Читать онлайн книгу «Стук ее сердца» автора Айрис Джоансен, книга из серии «Ева Дункан»

Взрывчатка заложена под задней верандой дома. Заряд установлен.

Агент Арт Бенкман скользнул за зеленую изгородь, окружавшую дом и бассейн. Оставалось только немного подождать.

На этот раз никакой ошибки. Еще одной оплошности начальство не потерпит. Оно ясно дало понять: Блэк должен быть уничтожен. Слишком уж многое известно этому монстру.

Час назад Пол Блэк вошел в дом. Арт Бенкман видел это собственными глазами. Время выбрано отлично. Кроме этой твари в доме находится только одна женщина, прислуга, занимающая заднюю спальню бунгало. Свет в ее окне погас два часа назад. Сейчас она наверняка уже спит.

После такого взрыва живых не останется. Об этом он позаботился.

Пламя от взрыва наверняка взметнется до верхушек качающихся над крышей пальм.

– Я таки достал тебя, Блэк, – прошептал агент Бенкман. – Гори в…

Он повернулся и увидел того, кто вонзил ему в спину острый как бритва узкий кинжал.

Блэк? Пол Блэк? Но как? Откуда? Он должен быть в доме.

Но нет, он здесь. Бенкман видел перед собой знакомое смуглое лицо. Лицо дьявола…

– Кто тебя послал? – спросил Блэк. – Кто сказал тебе, что я здесь?

Он уже обшарил карманы Бенкмана и вытащил бумажник и письмо, полученное два дня назад по электронной почте. Пробежав сообщение глазами, Блэк усмехнулся.

– Коротко и ясно. И ты, как и положено хорошему агенту, слепо выполняешь приказ, да? Нет, нет, можешь не отвечать. Ты мне теперь не нужен.

– Я должен убить… – прохрипел Бенкман, – должен…

– Умереть, – закончил Блэк и без видимых усилий, словно ребенка, поднял агента на руки и понес к дому. – Это все, что ты должен. Как насчет кремации, не возражаешь?

– Нет! – Бенкман забился в панике, превозмогая боль. – Не оставляй меня здесь. Сейчас все…

– Взорвется? – Блэк бросил его на пол в большой комнате. – Примерно через сорок секунд. – Он посмотрел на Бенкмана сверху. – Почему бы тебе не попытаться выбраться из дому через стеклянную дверь, а? На террасу. Успеешь – может быть, выживешь. – Блэк повернулся и вышел из дома.

Бенкман перевернулся и на четвереньках пополз к стеклянной двери.

Нет, не все еще кончено. Он успеет. Доползет до двери… выберется из этого треклятого дома…

Вот и стеклянная дверь. Теперь надо выбраться на веранду. Он уже почти перевалился через порожек…

И увидел Блэка. Тот стоял у садовой ограды и наблюдал за ним. С улыбкой.

Слишком поздно, понял Бенкман. Не успеть. Время вышло.

– Не оставляй меня здесь! – выкрикнул он из последних сил. – Вытащи…

Дом взлетел на воздух, и Бенкмана поглотил ад.

– Вот отчет, сэр. Позвонить в Атланту и передать ей?

Винейбл хмуро взглянул на отчет, который положил перед ним агент Дэвид Харли. Похоже, с этим расследованием еще придется помучиться. И зачем только он во все это ввязался?

Ответ Винейбл знал сам. Они оба – Джо Квинн и Ева Дункан – ему нравились и к тому же не раз помогали ЦРУ в трудных ситуациях. Когда Кэтрин Линг попросила его, пользуясь служебным положением, подергать за кой-какие ниточки и получить отчет по делу о смерти Бонни, дочери Евы, он подумал, что сможет вернуть должок.

Теперь от прежней уверенности почти ничего не осталось. Все касавшееся смерти дочери Ева воспринимала с особой чувствительностью.

– Что-то не так? – озабоченно спросил агент Харли. – Я работал с тремя источниками. Все проверено. Да и Кэтрин Линг обычно очень аккуратна.

«Харли, конечно, и сам подошел к делу с полной ответственностью, – подумал Винейбл. – Новичок, но работает с желанием, добросовестно».

– Нет, уверен, вы все проверили и перепроверили. – Он пожал плечами. Харли встречался с Кэтрин Линг только раз, но она буквально сразила его. Впрочем, не его одного. Большинство мужчин реагировали на Кэтрин подобным же образом. Она была не только одним из лучших агентов ЦРУ, но еще и потрясающей красавицей, наполовину европейкой и наполовину азиаткой, одной из самых роскошных и экзотичных женщин, которых только видел Винейбл. – Кэтрин, конечно, точна и аккуратна, но это не значит, что она не может, сама того не сознавая, спровоцировать взрыв. В поисках информации она идет напролом и останавливаться не намерена.

– Ева Дункан… – осторожно произнес Харли и взглянул на отчет. – Я о ней слышал. И фотографии видел. Черепа, кости и все такое. Что-то вроде судебного антрополога, да?

– Я бы посоветовал вам относиться к ней с бóльшим уважением. Не что-то вроде. Ева Дункан – судебный антрополог в полном смысле этого понятия. На мой взгляд, лучший в мире судебный антрополог. Все полицейские управления страны мечтают привлечь ее к работе по тем делам, в которых фигурировали скелетные останки. Человек, полностью преданный профессии.

– Ну, не совсем полностью, – улыбнулся Харли. – Я прочитал отчет. Она уже несколько лет живет с любовником, полицейским детективом Джо Квинном. Так что в личной жизни мисс Дункан определенно предпочитает живое теплое тело этим самым скелетным останкам.

– Квинн – хороший парень, – сказал Винейбл. – Надежный. Чертовски крут. Бывший «морской котик». Так что относитесь к ним с уважением, чтобы жалеть потом не пришлось. Вместе они с тех самых пор, как дочь Евы похитил серийный убийца. Девочке было семь лет, и Еву это несчастье совершенно подкосило.

– Понимаю. Такое может сломать кого угодно. Девочку убили?

– Почти наверняка да. Хотя тело так и не нашли, а убийцу не арестовали. Собственно, поэтому Ева и решила выучиться на судебного антрополога. Чтобы возвращать домой других пропавших детей. Но за убийцей Бонни она продолжает охотиться все эти годы.

– У меня жена беременная, должна вот-вот родить сына. Даже не представляю, что бы я делал, случись такое с ним.

– Вы бы его искали. Как Ева Дункан. Как Джо Квинн.

– А вы-то сами, агент Винейбл? У вас есть дети?

– Я разведен. Детей нет. У меня работа, и семья бы только мешала. – Он постучал пальцем по отчету. – И пример Евы Дункан лишний раз убеждает меня в том, что так и должно быть. Поиски убийцы дочери стали для нее навязчивой идеей, которой подчинено все остальное. Вот и я тоже… – Винейбл негромко выругался. – Кэтрин Линг следовало бы держаться от этого подальше, но она ведь думает, что может исправить все беды мира, если только как следует постарается.

– Может, она и права, – заметил Харли. – Кэтрин Линг – женщина очень умная.

– Здесь все? Или будет еще какая-то информация?

– Вы просили меня проверить только эти источники.

Вообще-то проверить источники просила Кэтрин Линг, а она точно знала, чего хочет. Он предложил ей подождать результатов, прежде чем отправляться к Еве Дункан, но вовсе не был уверен, что Кэтрин приняла совет. Она всегда поступала по-своему, как говорится, маршировала под свой барабан, и в данном случае горела желанием поскорее перейти от слов к делу. Такой уж у нее стиль – смело вперед, и будь что будет.

Такого же метода решения проблемы придерживалась и Ева Дункан. Пожалуй, именно поэтому эти две женщины и сдружились так крепко.

– Если хотите, я позвоню агенту Линг и передам информацию по отчету, – с готовностью предложил Харли. – Буду только рад.

– Нисколько не сомневаюсь, – проворчал Винейбл. – Но я, пожалуй, справлюсь и сам. В этом деле прямого ответа от Кэтрин ждать не стоит.

– Вот как? – Хорошо бы, конечно, разрешить Харли связаться с Кэтрин – пусть бы поспрашивала его сама. Если парень думает, что она тут же станет его новым лучшим другом, то ему грозит большое разочарование. Кэтрин потребует абсолютной точности, проверит каждую мелочь и засыплет беднягу градом вопросов. Она редко сходилась с кем-то так близко, как с Евой, и ради подруги не даст спуску никому. – Нет, я поговорю с ней сам.

Харли немного расстроился, но ничего не сказал и вышел из кабинета.

Ну что ж, Кэтрин. Винейбл снял трубку. Вот тебе бомба. Намерения у тебя, может быть, и самые лучшие, но чем все обернется, никто предугадать не в силах. Остается только надеяться, что вас с Евой взрывная волна не накроет.

Стоя у барбекю, на берегу озера, Джо Квинн как бы невзначай бросил взгляд в сторону веранды. Ева, еще минуту назад сидевшая на качелях, теперь стояла перед Кэтрин Линг, и поза ее выдавала явное напряжение.

А может, он ошибается. Солнце клонилось к горизонту, и уже изрядно стемнело. Может, ему просто мерещится. Кэтрин Линг давняя и надежная подруга Евы и расстраивать ее умышленно не стала бы.

Джо прожил с Евой немало лет и научился различать все нюансы ее настроения, замечать малейшие перемены в интонации, в позах и жестах. Что бы ни говорила Кэтрин, Еву это определенно обеспокоило. Пожалуй, стоит подойти и…

Перебросить на голосовую почту и перезвонить попозже? Но ведь и Кэтрин Линг тоже из ЦРУ. Пожалуй, лучше ответить, а не бросаться сломя голову защищать Еву.

– Здесь. С полудня. Может, она не хочет с вами разговаривать. Вы же не всегда посылаете ее с приятными поручениями. Может, ей просто захотелось немного отдохнуть.

– Отдохнуть? Кому? Кэтрин? – язвительно спросил Винейбл. – Я предложил ей взять отпуск после командировки в Россию, но нет, она сразу же ушла с головой в это расследование, да еще и меня за собой потащила.

– Ну, это даже и не расследование. Так, прояснение некоторых обстоятельств. Передайте Кэтрин, чтобы обязательно позвонила мне. Скажите, что отчет у меня.

– Спросите у Кэтрин. Мне предложено не распространяться. Можно подумать, это она мною командует. – Винейбл повесил трубку.

Джо снова посмотрел на веранду. Солнце скрылось, стемнело, а свет никто не включил. Он лишь различил силуэты двух стоящих у перил женщин. Но то, чего Джо не видел, он вполне ясно ощущал. Тонкая эмоциональная настройка позволяла ему чувствовать окружающее Еву неспокойное, тревожное поле.

Он, конечно, спросит. Хотя бы потому, что происходящее на веранде сильно ему не нравится. Джо чувствовал себя так, словно его умышленно и бесцеремонно исключили из разговора.

Он шагнул было к крыльцу и тут же остановился.

А может ли он сейчас что-то предпринять? Да, инстинкт защитника толкает туда, но Еве такое вмешательство вряд ли понравится. Человек она независимый. Да и Кэтрин никакой угрозы не представляет. Они ведь подруги.

С другой стороны, порой обстоятельства складываются так, что беду может нести и друг.

Джо медленно повернулся и направился к барбекю.

Успокойся. Не теряй головы. Рано или поздно Ева сама скажет, что происходит.

– Но ты ведь можешь уехать и завтра утром? – спросила Ева.

– Не хочу причинять вам лишнее беспокойство. Ты и без того много для меня сделала. – Кэтрин посмотрела на стоящего у берега Джо Квинна. – Мы только тем и занимались, что обсуждали мои проблемы. Давай поговорим о вас с Джо. Между вами все в порядке?

– Просто показалось, что он сегодня немного не в себе. – Она не сводила глаз с Джо. – Тебе крупно повезло. Такой парень…

– Да, Джо необыкновенный. Знаю, ты считаешь его особенным. Сама говорила.

– Говорила. Я всегда была откровенна с тобой. – Кэтрин повернулась лицом к подруге: – И всегда буду. Но меня опасаться не нужно. Я тебе не враг.

– Могла бы им стать, если бы захотела. Ты на редкость привлекательная женщина, Кэтрин. И мужчин притягиваешь, как магнит. – Ева посмотрела гостье в глаза. – Но в конечном итоге, как ни крути, угроза может исходить только от Джо. Только он способен сделать мне больно.

– Я никогда не сделаю тебе больно! – со страстью заговорила Кэтрин. – И такой подруги, как ты, у меня никогда не было. Поначалу меня заботило только то, что ты можешь сделать для меня, но потом многое изменилось. Я… я сблизилась с тобой.

– А я с тобой, – улыбнулась Ева. – Так что не кори себя.

– Говори. Ходить вокруг да около – не твой стиль.

Реконструкцией Синди Ева занялась несколько недель назад, перед тем как по просьбе Кэтрин отправилась в Россию. Поездка выдалась нелегкая, и Кэтрин немало ей помогла.

– Конечно. Примерно через неделю после возвращения из России. Это было совсем нетрудно. – Она улыбнулась. – Тем более что друзья провели всю подготовительную работу.

По лицу Евы скользнула легкая тень. У Синди не было ничего общего с Бонни.

– Потому что ты одержима ею, а Джо ревнует. Дело не в самой Бонни, а в твоих чувствах к ней. Ты как будто отодвигаешь его в тень, а он ведь не святой, и это задевает. Разве не так?

– Так, но я не хочу обсуждать это даже с тобой.

– А вот мне приходится обсуждать это с тобой. Думаешь, я хочу? Я даже собиралась отказаться, отойти в сторону и забыть. Но не смогла.

– Вы с Джо – большая проблема, и у меня нет желания усложнять ее еще больше.

– Легко. – Кэтрин криво усмехнулась. – У меня это хорошо получается. Я, можно сказать, эксперт по этой части. Если постараюсь, могу даже небо обрушить на землю.

Ева медленно поднялась с качелей и подошла к подруге.

– Помнишь, я упомянула как-то, что верну должок? Я была так благодарна и хотела дать тебе то, чего ты желала больше всего на свете.

Ева раздраженно взглянула на нее. Как она ни старалась, ей так и не удалось убедить Кэтрин в том, что между подругами не может быть счетов. Кэтрин обратилась к ней с просьбой сделать возрастную прогрессию ее сына, Люка, похищенного девять лет назад в возрасте двух лет. В результате Ева оказалась втянутой в поиски Люка, кульминацией которых стала погоня за похитителем в России и спасение мальчика.

– А я велела тебе забыть и не думать об этом.

– Это не в моем стиле. – Кэтрин помолчала. – Твое самое большое желание – вернуть домой Бонни. Для этого тебе нужно найти ее убийцу. По возвращении из Гонконга у меня появилось свободное время, чтобы сосредоточиться на проблеме. Я попыталась взглянуть на это преступление с объективной точки зрения. А потом начала копать. Задействовала все возможные контакты, привлекла к делу свою информационную команду, обратилась за помощью к Винейблу. Мы даже подключили АНБ[1].

У Евы сдавило грудь. «Только не позволяй себе надеяться». Поиски Бонни продолжались слишком долго, чтобы Кэтрин, едва подключившись к ним, совершила чудо.

– Когда Бонни похитили, Джо работал в ФБР. Мы привлекали не только местные силы.

– Но в то время доступна была не вся информация.

– Знаю. Мой друг, Монтальво, недавно передал список из трех новых подозреваемых. Двоих пришлось вычеркнуть, но по одному проверка еще не закончилась. Пол Блэк. Тебе это имя не встречалось?

– У него была возможность. Не исключено, был и мотив. – Кэтрин заговорила быстро, короткими, рублеными фразами. – В преступлениях такого рода прослеживаются определенные факторы.

– Джо. Ты очень осторожна во всем, что его касается. Его задевает твоя одержимость Бонни. Он жутко тебя ревнует. – Кэтрин сжала перекладину перил. – Это единственное, что может отдалить его от тебя. Да что там, развести вас.

– Ладно. – Она вздохнула. – С того самого момента, как вы встретились, Джо считает, что ты принадлежишь исключительно ему. Вас спасло только то, что ему как-то удалось смириться с твоей одержимостью Бонни. Утратить ощущение безопасности было бы катастрофой.

– Нет? Ты рассудительная и сдержанная. Ты очень хорошо себя контролируешь, но ведь так было не всегда. Однажды ты уже теряла голову из-за мужчины. И тогда совсем себя не контролировала.

Только теперь Ева поняла, куда клонит подруга. Но это невозможно. Этого просто не могло быть.

– Кэтрин, кто убил мою Бонни? – охрипшим вдруг голосом спросила она.

– Тебе нужно имя? – Кэтрин перевела дыхание. – Имя, которое ты не сочла нужным внести в свидетельство о рождении. Это отец Бонни. Джон Галло.

Хотя Ева и ждала этого, имя все равно прозвучало громом среди ясного неба. У нее перехватило дыхание. Пересохло во рту.

– Нет… – с трудом выдавила она. – Не может быть. Ты не понимаешь… Это неправда.

Но если Кэтрин пришла к такому выводу, то, может быть…

– Послушай, я бы не стала просто так вбрасывать это имя…

– Нет! – Мысли разбегались. Нужно уйти. Побыть одной. Ева повернулась, наткнулась на сетчатую дверь. – Ты ошибаешься. Сильно ошибаешься. Это не… – Она захлопнула дверь и прислонилась к ней, устремив в темноту невидящий взгляд.

Кэтрин назвала ее рассудительной и сдержанной. И куда теперь подевались рассудительность и сдержанность? Она снова ощущала себя такой же растерянной и беззащитной, как и тогда, шестнадцатилетней девчонкой, только-только родившей Бонни. Злой на весь свет, дерзкой, вспыльчивой.

Слова Кэтрин как будто отбросили ее в далекое прошлое.

Глава 2

– Мне надо немного денег. – В голосе Сандры Дункан прозвучали мягкие, просительные нотки. – У тебя ведь была вчера получка, да? Десять баксов, не больше. – Она взъерошила свои коротко подстриженные рыжие волосы. – Не искать же работу с некрашеными волосами. Я должна выглядеть на все сто.

Мать опять под кайфом, с отчаянием поняла Ева. Взгляд плывет, движения замедленные и нескоординированные. Деньги, которые она клянчит, пойдут, скорее всего, на крэк или марихуану. Но ей-то что делать? Сандра не работала уже четыре месяца, а деньги были нужны позарез. Они уже просрочили с оплатой за квартиру, а того, что Ева получала в забегаловке Мака, где подрабатывала вечерами, едва хватало на самое необходимое.

– Мама, я могу дать только пять. И почему бы тебе не сходить в «Школу красоты» в Колледж-парке? Там все делают дешевле.

– Сколько раз повторять одно и то же: называй меня Сандрой, – перебила ее мать. – Все вокруг говорят, что я слишком молода, чтобы иметь шестнадцатилетнюю дочь. Мне самой едва за тридцать. – Она наклонилась и потрепала Еву по щеке. – Я родила тебя в пятнадцать. Могла бы и аборт сделать, но решила сохранить ребеночка. Тебя. А ведь было нелегко. Так что, дорогуша, за тобой должок. Десятку?

Сандра всегда, когда чего-то хотела, напоминала дочери о том, сколь многим та обязана ей. Еву это раздражало. Раньше обижало и задевало, но потом она поняла, что мать прибегает к этому аргументу только для того, чтобы выпросить что-то, а ее якобы большая жертва объясняется лишь тем, что про аборт она вспомнила тогда, когда предпринимать что-то было уже поздно. Ева достала кошелек и вытащила купюру.

– Ладно, вот десятка. Но завтра я хочу увидеть тебя красивой и с новой прической.

– Думаешь, я красивая? – Сандра взглянула на себя в зеркало. – Раньше ты никогда этого не говорила. – Она пригладила растрепанные кудряшки. – Ты хоть и некрасивая, но волосы у тебя мои. Все говорят, что они у меня особенные. Поэтому их и нужно держать в порядке. – Сандра прихватила сумочку и направилась к двери. – Знаешь, я думаю, что менеджер в кафешке Мака дал бы тебе работу и на полный день, если б ты только попросила получше.

С таким предложением Сандра выступала не впервые, легко забывая то, чего не хотела помнить.

– Я не стану ни о чем его просить. Мне еще нужно закончить школу. И мистер Кимбл уже пообещал оставить меня на работе, когда я поступлю в колледж.

– В колледж? – искренне удивилась Сандра. – Дорогуша, такие, как мы, в колледж не поступают. И тебе будет гораздо легче жить, если ты выбросишь из головы эту дурацкую мысль.

– Легче? Вот как? – Ева попыталась потушить вспыхнувшую злость, но та уже вырвалась на волю. – Ты порхаешь с работы на работу, и тебе при этом легко живется? Ты счастлива тем, что нюхаешь кокс, и думаешь, что именно так все и должно быть, да? – Ева оглядела тесную, запущенную квартирку. Она старалась поддерживать здесь чистоту и порядок, но все вокруг было такое старое, обветшалое, унылое. – Тебе нравится здесь жить? Да? А вот мне не нравится. Я хочу выбраться отсюда и постоянно об этом думаю.

– Ох, да не будь ты такой противной! Ну, покурил человек «травку», понюхал кокса – что в этом плохого? Я же только изредка, не как те наркоманы, что шатаются по Пичтри-стрит.

– Изредка? И когда же в последний раз? Вчера?

– С какой это стати? – Сандра открыла дверь. – Ты слишком серьезно ко всему относишься. Злишься попусту. Каждый раз, как меня видишь, будто с цепи срываешься. Только читаешь да работаешь. У тебя даже дружка нет. Знаешь, иногда я тебя не понимаю. – Она вышла и хлопнула дверью.

Если бы иногда, подумала Ева. Мать никогда ее не понимала и даже раньше, когда она была еще ребенком, смотрела на дочь, как на диковинку, существо с другой планеты.

Впрочем, сколько помнила Ева, Сандра и впрямь жила в ином мире, где правили марихуана, крэк, кокс и ЛСД.

«Не думай об этом, – сказала она себе. – Что бы ты ни говорила, слушать Сандра не станет. А у тебя и своих проблем хватает. Матери ты уже не поможешь, так что подумай о себе». Ева выросла на улице и житейскую мудрость приобретала там, а потому и секретов в борьбе за выживание для нее не было.

Она взглянула на часы – почти шесть. Пора собираться на работу, а то ведь и опоздать недолго. Рассчитывала сделать геометрию, но из-за Сандры так и не успела. Мать постоянно отвлекала. Ева закрыла учебник и сунула в полотняную сумку. Может, удастся выкроить минутку во время перерыва.

Она заперла дверь и сбежала по бетонным ступенькам, что вели к центральному входу. В нос ударил неприятный запах гнили. На третьей лестничной площадке кто-то оставил пакет с отбросами, не удосужившись спуститься еще на два пролета и выйти к мусорным бакам. Неужели это так трудно?

«Не смотри, – приказала себе Ева. – Ни на мусор, ни на ободранные металлические перила, ни на обезображенные уродливыми рисунками серые стены». Если у себя в квартире она еще старалась поддерживать чистоту и порядок, то здесь, в подъезде, сделать ничего не могла, а потому старалась просто не обращать внимания на грязь и вонь.

Ева толкнула обшарпанную дубовую дверь и, увидев двух идущих к подъезду старушек, придержала ее для них. Потом выскочила и перевела дыхание.

Свежий воздух. Солнце. И гнилостный запах ощущался здесь не так сильно.

– Привет! Торопишься? – окликнула ее Роза Деспрандо, сидевшая на зеленой скамеечке со своим годовалым малышом. На улице она проводила едва ли не все время – ребенок часто плакал, и отец Розы гнал ее из дому.

– Немного. – Им обеим было по шестнадцать, и они учились в одном классе, пока Роза не забеременела и не бросила школу. Еве она всегда нравилась – немного медлительная, но зато добрая, отзывчивая, улыбчивая. В окружавшем Еву мире такие люди встречались нечасто. Наверно, именно добродушие и отзывчивость и подвели Розу. В школе она была легкой добычей для парней и постоянно из-за этого страдала. Закончилось тем, что бедняжка забеременела и теперь нянчилась со своим ненаглядным Мануэлем, которого любила больше всего на свете.

Ева остановилась около скамейки, наклонилась, погладила малыша по темным курчавым волосикам.

– Ну что, красавчик? – шепнула она. – Как дела?

Мануэль пролепетал что-то, хлопая длинными ресничками. Ева как-то сказала Розе, что такие ресницы прекрасно подошли бы для рекламы туши. Пухленький, розовощекий малыш. Просто чудо.

– Похоже, у него все в порядке, – усмехнулась Ева. – Спать, наверно, не дает, да? У него ведь зубки режутся?

– Да, но это не важно. – Роза поправила на сыне маечку с эмблемой бейсбольной команды «Брейвз». – Он того стоит. Посмотри, правда здорово выглядит в твоей маечке? Скажи спасибо, Мануэль.

– Пустяки. Она и обошлась мне всего-то в пятьдесят центов.

– Главное, что ему идет. Настоящий бейсболист. Я стараюсь научить его говорить «спасибо». Вчера получилось.

– Он всех так называет, – объяснила Роза. – Даже папу.

– Ничего, скоро разберется. – Ева чмокнула малыша в лобик и открыла калитку. – Пока.

– А я твою маму видела. Так хорошо выглядела.

– Сандра всегда хорошо выглядит. – Она шагнула на тротуар – до автобусной остановки было четыре квартала.

– Ты там поосторожней. – Роза указала взглядом в конец улицы. – Я видела сегодня Рика Лазаро и Фрэнка Мартинелли. Рик… он был такой буйный. Думаю, подсел на что-то крепко.

– Не беспокойся. Ты сама держись от них подальше.

– Мне они ничего не сделают, разве что обзываться будут. – Роза прижала к груди сына. – Я-то стерплю, но мне не нравится, что они про Мануэля гадости говорят. А ведь он ничего плохого не сделал. Это я во всем виновата.

– Ни в чем ты не виновата, – сказала Ева, хотя и понимала, что Роза, конечно, виновата. Виновата тем, что доверчива, что родилась в мире, где первыми жертвами становятся простодушные и слабые. – Просто так случилось. И все еще наладится. Ты заботишься о Мануэле, ты занимаешься. Вот сдашь тест по программе средней школы, получишь диплом, найдешь хорошую работу…

– Особо умным быть и необязательно. Главное – желание. Послушай, Роза, мы не должны быть такими же, как наши родители, жить только сегодняшним днем, совершать те же ошибки, что и они. Мы должны выбраться из этой дыры. – Ева никак не могла понять, почему другие этого не хотят. У нее желание вырваться в другой мир давно превратилось в страсть. Впрочем, спорить с Розой сейчас, доказывать что-то было некогда. – Не забывай заглядывать в ту книжку, что я тебе дала. Поговорим потом, ладно? Пока.

Прибавив шагу, она с опаской заглянула в темный проулок, откуда частенько совершали вылазки местные подонки.

Похоже, Рик Лазаро и его дружки ушли искать удачи в другое место, и ей…

Рик Лазаро, Фрэнк Мартинелли и еще двое парней уже стояли перед домом.

Рик отобрал ребенка у матери и держал его высоко над головой, а Роза отчаянно прыгала вокруг, пытаясь дотянуться до сына. Фрэнк Мартинелли смеялся.

– Брось его, Рик. Он же считает себя бейсболистом, пусть поиграет.

– Нет! – вскрикнула Роза, но было уже поздно – малыш взлетел в воздух.

Время как будто замедлило ход: Мануэль кувыркался в воздухе, сучил пухленькими ножками… Роза обернулась и вытянула руки… Дружки Рика тупо ухмылялись.

– Не бойся, я его поймаю. – Фрэнк шагнул вперед, поднял руки, но в последний момент отступил, и малыш упал на землю.

Роза, заливаясь слезами, рвалась к ребенку, но Рик держал ее за руки.

– Отпусти ее! – Ева толкнула Рика Лазаро и тут же врезала ему кулаком в пах.

– Унеси Мануэля в дом! – крикнула Ева Розе и прыгнула на Рика, понимая, что долго его не удержит. Рик был большой и сильный, и глаза у него, как и говорила Роза, были бешеные. С грязными, спутанными волосами цвета соломы, в которых мелькали розовые пряди, он напоминал чудаковатого персонажа из какого-то мультфильма. Вот только смеяться, глядя на него, совсем не хотелось. Удивительно, что в таком состоянии, наглотавшись какой-то дряни, он еще чувствовал боль.

Роза уже схватила малыша и взбежала по ступенькам.

Фрэнк Мартинелли схватил Еву сзади за волосы и рванул к себе.

– Дрянь! Ты куда суешься? – Он наклонился и ткнул Еву кулаком в скулу. – Сюда, парни! Повеселимся.

Только не дать этим ублюдкам изнасиловать себя.

Ева тряхнула головой и, изловчившись, укусила Фрэнка за руку. Он взвизгнул и разжал пальцы. Она изо всей силы боднула Лазаро в грудь, перекатилась на бок, подтянула сумку, вскочила и метнулась к дому.

Дорогу преградили двое дружков Рика, с ухмылками наблюдавших за происходящим.

– Держите ее! – крикнул Лазаро. – Не пускайте в дом. Фрэнк, последи за улицей. Сейчас она у меня повизжит! Я ее… – Он не договорил, захрипел. – Что за…

Ева оглянулась. Какой-то незнакомец, высокий брюнет, возникнув за спиной у Рика, нейтрализовал негодника захватом, а потом и отправил в нокаут коротким рубленым ударом ребром ладони по шее.

Лазаро сполз на землю, а незнакомец повернулся к Фрэнку Мартинелли.

– Ну же, смелей, – негромко сказал он. – Я еще не размялся.

Замешкавшись на секунду, Фрэнк выхватил складной нож и сделал выпад, но в следующее мгновение незнакомец одним движением развернул его и заломил руку за спину.

Стоявшие перед ней парни расступились, словно Красное море перед Моисеем, и поспешно ретировались, оставив приятелей корчиться на земле.

Мартинелли, жалобно постанывая, попытался отползти в сторону улицы, а вот Лазаро лежал мешком и не издавал ни звука.

– Ты убил его? – прошептала Ева. – Если да, то уходи. Быстрее. Люди здесь такие, что помочь не выйдут, но в полицию позвонят обязательно. Копы разбираться не станут, заберут всех.

– Знаю. Но он живой. У меня нет желания ломать свою жизнь из-за такого подонка. – Незнакомец, только что сваливший Лазаро и Мартинелли, шагнул к ней. – Ты в порядке?

Он был моложе, чем показалось на первый взгляд. Не больше двадцати. Высокий, крепкого сложения. Пожалуй, лет восемнадцати-девятнадцати. Кожа смуглая, волосы темные, глаза тоже. Губы полные, на подбородке ямочка. Лицо довольно экзотичное. Голубой с белым пиджак, джинсы, черная футболка.

– Джон Галло. Мой дядя недавно переехал сюда. Живет в паре кварталов отсюда. – Он поднял руку, коснулся ее щеки. – Синяк будет.

Ева инстинктивно отпрянула, и он опустил руку.

А она с удивлением поймала себя на том, что не имеет ничего против его прикосновения. Но что…

– Ничего, обойдусь. – Шок прошел, и Ева вдруг вспомнила о Розе и малыше. Мануэль лежал так пугающе неподвижно… – А вот насчет ребенка я не уверена. – Она повернулась и шагнула к ступенькам. – Ты видел, что они с ним сделали?

– Я все видел. – Джон Галло последовал за ней. – Может, его просто оглушило…

– Да. Но ведь дети такие слабенькие. Мануэль мог запросто что-нибудь сломать. – Ей стало не по себе от одной лишь этой мысли.

Роза сидела на лестнице и, прижав сына к груди, раскачивалась взад-вперед.

– Он не приходит в себя. – По щекам ее катились слезы. – Он умер…

– Ш-ш-ш… – Ева посмотрела на малыша. Он был бледен, и длинные черные реснички лежали на мертвенно-серых щечках. Она наклонилась к его губам. – По-моему, он дышит.

– Правда? – Лицо Розы прояснилось. – А я не смогла определить.

– Перестань его качать. Я где-то читала, что раненого лучше не двигать с места. – Но может, уже поздно? Может, он повредил что-то? – Я спущусь к телефону и вызову «Скорую».

– Не надо, я сам. – Джон Галло сбежал по ступенькам на площадку первого этажа, снял трубку платного телефона и бросил монетку в монетоприемник. – Хочу убедиться, что вам помогут, а потом уйду. Не горю желанием объясняться без крайней на то необходимости. Скорее всего, малыша отвезут в больницу Грейди. Ты поедешь с ней?

– Пожалуйста, Ева, – умоляюще прошептала Роза.

Но ведь ей нужно на работу. За прогул могут и уволить. Ева посмотрела на Розу и… кивнула. Что ж, если мистер Кимбл прогонит, придется найти другую работу.

– Вот и я оказался в таком же положении, когда увидел, что они делают с тобой. Иногда человек просто поступает так, как считает нужным.

Значит, он посчитал нужным сломать руку Мартинелли и чуть не убить Лазаро?

А вместе с тем спасти ее от изнасилования и, может быть, смерти.

– Спасибо, – смущенно пробормотала Ева. Конечно, она понимала, что должна быть благодарной этому парню, но в ее жизни слишком редко случалось так, чтобы кто-то приходил ей на помощь. – Но ты мог бы и не вмешиваться. Я бы как-то выпуталась. Придумала бы что-нибудь.

– Нисколько не сомневаюсь. Черт, может, ты и впрямь обошлась бы без меня. – Он начал набирать номер. – Именно в этом я и убеждал себя, пока смотрел, как ты с ними расправляешься. Не впутывайся, говорил я себе. Это не твое дело. С ней ничего не случится, а ты вполне можешь загреметь в больницу или за решетку. – Он посмотрел на Еву, и их взгляды встретились. – Не помогло. Пришлось ввязаться.

С другого конца линии ответил оператор, и Джон Галло заговорил в трубку.

Ева смотрела на него и не могла оторвать глаз. Но почему? Что в нем такого особенного? Парень как парень. Да, симпатичный и немного… немного не похожий на других, но это ведь не важно.

– Они сказали, что с Мануэлем все будет хорошо. – С улыбкой во все лицо Роза спешила по коридору к комнате ожидания, где оставила Еву. – Всего лишь ушиб, может, сотрясение или что-то еще. Он поправится.

– Отлично. Когда разрешат забрать Мануэля домой?

– Когда придет мой папа. Со мной его не отпустят. Они сказали, что хотят поговорить с моим отцом. – Роза нахмурилась. – Представляю, как папа разозлится. Он все время говорит, что я могу оставить ребенка, только если малыш не будет мешать. – Она покачала головой. – Эти доктора задавали такие чудные вопросы. Трясла ли я Мануэля. Бросала ли его на кровать, когда злилась из-за того, что он плачет.

– Да. Но когда приехала «Скорая», ни Рика, ни других там уже не было. А полицейские сказали, что никто из соседей ничего не видел.

«Конечно, не видели, – с горечью подумала Ева. – Никому же не хочется наживать себе врагов в лице Лазаро и его дружков».

– Ну, твой папа ведь расскажет им, как хорошо ты обращаешься с сыном.

– Его почти никогда не бывает дома. Все время на работе. Может, скажет, что ничего не знает. – Роза нервно облизала губы. – Вообще-то он не хочет, чтобы я оставила Мануэля. Отец не любит детей. Они слишком часто плачут. Но все изменится, когда он подрастет.

«Да, изменится, но только при условии, что Розе разрешат оставить сына», – подумала Ева. Чинуши из департамента по делам семьи и детей нередко забирали ребенка при малейшем подозрении на жестокое обращение с ним. Впрочем, они так же быстро возвращали его, когда власти урезали бюджет ведомства.

Но ведь Роза ничем такого отношения не заслужила. Она хорошая мать и сына любит.

– Поговори с отцом, как только он придет. Расскажи, что случилось.

– Рассказать-то расскажу, но у меня же нет никаких доказательств. Они мне просто не поверят. Скажут, что я все сочинила.

– Тогда сошлись на меня. Пусть поговорят со мной.

– Ты – моя подруга. – Роза помолчала. – И лет тебе столько же, сколько мне. Тебе тоже не поверят.

Верно. Ей самой всего шестнадцать, а если будет проверка, они узнают, что ее мать употребляет наркотики. И, конечно, к ней отнесутся соответственно.

– Тогда мы попробуем убедить их как-то иначе. Я сама обойду весь дом и поговорю с жильцами. Кто-нибудь обязательно скажет полицейским правду.

– Поговоришь? Правда? – Роза расцвела, словно цветок под солнечным лучом. – Ты поможешь мне оставить Мануэля?

Не зная, что ответить, Ева беспомощно смотрела на подругу. Такой простой вопрос, да только не все так просто в мире трущоб, где они родились и выросли. Иногда попытка помочь приводила к обратному результату.

– Я обещаю, что Мануэля у тебя не заберут. А если все же заберут, мы его вернем.

– Мне надо возвращаться. Оставаться в палате с Мануэлем разрешено только в присутствии медсестры, но я могу смотреть на него через окошечко.

Роза побежала по коридору. Ева проводила ее взглядом. Чего они боятся? Что она задушит своего ребенка? Но ведь ясно же, что Роза обожает сына. Мир свихнулся.

– Привет! – Ева повернулась – от лифта к ней шел Джон Галло. – Как малыш?

– С ним все хорошо, – коротко ответила она. – И это просто чудо. Они ведь запросто могли убить его.

– Ты выглядишь усталой. – Он повернул к автоматам. – Кофе? Или, может, колу?

– Кофе. Черный. – Она опустилась на стул. – И я не устала. А ты что здесь делаешь?

– Зацепило. Постоянно думаю о малыше. – Он протянул ей пластиковый стаканчик, а себе взял банку колы. – Не представляю, как можно пить черный кофе. Для меня он все равно что смола.

– Когда я была маленькой, мама дома готовила только кофе.

– Чего я и боялся. Надеялся, ты немного постарше. – Он сел рядом. – Слышал, Роза называла тебя Евой. Ева… а дальше?

– Ева Дункан. – Она сделала глоток. Кофе был крепкий и противный на вкус. Какая разница. Главное, что горячий. – А какое тебе дело до того, сколько мне лет? Хочешь позаигрывать?

– Нет. Когда захочу, ты сразу поймешь. – Он поднес к губам банку. – Просто интересно. Ты еще в школу ходишь?

– Я свой курс завершил год назад. Покатался по стране с приятелями. Немного оторвались. Вроде как дали прощальный салют.

– Родители умерли, денег на колледж нет. Я так прикинул, что армия – самый лучший для меня шанс чему-то научиться и малость выдвинуться. По крайней мере, не самый плохой вариант. – Он помолчал. – И в ту ловушку, что задушила моих стариков, я уже точно не попаду. Работа с минимальной зарплатой, дети, которых никто не хотел. Ты, наверно, думаешь, что ваш район плохой, да? Я сюда из Милуоки приехал, а место, где жил, называлось Брикс. Там каждые два месяца кого-нибудь убивали, а полиция никогда не совалась туда без подкрепления.

– Это там ты научился… Ты сломал Фрэнку Мартинелли руку.

– Несколько приемов самообороны освоил, пока жил в Бриксе, а всему остальному меня научил дядя Тед. Он служил рейнджером в армии. Из-за него я и приехал сюда. У дяди проблемы со спиной, а в Атланте лучшие специалисты по этой части.

– Приемов самообороны? – Ева вскинула брови. – По-моему, к самообороне это не имело никакого отношения. Ты не дал им ни шанса.

– Если б я не начал первым, защищаться пришлось бы мне. Самооборона или нет – это с какой стороны посмотреть. – Улыбка поблекла и растаяла. – А еще они сильно меня разозлили. То, что они с тобой делали…

– Мне это тоже не очень нравилось. – Ева откинулась на спинку стула. – Я даже испугалась.

– Они обижали ребенка. – Она потерла шею. – Слабых обижать нельзя. Нет ни у кого такого права. Большинство из нас может за себя постоять, как-то защититься, но когда обижают детей, животных или…

– Немного. Этот ублюдок рванул меня за волосы.

– Могу помочь. – Он отставил банку и поднялся. – Наклонись чуть-чуть вперед.

– Не бойся, больно не будет. – Джон зашел ей за спину и положил ладони на затылок. – Этому меня тоже дядя научил. Однажды мне крепко досталось, а он помог. Тут все дело в больших пальцах… – Его пальцы уже мяли ей шею. – Расслабься.

Расслабиться не получалось. От его прикосновений горела кожа, и жар растекался волнами по всему телу. Мышцы живота напряглись, груди…

Впрочем, ответ Ева знала. Знала, потому что росла в реальном мире. Просто раньше с ней ничего такого не случалось.

– Нет. – Но и останавливать его не хотелось. – Знаешь… ты вовсе не помогаешь мне.

– Да и себе тоже. – Его пальцы продолжали мять, давить, растирать. – Но и удержаться не могу. Мне так хочется прикасаться к тебе… даже если больно. – Джон шумно выдохнул и опустил руки. – Не думал, что такое случится. И не хотел. Хотя… Нет, черт возьми, хотел. Хотел трогать тебя, хотел… С самой первой секунды, как увидел тебя на ступеньках. – Он со вздохом опустился на стул. – Извини. Не знал, что ты…

Не знал, что она так отзовется на его прикосновение? Она и сама этого не знала. Желание не пришло, оно обрушилось, ударило молнией. Опалило, растопило, выжгло все прочее. И ему невозможно было противиться. Ева не хотела этого, не ждала и теперь инстинктивно пыталась не думать о том, что оно означает.

– Все в порядке. Я не… Ничего ведь и не случилось.

– Не случилось? Черта с два. – Джон Галло отвел глаза. – Я пытаюсь разобраться, в чем дело… решить, как быть дальше. Послушай. Я, конечно, не святой, но на каждую встречную не бросаюсь. А вот сегодня… такой сумасшедший вечер. Обычно я в чужие заварушки не вмешиваюсь, но сегодня не удержался. Не мог смотреть, как они над тобой издеваются. И от тебя не мог глаз отвести.

А она не могла отвести глаз от него. Как ни старалась смотреть в сторону, взгляд все равно тянулся к нему. Вот и сейчас Ева видела только его руку, лежащую на подлокотнике.

Коротко подстриженные ногти. Чистые. Длинные и сильные пальцы, только что массировавшие ей шею. Она все еще ощущала их на своей коже.

Грудь вдруг сдавило, сердце застучало часто-часто.

– А, черт! – Щеки у него горели, темные глаза сузились, взгляд остановился сначала на ее горле, потом медленно спустился ниже, на грудь.

Ева понимала, что должна остановить это все, и отчаянно пыталась зацепиться за что-то и вырваться из обволакивавшей ее паутины чувственности.

Роза. Из-за нее они здесь. Нужно переключиться на Розу.

– Роза боится, что у нее могут отобрать ребенка.

– Я не хочу говорить о Розе. – Джон произнес это негромко, но так, что у нее по спине пробежала дрожь. Раньше она и не подозревала, что дрожь бывает не только от холода, но и от жара. – Хочешь переменить тему, да? Ладно, постараюсь не думать о тебе, хоть это и нелегко. – Он провел ладонью по густым темным волосам. – Что ты сказала? Ах да! Но почему они хотят забрать у Розы ребенка?

– Думают, что она могла ударить или уронить Мануэля. Но это полная чепуха. Роза любит малыша.

– Вот только никто из соседей про Лазаро и его шайку полиции не рассказал. А от них, когда «Скорая» приехала, уже и следа не осталось. Мне тоже не поверят – несовершеннолетняя. – Ева сердито фыркнула. – Пока тридцать не стукнет, никто тебя и слушать не станет.

– А ты еще только за половинку перевалила. – Джон поморщился. – Да, положение незавидное.

– Мне пора. – Она торопливо допила кофе. – Обещала Розе, что обойду соседей и постараюсь уговорить кого-нибудь рассказать, что там случилось и что они видели.

– Тогда, если соседи запуганы и не желают ссориться с этим Лазаро, найди того, с кем можно договориться за косячок. Думаю, это не так уж трудно. Здесь в половине квартир есть наркоманы.

– Я наркотиками не занимаюсь, – отрезала Ева.

– Ух ты! – Он прищурился: – Задел за живое, а?

– Но если бы речь шла о том, что пара косяков поможет твоей подруге оставить ребенка, я бы сделал как надо и глазом не моргнул. Мы живем в дерьмовом мире, и оставаться чистеньким не всегда получается.

– Я не боюсь замараться, но с наркотиками связываться не стану.

– Как скажешь. – Он пожал плечами и, помолчав, добавил: – Но только имей в виду – я не такой, как ты. Врать не стану. Я не из тех, кого называют «хорошими парнями». Чтобы выжить и получить, что мне нужно, я готов на многое. – Он снова помолчал. – Мне доверяться небезопасно.

Ева смотрела на него и ничего не могла с собой поделать. Джон Галло говорил правду – она видела это по его глазам.

– Неважно. Я и не собираюсь тебе доверять. – Усилием воли ей удалось оторвать от него взгляд. – Ты для меня никто.

– Врушка. Искренность требует взаимности. Но, может быть, я слишком многого прошу. Тебе трудно об этом говорить, да? Знаешь, ты казалась мне такой крутой, и вдруг – сюрприз. – Джон наклонился, протянул руку и убрал ей за ухо прядку волос. – У тебя сколько парней было?

Пальцы были теплые, и ее сердце, словно отзываясь на прикосновение, застучало сильнее.

– Будь оно проклято, – пробормотал Джон Галло.

– Я не желаю об этом говорить. И вообще, тебя это не касается. – Ева качнула головой и поспешно поднялась. – Мне надо возвращаться домой, пока соседи не легли спать.

– Нет. – Она покачала головой. – Я не поеду с тобой. Не хочу. Это плохая идея.

– Может, ты и права. Может, и плохая. Но это меня не остановит. Повторяю, я не самый хороший парень. – Его глаза блеснули. – Какого черта! Не я буду первым, так кто-то другой. Не знаю, что со мной случилось, но я не отстану от тебя, пока мы оба не выпьем это до дна.

«Пока не выпьем это до дна». У нее уже шла кругом голова, и ее это испугало.

– А теперь ты послушай меня, – зло заговорила Ева. – Ты рассказывал тут о своих планах. О том, что собираешься делать со своей жизнью. Отлично. Выбрал дорожку – катись. Но я ничьей игрушкой быть не намерена. Думаешь, я не хочу выбраться из этих трущоб? Думаешь, я не хочу чего-то достигнуть? Я работаю с двенадцати лет, и меня уже ничто здесь не задержит. – Она повернулась и зашагала по коридору к лифтам. – Ни мать, ни ты, ни кто-либо другой.

– Я и не собираюсь тебе мешать. Наоборот, помогу улететь. – Ева уже шагнула в лифт, когда он добавил: – Мы оба улетим. Может, недолго удержимся, но воспарим к самым небесам.

Джон Галло был последним, что видела Ева, прежде чем створки кабины сошлись и лифт двинулся вниз.

Он стоял, слегка расставив ноги, и линялые джинсы плотно облегали крепкие, рельефные бедра. Высокий, сильный, но не крупный, а изящный и… поджарый. Сексуальный, энергичный, гибкий, он напоминал боевую машину, всегда готовую к действию.

Она смотрела на него, и жар пульсировал в ее крови, а створки кабинки лифта все не закрывались и не закрывались.

И даже когда они все же сомкнулись, он как будто остался с ней. Остался против ее желания. Еву это озадачило. Нет, она много знала про секс. Там, где она жила, секс был повсюду. Она видела его на улице, во дворах, на лестничных клетках. Она слышала его в соседней комнате, когда Сандра приводила домой кого-то из своих «бойфрендов». Секс был тем, что притягивало парней к Розе. Тем, из-за чего она осталась с ребенком. Но Еву он до сих пор не трогал. Она его не понимала.

И поняла только теперь. У него появилось имя.

Глава 3

– Ничего я не видела, – нахмурилась миссис Смайт. – Так и полицейским сказала. Оставьте меня в покое. – С этими словами она захлопнула перед Евой дверь.

Ева устало вздохнула. Миссис Смайт была девятой. Двое жильцов пребывали в таком состоянии, что даже не поняли, о чем их спрашивают. Другие либо боялись говорить о Лазаро, либо демонстрировали откровенное равнодушие к судьбе бедной Розы. И, разумеется, никому не нравилось, что их беспокоят в столь позднее время.

Но и ждать Ева не могла – к утру в больнице уже могли принять решение о передаче малыша на попечение департамента. Забрать Мануэля нужно было раньше.

Она повернулась, твердя себе, что отчаиваться нельзя, что есть еще другие квартиры и другие люди и кого-то из них, возможно, удастся убедить дать правдивые показания. Чтобы спасти Розу и ребенка требовался один-единственный свидетель, один-единственный смельчак.

Она обернулась и увидела торопливо поднимающуюся по лестнице Розу. Лицо подруги сияло от счастья. На руках у нее мирно посапывал Мануэль.

– Тебе разрешили забрать его? – обрадовалась Ева. – Замечательно. Это твой папа убедил их в том, что ты прекрасная мамочка?

– Нет. Он только подписал документ о выписке и сразу ушел. – Прижимая малыша к груди, она нежно поглаживала его шелковистые волосики. – Просто я молилась, и Господь, должно быть, услышал меня.

– После звонка из полиции им ничего другого и не оставалось. – Ее карие глаза лучились от счастья. – Они не могли больше держать у себя моего сыночка.

– После звонка из полиции? – удивилась Ева и недоверчиво покачала головой. – Подожди-ка. Почему полицейские звонили в больницу?

– Потому что Господь ответил на мои молитвы.

– Рик Лазаро пришел в полицейский участок на Третьей улице и признался, что это он бросил малыша на землю.

– Что? Не может быть! Рик никогда бы ничего такого не сделал.

– Знаю, – легко согласилась Роза. – Поэтому я и думаю, что это Господь заставил его признаться.

– Не хотелось бы подрывать твою веру в Бога, но мне кажется, тут должно быть какое-то другое объяснение. Вряд ли Господь стал бы вмешиваться…

– Но ведь никакого другого объяснения у тебя нет, так? – Роза добродушно улыбнулась. – Господь любит моего Мануэля и знает, что ему будет хорошо со мной.

Что тут возразишь? Объяснить случившееся как-то иначе Ева действительно не могла, а Розу оно вполне устраивало.

– Мануэля нельзя не любить, – тихо сказала Ева. – Что ж, я рада, что Бог решил вмешаться. Надеюсь, Он позаботится о том, чтобы Рик Лазаро отправился за решетку на ближайшие лет двадцать.

– Я буду молиться. Может, так и случится. Господь слышит меня.

Она поднялась по лестнице к своей квартире. Хлопнула дверь. Оставшись одна, Ева устало опустилась на нижнюю ступеньку. Время позднее. Еще нужно принять душ и немного поспать, а утром снова собираться в школу.

Какой страшный и удивительный вечер! Но, к счастью, закончилось все совсем не так плохо, как началось. Мануэль останется с Розой, и, может быть, когда-нибудь, если Бог будет и дальше милостив к ней, ее отец смягчится и примет внука.

Может быть, и ответил, но каким образом? Рик Лазаро – завзятый наркоман, и сегодня он был не в самом лучшем расположении духа. Даже если допустить, что действие той дури, на которую он так основательно подсел, закончилось, в полицию его пришлось бы тащить на веревке. Сам, по доброй воле, Рик никогда бы туда не пошел. Понятно же, что после случившегося просто так его уже не отпустят. Ночь без наркотика для Рика кошмар. И раз уж он все-таки явился с повинной, значит, на свободе его ждало что-то пострашнее камеры и «ломки». Но что?

Чтобы выжить и получить, что мне нужно, я готов на многое.

С Риком он обошелся жестоко. И справился за считаные секунды.

Что же такое он пустил в ход, к какому средству убеждения прибег, чтобы заставить Лазаро пойти в полицейский участок и признаться в содеянном?

И сделал бы это, если б она не сказала, что хочет помочь Розе и готова ради этого на все?

А если ее подозрения верны, то не получается ли, что теперь они связаны общей темной тайной?

Впрочем, скорее всего, это только ее догадки, и Джон Галло не имеет к случившемуся никакого отношения.

Ева с усилием поднялась и устало потащилась наверх. Принимать душ уже не хотелось. Пожалуй, лучше сразу же завалиться спать. Сандры дома, скорее всего, нет. Большую часть времени мать проводила обычно у каких-то «друзей», а домой приходила пару раз в неделю.

Впрочем, сразу лечь спать не получится – ведь задание по геометрии так и осталось невыполненным. Казалось бы, лишь только утром она забросила книжки в сумку и отправилась на занятия, а сколько всего произошло за этот день! Нет, уроки надо сделать.

Да и спать почему-то не хотелось. Не лежать же в постели с открытыми глазами, уставившись в потолок. Лежать и думать о Розе и ее малыше.

Впрочем, о Розе ли? Скорее, мысли повернут к Джону Галло, и тогда она будет вспоминать, что почувствовала, когда он дотронулся до нее… вспоминать его самого возле лифта, перед тем как закрылась дверь кабины…

В закусочную Мака, где работала Ева, Джон Галло вошел, когда часы показывали без пяти одиннадцать.

– Привет! – Он остановился у стойки. – Заканчиваешь через пять минут?

Ева напряглась, но постаралась взять себя в руки и с деланым равнодушием пожала плечами.

– Через пятнадцать. Надо еще приготовиться к завтрашнему дню. – Она вытерла стойку салфеткой. – А ты что здесь делаешь?

– Похоже, дождь собирается, вот и подумал, что мог бы подбросить тебя домой.

– Знаю, что можешь. – Он улыбнулся: – А еще знаю, что ты хочешь. Вопрос в том, что сделаешь. Зачем ехать на автобусе, если нам по пути?

Действительно, зачем? Вот только хочется ли ей садиться к нему в машину?

– Что не сахарная, это точно. Поэтому ты мне и понравилась. Ты просто искры высекаешь. Как сцепилась с Лазаро… – Он вдруг посерьезнел: – Тебе нужно какое-то оружие. Так просто ты с ним не справишься.

– Может, стоит взять несколько уроков у твоего дяди?

– Отличная мысль. Да и я кое-чему мог бы научить. – Джон помолчал, потом покачал головой: – Нет, у нас бы вряд ли что-то получилось. Слишком уж тесный физический контакт. Мне бы, наверно, было не до урока.

Да и ей бы, пожалуй, тоже. И почему у них все разговоры ведут к одному? Нет, нельзя ехать с ним домой.

– Попробуй. Рискни. Без твоего согласия я ничего не сделаю. Поговорим… – Пауза. – Может быть. Я так стараюсь убедить тебя, что меня не стоит опасаться… Честным быть нелегко.

Нет, ничего у него не получится. Она понимала, что Джон Галло опасен. И даже не столько он сам, сколько ее собственные чувства.

– Тебе лучше уйти. Мне еще нужно закончить смену.

– Ладно. Буду ждать на улице. Моя машина через дорогу. Старенький, битый «шеви». Смотрится не очень, но бегает. – Не дожидаясь ответа, Джон повернулся и шагнул к двери. – И от дождя защищает.

Дверь за ним закрылась прежде, чем Ева успела что-то сказать.

Несколько секунд она молча смотрела перед собой, сжимая влажную салфетку.

– Это еще кто такой? – Тереза Мэддел вышла из кухни и, подойдя к окну, бросила взгляд на переходившего улицу Джона Галло. – Горячий парень. Смотри, не обожгись. – Она насмешливо подула на пальцы. – Тебе с таким не совладать. Лучше оставь его мне.

Ева подумала, что Терезе такой тоже не по зубам. Всего лишь поговорили пару минут, а она уже не знает, что делать и как быть.

– Зовут Джон Галло. – Ева начала наполнять солью солонки. – Бери, пожалуйста.

– И возьму, – наполовину в шутку, наполовину всерьез пообещала Тереза. – Такие красавчики не каждый день попадаются. Познакомь нас, когда придет в следующий раз. – Она отвернулась от окна. – А все остальное я сделаю сама.

Да уж, Тереза даст ему все, что только нужно, а потом попросит добавки. Ей уже почти двадцать, и ее рассказы нередко бывали полны натуралистических деталей. Перед глазами вдруг встала яркая картинка: голая Тереза и над ней Джон Галло… оба движутся в едином ритме… быстрее… быстрее…

И вот уже девушка под ним не Тереза, а… она сама. Мышцы живота невольно сжались… он проникал все глубже и глубже…

Сексуальный… настоящая боевая машина. Всегда готов.

Глупо. Не такая уж она слабая. Это просто безумное физическое влечение. Она может держать это под контролем.

То же самое было, наверно, и с Терезой. И она не смогла удержаться. А если так, то не лучше ли последовать ее девизу: не отказывай себе в удовольствии!

Но ведь она не Тереза и знает, что секса без последствий не бывает, и рано или поздно ты почувствуешь их на себе. Посмотри хотя бы на свою мать. Или на Розу. Нет, она не попадет в ту же ловушку.

На другой стороне улицы стоял «Шевроле». Тот самый.

Джон Галло вышел из машины и приглашающим жестом открыл дверцу:

Его лицо блестело от дождя, намокшая рубашка прилипла к телу, но он, казалось, ничего не чувствовал.

– Быстрее, – добавил он с улыбкой. – Я не могу ждать вечно.

– Ты просто дурак. – Ева забралась в машину. – Посмотри на себя. Промок до нитки. – Она откинулась на спинку сиденья. – А теперь заводи и вези меня домой.

– Не такой уж и дурак. – Джон быстро сел за руль и повернул ключ зажигания. – Нужно же было как-то подтолкнуть тебя к нужному решению. – Он бросил на нее косой взгляд. – И я тоже не растаю. По крайней мере, не от этого.

– Надо было оставить тебя мокнуть под дождем. В следующий раз так и сделаю. Или пришлю к тебе Терезу. Мы работаем вместе. Она не прочь с тобой познакомиться.

– Не интересуюсь. – Джон улыбнулся: – И под дождем ты меня не оставила бы.

– Я мог бы заржаветь. Ты не стала бы так рисковать. Тебе понравится, как я…

– Перестань. – Ева глубоко вдохнула. Выдохнула. – Ты сказал, что мы можем поговорить. А это не разговор. Это игра, и я в нее играть не умею.

– Я умею. И ни о чем другом думать сейчас не могу. – Он смотрел перед собой на скользящие по стеклу «дворники». – Ладно. Поговорим. Как Мануэль?

– С ним все хорошо. Как будто ничего и не случилось. – Ева помолчала. – А что ты сделал с Риком Лазаро?

– Тебе лучше не знать. Пришлось потрудиться, чтобы он понял, как полезно бывает покаяться.

– Мне было легче решить проблему, чем тебе. А ты сама сказала, что хочешь помочь Розе.

– А ты сама как думаешь? Потому что хотел, чтобы и ты угодила мне. Как говорится, ожидал дохода от инвестиций.

– Думал, если сделаешь что-то для Розы, я лягу под тебя?

– Да, хочу. Не терплю тех, кто ходит вокруг да около. И я не посылала тебя разбираться с Лазаро. Хотя и могла бы, если бы считала, что это поможет. Его давно пора было проучить.

– Но расплачиваться с тобой передком не собираюсь. Ерунда какая-то.

– Не ерунда, если рассматривать это как взаиморасчет. Я просто надеялся подтолкнуть тебя в желательном направлении. – Он вскинул бровь: – Получилось?

– Что ж, придется попробовать еще. – Они уже добрались до места, и Джон остановился у тротуара напротив ее дома. – Это только начало.

Дождь стучал по крыше, усиливая ощущение интимности.

Именно этой интимности Ева старалась избежать, а теперь вдруг оказалось, что старания были напрасны.

– Спасибо, что подвез. – Она потянулась к ручке дверцы. – Спокойной ночи.

– Ты так напряглась, когда я упомянул про наркотики. Приняла на свой счет? Мать наркоманка, да?

– Понятно. Значит, наркоманка. Мне они тоже не нравятся. Мой дядя принимал их по назначению врача и стал другим человеком. По тебе это сильно бьет?

– Хочешь знать, распускает ли она руки? Нет, с ней ничего такого не бывает. Ей надо, чтобы все было красиво, мило, и она смотрит на мир через дымку крэка. Даже не замечает, что на самом деле мир вокруг рушится, рассыпается.

– Я справляюсь! – резко отозвалась Ева. – Так что жалость оставь при себе – мне она не нужна.

– А я тебя и не жалею, – улыбнулся он. – У меня есть цель, а жалость бы только помешала получить, что нужно.

– Почему? – спросила Ева, глядя не на Джона, а перед собой. – Почему ты выбрал меня? Я не какая-нибудь роскошная красавица. Даже не особенно симпатичная.

– Не особенно, – уже без улыбки согласился он. – Слишком худая и на кинозвезду совсем не похожа. Но я смотрю на тебя и не могу оторваться. Знаешь, что я подумал, когда в первый раз рассмотрел тебя по-настоящему? Ты сидела тогда на ступеньках и как будто светилась. Ты была занята только Розой и ее малышом. Такая… живая… такая естественная… Ты была… как огонь. И волосы отливали скорее красноватым, чем каштановым. Я даже подумал, что обожгу пальцы, если дотронусь до тебя. – Джон помолчал, потом тихо добавил: – Мне так хочется обжечься.

Ева и сама уже чувствовала этот жар, разгоравшийся с каждым вздохом. Она сглотнула и отвела глаза.

– Это безумие. Я не хочу этого. И почему именно я? Трахни Терезу или кого-нибудь еще. По-моему, когда доходит до этого, все девушки одинаковые, разве нет? Парни всегда так говорят.

– Я это тоже постоянно слышу. – Джон криво усмехнулся. – Да что там, я и сам так думал раньше. Секс – это только секс. Его можно найти везде.

– А сейчас не срабатывает. Между нами что-то есть… какое-то притяжение. Я и раньше слышал, что такое случается, но никогда не верил. Думал, чушь… сказки. Но тебя увидел и сразу почувствовал – то самое. Никто другой мне больше не нужен. Я буду только с тобой.

– Не будешь, если я этого не захочу. – Ее голос дрогнул. – А я не хочу. Мне это не нужно. Мама родила меня, когда ей было пятнадцать. Я видела, как рожали мои сверстницы. Рожали, а потом оставались одни, с ребенком на руках. Им уже не выбраться отсюда. Они застряли здесь навсегда. Со мной такого не случится.

– Я буду твоей защитой. А детей я тоже не хочу. До армии у меня осталось четыре недели. Думаешь, мне нужен ребенок? Мне нужна свобода.

– Ты сама начала. – Он с такой силой сжал руль, что побелели костяшки пальцев. – И хорошо, что начала. Я хочу, чтобы у нас все было честно. Не хочу сделать тебе больно. Каждый возьмет свое, и никто не останется в обиде. Ты только позволь…

– Нет. – Ева толкнула дверцу и выскочила из машины. Дождь не прекратился, и она моментально промокла. – Ты ничего мне не сделаешь, потому что этого я тебе не позволю. И о себе позабочусь сама.

– Заеду за тобой завтра после работы! – крикнул он ей вслед.

– Слышал. А ты слышала меня. Это уже прогресс. – Джон завел мотор. – Увидимся завтра.

Она сердито захлопнула за собой тяжелую дверь подъезда. Не видеть его. Не слышать. Не думать о нем.

У нее не получилось. Его слова отпечатались в памяти. Одежда промокла, но ей было жарко. Ее трясло, как будто начиналась лихорадка.

И эта лихорадка не уйдет, если она не уступит, не позволит жару захватить ее целиком.

Похоже, ему не занимать опыта в такого рода делах. Но, скорее всего, его интерес к ней мимолетен. Жар пройдет. Она остынет. И тогда ее уже не будут тревожить эти непонятные, беспокойные чувства.

– Привет, Ева! – Вечером он появился в закусочной без двадцати одиннадцать и сразу прошел к стойке. – Сегодня я немного раньше. Подумал, что, может быть, смогу помочь в чем-то. Починить. Поправить.

– А ты разве не пыталась сломать все, что я пытался вчера сделать? – Джон усмехнулся: – Не отвечай.

– Сегодня меня подвозить не надо, так что можешь идти.

– Я помогу тебе с солонками, Ева. – За спиной у нее возникла вдруг Тереза. – Привет. Я – Тереза Мэддел. А ты приятель Евы?

– Пытаюсь им стать. – Он вежливо кивнул: – Джон Галло. Рад познакомиться.

– Я тоже. Захочешь познакомиться со мной – проблем не будет. У Евы своих дел хватает. Она у нас слишком серьезная. Даже в перерыве уроки делает. Представляешь?

– Представляю. – Он перевел взгляд на Еву. – Воображение у меня богатое, так что представить могу многое.

Знакомый уже жар волнами расходился по телу, и она, пряча волнение, отвернулась.

– Вы тут поболтайте друг с дружкой, а я автомат с содовой почищу.

Вооружившись тряпкой, Ева удалилась в кухню и взялась за дело. Из зала доносился звонкий смех Терезы и голос Джона, но она старалась не отвлекаться и только минут через двадцать, заметив, что он вышел из закусочной, вернулась к стойке.

– Спасибо, что дала шанс. – Тереза смотрела в окно. – Чертовски сексуальный парень. Ты только посмотри, какая задница.

Ева машинально бросила взгляд в окно и тут же отвернулась. Она и без Терезы знала о достоинствах своего знакомого.

– Может быть. Свой телефон я ему дала. – Тереза неотрывно наблюдала за Джоном, который уже садился в машину. – Он, конечно, ничего позволить себе не мог, потому что пришел-то не ко мне. Сказал, что будет тебя ждать.

– Почему бы тебе не подойти к машине и не поболтать с ним? Уже одиннадцать. Я за тебя приберусь.

– Шутишь? Ты что же, хочешь отделаться от него?

– Если так, то ты, должно быть, рехнулась. Я, как только его увидела, сразу поняла – с таким парнем не соскучишься. Уж он-то знает, как доставить девушке удовольствие.

– Ну, так иди и получай это самое удовольствие, – отозвалась Ева, заправляя перечницы. – Ты правильно сказала: я для него слишком серьезная.

– А я этим не страдаю. – Тереза отметила время ухода и направилась к двери. – Спасибо, Ева.

Ева накрыла колпачком шейкер. Только не смотреть в окно. Конечно, они поладят. Тереза – девушка сексуальная и отзывчивая, кто же от такой откажется? Нет, она правильно поступила. По крайней мере, не придется беспокоиться из-за…

– Ева! – окликнул ее из кухни мистер Кимбл. – К телефону. Твоя мать. Я же предупреждал – никаких звонков в рабочее время. Только в самом крайнем случае.

– Извините. – Она торопливо подошла к висевшему на стене аппарату. – Вы же знаете, мне никогда раньше не звонили. Должно быть, какая-то ошибка.

– Чтобы больше этого не было, – повторил он.

– Да, сэр. – Ева взяла трубку: – Сандра? Я не могу сейчас говорить. И почему ты звонишь сюда?

– Он меня ударил, – всхлипнула Сандра. – Джимми… Я всегда считала его таким милым… таким мягким… Мы так хорошо проводили время. Но сегодня… Он ударил меня… у меня кровь…

– Кровь? – напряглась Ева. – Сандра, что он сделал?

– Ударил по лицу. Рассек губу. А потом еще раз ударил. В живот. Почему он так сделал? Я такого не заслужила. В любом случае с женщиной нужно обращаться вежливо.

– Нет. Сказал, что пойдет куда-то за героином. Что хочет загладить вину. – Сандра помолчала, потом добавила негромко: – Мне страшно. Другое я принимаю, но героина боюсь.

– Зачем ты мне звонишь? Почему просто не уйдешь оттуда?

– И как же… Ладно. Позвони портье и попроси прислать кого-нибудь, чтобы тебя выпустили.

– Не могу. Если я подниму шум, секьюрити возьмут меня на заметку и никогда больше сюда не пропустят.

– Но… мне это нужно. В отелях всегда бывают такие интересные вечеринки. Было бы лучше, если бы ты приехала и выпустила меня.

– Откуда мне знать? – В голосе Сандры снова зазвучали плаксивые нотки. – Ты же умная. Придумай что-нибудь. Мне нужно выбраться отсюда, пока Джимми не вернулся. Я не хочу принимать героин, но если он пригрозит… Сделай же что-нибудь. В конце концов, ты обязана мне. И должна помочь.

Еву уже переполняли злость и страх, но она постаралась сдержать чувства и сосредоточиться на проблеме Сандры. Мать вполне могла решить эту проблему простым звонком портье, но простые решения не для нее. Как типично! Сандра всегда пыталась выпутаться из ситуации за чужой счет, без потерь для себя.

– У меня действительно идет кровь, – напомнила мать. – А ему все равно. Он плохой мужчина.

Если не вытащить Сандру оттуда, ей грозят побои или передозировка.

Если мать под кайфом, толку от нее мало. Ей что две минуты, что два часа – все одно.

– Я приеду за тобой. Иди в ванную, умойся и постарайся остановить кровотечение.

– Постараюсь побыстрее. – Ева повесила трубку и на секунду прижалась лбом к аппарату. Черт бы тебя побрал, Сандра. Ну почему ты не хочешь просто позвонить портье? Нет, об этом не стоит даже думать. А значит, все придется делать ей.

Через секунду она уже бежала через дорогу к знакомой машине. Тереза, склонившись к окну, что-то говорила Джону и, заметив подругу, посмотрела на нее с удивлением. Ева бесцеремонно оттеснила ее.

– Отвали. Я тороплюсь. – Она упала на пассажирское сиденье и повернулась к Джону: – Отвези меня к отелю «Мариотт».

– К отелю? Ушам своим не верю. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Он повернул ключ в замке зажигания. – Пока, Тереза. Приятно было поболтать.

– Ага, – бросила Тереза вслед сорвавшемуся с места «шеви».

– Почему именно в «Мариотт»? – поинтересовался Джон, останавливаясь на перекрестке.

– Моя мать… У нее неприятности. Ее избили и заперли в номере. Сандру надо вытащить оттуда. И как можно скорее.

– До «Мариотта» кварталов десять, а то и двенадцать. Ты просто подвези, а дальше я сама.

– Я знаю, где это. В центре. – Джон покосился на нее. – Ее сильно избили?

– Не знаю. Она не очень связно говорила. Сказала, что разбита губа, что идет кровь. – Ева покачала головой. – Не думаю, что там все так уж серьезно. Иначе бы не побоялась позвонить портье. – Она поджала губы. – А так предпочла переложить проблему на меня.

– Раза два или три. Однажды в квартире, пару раз в баре. Сандра не разбирается в мужчинах. Главное, чтобы был порошок и желание поболтать.

– Конечно. Это же так глупо. Да, я злюсь, я беспокоюсь и хочу, чтобы она остановилась. Ей сейчас немного за тридцать. Если будет продолжать в том же духе, то и до сорока не доживет. Но она думает только о себе и ни о ком больше. – Ева скрестила руки на груди и сжала кулаки. – Я пытаюсь ее ненавидеть, но не могу. – Она стиснула зубы. – Не могу.

– Успокойся, – Джон положил руку ей на колено. – Мы ее вытащим.

– Ты не можешь делать это постоянно. Мать – она, а не ты.

– Для нее никакой разницы нет. – Ева поежилась. – И для меня не будет, пока не научусь ее ненавидеть. Только вот не уверена, что получится.

– Ладно. Всему свое время. – Джон подъехал к парковочной площадке отеля «Мариотт» и остановился у дальнего ее края. – Предоставь все мне. Держись в сторонке, вперед не лезь. Ты выглядишь слишком расстроенной. Нельзя, чтобы секьюрити подумали, что я притащил с собой девчонку-подростка.

– Проблемами своей матери я могу заниматься сама.

– Держись в сторонке, – повторил он и, выйдя из машины, направился к швейцару. – Нам нужно всего лишь войти и забрать мать моей подружки. Не присмотрите за машиной?

Швейцар нахмурился и с сомнением взглянул на видавший лучшие дни «шеви».

– Мы ненадолго. – Джон беззаботно улыбнулся. – Минут на десять. Ее мать на прошлой неделе повредила ногу, и ходить пешком ей трудно. – Он подтолкнул Еву к вращающейся двери. – Спасибо, приятель.

Они быстро прошли к лифту через сияющий вестибюль.

– Спокойно, – шепнул ей на ухо Джон. – Улыбайся.

Она вымученно улыбнулась и шагнула в кабину.

– Я думала, что попрошу открыть номер кого-нибудь из персонала.

– Можно и так. – Кабина остановилась, и Джон подтолкнул ее к выходу. – Вот только времени у нас маловато. Честно говоря, я не понимаю, как ее могли запереть. – Пройдя по коридору, они остановились у номера 2012. – Давай сначала попробуем сделать по-моему. – Он наклонился к замку. – Комната точно та самая? А то ведь получится не очень удобно.

– Сандра назвала 2012-й, но на все сто я, конечно, не уверена. С ней наверняка никогда ничего знать нельзя. А что ты делаешь?

– Нет, сам освоил. В четырнадцать лет связался с уличной бандой. Я же говорил, что не был примерным мальчиком. – Джон нахмурился. – А, вот в чем дело. – Он потянул ручку, и та оказалась в его руке. – Этот ее приятель снял ручку, заблокировал замок какой-то железкой и снова поставил ручку. Похоже, парень проделывал такой фокус и раньше. Твоей матери надо быть внимательнее в выборе друзей. – Поковырявшись в замке еще с минуту, Джон Галло выпрямился и толкнул дверь. – Ну, вот и все. Входи.

– Сандра? – Ева протиснулась мимо него в комнату. – Сандра, где ты?

– Ева! – Сандра появилась из ванной – в разорванном розовом платье, с всклокоченными волосами, свежими синяками на лице и подтеками туши – и порывисто обняла дочь. – Я так и знала, милая, что ты что-нибудь придумаешь. – Это было ужасно… ужасно… Таких людей нельзя оставлять на свободе.

– Ну так держись от него подальше. – Ева отстранилась от матери и посмотрела на нее. Сандра определенно была под кайфом и, похоже, не сознавала, насколько сильно пострадала и как плачевно выглядит. На бледной коже явственно проступали четыре синяка, левый глаз заплыл, из рассеченной губы сочилась кровь. – Этот подонок здорово тебя отделал.

– Я же сказала, он вел себя не по-джентльменски. – Она осторожно потрогала губу. – Видишь? – Ее взгляд соскользнул с дочери на Джона Галло. – А это кто с тобой, милая?

– Джон Галло. Я – друг вашей дочери. – Он осмотрелся. – Нам бы лучше поспешить. Вам нужно взять что-нибудь с собой?

– Только сумочку. Там, на кровати. – Не сводя глаз с Джона, Сандра махнула рукой в неопределенном направлении. – Какой симпатичный молодой человек! Ты прятала его от меня, а, Ева? Такой вежливый… Я бы не возражала, чтобы ты встречалась с приятным молодым человеком. Женщине нужен мужчина, который заботился бы о ней. Ты, похоже, никогда этого не понимала.

– Нам пора. – Ева взяла мать за локоть и потащила к двери. – Постарайся идти ровнее. Когда выйдем в вестибюль, прибавь шагу, если не хочешь стать центром внимания.

– Да, да. В отеле такие подозрительные служащие… – Она оглянулась через плечо. – А как вы открыли дверь? Я не просила…

– Это еще что такое? – В дверном проеме возник высокий, плотного сложения мужчина в светло-коричневом костюме. – Ты куда собралась?

Сандра остановилась, словно наткнувшись на препятствие.

– Привет, Джимми. – Она нервно облизала губы. – Я… я ухожу.

– Вечеринка закончилась. – Ева взяла мать за руку. – И вечеринки не начинаются с избиения. Она уходит.

– Это моя дочь Ева, – попыталась объяснить Сандра. – Она права, ты не имел права так со мной обращаться. Мне здесь не понравилось…

– Уходи! – бросил он Джону. – А вот ты можешь остаться, – Джимми схватил за плечо Еву. – Приятная компания – мать и дочка. Раньше у меня такого не было. Вы обе останетесь здесь.

– Они не останутся. – Джон встал между ними и сжал пальцами запястье державшей Еву руки.

Джимми вскрикнул от боли и отпустил плечо Евы.

Не тратя времени на разговоры, Ева вытолкала мать из номера и потащила по коридору.

– Неужели мы его оставим? – заволновалась Сандра. – Я не хочу, чтобы Джимми…

– Джон Галло не из тех, за кого стоит беспокоиться. – Ева нажала кнопку вызова лифта и с тревогой оглянулась, чувствуя себя ответственной за сложившуюся ситуацию. Когда лифт остановился и створки разошлись, она втолкнула Сандру в кабину и нажала нижнюю кнопку. – Выходи из отеля и садись в светло-коричневый «Шевроле» перед входом.

– Но разве ты не… – Дверца закрылась, заглушив протесты Сандры.

Ева повернулась и побежала по коридору к номеру 2012.

Дверь была открыта, и человек в костюме лежал без сознания на полу.

По крайней мере, она надеялась, что он только без сознания. На скуле и под левым глазом уже набухали будущие синяки, из носа текла кровь, губы были разбиты.

Джон Галло обернулся, и Ева с изумлением отметила, что на нем нет ни царапины.

– Очухается. – Джон пожал плечами. – Я просто поддал ему малость. Не люблю, когда мужчина бьет женщину. Пусть почувствует себя на ее месте. – Он взял Еву за руку и вывел из номера. – Неудачный получился вечер. Я рассчитывал провести его с большей приятностью.

– Да, отыгрался. И сделал это с огромным удовольствием.

Глава 4

Что Сандре не достанет сил пройти четыре лестничных пролета до их квартиры, Ева поняла после того, как мать дважды споткнулась и едва не упала, сделав несколько шагов. Встав рядом, она положила ее руку себе на плечи.

– Держись за перила и опирайся на меня. Мы справимся.

– Конечно, справимся, – пробормотала Сандра. – Меня просто немного покачивает.

– Я помогу. – Джон Галло отстранил Еву. – Так вы будете полночи подниматься. Какой этаж?

– Иди вперед и открой дверь. – Он подхватил Сандру на руки и стал подниматься. – Вот так, миссис Дункан, вам будет легче.

– Называй меня Сандрой. – Она улыбнулась: – Ева, а он и впрямь милый и любезный. Настоящий рыцарь. Галаад. Я видела фильм…

– Ошибаетесь. – Джон улыбнулся ей. – В рыцари я не гожусь, а вот с ролью тягловой лошади справлюсь. Сейчас будем на месте.

К тому времени, как они поднялись на четвертый этаж, Ева уже открыла настежь дверь квартиры.

– Отнеси ее в спальню. Дверь справа, – распорядилась она и, пройдя в ванную, смочила полотенце и взяла из шкафчика тюбик с мазью.

Джон уже опустил Сандру на кровать и смотрел на нее сверху вниз.

– Думаю, она быстро уснет. Помочь раздеть ее?

– Нет. Ей не впервой спать в одежде. – Ева включила лампу на прикроватной тумбочке. – Раньше, когда я была младше, мне никогда не удавалось справиться с ней. – Она аккуратно протерла матери лицо, смазала ссадины и царапины. – Мерзавец! Зачем нужно было так ее избивать? Она сама отдала бы ему все за небольшую ласку.

Перед Евой снова встало лицо лежавшего на полу Джимми. Как жестоко и беспощадно избил его Джон Галло! Эта безжалостность поначалу шокировала ее. Но теперь, когда она получше рассмотрела лицо Сандры, шок сменился злостью.

– Ни в коем случае. Не забывай, что у него при себе героин. В его же интересах убраться поскорее, пока не замели.

– Хорошо. – Ева смазала рассеченную губу матери. – Надеюсь, он больше не станет цепляться к Сандре.

– Я еще буду здесь какое-то время. Возникнут проблемы – дай знать.

– Больно… – пробормотала Сандра, открывая глаза. – Что ты делаешь, милая?

– Смазываю тебе губу. Закрывай глаза. Поспи.

– Вот и ладно. – Сандра сонно взглянула на нее. – У тебя тоже синяк. – Она приподнялась и, протянув руку, дотронулась до скулы дочери. – Это Джимми приложился?

– Нет, кое-кто другой. Пару дней назад. Не беспокойся, я в порядке.

– Бедняжка. – Сандра нежно потрепала ее по щеке и едва слышно пробормотала: – Вся в мать. – Веки медленно опустились. – Яблоко от яблони…

Ева вздрогнула и напряглась, как будто от удара, потом бросила на тумбочку тюбик с мазью.

– С ней все будет в порядке. Пусть спит. – Голос ее дрогнул. Она повернулась и шагнула к двери. – Выключи лампу.

Мгновением позже свет погас, и Джон Галло вышел из спальни.

– Спасибо, что помог. – Ева стояла у окна, спиной к нему, и смотрела в окно. – Хотя я тебе ведь и выбора не оставила, а?

– Выбор был. – Он помолчал. – Не принимай это близко к сердцу. Ты не такая, как мать. Сандра – хорошая женщина, но слабая. Ты же совсем не слабая.

– Знаю. Но когда я вижу ее такой, приходится напоминать себе об этом. А потом… Я ведь не знаю, какой Сандра была в моем возрасте. Может быть, тоже сильной. Может быть, такой же, как я сейчас. Может быть, жизнь со временем сломает и меня и сделает похожей на нее.

– Верно. Что-то у меня мысли разбегаются. – Она обернулась и посмотрела на него. – Иногда мне становится страшно, но только ненадолго. А тебе бывает страшно?

– Бывает. И не так уж редко. Обычно тогда, когда я попадаю в какие-нибудь неприятности и не могу выпутаться.

– Поэтому ты и уходишь в армию, да? Чтобы посмотреть мир и не попадать больше в неприятности? А вот мне мир смотреть не надо – я хочу построить свой собственный.

– Хотел бы остаться и посмотреть на этот твой мир.

Ева вдруг поймала себя на том, что и она хотела бы того же: чтобы он остался, увидел, на что она способна, оценил ее достижения. С ним жизнь была бы интереснее, не такой пресной, в ней появился бы новый стимул.

Она одернула себя: «И о чем ты только думаешь? Какой стимул? Тебе нужны постоянство и стабильность. Тебе нужно сосредоточиться на достижении целей».

– Иначе здесь было бы невозможно. С разными домашними делами я справляюсь, вот только кухарки из меня не получилось. Дальше «телеужина»[2] дело не двинулось.

– Да. Дядя всю жизнь холостяком прожил и всегда себя обслуживал. Тебе бы с ним познакомиться. – Его взгляд скользнул по стене. – Хороший портрет. Это ведь Мануэль, да?

– Да. Роза как-то оставила со мной малыша, пока ходила в магазин, а я нарисовала. Отдам ей, когда начнет готовиться к тесту за среднюю школу. Что-то вроде взятки.

– На художника? Нет! Они же все голодные и несчастные. По крайней мере, в книгах так пишут. Я стану инженером. Солидная профессия…

– Так вот как вы живете!.. Две комнаты, одна спальня. А где ты спишь?

Джон взглянул на накрытый пестрым покрывалом диванчик.

– Уютный. Да… Представляю, как ты там лежишь…

Ее снова окатило горячей волной. Несколько слов – и тело напряглось и зазвенело.

– Ухожу. Знаю, что сболтнул лишнее. Что спешу. Мы уже лучше узнали друг друга, и ты больше не воспринимаешь меня как угрозу. На этом можно было бы остановиться, но не могу. Не хочу, чтобы ты забыла о том, что важно для нас обоих. – Он повернулся к двери. – Заеду за тобой завтра.

– Если бы я послушал тебя вчера и уехал, ты оказалась бы в весьма неприятной ситуации. Имей в виду, я ведь еще могу пригодиться.

– Когда он выпадет, я буду рядом. – Джон оглянулся через плечо: – Знаешь, теперь я могу представлять тебя на этом диване. Голой, Ева. Голой и со мной.

Неутолимый голод, неодолимое желание, сумасшедшее влечение. Она ощущала это все и еще многое другое.

Сжав кулаки, Ева слепо смотрела на дверь. Как он там сказал? «…ты больше не воспринимаешь меня как угрозу?» Черта с два! Да, они узнали друг друга лучше. Только вот он узнал о ней куда больше, чем она о нем. Джон Галло застиг ее в не самый подходящий момент, и она открыла ему свое слабое место, то, которое не показывала никому другому.

Она же узнала только то, что он может быть даже более опасным и жестоким, чем показал себя при встрече с Лазаро. Что ему удалось без особых усилий показать себя в лучшем свете и ей самой, и даже Сандре. Что он угадывает ее мысли и чувства с такой легкостью и точностью, от которой становится не по себе.

Но самое страшное то, что она трепещет от одного только его взгляда.

Лежа на диване и безуспешно пытаясь уснуть, Ева знала, о чем думает Джон Галло и какой он ее представляет.

На следующий день Ева отпросилась с работы на час раньше и ушла еще до того, как Джон приехал на своем «Шевроле».

Еще через день он появился за три часа до окончания работы.

– Не застал тебя вчера. Тереза сказала, что ты ушла раньше. Что-то случилось? Как Сандра, в порядке?

– Наверно. Дома она пробыла только один день. Когда я пришла из школы, ее уже не было.

– Значит, дело не в домашних проблемах. Ты меня избегаешь. – Он покачал головой: – Не надо так. Я же знаю, ты не можешь позволить себе пропускать работу.

– Ты так стараешься подтолкнуть ее ко мне. Знаешь, если я захочу познакомиться с другой, то замену тебе подыщу сам. – Он внимательно посмотрел на нее: – Э, да ты уводишь разговор в сторону. Запаниковала? Видимо, была причина, а?

– Слишком сильно сказано? Ладно. Может, просто провела пару бессонных ночей?

– Признаюсь, я тоже. – Он поднялся со стула. – Знаешь, по-моему, нам пора с этим кончать. Я буду ждать тебя каждый вечер, пока ты не решишь, сдать ли меня копам или предоставить шанс доказать, что я не сделаю тебе ничего плохого.

А Ева вдруг поняла, что так оно и будет. Чего-чего, а терпения ему не занимать. И он прав. Так или иначе, ей придется что-то решать, потому что убежать от него невозможно.

– Поехали. – Ева открыла дверцу старенького «Шевроле» и села рядом с Джоном. – Надоело. На работе все считают, что меня преследуют.

– В некотором смысле так оно и есть. Преследование, но только без всякого насилия. Я себе грубости не позволю. – Он повернул ключ зажигания. – Разве что ты сама захочешь. Опыта у тебя нет, так что воздержусь. Но мы можем попробовать, если тебе…

– Помолчи. – Она снова горела. Только села рядом с ним, и вот уже началось. – Не хочу ничего пробовать. – Вот и губы уже пересохли. – Ты говорил, что с этим надо кончать. Я за этим и пришла. Ты дважды здорово мне помог. Спасибо. Но теперь я хочу, чтобы ты убрался. Я чувствую… В общем, мне это не нравится.

– Нравится. Или понравилось бы, если б ты так не зажималась. Вокруг этого вертится весь мир. Ты чувствуешь то, что чувствую я, и ничего более волнующего на свете нет. Ты бы не пожалела.

– Думаю, нам ничего другого не остается, как доверять друг другу. Без этого не обойтись.

– Не нужно? Черта с два. – Джон медленно перевел дыхание. – Не могу сейчас говорить… как бы машину не разбить. Подожди, давай сначала доедем.

Джон не произнес ни слова, пока они не остановились напротив ее дома, и еще с минуту сидел молча, сжав руль и глядя перед собой.

– Может, я тебе и не нужен, но ты меня хочешь. – Он повернулся и придвинулся ближе. – Думаешь, я не чувствую? Чувствую. Знаю. Мы оба посылаем друг другу понятные всем сигналы.

Стало трудно дышать. Ева потянулась к дверце.

– Нет, останься. – Он схватил ее за руку. – Позволь показать, что у нас может быть. Не бойся. Совсем немного. Скажешь остановиться – остановлюсь. – Его пальцы медленно двинулись от запястья к локтю. – У тебя такая мягкая, шелковистая кожа, но рука сильная, и все мышцы напряжены. – Он уже добрался до горла. – А вот пульс…

Сердце прыгало, рвалось из груди. В тот миг, когда Джон прикоснулся к ней, по всем ее нервам словно побежало электричество. Она чувствовала легкое касание его рубашки, вдыхала его запах с какой-то острой, пикантной ноткой, и у нее кружилась голова.

Его губы были на ее губах, его язык играл, дразнил.

– Да, да. – Пальцы скользили сверху вниз, расстегивали пуговички рубашки. – Так. Дай-ка мне язычок. Хочу попробовать тебя на вкус…

Он добрался до грудей, мягко сжал, и она вскрикнула и выгнулась, чувствуя, как они набухают, как твердеют соски.

Застежка бюстгальтера поддалась ловким пальцам, и они, получив свободный доступ, перешли в наступление – двинулись вверх и вниз, поглаживая, сжимая и отпуская.

Жар раскатывался по телу волнами, в низу живота возникло странное, незнакомое ощущение – сначала легкое пощипывание, потом тяжесть и разгорающийся зуд.

– Не здесь, – произнес Джон тихим, хрипловатым голосом. – Уедем куда-нибудь. Все будет хорошо.

Она не хотела никуда ехать. Зачем? Она хотела остаться здесь, и пусть он делает все, что хочет. Только бы унять этот зуд, погасить пожар, утолить жажду… И зачем куда-то ехать, если все, что для этого нужно, здесь: его чувственные губы, ловкие руки, горячее дыхание.

– Я не хочу заниматься этим с тобой на заднем сиденье машины. Если к тебе нельзя, у меня на примете есть мотель возле аэропорта. Но тогда надо поспешить.

Она посмотрела на него непонимающе. О чем он говорит?

Что она делает? Зачем осталась здесь? Перепихнуться по-быстрому? Боже, она ведет себя, как сучка в период течки. А ведь так и есть. Потеряла голову и уже готова…

Но ведь так быть не должно. Она – не животное.

– Нет. – Из машины надо выбираться. И поскорее, пока голова еще соображает. – Слышал? Ты доказал свою правоту. Но гордиться-то особенно и нечем. Я ничего про это не знаю… не знаю, как этому противиться.

– Доказал правоту? Гордиться? Я ничего не… – Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. – Я только хотел показать… хотел, чтобы ты поняла, чего мы себя лишаем. А потом увлекся и не смог остановиться.

– Ты показал. – Ева торопливо застегивала рубашку, но пальцы дрожали, и получалось плохо. – Доволен?

– Ничего, переживу. – Она толкнула дверцу. – Еще несколько дней назад мы не знали друг друга, а сегодня ты уже хочешь, чтобы я прыгнула к тебе в постель?

– Почему бы и нет, если мы оба этого хотим? – Он наклонился к ней: – Почему нет? Какая разница, сколько мы знаем друг друга? Нам это нужно. Мы этого хотим. Так в чем же дело? У нас впереди несколько недель, и мы могли бы отлично их провести. А потом ты от меня избавишься. Никаких обязательств. Никаких цепей.

– Ну уж нет. Я сдаваться не собираюсь. С какой стати? Ты ведь на моей стороне. – Он посмотрел на нее – напряженное, перечеркнутое тенями лицо в тусклом свете приборной панели. – Подумай сама. Когда-нибудь это случится. Так почему бы не со мной? Я тебя защищу. Ничего не потребую. Ты получишь удовольствие, и только. И классно проведешь время. О’кей?

Она не ответила, потому что уже переходила улицу. Почти бежала.

У двери Ева оглянулась через плечо. Джон сидел в машине и смотрел на нее.

Она захлопнула дверь, взбежала по ступенькам, прислонилась к стене и уставилась в темноту. Сердце колотилось, лицо горело, ноги подгибались. И все из-за того, что он касался ее – руками, губами, языком.

«Когда-нибудь это случится. Так почему бы не со мной?»

И ей хотелось, чтобы это случилось именно с ним. Никогда раньше, ни с кем другим у нее не было ничего похожего.

И такой слабой, такой беспомощной она еще никогда себя не чувствовала. Мир был хаосом, и чтобы выжить в нем, требовалось быть сильной и рассудительной. Сейчас она не была ни сильной, ни рассудительной.

Почему это случилось? Она смогла бы устоять перед обычным влечением, но не перед этим, потрясшим ее до глубины души.

Ева опустилась на диван, свернулась, поджав ноги.

А если бы здесь был Джон? Если бы он лежал рядом… сверху… голый и…

Между бедер полыхнуло жаром. Она едва успела закусить губу, сдерживая рванувшийся из горла стон.

Прошло несколько часов, прежде чем буря наконец промчалась, а эмоции улеглись.

Но Ева знала – все вернется, как только она подумает о нем.

Хорошо было хотя бы то, что она еще могла думать. Не то что там, в машине, где она совсем потеряла рассудок, растаяла от его ласк.

Ева поднялась и подошла к окну. Пусть будет так. Она переспит с Джоном Галло. Это надо принять. Да и что тут особенного? Многие девушки из ее класса уже вовсю крутят с парнями. И не первый год. В трущобах невинность не считалась добродетелью.

Да вот только она была другой, и для нее секс значил многое. Ева не хотела пойти по стопам матери. Доверять свою жизнь и свое тело кому-то? Ну уж нет.

Только себе. Потому что она всегда могла контролировать и то, и другое.

Но сегодня вечером она почти утратила этот контроль. Он всегда ослабевал, когда появлялся Джон. Значит, ей следует подготовиться.

Она прошла в ванную, открыла шкафчик под раковиной, взяла красивую лакированную шкатулку и сдвинула крышку. Внутри лежало четыре противозачаточных колпачка. Обычно мать пользовалась таблетками, которые ей выписывали на полгода.

Ева не интересовалась противозачаточными средствами, поскольку считала, что они еще долгое время ей не понадобятся. Вот когда жизнь наладится, тогда можно будет и думать об этом. Однако она знала, что Сандре эти средства помогают, а раз так, помогут и ей. Помогут держать ситуацию под контролем. Контроль – это самое важное. Особенно когда попадаешь на безумный аттракцион неуправляемых эмоций.

Было непривычно и немного страшно сознавать, что именно она собирается сделать.

Ева взяла один колпачок, закрыла шкатулку и убрала ее в шкафчик.

Теперь все в порядке. Теперь ей не нужно полагаться на кого-то, кроме себя самой. Теперь она может взять то, что хочет.

Машина Галло только-только остановилась на противоположной стороне улицы.

И сердце тут же заколотилось. Он здесь, и скоро она будет с ним.

Ева выдохнула, бросила на стойку полотенце и повернулась к Терезе:

– Я ухожу. Мистер Кимбл разрешил закончить пораньше.

Тереза выглянула в окно и, увидев «Шевроле», кивнула.

– Может, ты и не такая уж серьезная, как я думала. Если кто и мог тебя расшевелить, так это он. Ладно, иди, веселись. – Она еще раз посмотрела в окно. – Думаю, не пожалеешь.

Джон выходил из машины. Увидев приближающуюся Еву, он остановился и удивленно покачал головой:

– Нечто новенькое. Ты не вызвала копов? Меня не арестуют за домогательство? Думаю, если так, то это хороший знак.

– Хватит думать. – Не дожидаясь приглашения, Ева села впереди. – Увези меня отсюда.

– Конечно. – Он улыбнулся, занял свое место и повернул ключ зажигания. – Домой?

– Нет. – Она положила руки на колени, и пальцы сами сжались в кулаки. – Не хочу, чтобы это случилось в квартире.

– Случилось? – Джон пристально посмотрел на нее и негромко присвистнул. – Да, вечер сегодня и впрямь необычный. А что такое?

– Какая разница? Что тебя удивляет? Ты привел с десяток причин, убеждая, что я должна позволить тебе меня трахнуть. Видимо, убедил.

– Хорошо. Ты прав. Я хочу этого. Хочу тебя. Почему хочу и почему именно тебя – не знаю, но что есть, то есть. – Ева не смотрела на него – только прямо перед собой. – Прошлым вечером… я думала о тебе, и мне было… не по себе. Откуда это? Почему я ничего не могу с этим поделать?

– Понятия не имею. – Джон положил руку ей на колено.

Она вздрогнула и напряглась, ощутив ее тяжесть и тепло через ткань джинсов.

– Нравится? – Он погладил ее по бедру. – Чувствую, нравится.

Затаив дыхание, Ева протянула руку и положила ему на колено.

– Нет, тебе в эту игру играть нельзя, – Джон покачал головой. – Пока я за рулем.

– А мне нет. – Он просунул ладонь ей между ног. – Я уже думал об этом. В мотель не поедем. Возле шоссе есть подходящее местечко.

– Надеялся. Считал, что шансы есть. Нас тянет друг к другу. Притяжение.

Он поглаживал ее бедра, медленно, но ритмично, передвигая ладонь выше, раздвигая ей ноги. Груди наливались, тело напряглось, огонь растекался с кровью. Она откинулась на спинку сиденья.

– Мы почти на месте. – Джон свернул на проселочную дорогу, и «шеви» запрыгал по ухабам. – Уже недолго. – Он вздохнул и негромко пробормотал: – Поскорее бы. Я уже и сам схожу с ума. – Дорога вдруг кончилась, и они оказались на полянке, окруженной со всех сторон деревьями и кустарником. Джон остановил машину, прихватил лежавшее на заднем сиденье красное одеяло и толкнул дверцу: – Идем. Быстрее.

Он расстелил одеяло на траве, прямо у проселка.

– Здесь тебя устраивает? Чисто и безлюдно, никто не помешает. Если не понравится, я потом найду другое место. Просто уже… – Джон торопливо сбросил рубашку.

– Устраивает. – Ева тоже не стала терять времени. Поскорее бы. Пусть трогает, гладит, ласкает… пусть делает все, что хочет. Она расстегнула и отбросила в сторону бюстгальтер.

На нем уже ничего не было, и голое тело отсвечивало в лунном свете. Как у него получилось так быстро?

Одеяло было шерстяное, мягкое, и Джон уже стягивал с нее джинсы. А потом он оказался рядом, и она беззвучно охнула, почувствовав его желание, его напряженную плоть.

– Ш-ш-ш. Тебе понравится. – Его рука между ее ног…

– Видишь, совсем не страшно. – Он приник к ее груди горячими губами. – М-м-м… сладко.

Она назвала бы это другими словами. Сумасшествие. Безумие.

– Я больше не могу. Потом… потом будет по-другому, но сейчас… Только не говори ничего. Пожалуйста. – Он закрыл глаза. – Подожди. Я схожу с ума. Секунду, ладно. Мне надо…

– Не надо. – Ева потянула его на себя: – Давай!

– Все в порядке. Я сама об этом позаботилась. Ну же!

Она застонала и подалась ему навстречу. Открываясь все шире. Впуская его все глубже.

Он подхватил ее снизу, помогая держать ритм.

– Так… У тебя отлично получается. Добавь огоньку…

Огоньку? Но она уже горела. Пламя как будто растеклось по всему телу, обретшему невероятную чувствительность. Ее соски набухли и отвердели, живот напрягся, подошвы вдавились в одеяло.

– Я… – прохрипел он сквозь зубы. – Я уже не могу… больше…

Ева тоже не могла. Что-то поднималось в ней, накатывало, и она из последних сил сдерживала это в себе, закусив губу.

То, что поднималось, вырвалось, подбросило ее и выгнуло дугой. Она обхватила его, и он со стоном рухнул на нее.

– Ты кричала, – едва отдышавшись, сказал Джон. – Я сделал тебе больно?

Кричала? Ей казалось, что она не издала ни звука. Впрочем, могла ведь и не заметить.

– Точно? У тебя же это в первый раз. Я раньше никогда…

– Вот уж нет. Получилось… классно. Просто фантастика. – Он скатился с нее и лег рядом. – Но вообще-то мне надо быть осторожнее. Я ведь и думал, но потом про все забыл. Как стерло…

Она и сама обо всем забыла, полностью отдавшись новым, необычным ощущениям, тому, что они делали вместе.

Ева лежала, прислушиваясь к своему телу. Казалось, каждая клеточка в нем стала чуткой струной, и все эти струны продолжали вибрировать, звенеть, наполняя ее новым восприятием жизни. О том, что так бывает, она никогда и ни от кого не слышала.

– Спасибо. Такого у меня ни с кем не было. Тебе хорошо?

– Да. – Она потерлась щекой о его плечо. – По-моему, лучше и быть не может. А ты как думаешь?

– Не спеши. Хорошее всегда можно сделать лучше. Дай только подумать.

– Я готова тебя выслушать. Ты знаешь это лучше меня… пока.

– Вот как? То есть у тебя большие планы? Что ж, может быть. – Он погладил ее по волосам, помолчал. – Ты точно предохраняешься?

– Конечно. Я бы никуда не поехала, если бы не была уверена. Не собираюсь рисковать.

– А мне довериться не пожелала! Но имей в виду, я бы такого не допустил.

– О себе позабочусь сама. – Ева приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз. – Чтобы не нужно было на кого-то полагаться. Ты ведь и сам этого хотел, верно? Никаких обязательств. Твои слова.

– Мои. – Он провел пальцем по ее верхней губе. – Но только я не всегда поступаю разумно. Иногда говорю одно, а делаю другое. И мне, может быть, обидно твое недоверие.

– Не думаю. – Она нахмурилась: – Темно. Я не вижу твоего лица. Может… Ты куда? – Джон вдруг вскочил и направился к машине. – Что ты делаешь?

Фары вспыхнули, и ослепительный свет ударил в глаза. Ева инстинктивно зажмурилась, потом встала на колени и попыталась рассмотреть его в сгустившейся за фарами темноте.

– Я… чувствую себя голой. Странно, раньше такого не бывало.

– Я ощущаю твой огонь, вот и захотел его увидеть. – Джон вышел из тени, и Ева уже не могла оторвать от него глаз. Смуглая, с оливковым оттенком кожа казалась еще темнее. Крепкий подтянутый живот. Сильные бедра. А лицо… Белые зубы и сверкающие глаза. – Увидеть, пока чувствую. – Он опустился перед ней на колени, запустил пальцы в ее каштановые, с огненным отливом, волосы, отвел голову назад. – Твоя кожа сейчас словно золото. – Он наклонился и захватил губами ее сосок. – А ты чувствуешь огонь?

– Да. – На этот раз ее словно ударило током. Она схватила его за плечи, впившись ногтями в кожу. – Что ты собираешься делать?

На мгновение он замер в ярком свете, напряженный, словно готовый к новой схватке воин, и она вдруг вспомнила, как смотрела на него в больнице, в их первый вечер.

– Вопрос в том, что собираешься делать ты. – Джон поднял голову, раздвинул ей бедра и, приподняв, посадил на себя. – Ну же, Ева… зажги меня…

Глава 5

Уже занимался рассвет, когда они покинули поляну.

– Ты молчишь, – заметил Джон. – Жалеешь, что уступила? Сомневаешься?

– С чего бы? – Ева посмотрела на него. – Рано или поздно это все равно случилось бы. – Она попыталась и не смогла вспомнить, сколько раз они кончали вместе, достигая таких высот блаженства, которые ей и не снились. – И я сама так решила.

– Ты сказал, что когда-нибудь это произойдет… с кем-то и что этим кем-то мог бы быть ты. Так и вышло. – Она выглянула в окно. – Ты во многом был прав.

– Притяжение. Ты говорил, что такое бывает не очень часто. Я и сама не понимаю, что со мной. Но в каком-то смысле это и хорошо. Хорошо, что такое случается нечасто. По крайней мере не надо беспокоиться, что ситуация повторится, что я снова попаду в похожий переплет. Ты уедешь, а я смогу вернуться к прежней, привычной жизни, и все станет как раньше.

– Смогу. И ты тоже. Мы оба хотим этого. Пережить, без боли и шрамов, и идти дальше, не оглядываясь.

– Ты взорвал мою жизнь, как атомная бомба. Мне нужно было что-то придумать, найти какой-то более или менее безопасный выход, чтобы не погибнуть от этого взрыва. А как, по-твоему, я должна себя вести? – Ева посмотрела ему в глаза. – Ты преследуешь меня. Ты открыл на меня настоящую охоту. Ты постоянно говоришь, что мы заслужили право на это. Ладно, убедил. Может быть, все будет хорошо. При условии, что мы не сделаем плохо ни себе, ни кому-то другому. Мне важно знать, что никто не пострадает.

– Знаешь, я до последнего не был уверен, как ты на это отреагируешь.

– А чего ты ждал? Что я буду в чем-то винить тебя? Чего-то просить? Вымаливать слова любви? – Ева покачала головой. – Нет, здесь все иначе. Я ведь даже не знаю толком, что такое любовь. – Она пожала плечами. – Не знаю, есть ли вообще что-то такое. Я, по крайней мере, с ней не встречалась. Разговоров о любви много, но проходит она, похоже, довольно быстро. Может, эта самая любовь только в кино и бывает. А ты что думаешь?

– Думаю, что любовь бывает разная. Есть люди, которых нам полагается любить, и люди, которых мы любим. Я, например, терпеть не мог отца и мать. А дядю люблю. К тому же я ведь парень, а парни иногда думают не головой. – Джон улыбнулся и посмотрел на нее: – Знаешь, у нас были моменты, когда я мог бы сказать, что люблю тебя, если бы ты только попросила.

Ева вздохнула. Были моменты, когда он дарил ей невыразимое наслаждение, когда ей нравилось в нем абсолютно все, когда она как будто становилась частью его. В такие моменты хотелось, чтобы он всегда был рядом.

– Я ни о чем не просила. И просить никогда не буду.

– Наверно, мне должно от этого полегчать. – Джон оглянулся. – А и впрямь полегчало. Даже голова немного закружилась. Ты права, все так и должно быть. – Он помолчал. – Когда?..

– Сегодня вечером. – Она посмотрела на него: – И потом каждый вечер. Пока не решим, что не хотим больше этого.

– Всякое случается. – Впрочем, Ева и сама не верила в то, что говорила. Она садилась в машину совершенно пресыщенная, но сейчас, глядя на него, снова ощущала знакомое пробуждение желания. Теперь она хорошо знала его тело. Красивое тело. Сильное, гибкое, гладкое. Он мог поднимать ее, переворачивать, делать все что угодно – без малейших усилий. Но при этом она вовсе не чувствовала себя беспомощной. Знала, как остановить его одним лишь прикосновением, как одним движением повергнуть его в дрожь. Кто бы мог подумать? Он всегда играл первую роль, всегда доминировал, всегда распоряжался, а теперь она вдруг получила полную власть над ним.

– У тебя совсем мало времени. Даже выспаться не успеешь. В школу пойдешь сегодня?

– Конечно. – Ева вышла на тротуар. – Школа у меня на первом месте. Я же говорила, это не должно ничему помешать. – Она посмотрела через улицу. – Может быть, так, как сегодня, уже не будет.

– Не будет? – За спиной у нее заурчал мотор. – Даже не рассчитывай.

Открывая дверь, она подумала, что вообще ни на что не рассчитывает. Для нее все было в новинку. Она ступила на совершенно новую, неизведанную территорию и знала только, что должна придерживаться обычного ритма жизни и стараться не терять головы.

Первым делом принять душ. Потом поставить будильник.

Ощущения стали другими. Восприятие стало другим. Струйки воды сбегали по телу, и она чувствовала их не так, как раньше. Груди напряглись, и на одной появилась крошечная отметина. Синяк? Странно. Он не был грубым. Хотя временами они вели себя, как два диких зверя. Она вспомнила, как его губы… Может быть, тогда это и случилось.

Груди набухали, кожу покалывало, тело как будто звенело. Всего лишь воспоминание – и лихорадка уже вернулась.

Ева уткнулась лбом в стену душевой. Все так странно… Безумно, таинственно, даже немного пугающе. Если это только секс, то что же было бы, если бы они еще и любили друг друга?

Но любовь она понимала еще меньше, а ее возможности могли оказаться еще опаснее. И ведь они оба сошлись на том, что любовь – штука обманчивая и им лучше обойтись без нее. Она слишком мало знала Джона Галло, чтобы рисковать и пускаться в еще одно опасное приключение. И, однако же, когда они говорили об этом, она ощутила какую-то непонятную грусть.

Нет, она не любит Джона. Не хочет его любить. Достаточно и того, что есть. Так спокойнее и надежнее.

– В лесу мне понравилось больше. – Ева повернулась к окну – в стекла монотонно бил дождь. – Здесь как-то непривычно.

– Влиять на погоду не умею. – Джон обнял ее, прижал к себе. – И этот мотель далеко не самый плохой. Чистый, приличный. Я проверял – ничего плохого о нем не говорят.

– Дело в другом. Приезжая сюда, я чувствую себя… – Ева не договорила и отодвинулась от него. – Мне надо в ванную. – Она спустила ноги с кровати и поднялась. – Я вернусь.

– Ты говоришь, как Шварценеггер в «Терминаторе». – Он заложил руку за голову и проводил ее взглядом. – Хотя совсем на него не похожа.

– Спасибо небесам. – Ева закрыла за собой дверь. Через пару минут, ополоснув лицо и вымыв руки, она остановилась перед зеркалом и несколько секунд смотрела на свое отражение – голая, щеки горят, волосы взлохмачены, тело словно налилось соком. Она подумала, что выглядит именно так, как и должна выглядеть женщина, занимающаяся тем, чем занималась она.

Выйдя из ванной, Ева не сразу вернулась в постель, а подошла сначала к окну и, раздвинув шторы, посмотрела на парковочную площадку.

– Что случилось? – негромко спросил Джон. – Я сделал что-то, что тебе не понравилось?

– Нет. – Ей нравилось все, что он делал с ней. И хотя, приезжая сюда, она испытывала ощущение неловкости и смутного беспокойства, это ничего не меняло в ее отношении к нему. Да и было ли на свете что-то, что могло бы изменить это отношение? Последние три недели они проводили вместе все ночи, старались быть вместе каждую свободную минуту. Часы наедине были чем-то вроде сказки, сладкого гаремного сна. Все вокруг исчезало, переставало существовать, таяло в дымке, и оставались только его ласки, его прикосновения, его запах, безумный бег и общий финиш. Их тела настроились на одну волну, и им хватало одного лишь взгляда или касания, чтобы все началось снова. – Это так… так… экзотично. Где ты всему этому научился?

– Лучше не спрашивай. – Джон встал с кровати и подошел к ней. – Однажды я решил, что раз уж мне нравится секс, значит, я должен хорошо знать это дело. Приступил, не дожидаясь, когда исполнится шестнадцать. – Он усмехнулся. – Старался не кончать как можно дольше, пытался думать о чем-то постороннем. – Он поднял ее волосы и прижался губами к шее. – А потом нашел «Камасутру».

– Так или иначе, я подумал, что ты готова немного отвлечься. Когда я впервые упомянул мотель, ты так напряглась. – Он обнял ее за талию. – Напрягаться не надо. Надо расслабляться. – Джон провел языком по мочке ее уха. – Раскрываться…

– Да. Но не сейчас. По-моему, у нас что-то вроде небольшого простоя. – Он отстранился, потом прошел через комнату к стене и поднял свою сумку, лежавшую на полу. – У меня для тебя подарок.

– Что? – Ева в изумлении уставилась на него. – Почему?

– Потому что мне так захотелось. Ты, наверное, уже заметила, что другой причины мне и не требуется. – Он опустил руку в сумку и достал что-то завернутое в бумагу. – Эту штуку мой дядя привез много лет назад из Японии. Собирался преподнести своей подружке, но она его бросила. Он отдал это мне и посоветовал сделать воздушного змея. А я так ничего и не сделал. – Бумага упала на пол, и перед Евой развернулся широкий отрез золотистого шелка. – По-моему, должно пойти к твоим волосам.

– Как я сказал, так и будет. – Джон накинул шелк ей на голову. – Отлично. Как солнце на пламени. – Он расправил концы, покрывшие ее плечи и груди. – Ну вот, вылитая девушка из гарема.

– Как странно… У меня такое чувство, будто эти последние недели я живу в какой-то волшебной сказке.

– Очень… эротично. – Ева укутала шелком плечи. – Спасибо. Но это не совсем мой стиль. Я слишком… – Ей вдруг вспомнились слова Терезы. – Слишком серьезная.

– Мне нравятся серьезные девушки. – Джон увлек ее к стоявшему у окна креслу. – Но эротичные нравятся больше. – Он опустился в кресло. – Хорошо, что сегодня такой сильный дождь и в окно ничего не видно, иначе народ бы наверняка жаловался на бесстыдную голую парочку в номере 2А. – Он взял ее за руку и привлек к себе.

Но Ева села на ковер перед креслом, обхватив колени.

– Ты сказал, что у твоего дяди была подружка и что она его бросила. А почему?

– Нашла замену. Его часто отправляли в другие страны с разными заданиями. Он, в общем-то, и не винил ее.

– Еще как. Хотел даже убить. Только мне было тогда лет двенадцать, так что воплотить задуманное не удалось. – Джон наклонился вперед и начал поглаживать ее укрытые шелком плечи. – Потом все как-то прошло. А почему ты такая напряженная сегодня?

– Не люблю мотели, они… Сандра слишком много времени проводит в таких вот мотелях и отелях.

– Почему же не сказала? Я знал, что к себе ты приглашать меня не хочешь, но мог бы найти другое место.

– Я – не Сандра. Не хочу беспокоиться из-за таких мелочей. – Ева помолчала, потом заговорила – быстро, словно спеша убедить его в чем-то: – Знаешь, она ведь не проститутка. Просто ей нравится приятно проводить время и получать за это деньги. По-моему, сердце у нее доброе. Когда я была маленькой, она даже вела себя так, словно ей и впрямь есть до меня дело, словно я ей не безразлична. Но, конечно, только если не была под кайфом.

– Любила. Она была красивая, беззаботная, много смеялась. Позже все изменилось… – Ева покачала головой. – Я сначала не понимала, что случилось, а потом догадалась – это я изменилась. А Сандра осталась прежней. – Она снова посмотрела в окно. – Ты как-то сказал, что терпеть не мог родителей. Всегда или это пришло со временем?

– Всегда. Ребенка они не хотели, и я был им только обузой. Когда уж очень сильно мешал, дело заканчивалось тем, что они тушили о мою спину сигареты. Отец называл это «прививкой дисциплины».

– Мне тоже не нравилось. Как-то раз попытался столкнуть его с лестницы, но сил не хватило, и он просто упал на стену. Мне тогда крепко досталось. После того случая я просто старался держаться от них подальше. Легче становилось, только когда приезжал дядя. Вот уж кто умел разрядить любую ситуацию. – Джон улыбнулся. – Дядя Тед, с ним не соскучишься.

– Теперь я понимаю, почему ты так его любишь.

– Мне повезло. Если бы не он, я бы точно загремел в исправительную школу. Паинькой я никогда не был, но дядя Тед научил меня контролировать себя, направлять энергию в правильное русло. Благодаря ему у меня есть надежда на лучшую жизнь.

– Армия – всего лишь средство достижения цели. – Джон просунул руки под шелковую накидку и положил ладони ей на груди. У нее захватило дух. Прикосновение к соскам теплых грубоватых ладоней и нежное касание прохладного шелка создавали невероятный эротический эффект. – А цели у меня всегда большие.

Уступая волнам наслаждения, Ева откинулась назад, выгнула спину и подставила ласкам груди.

– Рассчитываю на твое содействие. – Джон смахнул с ее плеч шелковый покров, приподнял Еву и опустил на себя. – И, похоже, у нас получается, а?

Он начал двигаться, задавая ритм, и она застонала и впилась ногтями в его плечи. Дыхание перехватило. Жар опалил все тело. Наслаждение быстро нарастало, переполняло, и она уже с трудом удерживала его в себе.

Ева закрыла глаза и отдалась подхватившей ее волне.

Она очнулась оттого, что кто-то трясет ее за плечо.

– Нам пора. Ты говорила, что хочешь вернуться к пяти. – Он снова наклонился, легонько укусил ее, пощекотал губами и выпрямился. – Сейчас или никогда.

– Это все дождь. – Джон улыбнулся: – Ну, и кое-что еще. – Он стащил ее с кровати и подтолкнул к ванной. – Поторопись. У тебя десять минут.

Она уложилась в семь. Оделась, собрала вещи, аккуратно свернула шелк и положила в сумочку.

Дождь прекратился, но в воздухе еще висела туманная дымка. Подойдя к машине, она оглянулась и посмотрела на мотель.

– Все было не так уж и плохо, а? – спросил Джон, перехватив ее взгляд. – Мотель и мотель. Мы просто использовали его по назначению. Сделали, что хотели.

То, что они сделали, осталось с ней ярким, незабываемым воспоминанием.

– Да, совсем даже неплохо. – Она села в машину. – Но в лесу мне все равно понравилось больше. Может, вечером дождя не будет.

Джон опустился рядом и повернул ключ зажигания.

– Пусть уж лучше не будет. У нас осталось мало времени.

Она невольно сжалась, взгляд метнулся к зеркалу.

– Сколько? Когда тебе нужно прибыть в центр подготовки?

– Через четверо суток. Мы оба знали, что этот день наступит.

Да, знали, но она старалась не думать о приближении неизбежного конца.

– Точно не знаю. Контракт я подписывал в Милуоки, так что для начала нужно возвратиться туда. Потом, возможно, пошлют в лагерь в Висконсине. – Он нахмурился. – Не хочу об этом говорить. И думать тоже не хочу.

– Но все равно думаешь, иначе не упомянул бы, – возразила Ева, одергивая свитер. – И нам надо об этом думать хотя бы для того, чтобы свыкнуться с неизбежным. Мы ведь сейчас воспринимаем все иначе, чем в самом начале.

– Ладно, делай как хочешь, – грубовато отозвался Джон. – Раскладывай все на части и говори себе, какие мы умные и практичные. А я думаю только о том, что уже на следующей неделе не смогу заниматься с тобой любовью.

– Называй как хочешь. Трахаемся. Сама найди подходящее слово. Смысл-то не меняется. – Он помолчал. – А что, если мы именно занимаемся любовью? Мы же не знаем, что это такое. Что, если это любовь?

– Только потому, что появились другие чувства? А может, дело просто в том, что мы узнали друг друга лучше?

– Может, и так. – Он стиснул руль так, что побелели костяшки пальцев. – Да, мы узнали друг друга лучше, но чувства действительно другие. И мне это не нравится.

Ева не знала, что будет, когда он уедет. Она так привыкла к Джону, что как будто стала частью его.

– Куча времени, – скривился он. – Я веду себя, как мальчишка. Не думал, что так будет. Притяжение ведь должно когда-то ослабеть. Нам нужно больше времени.

– Может, поедешь со мной? Поживешь где-нибудь около центра…

– Ты предлагаешь мне все бросить, отложить свои планы ради того, чтобы быть рядом с тобой? Ну уж нет!

– Ладно, ладно, я и сам знаю, что хватил лишнего. Просто ничего умного в голову не приходит.

Она тоже не могла сосредоточиться и в какой-то момент даже попыталась взвесить его предложение. Нет, не взвесить. Ни о каком спокойном, рассудительном взвешивании не могло быть и речи в том состоянии, когда чувства затмевают разум.

– К тому же я бы постоянно вмешивалась в твою жизнь. У меня своя жизнь, и я не откажусь от нее для того, чтобы последовать за тобой и служить тебе персональной шлюхой. – Ева поежилась. – Рано или поздно ты бросишь меня, и я окажусь в таких же трущобах, где выросла и откуда хочу вырваться. Такой вариант не по мне. Мы все обсудили заранее. Все закончится, как только ты сядешь в самолет и улетишь на базу.

Он снова выругался, потом, помолчав, негромко сказал:

– Хорошо. Я знаю, что поступаю не совсем честно, что думаю в первую очередь о себе и беру, что хочу. Я предупреждал, что мне нельзя доверять, на меня нельзя полагаться, когда я сильно чего-то хочу. – Он отвел глаза. – Вот и сейчас пытался убедить тебя сделать то, что нужно мне. Может, у меня еще получится. В моем распоряжении еще четыре дня и очень веские аргументы. То, что мы делаем вместе, нравится тебе не меньше, чем мне. Может быть, этого будет достаточно, чтобы склонить чашу весов в мою пользу.

– Не говори так. – Джон улыбнулся, и в его глазах блеснули шальные огоньки. – Я сражаюсь с собственной темной половиной. Да, понимаю, ты права. – Машина приткнулась к тротуару напротив ее дома. – Просто мне трудно думать о ком-то, кроме себя.

Ей бы следовало сказать «нет». Ее тревожили перепады в его настроении. Да и в своем тоже.

– Сегодняшний будет особенным, – негромко пообещал он. – Ты никогда его не забудешь.

И куда только подевалась ее решимость?! Несколько слов – и она уже тает. Особенным? Она знала, что он имеет в виду – бурным, полным дикой, необузданной страсти и неистового, может быть, грубого секса. Джон всегда выполнял обещания. А раз так, то и ей не пристало обманывать.

– До вечера. – Ева повернулась и пошла через улицу. – У нас еще четыре дня.

– Время еще есть. – Он потянул ее на себя. – В десять вечера.

– Мне через час на работу. – Она взглянула на будильник. – Сейчас три.

– Время еще есть, – повторил Джон. – А на работу тебе к шести. У меня все собрано.

Ева не стала спорить. Она и сама не хотела, чтобы он уходил. Их отчаянная постельная схватка закончилась для обоих одновременным бурным финишем, но страсть осталась неудовлетворенной и пламя не унялось.

Лежа рядом с ним, она ощущала под рукой горячую, напряженную и пульсирующую плоть, чувствовала жаркое, тяжелое дыхание, слышала частый стук сердца.

– Я знаю каждый твой изгиб, каждую впадинку, – шептал он. – Знаю твой запах, твой вкус. Даже если ослепну, я все равно смогу узнать тебя на ощупь.

Она подумала, что тоже смогла бы узнать его с закрытыми глазами. Но так ли уж ей нужно помнить Джона Галло, когда он уйдет из ее жизни? Случившееся между ними оставило в ней слишком глубокий след, и не все вызванные им чувства были ясны и понятны. В какие-то моменты она ловила себя на том, что к страсти примешивается нечто похожее на нежность.

– Скорее всего, после курса начальной подготовки меня отправят куда-то еще. Надеюсь, перед этим удастся вырваться хотя бы на неделю, – говорил Джон, поглаживая ее волосы. – Я сразу дам тебе знать.

– Вот побудешь немного вдалеке от меня и, может быть, решишь, что лучше оставить все как есть. Я ничего от тебя не жду.

– Ты так говоришь с тем расчетом, чтобы и я ничего от тебя не ждал. – Он просунул ей под голову ладонь и заставил повернуться к нему. – Я тебя понял. Но обещать ничего не буду. Ты боишься меня?

Да, она боялась. Боялась секса, который оказался сильнее любого из тех наркотиков, что принимала Сандра. Боялась, что привязывается и тянется к нему не только за сексом. Ей нравилось просто смотреть на него. Нравился его мрачный юмор и даже его молчание.

– Может быть. Но только меня это не остановит. – Он снова принялся ее целовать. – Повтори это через две минуты.

Через две минуты она не могла вымолвить и слова. Ее хватало только на то, чтобы поддерживать заданный им темп и не кричать от наслаждения. Ни на что другое сил уже не оставалось. Она была полностью в его власти, подчинялась всем его требованиям, давала все, чего бы он ни пожелал.

Только позже, когда буря промчалась и конвульсии страсти почти утихли, Ева поняла, что означает эта ее беспомощность. Он лишил ее воли и сил, и это грозило обернуться настоящей бедой.

А раз так, то хорошо, что Джон Галло уезжает этой ночью.

Поднимаясь по ступенькам, Ева взглянула на часы – половина двенадцатого. Значит, Джон улетел полтора часа назад. Выходя после работы из закусочной, она по обыкновению посмотрела туда, где все последние недели стоял старенький «Шевроле». Сегодня машины не было. Вторым и еще более непривычным отступлением от заведенного порядка дня стало то, что она сразу же отправилась домой, а не поехала с Джоном в лес.

«Не думай ни о той полянке, ни о том, чем вы там занимались», – напомнила себе Ева. Вечер выдался напряженный, ни минутки свободной, так что посторонние мысли не отвлекали. Она просто не позволяла себе предаваться воспоминаниям обо всех тех эротических играх, которым они с таким самозабвением предавались еще несколько часов назад в номере мотеля. Вот только назвать это играми не поворачивался язык.

Ева достала ключ, открыла дверь и вошла. Включила свет, сбросила туфли. Как обычно, никого. Мать не появлялась дома всю неделю. Ева приняла душ и легла на диван. В последнее время выспаться как следует не удавалось, так что, может быть, теперь…

Но сон не шел. Нервы звенели, как натянутые струны, к тому же постоянно приходилось отгонять мысли о Джоне Галло. Сделать домашнюю работу? Долгов накопилось немало, но ничего срочного. Теперь, когда отвлекаться не на что, она быстро войдет в привычную колею и наверстает упущенное.

Она приучила себя воспринимать Джона Галло как развлечение. И он не только развлек ее, но и соблазнил, а заодно научил получать удовольствие от собственного тела… и его тоже.

Однако при их последней встрече в мотеле Ева вдруг осознала, что удовольствие вполне может стать той самой ловушкой, которую она так старательно избегала. Уж слишком хорош оказался Джон Галло. Вдобавок он сам предупредил, что не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.

Возможно, время и расстояние изменят приоритеты, но не будет ли слишком поздно, если он убедит ее сделать то, что нужно ему. Даже сейчас, хотя после их встречи прошло несколько часов, тело не только не остыло, но и вспыхивало каждый раз, стоило только вспомнить, что он делал там…

Никто не приходил к ним в такое позднее время.

Разве что мать снова потеряла ключ. С Сандрой такое случалось более или менее регулярно, примерно раз в два месяца.

– Неужели опять, Сандра? Благодаря тебе наш слесарь не остается…

Договорить она не успела – он впился в ее губы долгим голодным поцелуем.

Его огонь мгновенно перекинулся и на нее. Она вцепилась в него с отчаянием утопающего.

– Вот почему. – Голос прозвучал хрипло. Пальцы срывали одежду, и пуговицы летели на пол. – Сидел в аэропорту, ждал посадки и думал о тебе. Ничего не мог с собой поделать. – Он добрался до бюстгальтера и мял ее груди. – Только не прогоняй… только ничего не говори…

Прогнать его? У нее и в мыслях такого не было. Застигнутая врасплох, Ева мгновенно отдалась той буре страсти, что неизменно сопутствовала каждой их встрече. Дыхание перехватило, руки метались по его спине, волны наслаждения разбегались по телу.

– Я еще успею на тот, что вылетает в три. Не опоздаю. – Джон прижал ее к кухонному столу и уже стягивал с нее джинсы. – Да наплевать…

Джон не слушал. Может быть, и не слышал. Он подхватил ее, подсадил на кухонный стол и уже в следующее мгновение был на ней, в ней… Короткий, судорожный вдох – и мир перестал существовать.

Твердый стол под спиной… горячечное дыхание… тяжелое тело сверху… толчок… еще…

С каждым разом он проникал все глубже, приподнимаясь и падая, плюща грудью ее груди.

– Знаю, ты не хотела здесь. Это твой мир, и ты не хотела, чтобы в нем был я. Не хотела… помнить меня здесь. Ты вообще не хотела меня помнить. Да?

С каждым толчком он вновь и вновь заполнял ее всю, так что не оставалось места даже для воздуха. Она вцепилась ему в плечи.

– Я много чего говорил, – прохрипел он, нависая над ней – разгоряченное лицо, сумасшедшие глаза, желваки на скулах. – Но сейчас я думаю только об одном. Я хочу только одного. Чтобы ты помнила. Я не дам тебе забыть меня. Каждый раз, входя в эту комнату, ты будешь вспоминать меня… вспоминать то, что я делал здесь с тобой. – Он вдруг соскользнул со стола, прихватив с собой Еву.

Он понес ее к дивану – медленно, с остановками, не выходя из нее, вонзаясь снова и снова.

– Знаешь, сколько раз я представлял себе, как овладею тобой здесь? – прошептал он. – Тебе нравилось в лесу, потому что там нейтральная территория и там я даю все, что тебе нужно. Но к концу я уже не хотел этой нейтральности. Я хотел этого здесь. – Ритм его движений нарастал, и Ева не успевала за ним. – Потому что… я не хочу… чтобы ты меня… забыла. Не хочу.

Этого бешеного ритма. Этого испепеляющего огня. Этого сумасшествия.

Она вертелась, выгибалась, впивалась ему в спину ногтями, снова и снова вбирая его в себя и жаждая большего.

А потом, переполненная, не удержалась и выплеснула себя в крике.

– Так… так… да… – хрипел он. – Еще, Ева… еще… ты можешь… можешь… – Он обжег ее диким, безумным взглядом. – Еще… Я хочу, чтобы ты… не могу… – Он закусил губу, сдерживая стон, откинул голову… – Ева!..

Но она хотела еще и не желала останавливаться. Обхватив его руками, она изо всех сил прижалась к нему и попыталась перевести дыхание.

Примечания

1

Агентство национальной безопасности – разведывательная организация Соединенных Штатов Америки. (Здесь и далее примеч. перев.)

2

«Телеужин» – полуфабрикат мясного или рыбного блюда с гарниром в упаковке из алюминиевой фольги или пластика, готовый к употреблению после быстрого подогрева в духовке или микроволновой печи. Приготовление такого ужина позволяет не отрываться от вечерней телевизионной передачи.

«Стук ее сердца» » Айрис Джоансен » серия «Ева Дункан #12» » Современные любовные романы

Айрис Джоансен
Стук ее сердца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Примечания

1

2

«Стук ее сердца» » Айрис Джоансен » серия «Ева Дункан #12» » Современные любовные романы

Айрис Джоансен Стук ее сердца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Примечания

1

2

Айрис Джоансен
Стук ее сердца