха-суа или что-то в этом роде…

Нужно прекращать измываться над собой и над окружающими и начинать играть опостылевшую роль. Отчего, вместо того чтобы радоваться моему пробуждению от медвежьей спячки, Габриэль мрачнеет от любого моего проявления интеллекта? Ему со мной в обществе стыдно, я сто раз замечала. Так отчего?..

Может, мое шило в седалище – вредоносное последствие болезни? Как и внезапный проблеск ума?

Бедняга Габриэль осознанно женился на непроходимой дуре, а болезнь подсунула ему неожиданный подарочек? Придурковатая женушка благородно оттеняла его высокие моральные качества… к примеру, хм, глубокий ум, эрудированность и начитанность… А тут внезапно дура стала умнеть? Вопрос: почему я дура непроходимая? Ответ простой – Габриэль никогда мимо не пройдет, всегда зацепится за колючки выдающейся тупости!

Я вскользь оглядела мрачную комнату в красно-серых тонах, обставленную черной тяжелой мебелью. Габриэль много раз предлагал мне переделать все по своему вкусу, но вся проблема в том, что у меня нет вкуса. Умер. Усох вместе с памятью и мозгами.

И нет ни малейшей охоты трогать что-либо и работать здесь в сторону созидания. Скорее, есть горячее желание покрошить сие великолепие на лучину для растопки. Если начну проявлять дизайнерские наклонности – дворец придется отстраивать заново. Демоническое самодержавие мне этого вандализма не простит…

А если честно… Преследует стойкое ощущение… императорский дворец для меня словно зачумлен. Противно к нему прикасаться, будто к слизкой жабе. Может, его как-нибудь поджечь понадежнее? Мне и это сойдет… и никому в голову не придет, что сие знаменательное событие могло быть неслучайным…

Пока я рассеянно оглядывалась по сторонам, в комнату влетела насмерть перепуганная служанка с белыми всклокоченными волосами. Они здесь все такие: смуглые, беловолосые, с черными или карими глазами, и только Повелитель может похвастаться добавлением в прическу ярко играющих на солнце серебристых прядей. Наследственное отличие правящего Дома. Служанка… Лиайя, кажется… громко подвывая, упала предо мною на колени и, методично биясь головой об пол, стала бестолково тыкать пальцем в сторону двери. Сердешная лопотала:

– Там… Повелитель там… Вам туда… Драконы…

Я оживилась.

– Драконы? У нас в гостях?

Исключительное событие. Русалка точно села на шпагат. Жалко рыбку… Интересно, где Габриэль? Куда он подевался? Ничего не понимаю…

Служанка выла будто безумная, и добиться нее чего-то внятного было невозможно.

Устав задаваться бесполезными вопросами, я кивнула зареванной девушке и приказала:

– Веди.

Глава 2

Быть хорошим – себе дороже, быть плохим – дороже другим! Степан Балакин

Габриэль, Повелитель демонов

Промозглая погода в это время сулила холодную бесснежную зиму. Низкое свинцовое небо-Отец спрятало глубоко в себе обложные тучи. Те от досады рассыпались на Мать-землю мокрой изморосью, которая незаметно проникала в каждую пору одежды редких прохожих, заставляя тех кутаться в плащи и накидки и стремиться поскорее к домашнему камельку. Предштормовой Дедушка-океан с силой бился о берег, выгрызая целые куски скал и навевая грустные мысли о бренности всего сущего.

В нашем королевстве тоже не все было благополучно. Над высоким семиярусным замком громыхал гром и сверкали молнии. Дворянство грохотало железом и брызгало недовольством. Слуги скрылись по углам и темным закоулкам, надеясь тихонько, без особых последствий пересидеть господский гнев. Охрана в броских шелковых одеждах, с пиками и кривыми саблями на боку должна бы внушать страх одним своим видом, но весьма трудно это делать, не имея в себе необходимой уверенности выстоять против превосходящих сил противника.

– Она не может стать женой Повелителя демонов! – В тот день, как только я покинул комнату Эрики, отныне своей официально признанной невесты, мое внимание атаковали лорды-демоны, главы наиболее влиятельных Родов.

– Почему? – Мой холодный тон мог заморозить море. Лорды попятились. – Вы собрались мне запрещать?.. Вы осмелились?! – Я оскалился, демонстрируя клыки. Глаза застила лиловая пелена ярости, на сгибах крыльев выдвинулись кинжально острые длинные когти.

Лорды, зная мой бешеный нрав, не стали дожидаться немедленной расправы и ударились в позорное бегство.

– Мой луноликий император, повелевающий сердцами своих подданных… – Вперед выползла престарелая советница-кицунэ[2] в скромном темно-синем кимоно. – Повелитель, дозвольте поговорить с вами наедине.

Знают, сволочи, кого подослать! Просьбу старой жрицы отвергнуть я не мог. Она моя кормилица, та, кто в юности заменил осиротевшему демоненышу родную мать. Кажется, предстоит тяжелый разговор.

Мы зашли в личные императорские покои. Кицунэ осветила полутемную комнату волшебным жемчужным шаром, закрывая от обычного и магического подслушивания.

Я раздраженно спросил:

– В чем дело?

Старушка пала на колени и прижала мою руку к своему сердцу. Девять хвостов ее поникли.

– Господин мой солнце ясное, не велите казнить, разрешите своей ничтожной служанке слово молвить.

Моя приемная мать использовала старинный сверхвежливый оборот, максимально принижающий говорящего. Мне ничего не оставалось, как терпеливо выслушать.

– Говорите…

– Умоляю вас, отпустите эльфийскую девушку, тут ей не место! – На меня уставились потерявшие зоркость мудрые лисьи глаза. – Даже если вас поразила ядовитая стрела неудовлетворенной любви, молю вас: утолите запретную страсть и немедленно расстаньтесь с нею. Эта девушка пришла сюда всем на го́ре.

– Почему вы так решили, уважаемая Инари? – медленно спросил я, поднимая с пола почтенную демоницу и подавляя в себе порыв возразить ей. Я всегда прислушивался к разумным словам наперсницы матери и никогда не жалел об этом.

Старуха поклонилась:

– О мой император… Я три раза по семь бросала деревянные палочки. Всякий раз выходило, что к вам придет великая любовь, а с ней большое зло, – печально поведала кицунэ. И взмахнула хвостами в знак подтверждения.

Да, веская причина для беспокойства. Гадания Инари были всегда поразительно точны. Видит Темнейший, обязательно послушался бы мудрого совета, если бы не… Я тяжело вздохнул.

– Наверное, вы правы, милая кормилица, но с этого пути мне не свернуть. Она не просто пища или девушка для удовольствия на один день, она моя Судьба, – честно признался единственному демону, которому мог доверять. – Взгляните сами, уважаемая матушка! – мягко указал на толстую нить зависимости, обвивающую мою эфирную оболочку.

– Ой! – испуганно воскликнула рыжемордая и в ужасе прикрыла пасть рукой.

– Помолитесь за меня духам предков, чтобы я обрел мужество вновь стать кормчим своей судьбы, а также нашел силы перенести любые испытания, – попросил я старушку.

– О-хо-хо! Беда! – загрустила желтоглазая Инари. – Да охранит вас Темный демон! Я воскурю благовония на его алтаре. – Сотворила надо мной знак благословения, отвращающий неприятности. – С вашего позволения, возьму на себя смелость сообщить новости советникам и скромно попытаюсь предупредить возможные беспорядки. Искренне желаю вам счастья. Господин, как зовут будущую мать ваших детей?

– Эрика, – тихо шепнул я. Кормилица с ее лисьим слухом обязательно услышит.

Да уж! Если кому и под силу избавить страну от смуты, вызванной недовольством невестой, мало подходящей для правителя, то только ей, обманчиво немощной и беспомощной старой лисице, держащей весь мой двор в крепких лапках интриг и утонченной хитрости.

Старушка исполнила данное обещание. Лорды скрипели зубами, кривились, но терпели. Даже – поразительное достижение лисьей дипломатии! – сдержались и не наговорили беспамятной эльфийке гадостей в день бракосочетания.

И мы с Эрикой поженились. Торопясь закрепить свои призрачные права, я убедил робкую, испуганную женщину, что для возвращения утерянной памяти ей жизненно необходим ритуал поклонения богам. В присутствии всех глав Родов, при полном стечении радостного народа я ввел невесту, одетую в богатые праздничные одежды, в столичный храм Йолара, обманом заставив Эрику пройти брачную церемонию. И под угрозой мучительной смертной казни всего Рода запретил кому-либо прояснять смысл ритуала или поздравлять вслух молодоженов.

Это только у дроу или эльфов при заключении союза происходят чудеса. У нас намного проще. Невесту вообще никто не спрашивает. Единственное право и обязанность новобрачной – поклониться будущему супругу, богу и духам предков, дать себя умыть набранной из Священного источника водой из ладоней мужа и в свою очередь омыть его лицо, руки и стопы той же водой. Все. Никаких тебе костров, тамтамов и богоявлений. В этом смысле мы обходимся без фейерверков.

Ну насчет салюта я, пожалуй, погорячился. Скорее, неудачно сформулировал – фейерверки-то как раз будут, на радость детворе и на потеху бедному люду. Мы любим праздничные ночные салюты и придаем им огромное значение. Это умиротворяющая благодарность духам стихий и единственно подходящий свет, принимаемый как подношение нашим пращуром – Демоном тьмы. Другое дело, что боги обычно храмы демонов вниманием не жалуют. Даже тот, кому мы испокон веку поклоняемся, – супруг Светлейшей, грозный Йолар.

Да… Ничего не понимающая Эрика оказалась легкой добычей. Вот только я стал по вине богов самым счастливым и самым несчастным, самым богатым и самым бедным существом в целом подлунном мире. И я жуткий, бессовестный лжец. Если демоны по праву считаются королями лжецов, то в этом случае я король королей, потому что я – правитель демонов-лжецов.

В нашем мире самые фанатичные поклонники родовой чести и пути воина – дроу, почитатели природы – светлые эльфы, наилучшие ремесленники – дворфы, мастера магии и воздуха – драконы…

Мы – беззастенчивые лгуны, морфы, имеющие тысячу обличий, самой природой предназначенные для того, чтобы дурить головы простым смертным. Давая отпить противоядие Эрике, я искренне рассчитывал впоследствии удачно манипулировать ее пошатнувшейся памятью, играть сознанием не уверенной в себе женщины до тех пор, пока не удастся приручить ее. Внушить смертной: ее место тут, рядом со мной. Единственное место, которое она может занимать.

Горький смех рвется сквозь сцепленные зубы. Я перехитрил самого себя.

После выпитого лекарства… это не было Эрикой! Ее голос, лицо, глаза – все ее! Но лишь внешний вид. Внутри же не осталось ничего… выжженная пустыня, говорящее растение. Но и такую, малопригодную для моей обильной кормежки, слабую, больную и сломленную – я безрассудно любил ее. Нуждался в ней. И не смог полностью отказаться от необходимого питания и некоторых других радостей супружества, казня сам себя ежечасно, потому что отлично понимал: заставив ее лечь с собой в постель так скоро после родов, совершил преступление даже по меркам демонов. Слишком боялся потерять. Надеялся привязать ее дремлющую душу крошечным ребенком.

Не помогло.

Я устал, безумно устал ждать того дня, когда Эрика все вспомнит. Сколько можно находиться в гнетущей тревоге, с ужасом встречая каждый день? Уговаривать себя надеяться на лучшее, в то же время понимая: она уйдет, как только память вернется, уйдет немедленно. Потому что и сейчас, в беспамятстве, ее душа рвется к дроу.

Чем ты лучше меня, сволочь? Чем, Дарниэль?! Почему Рика не забыла свою любовь? Я ненавижу тебя, дроу, одна только Бездна знает, как же я ненавижу тебя! Завидую и ненавижу! Одним своим существованием ты отбираешь те жалкие крохи счастья, которые мне могли случайно перепасть.

Видят боги, я старался сделать ее счастливой! Так старался, как ни один из смертных. Но все усилия оказались бесполезны: душа Эрики словно находилась далеко-далеко, и мне не удавалось до нее достучаться. Уверенно полагая, что за пять лет эльфийка привыкнет и смирится, я жестоко ошибся. Причем дважды. Самонадеянный дурак! Второй серьезный промах в своих планах я допустил, не включив в расчет жестокие обычаи демонского двора и… себя самого.

Я настолько привык к ней как постоянному источнику энергии… теперь вообще не могу представить себя без нее и золота ее ауры! Меня рвет на части безысходность. Надежда на ее выбор в мою пользу умерла. И как ни горько сознавать, но я ошибся, полагаясь на свои силы. И все равно она моя! Моя! Как мне отпустить ее, отдать другому? Как?!

Я мечтал, что нас свяжет сын, мой наследник, мой Алиаль, удивительный демон, которому не нужна энергия: в нем соединились моя темнота и ее свет, он совершенен. И опять обманулся – я не нужен Эрике. Ни разу не назвала она меня мужем, ни разу не зажглись ее глаза любовью при виде мужа, ни разу не коснулась губ счастливая улыбка. Исчезла искренняя, открытая девчонка, ей на смену появилась мраморная статуя без памяти и желаний. Молчаливая тень, которой безразлично, есть ли я рядом или нет, которая стремится туда, где осталось ее сердце, и ей нет дела до меня, жалкого пленника ее сияющей души.

Иногда мне хотелось бить ее, хлестать плеткой, рвать крючьями, чтобы место радостей любви заняли стоны унижений. Пусть даже так – все лучше мертвого равнодушия. Но я не смог ударить мою Эрику. Рука не поднялась тронуть беспомощного и растерянного ребенка, с ужасом взирающего на чуждое демонское окружение.

Она стала чахнуть. С немалым запозданием я отчетливо понял: жизнь среди коварных, хитроумных демонов – не для солнечной эльфийки.

По ночам ловил каждый ее вздох, малейшее движение ресниц и страшился выпустить из объятий, боясь, что она исчезнет, улетучится, будто утренний туман под лучами жаркого солнца. В кого я превратился? Кем стал?

Я укрыл ее ото всех, спрятал от целого мира – и что?.. Ничего. Мне давно не нужны дрова для камина: писем от Повелителя дроу и Владыки эльфов хватает с лихвой. Около моих границ постоянно патрулируют отряды дроу и эльфов, а неподалеку от замка часто видят свободно бродящего взрослого каргаала. Должно быть, это Сильван, белая кошка Эрики. Пока я справляюсь, из кожи вон лезу, чтобы никто не потревожил бесценное сокровище… мою жену. Но как долго это может продолжаться? Чем закончится подобная изоляция?

Поначалу я с жестокой радостью и неописуемым восторгом готовился к войне, очень уж хотелось навсегда стереть с лица планеты вечную угрозу моему благополучному и спокойному существованию.

Боги судили иначе. В следующую ночь после свадьбы меня посетил Йолар. По его молчаливому знаку рабы битвы переломали мне крылья, перебили все ребра, наказывая за неслыханную дерзость: за вторичный брак и постель с чужой богоданной супругой, матерью чужого ребенка. А потом бог озвучил свою волю. Та выражалась в строгом запрете на войну с дроу и светлыми эльфами. Тот же запрет касался ненавистного Дарниэля. Дескать, Повелителя дроу даже пальцем ни-ни! А не то… бог пообещал: в случае чего он не станет считаться ни с чем и лично отнесет жену настоящему мужу. Мол, его власти и могущества достанет, чтобы при необходимости переломить беспамятство и безумие.

Выслушивая наказ бога, я глотал кровавые слезы. Не потому, что на каждом вдохе болело все тело, а потому, что он уничтожил возможность легкого решения моей проблемы. На прощанье бог пригрозил:

– Я бы своей рукой убил тебя, Габриэль, Повелитель демонов, и с удовольствием разорвал твою душу на тысячу кусков. Сегодня в храме ты кощунственно оскорбил божественную кровь. За твой грех, веришь ли, очень хочется испепелить не только тебя – всю страну демонов и даже твоего будущего ребенка. Но хорошо знаю: ты не настолько уж и виноват. Понимаю, чьи шаловливые ручки заварили эту кашу. Поэтому живи. И помни: через пять лет эльфийка должна быть возвращена Дарниэлю. Понятно? Через пять лет.

Я отчаянно пытался возразить:

– Но ведь я в отличие от дроу не смогу дальше жить без ее энергии…

В ответ услышал:

– Пять лет, и ни днем позже!

Этот день все ближе и ближе. Ожидание стало непереносимым!

Более всего истерзали меня муки совести. И захоти я мирно отпустить Эрику, не выйдет. Жена у демонов – пожизненно. Развод… о, развод возможен. Вполне. Со смертью одного из супругов. Замечательно, чтоб меня драконы драли!

А я прекрасно знаю, кого выберет мишенью мой двор, даже если самолично отпущу ее и прикажу впредь не трогать. Все равно, руководствуясь эфемерными понятиями чести, «верные» демоны-аристократы исподтишка мучительно казнят жену-изменницу, спасая реноме правителя от унизительного звания рогоносца. И рога лесных оленей тут ни при чем…

К горькому сожалению, ни эльфы, ни дроу не в силах защитить мою Повелительницу. Слишком слабы. Против демонической магии им, убогим, не выстоять.

А с точки зрения моих подданных – они не могут допустить потери лица их богоравного Повелителя! И ведь никого из ревнителей моей иллюзорной чести абсолютно не заинтересует и не заставит передумать факт, что изначально Повелитель демонов украл и присвоил жену чужую…

Загнанный в ловушку безвыходности, я смертельно устал, раздираемый противоречиями. Довольно! Измучившись, принял верное решение: мне нужно любой ценой спасти Эрику, а значит – умереть. Самое лучшее, что я могу придумать. Это правильнее и честнее, нежели своими руками вручить любимую дроу и хладнокровно ждать ее гибели под пытками от рук моих подданных. Этого я точно себе не прощу. Так что моя внезапная и совершенно случайная – для всех! – кончина станет наилучшим решением…

Чтобы не прослыть слабовольным и трусливым беглецом от реалий жизни, мне понадобилась посторонняя помощь. Я пришел с необычной просьбой к единственному другу, с которым нас в свое время свела любовь к приключениям и с кем мы когда-то прилично почудили на пару, – Закэри, Наследнику Трона Драконов. Все очень просто. Друг легко поможет мне уладить последние проблемы.

Увы, насчет «легко» мне лишь показалось! Я совсем забыл о драконьей приверженности правилам. Выслушав мою просьбу, Зак постучал пальцем по лбу и сообщил мне диагноз:

– Это безумие!

Я закусил губу и согласно кивнул:

– А то я не знаю! Но и выхода другого не вижу!

Дракон, пылая гневом, влепил мне пару пощечин, унизительных и – как он думал – отрезвляющих.

– Трус! Рохля! Слабак! Ничтожество!

Потирая щеку, я опять неожиданно для него согласился:

– Вот видишь, как идеально складывается! Мир должен тебе быть благодарен. Тебе придется нечаянно убить этого рохлю, слабака и далее по списку, не передоверяя никому. По праву дружбы.

Спорили мы долго и яростно. В итоге мне удалось сломить его сопротивление. Не найдя убедительных доводов, чтобы отвертеться, дракон сдался и согласился помочь в осуществлении моего замысла. Не скрою, мне адски не хотелось выглядеть жалким и трусливым самоубийцей. Договорились: лучше, если то будет несчастный случай – например, подвернувшаяся нога во время поединка или что-то в этом роде…

Все произошло очень быстро, и я уходил… Прости меня и прощай, моя девочка с зелеными глазами и с золотой душой! Да хранят тебя и сына боги.

Я уходил, и на моих губах играла улыбка: я вспоминал тебя…

Как часто мы, иметь желая нечто,

По головам стремясь к заветной цели,

Не понимаем, что порой на ЭТО

Мы никакого права не имеем.

И что в итоге нам платить придется

Намного больше и стократ дороже,

Ведь ничего нам даром не дается,

Но мы желали и желаем все же![3]

Глава 3

Не каждый может быть жертвой – тут нужна высокая квалификация. NN

Закэри, Наследник Трона Драконов

– Мне срочно нужна твоя помощь! – сверкая глазищами, будто осветительными шарами, ввалился ко мне в комнату через открытое окно Габриэль с абсолютно полоумным выражением лица.

Внимательно оглядев демона, впервые на моей памяти одетого в белое, я утвердился в мысли, что тот рехнулся. Бывает же… Вот так, ни с того ни с сего. Бац – и тронулся умом. Хотя… нет. Не с «того», а – с «кого»! Чертова эльфийка! Где они только таких стервей находят? Это я про двух свихнувшихся на бабах дураков. И, что удивительно, оба именно на светлых эльфиек нарвались. Оксюморон!

Один, воитель ушастый, заперся в замке и строит глобальные планы по завоеванию мира. Причем скооперировался, гад, непонятно как со светлыми эльфами и даже с оборотнями, когти им за уши! Уже через три страны свободно ни проехать ни пройти. Оборону укрепляют, слабительного им в кишечник! Тоже мне… Властелин тьмы недоделанный! Остается лишь на правах старой дружбы вызнавать бедному дракону – не попадут ли под темноэльфийскую оккупацию и земли драконов заодно?

Второй, загрэнзац ему в печень, идио… затворник крылатый, пять лет носа не кажет! Только по великим праздникам, которые могу пересчитать по пальцам: четыре. Мои дни рождения. В остальное время Габриэль прилежно исполняет роль мужа и прячется под юбками у своей благоверной (по слухам – красивой, но пыльным мешком по голове ударенной. Раза два. Или три).

Видимо, я так глубоко задумался, что взъерошенный демон в который раз вынужден был повторить свою просьбу:

– Зак, помоги! Без тебя никак!

Чуть приподняв брови в искреннем недоумении, я раздраженно фыркнул в направлении всяких нагло шляющихся через оконные проемы посетителей, именующих себя друзьями, отложил в сторону книгу и поднялся с любимого кресла. Подойдя к стенной нише, достал два бокала и охлажденную бутылку старого вина.

На полпути к столу нарушил молчание:

– Чем могу посодействовать?

Демон прикусил губу, замялся и наконец выпалил скороговоркой, глядя на меня абсолютно шальными глазами:

– Ты должен меня убить!

Бутылка со звоном выпала из моих рук и разлетелась на сотни осколков вместе с бокалами.

– Ого!

Волевым усилием подавив желание поковыряться в ухе и десять раз переспросить, я побуравил пристальным взглядом сумасшедшего приятеля, вернулся к нише и решительно выудил оттуда стратегический запас – объемистую бутыль с огненной водой[4] и граненые стопки. Там же отыскалась тарелка с иноземным деликатесом дворфов – квашеными огурцами, рецепт которых они держат в страшном секрете (серьезней этого они охраняют лишь рецепт квашеной капусты!).

Разговор предстоял долгий.

– Рассказывай, – велел, бережно откупоривая хорошо притертую пробку и разливая ядреный напиток в незатейливые рюмки.

Через два часа…

– Ты спятил! – Я гулко стучал согнутым пальцем по упрямой черепушке демона. Был огромный соблазн постучать коронной булавой, но демон явно бы не смог оценить важность момента и размер оказанной чести. – Я никогды… никогду… никогде… не буду! Ты мне друг!

– Вот именно! – эмоционально отозвался Габриэль, яростно почесывая ушибленное темечко. – Поэтому вся надежда только на тебя!

– Кто на меня?.. – удивился окосевший дракон в моем лице. – Снова баб… женщина?! Нет. Помру холостяком!

– Кто ж те даст? – изумленно округлил глаза крылатик.

– Что значит – кто? – возмутился я, неверной рукой разливая огненное пойло. Неспешно опрокинул в горло мутную жидкость и куснул огурец. – Че, у меня придворных дам мало?

Демон недоуменно на меня уставился, потряс головой и вкрадчиво поинтересовался:

– А какая связь между придворными дамами и целибатом?

– Прямая! – Неловко отмахнувшись, я мазнул по лицу демона рукавом рубашки с запонкой. – И то, и другое действует на нервы…

Демон внезапно посмотрел на меня абсолютно трезвыми тоскливыми глазами.

– А если серьезно, Зак? Поможешь?.. – тихо спросил Габриэль. – Я тебе доверяю, и, по правде говоря, только ты способен завалить демона. Так, чтобы в это поверили. Самому… не хотелось бы. Мне и без того хватит позора, ввек не отмоюсь.

– Пальцем не пошевелю, пока не услышу вразумительного объяснения подобной несусветной дурости! Ну, помимо пьяных соплей, которыми ты меня уже всего изгваздал, – проворчал я, не желая втягиваться в малоприятную авантюру.

– Хорошо, – смиренно кивнул демон.

Отвернувшись, начал рассеянно водить пальцами по корешкам книг на этажерке. Я не стал торопить Габриэля с откровениями. Демоны – существа по своей природе очень замкнутые.

Совладав с волнением, через некоторое время Повелитель демонов продолжил прерванный разговор:

– Понимаешь, Эрика скоро все вспомнит и уйдет… А я… а она… убьют ведь, уроды. И на маленьких сыновей, одного и второго, не посмотрят… – У Габриэля начался голосовой спазм, но, опять справившись с собой, он добавил: – Пойми, я не могу, просто не в состоянии отдать ее своими руками другому! Но и дать ей умереть – вот так, по моей вине – тоже не могу и не хочу.

Эрика? Рика?! Та самая светлая эльфийка…

– У твоей жены глаза зеленые? – тревожно спросил я.

Демон обреченно кивнул.

– В рот мне крылья! – Я залпом выхлестал рюмку. Проглотил огненную воду, совершенно не чувствуя привычного вкуса, подумал и зарядил кулаком в морду другу за своего второго друга. – Сволочь!!!

Габриэль устоял.

Второй мой кулак тоже не остался без дела и помог первому утвердиться в окрестностях его челюсти.

– ГАД! Подлец! Мразь! Сволочь!

– А-а-а, ты в курсе… – понял Габриэль, медленно поднимаясь с пола. Отстраненно заметил: – Тем лучше, меньше объяснять придется.

У меня опустились руки и пропали все слова. Как можно идти на такое? Ради кого? Ради той, которая его не любит? Которой он не нужен? Что ж это за женщина такая, ради которой циник, подобный демону, решился на столь отчаянный шаг?.. Не могу представить: что между ними произошло? Какое чародейство способно привязать Повелителя демонов к эльфийке, да еще и светлой, изначально неполноценной с точки зрения демонов? Бред! Фантасмагория какая-то!

Сделал приглашающий жест садиться.

– Ты, коварный пропойца, – начал я обличающую речь, – последние мозги в постели оставил? С каких это пор яйца в штанах командуют царями? Какого лысого ты столько дров наломал? Ты как себе это представляешь? Как, как я должен тебя убивать?

– Просто, – ответил Габриэль, присаживаясь к столу, складывая руки в замок и глядя на меня кристально честными глазами.

– Кому просто?! Тебе?.. – взъярился во мне дракон, начиная набирать обороты и злиться по-настоящему, что доказывал прорывающийся через ноздри дымок. – Тебе все просто! Клубок проблем сам напутал, а как распутывать – так ко мне пришел?! На, мол, добрый дядя Закэри, получи громадную хрюмендию[5] под бок?! Спасибо тебе, драконовский благодетель!

– Зак, ну чего ты так орешь? – устало попробовал утихомирить меня демон, но добился обратного. У меня началось частичное превращение. И вот уже когтистые лапы отставляют на драгоценном мраморе пола отметины, а хвост раздраженно лупит по бокам, изредка попадая по мебели и выбивая из нее щепки.

– Ору?! ОРУ?!! – Аттракцион плевания огнем и дымовая завеса с шумовыми эффектами. – Я не ору, а шепчу в попытках достучаться до твоего отмершего разума! КАК?.. – Когтистый палец обличающе ткнул в сторону удивительно спокойного демона. – Как, я тебя спрашиваю, мне в глаза Дарниэлю потом смотреть?!

– Можно молча, – деловито посоветовал Габриэль, заметно передергиваясь при имени соперника. – А можно с удовлетворением! Ты же меня в результате прикончишь… И все останутся довольны – Эрика, Дарниэль и ты…

– Ага, сволочь ты демонская! – заорал я еще громче. – Свалишь все на мою больную голову – и на заслуженный отдых?! А мне после всего твои подданные объявят войну?

– Почему? – поднял тонко очерченные брови Габриэль.

– Потому! – фыркнул я этому придурку в лицо. – Потому что ты Повелитель, недоумок!

– Прости, как-то совсем позабыл, – шутливо покаялся крылатый мерзавец и, тут же приняв серьезный вид, уверенно добавил: – Не волнуйся, я все тщательно продумал. Никаких неприятностей у драконов не будет.

– Давай, похвались!.. Хочу знать, на что у тебя хватило извилин. – Дракон во мне взял себя в лапы, успокоился и дал возможность сменить ипостась на более безопасную.

– На многое, – заверил меня демон и придвинул стул поближе к столу. – Слушай! Помнишь локальный конфликт с эльфами? Ну, когда парочке наших накрутили хвосты?

– Что-то припоминаю, – отозвался я.

– Это я тогда специально устроил. И под тем соусом, что вот-вот начнется война, заверил в межрасовой Академии магов нотариально оформленное завещание. А потом еще и прочитал его вслух перед своим двором, чтоб потом не было кое у кого соблазна мою последнюю волю заначить.

– Да тьма с вашим демонским завещанием, мне-то оно на трын сдалось! Или ты меня усыновить собрался? – издевался я.

Габриэль усмехнулся и отрицательно качнул головой.

– И то хлеб… а то целую империю демонов дотла жечь – совсем не дело. Мне религия не позволяет, – съехидничал я.

Глаза друга стали печальными и отстраненными.

– Да, страну жечь не дело… даже вражескую, – признался Габи.

– Так вот… ты мне скажи, как войну потом разруливать станем? – взревел во мне будущий правитель.

– Погоди, зубастый. Ты дослушай сначала! Значит, идея такая: я официально, со всей помпой отправляю в эту академию малолетнего сына обучаться по индивидуальной программе. Собственно, уже почти отправил. Опекуны у моего сына – кормилица Инари и магистр Шарратас. Они авторитетные лица, имеют право голоса в обоих Советах.

– Да пыль с ними! При чем тут это?!

– В честь нашей встречи мы на глазах у посторонних и при наличии достопочтенных свидетелей прогуляемся парком и случайно поспорим. Чисто по-дружески заключим пари: кто кого победит. Устроим благородный поединок на короткой дистанции до первой крови – да больше и не потребуется! А дальше дело техники: ты проведешь своим клинком контратаку, а я провалю защиту… исключительно по собственной глупости… Первая и последняя кровь – моя. От тебя требуется чистый укол в сердце. А поскольку место неподходящее, при тебе будет не затупленный тренировочный, а ваш родовой клинок, «Карающий Пламень», и он меня гарантированно выключит.

Я постучал кулаком по столу:

– Ну, ты… короче, никакой ты не полудурок!

– ДА? – усмехнулся демон.

Я взорвался:

– Ты ПОЛНЫЙ ИДИОТ! Ты хоть понимаешь, что с тобой станет, если я попаду в тебя своим оружием?! В голову или укол в сердце… Шутник! Объясню подробно: «Карающий Пламень» тебя упокоит. Как твоих родителей – окончательно и навечно. Ты чем, харабт ин ростур[6], думал, прежде чем мне это предлагать?! Совсем мозги в штаны утекли?!

Габриэль скрестил руки на груди:

– Знаешь, друг хороший, что я тебе скажу… ты меня определенно не уважаешь! А зачем, по-твоему, там будут кицунэ с девятью хвостами, напоминаю – высшего уровня посвящения! – и почтенный магистр? Вот для этого самого! Для избавления меня от развоплощения! Они приколотят мою душу к телу, и та дотянет до ритуала Прощания. Вот и все. А то развел, понимаешь, антимонии… Можно подумать, я ТЕБЯ умереть уговариваю…

Я почти сдался:

– Ладно, пусть так… А что мне с Эрикой делать? ТЫ же понимаешь, что твои… крысята злобные ее живой к Дару не отпустят. Все равно уберут. С этим-то что делать станешь?

Габриэль криво улыбнулся:

– Все еще проще: ты, Коварный Гнусный Бабник, ее похитишь!

– Зачем? – недопонял я сей глобальный замысел. – Я отъявленный расист. Предпочитаю похищать своих. Что мне со светлой эльфой делать? Да я ее уже боюсь до икоты после того, что она с вами сотворила!

– Не боись, жениться не придется, – грустно усмехнувшись, заверил демон. – Подержишь Эрику пару денечков у себя в столице, чтоб память вернулась, позже – не твои проблемы. Пусть дальше сама решает, где и с кем ей быть. И мы с тобой вроде ни при чем…

Исчерпав все возможные доводы и аргументы, я покорился судьбе и с тяжким вздохом согласился, прекрасно зная, чем закончится этот фарс. Но мне было безумно жаль тех десятков и сотен лет, которые Габриэль потеряет впустую. Ладно. В конце концов, это его личное повелительское дело: решать, где ему жить и как!

Невзирая на продуманный в деталях план, меня несколько дней не оставляло муторное чувство. Было так горько и больно, словно убивать предстоит не демона, а меня.

И еще… Что-то мы все же упустили… Но колесо уже закрутилось, предпринимать новые шаги было уже поздно, да и они вызвали бы немалые подозрения.

Следуя оговоренным мною условиям, всеми силами Габриэль старался предотвратить неизбежную после его смерти эскалацию конфликта между драконами и демонами. Чтобы нам все это не вылилось в межрасовую войну. Писал депеши, заключал сепаратные договоры, грозил, улещивал и обещал…

Я созерцал его бурную деятельность с глубокой тоской: мне совершенно не улыбалось объясняться с папочкой на тему, какого лысого демона я во все это влез.

Утром назначенного дня мы с Повелителем демонов в сопровождении доверенных свидетелей тире сообщников, непринужденно беседуя, удалились в парк на достаточное расстояние, где можно было совершить убийство без необходимости достоверно разыгрывать смертельный фарс.

Габриэль повернулся и опустил руки.

– Я жду!

Воздух загорелся в моих легких: «Что ж тебе так неймется!» После уверенного выпада «Карающий Пламень» вошел в сердце друга, словно лучина в масло. «Прощай, Габи! Мне будет тебя не хватать…»

Габриэль уходил беззаботно и легко, улыбаясь и шутя, но последним он прошептал ее имя: «Рика». Странное имя, странная женщина.

Отдав воинские почести лучшему другу, я покинул место происшествия. Вечером мне придется отправиться на скалу Демона. Это самое подходящее место для убийства Эрики. По нашим с Габи сведениям, демоны-заговорщики ни за что не упустят такой возможности. А еще грызло любопытство. Очень хотелось увидеть первопричину терзаний моего покойного друга. Интересно, как она выглядит? Женщина, которая свела с ума дроу и лишила жизни демона…

Глава 4

Одних мужчин хочется добиться, а других добить! NN

Эрика

Служанка привела меня в тронный зал, такой же сумрачный, как и все остальные помещения императорского дворца. Спасали лишь громадные окна, дававшие в дневное время немного солнечного света и рассеивавшие зловещее впечатление.

Посреди зала, в окружении потрясенных придворных у подножия трона молча сидела на коленях окаменевшая от горя старая кицунэ Инари. Перед ней лежало безжизненное тело моего демона. Колотая рана под сердцем уже не кровоточила. На рубашке слева будто расцвела махровым цветом алая гвоздика. Габриэль мертв?! Не может быть!!! Не верю! Как это могло случиться?

Скорбно поникшие головами демоны лучше всяких слов убедили в страшной, нелепой догадке. Ноги подломились, голова закружилась, глаза заслонила непроглядная темень…

– Государыня… – Хлесткие удары по щекам.

– Повелительница! – Кто-то взялся без малейшего пиетета штормить безвольное тело.

– Ваше величество, молю вас, очнитесь!

В обмороке я пробыла недолго. Придворные дамы, морща аристократические носы, привели меня в чувство ароматическими солями и пощечинами, после чего беспощадно вздернули на ноги и оставили стоять, громко перешептываясь друг с другом. Их накрашенные лживые морды, непочтительный ядовитый шепот рядом с телом моего друга, моего мужа, вызвали во мне взрыв ярких эмоций.

В голове моей словно открылась потайная дверка, откуда хлынули воспоминания. Габриэль в храме, с руками, полными воды… Габриэль с сыном на руках… Габриэль, нежный и печальный, в самый последний вечер… Внутри меня с треском словно развернулись радужные крылья.

Кто-то из барышень глухо хихикнул. Меня захлестнула волна белой ярости, накрывая мрачным багровым оттенком всю ауру. Тело выгнулось, чуть приподнимаясь в воздухе. С ног до головы меня пронизал электрический разряд, и из рук внезапно вырвались волнистые молнии, оставившие на мраморном полу внушительные выбоины.

– Во-о-он!!! Все вон! Убирайтесь отсюда, падальщики! Ненавижу!!! – Я уставилась с нескрываемой ненавистью на ближайшую окаменевшую от неожиданности кучку мерзких прихлебателей, неспособных даже достойно почтить память своего государя. – Уничтожу!!!

Мне теперь незачем было притворяться. Вернее – не для кого.

Зевак разметало по сторонам. На полусогнутых они ринулись прочь, оставляя меня наедине с мужем и не шелохнувшейся ни на волос кормилицей.

Я стояла, не в силах сдвинуться с места. Мысли метались, не давая сосредоточиться на главном: «Ты же знал… чувствовал, что не вернешься… Ты прощался со мной этой ночью… Я только сейчас это поняла… Как ты мог так поступить со мной?»

Постаравшись взять себя в руки, мягко ступая, подошла к кицунэ и спросила только:

– Кто?

Инари поняла меня и ответила, не поднимая головы от распластанного тела:

– Несчастный случай.

Мило. Но если учесть, что сказками сыт не будешь, а у меня сейчас в душе бушуют ярость и черная вьюга ненависти, то попробуем еще раз:

– Кто именно стал «несчастным случаем»?

От меня отлетали, словно брызги из фонтана, искры высоких энергий. Любой другой, созерцая мои волосы, вставшие дыбом, испугался бы до смерти, но только не она. Железная женщина! Хотя… она меня в таком виде еще не наблюдала. И током я до этого момента обнаглевших демонов тоже не била.

– Случайность, – таким же безжизненным голосом отозвалась Инари. – Роковая случайность по воле богов…

У меня перехватило дыхание от горя, взбитого в адский коктейль со злостью и жаждой мести. Постояв немного и с неимоверным трудом успокоившись, я опустилась на колени по другую сторону тела Габриэля и, заглядывая в лицо единственной искренне любившей демона женщине, мягко, но настойчиво принялась допытываться:

– Как зовут его случайность?

В ответ молчание… Я протянула руку и сильно сжала предплечье Инари, вынуждая ту поднять на меня желтые лисьи глаза:

– Я хочу знать, кто случайно устроил несчастный случай, в результате коего погиб Повелитель демонов. И это Габриэль, который был практически всемогущ и бессмертен?

Кицунэ наконец-то подняла на меня глаза, полные невысказанного горя, но все же не произнесла ни слова.

Пришлось еще раз повторить:

– Я хочу отомстить! И не надо рассказывать, что Повелитель шел-шел, потом случайно поскользнулся и упал прямо сердцем на чудо-клинок, способный убить демона!

– Габриэль действительно поскользнулся, – не разжимая губ, процедила кормилица, не сводя с меня узких, приподнятых к вискам глаз, поблескивающих от непролитых слез. – И клинок оказался, увы, специальным… наследным драконьим мечом «Карающий Пламень», способным убить любое живое существо в этом подлунном мире.

– Драконьим, значит?.. – повторила я. – Поня-а-атно…

В комнате задребезжала посуда, а открытые форточки сами собой захлопнулись. Инари не обратила на все это внимания, а мне было и подавно плевать. Меня душили горе и глухой гнев.

– Что тебе понятно, не видящая истину? – повысила голос кормилица, срываясь на крик. – Что?! Разве тебе доступно понимание души Габриэля, хоть пустоголовые глупцы и говорят о том, что демоны души не имеют? Разве видна его любовь?! Ты ничего не знаешь и не понимаешь!

С этими словами женщина тяжело встала с колен и удалилась, прихрамывая, оставив меня горевать наедине с телом демона. Моего демона…

«О чем она?» – Я проводила ее рассеянным взглядом, дождалась оглушающего стука захлопнувшейся двери и лишь потом склонилась над Габриэлем, всматриваясь в застывшее лицо. Шепнула:

– Мой демон, что привиделось твоему тускнеющему взгляду? Кого ты вспоминал перед смертью? Кому подарил последнюю ласковую улыбку?

Я взяла в руки ледяную безжизненную ладонь и прижалась к ней щекой.

– Как все же несправедливо устроена жизнь! – всхлипывая, разговаривала с телом Габриэля, отчаянно не желая принимать факт его трагической внезапной гибели. – Как только что-то начало налаживаться, ты покинул меня. Оставил здесь, одну!

Вперемешку со слезами из меня рвалось множество горестных упреков. Захлебнувшись ими, я справилась с подступившим к горлу комком. Пусть я и не родовитая демоница, зато их Повелительница, и мне не пристало биться в истерике как простой сельской бабе. У меня еще будет время в одиночестве предаться своему горю за закрытыми дверями и достойно оплакать невосполнимую потерю.

Продолжая разговаривать с демоном, как с живым, я делилась с ним своими мечтами, успехами, мелкими пакостями. Сколько я так просидела? Трудно сказать…

Приходило осознание огромной ответственности перед сыном и страной демонов. И в то же время накатил жуткий, неконтролируемый ужас: как мне с этим справиться? Я не готова… не могу… не умею… Должна! Короткое, но емкое слово «должна» пригнуло мои плечи неподъемным грузом, заставило мыслить и понимать суть происходящего… но обо всем я подумаю чуть позднее, сейчас придется исполнять траурный ритуал и отдать свой последний долг лучшему на свете демону…

Поднявшись, я позвала слуг:

– Эй, кто там за дверью! Быстро сюда! – придав голосу необходимую твердость и властность. Всхлипнув, отвела прядь серебристых волос, испачканных кровью, от губ, на которых застыла грустная улыбка. Снова мобилизовала силы…

Двери распахнулись, и в зал ввалилась толпа придворных и слуг, неся все необходимое для приготовления к похоронам. Мне же по этикету здесь находиться сейчас не до́лжно. Мне следовало приготовиться, облачиться в траурные одежды и провести ночь наедине с телом мужа, восхваляя его доблести и подробно расписывая перед богом смерти и его адской свитой достижения покойного. Ох… надеюсь, шпаргалку мне напишут, ибо я ничего не помнила до последних несколько месяцев и при всем желании восхвалений моих хватит от силы на час с небольшим.

Раздраженно тряхнув головой и словно изгоняя этим жестом неуместные фразы и неприлично яркие картинки, я сквозь полуприкрытые веки презрительно разглядывала суетившихся вокруг меня размалеванных фиглярш, пытающихся выразить наигранное сочувствие и прячущих за горестными масками неуемное насмешливое любопытство. Самые наглые и бессовестные «преданные» лизоблюдки подхватили меня под руки и повели в опочивальню – готовить к последнему ритуалу Прощания. Несмотря на горе, я и тут оторвалась, картинно оседая на их услужливо подставленные ручонки или, качаясь из стороны в сторону, отдавливая нерасторопные ножки. К концу пути наша процессия хромала и потирала спины…

В императорских покоях нас ждала новая партия голосистых плакальщиц. Грех жаловаться, дескать, Габриэля демоны посмертно не уважили: свежая смена не затыкалась ни на минуту, пока меня омывали в пяти водах и терли какой-то мерзкой на вид губкой.

– Что это за дрянь? – не удержалась от вопроса, зажимая нос от убийственно затхлого запаха.

– Это специальная ритуальная, омывающая и облегчающая горе, мочалка императриц, передающаяся из поколения в поколение и бережно хранящаяся в специальном ларце, – приседая и кланяясь, ответила одна из прислужниц.

Оп-па! – если учесть, что последняя из императриц скончалась пару тысяч лет назад и это средство гигиены провалялось в закрытом сундуке столько же… О-о-о!

Комментировать не стала. Старалась вообще лишний раз носом не дышать и рот широко не открывать. Мало ли какие грибки и бактерии на этом раритете расплодились?.. Я им не микробиолог – классифицировать, и не грибник – их собирать…

– Где сейчас мой сын? – сипло поинтересовалась я, когда меня лишили источника дивного запаха (я уж было подумывала скоренько прогуляться до парфюмерных пятен и отдышаться всласть).

– Его высочество, – тут же изогнулась буквой «зю» одна из придворных, – изволят почивать!

– Ему рассказали?.. – задала второй вопрос, надеясь на демонское благоразумие.

– Нет-нет, что вы! – тут же извернулась фигой вторая дама опочивальни. – Кто бы посмел нарушить покой принца!

– Хорошо! – благосклонно дернула уголком рта и сбежала в гардеробную. А там меня ждали очередные потрясения…

Мне предстояло напялить траурное платье первой Повелительницы. Когда-то белоснежное, платье с годами приобрело мерзкий лимонный оттенок, далеко перепрыгнув благородную стадию слоновой кости. И было в пятнах! Кружево, украсившее корсаж, чудилось настолько тонким, что казалось – дотронься, и оно разлезется под пальцами. Лиф пугал хрупкостью шелка, переходящей в ветхость; швы засалены; подол местами отпорот…

Расширенными от удивления и округленными от ужаса глазами я разглядывала одеяние, передаваемое из поколения в поколение, и с надеждой искала на нем табличку: «Раритет. Руками не трогать!»

Вторая стадия ошизения наступила тогда, когда я вспомнила дату смерти первого Повелителя демонов. Ой, что-то мне дурно от подсчета временных рамок… Это ж полный антиквариат! Э-э-э… Может, кто купит из глубокого уважения к традициям, пока я эту древность не надела? Сохранит, так сказать, национальное достояние?..

– Ваше императорское величество, – взяла меня во вражеское окружение троица камикадзе с нафталиненной тряпкой в руках, – нижайше умоляем вас соизволить надеть…

Сжала челюсти и нырнула в недра этого душного бессмертного савана, бормоча про себя:

Есть женщины в русских селеньях,

Но все им не прет и не прет,

То кони по улицам скачут,

То кто-то чего-то сожжет.

Чего же той женщине надо?

Вниманья да шмоток чуток.

И чтоб мужичок был под боком,

Который бы все приволок.

Добытчик до хаты приходит

и платье приносит ей в дар…

– Ой, где ж мои коники скачут!

И я тороплюсь на пожар![7]

– Вы что-то сказали? – робко спросила самая молоденькая придворная дама. Вернее – дамка, потому как шибко мелкая попалась…

– Ничего! – пробурчала сквозь зубы, боясь пошевельнуться и остаться голой.

На меня быстренько нацепили приличествующие трауру жемчужно-бриллиантовые драгоценности. Запудрили лицо до синевы неба, нарисовали горестные брови Пьеро. В общем, если вы не в состоянии выразить всю полноту ваших чувств, за вас это сделают белила и сажа!

– Все готово! – выскочила одна из присутствующих дам за дверь. – Можно начинать!

И тут началось такое!!! Женщины поделились на три группы: одна рыдала и рвала на себе волосы и платья, другая группировка по интересам просто тихо всхлипывала и культурно сморкалась в платочки, а третья – истерически ржала и вопила – мол, как хорошо на том свете живется! Как будто они там недавно на экскурсии были и только вернулись, загорелые и отдохнувшие.

– Плакала береза, плакала осина, одна только конопля ржала, как скотина, – пробормотала я себе под нос и двинула на выход, предусмотрительно держась подальше от конвента сумасшедших девиц.

Девы, подобрав подолы, рванули вперед меня и, выстроившись «свиньей», поперли к месту действия, запихав меня в середину. Начало давить в висках. Бедная моя голова, которой, по мнению наших придворных дам, у меня отродясь не было!

К сожалению, будучи ушибленной и малограмотной, она об их мнении почему-то не знала и зверски болела. Также на левое ухо я стала слышать гораздо хуже, потому что с того края барышни особенно сильно голосили и подвывали.

Зрелище получилось сногсшибательное и просто незабываемое.

С одной стороны – меня окружали орущие, как злобные баньши, девы в белом с красными лентами.

С другой – тихо плачущие, но жутко сопливые (потому что постоянно сморкались в платки, в простонародье называемые простынями) дамы в белом с синими лентами.

Впереди же бодро топали ржущие и гогочущие помеси кобылы с гусем, декоративно украшенные завлекательными зелеными тесемочками.

И посередине я – вся из себя красивая, бледная с кос… с насурьмленными бровями и со скукоженным иссиня-белым личиком, осторожно ковыляющая, боясь остаться без траурного сав… наряда. Шла я и качалась, словно березка в грозу, на высоченных котурнах, битых жучками-древоточцами и неописуемо древних.

Если честно, то театральная постановка «дорога от моих покоев до тронного зала» мне показалась длиною в жизнь. И я поняла: жизнь у меня была очень короткая – вспоминать нечего.

Мы остановились на каком-то из многочисленных поворотов, и в нашей дружной компашке наметилось переформатирование. К нам присоединилось такое же количество набеленных юношей «бледных, со взором горящим»… в лихо заломленных на ухо причудливых головных уборах.

Представьте себе феску, совмещенную с треуголкой. А теперь окружите все это длинными полями, из-под которых свешивались широкие ленты, завязанные у подбородка кокетливым бантиком. Сверху ЭТО утыкали страусиными перьями, только почему-то, по необъяснимо странному художественному замыслу – лишь с одной стороны. Видимо, из-за смещения центра тяжести головная нахлобучка подвязывалась и съезжала набок.

Головная боль подвинулась и пропустила вперед икоту… Теперь они терроризировали меня на пару… В то время как в наш самодеятельный коллектив вливалась свежая струя народных талантов, я немного пришла в себя и скромно попросила у беснующейся своры стакан воды:

– Мне бы водички по… Ик! Попить!

Мне вежливо, но твердо отказали:

– Ваше величество, у вас сухой пост до завтрашнего утра.

– Ик! И почему меня это не удивляет? – заметила я, разглядывая «информбюро» в штанах ужасно добрым и, несомненно, ласковым взглядом, под которым бедняжка начал усыхать и вянуть вместе со своими перьями.

– По какой причине мне забыли об этом сказать?! – чуть повысила громкость.

Меня ненавязчиво проигнорировали, занятые расставлением всех по строжайшим правилам, предписанных вековым этикетом. Не дай-то бог, если кто-то в зал с левой ноги войдет! Кошмар! Случится что-то действительно жуткое и страшное: церемониймейстера хватит кондратий, и они вдвоем, сросшись, станут сиамскими близнецами. Взяла на заметку: стоит попробовать.

– Требую воды! – предприняла еще одну попытку быть услышанной. Не повезло. Гвалт стоял такой, что мой голос даже мне показался комариным писком.

– Воды! Сюда!! Живо!!! – рявкнула я, окончательно выходя из себя.

Сверху на нашу процессию обрушился Ниагарский водопад. Правда, лишь на левую сторону… и мне, как назло, водички не перепало. Но от сильного испуга икота слиняла. Уже хорошо. Все застыли фигурами «море волнуется раз», недоуменно рассматривая потекший грим, обвисшие бумажные и фетровые украшения и облепившие тела мокрые одеяния.

В наступившей кратковременной тишине мои чуткие эльфийские уши уловили обрывок разговора двух личностей женского пола где-то за тяжелыми драпировками:

– …Принца во дворце нет.

– Как нет?!!

– Исчез!

Это сообщение прозвучало громом посреди ясного неба, и меня мало что шандарахнуло по голове одной половиной положенных по природе молний, так еще и второй половиной ужалило пониже талии, потому что я подпрыгнула на полметра, совершенно позабыв про ветхое платьице и жуткие котурны. Последние произволу воспротивились и крякнули в Лету. К моему глубочайшему сожалению, я и оглянуться не успела, как мне с ходу впаяли на ноги точно такую же новую пару. Я так понимаю, местный аналог ядра с цепью, чтоб «далеко не убегла».

– Вы куда?! – проявил непохвальную бдительность один из оперенных вьюношей-«мухоморчиков», преграждая мне дорогу. Зубастый Гриб Наполеонович был неправ по всем статьям, но еще не успел узнать об этом.

– На кудыкину гору! – рыкнула и попыталась обойти по кривой непонятливого мужика.

– Вам туда нельзя! – воспротивился смертник и закрыл мне дорогу телом, предварительно приняв боевую ипостась.

Точно, конченый самоубийца. Кто ж в здравом рассудке прет против материнского инстинкта?!

– Снег башка попадет? – мягко и почти доброжелательно поинтересовалась я и огляделась в поисках чего-нибудь потяжелее.

– Не-э-эт, – запинаясь, ответил рогатый урод, с натугой пытаясь вникнуть в смысл сказанного и заметно подавая кому-то за моей спиной знаки.

– А если «нет», то пропусти меня, пожалуйста! – Мне пришло в голову – может быть, он на вежливость клюнет? – Я только проверю, как там мой ребенок, и вернусь.

– Не положено! – непреклонно отрезал мерзкий надсмотрщик и проявил горячее желание меня схватить.

Хм… в моем случае подобная чрезмерная активность должна быть наказуема. Оппонент получил котурном по копыту и запрыгал на одной ножке под мой отчаянный вопль:

– Да что вы за люди! Там мой сын пропал!

Естественно, вырваться мне никто не позволил: слишком много фанатично преданного этикету народу окружало одну, пусть и о-очень боеспособную единицу. В общем, под возмущенные вскрики и болезненные вопли пострадавших меня скрутили и запулили в тронный зал, захлопнув двери.

– Выпусти меня, козел! – больше по инерции выкрикнула я.

– Если у меня есть рога, – обиженно донеслось из-за двери, – то это совсем не значит, что я имею отношение к козлам. – Помолчал немного и добавил абсолютно не интересующий меня в тот момент факт собственной биографии: – И я не женат!

– Поздравляю! – буркнула, внимательно разглядывая намертво запертую дверь.

– Спасибо! – радостно отозвался собеседник. – И наверно, уже не женюсь, впечатленный вашим примером.

– Точно! Не женишься! – заверила его, гневно проверяя на прочность дверь (с шипением тряся за дверную ручку). Створки не поддавались – крепко, зар-разы, дворец строили!

– Почему? – искренне удивился наивный и непоследовательный страж.

Тут уж смолчал бы только ленивый.

– Потому что утром я выйду!!! И обломаю тебе рога!

– А мы не рогами размножаемся! – Несчастный имел нахальство хмыкнуть?

– …И вдогонку оторву кое-кому одну выступающую часть тела! – Проявив ясновидческие способности, я точно предсказала козлоногому ближайшее будущее.

За дверью замолчали, видимо переваривая услышанное. Потом раздался громкий стук и отвратительный скрежет, как будто там спешно строили дополнительные баррикады из хлипкой мебели.

– Эй, болезный, – пропыхтела я, ковыряясь в дверном замке шпилькой, – не сильно усердствуй… я все равно отсюда выйду, найду тебя и…

– Не надо «и»! – попросил оппонент. – Я все понял, раскаялся и осознал. Но этикет, знаете ли… В своде законов четко описано…

– Ми-илый… – в процессе дискуссии рассматривая погнутую шпильку и немного покореженный замок, сказала я. – Уж поверь, утром тебя это все равно не спасет! Но если ты сейчас откроешь дверь, то… Честное слово, эти сто сорок восемь талмудов Свода придворных правил не окажутся у тебя под хвостом.

– Уй! – в лицах представил себе этот процесс мужчина и заметно впечатлился. – Не надо, пожалуйста! Я все равно открыть замок до утра не имею права, да и ключа у меня нет…

Я низко зарычала от бессилия:

– Нет так нет. На «нет» и суда нет… но есть я!

– …Но могу сбегать в покои принца и разведать последние сплетни, – быстро отреагировал демон. Умненький! Хоть с задержкой, а все же понял, с кем нельзя связываться по-плохому!

– Давай, мелкий, – поощрила полезное начинание. – Только чтоб все узнал, хорошо запомнил и внятно доложил! А то…

– Бегу, ваше величество! – робко вякнул демоненыш на ходу. – А вы, умоляю, не забудьте прочитать восхваления. Свиток там, около постамента…

Затих дробный топот копыт. После множества попыток я распрощалась с мыслью вскрыть замок самостоятельно. Но в зале оставались окна…

Здесь тоже оказалась засада! Они (любители этикета. Небось собираются по вечерам и обсуждают на сон грядущий какое-нибудь новое заковыристое правило, а то уснуть спокойно не смогут! Извращенцы!) закрыли снаружи оконные проемы ставнями! О-о-о!

Я заметалась по залу. Должен же быть хоть какой-то выход! Должен!

В сотый раз пробегая мимо тела Габриэля, обратила внимание на свиток. Невольно заинтересовалась цидулкой, развернула и присвистнула:

– Ни фига се! Ну ты и погулял!

Посмотрела на мертвого демона – екнуло сердце. Спящий вечным сном Габриэль лежал будто живой – по-прежнему гордый, сильный и красивый. В носу защипало и захотелось порыдать. Вспомнила о сыне. Рыдать расхотелось, но ушами и ноздрями пошел пар. Бросила свиток назад со словами:

– Габриэль! Ты же никогда не страдал недостатком величия. Зачем тебе это? Ты и сам о себе все знаешь! Боги тоже в курсе. А чего не знаешь… Погоди, разберусь с нашим ребенком, вернусь и всё-о-о, всё тебе расскажу, скотина! Сам не обрадуешься, что так не вовремя умер! Потерпи только немного, ладно?..

Мои объяснения с Повелителем прервал робкий стук. Я подбежала к двери и в целях конспирации спросила:

– Кто там?

– Это я! – шепотом отозвался засланный казачок.

– Пароль! – громко потребовала из соображений секретности.

– Какой? – удивился рогатый. – Мы же не договаривались!

– Молодец! – похвалила я. – Рассказывай, что узнал.

– Да узнал мало, – повинился двойной агент. – Принца не видели со вчерашнего утра. И никто не знает, где он и что с ним. Также пропало еще несколько особо приближенных к наследнику доверенных демонов: учитель по боевым искусствам, преподаватель магии и семерка телохранителей. А сейчас во дворце переполох – не могут отыскать жрицу Инари…

В процессе получения информации и осмысления фактов у меня снесло крышу от ярости и страха за ребенка. В руках сформировался и заискрился приличных размеров огнешар, которым я недолго думая засветила в дверь.

Створки содрогнулись, но выстояли.

Обозлилась еще больше и минут тридцать бомбардировала выход огненными шарами. Бум! Бам! Шандарах!

М-да-а… Результат впечатлил даже меня. Все металлические части оплавились и застыли причудливыми подтеками, а то, что не успело застыть, я украсила умной надписью «И так будет с каждым!», воспользовавшись императорским жезлом. Который и воткнула в конце изречения вместо восклицательного знака.

Агент признаков жизнедеятельности не подавал. Скорее всего, его снесло еще раньше звуковой волной, когда я перечисляла всех знакомых мне по урокам истории предков демона и ядовито фантазировала на тему их способности к размножению, щедро наделяя тех дополнительными нелицеприятными привычками.

Спустив пар и выдохшись, влезла на трон и попробовала хоть немного подумать. Думалось плохо…

Решила устроить себе забаву: занять руки и освободить мозги. Выбрала один из наиболее противных портретов (им оказался самый первый Повелитель) и немножко побросала в подходящую мишень оставшиеся тридцать две шпильки наподобие дартса. Если первому императору и не понравилось новое художественное оформление, то он поскромничал и смолчал…

Оглядев дело рук своих и одобрительно покивав, вернулась на трон. Горестно подперла голову рукой и попыталась сосредоточиться. Из умных мыслей придумалось только одно: если с сыном пропала такая куча демонского народу и при этом по всей стране тихо, не идет шум и грохот сражений, то на банальное похищение не тянет. А уж если Инари в придачу тихо испарилась, то тут явно прослеживается рыжая лисья морда. И если я права, то по этой морде кто-то огребет как «мама не горюй»…

Лицо обожгли слезы облегчения: значит, сын жив и ему ничто не угрожает. В отношении меня рыжая никогда не проявляла особенной симпатии, но что до Алиаля… его она любила преданно и самозабвенно. Если наследник в надежных лисьих руках… лапах, то моему сыну грозит только одно: ожирение. Ибо закармливала она его всякими вкусностями неимоверно.

Остаток ночи я развлекалась тем, что, смеясь и плача, играла в крестики-нолики… фаерболами. И, естественно, выиграла, потому что мои нолики в виде черных дымящихся пятен полностью стирали воображаемые крестики.

Свиток с перечислением заслуг я все же прочитала, чтобы хоть иметь представление о героическом прошлом Повелителя. Особо зачиталась частью, описывающей отношения с женским полом. Список побед впечатлял. Жалко, припомнить уже никак, но очень хотелось!

Правда, я так надышалась продуктами горения, что пару раз мне померещилось, будто у застывшего Габриэля скользнула по губам улыбка и дрогнули ресницы.

Проглючив первый раз, я, стуча зубами, не поленилась самолично подойти проверить. Внимательно рассмотрела Повелителя, коснулась холодного лица, пощупала руку, даже потрясла. Пришла к неутешительному выводу – показалось. Вернулась на место и в ту сторону больше не смотрела. На всякий случай. Я женщина сердцем слабая, еще раз расцветающую на губах покойника улыбку увижу – в тронном зале вместо одного трупа наутро будет два. Поэтому скрутилась бубликом в любимом кресле Габи и сомкнула глаза, больше ни на что не отвлекаясь и ничем не заморачиваясь. Утро вечера мудренее.

Глава 5

Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной… И. Токмакова

Эрика

Дудух! А-ах! Добрых полчаса надрывался противный будильник.

Спросонья пошарила рукой, ища заветную кнопку.

– Ах, чтоб тебя! – пробурчала недовольно. – Надо вставать, не то опять на работу опоздаю…

Под руку попалось что-то круглое, но очень большое. Приоткрыла заспанные глаза и углядела… державу. Что ж такое! Это я на символе власти прикорнула? Тоже мне, принцесса на горошине! Подозрительные звуки доносились от входа в тронный зал. Мать моя! Это похоронная процессия выносила дверь, которую я сплавила своими экспериментами. Сползла с трона, на котором дремала, свернувшись калачиком, и принялась руководить ходом собственного спасения, сопровождая каждую попытку вломиться в зал куплетами из «Дубинушки»:

Эх, дубинушка, ухнем…

Ба-а-ах!!!

Эх, зеленая, сама пойдет…

Трах! Бах!

Подернем, подернем, да ухнем…

В общем, поддерживала рабочее настроение и боевой дух.

Попытка санкционированного взлома не удалась и выноса двери с частью стены – тоже… к сожалению. И демоны пошли другим путем. Собственно, путей оказалось аж целых пять. Именно столько окон наличествовало в тронном зале.

У меня взыграла командирская жилка, и я взялась яро руководить процессом нашей эвакуации. Я бы и рада промолчать, но у них же руки – форменные крюки!

Вот что я говорила! Четверо крылатых амбалов не могут одного легкого Повелителя из окошка вытащить.

– Вира! – заорала я, и Габриэля чуть не выронили. – Майна, кому говорю! Вы, ослы летающие! Держите императора! Не то сейчас крылья поотрываю и вместо рук пришью!

Все это я проделывала, сидя на шее выделенного лично мне спасателя, который мужественно трепетал крыльями и прикрывал глаза ладошками. Пугливый какой! Ну не потому же он их заслонял, что я от переизбытка энергии дергала ногами, обутыми в котурны, и, если что-то шло не по правилам, стучала крепким кулачком промеж рогов?

Но благое дело частенько обламывают на корню, а в моем случае – так вообще! Можно сказать – и корни пустить не дали, живо транспортировав меня на твердую поверхность. Где я была тут же окружена приличным количеством телохранителей или, вернее – телонепускателей, потому что первым делом я попыталась по-тихому кануть в туман и выяснить самолично о сыне.

Но… но… но! Чтоб им всем икалось неоднократно!

– Ик! – вздрогнул ближайший ко мне демон. – Ваше величество, пора!

– Пора не пора, иду со двора, – согласилась я, проигрывая в уме возможные пути побега. «Прости, Габриэль! Оттого что буду или не буду я на похоронах – тебе сейчас ни тепло ни холодно, а у меня дел по самую маковку».

И снова я жестоко обломалась. Оказалось, идти нужно обязательно пешком. И в гору!

Я! Пешком! В гору!! На котурнах!!! Абзац!

Последнее я, кстати, высказала вслух. В смысле выпалила:

– Абзац! – И все присутствующие тут же залегли на землю и закрыли головы руками, а некоторые, особо нервные, еще и крылья плащ-палатками поставили. Взяв на вооружение и нацарапав в памяти зарубку себе на будущее, я приосанилась и, трогательно сложив руки на животе, дала команду расслабиться: – Рота! Подъем!

Новобранцы выползли из вспаханных рогами окопов, отряхнулись и сделали вид, что все замечательно.

Криво ухмыльнувшись и подобрав подол трещавшего по всем швам достояния империи, я мысленно пообещала за подобное издевательство над моим величеством их «хеппи-энд» превратить просто в «энд». Или, иначе говоря – в unhappy end. Очень, очень несчастливый. И упивалась подобными мечтами до той поры, пока не прибежал церемониймейстер. Следом подтянулись плакальщицы и хохотальщицы (а как по-другому этих юродивых назовешь?).

Нашу демонстрацию упорядочили. Впереди шла четверка особо доверенных демонов с красивыми белоснежными носилками, на которых покоился Габриэль. За ними поставили меня в гордом одиночестве. Дальше шла прослойка из плакальщиц, затем высокородные демоны, потом тонким слоем повидла – «оральщицы», за ними – среднее звено. Дальше мне уже не было видно, как взмыленный мужчина лепил тесто – ой! – выстраивал похоронную процессию.

За перевалом, куда мы направлялись, вовсю гремел гром. Издали виднелись упругие ленты дождя. Некоторые демоницы, поглядывая туда, испуганно ежились и невольно замедлялись. Кое-кто бурчал насчет магов-бездельников, но все призывы пропадали втуне. Судя по всему, впереди лило будто из ведра.

У меня, честно говоря, все мысли были заняты лишь одним: «Где мой ребенок?» И – «Как это выяснить?» На мои расспросы, естественно, никто из присутствующих ответа не даст: для них этикет – высший закон бытия, и плевать, если кому-то срочно нужно в другое место. Если бы не пропажа сына, я бы проводила Габриэля как положено: медленно и печально… А так приходилось все время как-то занимать свои мысли, чтобы не начать в ярости крошить своих тюремщиков за то, что они смеют удерживать меня, когда мой сын исчез. Еще я старалась не рассопливиться, показывая многолетним недругам и активным недоброжелателям глубину и истинные размеры своего горя.

Когда мы пустились в путь, солнце уже двигалось к полудню. И я тут была ни при чем! Просто какой-то из высокородных подрал… накосты… вызвал на дуэль другого высокородного, потому что, как выяснилось, тот вроде не должен стоять впереди него.

Процессия расформировалась, и все принялись с интересом следить за мышиной возней двух бойцовских петухов. Ага, им вроде как было и неудобно слишком сильно шуметь, все же горе… Но и против этикета не попрешь: если противнику шею не намылишь – друганы уважать перестанут…

Меня, правда, пожалели и принесли стульчик. Сказать по-честному, принесли только после того, как я, завернув подол до коленок и ноги в позу лотоса, немой статуей укора демонстративно устроилась в первых рядах зрителей.

Мужики поскакали, размялись, помахали крыльями, понадували щеки для устрашения и пущей важности, рогами тучки попугали и… сдулись. В общем, корриды не получилось. Решили проблему мирным путем. А что пару десятков пещер в скалах после магических ударов оставили, то так даже интересней…

Колонна снова построилась и поползла в гору. Минут через тридцать у меня стала свербеть догадка, что я туда, куда надо, не дойду и нас понесут уже вдвоем. Я, вытянув шею, даже приценилась к носилкам – хватит ли места для одной весьма субтильной особы? Хватало…

Погибать в расцвете сил не хотелось, и я мужественно продолжила восхождение к вершинам. Лишь подол повыше подняла, чтобы в ногах не путался.

Еще чуть позднее догадка превратилась в полную уверенность. Ноги уже объявили забастовку и потребовали суверенитета от всего организма. Надеяться на сочувствие или помощь демонов было глупое и абсолютно бесперспективное занятие.

Но зато у демонюг есть чудесная поговорка: «Если чего-то сильно хочешь, заставь других это сделать и живи спокойно». Так что будем действовать по исторически сложившейся традиции!

Вариантов насчитывалось очень мало, вернее – один. Злостный саботаж. Но! Все же устраивать откровенно бабскую истерику и с визгом требовать транспорт… гм… несколько неприлично в свете сложившихся обстоятельств. По идее я должна была сейчас умываться слезами и громко сморкаться в платочек, завывая от горя. Так бы и случилось, если бы не пропавший в неизвестном направлении сын. Вот найду – тогда и поплачу, и поголошу, и волосы на голове повыдергаю. Ради Габриэля не жалко. А пока нужно любой ценой выжить!

Я, вонзив голодный взгляд в обочину, присмотрела более-менее чистый кусочек. На нем даже кое-где травка пробивалась… местами, и чахлая, но, как говорится, «от добра добра не ищут», и я, картинно закатив глаза, прижала руку тыльной стороной ко лбу и грациозно осела в обморок, стараясь произвести побольше шума и нанести поменьше ущерба и без того потрясенному событиями здоровью.

Если кто-то ненароком подумал, что ко мне ломанулась подхватить на руки толпа благородных бояр, то бишь мужчин, то сильно ошибся в своих предположениях. Эти муд… мужики столпились вокруг и обсуждали весьма животрепещущий вопрос: стоит ли меня трогать, а если стоит – то за какие места и как? Клянусь, едва не вскочила и в лицах не рассказала, где я видела подобные дискуссии, когда тут дама под ногами в пыли валяется! С трудом, но сдержалась.

Удивленный непонятной задержкой, откуда-то с конца процессии прискакал церемониймейстер и включился в полемику, лихо оперируя параграфами законов. По его законодательным выкладкам получалось, что, кроме него, никто и пальцем меня тронуть не может, иначе это считается оскорблением императорской семьи и смывается кровью. Или заглаживается вторым способом… женитьбой. На последних словах все резво зашевелились. Судя по движению воздуха, облепившая меня толпа «помогателей» сделала шаг назад.

Не поняла… Им смерть милее, чем на мне жениться?!! Это что, меня за сокровище не считают? Вот мужики пошли! Все! Я обиделась! Смертельно! Навсегда! Я всем им покажу «прекрасное далеко»! И не один раз!!!

Пока я вольготно раскинулась на горной тропинке и вкушала собственноручно (ножно) организованный отдых, мужики заслушали мнение, дамы активно подключились, и начались прения. В ходе которых я почерпнула уйму полезных сведений на будущее. В смысле у кого где слабые места. Я, конечно, как женщина хрупкая, молотком по рогатым мордам шандарахнуть не смогу, но вот спицей в мягкое место ткнуть – это запросто!

В конце концов стороны договорились и постановили: городу – быть! Тьфу! Мне – дать! Блин! Меня взять! Совсем мозги на солнце расплавились!

Как единственный мужчина, на законном основании освобожденный от супружеской повинности, церемониймейстер потоптался рядом пару минут, следом нагнулся и тихо прожурчал:

– Ваше величество…

Жизнь я ему облегчать не собиралась и потому осталась лежать неподвижной колодой. Тогда этот внебрачный сын этикета забежал с другой стороны (наверно, надеялся, что у меня другое ухо лучше слышит. А вот и не угадал! Я сегодня глухая на оба!) и повторил маневр:

– Ваше величество…

А в ответ тишина…

И попытал «Иван-царевич» счастья в третий раз:

– Ваше императорское величество, если вы сейчас не очнетесь, то нам придется ночевать на скале.

Быстренько прокрутив в уме грядущие перспективы… и даже представив их в картинках, я с ходу сориентировалась и жалобно застонала, не забывая трогательно дрожать ресницами и подергивать ножкой для достоверности.

Церемониймейстер (надо бы спросить, как его звать, но как бы неподходящее место и время для заведения новых знакомств!) обрадовался мне прям как родной и тут же поставил в известность:

– Ваше величество, я вас понесу. Вы позволите?

– Благословляю тебя нести меня к вершинам, мой верный раб и благородный подданный! – выродила я краткую форму соизволения императорской семьи.

Все вроде бы утряслось, и наша процессия возобновила свой долгий и печальный путь в дюнах к вершине скалы Демона. Правда, мне уже стало гораздо комфортнее и удобнее.

Да. Было бы, если бы только мой – носитель? переносчик? потаскун? – кажется, все же носильщик… не держал меня на вытянутых руках и не нервировал угрозой: либо совершенно нечаянно сбросить меня в пропасть, либо себе руки отломать и опять-таки уронить меня туда же. И то, и другое в мои планы как-то не входило, ибо кончилось бы для меня плохо по определению…

Солнце уже клонилось к западу, когда мы достигли вершины. Демоны прекрасно подготовились, только вот в чем загвоздка… о подробностях ритуала мне никто не рассказал, а сама я на подобных мероприятиях никогда не бывала.

Мой верный конь, пардон – демон, с которым я уже вроде и сроднилась за долгую дорогу, бережно поднес меня к помосту (на него уже возложили Габриэля) и поставил с правой стороны в изголовье.

Пару часов демоны из высокородных толкали речи о том, какой их Повелитель был замечательный и справедливый и как же они, бедняжки, будут скорбеть о нем всю оставшуюся жизнь.

Речи сопровождались трясением земли и жуткими звуками камнепада. Порой сквозь них пробивалось что-то похожее на «Хр-р-р… Спс-с-с…». Из-за них демоны на трибуне мавзолея нервно оглядывались и временами начинали запинаться.

При взгляде на их сытые, довольные и насквозь лживые морды меня трясло от злости и прямо руки сами крючились. Страшно хотелось от доброй царской души помочь лицемерам и укоротить оставшуюся жизнь до размеров сегодняшнего дня.

Как в последний момент выяснилось, демонов не хоронят в земле и не предают огню – их сбрасывают со скалы в Туманное ущелье, где их тела, растворяясь, медленно летят, уходя в вечность. Я стояла на скале и смотрела, как исчезает тело Габриэля.

«Прости меня, демон, за то, что не дала тебе тех чувств, которых ты жаждал всей душой. Прости, что не смогла дать счастья тебе и сама не испытала счастья. Прощай, Габриэль. Прощай, мой демон, мой муж… Прости и… прощай».

Тело парило в бездонной пропасти, исчезая в молочно-белом тумане. В надвигающихся сумерках это выглядело мистически красиво. Эдакая трогательно прекрасная сцена из сентиментального фильма с хорошими спецэффектами.

Только вот для меня это была жизнь. И немаловажный осколок этой жизни сейчас падал вниз. Я отчетливо осознала в то тягостное мгновение, что осталась совершенно одна на этом свете. Как бы окружающие меня посторонние ни выказывали свои чувства – все это ложь и попытка подлизаться к власть имущим. Хотя… какая же я власть имущая? Скорее – неимущая, разменная пешка, которую никто и в расчет не берет. Значит, станем для них джокером…

– Ваше императорское величество, – вежливо прервал мои безрадостные размышления церемониймейстер с физиономией настолько кислой, что в уме сразу выстроился диагноз – «застарелый геморрой». – У вас есть пара часов для прощания с Повелителем, потом вы можете укрыться в пещере Вдов…

Кое-кто из соседних демонов откровенно радостно сверкнул заалевшими глазами, а парочка особо злобных довольно потерла руки.

– А-а-а?.. То есть я тут буду торчать одиноким тополем целую ночь? Без охраны?.. – уточнила я, осмыслив подлянку в стиле «вот это номер – чтоб я помер!». Кажется, кого-то скоро будут убивать!

– …Утром, как взойдет солнце, мы вернемся за вами…

Вашу Машу! Беда! Этот «кто-то» мне сильно дорог и близок – это я сама!

– Так издревле заведено, – развел руками мужчина, стыдливо опуская глаза.

Прекрасно, гад, понимал, на что именно они меня обрекают и в каком состоянии найдут под утро (если вообще найдут!).

– Офигеть! – только и нашлась что ответить на такую вопиющую беспомощность и нежелание защитить если уж не свою Повелительницу, то хотя бы просто слабую женщину.

Под тяжестью моего молчания и немого, невысказанного укора процессия быстренько собралась, построилась в колонну по четыре и растянутой змеей довольно бодро утопала вниз по склону.

Я дождалась, когда последний предатель скроется в поднимающемся снизу тумане, и, бросив прощальный взгляд в пропасть, шустро поспешила вслед за ними, мудро рассудив: чем дальше я окажусь от этого места, тем длиннее окажется моя жизнь. То есть это как раз тот случай, когда временной отрезок прямо пропорционален расстоянию.

Не успела я сделать и шага в обратном направлении, как внутри моей черепной коробки раздался грозный рык:

– Куда поперлась, бесноватая? Там убийцы!

Ой! Приплыли! «Две бутылки самогона, «Беломора» пачка – приходила ты ко мне, белая горячка!»[8] Конечно, если козе твердить ежедневно, что она свинья, есть вероятность получить хрюкающее рогатое нечто. Мне столько раз повторяли о моем сумасшествии… и вот он какой, милый глюк на фоне стресса и психического расстройства.

Я пошла еще быстрее. На всякий случай. В голове раздался недовольный рык.

– Здравствуй, глюк! – проявила я вежливость. – Давай знакомиться…

– Давай, шкодное создание, – миролюбиво согласился глюк.

Из-за ближайшего громадного валуна появилась голова на длинной шее и принялась внимательно меня разглядывать, потом поздоровалась:

– Привет!

Не успев додуматься до чего-то умного, я отпустила инстинкты на волю и, мгновенно сформировав в руках фаербол, с криком:

– Змея! – швырнула в голову и попыталась залезть на другой камень.

– Сама ты змея!!! – эмоционально отреагировала голова и выставила вперед когтистую лапу.

– А-а-а, – проявила я обычно несвойственную мне проницательность, – так ты ящерица? – решив пропустить ответную «змею» мимо ушей и не обижаться. Но на всякий пожарный случай и против всякой пожарной безопасности создала новый огненный шарик и, чуть ли не прижав его к сердцу, засела на верхушке белого камня, бдительно наблюдая за овеществленным глюком.

– Я тебе не ящерица! – оскорбился глюк и выпустил поверх моей головы тонкую струйку пламени.

– Согласна, – не стала я настаивать. Пробурчала: – Умеешь убеждать. – Выкинула шарик и ощупала прическу, убедившись в наличии волос. – Ты не ящерица и не змея, ты мой глюк с расширенными возможностями огнемета…

– Я – дракон! – заорал, не дав договорить, новый нез… хм, уже знакомец и выполз из-за скалы целиком.

– То есть ты настоящий? И мне не кажешься? – спросила больше для проформы, убеждаясь в собственном душевном здоровье.

– Да! Нет! – дал потрясающе развернутый ответ новоявленный дракон.

– Ты бы определился, а?.. – нетерпеливо посоветовала я зубастику, с интересом разглядывая невиданное диво. Я понимаю, что «девочка – мальчик… разница небольшая», но все-таки…

Никогда не лицезрев до этого драконов вблизи, я с восторгом рассматривала сильное, мощное тело, покрытое сверкающей бликами красной чешуей. Восхитительно красивое животно… создание с пронзительно-желтыми глазами. По всему хребту тянулся острый, причудливо изогнутый гребень. Он был в моей памяти ассоциативно созвучен с бензопилой (заранее сочувствую тому, кто попробует на этой штуке посидеть…). Громадные черные когти вызывали в душе дрожь и опасения по поводу отсутствия маникюра и педикюра. Подводя итоги – настоящий пещерный мужик. Если от него еще и потом потянет…

– Отстань, – отмахнулось фантастическое создание. Распахнув громадные кожаные крылья, гостеприимно растопырило лапы. – Полетели!

– Ага. Щас! Тока шнурки поглажу! – предельно вежливо отказалась я, прикидывая, куда от него бежать.

– Что-что сделаешь?.. – захлопал глазищами ящер. – Какие шнурки? Чем погладишь?

– Вот эти, – дружелюбно ответила я, вытянув одну ногу и демонстрируя изумительные котурны, примотанные к моим ступням обрывками ленточек (одна из хохотальщиц милосердно пожертвовала, когда в сто первый раз их мне на ноги надевала. Что поделать… терялись по дороге).

Зубастый на минуту впал в культурный ступор.

– Зачем?.. – все так же недоумевал дракон, застыв с распахнутыми крыльями и растопыренными передними лапами.

– Хочу быть красивой, – скромно призналась я и подарила чудовищу милую доброжелательную улыбку под стать оскалу красного соседа.

– Тебе это не грозит! – промурчал дракон.

– Какая жалость!.. – не стала вступать в бесполезную и обоюдно опасную дискуссию и натурально пригорюнилась, записывая маленькое, но существенное оскорбление на личную доску почета. Чем тяжелее будет доска, тем легче потом будет гвоздить ею особо отличившихся.

– Ты даже не обидишься? – вдруг проявил любопытство ящер, вытягивая шею еще сильнее и к чему-то прислушиваясь.

– Не-а, – отозвалась, копируя его движения. – Я просто тебя потом убью… при случае… в состоянии невменяемости и аффекта. Кстати, я – сумасшедшая! У меня и справка есть. Во дворце… Тамошние доктора подтвердят!

– Поздравляю! Хоть бы и самая буйная из буйных в тамошнем дурдоме, – неискренне буркнул дракон. – Хватит болтать, полетели отсюда!

– Почему я должна куда-то с тобой лететь? – сощурила глаза и постаралась придать себе неприступный вид.

– Потому что сюда движется крупный отряд демонов-убийц. Если мы не поторопимся, то рискуем остаться здесь навсегда, – прошипел собеседник и придвинулся к моему камню.

– Я все же попытаю счастья, – кротко заметила я и захлопала по себе в поисках хоть какого-то оружия. М-дя-а-а, кто б мог предположить подобный поворот… А должна была! Все же главный конкурент, претендующий на власть. Надо было хоть какую-то железяку себе пригреть… Ага. И как бы я выглядела с этой штуковиной? Чудно, скорее всего. Как представлю себя на полусогнутых, грустно волочащую за собой – нет, не ту двухметровую громадину, которой демоны предположительно рубят ноги драконам и лошадям! – самый легонький меч из дворцового арсенала. И толпу воинов-демонов навстречу. Знатный поединок выйдет. Я. Против своего меча. Да они животики надорвут! А потом легким пинком отправят в пропасть.

Попробовать магией посражаться? Можно, но недолго. Против лома нет приема, и кто-то обязательно зайдет за спину и тюкнет по затылку. Или даже не зайдет, а просто-напросто подлетит сверху и нежно опустит на мою голову один из валяющихся здесь в изобилии камней. Типа: «Простите, но так получилось. Снегопад был, туман, погода нелетная. Не нарочно я, он сам выпал…»

– Ты точно сумасшедшая! – заявил ящер, прерывая нерадостные размышления, и сграбастал мое понурое величество в когтисто-чешуйчатые объятия.

– Поставь где взял! – непримиримо отстаивала я суверенитет и начала извиваться в тщетных попытках выскользнуть из мощных объятий. Платье угрожающе затрещало. Я замерла, впадая в новую думу: прилично ли быть свободной, но голой? Дилемма…

«Принесу куда надо – тогда и поставлю!» – беззлобно фыркнула у меня в голове ящерица-переросток и потопала на задних лапах к обрыву, вызвав у похищаемой им особы нервное почесывание и колики от смеха.

Смешно мне стало оттого, что дракон чем-то живо напомнил мне Годзиллу из старого японского мультика. Тот очень похоже ковылял куда-то к краю горизонта, зажав в кулаке, словно фунтик с мороженым, прекрасную деву (мужиков чудовище не оценило, видимо, решило, что грудастые полуобнаженные красотки лучше способствуют выделению желудочного сока!).

– Мне! Туда! Не надо! – устроила я шумную кампанию по подрыву чужого слуха и заодно авторитета.

– Надо! – уверил меня дракон и ухнул с обрыва.

Сердце скакнуло вниз и начало стучаться в правую пятку, просясь наружу. Одновременно захотелось сразу множество вещей, первоочередным из которых было посещение туалета. Помимо всего прочего, стало сильно задувать под юбку и мгновенно заледенели ноги.

– Н-не-эт!.. – слабеющим голосом, но по-революционерски твердо простонала я, старательно закрывая вылезшие из орбит глаза посиневшими от холода, еле действующими руками.

– Ты сына увидеть хочешь? – вдруг сменил тему ящер, типично по-мужски уходя от ответа. Умело переводит стрелки.

Я этого желаю больше всего на свете!

– Хочу! А что? – как истинная женщина, ответила я, пытаясь одним заходом поджать ноги, запихать в драконий кулак руки и обдумать, почему все принцессы, которых похищал дракон, никогда не испытывали подобных неудобств.

А, сообразила! Они ведь готовились к этому эпохальному событию с раннего детства, потому что каждая принцесса просто строго обязана быть похищена драконом. Поэтому в преддверии умыкания девы венценосные особы закалялись, обливаясь ледяной водой. Спали в сугробах, не расставались с меховыми штанами и таскали за собой «буржуйку» на веревочке. При этом прошу учесть немаловажный факт: дамы наверняка носили под платьем и между утепленными штанишками полный рыцарский боекомплект, включая модифицированные бронепанталоны – и как защиту от хребтового гребня, и чтоб дракону жизнь медом не казалась, если ретивое взыграет и на подвиги потянет…

Дикое воображение услужливо подсунуло картинку: на последнем этаже высоченной башни (а как же иначе тренировать боязнь высоты!) материлась девушка с прореженной прической, а внизу недоуменно крутил в руках косу мужик средней упитанности, с короной на рыцарском шлеме. Над всем этим безобразием парил зубастый ящер, отплевываясь от остатков волос и раздумывая: а оно ему надо? И к чему бы это?..

– Ничего, – пожал в полете могучими плечами дракоша. Изогнув шею, он заглянул мне в лицо.

Не знаю, что он там разглядел или собирался (лично я бы в этом «нечто» устойчиво синего цвета, с закушенными губами и скошенными к переносице глазами не нашла бы ничего стоящего внимания и до-олго бы подозрительно разглядывала).

Скорей всего, мысли у нас с драконом двигались в похожем направлении, потому как он затрясся, будто от еле сдерживаемого смеха, и даже тихонько похрюкал, выпуская ноздрями клубы черного едкого дыма:

– Просто интересуюсь.

– Да-а?! – удивилась я, проявляя чудеса дедуктивной логики практически в криогенном состоянии. – А откуда ты знаешь, где мой сын?

– Знаю, – буркнул зубастый переносчик эльфиек. – Сам переправлял в драконью академию.

– Аг-га, – озадачилась я и, подышав на руки, потерла лицо в тщетной надежде отогреть мозги и спросить еще чего-нить страшно умное.

– И все? Больше ничего не спросишь? – спустя какое-то время поинтересовался дракон.

– С-скока градусов з-за бортом? – выстучала я зубами.

– Понятно, – догадался чешуйчатый гад со встроенным обогревом. – Летим в пещеру – тебе нужно оттаять.

Ух ты, дракон в роли заботливой мамочки! Круто! А колыбельную спеть и одеяло подоткнуть – слабо? Надеюсь, это я не вслух сказала?

Глава 6

Я уверен в завтрашнем дне. И это дно я ощущаю уже сегодня… NN

Закэри, Наследник Трона Драконов

– Какого бурана ты влез в их внутренние дела, садашонок малолетний?! – бушевал папа. – Тебе мало было неприятностей с вампирами, когда ты соблазнил будущую княгиню? Теперь ты решил войну с демонами развязать, остолоп?

– Я-а-а… э-э-э… – мекал я, занятый неотступной мыслью: «Интересно, откуда он прознал?..»

– Слово принца он, видите ли, дал! – рычал Владыка драконов. – А мне глубоко плевать на твое слово! С высокой башни. Если демоняры начнут разносить наши гнезда, попробуешь объяснить драконицам на яйцах про свое слово покойному Габриэлю, Повелителю демонов. Хотел бы я на то поглядеть!

Папа закашлялся и попробовал влепить мне подзатыльник. Я предусмотрительно увернулся и отскочил подальше. Во избежание. Батя крут во гневе, а рука у него тяжелая.

Огорченно взревев, папа отказался от мысли мне врезать и продолжил славное дело долбления моего юного крепкого черепа:

– Учти! Если, не приведи богиня, конфликт между расами драконов и демонов все же случится, то я тебя… Я знаешь что с тобой сотворю? – Папа сверкнул золотистым глазом и злорадно расхохотался. – Отдам жрицам Неба. В гарем. И будешь тыщу лет работать у них осеменителем, восполнять утраченную популяцию! Заруби на носу: пощады не будет!

Я побелел. В самом страшном бреду себе такого не пожелаю. И без того молодые драконицы обычно невероятно избалованы и наделены скверным характером, а жрицы так те вообще… Представьте себе компанию из сотни двух-трехтысячелетних старых дев. Не приведи ветер! Да лучше я сложу крылья и сам вдогонку за Габриэлем в пропасть кинусь. И буду, пока падаю, мстительно клевать в зад коварного демона. Эти святейшие гадины безо всяких пыточных инструментов способны превзойти любые потусторонние адские муки несчастному грешнику!

– Но, папа… я говорил об этом заранее с некоторыми членами Совета и Мудрейшими, мы обсуждали возможные последствия и пришли к выводу, что драконы не должны пострадать…

– Да-а ну!.. – плотоядно оскалился родитель. – А по именам перечислить слабо? Вижу, слабо. А знаешь почему? Потому что как только я выясню все подробно, то повыдергаю этим тупым, закоснелым мерзавцам, утонувшим в ветхих пророчествах вместо реалий жизни, всю чешую! И поотрываю хвосты! А потом засуну культяпки зна-а-ешь ку-уда…

– Но… – продолжал сопротивляться я.

– Учти, мне это надоело! Если на повестке дня всплывет война, я могу тебя даже демонам не выдавать. Сам поджарю! Поджарю, потом скручу в бараний рог – и к жрицам. У них целых пять веков должность Верховного жреца вакантна. Никто их бабские дрязги долго не выдерживает. Старые мудрые драконы готовы отдаться в объятия богов, лишь бы не в храм! А у тебя возможности слинять не будет. Уж я позабочусь.

Я внутренне десять раз облился холодным потом. Ну, Габриэль, за все ответишь, сволочь демонская! Тебе со мной вовек не расплатиться. Нараздавал поручений, понимаешь ли, бросил меня на растерзание, а сам сбежал. Это ж никакая не хрюмендия, а целое их стадо!

– Папа, но если все выгорит, то наследник будет обучаться некоторое время именно у нас, в нашей академии. Подумай, какие рычаги влияния на демонов мы получим в дальнейшем! – в отчаянии воскликнул я дрожащим голосом (мысль о жрицах у любого дракона мужского пола сразу включит природную смекалку). Уж если и на такой аргумент Владыка не купится, то уж и не знаю, что еще делать.

Впрочем, волшебный тезис сработал. Правитель немножко поубавил прыть в искреннем стремлении оборвать мои крылья и уничтожить подлого ослушника. Ырхгыр Крылатый рухнул в жалобно застонавшее кресло и задумался.

– Влияние на демонов, говоришь…

– Ага! И хорошие отношения, вплоть до заключения длительного дружественного союза, с темными и светлыми эльфами, потому что именно я верну Эланиэль в любящие объятия мужа и брата. И с оборотнями, замечу, тоже. Потому что и у них в этом деле непонятная заинтересованность.

– Зато получим целую империю врагов. Стоит ли оно того?.. – совсем остыв, начал трезво рассуждать, строя планы и взвешивая обстоятельства, старый интриган.

– Совсем не обязательно! Если пройдет по нашему сценарию, пока император мертв, править у них будет сын нынешнего, Алиаль, а его регентами он назначил проверенных демонов. Проблема в том, что никто в их империи не заинтересован в существовании вдовы императора, вот для того ему и понадобился я.

– Да? Хм… Заманчиво. Над этим стоит подумать, – заинтересованно сказал папа.

Фу-уф! Слава крылатому первопредку и золотому яйцу! Пронесло!

Вот уже добрый час я сидел в странной задумчивости на склоне горы, поджидая траурную процессию. Слившись с камнем и прильнув к скальному выступу, я наблюдал, как неторопливо готовили лестницу и платформу для прощания мрачные столяры-краснодеревщики, возводя помост и ограждение; как суетились дворцовые служки, посыпая место будущего упокоения лепестками; как юные демоницы, всхлипывая, украшали подходы траурными венками. Подготовив все необходимые атрибуты демонских похорон, слуги ушли.

Если судить по тому, что я увидел, рядовые имперцы обожали своего правителя. Тому, кто займет его трон, на первых порах придется туго. Кстати, в смерти Габриэля злые языки открытым текстом обвиняли Эрику.

Конечно, кое в чем они были правы, и даже не представляли – насколько. Но, к чести эльфийки, должен заметить, что к его внезапной смерти она лично руку не прикладывала. В отличие от меня… Внутренности скрутило жгучим комом. Я отдался своим переживаниям, не замечая утекающего сквозь тучи времени. «Габриэль, демон ты несчастный, как же так?..»

Под стать моему настроению мелкой сейкой зарядил холодный дождик, перешедший в жуткую грозу. Полыхали молнии, в лицо бил свежий штормовой ветер. Дождь омыл мое сердце и пригасил боль. Злость и обида на всех участников этой драмы начали постепенно уходить, вытесняясь глубокой печалью и горячим желанием исполнить волю умершего друга.

Солнце клонилось к вечеру. Против обыкновения, сама похоронная процессия запаздывала. Зато убийцы подоспели в самый раз.

Я имел в виду – в самый раз, чтобы вовремя умереть, разумеется. Это на друга у меня рука поднялась с трудом, а что до бесстыдных выродков, жадных до власти, которая им не принадлежит… Легко расправляясь с выводком голодных таракашек, закутанных в черное с ног до головы, я параллельно размышлял о том, что было бы несправедливо отправлять Габриэля в последний путь одного. Раньше, насколько я помню, в кровавой тризне принимало участие не меньше сотни доверенных воинов и слуг. В самом деле, разве можно правителя верхних демонов отослать в ад без достойной свиты? Пусть даже и ненадолго? Это уже Габриэль потом своей волей отменил кровавые жертвоприношения. За что, кстати, слуги ему безмерно благодарны. Йолар на этот счет тоже смолчал – значит, ему все равно.

Пинок в пах, добивающий удар – из меня вырвался победный рев дракона. Единственный оставшийся из числа заговорщиков полетел в жерло Туманной пропасти. Еще один пошел на корм Йолару.

Габи, Габи… Если о демоне можно сказать, не оскорбив его темную природу, – «он был человечным», то это о Габриэле. На его счету ни одного убитого для получения жизненно необходимой энергии, а ведь раньше это было повсеместным правилом. Вне круга демонов мало кто знал об этой их особенности питания. Но я – дракон. Я знал.

Одним своим примером Габриэль изменил жизненную философию целой расы, но никогда не гордился и не хвастался этим. При нем прекратились похищения женщин и детей для удовлетворения демонического голода. Это именно Габриэль нашел способ и ввел в моду привлекать в страну пышущих силой мужчин и женщин, никого не обижая. Эльфийские и гномьи поселения запестрели полями риса и пшеницы; раскинувшись между демонских, ржали табуны выносливых оркийских лошадей; а если кто-то из проголодавшихся рогатых невзначай и прихватывал чуток чужих сил, то демоны взяли за привычку маскировать отбор и незаметно компенсировать отнятое достояние если не магическими действиями, то хотя бы материально.

В самом деле, к чему, высасывая досуха ауру, убивать одного раз в полгода или год, если можно состричь понемножку у пятерых, за что те еще и не останутся внакладе, а значит – послужат неоднократно? Странный демон, который даже умер неправильно, чтобы она осталась жить…

Наконец-то погребальная процессия прибыла на место. Вот смотрю на них и удивляюсь – такое впечатление, будто сановных демонов накануне запрягли в плуг и распахали половину страны! Не понимаю, что с ними случилось? Да их раса выносливее всех! Они двужильны. А тут…

Перевел взгляд на молодую вдову… О-о-о! И это точно она? Женщина, из-за которой свихнулись двое совсем не слабых мужчин? Вот это чучело в линялой тряпке с черным полуоторванным подолом? Каким образом демоны нарушили этикет и приволокли вдову на руках, да еще и в таком неприглядном виде? Нет, правду говорят: страшных женщин не бывает! Ага, бывают кошмарно красивые! И эта одна из них! Если такое ночью явится, можно уже не рассчитывать на продолжение рода!

Решив отвлечься от травмирующего зрелища, чтобы… э-э-э… в будущем все же иметь возможность без проблем продолжить род драконов, прикрыл глаза и прислушался к ходу ее мыслей… Внутренне посочувствовал ее подданным. Какой буйный темперамент! В ее головке, под спутанной и запыленной шевелюрой просто роятся разнообразные эмоции: горе, тревога, глубоко спрятанный страх, неуверенность, бесшабашность и что-то еще, практически неуловимое… Попытался в этом коме разобраться…

Но тут начались прощальные речи…

Наверно, из меня выйдет плохой правитель или не выйдет вовсе. Потому что говорильня на меня действует почище любого сонного заклятия. Понимая, что сейчас неизбежно закемарю и чем это чревато, я навесил следящий маячок на молодую вдову, приглушил звук вокруг себя раз в десять и в драконьем облике завалился спать.

Должно быть, ряд печальных событий на моей психике сказался не лучшим образом, потому что мне примерещился соответственный жутковатый сон. Не выдумка, не фантазия, а в прошлом неприятная реальность. Трагедия, которая случилась на моих глазах несколько лет тому назад.

Три года назад…

– Хорошо. Новые эмпатические щиты ты мне установить отказываешься. А дополнительные блокирующие амулеты дашь? – не глядя в глаза, сухо поинтересовался Повелитель темных эльфов.

При взгляде на дроу, словно обугленного от неведомой сердечной муки, мне стало горько. Я услышал себя будто со стороны:

– Дарниэль, что ты творишь! Я тебе уже сто пятый раз понятным драконьим языком объясняю: дальше, нежели теперь, блокироваться просто-напросто нельзя! Ты угробишь себя. Все эмпаты… они же не только банально чувствами-эмоциями обмениваются – считай, они этим дышат. И едят. Да, я знаю, ты терпеливый. И выносливый… Но подумай хорошенько, ты же с таким недопустимым количеством ментальных и эмпатических блоков или сам сгоришь, потому что будешь слишком держать все в себе, или умрешь от энергетического истощения, ведь твой корень преобразования праны, высокой энергии тела и природы, в ману, исток магической силы, – именно в эмпатии! Ничего не попишешь, это ваша родовая особенность. Ты можешь до хрипоты отрицать это, хоть тресни, но против собственной натуры не попрешь!

С кривой улыбкой Дар спокойно отмахнулся от моих доводов:

– Зак, не говори ерунды. Я с твоими блоками больше тридцати с лишним лет ходил, не снимая. И ничего, не умер.

Мне стремительно поплохело.

– Ой я дурак!.. И посмотреть тогда никто не догадался! Если б знал, что ты вместо одного месяца, максимум – года, умудришься протаскать щиты такого уровня ТРИДЦАТЬ ЛЕТ… Я бы тебе и сам накостылял, и щиты поснимал, никого не спрашивая! Они ж ставились на очень короткое время как предохранитель от сильных душевных расстройств, а ты… То-то перед самой женитьбой совсем ослаб, остекленел, будто заморенный жизнью доходяга, и аура грязно-бурыми пятнами пошла…

Бедная жена, и как она тебя сумела отогреть, такого отмороженного… Благодари ее и в ножки кланяйся! Если б не она, еще годик-другой – и ты бы окостенел и омертвел изнутри окончательно. А для эмпата это даже хуже, чем смерть. Впрочем, за глубинным омертвением именно это обычно и следует. Считай, на гангрену очень похоже. Только душевную…

Дарниэль бесстрастно выслушал мой длинный монолог. Он рассеянно поигрывал стеком, щелкая недовольно по сапожку с замшевыми отворотами, и казался всецело поглощенным этим важным занятием.

– Да-ар… – снова попытался я.

– Или ты дашь мне свои готовые изделия, и они будут более-менее гарантировать мою безопасность, или я куплю их у тех, кто мне продаст, – просто и без затей поставил меня перед выбором Повелитель дроу. – Куплю хоть бы и у изгнанников, отщепенцев или воров. Даже если предметы не будут окончательно подстроены индивидуально под меня.

От его ультиматума у меня встала дыбом воображаемая чешуя. Не полностью настроенные телепатические или эмпатические артефакты – страшная вещь, повсеместно запрещенная. И, кстати, весьма опасная для носителя подобного «сокровища».

– Дар, ты опять не расслышал, о чем я тебе только что битый час толковал?.. – Я начал потихоньку закипать.

– Очень даже слышал, – жестко отозвался дроу. – А теперь ты, Зак, уже послушай меня! По веским причинам, которые я из государственных соображений не хочу пока озвучить, мне срочно нужна практически полная эмпатическая защита от внешних влияний. И по причине могущественных врагов, и… неважно. Короче, мне совсем не улыбается, что в моем присутствии подданные от моих чувств с ума сходят. Это ненормально. Ты же не хочешь, чтобы через пару-тройку месяцев все, кто со мной контактирует, покончили с собой, вульгарно зарезались, повесились или утопились? Моя стража целый год успокоительными средствами горстями закидывается и литрами заливается, а прочие дроу на полет стрелы ко мне не приблизятся даже под угрозой жестокой казни. Имей совесть, темных эльфов и так осталось немного.

Я изумленно распахнул глаза, подозрительно приглядываясь к Дарниэлю. Неужели это правда? Разве такое бывает? Какова же истинная сила его эмпатического импульса?

– Достаточная, – угрюмо подтвердил мои подозрения злой Дарниэль.

Я покорился и мрачно протянул ему несколько предметов с абсолютной привязкой на хозяина, сделанных еще год назад и любовно приготовленных в подарок к его дню рождения. Он торопливо натянул свежую бижутерию – браслет, скромный кулон на золотой цепочке и кольцо, полностью исчезая из эмпатического поля дворца.

Я невольно нахмурился. Каждый из предметов сам по себе слабее его старого медальона в форме скорпиона, но и делались они с учетом послабления, для ношения по отдельности, а не совместного прекращения любого обмена. Ладно, он взрослый парень и знает, что делает… в крайнем случае жена присмотрит. О, чуть не забыл…

– Дар, а где твоя супруга? Я хотел наконец с ней познакомиться!

Лицо Дара перекосилось.

– Она… занята малышом, готовится в гости к отцу, – хмуро ответил он и в очередной раз отвернулся. Не оборачиваясь, тихонько спросил: – Зак, можно попросить тебя об услуге? Ты съездишь со мною к тестю? Он пригласил на охоту.

– На охоту? – удивленно переспросил я.

– Да. Старикашка будет развлекаться. – Тон Дара мне очень не понравился. Так объявляют вендетту от имени рода, вызывают на дуэль, клянутся не упустить живым. Но уж никак не едут развлекаться к родственникам.

Было в его голосе что-то… не то сердечная горечь, не то беспросветное, лютое одиночество. И глухая ярость. Снова ничего не понимаю. Что-то ранило чуткую душу Повелителя? Он опять возненавидел светлых эльфов? Почему тогда его жена не утешит мужа, не приласкает, не успокоит? Она же сама эльфийка?.. И с братом ее вроде у Дарниэля полный порядок в отношениях. Он у них частый гость. Непонятная тоска сжигает Дара, убивает вернее меткого сабельного удара. Или они с женой рассорились? Впрочем, у дроу о таком расспрашивать не принято. Даже у самых близких друзей. Я прикусил язык.

Сон непонятным образом проскочил все несущественные детали, выхватывая главный эпизод.

– Поглядите на этого благородного коня! Чистейших кровей! – Калэстель уверенно похлопал по загривку буланого маурисийца, которого по его знаку подвели конюхи.

Роскошный жеребец знаменитой верховой породы всхрапывал, кося налитым кровью глазом, но в остальном вел себя смирно. Конь был поразительно хорош – с этими своими белыми чулками на задних ногах и белой звездочкой на лбу, великолепный постав и породистая сухая голова с подвижными ушами.

– Это чудное, благородное животное, – вещал довольный светлоэльфийский князь, – долгие годы прозябало в конюшнях моего зятя Дарниэля. Жеребенок был дик, необуздан, и никто не нашел в себе смелости или мастерства с ним справиться.

«Жирный намек в сторону зятя?»

Мне стало слегка не по себе. Лучше Дарниэля управляться с лошадьми может только бог. И не этому мерзкому садисту валять имя выдающегося лошадника в грязи. Невольно оглянулся, всматриваясь в недобро упомянутого Повелителя темных эльфов.

Я чего-то не так понял? На физиономии сдержанного Дарниэля застыло хорошо узнаваемое скучающее выражение, словно речь шла не о его славном имени, а о дамских духах, модных кружевах или посевах и погоде в будущем десятилетии.

А князь продолжал:

– В конце концов дроу трезво взвесили свои хилые силы и, оценив по достоинству выдающуюся светлоэльфийскую школу выездки, решили доверить судьбу лошади в наши умелые руки.

По губам Дарниэля зазмеилась тонкая усмешка.

Мое сердце пропустило удар. Если я правильно расшифровал мимику приятеля – Калэстель трижды труп. Нет, четырежды. Можно сразу вызывать гробовщика и снимать мерки. Что же Дар задумал?

А повелитель дроу невозмутимо кивнул головой, всецело подтверждая неуместный и заведомо оскорбительный спич Владыки Калэстеля. Насколько я знаю дроу, он скорее бы перебил всю конюшню, чем позволил светлым трепать достоинства темноэльфийской школы выездки и тем более – как следствие! – унижать свою родовую славу дроу, знаменитых укротителей лошадей.

Немного погодя мои подозрения подтвердились.

По приказу князя охотничий поезд, хохоча и перешучиваясь, выдвинулся со двора замка. Лаяли собаки, ржали разгоряченные предвкушением скачки силуальские гунтеры, бывалые стрелки травили охотничьи байки, искоса поглядывая на разодетых или, вернее – максимально раздетых по такому удобному случаю придворных дам. Дарниэль был молчалив и сосредоточен. Я толкнул пяткой лошадь и подъехал к ушастому заговорщику.

– Здесь происходит что-то такое, о чем я должен знать заранее?

Губы дроу сжались в узкую полоску. Он задал довольно неожиданный вопрос:

– Зак, я похож на всепрощающего монаха?

Я вылупился на него, словно на дикобраза с крыльями.

– А на добрую мать милосердия или целительницу?

Захотелось немедля сложить под накидкой знак, отвращающий зло. Никому не желаю стать врагом дроу. Они мстительны, как… нет, пожалуй, даже горячим демонам их не переплюнуть. Мстящий дроу – это… в общем, ранить их гордость не советую ни одному несчастному, будь тот хоть трижды сам Повелитель Ада. Эти ушастые гады и там свою жертву найдут, дотянутся и жестоко отмстят. Причем не побоятся ничего и обойдут любое препятствие. Любое. Слово «месть» для них свято.

– А на беспомощного идиота?..

Я сделал отрицательный жест.

– Ну так наблюдай и ни о чем не спрашивай. Пока ты лично не покушаешься на моих близких, тебе его участь не грозит, – презрительно качнул головой в сторону Владыки и надменно хмыкнул.

Светлоэльфийских стражей дураками не назовешь. Они мгновенно уловили суть нашего краткого диалога, хоть и не слышали текст послания. Часть телохранителей плотным кольцом окружила Владыку, вторая с угрожающими лицами взялась портить нервы нам с Дарниэлем. Тот неприкрыто усмехался прямо в их напыщенные злые рожи, не делая ни единой попытки оказаться поближе к Владыке или прикоснуться к оружию. Словом, формально придраться было не к чему.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания