Астарта. Познание. Книга 2

Глава

Астарта. Познание

Книга вторая

Глава 1. «Дело не в том, кто настоящий перед вами, а кто остается настоящим за вашей спиной» (народная мудрость)

Когда события идут не по плану, я всегда первая в очереди, чтобы с этим столкнуться. Но я не была бы собой, если бы не имела плана А, Б и целого арсенала других вариантов. Проблема большинства людей в том, что они считают себя слишком умными. Это и моя проблема тоже. Однако, в отличие от многих, я иногда сомневаюсь в себе. Это, конечно, не очень логично, но факт остается фактом. Я постоянно анализирую возможные сценарии и ищу альтернативные способы решения проблем.

На этот раз моей главной головной болью стал Монти. Я заметила, как он лжет и использует гипноз для манипуляции людьми. Я не знала, кто его нанял и каковы его истинные цели. Раскрыть его сразу было бы опрометчиво — это могло помешать мне получить полную картину. Возможно, он просто искал свое место в команде, а может, действовал в своих или чужих интересах. Но в чьих именно?

В итоге все оказалось проще: он служил Генералу, будучи тайным агентом, внедренным в нашу команду. Однако в тот момент я этого не знала и решила играть в его игру, но на своих условиях.

Помимо стратегий, у меня есть еще один козырь — умение наблюдать и подмечать детали. Я тщательно изучаю поведение людей, их мимику, жесты и интонации. Это помогает мне выявлять ложь и манипуляции задолго до того, как это заметят другие.

С Монти я не сразу поняла его истинные намерения. Мне требовалось больше информации, не хватало последнего штриха. Я получила его, когда мы стояли на старте. Держать друзей близко, а врагов еще ближе — мой главный принцип. Зная планы врага, ты всегда будешь на шаг впереди. Монти недооценил меня, приняв за простую девчонку, которая вмешивается не в свое дело. Возможно, он что-то подозревал, но у него не было полной картины. Или, может, он хотел испытать меня? Так или иначе, мы оба играли, только он не знал, что я тоже участвую в игре.

— Это было потрясающе и захватывающе! — я стояла у костра, хлопая в ладоши, как ребенок. Из леса возвращались довольные Эрдан и Костик, а за ними бежал мой сын, держась за руку с Верой. Из палатки вышли Клавдия и Дохляк, а затем раздался грозный рык орка, который выбежал с мечом из детской палатки. Он осмотрелся, нахмурился и грустно опустил оружие.

— Кто-нибудь мне расскажет, что тут произошло? — недовольным голосом спросил Богдан, приближаясь к костру.

— Позже, — ответила я, улыбаясь.

Эрдан в этот момент взволнованно оглядел всех и воскликнул:

— Ребята, там, около тел бойцов, огромное количество мячей!

— Это что, была группа с мячами? Да ладно!? — я удивленно открыла рот.

Это была одна из тактик Генерала: в первую ночь они отлавливали игроков, убивали их и отбирали мячи. Затем мячами загружали инвентари нескольких своих бойцов, которые под охраной двигались на территорию противника. Значит, они были уверены, что Монти выполнит свою миссию, и шли по переданным им координатам, чтобы встретиться с ним. А дальше — атаковать уже вместе.

Мы, не сговариваясь, ринулись к телам убитых бойцов Генерала и начали собирать мячи. Работали слаженно, почти не разговаривая, перебрасываясь лишь короткими фразами.

— Сто тридцать один… сто тридцать два… сто тридцать три… — счет трофеям, сорвавшийся с моих губ, звучал как победный марш.

Итог: сто тридцать пять мячей. Вместе с нашими получилось сто сорок три из двухсот возможных. Все мячи мгновенно окрасились в яркий желтый цвет. Мы были на пороге триумфа!

Такого подарка судьбы мы не ожидали. Эйфория накрыла нас с головой, заставив хотя бы на мгновение забыть об опасности.

Резкий треск сухих веток, раздавшийся где-то совсем рядом, у костра, прорезал радостный гул, словно острое лезвие. Воздух мгновенно пропитался тревогой. Мы замерли, будто статуи, обратив свои взгляды к границе леса, где тени казались особенно густыми и зловещими.

Легкий ветерок шевельнул листву, и мне на мгновение показалось, что я различаю там чей-то силуэт. Призрачное видение исчезло так же быстро, как и появилось. Но сердце уже сжалось от нехорошего предчувствия. Сомнений не было — мы здесь не одни.

Трава в нескольких метрах от нас резко пригнулась к земле, словно под невидимой ногой. Что-то большое и невероятно быстрое мчалось к нам сквозь заросли, не касаясь деревьев. Скорость этого существа была поразительной, как удар молнии.

— Осторожно! — раздался полный тревоги крик Эрдана.

Но было слишком поздно. Мой мир рухнул, словно карточный домик, когда огромная анаконда внезапно, как стремительная тень, бросилась на меня из укрытия. Ее размеры были поразительными — гигантское змеиное тело мгновенно обвилось вокруг меня, сжимая, словно гусеницу в коконе. Темно-зеленая чешуйчатая кожа змеи была холодной, шероховатой и скользкой. Мои руки соскальзывали, а попытки вырваться были бесполезны.

Нападение было столь молниеносным, что я даже не успела закричать. Я поняла, кто это, еще до того, как начала задыхаться. Это был Монти, принявший форму анаконды. Он знал, что я не смогу освободиться из его железной хватки. Этот прием мы не раз отрабатывали на тренировках, но так и не нашли способа противостоять ему.

Его мощное тело сжимало меня, словно стальные тиски. Каждое движение причиняло мучительную боль, а воздух в легких стремительно заканчивался. Казалось, невидимая рука душила меня, сдавливая горло. Сознание начало угасать. Сквозь туман я слабо различала лица своих друзей, застывших в ужасе. Они не знали, как помочь, и я видела это в их глазах.

Захват анаконды усиливался, и я чувствовала, как мой мир постепенно угасает. Все вокруг стало расплываться и темнеть. Я была на грани, готовая смириться с неизбежной гибелью.

И вдруг, сквозь нарастающий шум в ушах, я услышала отчаянный крик Клавдии:

— Куда? Стой!

А затем раздался голос моего сына, полный решимости и какого-то странного спокойствия:

— Маленькая, маленькая, стань маленькой.

Сначала я не поняла, что он имел в виду. Но внезапно стало легче дышать. Захват начал ослабевать. Эрдан мгновенно бросился ко мне, схватил анаконду за голову и с невероятной силой потянул, стараясь освободить меня. Я, из последних сил, выскользнула из смертельных колец змеи и отползла в сторону, хватая ртом воздух.

Анаконда переключилась на Эрдана, обвивая его своим массивным телом. Завязалась яростная борьба. Но что-то начало происходить — змея уменьшалась в размерах с каждой секундой. Ее мощные кольца становились слабее, а тело — короче.

И вот, спустя несколько мгновений, перед нами уже не было гигантского хищника. Эрдан стоял, держа в руках крохотного ужа, который беспомощно извивался, не представляя никакой угрозы.

Мы смотрели на эту сцену, не веря своим глазам. Анаконда, страшная и неумолимая, превратилась в безобидное существо, не способное причинить вред.

— Ну что, Монти, поговорим? Похоже, ты и здесь нашел себе укрытие? — спросил Эрдан, сжимая крохотного ужа в руках.

Дети тут же подбежали ко мне и крепко обняли. Дима дрожал, его голос был прерывающимся:

— Мамочка, я так испугался за тебя.

Вера с ненавистью посмотрела на ужа и выпалила:

— Подлая змея с гнилой душой!

Я обняла их обоих, стараясь выглядеть спокойной:

— Все, все, страшное позади, — прошептала я, похлопывая их по плечам.

Но внутри меня все дрожало. Я ощущала, как адреналин продолжает бушевать в крови. Зубы стучали, и руки едва не выдавали мой ужас. Я заставила себя дышать глубже, пытаясь взять себя в руки.

Когда первая волна шока отступила, я включила мозг. Необходимо было срочно думать о следующем шаге. Мы не могли оставаться здесь. Генерал наверняка уже знал о провале этой атаки и скоро отправит к нам новую группу. А наша геолокация оставалась открытой.

— Дохляк, нужно срочно решить вопрос. Отключи геолокацию, — обратилась я к нему, глядя прямо в глаза.

Мы вернулись к костру и расселись вокруг, напряженно наблюдая за ним. Дохляк с грустным выражением лица достал связку ключей, словно взвешивая их в руке. Он посмотрел на меня виноватым взглядом и, наконец, заговорил:

— На наших браслетах есть маленький экран, а под ним — пять личин с номерами. К каждому ключу приписано определенное действие, — начал он, показывая нам связку. — Вот, например, здесь выгравированы названия: «Профиль», «Команда», «Геолокация», «Нарушения», «Статус». Чтобы что-то изменить, нужно вставить нужный ключ в правильную личину. Тогда на экране появятся доступные действия.

Он замялся, опустив взгляд:

— Но проблема в том, что я знаю номер только одной личины — второй. Это ключ «Статус».

— А «Геолокация»? — резко спросил Эрдан, нахмурившись.

Дохляк покачал головой:

— Я не успел выяснить номер личины для этого ключа.

— Что значит «не успел»? — выпалил Богдан, сжав кулаки.

Дохляк поднял руки, словно защищаясь:

— Когда перед началом игры я взял браслеты, чтобы якобы их изучить, я успел внести изменения по просьбе Дины. Я отключил передачу данных о смерти на сервер. Но для геолокации я не нашел нужного номера.

— И что будет, если мы ошибемся? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

Дохляк глубоко вздохнул и посмотрел на всех нас.

— Если вставить неправильный ключ в неверную личину, данные о взломе сразу же уйдут на сервер. И тогда нас всех выбросят из игры.

Наступила напряженная тишина. Все задумались, осознавая, насколько рискованным был любой шаг.

— Понятно, — ответила я, пытаясь сохранять спокойствие. — Значит, нам нужно найти этот номер, и быстро. Кто-нибудь из вас знает, как это сделать?

Мы все переглянулись, пытаясь найти решение в этой сложной ситуации. Времени было мало, а цена ошибки могла оказаться слишком высокой.

— Неприятно получилось, да, Монти? — сказала я, бросив взгляд на маленькую змею, которую Эрдан продолжал держать за горло.

— Монти, вероятно, знает, — сухо заметила Клавдия.

— Пора и нам узнать. Отпусти его, — приказала я.

Эрдан удивленно посмотрел на меня, но, поколебавшись, разжал руку. Змея упала на землю и приняла облик Монти. Эрдан быстро надел стальные браслеты на его руки и ноги и сказал:

— Это эльфийские наручники. Их невозможно сломать или открыть ключом. Они блокируют все твои игровые способности и возможность превращаться. Только руки эльфа могут снять их.

Богдан, для надежности приложив меч к горлу Монти, добавил:

— Бьюсь об заклад, ты точно был проклятием для своих с рождения! Знаешь, что делают с предателями у нас дома? В моем районе их четвертовали.

Монти лишь улыбнулся.

— Чего лыбишься? Сейчас только деснами будешь щериться, — прорычал Богдан и шлепнул его по голове.

Эрдан устроился рядом со мной и, слегка приобняв, решил сменить тему разговора на ту, что его действительно волновала:

— Мы все замерли в ужасе и растерянности. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Но твой сын проявил себя как настоящий воин. Он первым вышел из ступора и начал действовать. Дима, мы все тобой гордимся.

— Жаль, что его не было с нами на тренировках, — пробурчал Дохляк, — тогда бы мы знали, что делать в таких ситуациях.

Эрдан потрепал Димку по голове, и тот, довольный, расплылся в улыбке.

— Ты молодец! Люблю тебя! — Я обняла его и поцеловала. Затем посмотрела на всех и серьезным тоном продолжила:

— А теперь давайте обсудим важное дело. Монти, ты, конечно, тот еще мерзавец, но я вижу в тебе что-то еще. Пока не уверена, что именно, но думаю, ты не полностью опустился на дно своей эволюции. Дай мне шанс это выяснить. Помоги нам с браслетами.

Монти поднял голову и встретился со мной глазами. В его взгляде было что-то неуловимое, возможно, остатки человечности.

— Вы даже не понимаете, что натворили! — угрожающе выкрикнул он. — Вы ограбили не каких-то бойцов, а самого Генерала! Он вас всех уничтожит!

— Да уж, возьмет маленькую палочку и помашет ею перед нами. Ты гнилая змея и предатель, Монти. Только тот, кто не знает, насколько это больно, может предать, — с горечью добавила Клавдия.

Монти, опустив голову, пробормотал:

— Я не... У Генерала все ходы записаны, и он всегда думает наперед. Не стоит его недооценивать. Он скоро получит меч Палус, который может лишить бессмертия. Удар этим мечом убивает игрока в обоих мирах.

— Сказки, — возразила Клавдия, поморщившись.

— Не уверен. Я читал об этом мече, — неожиданно вмешался Дохляк. — Оракул называл меч спасением или гибелью всему, но не уточнял для кого или чего. Боги разделили меч на две части и спрятали. Оракул говорил загадками и шифрами. Генерал хочет контролировать всех, имея такую силу в руках?

Мы все задумались. Я, впрочем, продолжала внимательно смотреть на Монти. За прошедший месяц я изучила его физиогномику и мимику, не теряя времени.

— Так вот почему Генерал начал активные походы в Туманный лес! — воскликнула я, не сводя глаз с Монти.

Его глаза мгновенно расширились от испуга, но он тут же взял себя в руки, и выражение лица стало прежним.

— Спасибо, Монти, за твой молчаливый ответ. Но это потом. Сейчас важно другое. Нам нужна информация о ключах.

— Интересный поворот, — задумчиво произнес Дохляк, склонив голову на бок.

Эрдан решил вмешаться:

— Ты знаешь все о браслетах? Вам в лаборатории отключают геолокацию перед игрой и объясняют детали! Разве нет?

Монти молчал.

— Гад, — выругалась Клавдия, сжав кулаки.

Я вздохнула и, собравшись с мыслями, подошла к Монти.

— Слушай, Монти, нам всем сейчас нужен выход из этой ситуации, включая тебя. Помоги нам с ключами, и у тебя будет шанс показать, что ты больше, чем просто предатель.

Монти медленно поднял голову, его лицо застыло в выражении внутренней борьбы. Он понимал, что его положение безвыходно, и единственный шанс на спасение — это сотрудничество. Но он не сдавался.

— Когда я изучал браслеты, — неожиданно вставил Дохляк, — я выяснил, что Генерал лично курировал их создание и разработку системы данных. — Затем он повернулся к Монти и пристально посмотрел ему в глаза: — Почему ты все еще скрываешь это от нас? Ждешь подкрепления?

Монти ухмыльнулся, осознав, что мы в не менее сложной ситуации, чем он. Его самодовольная усмешка вызывала раздражение, но я не собиралась подавать виду.

Я ответила на его улыбку своей саркастической и сделала шаг вперед, играя связкой ключей в руках. Лихорадочно соображая, я надеялась, что хоть что-то заставит его заговорить. Но Монти хранил молчание.

А время неумолимо шло. Наша геолокация была известна, и, вероятно, к Монти уже двигалась очередная группа солдат Генерала.

— Знает он или нет…, — пробормотала я, погруженная в свои мысли.

Я посмотрела на ключи, перебирая их пальцами, читая названия. Ключ «Статус» и личина номер два нам были знакомы. Но остальные четыре оставались загадкой.

Я бросила взгляд на Монти, затем медленно присела рядом с его ногой, туда, где находился браслет. Рассуждая вслух, я произнесла:

— А что, если я использую ключ «Профиль» и вставлю его в личину под номером три?

Монти слегка дернулся, и его лицо едва заметно расслабилось. Ага, номер три понятен.

— Хорошо… тогда ключ «Нарушения» — в личину под номером один? — продолжила я, внимательно следя за его реакцией.

Монти покрылся потом.

— Ключ «Команда» туда? Да, Монти? — мой голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовала.

Его лицо выдало облегчение. Так, номера 1, 2 и 3 известны. Остался только последний ключ и две возможные личины — 4 или 5.

Я замерла на мгновение, вспоминая одну странную фразу, услышанную перед началом игры. Один мудрый дракон дал мне совет: «Часто последний ключ открывает нужный замок».

— Кто бы мог подумать, что это окажется так буквально, — пробормотала я себе под нос, пробуя подавить волнение.

Я рискнула.

Я поднесла ключ «Геолокация» к его ноге и, внимательно наблюдая за Монти, медленно провела им по личинам. Остановившись на пятом номере, я заметила, как Монти едва заметно расслабил мышцы лица. Поймала.

Сдерживая улыбку, я вставила ключ в личину под номером пять на браслете. Через секунду на экране появились данные об изменении геолокации. Я выбрала команду «Скрыть», и мой браслет перестал мигать.

Все оказалось проще, чем я ожидала. Монти своей мимикой выдал расположение всех ключей. Оставались два ключа и два варианта — под номерами 4 и 5. Его реакция подтвердила мою догадку. Вспомнив слова Ясного — «часто последний ключ открывает нужный замок» — я решилась рискнуть. Последний ключ, последний номер. Все совпало.

Я передала ключи ребятам, и они повторили мои действия. Теперь, когда мы обеспечили свою безопасность, можно было хоть чуть-чуть расслабиться.

Я бросила на Монти язвительный взгляд.

— Похоже, у вас в штабе завелся крот, который передает информацию о местонахождении игроков. Именно поэтому солдаты Генерала так легко находят всех, даже на вражеской территории?

Монти поднял взгляд, его лицо помрачнело.

— Раз ты все знаешь, зачем спрашиваешь? — раздраженно бросил он. Затем тяжело вздохнул, словно осознавая, что мои слова — не просто догадка, а уже подтвержденный факт. Мне не нужны были его ответы. Мне нужно было понять, на чьей он стороне.

— Да, есть нелегальный канал, — вдруг сказал он, и я удивленно подняла брови. Это было неожиданно. Казалось, он либо сделал выбор в нашу пользу, либо все еще колебался.

— Сигнал, который невозможно заглушить. Он хорошо скрыт, — продолжил Монти после короткой паузы. — Сначала его использовали, чтобы информировать наших бойцов о приближении врагов. Работал, как твой Эрдан, Дина, только незаметно, словно орел, наблюдающий с высоты через экран.

Я нахмурилась, не перебивая его.

— Но потом Генерал решил, что простых побед мало. Он начал зачищать всех. — Монти говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — У нас есть человек, как ты, Дина. Радист. Он может открывать скрытые каналы и передавать информацию всем.

— Ах, Монти, — Клавдия качала головой с презрением и разочарованием.

— Все, хватит! — вдруг не выдержал Богдан. Его голос прозвучал громче, чем я ожидала. — Все здесь такие умные, все знают, кивают, но никто ничего не спрашивает! У меня куча вопросов!

Его лицо исказилось от гнева, а кулаки сжались так, что побелели костяшки.

Мы переглянулись. Этот взрыв эмоций был неожиданным, но предсказуемым.

— Ты о сегодняшней ситуации? Как это удалось организовать? — спросила Клавдия у Богдана, переведя взгляд на меня.

Я кивнула.

— После того как этот упырь проговорился о некоторых нюансах своей расы, — начала Клавдия, кивнув в сторону Монти, — Дина решила поделиться со мной своими догадками. Ей нужна была моя помощь. Но спокойно обсудить все не удавалось — постоянно что-то происходило.

Клавдия сделала паузу и с легкой улыбкой посмотрела на Веру.

— А потом удача привела к нам Веру. И тогда у Дины созрел план, в который она вовлекла меня. Вы, наверное, заметили, что я не рассказывала вам об этом заранее. Но у Веры есть особая способность — она видит ауры людей.

Слова Клавдии повисли в воздухе, пока все с интересом смотрели на Веру.

— Ауры? — переспросил Богдан.

— Да. Это редкий навык, о котором даже в учебниках практически не упоминается. Только короткое описание в одной из старых сказок, — пояснила Клавдия. — Ауры показывают характер человека, его настроение, чувства, зло, желания, намерения и многое другое.

Вера горделиво выпрямилась, заметив внимание, прикованное к ней.

— Ее задачей было задавать Монти вопросы и следить за его аурой. Все вопросы мы с Диной продумали заранее, когда она еще была в тюрьме, — продолжила Клавдия, бросив на меня короткий взгляд.

Монти в этот момент присвистнул, явно припоминая, как Вера его тогда «доставала».

— Моя задача, — продолжила Клавдия, — заключалась в том, чтобы при встречах с ним прислушиваться к своим ощущениям. Мое звериное чутье включает более ста вариантов инстинктов. Навык предчувствия у Дины позволяет распознавать опасность в моменте. А у меня — и в моменте, и в перспективе. Если человек, как Монти, не заслуживает доверия, моя интуиция заставляет меня держаться от него подальше, даже если я сама этого не осознаю.

Она сделала паузу, внимательно глядя на Монти.

— Так и было: я редко общалась с ним и не понимала почему. Но когда я изучила свою силу и научилась правильно использовать ее, все стало на свои места. Так что мы с Верой первыми раскрыли его истинную сущность. А Дина подтвердила свою теорию насчет него.

Клавдия бросила на Монти грозный взгляд, будто подводя итог своим словам.

— Вопросы были в таком духе, — добавила я, перехватив инициативу. — «Ты предатель?» Ответ — «нет», но аура становится фиолетовой — это обман. Или, например, «Почему ты присоединился к нашей команде?» Неясный ответ, а аура становится синей — тревожность. И так далее.

Монти фыркнул и покачал головой.

— Я никак не мог понять, — перебил он, выйдя из своих размышлений, — почему она меня этими вопросами донимала! Думал, новенькая пытается познакомиться. Но рядом с ней все время ощущал какое-то напряжение. Вы и правда хитрецы, — он покачал головой, явно все еще в шоке от происходящего.

— Мы знали, что ты что-то скрываешь, — ответила Вера, пристально глядя на Монти. Ее голос звучал уверенно. — И теперь, когда все стало на свои места, у нас больше нет сомнений.

Я слегка улыбнулась, наблюдая за реакцией Монти. Все шло именно так, как мы и предполагали.

— Я не был полностью в курсе дела, но передо мной поставили несколько задач, — сказал, слегка покашливая, Дохляк. — Дина передала мне коробочку, которая ей досталась от Ульберта. Там были ключи от браслетов. Такой вот она приз выбила для нас с вами, ребята, а мы даже палец о палец не ударили, чтобы ей помочь, — он строго оглядел всех, словно укоряя, и продолжил: — Меня попросили изучить браслеты и подобрать к ним ключи.

Он сделал паузу, будто решая, стоит ли продолжать.

— Я с трудом нашел ребят на рынке, но выудил у них информацию по ключу «Статус» и его личинке номер два. Перед игрой я отключил всем фиксирование смерти.

— Всем? — уточнила Клавдия, нахмурив брови.

— Да, всем, — подтвердил Дохляк. — Вторая задача была украсть свиток возрождения у Монти и сделать копию. У меня есть хорошие контакты, ребята сработали идеально. У Монти вместо настоящего свитка теперь филькина грамота, отличить ее от оригинала невозможно.

Монти, до этого молча слушавший, слегка приподнял брови и усмехнулся, как будто эта новость его даже позабавила.

— То есть, ты змеиному гаду тоже отключил фиксирование смерти? — недовольно спросила Клавдия, пристально глядя на Дохляка.

Тот кивнул, смутившись.

— Ребята, «Статус» отключили всем, — вмешалась я, пытаясь разрядить напряжение. — Я ведь не знала до конца его настоящей сути, были только догадки.

— Значит, Монти до сих пор числится игроком, несмотря на то, что умер? — расстроенно произнес Эрдан, покачав головой. — Жаль.

Я тяжело выдохнула, прежде чем продолжить:

— Я не знала, на кого работает Монти. Может, он свободный наемник. Поэтому я никому ничего не говорила. Простите. Мне нужен был запасной план, чтобы проверить теорию. Если бы я оказалась права, мы были бы под защитой. Если нет — план бы ушел в корзину.

Я перевела взгляд на Монти, который все еще сохранял удивленно-самоуверенный вид.

— Монти подкинул Богдану идею обсудить места ночлега со мной заранее и указал на эту точку как самую надежную. Это показалось мне подозрительным. Значит, либо здесь будет засада, либо это место имеет для него какое-то другое значение. Нужно было действовать быстро.

Я сделала паузу, вспоминая детали.

— Свиток мы заменили утром перед игрой. Но Монти, помимо засады, организовал себе, на всякий случай, точку возрождения. И честно, я не знаю, как он смог сохраниться в этом месте. Когда я открыла свиток, он был пустым. Возможно, у него есть еще один свиток, или их радист помог ему сохраниться на точке, которую мы обговорили как ночлег.

Я вздохнула, чувствуя тяжесть собственной ошибки.

— В итоге я просчиталась и недооценила ситуацию. Это чуть не стоило мне жизни.

— Нет никакого второго свитка… — внезапно прервал меня Монти.

Его голос стал холодным, а взгляд — свирепым.

Не обращая внимания на его слова, я продолжила:

— Помните, Монти опоздал к старту Большой игры? Вот тогда я поняла, что он работает на Генерала! Я заметила у него отключенный браслет на ноге — он не успел заправить штанину, и это выдало его. У меня в голове сразу сложился пазл. Он — из команды Генерала. Из той группы, которая действует скрытно в периметре. Никто их никогда не видел в лицо, а в таблице рейтинга игры вместо имен у них только номера. У таких игроков отключена геолокация, а их браслеты не мигают, как у нас.

Я сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Все молчали, напряженно слушая.

— Он сошелся с нами, чтобы убить нас и забрать мячи. Уверена, его цель была объединить игроков в одну команду — ведь тогда можно накрыть всех разом, а не бегать по периметру в поисках одиночек. Именно поэтому при нашей первой встрече Монти настаивал, чтобы я задумалась о создании команды. И именно он уговорил Богдана вступить к нам. Но потом что-то пошло не так — что-то или кто-то помешал ему покинуть нас, и он решил идти с нами до конца.

Я заметила, как лицо Монти напряглось, а глаза Богдана забегали, будто он пытался вспомнить что-то важное.

— Да, точно, — протянул Богдан, хлопнув себя по колену. — Помню! Я тогда лежал после драки с тобой, а этот змей подошел и говорит: «Давай вступим в команду к этой воинственной девчонке. Она сильная и точно поможет нам в периметре».

Монти усмехнулся, но его улыбка выглядела натянутой.

— Да уж, тебя уговаривать долго не пришлось, — съязвил он.

Но Богдан не стерпел — легонько хлопнул его по уху.

— С Богданом тебе было легко, — продолжила я, игнорируя их перепалку. — Поэтому я решила его от тебя отдалить. Рассказывать остальным про Монти было слишком рискованно. Я боялась, что кто-нибудь из ребят может себя выдать: начнут его избегать, нервничать. Мне нужно было, чтобы Монти верил, что его план идет гладко и без сбоев. Потому что это уже был мой план — только с другой развязкой.

Я внимательно посмотрела на всех, чтобы убедиться, что меня слушают.

— Перед Большой игрой я изучала книги об этом мире, особенно те, что касались смерти в игре. Но информации было крайне мало. Правда, мне повезло: наше путешествие в Туманный лес с Иваном и Платоном дало ответы на все вопросы.

Я сделала паузу, вспоминая события.

— Когда игрок умирает, он оказывается в белом пространственном кубе. На экране перед ним отображается информация о его достижениях, причина смерти и даже небольшой видеоролик с последними секундами жизни. Плюс — меню и доступ к почте. Ровно через десять минут он возвращается в точку сохранения.

Я заметила, как Богдан вытаращил глаза, а Монти слегка присвистнул.

— Когда я поняла, кто такой Монти, стало ясно, что он планирует напасть на нас в первую же ночь на точке ночлега. Поэтому я заранее написала всем письма, которые можно было открыть только после смерти — находясь в белом кубе.

Богдан продолжал сидеть с выпученными глазами, явно переваривая услышанное. Монти, напротив, выглядел спокойным, даже немного насмешливым, но в его взгляде читалось напряжение.

— Постой, я не получил никакого письма с инструкциями! — возмутился Богдан. — Было только письмо от тебя с музыкой Growing Up Londinium из фильма «Меч короля Артура». И все! Я все десять минут слушал ее, придумывая изощренные наказания этому змею, пересматривая видео, где он мне перерезает горло.

— Извини... — я смущенно опустила глаза. — Я действительно торопилась с отправкой и еще контролировала Эрдана в небе. Не то письмо тебе отправила. Увидела ошибку, но подумала, что ты и так все поймешь. Ваша задача была такой же, как у Клавдии и Дохляка — оставаться в палатке, пока все не закончится. А вот у Эрдана, моего сына, Веры и Костика задача была сложнее. От них зависел итог.

— Постой-ка, — перебил Богдан, нахмурившись. — А как нам вообще удалось сохраниться в палатке? Я что-то не помню, чтобы проводил эту процедуру.

Монти усмехнулся, но не успел ничего сказать — Богдан тут же легонько хлопнул его по уху.

— Вот и мне интересно, как? — все-таки успел вставить Монти, потирая ушко.

— Спокойно, спокойно, — я подняла руку, призывая всех замолчать. — Я действительно рассказываю немного бессистемно. Сейчас все объясню.

Я перевела дух и продолжила:

— Мы с Клавдией заранее обговорили условный сигнал на случай опасности. Если я скажу, что сегодня детей укладывает спать Эрдан, это означало, что нужно срочно собрать всех в детской палатке. Конечно, кроме Монти.

Я взглянула на Богдана, чтобы убедиться, что он внимательно слушает.

— Когда я подала сигнал, Клавдия пошла договариваться с Эрданом. Я знала, что ты, Богдан, как мой телохранитель, тоже пойдешь в палатку. Монти уже привык к тому, что ты всегда следуешь за мной, и не заподозрил бы ничего странного. Дохляк всегда был рядом с Клавдией...

В этот момент Дохляк покраснел и бросил на Клавдию нежный взгляд.

— Поэтому и он не вызвал бы подозрений у Монти, — я сделала вид, что ничего не заметила, и продолжила. — Сам Монти всегда избегал детских игр и держался подальше от детей. Возможно, он боялся сближения, чтобы не испытывать сожалений, выполняя свою задачу. Поэтому я была уверена, что он к нам не присоединится.

Я обвела взглядом собравшихся, проверяя, понимают ли они, о чем я говорю.

— Когда мы все оказались в детской палатке, я открыла настройки и раздел радиста, который используется для смены точки возрождения. Затем активировала свиток — он переместился в указанный мной раздел. После этого свиток замигал, просканировал палатку и всех, кто был в ней. Опознав местность и идентифицировав нас, он создал невидимую систему — аналог «Стога», которая работала 24 часа, и включил в нее всех, кто находился в детской палатке.

— Так вот почему ты проигнорировала информацию о том, что детская палатка должна быть ближе к костру и под постоянным контролем? — подал голос Эрдан.

— Именно, — я кивнула. — Я специально разместила ее подальше, чтобы в случае чего можно было выйти незамеченным.

Эрдан ухмыльнулся, а я продолжила:

— И я была рада, что ты не стал настаивать. Перед началом игры вы сами, даже не подозревая об этом, дали мне определенные полномочия. Они открыли для меня новый раздел в меню и предоставили возможности для управления командой. Этот функционал позволил мне вносить изменения и выполнять различные действия без уведомления всей команды. Все оказалось довольно просто с этим игровым интерфейсом. Ах да, чуть не забыла про Монти. Его я исключила из команды, как только он там прописался.

Я прищурилась, глядя на Монти, но продолжила:

— А дальше все зависело от Эрдана и детей. Эрдана я специально отправила с тобой, Монти, в патруль. Я надеялась, что ты, как истинный говнюк, не упустишь шанса и ударишь его в спину, как подлый трус. Так ведь? Удар был в спину?

Я пристально посмотрела на Монти, и он нехотя кивнул.

— Бояться врагов глупо. Бояться нужно друзей. Чаще всего именно они бьют в спину, — грустно произнесла я.

Эти слова дались мне нелегко. Я до последнего надеялась, что Монти окажется другим. Да, возможно, он и шпион Генерала, но все же... Я вздохнула и продолжила:

— Согласно моему плану, Эрдан и дети должны были возродиться раньше всех и успеть спрятаться. Детям я объяснила все заранее, когда выходила из палатки последней — ведь они только учатся читать. Гермесу я разъяснила все детально, чтобы он стал главным в выполнении их задач. У каждого ребенка была своя роль.

Я быстро перечислила:

— Диме предстояло остановить время. Эрдан и Костик должны были метко стрелять из лука. Вера — усилить мощь стрел и увеличить их скорость.

Я на мгновение замолчала, чтобы дать им переварить сказанное, а затем продолжила:

— Первым делом возродились дети. Им нужно было дождаться Эрдана и спрятаться с ним в лесу. Гермес повторно проинструктировал их, и они терпеливо ждали его сигнала. Моя же задача заключалась в том, чтобы тянуть время и ждать появления бойцов. Когда враги оказались в зоне досягаемости, я подняла руку, подавая знак.

Я улыбнулась, глядя на Эрдана и детей, и нежно потрепала Диму по щекам.

— Дима тут же остановил время. Эрдан и Костик выпустили стрелы, а Вера усилила их эффективность.

Я осмотрела всех собравшихся. Богдан выглядел шокированным, а Монти был словно убит — без оружия, но смертельно.

— Монти, ты думал, что держишь ситуацию под контролем? — язвительно заметила я.

Я усмехнулась.

— Кто бы мог представить, что какая-то девчонка так обведет тебя вокруг пальца? Никто. Даже я сама этого не ожидала.

Глава 2. «Бездействие порождает сомнения и страх. Действие порождает уверенность и мужество. Если хочешь победить страх — не сиди дома и не рассуждай. Выйди из дома и начни действовать» (Дейл Карнеги)

Было уже за полночь, когда мы все, окончательно успокоившись после последних событий, разошлись. Дети вместе с Клавдией отправились спать, а Богдан с Дохляком остались на ночном дозоре, следя за Монти. Эрдан проверил периметр и тоже лег отдыхать. Я ненадолго задержалась у костра, обдумывая произошедшее и осознавая, что у меня остается множество вопросов. Но, как говорится, утро вечера мудренее. Я медленно направилась к палатке, где спали дети, но заметила, что у Эрдана все еще горел свет. Решив выразить ему благодарность за поддержку, я зашла к нему. Кроме того, я заметила, что его что-то расстраивало, несмотря на недавние торжественные речи в мою честь.

— Не спишь? — тихо спросила я, заглядывая внутрь палатки.

— Нет, заходи, — коротко ответил он.

Эрдан сидел на покрывале, склонившись над свитками. Я осторожно присела рядом, стараясь не мешать. Его внимание было сосредоточено на заклинаниях и инструкциях, но, заметив мой взгляд, он недовольно нахмурился. Однако спустя мгновение его черты смягчились.

Он ненадолго задержал руку на моей, словно оценивая мою реакцию, но, почувствовав мое напряжение, убрал ее. Вернулся к чтению, а я не могла избавиться от охватившего меня волнения. Сердце стучало так громко, что казалось, он мог его услышать. Ночь за окном, мы вдвоем в небольшой палатке... Ситуация казалась одновременно пугающей и притягательной.

Я отвернулась, чтобы скрыть свое смущение, но мысли упрямо возвращались к нему. Может быть, он почувствовал это. Когда я попыталась встать и уйти, он внезапно схватил меня за руку, притянув ближе.

— Не уходи, — его голос был тихим, но решительным.

Мои слабые попытки вырваться быстро угасли. Его губы настигли мои, горячие и жадные. Внутри все закружилось, и я больше не могла сопротивляться. Тепло его прикосновений, дрожь от желания — все это захватило нас обоих. В тот момент все, что происходило вокруг, исчезло. Остались только мы.

Утром я медленно потянулась, стараясь не разбудить его. Эрдан лежал рядом, его рука покоилась на моем плече. Я осторожно попробовала сдвинуться, но он открыл глаза, его губы тронула легкая улыбка.

— Даже не думай убежать, — сказал он, обнимая меня крепче.

Я смутилась, но улыбнулась в ответ. Мысль о том, что произошло ночью, казалась мне одновременно нереальной и пугающей. Может, я кажусь себе дикой, когда дело касается мужчин. У меня никогда не было настоящего опыта общения с ними. Я не жила с мужчиной, не была замужем, да и серьезных отношений, по сути, не было. С отцом моего сына было иначе — странные, недолгие отношения, которые никогда не казались чем-то настоящим.

Но сейчас... сейчас все было другим.

Мы еще полчаса повалялись, наслаждаясь утренним теплом и тишиной, но затем Эрдан решился на серьезный разговор.

— Было неприятно, что ты не поделилась со мной всем, — сказал он откровенно, глядя прямо в глаза. — Ты взяла на себя большую ответственность и могла не справиться. Вчера я не стал говорить об этом при всех, но был расстроен.

Его слова задели меня, и я немного отстранилась, не зная, как ответить.

— Поэтому ты так нервничала перед игрой? Боялась за свой план? — продолжил он, не отводя взгляда.

Я вздохнула.

— Возможно… Я, наверное, не умею работать в команде, — призналась я, чувствуя, как сложно подбирать слова. — Мне сложно дается доверие. Я привыкла рассчитывать только на себя. Но я стараюсь учиться этому.

Мой взгляд был извиняющимся, и я надеялась, что он это поймет.

— Вчера ты показала себя настоящим лидером, — сказал он мягче. — И теперь в нашей команде уже нет тех, кто сомневается в тебе. Ты всех удивила, я бы даже сказал — шокировала. Меня в том числе.

Я удивленно подняла взгляд, не ожидая от него таких слов.

— Твое недоверие, — продолжил он, — помогло тебе выявить врага. Поэтому перестань считать это качество недостатком. Иногда оно может быть твоей силой.

Эрдан слегка улыбнулся и мягко взял мою руку.

— Ты особенная, — сказал он, заглядывая мне в глаза. Его слова прозвучали так искренне, что я не знала, что ответить. — Ты заполнила мое сердце так, что сложно думать о чем-то другом.

Я почувствовала, как щеки заливает легкий румянец.

— Когда ты отдалилась после первой ночи, я даже почувствовал некоторое облегчение, — признался он, и его голос стал немного жестче. — Мы с тобой похожи: холодный разум помогает ясно мыслить. Но вчера…

Он сделал паузу, будто подбирая слова, но в его голосе уже слышалось раздражение.

— Вчера я чуть не задушил тебя вместо Монти. Ты подвергла нас всех опасности. Тебе повезло, что все закончилось благополучно.

Я опустила голову, чувствуя, как его слова пронзают меня. Он был прав, и мне было нечем оправдаться.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Я больше не позволю этому повториться.

Его рука слегка сжала мою, будто подтверждая, что он верит мне, несмотря ни на что.

— Признаю, я упустила это из виду. Я была так рада, что все получилось, что забыла про Монти, — произнесла я, опустив голову.

Эрдан молчал пару секунд, наблюдая за мной, а затем его голос прозвучал тверже:

— Дело не только в этом. Это твой план, твой эксперимент!

Я подняла взгляд и вздохнула.

— Мне было страшно, и я очень переживала, все ли я учла. Я не умею перекладывать на других свои переживания или заботы. Я лучше сделаю все сама. Так я привыкла.

Эрдан нахмурился, но его взгляд оставался теплым.

— Если вдруг ты опять почувствуешь неладное, держи меня в курсе, чтобы я был настороже. Заканчивай с этим «я все сама». Ты не одна. Не только ты умеешь строить планы. У тебя теперь есть команда, с которой нужно делиться, — его голос смягчился, и он нежно поцеловал мне руку.

Я чуть улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, я постараюсь. А сейчас нам нужно собрать всех и решить, что делать дальше. Вчера на это не было сил, но у меня есть идея, которую хочу проверить.

Мой тон стал увереннее, и я заметила, как Эрдан слегка приподнял брови, ожидая продолжения.

— Рассказать тебе сейчас? — спросила я, немного склоняя голову.

Он скрестил руки на груди, пристально глядя на меня.

— Нужно учиться делиться своими мыслями и переживаниями. Я жду.

Я улыбнулась, но внутри почувствовала легкое волнение.

— Меня волнуют несколько вопросов, вернее, не совсем вопросов… — я замялась, подбирая слова. — Ох, как это сложно. Ты понимаешь, у меня в голове есть несколько коробок с пазлами. Все они незаконченные, и когда приходит нужная деталь, я вставляю ее, и пазл потихоньку обретает очертания картины.

Эрдан смотрел на меня с интересом, и это придало мне уверенности.

— К примеру, вот несколько «пазлов», которые меня сейчас волнуют: меч Палус, Туманный лес, мать Костика… Но я думаю, что это не разные детали картины, а одна большая картина! — закончила я эмоционально, чувствуя, как внутри растет азарт.

Эрдан слегка наклонился вперед, его взгляд стал внимательным.

— Это интересно. Похоже, твоя интуиция снова что-то улавливает, — спокойно, но с вызовом сказал он.

Я улыбнулась, чувствуя его поддержку.

— Меч находится в Туманном лесу, его ищет Генерал, и он постоянно отправляет туда отряды, в одном из которых была мать Костика! — подхватил Эрдан, чуть подавшись вперед. — Ты действительно талантлива в этом!

— Поэтому я хочу снова поговорить с Монти и на основе его ответов, так сказать, собрать картину наших дальнейших действий, — сказала я, вставая и начиная одеваться.

Эрдан ухмыльнулся, наблюдая за мной.

— Ты уже вчера что-то придумала по поводу Монти, не так ли?

Я слегка фыркнула, одевая кроссовки.

— Возможно, да, а возможно, и нет. У меня есть несколько сценариев, и все зависит от его ответов. По сути, я еще не приняла окончательного решения, а просто наметила несколько вариантов. Это немного другое, — ответила я с легкой улыбкой и вышла из палатки.

На улице воздух был прохладный, но свежий. Вдали я заметила Богдана, спящего у бревна. Рядом сидел Монти, который, увидев меня, ехидно улыбнулся.

Я ускорила шаг и подошла ближе.

— Твой охранник спит. Я его утомил, и Горыныч тоже дремлет, — сказал Монти с насмешкой, но в его голосе не было злобы, только усталость.

Я, взволнованная, бросилась к Богдану и проверила его пульс. Живой, дышит. С другой стороны бревна доносился громкий храп Дохляка, и я облегченно выдохнула.

Посмотрев на Монти, я убедилась, что его наручники все еще на месте.

— Почему ты не сбежал после того, как усыпил их гипнозом? — спросила я, всматриваясь в его лицо.

Монти ухмыльнулся, но в его глазах мелькнула тень чего-то более глубокого.

— Во-первых, на мне наручники, которые, как сказал твой Златовласка, снять может только он, — сказал он, с легким сарказмом, но взглядом ловя мою реакцию.

Я тут же покраснела и бросила взгляд в сторону палатки Эрдана. Упс. Возможно, мы действительно были слишком неосторожны ночью.

— Во-вторых, какой смысл бегать по периметру, когда я связан по рукам и ногам? В-третьих, ты разрушила мой привычный мир, в который я не хочу возвращаться.

Монти вдруг замолчал, будто собираясь с духом, а затем добавил:

— И в-четвертых, я думаю, что только ты можешь мне помочь, — его голос дрогнул, и я заметила в нем искренний надрыв.

Я внимательно посмотрела на него, и впервые мне стало казаться, что он говорит без своей привычной ехидной маски. Кажется, я поняла, о какой помощи шла речь.

Обернувшись, я оглядела лагерь. К нам уже направлялась Клавдия с детьми, а за ней шел Эрдан, на ходу поправляя штаны. Остальные тоже начали потихоньку собираться, оживляя утреннее затишье.

— Ладно, Монти, — тихо сказала я, наклоняясь ближе. — Если хочешь помощи, тебе придется быть честным. Иначе ничего не получится.

Он только кивнул, и я выпрямилась, готовясь к началу нового дня, полного открытий.

— Разбуди их быстрее, — сказала я взволнованно. — Посмотрим, к чему приведет наш разговор. Ответишь честно — помогу, не ответишь — судить не буду, — добавила я и села на бревно, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри все кипело.

Монти тихо свистнул, и Богдан с Дохляком начали просыпаться. Богдан потянулся, зевнул и поднялся, затем перевел взгляд с меня на Монти, а потом на все еще сонного Дохляка. Его глаза сузились, и он прошипел:

— Гадюка ты подколодная, так бы и закопал тебя где-нибудь в лесочке... с колом.

— Богдан, хватит, — сказала я, покачав головой и указывая на бревно, предлагая ему сесть.

Он фыркнул, но все же послушался.

— Дохляк, а ты займись завтраком за то, что заснул на дежурстве, — добавила я, глядя на слегка ошарашенного Дохляка.

К счастью, он быстро взял себя в руки и бросился к костру, чтобы заняться готовкой. В этот момент к нам подбежали дети, их звонкие голоса разорвали утреннюю тишину.

— Доброе утро! — закричали они хором и обняли меня.

Я улыбнулась, ощущая, как их тепло немного успокаивает. Клавдия подошла следом, села рядом с Богданом и, посмотрев на его хмурое лицо, которое продолжало изображать из себя китайца, спросила:

— А ты где свое лицо оставил? Наказали, что ли?

Богдан посмотрел на нее виновато, сложил руки крестом на груди и пробормотал:

— Клянусь, не знаю.

Я едва сдержала смех, покачав головой. Эрдан в этот момент подошел ближе и, посмотрев на меня, явно ждал объяснений. Но я лишь мысленно усмехнулась и отвернулась, оставляя его в недоумении. Он покачал головой, улыбнулся и сел рядом с Клавдией, хотя по его лицу было видно, что он все еще озадачен.

Я перевела взгляд на Монти. Теперь самое время начинать.

— Монти, расскажи настоящую причину постоянных походов Генерала в Туманный лес, — сказала я прямо, не желая ходить вокруг да около.

Монти прищурился, его губы тронула легкая усмешка.

— Это не тот вопрос. Спроси о том, чего ты действительно не знаешь, — произнес он, глядя мне прямо в глаза.

Я замерла на секунду, обдумывая его слова, а затем, словно сама не заметила, как, выпалила:

— Значит, правда, что меч в Туманном лесу? Он находится в подземелье, где заключены Темные Боги?

Все, кто сидел рядом, замерли. В воздухе повисла напряженная тишина, а их лица выражали неподдельное удивление. У кого-то даже отвисла челюсть.

Но Монти лишь слегка улыбнулся, словно ожидал этого вопроса.

— Ты удивительно проницательна! — сказал он, а затем добавил с легкой насмешкой глядя на Эрдана: — Златовласка, не сердись.

Я поморщилась, услышав это прозвище, но промолчала. Эрдан удивленно посмотрел на него, а потом на меня.

Монти обвел взглядом всех собравшихся и, выдержав паузу, продолжил:

— Да, в Туманном лесу действительно находится одно из подземелий Темных Богов, которое мы охраняем. Однако меч там неполный. Это лишь часть. По легенде, если собрать меч целиком, он способен убить даже Бога. И знаешь, мне почему-то кажется, что тебе удастся его найти. С твоим появлением в этом мире многое изменилось. Я тоже изменился.

Он на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем посмотрел прямо мне в глаза.

— Вчера я был зол на тебя, на всю эту ситуацию. Я осознал, как легко оказался втянут в твои планы. Я всегда чувствовал напряжение в твоем присутствии. Считал, что это из-за наших споров, твоей готовности отразить мою атаку в любой момент. Я думал, что ты видишь во мне соперника, который пытается занять твое место. Ты никогда не позволяла мне быть главным, хотя это и была моя цель. Но самое интересное, все твои идеи, которые я пытался оспорить, неизменно разбивали мои доводы в щепки. Я не мог найти возражений. В какой-то момент я понял, что уже не соперничаю с тобой, а просто жду, чтобы ты сказала, что делать. Это меня злило.

Монти вздохнул и опустил взгляд, а затем снова поднял голову.

— Теперь, глядя на все с другой стороны, я понимаю, что постепенно принял свое поражение. Но не перед обычной девчонкой, а перед искусным воином-паладином. Честно говоря, я давно уже под твоим влиянием, несмотря на наши постоянные ссоры.

Монти почтительно склонил голову. Я почувствовала, как меня охватывает неловкость. Оглянувшись на остальных, я увидела, что их лица были загадочными, а Дохляк сидел с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. В моем сознании царил хаос — смущение и удивление мешали мне собраться с мыслями.

Набравшись решимости, я глубоко вздохнула и сказала:

— Я отправлюсь в Туманный лес. Это мое окончательное решение. И никакая игра меня не интересует. Теперь у меня есть две причины для этого.

— Ты что, совсем спятила? — воскликнул Эрдан, вскочив с места. — Ты забыла, что недавно произошло? А теперь, когда мы знаем о подземелье Темных Богов, это еще опаснее!

Я молчала, но он продолжал, его голос был полон сарказма:

— Это твоя гениальная идея? Так все и планировалось, да? Отличный план!

Он замолчал, а затем, словно успокаивая сам себя, заговорил чуть тише, но не менее возмущенно:

— Мы потеряем уйму времени, проиграем все, что только можно!

Эрдан бросил взгляд на всех, ожидая поддержки, но встретил лишь молчание. Он снова посмотрел на меня и недовольно выкрикнул:

— Да что ж ты творишь-то!

Его голос сорвался на шепот, когда он добавил:

— Ладно... я с тобой.

Я чуть улыбнулась краем губ. Это было неожиданно, но я знала, что он не оставит меня одну. Все же Эрдан всегда был таким — ворчливым, но верным.

— Я всегда говорил, что хочу в Туманный лес, я за, — с энтузиазмом заявил Богдан, подняв руку. — У нас есть план? — он обратился ко мне и Монти.

— Будет, — уверенно подтвердила Клавдия, подняв руку вслед за Богданом.

Дохляк, не отставая, тоже поднял руку и добавил:

— Пойдем искать Костика маму и меч.

Костик, который сидел рядом, вдруг разрыдался. Я тут же обняла его, пытаясь успокоить, и мягко сказала:

— Мы найдем ее, я уверена, что она жива. Все получится. Забудь об этой игре. Кто боится волков, в лес не ходит.

Я погладила его по голове, и он крепко обнял меня в ответ.

— Но все же стоит учесть, — начала я, задумавшись, — если у нас все получится, и мы быстро найдем маму и меч, насколько мы обгоним остальных?

— Трудно все просчитать, — ответил Эрдан, нахмурившись. — Ночевать нам точно придется. Возможно, обгоним на день или на несколько часов. Это не считая времени на спасение и поиск меча.

Я кивнула, а потом неожиданно повернулась к Монти и посмотрела ему прямо в глаза.

— Монти, ты с нами? — спросила я.

Вокруг тут же повисла напряженная тишина. Все удивленно переглянулись. Они явно не ожидали такого вопроса, ведь были уверены, что я уже вычеркнула Монти из нашей команды. Зная мою твердость и принципиальность, никто не мог предположить, что я дам ему второй шанс. Но я понимала, что предательство бывает разным: иногда из страха, иногда из принуждения. Так было с Машей, которая теперь стала моей преданной союзницей. Разобравшись в мотивах Монти, я увидела другое. Теперь было важно понять, кто он на самом деле, если дать ему свободу.

Монти встретил мой взгляд, не отводя глаз.

— Не переживай, у нас одна цель, — твердо сказал он.

— Эрдан, сними наручники, — попросила я, задумчиво разглядывая Монти.

Все вокруг снова напряглись, а точнее, замерли в изумлении. Это решение явно шло вразрез со всеми их ожиданиями.

Эрдан недовольно поджал губы, но без слов подошел к Монти и снял с него браслеты.

— Я ему не доверяю! — резко заявила Клавдия, скрестив руки на груди.

Я спокойно посмотрела на нее, затем перевела взгляд на остальных.

— Сейчас он мне необходим. И если он решит предать меня, это будет его последний шанс.

Я снова повернулась к Монти.

— Монти, я жду, чтобы ты рассказал ребятам о той просьбе, с которой ты недавно обратился ко мне.

Монти молчал несколько секунд, затем медленно кивнул. Его лицо оставалось невозмутимым, но я заметила, как он сжал кулаки, будто собираясь с духом.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я расскажу.

Я внимательно посмотрела на Монти. Его слова звучали искренне, и в них была такая сила, что даже самые подозрительные члены команды, казалось, начали сомневаться в прежних предубеждениях.

— Спаси мою сестру, а со мной делайте что угодно… — повторил он, опустив голову.

Все молчали. Никто не осмелился перебить его. В этот момент я поняла, что Монти не просто просит помощи — он раскрывает перед нами свою душу.

— Твоя сестра в безопасности, и ты это знаешь, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя внутри я чувствовала легкий укол вины за свою хитрость. — Я немного преувеличила, говоря о ее аресте. Пожалуйста, расскажи все.

Монти тяжело вздохнул, будто этот разговор был для него самым сложным испытанием. Он снял кольцо с пальца, и перед нашими глазами появилась измененная надпись профиля над его головой:

«Монти / Таханец / Ассасин-наемник / Киллер / уровень 120».

Все ахнули. Даже Эрдан, который всегда держал свои эмоции под контролем, не смог скрыть своего удивления.

— Ты… ты все это время был… — начала было Клавдия, но я жестом остановила ее.

— Дайте ему закончить, — произнесла я.

Монти продолжил, его голос звучал твердо, но в нем чувствовалась скрытая боль:

— Я не из мира Земли, как уже говорил вам, и нахожусь в игровом мире Лурапис не два месяца. Я родился здесь и пережил момент, когда наш мир был преобразован в игровой.

Он сделал паузу, словно собирался с духом, прежде чем продолжить.

— Моя сестра Шелли торгует на рынке в городе. Нас обоих нанял Генерал. Но наша раса отличается от простых наемников, потому что при найме у нас изымают и заключают в бутылку нашу волю. Это часть нашей природы. Без воли мы становимся послушными и полностью подчиняемся тому, кто владеет нашей бутылкой.

— Как джины, — тихо пробормотал Дохляк.

— Да, но мы не исполняем желаний, мы выполняем приказы, — горько усмехнулся Монти. — Когда-то наша раса служила темным богам. Мы были второй по могуществу расой после демонов. Но преобразование мира изменило все.

Его голос дрогнул. Было видно, как тяжело ему рассказывать об этом.

— Алтарь отверг нас такими, какими нас создали темные боги. Проходя через него, мы потеряли свободу и стали рабами с оковами. Система автоматически присваивает нам класс «Наемник». У нас нет выбора. Наш хозяин просто произносит: «Я нанимаю тебя», держа специальный сосуд, и мы теряем контроль над собой.

Я чувствовала, как каждое его слово отзывается в груди болью. Никто из нас даже не мог представить, что значит жить так.

— Я заслужил доверие Генерала, и он разбил мою бутылку. Он знал, что я не сбегу, потому что Шелли оставалась у него в плену. Меня это устраивало… до тех пор, пока я не встретил вас.

Его взгляд скользнул по каждому из нас, задержавшись на мне.

— Вы изменили меня. Я узнал, что такое дружба, свобода выбора. Я больше не хочу быть рабом, не хочу идти по прежнему пути.

Его голос стал тверже.

— Туманный лес был моим домом. Теперь это владения наших бывших богов. Но он все еще мой дом. Я хочу, чтобы наша раса обрела свободу, чтобы ее признали достойной. Я хочу доказать, что мы можем быть полезны этому миру иным способом. Мы искупили свою вину за годы рабства.

Монти сделал шаг вперед, глядя мне прямо в глаза.

— Решать тебе, Дина. С тобой или без тебя, я знаю, что делать. Я буду бороться. Ты всегда говорила, что каждая раса приносит пользу миру, что нет ненужных рас. Я верю в это. Я верю в тебя.

Его слова повисли в воздухе, оставляя после себя тишину. Все ждали моего ответа.

Я вздохнула, чувствуя на себе груз ответственности.

— Монти, — тихо сказала я. — Ты не один. Мы с тобой.

Клавдия нахмурилась, но ничего не сказала. Эрдан кивнул, а Дохляк улыбнулся.

Монти опустил голову, и я заметила, как его плечи дрогнули, будто с них сняли тяжелую ношу.

На самом деле, я уже вчера все решила, а сегодня лишь хотела убедиться в правильности своего выбора.

— Ах, этот хитроумный Генерал, — возмутился Богдан. — Сколько бойцов сейчас на стороне Генерала?

— На момент последнего сбора было около шестидесяти пяти человек с мячами, плюс моя команда из десяти скрытых бойцов, но мы без мячей, — честно ответил Монти.

— Теперь все ясно, — заключил Дохляк. — Значит, они устранили всех остальных игроков, и нас осталось всего восемь. У нас почти все мячи Базы Север, кроме двух, которые дисквалифицированы. У Генерала около пятидесяти пяти бойцов, плюс десять скрытых, один из которых теперь с нами. Спасибо за информацию, но для меня ты все равно, Монти, остаешься змеей подколодной.

— Согласна с тобой, Дохляк, полностью, — добавила Клавдия и фыркнула.

— Я разговаривала с Шелли, твоей сестрой, — сообщила я, — и она рассказала мне все как есть. Она беспокоится за тебя, Монти, и очень волнуется. Не знаю, почему она мне доверилась, возможно, почувствовала, что я хочу помочь и сомневаюсь в твоей коварной натуре. Единственное, о чем она не упомянула, — это кто вас удерживает, но я поняла это позже. Ты сказал правду, Монти, и даже больше. Ты с нами и в нашей команде, — подытожила я.— Может, я что-то пропустил, — вмешался Дохляк, — но правильно ли я понял, что ты, Дина, с первой встречи знала, что он киллер и сто двадцатого уровня? Что его сестра Шелли и он из мира Лурапис, и многое другое?..

Все удивленно уставились на меня, ведь я действительно не объяснила, откуда у меня вся эта информация и почему я начала свое расследование против Монти. Мне стало неуютно, так как я не хотела раскрывать все свои карты, особенно тот факт, что скрываю свой настоящий профиль благодаря высокоуровневому кулону, который достался мне от мамы.

Ребята начали понимать, что если Монти мог изменить свои данные, то и я могла. Почему я оказалась под подозрением? Думаю, они просто пытались разобраться, как я смогла увидеть то, что от всех было скрыто. Но больше всего я боялась вопросов, которые могли бы поставить меня в тупик. Лгать я не умела и делала это плохо.

Однако я была уверена, что мой кулон работает иначе, чем кольцо Монти. Информация не исчезает после снятия. Даже если я потеряю кулон, данные в моем профиле останутся прежними. Кулон не просто скрывает, как кольцо, а вносит изменения в систему.

Чтобы избежать вопросов, я сняла его и показала всем, демонстрируя, что мой профиль остается неизменным.

— У него кольцо, у меня — кулон из одного камня, — решительно ответила я. — Разница в уровнях. Мой кулон обладает особым свойством: я могу видеть скрытое. Да, ты прав, я знала все с нашей первой встречи. И вела свое скрытое расследование.

Я была права, в этот момент все действительно смотрели на меня с тревогой, но вскоре вздохнули с облегчением, увидев, что мой профиль не изменился. «Надеюсь, вас устроит такой ответ. Остальное вам знать пока рано», — подумала я.

— Неплохая штуковина, — задумчиво заметил Богдан.

Эрдан, понимая, почему я так уклончиво рассказала о кулоне, быстро сменил тему разговора:

— Хм... Монти, если Туманный лес был твоим домом, и ты житель этого мира, — начал он рассуждать, — мне кажется, я понял, как ты возродился тут без свитка!

— В этой точке зарыта система «Стог», и кроме меня об этом никто не знает, — сразу признался Монти.

— Про свиток, я так понимаю, ты своему хозяину тоже не рассказал? — поинтересовалась Клавдия.

Монти свирепо посмотрел на нее, но затем, немного успокоившись, ответил:

— Ни о «Стоге», ни о свитке возрождения Генерал не знает. Это были мои козыри для выполнения его заданий.

— Эта точка у тебя была активна с детства. Подписанный договор с базой просто добавил еще одно место респауна на карте. Как житель этого мира, ты не подчиняешься алгоритмам базы, как мы. Удаление всех существующих точек для коренного жителя не предусмотрено, — объяснил Эрдан.

— Поэтому, находясь в белом кубе, я просто выбрал это место для возрождения, — сказал Монти.

— Ты выбрал это место, зная о своих возможностях, на случай непредвиденного? — уточнил Дохляк.

— Не из-за этого, — резко ответил Монти. — Я не думал, что со мной что-то случится. Это место выбрано, чтобы быстрее добраться до участка Туманного леса у реки. Мне было без разницы, где вас разобьют. Я заранее передал эту точку Генералу, так как не мог воспользоваться радистом из-за Дины. Ее навык «предчувствие» и другие способности оставались для меня загадкой. На каждой тренировке она ловко избегала вопросов о своих возможностях. Я боялся, что она услышит мой сигнал на базу. После я бы передал мячи своей команде и отправился в Туманный лес спасать мать Костика.

— То есть ты примерно представляешь, где она находится? — спросила я.

— После того как мы очистили часть Туманного леса, у меня возникло предположение, — ответил Монти, опустив голову.

Моя догадка оказалась верной: команда действительно стала относиться к Монти дружелюбнее, за исключением Богдана. Возможно, были и другие недовольные, но именно он выделялся своей угрюмостью. Богдан постоянно находился рядом с Монти, что временами выглядело даже комично. Он следил за ним, как инспектор, пока мы собирали вещи. Каждую вещь Монти он обнюхивал и осматривал, даже те, которые тот выбрасывал.

Замечая это, Монти, не сдержавшись, взял какие-то экскременты и демонстративно выбросил их. Богдан тут же подскочил, поднял их, принялся нюхать и изучать.

— Фу-фу, Монти, ну ты падлюка! Тьфу на тебя опять, — возмущенно вскрикнул он, сплюнул еще раз и пошел тушить костер.

Мы собрали последние вещи и направились к Туманному лесу. По пути ничего примечательного не произошло, так как Генерал уже все зачистил, и его основная группа двигалась к горам. Мы же пробирались вдоль периметра ближе к реке, чтобы войти в Туманный лес. По дороге мы остановились у полевой кухни: перекусили, пополнили запасы еды и взглянули на отчет. После второго дня счет оставался 0:0.

К вечеру мы достигли Туманного леса. На расстоянии около ста метров от его границы мы услышали душераздирающие голоса, зовущие нас. Монти немедленно провел границу и предупредил нас, чтобы мы ее не пересекали. Лагерь мы разбили чуть дальше проведенной Монти линии, где голоса уже не были слышны. Там мы сохранили наши точки возрождения, чтобы в случае чего вернуться в безопасное место.

Дети и Клавдия отправились спать, а мы остались у костра, размышляя о предстоящих событиях.

— Монти, ты знаешь, кто охраняет подземелье темных богов? В книге говорится, что его веками стережет бессмертное чудовище, — поинтересовался Дохляк.

— Не знаю, — задумчиво ответил Монти. — Генерал пробовал многие варианты, но всегда терпел неудачу. Дина, а что думаешь ты?

Я задумалась, вспоминая детали из книги и свои собственные догадки.

— Если верить легендам, подземелье темных богов охраняет существо, которому невозможно навредить обычными средствами. Но я уверена, у него есть слабое место. У меня есть идеи, но пока не хочу их обсуждать. Предпочитаю говорить, когда будут конкретные данные.

— Ну-ну, — с ухмылкой заметил Эрдан, — если вы не Яндекс, то хватит делать вид, что знаете все. Завтра утром разберемся и примем решение?

— Да, — ответила я, игнорируя его сарказм. — И если тебе так важно узнать, что будет завтра, чтобы спокойно спать, я поделюсь с тобой этим секретом, — с легкой улыбкой на лице и закатывая глаза, я посмотрела на Эрдана. — Мы с Монти пойдем первыми на разведку, остальные подойдут через сорок минут.

— Почему с Монти? — возмутился Эрдан.

Богдан, внимательно наблюдая за нами, слегка присвистнул и покосился на Дохляка. Тот кивнул в ответ и состроил гримасу усталости.

— А, ну да, давайте все вместе попадем в ловушку! — парировала я, не скрывая раздражения.

На самом деле разведка была необходима. Я боялась идти в Туманный лес с детьми, особенно после встречи с многоножками. Кто знает, что еще скрывается в этой части леса? Я не хотела, чтобы дети пережили такие ужасы. Я была уверена, что Монти знает, куда идти, поэтому мой выбор пал на него. И еще, я хотела выяснить наедине, как он связан с исчезновением матери Костика. Я знала, что команда может наброситься на Монти, не разобравшись в деталях, ведь они еще не оправились после его предательства. Нужно время, чтобы восстановить доверие. Мне хотелось сохранить баланс, который, наконец, стал появляться в их отношении к нему.

— По очереди будет веселее попадать в ловушку? — с раздражением спросил Эрдан, скрестив руки на груди.

— Стоп, стоп, стоп! — наконец вмешался Дохляк. — Зачем вы сцепились? Дина права, мы уже не раз были в этом лесу и знаем, чем это может закончиться. Разведка необходима, а кто пойдет первым, решать ей. Она явно что-то задумала, и я ей доверяю.

Он бросил взгляд на Монти и продолжил:

— Я сделаю специальную веревку без концов, наложу на нее магические руны, чтобы она была бесконечной. Мы последуем за ними с этим преимуществом. Если что-то случится, Дина сразу сообщит нам в чат, а веревка поможет нам найти их. Монти подготовит беруши для всех.

Эрдан молча поднялся, бросил на меня мрачный взгляд и ушел в палатку.

— Довела парня, — тихо проговорил Монти, глядя в костер.

Я посмотрела на него возмущенно, но промолчала. Встав, я направилась в свою палатку, чувствуя, как нарастает усталость и раздражение.

Дохляк, Монти и Богдан остались у костра, обменявшись недоуменными взглядами.

Глава 3. «Тот дом хорош, где хороши его обитатели» (Л.Н. Толстой). Наш дом был адом, который мы сотворили сами.

Прошедшая ночь была беспокойной: я часто просыпалась и не могла найти удобное положение. Под утро мне удалось немного задремать, и в это время мне приснился еще один загадочный сон.

***

Меня окружал густой туман. Я пробиралась сквозь него, отчаянно пытаясь кого-то найти. Вдруг из тумана появился знакомый, но странный образ — кентавр с человеческим торсом и лошадиным телом, держащий лук.

— Зачем ты сюда пришла? Путь закрыт! — прорычал он.

— Я хочу получить меч, — ответила я.

Кентавр внезапно исчез, и в туманном облаке возникла тень.

— Тебя обманывают, скрывают правду. Ты должна уничтожить Богов подземелья. Я помогу, как и обещал. Не бойся леса и кентавра, он почувствует твою силу. Спорь с ним, ругайся, ты Богиня, и в тебе есть сила. Он отдаст тебе часть меча и пропустит дальше.

Проснись! Вы в опасности!

***

Я резко проснулась, вскочила и выбежала из палатки. Увидев Эрдана, крикнула:

— Эрдан, разведка! Обзор!

Я перевела своих дронов в боевой режим. В одно мгновение Эрдан взмыл в воздух, а я связалась с ним через внутренний канал связи.

— Замечаешь что-нибудь?

Он сделал полукруг и завис в воздухе, быстро взмахивая крыльями.

— Да! Сюда идут солдаты Генерала!

— Куда направить дронов? Сообщи координаты!

— Сектор 50, точка 90, — ответил Эрдан.

Я передала координаты дронам, и они устремились в указанное место. Через несколько мгновений до нас донеслись пронзительные крики.

Из-за кустов ко мне уже мчались Богдан с Монти.

— Там солдаты Генерала. Моим дронам их не остановить, — крикнула я им.

Мы вместе и без слов рванули за холм, откуда доносились голоса. Эрдан передал всем точку на карте, чтобы мы не сбились с направления. Бежать пришлось недолго: всего несколько десятков метров, и перед нами открылся бой. За холмом семеро солдат сражались с моими воронами. Пчелы яростно атаковали их, оставляя опухшие следы на лицах, а слепни цеплялись за их шеи, словно живые кулоны.

Монти достал свои кинжалы, активировал невидимость и ворвался в толпу кричащих врагов. Богдан с боевым криком ринулся за ним, размахивая тяжелым топором. Они справлялись легко, дополнительных усилий не требовалось. Я лишь корректировала действия своих дронов.

Эрдан подлетел ко мне и, вернувшись в свой человеческий облик, встал рядом, понимая, что битва уже закончилась. Последний солдат рухнул с пронзительным воплем, который оборвался навсегда.

Монти, выйдя из невидимости, с удивлением осмотрел поле боя, словно не ожидал такой быстрой победы.

— Кто это? — спросила я с недоумением, оглядывая тела.

— Это еще семь скрытых бойцов из тайного резерва Генерала. Их что, послали за мной? — с тревогой Монти осмотрелся. — Но как они...

Он внезапно замер, будто о чем-то догадался. Начал лихорадочно проверять себя, ощупывая одежду, затем достал небольшой прибор и провел им по рукам, затем вокруг ног. Вдруг раздался короткий сигнал возле правой ноги.

Монти извлек свой кинжал, сделал надрез в том месте, где пищал датчик, и, погрузив пальцы внутрь, вытащил маленький белый шарик.

— Не уничтожай, — быстро сказала я, заметив, как он собирается его раздавить. — Никогда не давай врагу понять, что ты знаешь о его методах. Сделаем обманку. Сначала тщательно проверим, есть ли еще жучки. Если больше ничего нет, оставим этот здесь. Пусть думают, что ты все еще работаешь на этой территории.

Монти на мгновение замер, затем коротко кивнул:

— Как всегда, ты права.

— Это что же получается? — удивленно воскликнул Богдан. — Бутылку разбил, да жучок подсадил?!

Мы тщательно осмотрели Монти, но других жучков не обнаружили. Найденный шарик поместили в крошечный мешочек. Через несколько минут нам повезло поймать пробегавшую мимо крысу. Мы привязали мешочек к ободку на ее шее и отпустили животное, надеясь, что оно запутает следы.

На обратном пути в лагерь мы шли молча. Каждый был погружен в свои мысли. Эрдан шел рядом со мной, не отставая ни на шаг.

— Ничего не расскажешь? Например, как ты узнала, что идут солдаты Генерала? — спросил он, нарушив тишину.

Его слова разожгли во мне раздражение. Я остановилась и резко повернулась к нему.

— Слушай, прекрати до меня докапываться. Я не хочу никаких отношений и разговоров о доверии без секретов. Я одиночка, ясно? Не нравится — знаешь, где выход!

Я почувствовала, как меня охватывает ярость. Каждое слово, которое я произносила, будто резало мне по живому. Я не хотела так с ним говорить. Эрдан не заслуживал такого отношения. Но я не могла признаться ему в том, что подняла тревогу из-за сна.

Я отвернулась и пошла дальше, сжимая кулаки от бессилия. Мне нужно было разобраться со своими сновидениями. Если раньше я думала, что это всего лишь ночные кошмары, то теперь была почти уверена — на девяносто пять процентов, если быть точной, — что во сне кто-то пытается связаться со мной. Предупредить или помочь. Пока я не соберу этот пазл — сон с тенью, — рассказывать я не намерена.

— Это больно слышать. Я ведь не навязываюсь тебе в женихи, но и гордость свою не растерял, — спокойно, но холодно сказал Эрдан. Он пошел быстрее, обогнав Монти и Богдана, которые шли впереди.

Вот так я его обидела. Снова. Мне нужно меняться, учиться общаться с людьми, иначе я потеряю всех друзей, которых с таким трудом здесь нашла.

Когда мы вернулись в лагерь, нас встретили Клавдия и дети с уже готовым завтраком. Дохляк хлопотал, накрывая на стол. Эрдан, не глядя в мою сторону, прошел мимо и направился к своей палатке. Я почувствовала себя еще хуже.

— Дохляк, спасибо, что ты с нами! — пробормотала я, стараясь отвлечься от собственных мыслей. Я взяла бутерброд и сделала долгий глоток ароматного кофе.

За завтраком мы поделились с остальными тем, что произошло, и обсудили возможные действия Генерала. Наверняка он в этот момент сильно икал. Монти высказал несколько идей, Клавдия предложила свои, а я лишь кивала, пытаясь сосредоточиться.

Позже к нам присоединился Эрдан. Он сел напротив, молча начал есть, будто нас не замечая. Я все это время искала способ извиниться, но не могла заставить себя заговорить. Наконец, я решилась и отправила ему голосовое сообщение:

«Извини. Не хотела тебя обидеть. Я просто… немного дикая. Клянусь, постараюсь меняться».

Он взглянул на меня через стол. В его глазах не было злости, только усталость. Эрдан коротко кивнул и отвернулся, продолжив завтрак.

Мы ели молча, мирно, пока вдруг лагерь не огласил протяжный вой волка. Все замерли.

Костик, который сидел рядом с Клавдией, насторожился и привстал, как будто собирался бежать.

— Сиди, — резко сказал Монти и схватил его за руку. — Это не волк. Это духи, обитающие в тех местах. Сейчас туда нельзя идти — это ловушка.

— Что за духи? — испуганно спросил Костик, прячась за Клавдию.

— Потом объясню, — отрезал Монти. Он посмотрел на меня, и я поняла, о чем он думает.

— Мы с Диной отправимся первыми, — сказал он, поднимаясь. — Вы следуйте за нами через сорок минут. Клавдия, Дохляк, присмотрите за детьми.

Я кивнула, вставая с места.

— Костик, — добавил Монти, повернувшись к мальчику, — слушайся Клавдию. Не убегай. Мы найдем твою маму, обещаю.

Костик утвердительно кивнул, сжав руки в кулачки. Я быстро бросила взгляд на Эрдана; он молча следил за мной. Повернувшись, я направила внимание на Монти, так как, прежде чем отправиться в Туманный лес с ним, у меня оставались некоторые вопросы.

— Скажи, эта ловушка была до или после заточения злых богов? — спросила я, пытаясь собрать очередной пазл в голове.

— Это была наша ловушка для людей, — ответил Монти, задумчиво взглянув в сторону леса. — Лес заманивает зовом знакомого голоса, зовя на помощь. Поэтому я так с тобой ругался, узнав, что вы с Эрданом пошли туда одни. Поделись ты со мной заранее, я бы предупредил тебя про беруши. И, по-хорошему, отговорил бы идти туда вообще.

Он замолчал, словно прокручивал в голове события, и продолжил:

— Благо вы тогда сами догадались, что это ловушка, и мне не пришлось рассказывать, как ходить в лес. Голоса там подстраиваются под человека, настраиваются на его страхи и слабости. Ты в итоге можешь услышать голос умершего родного или плач ребенка, а потом сломя голову помчишься спасать. Но вместо этого окажешься в ловушке. Эти голоса очень проникновенные, с легким гипнотическим эффектом.

— А что потом? — спросила я, чувствуя, как мурашки бегут по коже.

— Духов стало так много, что наша обманка обернулась против нас. За несколько веков в лесу скопились миллиарды нечисти. Даже Таханцы, наш народ, со временем стали подвластны этим ловушкам. Поэтому мы покинули лес и расселились по городам. Думаю, лес даже усилил заклятием Алтарь, чтобы мы не могли прятаться там от наказания или использовать его защиту. Возможно, это связано и с тем, что в лесу запечатаны темные боги. В итоге мы не могли оставаться в лесу, а в городах нас быстро поработили люди.

Монти повернулся к нам, его взгляд стал жестким:

— Напоминаю: беруши не снимать, что бы вы ни увидели или услышали. Общаемся жестами или через голосовой чат, который настроила Дина.

— Это понятно, — пробормотал Дохляк, почесывая затылок. — Но вот что интересно… А память? Когда лес начал отбирать память о случившемся там?

Монти нахмурился, словно взвешивал, как лучше ответить:

— Это сложный вопрос. Мы всегда жили в лесу и редко его покидали. Жертвы сами приходили к нам, да и еды хватало. Но когда мы начали искать новое пристанище, старейшины предупредили, что наши разведчики могут не вернуться. Лес начал меняться с появлением игрового мира. Примерно десять лет назад он стал стирать память. Когда я покинул лес, я помнил все до своего совершеннолетия. А вот все, что было после, пропало. Я не знал, зачем вышел и что делал после восемнадцати. У моей сестры было то же самое.

— А записывать не пробовали? — поинтересовался Эрдан, глядя на Монти с интересом.

— Пробовали, — кивнул Монти. — Когда мы выполняли разведывательные задания для Генерала, мы записывали все: карты, заметки, даже голосовые сообщения. Это помогало находить новые пути. Но не всегда была возможность записывать, особенно под атакой!

Эрдан скрестил руки на груди, его взгляд стал холодным:

— Если ты так хорошо знаешь лес и его особенности, почему Генерал не использует этот путь на Большой игре? Ведь через лес путь значительно короче, чем через горы.

— Потому что он слишком опасен, — ответил Монти без колебаний. — Генерал знает о рисках. Лес полон ловушек, и потеря памяти — это только начало. Даже если мы пройдем без потерь, противник может использовать те же ловушки против нас. А еще лес постоянно меняется. Нет никакой гарантии, что путь останется открытым до конца. Генерал предпочитает предсказуемые и контролируемые маршруты, даже если они длиннее.

Эрдан задумался, но вопросов больше не задавал. А я, глядя в сторону леса, пыталась представить, как много он хранит тайн и насколько мы близки к тому, чтобы стать его следующими жертвами.

— И потом, — продолжил Монти, — все мои воспоминания о лесе — это то, что было до 18 лет. Согласен, эту сторону леса я знаю лучше — именно около реки был мой дом. Но какая в этом польза? Безопасней он от этого не стал. Там уже не мой дом, и обитатели там теперь другие: мутанты, чудища, уродцы. Идти туда целой группой и рисковать победой глупо, если есть безопасный путь.

Мы изучили лес со всех сторон, работая над картой и записывая знаки, которые указывал Генерал, чтобы потом определить место, где находится меч, — грустно добавил Монти. — С берушами мы сможем избежать ловушек голосов, но чудища никуда не денутся. Честно говоря, я не знаю, что с нами происходило, но мы ни разу не прошли его полностью. Беруши не решат всех проблем.

— И вы идете туда с Диной вдвоем… Удачи, — сказал Эрдан без эмоций, бросив на меня укоризненный взгляд.

— На этот раз я знаю, куда мы идем, — ответил Монти.

— Почему раньше не отправился один? — спросил Дохляк, склонив голову в сторону.

Монти замолчал на несколько секунд, прежде чем тихо ответить:

— Не могу объяснить. Но после исследования участка леса у гор у меня возникло одно предположение. Точнее, когда мы выяснили, что там нет матери Костика. И я хочу проверить его вместе с Диной, — он посмотрел на меня, его взгляд был полон какого-то непонятного мне напряжения.

— В путь, — коротко сказала я, прерывая затянувшийся разговор. Я не видела смысла докапываться до Монти, у него явно были свои причины, о которых он пока не хотел говорить. Подойдя к своему рюкзаку, подготовленному для похода, я начала проверять снаряжение. Поняв суть ситуации, остальное для меня стало неважным.

Я оглянулась, заметив, как ребята удивленно пялятся на меня.

— Все будет хорошо, — добавила я с легкой улыбкой, пытаясь их успокоить.

Подготовившись к походу, мы надели беруши, чтобы защититься от голосов. Я создала чат для нас на случай, если понадобится обмениваться сообщениями, и достала веревку, сделанную Дохляком. Эта веревка была настоящим чудом: она могла растягиваться по мере необходимости и, казалось, не имела конца.

— Это наше средство для безопасного прокладывания пути, — пояснила я, держа веревку в руках.

Монти кивнул, подтверждая мои слова:

— Те, кто пойдет за нами через сорок минут, смогут использовать ее, чтобы пройти по нашему маршруту. Мы могли бы просто отправить вам точку по прибытии, но в этой части леса дороги нет. Навигатор проложит прямой путь, но это слишком опасно. С помощью этой веревки мы создадим безопасную тропу, по которой вы сможете пройти без последствий.

— Надеюсь, это сработает, — пробормотал Эрдан, скептически посмотрев на веревку.

— У нас нет другого выбора, — ответил Монти.

Я посмотрела на лес, который теперь казался еще более пугающим. Я была готова к тому, что нас ждет впереди, но тревожное чувство внутри меня никак не утихало.

Мы закрепили один конец веревки за дерево и обмотали себя другим. Монти держал начало, а я была привязана следом. Конец оставался прикрепленным к дереву на территории обычного леса, чтобы группа, идущая за нами, могла начать путь безопасно. Мы направились в сторону Туманного леса, и веревка за моей спиной на глазах стала растягиваться, как резина — бесконечная и прочная.

Зайдя в лес, я быстро поняла, что ничего не вижу. Монти был прав: дороги здесь не было, а даже если бы и была, то увидеть ее было бы невозможно. Мы продвигались вглубь, и деревья все плотнее смыкались вокруг нас, стоя так близко друг к другу, что между ними практически не оставалось проходов. Но Монти ловко ориентировался, находя узкие тропинки и проемы, куда мы могли протиснуться.

Я же шла позади, полностью дезориентированная, потому что ничего не видела. Единственное, что оставалось, — это плестись за Монти, притягиваемая веревкой. Постоянно натыкалась то на него, то на деревья. В какой-то момент в голове неожиданно заиграла строчка из песни «Скованные одной цепью, связанные одной целью» группы «Наутилус Помпилиус», и я чуть не рассмеялась от нервов.

Туман становился все гуще, затрудняя видимость дальше, чем на пару метров. Каждый шаг давался с трудом. Чувствовала себя ослом на привязи, который не особо горит желанием идти, но вынужден. Единственное, что немного успокаивало, — Монти явно знал, что делает. Он двигался уверенно, как будто действительно видел сквозь этот густой туман.

Как он объяснил мне по дороге (в чате, разумеется, так как мы оба были в берушах), мы направлялись к его родной деревне. Он помнил эти места так, как будто был здесь вчера. Мы ловко миновали болотные ловушки, скрытые ямы, пещеры с неизвестными тварями и другие опасности, ни разу не застряв.

Монти знал каждый выступ и пенек на пути. В один момент мы заметили вдалеке силуэт, и я поняла, что это огромный тигр. Монти резко нырнул в небольшую ямку, и я, не успев среагировать, полетела следом, собирая на себя листья, ветки и какую-то грязь. Приземлившись рядом, я чуть не закашлялась, но Монти быстро прикрыл меня веткой с ярко-желтыми цветами.

Позже он сообщил, что это дерево выделяет настолько сильный запах, что перебивает запах человека. Благодаря ему тигр прошел мимо, не заметив нас.

Мы шли без остановки больше пяти часов, поддерживая быстрый темп. Я уже была измотана до предела, а Монти, казалось, даже не устал. Снова напомнила себе, что наши силы все же разные.

Когда мы вышли на поляну, я чуть не упала от усталости, но заметила, что здесь туман внезапно исчез. Поляна простиралась перед нами, открывая вид на высокую густую траву и деревья по краям. Я смогла ее разглядеть полностью, и это немного взбодрило.

Монти остановился и принюхался к воздуху.

— Что-то случилось? — спросила я в голосовой чат, стараясь скрыть волнение.

— Нет, просто это поляна, где я играл в детстве. Я пробую унюхать знакомые запахи, — ответил он.

Он указал рукой на большой дуб, стоящий на противоположной стороне поляны. Мы направились туда. Проходя мимо, я заметила, что его ствол был покрыт пулевыми отверстиями, которые выглядели старыми, но все еще отчетливо видимыми.

Чуть дальше за деревом я наконец увидела небольшую деревушку. Она состояла всего из пяти или семи домов и явно была заброшена. Место выглядело тихим, но вместе с тем каким-то зловещим.

Монти молча вел меня, его лицо было сосредоточенным, будто он о чем-то важном вспоминал. Мы зашли в один из домов. Он подошел к столу и начал изучать вырезанные на нем надписи, затем жестом пригласил меня взглянуть. Это были даты с сопроводительным текстом рядом:

27-е — я дома. Сейчас сидим и отстреливаемся, на деревню напали гигантские тигры.

30-е — я тут уже второй раз. До подземелья мы не дошли, провалились в яму к ящеру. Я выбрался со сломанной ногой.

6-е — третий мой поход. Мы обошли ящера и нарвались на засаду людоедов. Мы с Петром успели скрыться. Генерал погиб. Но думаю, яд, который они нам впрыснули, скоро подействует.

9-е — мы вместе с Алиной ходили к амбару. Попытаюсь с Олегом выбраться из леса.

Алина — так звали мать Костика. Я бросила укоризненный взгляд на Монти и обратилась к нему через голосовой чат:

— Я подозревала, что у вас с Алиной есть какие-то связи, но не знала, какие именно. Почему ты скрывал, что тоже был в том походе с матерью Костика?

— Потому что я ничего не помнил. Зачем говорить о том, чего не знаешь? Вы и так меня все недолюбливаете. Но теперь я понимаю, что мы направлялись к амбару. Это значит, что она могла выжить, если не совершила глупость, — ответил Монти.

— Поэтому ты так стремился исправить свою ошибку и остался с нами?

Он махнул рукой, давая понять, что это неважно, и направился к выходу. У меня не было выбора, кроме как следовать за ним, так как мы были связаны одной веревкой.

Мы шли около получаса, пока не вышли на поле и остановились. Монти огляделся, затем, глядя на меня, отвязался от веревки и превратился в огромную анаконду. Меня охватила тревога, даже паника, но мое «Предчувствие» не сработало, значит, либо оно сломалось, либо причин для беспокойства не было. Монти стремительно пополз в мою сторону, и я зажмурилась от страха. Но он прополз мимо и исчез в небольшой норе за моей спиной.

Обернувшись, я увидела огромную пихту высотой метров 80–100 и диаметром ствола 1,5–2,5 метра. Листья были игольчатыми, сужающимися к основанию. В этот момент я заметила, как сверху вдоль ствола спускается небольшой домик, похожий на склад или амбар, словно лифт, движущийся вниз.

Анаконда выползла из норы, снова приняла человеческий облик, и мы вместе направились к дому. Приблизившись, я услышала звук открывающейся двери. Вскоре из нее выбежала взволнованная и растрепанная девушка. Она побежала к нам, но вдруг посмотрела вдаль и резко изменила направление, устремившись туда. Вероятно, у нее не было берушей, и она услышала голоса, решив последовать за ними.

Монти быстро настиг ее и преградил путь, а затем вставил ей беруши и крепко прижал к себе. Через некоторое время она перестала сопротивляться. Монти повернулся ко мне и сказал через чат:

— Давай.

Я добавила Алину в наш чат и заговорила:

— Привет, Алина, меня зовут Дина. Мы пришли помочь. С Костиком все в порядке, скоро ты его увидишь, — сказала я и посмотрела на Монти.

Монти кивнул и добавил:

— Алина, я ничего не помню. Это связано со свойством Туманного леса, ты же знаешь. Пожалуйста, расскажи нам всю историю, — попросил он и ослабил хватку, удерживавшую девушку.

Алина внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Монти и глубоко вздохнула. Ее рука была перевязана бинтом, а тело покрывали татуировки. На ней была серая майка и черные штаны с множеством карманов. Через плечо свисала связка стрел, а за спиной висел лук. Черные волосы, заплетенные в косу, обрамляли ее узкие серые глаза, пухлые губы и острый подбородок, создавая загадочный образ.

Я быстро взглянула на ее профиль, но не увидела профессии, что вызвало у меня легкое беспокойство. Возможно, она скрыла ее или еще не выбрала. Однако прошлый опыт с Монти заставлял меня быть начеку.

На экране всплыл текст:

«Алина / Оборотень / Стрелок-Следопыт / уровень 101».

Алина жестом дала понять, что с ней все в порядке, и устроилась поудобнее на траве. Мы с Монти присели рядом. Она какое-то время копалась в своем меню, вероятно, пытаясь открыть чат. Наконец, мы услышали ее голос:

— Я здесь уже месяц. С того момента, как пошла в разведку в Туманный лес вместе с бойцами и Монти. Накануне я случайно узнала секрет Генерала. Подслушала его разговор и, возможно, была замечена. Убить меня он не мог, потому что я бы возродилась, но он придумал другой способ избавиться от меня. Генерал велел бойцам дать мне препарат и спрятать в пещере, рассчитывая, что меня никто не найдет. Так я бы заснула навечно. Приказ был письменный, с указанием уничтожить его после прочтения.

Алина замолчала, сделала глубокий вдох и продолжила:

— Бойцам был дан приказ прямо в лесу. Они должны были прочитать его, выполнить задание и затем, покидая лес, забыть все. Но Монти… он выбрал другой путь. Вместо следования приказу, он спрятал меня в этом доме, оставив запасы еды и воды. Остальным он сообщил, что справится в одиночку. Он попросил меня укусить его, чтобы, покинув лес и заподозрив неладное, он смог бы вспомнить обо мне. Монти объяснил, что оставит себе подсказку, которую только он сможет понять, чтобы, выйдя из леса и ничего не помня, вновь меня отыскать. Он велел оставаться здесь и ждать его.

— Слюна оборотня задерживает заживление раны. Она постоянно ноет, оставляя след, который таханцы могут унюхать, чтобы найти обидчика, — добавил Монти. — Когда мы вышли из леса, я и остальные бойцы все забыли. Но я обратил внимание на рану на своем плече. Я понял, что произошло что-то важное. Я не знал, почему мы вернулись без Алины, но рана от ее укуса говорила, что она оставила мне послание. Друзья не кусают без причины. Я хотел вернуться за ней, ведь только я мог разобраться. Подсказка на столе в моем доме дала мне понять, что я доверил Алине свою тайну неспроста. Значит, я спрятал ее здесь.

Алина посмотрела на Монти с теплотой, в ее глазах читалась благодарность.

— Я знала, что могу доверять тебе. Если бы я не последовала твоему плану, Генерал нашел бы другой способ избавиться от меня. Тогда пострадал бы мой сын. Я была готова пожертвовать собой, чтобы дать тебе время придумать, как нас спасти. Ты спрятал моего мальчика? У тебя есть план, раз ты здесь? — она перевела взгляд на меня, ожидая ответа.

— Твой сын с нами. Он в полной безопасности, — уверенно ответил Монти, избегая прямого ответа на второй вопрос.

— А план? — с тревогой уточнила Алина. Видно было, что это вопрос жизни и смерти для нее. Ответ Монти определял их будущее.

Он помолчал, будто взвешивая свои слова, и тихо произнес:

— Думаю, наш путь будет долгим. Мы должны заслужить доверие Алтаря и стать полезными этому миру.

Я решила сменить тему и задать ей то, что действительно беспокоило меня:

— Ожидание было рискованным шагом, — сказала я с грустью. — Монти мог долго разбираться в ситуации.

— У меня не было другого выбора, только надежда, — ответила Алина, едва сдерживая слезы.

— Я правильно понимаю, что ты, как и Монти, жила в этом мире до его изменения? — спросила я, и она утвердительно кивнула.

— Нас создали темные боги. Но с течением веков мы больше не хотим быть изгоями. Когда мы служили темным богам, был Темный век, затем война, Мрачные века, а потом пришел Игровой век. У нас появились школы, библиотеки и многое другое. За двадцать пять лет мы эволюционировали. Те, кто не смог, не прошли Алтарь; боги оставили их в обличии волков или змей навсегда, с одной жизнью, как у всех животных здесь.

Это как раз то, о чем говорил Монти: у животных нет профиля, только обозначение, они не игроки. Разумные животные имеют игровой профиль и возможности, а обычные — просто животные, не возрождаются после смерти. Их не сделали игровыми и бессмертными! Это логично: как животным играть и проходить Алтарь? Мир частично игровой и частично живой, интересно. А может, он еще сложнее, просто мы не все знаем. Мы игроки или просто люди с высокотехнологичным устройством в голове? Что происходит в капсуле, никто не знает, секреты известны только ученым мира Лурапис. Мир очень реалистичный. Электричка домой, почему? И меч, который может убить тебя в обоих мирах, означает ли, что ты на самом деле здесь, а не на Земле, в искусственной коме с трубкой во рту? Еще одна сложная загадка.

— А почему у тебя нет профессии? — спросила я.

— Я еще не выбрала ее, — хитро улыбнулась Алина. — Люди с Земли строго следуют алгоритму, и каждому, кто здесь появляется, через куратора предлагают профессию. Но мы, жители этого мира, имеем свободу выбора. Как у вас на Земле. Мы можем иметь несколько профессий или менять их. Я была ветеринаром, потом стала корректировщиком у Генерала. Сейчас я убрала эту профессию и собираюсь стать разведчиком. Все прошлые навыки остаются, — сказала она, и в ее профиле тут же появилась профессия разведчик.

— Впечатляет! Полезная опция, — отозвалась я и поинтересовалась: — Какую тайну ты узнала, из-за которой Генерал решил стереть тебя из этого мира?

— Здесь есть подземелья, где заключены темные боги, и их охраняет База Север. Нам, жителям Лурапис, не раскрывают деталей. Просто дают задание и отправляют выполнять, без объяснений, что мы защищаем или кого спасаем. Он также упоминал о мече Палус, часть которого скрыта в одной из пещер Туманного леса. Этот меч обладает мощью, способной погубить даже бога.

— Монти, откуда у тебя такие знания о делах Генерала, подземельях, темных богах и мече? — задала я вопрос Монти.

Алина перебила его, быстро добавив:

— Он был правой рукой Генерала. Именно поэтому тот и разбил его бутылку. Генерал доверял ему свои секреты и планы. Я случайно услышала их разговор.

— Было время, когда я действительно был правой рукой, но теперь я иду другим путем, — резко ответил Монти.

— Вот это новость, но это уже прошлое, которое мы стремимся изменить. Алина, почему ты так боишься темных богов, ведь они ваши предки?

— Моя мама много о них рассказывала. Они не простят нам предательства, и их месть будет страшной. Я беспокоюсь о сыне, он ни в чем не виноват, он родился уже в игровом мире, — объяснила Алина.

— Мы не дадим темным богам вырваться на свободу и найдем меч, — уверенно сказала я. — Пойдемте в амбар и дождемся нашу команду, они прибудут через час.

Мы поднялись и направились в амбар. Там Монти нажал на кнопку, и дом поднялся вверх по дереву, пока не достиг вершины. Когда мы остановились, Монти достал беруши и показал нам сделать то же самое. Мы последовали его совету.

— Этот дом построил мой отец. На высоте восьмидесяти метров звуки не слышны. После его гибели мы с сестрой жили здесь, спускаясь только в берушах. Я уже говорил, что Туманный лес стал опасным: он притягивал людей, которых мы убили, и другую нечисть. Мы слышали их крики, многие сходили с ума и кончали жизнь самоубийством. Родители искали своих детей, возвращались истощенными и умирали. Это был ад, который мы сами создали на нашей земле, — сказал Монти.

Мы погрузились в свои мысли. Прошло около трех часов, когда я почувствовала, что кто-то дернул за веревку, к которой мы с Монти были привязаны, чтобы наша команда могла нас найти.

— Это наши ребята, надеваем беруши, — крикнул довольный Монти, взглянув на меня и Алину.

После того как Монти нажал кнопку, мы начали спускаться вниз. Выйдя из домика, я заметила, как к нам несутся наши друзья, но впереди всех мчался огромный черный волк. Его размеры были внушительными, намного крупнее обычного. Я взглянула на его профиль, где значилось лишь имя «Джованни» и больше ничего. Переведя взгляд на Алину, я увидела, как она задрожала от страха. Я не могла понять, стоит ли нам опасаться этого волка. Потом опять посмотрела в его сторону — следом за ним бежал маленький волчонок, судя по профилю, это был Костик.

Джованни первым добежал до Алины — уткнулся ей в бок, прижался всем телом, будто боялся, что она снова исчезнет. Следом подскочил волчонок и начал тереться мордой о её колени, повизгивая и требуя ласки.

Не успела я опомниться, как на меня налетели Димка с Верой. Сжали в объятиях с двух сторон, что-то горячо заговорили наперебой, но из-за берушей я не разобрала ни слова — только видела их шевелящиеся губы.

Взгляд зацепился за Димку — его куртка была хоть выжимай, вода стекала по швам. Я скользнула глазами по остальным и похолодела: все стояли грязные, насквозь мокрые, в волосах — тина, на лицах — разводы от болотной жижи.

Монти молча махнул рукой в сторону амбара — заходите. Мы поднялись на сеновал, вытащили беруши, и в уши хлынул звон тишины. Я не выдержала первой:

— Рассказывайте. Что у вас стряслось?

Эрдан тяжело вздохнул и начал с таким видом, будто ему предстояло пересказывать конец света:

— Да ничего особенного, — с мрачной усмешкой протянул Эрдан. — Подумаешь, Богдан ухнул в трясину и чуть не утянул нас всех за собой. Барахтался, закручивал вокруг себя воронку — Дохляк глянул на это и тут же обмяк, отключился. Как ни странно, его обездвиженное тело и притормозило наше погружение.

А дальше — Клавдия. С перепугу она начала метаться — то обернётся пандой, то снова собой, и так по кругу. Рванула спасать Диму, а сама едва держалась на плаву, барахталась из последних сил и в итоге рухнула прямо на нас, накрыв всех с головой.

Вера, перекинувшись в Валю-лисицу, выскочила первой. Пронеслась по нашим макушкам, как по кочкам, и снова вжала нас под воду.

Если бы Дима вовремя не подключил своё колдовство — так бы и остались на дне. Но он успел. Мы всплыли уже в детских надувных кругах. Дохляку достался с черепашкой, а Богдану — с принцессой. Тот еле выдрался, разодрав круг прямо на себе. Гермес же всё это время горланил, будто генерал на плацу, раздавая команды направо и налево. Выбрались на берег, потянули вашу верёвку — а в руках один обрубок остался. Подозреваю, её перекусил волк Джованни.

После этого сели на поляне и, фигурально выражаясь, горько зарыдали, — закончил Эрдан и закатил глаза.

Я представила эту картину: панда, детские круги, принцесса на Богдане — и губы сами дрогнули. Плечи затряслись, я зажала рот ладонью, но смех всё равно прорвался наружу.

— Я не кричал, а давал указания, — раздался голос Гермеса где-то поблизости. — А ты, Златовласка, уже тонул бы, если бы не Дима, а так — тю-тю, тик-так, тик-так!

— Где ты, мелкая букашка? — крикнул Эрдан, оглядываясь вокруг.

— Я все время говорил, что его нужно выпороть! — проворчал Дохляк.

— Палка грязная, ты-то зачем лезешь! Ты был там вообще бесполезным! — язвительно ответил Гермес, летая где-то рядом.

В этот момент заиграла песня «Остров невезения» в исполнении Андрея Миронова. Гермес, похоже, обладал музыкальным талантом, как и я. Я всегда сопровождаю жизненные ситуации песнями, которые приходят в голову, в зависимости от происходящего. Ясный был прав, когда говорил, что я фактически породила этого чудака — он действительно очень похож на меня. Я улыбнулась.

— Заканчивай хулиганить, — сказала я. — Давайте дадим всем высказаться.

Все засмеялись, кроме Эрдана и Дохляка. Они продолжали высматривать моего проказливого сынулю. Богдан нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, и затем продолжил рассказ:

— Все было нормально, пока к нам не выбежал этот громадный волк, он явно собирался нас съесть! Но затем он начал трансформироваться в огромного оборотня.

— А Костик тут же тоже стал оборотнем, пусть и не таким большим, — подытожила Клавдия, — и смело пошел один на один с этим монстром! В это время Дохляк снова потерял сознание, а Гермес, кажется, играл похоронный марш.

Клавдия принялась оглядываться в поисках Гермеса.

— Гаденыш, — тихо пробормотал Дохляк.

Клавдия замахнулась рукой на Дохляка, и он инстинктивно пригнулся. Затем, злобно глядя на него, она сказала:

— Перестань обижать нашего малыша! Он, в отличие от тебя, держал ситуацию под контролем и помогал детям вести атаку, пока мы барахтались в болоте. Наши ребята, хоть и с осечками, смогли организовать бой под его руководством. Костик стал оборотнем, Димон наколдовал прожектор вместо солнца, а Валя подняла шерсть дыбом и тоже пошла в атаку.

— Я пытался наколдовать солнце, надеясь, что с рассветом все решится, как в сказке. Но вместо этого у меня получилась лампа, осветившая нашу поляну, — улыбнулся Дима, прижимаясь ко мне.

— Потом мы мало что поняли, но надеемся сейчас разобраться. Джованни и Костик вдруг обернулись в волков и начали обнюхивать друг друга. Валя прекратила нападать и отошла, а Костик завилял хвостом, — добавил Эрдан.

— Я почувствовала родственные души и поняла, что драки не будет, — пояснила Вера от лица Вали.

— Затем два волка взглянули на нас, кивнули и побежали, а мы последовали за ними, — продолжил Эрдан. — Прибежали на это поле, увидели огромное дерево и веревку, уходящую в небо. Потянули за нее, и домик спустился с небес! — в голосе Эрдана слышались истерические нотки.

В этот момент Костик снова стал человеком, обнял свою маму и заплакал:

— Мамочка, не оставляй меня, я не хочу быть один.

— Прости, я сделала это ради твоей безопасности, — ответила Алина, тоже со слезами на глазах.

Мы рассказали всем историю Алины, и пришло время задать ей вопросы.

— Алина, кто это за собачка? — спросил Богдан, указывая на волка Джованни, который в этот момент оскалился на него.

— Это мой муж, — тихо ответила Алина. — Он не прошел испытание Алтаря, и боги навечно обратили его в волка. Я и не знала, что он может превращаться в оборотня. Странно, что его профиль скрыт, видно только имя. Должно быть написано «Канадский волк».

— Ваша стая оттуда? — поинтересовался Дохляк.

— Да, мы мигрировали примерно триста лет назад, — ответила Алина, внимательно смотря на волка.

— Боги дали ему шанс все исправить, — вмешался Костик. — У него есть двенадцать жизней в обличье волка. Если он докажет, что изменился, Алтарь вернет ему человеческий облик. — Костик обнял волка за шею и добавил: — Папа рассказал мне все по дороге сюда.

— Значит, он не участвовал в нападении стаи на людей, после которого Алтарь превратил всех в волков? — удивленно спросила Алина.

— Он пошел с ними, — торжественно ответил Костик, — но передумал. Увидев весь ужас, он осознал, что так больше нельзя. Он вспомнил обо мне… и спас нескольких человеческих детей. Алтарь никого не пощадил, но дал папе шанс доказать, что он может измениться, — грустно объяснил мальчик.

Алина посмотрела на волка, ее голос дрожал:

— Почему ты ушел со стаей? Ты мог остаться и все мне рассказать… Ты не представляешь, сколько ночей я прорыдала… — она прикрыла лицо руками и заплакала.

— Он боялся, что ты его не простишь, — мягко сказал Костик, беря маму за руку. — Поэтому ушел, чтобы доказать себе и Алтарю, что он изменился. Когда он увидел нас в болоте, то захотел помочь. А потом заметил меня, привязанного к людям, и подумал, что я в опасности. Но когда я напал на него, он понял, что это не так, и спросил меня о том, что происходит. Мы быстро поняли друг друга.

Мальчик улыбнулся, погладил волка по голове и продолжил:

— Затем он почуял запах вашей веревки, и мы помчались за вами. По пути сюда он все мне рассказал. — Костик замолчал на мгновение, потом крепко обнял волка, у которого из глаз текли слезы.

— Вот это история! — воскликнул Богдан, не скрывая удивления.

Мы переглянулись. Клавдия украдкой вытерла слезы радости, а Дохляк, наконец, пришел в себя. Семья воссоединилась, и это было по-настоящему трогательно. Все казались счастливыми.

Теперь нам предстояло разместиться в ангаре и отдохнуть. Завтра нас ждал важный и сложный день: нужно было найти телепорт и меч.

Глава 4. «Смелость — это особого рода знание. Слишком много следов создают не дорогу, а лабиринт» (французский философ Анри-Фредерик Амьель). В каждом лабиринте обитает свой Минотавр или — в нашем случае — кентавр

Третья ночь в периметре выдалась самой тесной — и самой тёплой. Спальных мест было мало: одна кровать и большой сеновал. Мы все устроились на сене и быстро уснули. Все, кроме меня.

Я лежала и думала. Предыдущий сон дал ответы на два вопроса: я знала, кого бояться, и знала, как перестать бояться того, чего следует бояться. Но оставался третий — и главный: чего именно мне бояться. Не «кого» и не «как», а «чего». Запутанно, но всё же.

Меч и подземелье охраняет кентавр. Какие подводные камни ждут нас на пути? С чем столкнёмся по дороге? Димка уже сопел рядом, уткнувшись носом в сено. Пора было и мне попытаться уснуть. Утром всё сложится в ясную картину.

Но поспать не удалось.

Джованни сидел у моих ног и пристально смотрел на меня. И вдруг я услышала его голос у себя в голове:

— Ты не просто человек, я это чувствую. Твой сын — Ангел. Его свет слабый, но заметный. Вы пришли за моей душой? — Волк оскалился.

Я растерялась от услышанного, посмотрела настройки и увидела, что создан голосовой чат с волком Джованни. Очень странно. Что это значит? Я теперь могу разговаривать с животными? Или только с такими, как этот волк, находящимися на испытательном сроке и еще не утратившими свою человечность? Но каким образом он подключился к чату?

— «Нет, я не решаю, кому жить, а кому умереть, — ответила я мысленно через чат. — И я не Бог. Я всего лишь человек, у которого есть прошлое, как и у тебя. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, то сохрани все в тайне. Я заботилась о твоем ребенке и спасла его. Пощади теперь моего.»

Волк удивился — наверное, он не ожидал, что я услышу его и смогу ответить. Он посмотрел по сторонам, а затем снова сказал в чат:

— Ты именно та, кто ты есть. Я был прав. Ты мой друг, и я не предам тебя. Я помогу, чем смогу. Я чувствую, что могу тебе доверять. Не говори моему сыну, что у меня осталась последняя жизнь, — сказал он и улегся у моих ног. Из его глаз потекли слезы.

Я посмотрела вокруг: все спали. Обняв своего сына, я крепко-крепко прижалась к нему. Потом, не выдержав, заплакала. Я не готовилась к такой жизни, полной бесконечных препятствий. Я не железная — я живая. И несмотря на то, что внешне я справляюсь со всем с бесстрастным лицом, непоколебимая в своих решениях, внутри у меня все иначе. Сердце стучит и разрывается на части. Оно переживает так сильно, что словами не передать. А все остальное — это всего лишь маска на моем лице. Моя маска.

Утром, как только мы проснулись, мы собрались в кружок, чтобы обсудить наш план.

— Я обнаружил телепорт недалеко от амбара, он нас переместит практически к выходу из Туманного леса, — сообщил Дохляк.

— Это замечательно, — отозвался Монти. — Согласно карте, которую мы составляли для Генерала, там, в конце леса подземелье. По идеи оно находится у выхода из телепорта, ближе к территории противника. Именно туда указывали знаки, и я докладывал об этом Генералу. Он собирался после игры присоединиться к нам, чтобы исследовать Туманный лес и отыскать меч.

Монти сделал паузу, словно вспоминая что-то из прошлого, и затем добавил:

— Я знаком с этим подземельем. В детстве мы с сестрой часто там играли. Внутри есть лабиринт. Пройти его непросто, поскольку он меняется раз в год. То есть, во-первых, мы знаем его местоположение, а во-вторых, совершенно не знаем, как его преодолеть.

— Лабиринт открытого или закрытого типа? — уточнил Эрдан.

— Закрытого, — ответил Монти.

— Когда вы с сестрой там были, что находилось в конце лабиринта? — спросил Дохляк.

— Отец прятал там для нас лакомства. Мы тренировались находить их по запаху. В конце лабиринта есть большая поляна и старый колодец. Я думаю, что этот колодец ведет к темным богам, — пояснил Монти.

— Ясно, что ничего не ясно, — подвела итог я. — Как всегда, будем разбираться на месте.

Мы надели беруши, обвязались веревкой, спустили дом на землю и пошли гуськом через Туманный лес. Шли минут десять, прежде чем перед нами появился большой металлический куб. Рядом с ним висел плакат с инструкцией. Мы внимательно изучили текст, а затем стали искать дверь. Обошли куб вокруг — ничего. Сделали еще пару кругов, но двери так и не нашли.

Дохляк, решив проверить инструкцию еще раз, вернулся к плакату. Спустя пару минут он подошел к нам с новой идеей и указал на небольшой желтый квадрат на боковой поверхности куба. Подойдя, он приложил ладонь к этому квадрату. Это оказалось дверью, которая тут же открылась.

Мы заглянули внутрь. Там было темно. Монти нащупал выключатель, и помещение осветилось. Оно оказалось пустым. В центре стояли перила, на одной из стен висела красная кнопка.

Когда все подошли ближе к перилам, Дохляк вдруг нажал на кнопку. Последовал резкий рывок — нас чуть не сбило с ног. Но затем все стихло. Богдан выглянул наружу и махнул рукой. Мы вышли. Телепорт сработал.

Монти взял на себя роль проводника, и мы отправились дальше. Минут через десять мы подошли к высокой горе, в которой виднелась пещера. Зажгли несколько факелов и осторожно вошли внутрь.

Лабиринт оказался сложным. Блуждали долго, но было весело. Постоянно натыкались на тупики, спорили, разворачивались, меняли направление и снова заходили в тупик. Час точно провели в этих хождениях туда-сюда. Голосовой чат пестрел руганью, смехом и дружескими подколами.

— Опять не туда, Монти! Следи за дорогой, конь вороной, — проворчал Эрдан.

— А ведь это ты выбрал направление, — парировал Монти. — Тебе и отвечать, Златовласка.

— Кто-то мне на ногу наступил, и этот кто-то явно желто-зеленый! — возмутилась Клавдия.

— Я всего лишь слегка, — попытался оправдаться Дохляк.

— Да не про тебя, капуста квашеная. Я про Богдана, — ответила Клавдия. Вслед за ее словами раздался легкий шлепок, сопровождаемый детским смехом.

— Я не специально, — извинился Богдан.

— Кто теперь будет выбирать путь? — спросил Монти.

— Давайте сначала прямо, потом направо. Хотя нет, там тупик... Значит, налево. А после налево снова прямо... Нет, снова тупик... — начал путаться Дохляк.

— Если бы я был твоим отцом, давно бы выгнал тебя из дома, — съязвил Монти.

— Что мешает тебе понять меня, лишние хромосомы? — огрызнулся Дохляк. — Я пытаюсь нас вывести, а ты уже в пятый раз завел нас в тупик. Тупость и грубость — твои синонимы. Тьфу, деревня!

— Не хочешь помочь природе? У меня есть знакомый хирург. Он может стерилизовать тебя, — парировал Монти с насмешкой.

— Э-э... Ну-у-у, — промямлил Дохляк, не найдя, что ответить.

— Хватит препираться, давайте прямо, а потом налево, — предложила я.

Мы двинулись по новому маршруту, как вдруг Богдан запел:

— По приютам я с детства скитался, не имея родного угла... Ах, зачем я на свет появился, ах, зачем меня мать родила...

Не растерявшись, Гермес подхватил:

— Ах, зачем я на свет появился, ах, зачем меня мать родила.

— Эй, вы, группа «Фабрика», завязывайте ныть! — крикнула Клавдия.

Певцы замолкли, и мы продолжили путь.

Вдруг в чате раздался незнакомый женский голос:

— Не тяни меня!

Мы резко остановились. От неожиданности образовалась небольшая куча-мала: Богдан, споткнувшись, рухнул вперед, и Монти оказался под ним. Выбираясь из-под Богдана, Монти грозно спросил:

— Ты кто?

— А ты кто? — ответил тот же женский голос.

Я быстро открыла чат и пересчитала участников: вместо десяти привычных имен там было одиннадцать. Среди нас появилась новая участница — Бастет 201-го уровня.

— Я кто? — удивился Монти. — Пошла вон из нашего чата! Как ты сюда попала? — закричал он.

— А ты бы хотел, чтобы у тебя искры из глаз полетели, синяя курица? Дина, пойдем в личку, не хочу общаться с этими злыми людишками, — насмешливо произнесла Бастет.

— А ты покажись, и мы заодно оценим эффект, — предложил Дохляк, надеясь, что Монти наконец получит по заслугам.

— Вы, слава богу, уходите или, не дай бог, остаетесь? — уточнил Монти, все еще кипя от возмущения.

Неожиданно у меня появился новый чат — тихий, только для меня и этой загадочной Бастет. Внезапно я почувствовала движение у ног. Опустив взгляд, заметила черную кошку, которая терлась о мои ботинки.

— Ах, вот ты кто! — вырвалось у меня вслух. Теперь все стало ясно.

— Ребята, подождите, я сейчас все выясню, — сказала я в общий чат.

Отошла за угол и присела на корточки. Кошка тут же прыгнула ко мне на колени, довольно мурлыкая. Переключившись на тихий чат, я мысленно спросила:

— «Привет, мы разве знакомы?»

Ответ воспроизвелся в моей голове мгновенно:

— Память тебе отшибло, что ли? Или прикидываешься? Не переживай, я тебя не выдам. Я Бастет, дочь Луны и Солнца, твоя сводная сестра, Богиня плодородия. Звучит знакомо?

Я нахмурилась, обдумывая ее слова:

— «Только из книжек: древнеегипетская Богиня радости, веселья и любви, женской красоты и так далее», — ответила я.

— Верно, это я! — с задором подтвердила Бастет, довольно мурлыкая и поднимая хвост трубой.

— «Почему же ты здесь? Богам нельзя находиться в Лураписе», — удивленно спросила я.

— Я тоже хотела тебя об этом спросить! Но раз ты первая завела разговор, отвечу, — хитро прищурилась кошка. — Меня наказали Боги за то, что я помогала злым Богам в войне. Я помогла твоему мужу скрыться, и теперь вынуждена вечно охранять эту пещеру от чужаков.

— «Что? Кому?» — переспросила я, чувствуя, как голова начинает кружиться от потока неожиданной информации.

— Точно не помнишь? Ха! — Бастет хищно ухмыльнулась, ее глаза сверкнули в полумраке. — Ой, ну да, у тебя их много было... Все зависело от культуры и имен. Сейчас я говорю о Боге Сете.

Она закатила глаза, заметив, что я все еще не понимаю, о ком речь.

— Ну, Сетик, — с легкой насмешкой продолжила она. — Он Бог ярости, песчаных бурь, разрушения, хаоса, войны и смерти. Вспомнила? Кстати, он когда-то был хорошим, почитал нашего отца Ра, но потом... стал демоном. Он и другой твой муж сейчас в этом подземелье, но тому я не помогала!

— «Подожди, что? Другой муж?» — я схватилась за голову.

— Да, второй. Во время войны я отстранилась и отдыхала, не знала, кто с кем воюет, и Сет смог меня обмануть. А Боги меня не слушали и наказали, — она вздохнула, как будто оправдываясь.

— «Упс...» — я нервно рассмеялась, пытаясь обдумать услышанное. — «Первый раз тебя вижу, и уже, по твоим словам, у меня два мужа, новые родители и сестра! Слишком много информации. А кто второй муж?»

— Астарот, — коротко ответила Бастет. — Он один из тех падших ангелов, что последовал за Люцифером и был низвергнут с небес. Первый в Аду после самого Дьявола.

— «О, про этого я что-то слышала», — пробормотала я, нахмурившись.

— Ну вот, считай, в курсе. В общем, теперь они оба — Сет и Астарот — тут кукуют в заточении, а я их охраняю.

— «С кем?» — не удержалась я от вопроса.

— С Геком, — пояснила она.

— «Это еще кто?»

— Кентавр, — ответила она с легкой усмешкой.

— «Беда-то какая... Как все сложно! — я устало выдохнула. — Слушай, я ничего о себе не помню! Я родилась заново или, по-вашему, это мое очередное воплощение с именем Дина. Это тайна, так как если Боги узнают, меня и моего сына накажут... или убьют. Все это слишком запутанно!»

Бастет фыркнула:

— Да, ты — настоящее чудо. Отец наш — Ра, и он душка. Про твою мать я не знаю, но, видимо, она была из мира смертных.

— «Ничего себе история...» — пробормотала я, чувствуя, как голова начала гудеть. — «Я своего отца не знаю, а мать умерла.»

— Твои настоящие родители — из мира Богов, — спокойно объяснила Бастет. — А те, кто дал тебе жизнь в этом воплощении, скорее творцы или инкубаторы, через которых ты появилась на свет. В этом теле находится душа, сущность Астарты, память и все прочее. Жаль, конечно, что память тебе заблокировали.

— «И все же странно, что я выгляжу как она...» — задумчиво произнесла я.

— Вот именно, — подхватила Бастет. — Теоретически, ты должна была иметь совсем другую внешность. Но, видимо, что-то пошло не так.

Она замолчала, свернувшись клубком у меня на коленях. А я сидела, ошеломленная услышанным, и пыталась собрать мысли в кучу.

«Это было совсем не похоже на то, что мне говорил Ясный,» — подумала я, глядя на самодовольное лицо Бастет. Возможно, она просто не знала, что моя мать вместе со мной переместилась в мир Земли и пожертвовала своими силами, чтобы я могла родиться обычным человеком, сохранив внешность Астарты. Но тогда возникает вопрос: мой отец — это Ра? Он тоже сбежал с моей матерью в другой мир? Где он был все это время и где он сейчас?

— «Памяти как раз не хватает, чтобы все это понять...» — вздохнула я. — «И мои родители не инкубаторы! Это долгая история, потом расскажу.»

— Ну, я в общем объяснила, как это происходит, — невозмутимо ответила Бастет, почесывая за ушком. — Но если ты настоящая и душой, и телом, это все меняет! Значит, у меня есть шанс выбраться отсюда. Я устала быть здесь, хочу на свободу. Правда, придется попрощаться с бессмертием, но ничего, поживу обычной жизнью.

— «Что тебе мешает сделать это? Выйти из пещеры, например», — спросила я, немного нахмурившись.

— Меня и Гека наделили бессмертием и обязали охранять злых Богов, — пояснила она, ее голос стал серьезнее. — Для меня существует преграда — невидимая стена, не позволяющая выйти. Изменить это могут только Боги. Поэтому я привязала себя к вашей веревке в надежде, что смогу выйти с вами.

— «Веревке?» — удивилась я.

— Ну да, — хитро улыбнулась она. — Подключилась к вашему юмористическому чату. Вы такие смешные, как слепые котята: ходите, натыкаетесь, ругаетесь. Я давно так не веселилась. Я бы помогла вам раньше, но не хотела прерывать вас. Это было очень забавно наблюдать. Я как этот... как его там... а, хакер! В общем, я могу быть тебе полезна. А еще я круто ловлю мышей.

— «Шоу, говоришь, — недовольно пробормотала я. — А нам было не до смеха. Выходит, мы тебя целый час развлекаем, но пора заканчивать с этим. Нужно выйти из чата и познакомить тебя с остальными.»

Я сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями.

— «Подскажи, ты знаешь, где спрятана часть меча Палус? И как нам обойти твоего друга Гека»?

— Не беспокойся о Геке, я помогу, — ответила Бастет, ее голос звучал с легкой насмешкой. — Хотя он древний воин, но тугодум и плакса. Верно служит Богам. Когда узнает, кто ты, сам отдаст меч. Только постарайся выглядеть более властно, потому что сейчас ты выглядишь как наивная дурочка.

Я нахмурилась, чувствуя, как гнев поднимается внутри, но сдержалась.

«Сама ты дурочка», — подумала я, но промолчала вслух.

Бастет кивнула, будто поняла мой мысленный посыл.

Выйдя из ментального чата с Бастет, я вернулась к команде. Их недовольные лица встретили меня как холодный душ.

— Ребята, — я вздохнула и сообщила в наш общий чат. — Это Бастет, новый член нашей команды.

— Чего? — одновременно спросили несколько голосов.

— Да, да, я знаю, звучит странно, но она может быть полезной. И давайте пока не будем спорить, ладно? У нас есть план, и нам нужно его придерживаться.

Мне в ответ послышались недовольные вздохи, но я предпочла проигнорировать их. Бастет, похоже, уже начала свое шоу, появившись в чате с коротким приветственным "Мяу" и смайликом с кошачьими ушками.

Далее Бастет грациозно прыгнула мне на плечо и устроилась там с величественным видом.

Монти посмотрел на кошку с недоверием:

— И как она нам поможет?

— Во-первых, она знает, где спрятана часть меча Палус. Во-вторых, она поможет нам обойти Гека, который охраняет вход в подземелье, — объяснила я.

«Бастет / Бомбейская кошка / Маг-Бард / Хакер / 201-й уровень».

— Ой, спасибо, спасибо. Всем привет, и синей курице тоже! Я бы покраснела, если бы могла, — сказала в чат Бастет.

Это была большая черная кошка с ярко-желтыми глазами. На шее у Бастет был надет роскошный воротник, украшенный золотыми и зелеными элементами, а также подвеской в форме золотого шара. Ожерелье напоминало что-то из египетской мифологии. С ним она выглядела еще более грациозно и величественно.

— Кошка? Бард? Что за класс? — продолжал возмущаться Монти.

— У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом. Идет направо — песнь заводит, налево — сказку говорит, — ответила ему Бастет и добавила:

— Очень полезный игровой класс, помог мне тут в пещере. Почитай.

— Кто там с кошкой хотел помериться силами? — засмеялась Клавдия и посмотрела на Монти. Тот смущенно опустил голову.

— Добро пожаловать! — сказал Дохляк.

Дети сразу подбежали ко мне и начали гладить Бастет. Джованни поклонился кошке, чем удивил всех. Только я поняла, почему он это сделал.

— Показывай дорогу! — сказал в чат Монти.

Бастет спрыгнула с моих плеч, ухватила веревку зубами и величаво зашагала вперед. Мы пошли следом, держась за веревку. Примерно через двадцать минут впереди появился яркий свет. Достигнув его, мы вышли из лабиринта в просторную пещеру.

Наверху было несколько круглых отверстий, через которые пробивались солнечные лучи, а в центре пещеры располагался колодец. Вся поверхность была покрыта мхом, а на стенах росли белые цветы, светящиеся, словно светлячки.

Дима и Костик подбежали к цветам, но в этот момент кошка стремительно бросилась вперед и встала перед ними на дыбы, громко зашипев в предупреждение. Ее шипение было отчетливо слышно даже в чате.

— Нельзя трогать неизвестное, дети. Это опасно, — строго предупредила Бастет.

Она осторожно лапкой оторвала кусочек мха и бросила его в сторону цветов. Мох не долетел до цели всего десять сантиметров, как вдруг один из цветов стал алым. Из него с молниеносной скоростью выскочила огромная крысиная голова, схватила мох и тут же скрылась обратно в цветке. Цветок снова стал белым и продолжил светиться, словно ничего не произошло.

— Это моя ошибка... Я почувствовала опасность, но дети успели вырваться, — закричала в чат Клавдия, потрясенная увиденным. — А Вера молодец, не побежала за этими непослушными мальчишками.

— Ничего страшного, — успокоила ее я. — Главное, что никто не пострадал. Давайте будем внимательнее.

— Так что теперь? — спросил Эрдан, оглядываясь по сторонам.

— Мы нашли колодец, — сказала я, указывая на его центральное расположение в пещере. — Бастет, что дальше?

Кошка снова поднялась на дыбы и медленно подошла к колодцу, внимательно осматривая его. Она обернулась ко мне и произнесла:

— Этот колодец ведет к тайному проходу. Там, в глубинах, спрятана часть меча Палус. Но будьте осторожны: здесь могут быть ловушки.

— Ловушки? — переспросил Дохляк, нервно осматриваясь по сторонам.

— Да, ловушки, — подтвердила Бастет. — Но я постараюсь помочь вам их избежать. Следуйте за мной и не отходите далеко друг от друга.

Она на секунду замерла, а затем добавила:

— Здесь можно снять беруши. Голосов в этом месте и в самом колодце не будет. Гек находится внизу, он охраняет проход.

— Гек? — переспросил кто-то из группы.

— Да, — Бастет строго посмотрела на нас. — В разговор с ним не лезьте. Разговаривать с Геком буду я или Дина. Вам лучше молчать.

Кошка оглядела нас с явным неодобрением.

— Снимаем беруши. Что стоим-то? Здесь можно услышать лишь вой темных богов, но он не представляет опасности. Все ясно?

Постепенно ребята сняли беруши. Закрепив веревку на камне возле колодца, мы начали обсуждать, как лучше спуститься и есть ли внизу вода. Бастет в этот момент, не дожидаясь нас, ловко повисла на краю колодца и, как настоящий скалолаз, начала спускаться вниз, цепляясь когтями за стены. Через пять минут ее голос донесся снизу:

— Все в порядке, спускайтесь.

— Ну что ж, вперед, — уныло пробормотал Монти.

Мы начали спускаться друг за другом, как гуси в колонне. Я полезла первой. Нащупав под ногами твердую поверхность, зажгла факел и стала ждать остальных. Когда все спустились, мы зажгли еще несколько факелов и не спеша направились вперед. Впереди виднелся длинный туннель.

Вокруг нас были неровные и выпуклые стены, покрытые сталактитами, которые образовались из тысяч капель воды, застывших в вечности. На полу лежали разноцветные камни, излучающие приглушенный свет, будто бы сами стены пещеры пытались подсвечивать наш путь. Воздух был прохладным, почти ледяным, но свежим.

Мы двигались осторожно, обходя огромные каменные обломки. Звуки капель воды, падающих в тишине, отдавались эхом, создавая таинственную, даже мистическую атмосферу. Мое сердце колотилось от волнения и прилива адреналина.

Вскоре я начала различать слабые крики, доносящиеся из глубин туннеля. Они становились все громче, пока мы не достигли места, где туннель расширялся в огромную пещеру.

Бастет внезапно преградила нам путь, ее зеленые глаза внимательно осматривали пространство. Она подобрала камень и швырнула его в центр зала. Сверху с грохотом упала сеть, соприкоснулась с землей и тут же начала источать густой дым.

— Это кислота, — коротко пояснила кошка и, убедившись, что путь свободен, продолжила вести нас вперед.

По пути она не раз останавливалась, чтобы обезвредить очередную ловушку. Каждая из них была хитроумной и смертоносной, и без Бастет мы вряд ли бы продвинулись дальше.

Наконец, мы добрались до места, где перед нами появились несколько железных дверей. Оттуда доносились ужасные крики, стоны и мольбы о помощи. Мы замерли, переглядываясь в замешательстве, но Бастет обернулась и строго предупредила:

— Не реагируйте. Это обман. За этими дверями скрываются существа, которые питаются вашей силой и страхом. Прикосновение к ним может стоить вам жизни. Такие создания чувствуют силу. Справиться с ними могут только Гек или я.

Мы кивнули и старались не смотреть в сторону дверей, хотя звуки, доносящиеся из-за них, пробирали до дрожи.

Дальше туннель вывел нас в огромный зал, где нас встретила странная картина: одна массивная дверь с множеством замков, справа — пылающий костер, а рядом с ним — сундук. Слева виднелся еще один туннель, ведущий глубже в недра.

— Это второй туннель, — объяснила Бастет, указывая на левую сторону. — Он ведет к темнице Сета. Туннель разветвляется, и за каждой из дверей спрятан злой бог. Они скованы по рукам и ногам, но будьте осторожны. Видите это маленькое отверстие в двери?

Она указала лапой на крошечный глазок в центре одной из дверей.

— Ежедневно Гек вставляет туда свое копье, чтобы высасывать энергию из богов — их жизненную силу и благодать. Затем он собирает энергию в кувшины, запечатывает их и прячет в самом глубоком туннеле. Боги с небес потом забирают их.

Мы внимательно слушали, стараясь осознать все, что она сказала.

— А вот и меч. Вернее, его часть, — добавила Бастет, приблизившись к сундуку. Понюхала. — Ага. Нам повезло!

Не успела договорить — из левого туннеля донёсся топот копыт. Через мгновение появился злой кентавр.

Огромный. Тёмный. Мощный. Тело — как скала, мышцы перекатываются под кожей. Глаза — чёрные, бездонные, пронизывающие насквозь. Над головой — таинственный ореол силы, будто воздух вокруг него дрожал. В руке — копьё. Длинное. Острое. Древнее.

Мои ребята замерли. Я слышала, как у кого-то перехватило дыхание. Богдан положил руку на меч. Эрдан натянул тетиву. Дохляк встал между детьми и кентавром.

Гек остановился. Посмотрел на нас. Потом — на меня.

И замер.

Смотрел долго. Пристально. Не так, как смотрят на чужаков. Как смотрят на тех, кого узнали. Склонил голову набок — тяжёлую, увенчанную тёмными рогами. В глазах мелькнуло что-то древнее, старше этого мира.

Он узнал.

Я видела это. По тому, как дрогнули его плечи. По тому, как копьё в руке чуть опустилось — само собой. По тому, как он сделал шаг назад — не от страха. От почтения.

Бастет довольно прищурилась. Значит, и она это заметила.

— Привет, Гек, — мурлыкнула кошка. Подошла. Нежно потерлась о его копыта.

Кентавр не отвёл взгляда от меня.

— Зачем ты сюда пришла? — спросил он. Голос — низкий, гулкий. Но в нём не было угрозы. Только вопрос. — Путь закрыт.

Я застыла. Лихорадочно пыталась вспомнить слова из сна. Мысли путались. Сердце колотилось. Но под рёбрами что-то шевельнулось — не страх. Что-то другое. Что-то древнее. Из глубины.

«Ты — Богиня. Он — слуга. Он это чувствует. Главное — не показывай страха.»

Я сделала шаг вперёд. Глядя кентавру прямо в глаза.

— Я хочу получить свой меч, — сказала я. И голос — сама не ожидала — прозвучал ровно. Твёрдо. Ледяно.

Мои друзья застыли. Лица — смесь удивления и страха. Челюсти отвисли. Монти даже сделал шаг назад. Они не понимали, что происходит. Не понимали, почему я так говорю. Не понимали, почему кентавр слушает.

Гек дрогнул.

— Он зло, — проговорил он. Но голос уже звучал тише. Словно он смирялся. — Я не могу его отдать.

Я топнула ногой. Сама не поняла, зачем. Просто — топнула. И голос — сделала леденящим. Приказывающим. Как учила Бастет.

— Ты слышал меня? Я не повторяю дважды! — сказала я. — Или хочешь, чтобы боги разгневались? Ты получил силу бога. Бессмертие. Теперь служи, как положено!

Слова вылетали сами по себе. Я старалась выглядеть грозной и уверенной.

— Ты слышал её, Гек, — вмешалась Бастет, хитро прищурившись. — Хватит строить из себя буку.

Кентавр опустил голову. Задумался. Долго. Так долго, что я успела испугаться — а вдруг он всё понял? А вдруг сейчас засмеётся? А вдруг?

Но он не засмеялся.

Он поднял голову. И посмотрел на меня. По-другому. Не как на чужачку. Как на ту, кого ждал. Кого боялся. Кому служил.

— Ты… — начал он. И осёкся.

Я видела, как шевельнулись его губы. Как он хотел что-то сказать. Имя? Он хотел назвать имя? Но что-то его остановило. Запрет. Древний. Нерушимый.

Он опустил глаза.

— Я должен подумать, — проговорил он.

А потом — неожиданно:

— Альфа Кентавра или Центавра?

Я растерялась. Вот это поворот.

— Ты всё ещё сомневаешься? — с раздражением спросила Бастет.

— Да, — ответил Гек, нахмурившись. Но я видела — он не сомневался. Он просто тянул время. Пытался понять, как вести себя с той, кого узнал.

— Кентавра, — выпалила я, пока сомнения не взяли верх.

— Тогда почему все спорят и называют «Центавра»? — возмутился он.

И тут я услышала голос Дохляка в голове. Ментально:

— «Это всё из-за двойной фонетики латыни. В классической латыни буква «С» читается как «К», в позднесредневековой — как «Ц». Отсюда разногласия. Например, «Цезарь» в классической латыни — «Кесарь». Оба варианта технически верны. Но споры продолжаются.»

Бастет мяукнула в знак согласия. Тоже слышала?

— Проблема только в фонетике, — пояснила я, отводя взгляд.

Гек тяжело вздохнул.

— Боги обещали это созвездие мне, — сказал он тихо. — За верную службу. Сказали — мои звёзды. Навечно. Но я слышал, как люди спорят. Одни — Кентавр, другие — Центавр. И я не знаю, кому верить. Может, боги обманули? Может, оно не моё вовсе?

Он посмотрел на меня. Прямо. С надеждой, которую не мог скрыть.

— Ты ведь знаешь правду. Скажи.

Я выдохнула. Вот оно. Он спрашивает не из праздного любопытства. Он боится, что его обманули.

Я вспомнила слова Бастет: «Когда узнает, кто ты, сам отдаст меч. Только постарайся выглядеть властно».

Я выпрямилась.

— Созвездие Кентавра — оно твоё, — сказала я. — Боги дали его тебе. Не учёные. Не люди. Боги. А они называли его так, как называли. Какая разница, что говорят смертные?

Гек выдохнул. Опустил голову. Плечи его расслабились — будто с них свалилась гора.

— Спасибо, — сказал он просто. — Я верил. Знал, что ты не обманешь.

Я не поняла, что он имеет в виду. Но переспрашивать не стала. Что-то в его голосе подсказывало: не время.

— Аргументы, с которыми не поспоришь, — лениво протянула Бастет, топнув лапкой.

— Вот именно! — поддержала я, топнув ногой для усиления эффекта.

— Хорошо, согласен, — кивнул Гек.

Он подошёл к костру, вытащил из-за груды камней сундук. Открыл старым ключом из сумки на боку. Вынул рукоятку меча. Древняя. Инкрустированная чем-то, что напоминало звёзды.

— Это его часть. Вторую поможет достать Бастет, — сказал он, передавая рукоятку. Потом с грустным взглядом посмотрел на кошку: — Кисуля, не оставляй меня тут надолго. Я буду скучать.

Бастет мяукнула, словно обещая вернуться.

Я закинула рукоятку в инвентарь, не показывая тревоги. Обратилась к кентавру:

— Спасибо. Я запомню твоё добро.

Повернулась к команде:

— Нам пора. Разворачиваемся и идём наверх.

Я опасалась, что кентавр передумает или решит проверить, действительно ли я богиня. Если поймёт, что это блеф, — нам не поздоровится. Я подгоняла всех. Мы практически бегом покинули пещеру.

Когда выбрались из колодца на поверхность, Бастет, вытирая лапкой пыль с ушей, провозгласила:

— А теперь — ещё одна новость. За то, что приняли меня в команду, дам вам выпить благодать божью! Все характеристики на пять дней увеличиваются на двадцать пять. И главное — вы ничего не забудете, выйдя из леса.

Мы переглянулись. О том, что, выйдя из леса, мы потеряем все воспоминания, мы уже как-то забыли. Хотя это не сильно нас беспокоило, но сейчас, вспомнив, мы осознали, как много ценной информации удалось собрать. Терять ее совсем не хотелось.

Бастет достала из своего инвентаря маленькую бутылочку, которая светилась мягким золотистым светом.

— По глотку каждому, — сказала она, протягивая бутылку.

Я взяла ее первой и, прежде чем сделать глоток, задумалась: если от одного приема этот эликсир дает такой мощный бонус, то что будет, если выпить всю бутылку? Это же получается невероятное усиление!

В голове промелькнула мысль: «Не жирно ли богам иметь на небе целый склад таких бутылок?»

Но я тут же отогнала эту мысль. Сейчас важнее было сохранить воспоминания и подготовиться к следующему этапу. Сделав глоток, я почувствовала, как теплая волна разлилась по телу. Энергия наполнила меня, а мир вокруг стал казаться ярче и четче.

— Ну что, командир, ты как? — спросил Монти, наблюдая за мной с легкой улыбкой.

— Живее всех живых, — ответила я, передавая бутылку дальше.

Когда все сделали свои глотки, Бастет аккуратно спрятала оставшуюся благодать обратно в инвентарь.

— Все, теперь у нас есть шанс выжить, — сказала она с видом опытного тренера.

Мы двинулись дальше, но где-то в глубине души меня все еще терзали сомнения. Почему кентавр так легко отдал рукоятку? И почему Бастет так просто делится божественным напитком? Что-то здесь было не так, и я чувствовала, что ответы на эти вопросы меня возможно еще догонят. Хотя…Дикая я и никому не доверяю, во всем ищу подвох, а может его и нет? Но зарубки надо сделать…

Мы надели беруши, проверили крепление веревки и двинулись вперед по лабиринту, ведущему к выходу из пещеры. Бастет, сидя у меня на плече, тихо молилась всем Богам, чтобы ее выпустили. Она выглядела напряженной, но старалась держаться.

Когда мы наконец вышли из пещеры, за мной потянулись остальные. Я остановилась, чтобы отдышаться, и машинально посмотрела на свое плечо. Бастет все еще сидела там, с плотно зажмуренными глазами. Ее маленькие лапки едва заметно дрожали.

Я улыбнулась и ткнула ее пальцем в мордочку.

— Все, хвостатая, можно открывать глаза. Мы выбрались.

Она осторожно приоткрыла один глаз, потом второй, и облегченно выдохнула:

— Я знала, что с тобой получится.

Почему именно со мной она смогла пройти, я не знала. Могла только догадываться. Как, наверное, сказал бы Ясный, это связано с тем, что я Богиня. Порой мои действия открывают все двери в этом мире. Только Боги могли совершать чудеса на Земле, поэтому им запретили находиться здесь. Бастет знала об этом, и, видимо, поэтому верила, что со мной у нее получится.

Мы добрались до полевой кухни ближе к вечеру и сразу решили устроиться на ночлег. Монти предложил сохраняться подальше от лагеря на случай нападения команды Юг. Это их территория, и лишняя предосторожность не повредит.

Мы отошли на два километра и сохранились там, а затем вернулись в лагерь. В лагере находилась точка «Счет» с данными об игре. Мы подошли к ней, чтобы ознакомиться с текущей ситуацией.

На экране высветились цифры:

Счет игры — 0:0.

Игроков в игре:

Команда Север — 63, команда Юг — 22.

Игроки убиты:

Команда Север — 135, команда Юг — 168.

Игроки дисквалифицированы:

Команда Север — 2, команда Юг — 10.

Защитники:

Команда Север — 36, команда Юг — 36.

Скрытые игроки:

Команда Север — 3, команда Юг — 10.

Мы внимательно изучили данные. Под нашими никами стояли вопросы и пометка: «Игроки активные, местоположение под вопросом».

— Получается, из этих шестидесяти трех игроков восемь — это мы, — сказала я, глядя на экран. — Значит, остальные пятьдесят пять бойцов — это люди Генерала, плюс три скрытых бойца. Один из них — Монти.

— А вот у команды Юг скрытые игроки все еще живы. Это плохо, — добавила Клавдия, задумчиво почесав за ухом. — Если они окажутся на этой стороне, у нас будут проблемы.

— Бойцы Генерала действуют очень успешно, — продолжила я, прикидывая в уме. — Судя по числу убитых с Базы Юг, у них уже сто шестьдесят восемь «синих мячей» противника с ценой мяча — два очка.

— Выходит, Генерал не сильно расстроился из-за упущенных «белых мячей», — подытожил Монти. — Это те, что равны одному очку, и которые сейчас у нас желтенькие.

Я кивнула. Все сходилось. У Генерала была своя стратегия, и он явно рассчитывал на долгую игру. Но впереди нас ждали еще три дня, и что будет дальше — оставалось только гадать.

Мы переглянулись. В голове все еще царил хаос после Туманного леса, но времени на разбор полетов не оставалось. Завтра был пятый день игры, и нужно было подготовиться к тому, что он принесет.

— Проблема в том, что из-за дополнительных маневров в Туманном лесу мы потратили больше времени, чем планировали, — сказал Монти, хмуро глядя перед собой. — Не увеличили преимущество, как ожидалось. Сейчас оно — лишь несколько часов. Скорее всего, бойцы Генерала либо устроили ночёвку, либо пробиваются к воротам.

Он сделал паузу, склонив голову набок.

— Обычно основные сражения — на шестой-седьмой день. Есть вероятность, что База Юг предпримет стратегический ход: вернут своих игроков на свою территорию, чтобы вместе с вратарями помешать нам забрасывать мячи. У них слабые позиции. Это, вероятно, их единственный шанс. Попытаются защитить свои двухочковые мячи и предотвратить наши атаки.

Бастет, сидя возле меня, потерлась о ногу, лениво потянулась.

— Мур мяу, — мурлыкнула она с явным намёком. — Могу посмотреть, что пишут в газетах.

Я вскинула брови. Дохляк, стоявший неподалёку, прищурился.

— Что? У тебя есть такая возможность? — спросил он, не скрывая удивления.

— Слушай, я ещё в пещере с кентавром хотел спросить, — подал голос Эрдан, скрестив руки на груди. — Как ты вообще имеешь доступ к странице «Википедии»? И как обходишь глушилки?

Бастет приподняла голову, хвост лениво качнулся.

— Взгляни на профиль, — она усмехнулась. — Хакер. Подключаюсь к любому источнику сама, без спроса. Вижу сети, данные, всё.

Она повела ухом.

— Глушилки глушат только во время игры. Так что видео — не обещаю. А газеты, журналы, новости — пожалуйста.

— У тебя отличная профессия, — отметила я, не скрывая восхищения.

Бастет выпрямилась, гордо подняла голову.

— Я здесь давно. И часто скучала. Мало кто хотел общаться с кошкой. Пробовала разные профессии, но не находила развития. А потом пришли вы, земляне. Активировался модуль вашего мира — и я получила доступ к интернету. Ко всему, что вы сюда загружали.

Глаза её загорелись.

— Так появилась новая профессия — хакер. Я взломала доступ к вашим библиотекам, новостям, архивам. Начала читать. Книги, статьи, ваши технологии.

— О каких технологиях речь? — заинтересовался Эрдан.

— О самых разных, — ответила Бастет. — Я прочла всё, что нашла о ваших сетях. От первых военных линий до нынешнего интернета. Протоколы, языки, принципы. Данных хватило, чтобы собрать всё это здесь — на свой лад.

Она помолчала, будто вспоминая что-то важное, и добавила:

— Пока этим пользуюсь только я. Создала свою страничку, несколько сайтов. И страницу мира Лурапис в «Википедии» — постоянно обновляю.

— И следишь за новостями? — уточнила я.

— Естественно, — кивнула Бастет. — За новостями обоих миров. И должна признать: ваши технологии меня впечатляют.

Мы переглянулись. Бастет явно гордилась своими достижениями — и, честно говоря, имела на это право. В её мягкой, пушистой внешности скрывался острый ум, которому позавидовали бы многие.

— Почему народ Лураписа не развивал это направление? — спросила я, нахмурившись. — Ведь они живут в технологичном мире уже двадцать пять лет.

— Технологии принесли вы, земляне, — сказала Бастет. — А у нас Тёмный век затянулся. Намного дольше, чем у вас. Миры развивались параллельно, но мы застряли. Вы прошли свой Тёмный век за шесть столетий — мы не прошли вовсе.

Она вздохнула.

— У нас началась война богов. Злых победили, заперли. Но началась эпоха Мрачного века. Мы остались в ней — до самой перезагрузки. И только двадцать пять лет назад вышли. Без постепенного развития. Бац — ты жил в пещере, а потом сразу получил пульт управления. А вы в это время уже шли дальше. Возрождение, промышленность, технологии.

Она снова повела хвостом.

— Мир Лурапис жил в хаосе. Войны, монстры, передел земель. Вампиры захватили Европу. В Америке — оборотни, ведьмы, Бааван Ши. Кто ими управлял — уже не упомню. Хорошо, что всё это позади.

— А в России кто был? — вдруг спросил Богдан, оторвавшись от своих мыслей.

— В России — иначе, — ответила Бастет. — Духи природы, шаманы. Лешие, русалки. Они держали баланс, защищали землю. Долго. Но войны и их не обошли. Выстояли — ценой многих потерь.

— Это интересно, — заметил Богдан, почесав затылок. — Получается, у каждого региона были свои защитники.

— Да, у каждого народа — свои способы борьбы, — подтвердила Бастет, и голос её смягчился. — К счастью, после перезагрузки у нас появился шанс на новый путь. Правда, многие города исчезли бесследно — не прошли Алтарь. Но именно поэтому развитие героя идёт почти автоматически. Только люди с Земли способны всё понять и разобраться. Остальные жители этого мира — пока нет. Думаю, веков через… очень много, возможно, смогут.

— Упс, — буркнул Богдан, опустив взгляд.

Мы замолчали, осмысливая услышанное. История Лураписа была полна трагедий. Кошачья мудрость Бастет добавляла этому миру глубины, заставляя смотреть на всё иначе.

— Я застал многое из сказанного, — задумчиво подтвердил Монти, скрестив руки. — Начало игрового мира. Мне было лет шесть-семь, как Диме сейчас. Тогда было сложно всем.

— Да, тяжёлое было время, — согласилась Бастет.

— Вернёмся к нашему, — сказала я, чувствуя смесь любопытства и тревоги. — Значит, ты можешь посмотреть новости о Большой игре?

— Конечно, — спокойно ответила кошка.

Бастет зажмурилась. Уши дрогнули, будто она прислушивалась к чему-то далёкому. Мы ждали. Минута. Другая. Третья. Тишина.

Наконец она открыла глаза — и взгляд её изменился. Стал серьёзным. Сосредоточенным.

— Извините за задержку, — сказала она. — Неоперативно всё загружают в базу Лураписа. Пришлось ждать обновления последних новостей.

Бастет заговорила дикторским голосом — резким, чётким, без единой запинки:

— «Большая игра: игроки исчезают на глазах у зрителей. Прошлым вечером пропала с экранов информация о геолокации некоторых игроков Базы Север. Мы провели своё расследование. Одновременно с исчезновением игроков было убито сто двадцать пять — сто тридцать пять бойцов команды Север. И несколько — команды Юг.»

Она сделала паузу, давая нам переварить.

— Что можно сказать об этих игроках? За глаза их называют командой демонов! Возможно, завязался серьёзный бой, в котором демоны одолели столько противников? Мы взяли интервью у Генерала Базы Север и командира Петровича.»

Голос Бастет изменился — теперь она говорила за Генерала. С апломбом, с ленцой.

— «Не думаю, что это связанные вещи. Столько игроков не могли убить новички. Напомню: это выскочки, которые сгруппировались в кучку. Не команда — кучка непонятной субстанции. Зеленушка, Травка Эльфийская, собака с гномиком и рыжая — вообще дети. Винни Пух, Кащей и радистка Кэт?.. Не смешите меня. Целый детский сад под руководством Винни Пуха. Пять недоделок против двухсот двадцати пяти воинов-профессионалов? Не стоит раздувать историю. Лучше обратите внимание на стоящую информацию: по карте видно — команда Север схлестнулась в горах с командой Юг. Идут потери. Но потери только у Юга. Вот это новость».

Бастет перевела дыхание и заговорила другим голосом — мягче, драматургиней. Петрович.

— «Гадать не буду. Но знаю: это не просто новички. Очень организованная, дружная команда. Я следил за их подготовкой. За месяц они поднялись по уровням — и прибавили десять-пятнадцать сверху. Там моя дочка, Клавдия. Она за всё время здесь не могла поднять даже один уровень. А под руководством Дины стала развиваться. Я очень переживаю за них. Думаю, была борьба, и датчики на браслетах повреждены. Они в игре, данные поступают. Просто мы не видим их геолокацию. Надеюсь, они дойдут до стороны противника и будут бороться за главный приз».

Бастет замолчала. Дикторский голос погас, вернулся обычный — мягкий, с хрипотцой.

— Ну вот. Теперь вы в курсе последних событий.

— Травка Эльфийская? За это Генерал ответит! — Эрдан вскинулся, уши покраснели.

— Меня вообще зеленушкой обозвал, — Богдан топнул ногой, сжимая кулаки. — А Клавдию — Винни Пухом. Придушу хмыря.

— Вот ещё последние новости, — спокойно продолжила Бастет, не обращая внимания на возмущение. Голос снова стал дикторским:

— «Большая игра, новости пятого дня! Счёт по-прежнему ноль-ноль. Количество игроков уменьшается. Команда Юг — осталось двадцать два игрока против шестидесяти трёх команды Север. Что решит команда Юг? Командующий Базы Юг отказался от комментариев. А Генерал Базы Север дал: "Мы разбили их в пух и прах! Борьба в горах была самой ожесточённой, и мы вышли оттуда без потерь. Сейчас ребята отдыхают около дубов, рядом с полевой кухней. Молодцы, пусть подкрепятся, выспятся — и в дорогу". Поздравляем команду Север с успешными итогами».

Бастет замолчала, внимательно посмотрела на нас.

— Вот такие дела.

— Ого, — Эрдан подался вперёд, глаза заблестели. — Мы теперь точно знаем: они сделали привал. И даже знаем, где.

Он открыл карту. Показал место с полевой кухней и поляну дубов.

— Мы с одной стороны, около реки. Вышли на территорию врага. А они около гор. Да, разница в несколько часов. Но мы далеко. И главное — они нас не видят.

Но Бастет прервала его. Голос её дрогнул.

— Не торопитесь радоваться. Только что загрузилась новость. Читаю заголовок: «Кто они? Они демоны? Команда Дины вышла из Туманного леса! Как команда низкоуровневых новичков смогла это сделать? Читать далее…»

Она осеклась. Глаза подозрительно замерцали.

— Сейчас загружу фото в чат. Зайдите все в общий.

Мы торопливо нырнули в чат. Полоска загрузки поползла. Медленно. Напряжение росло.

Изображение появилось — и мы ахнули.

Наша команда. Выходит из Туманного леса.

— Это… невозможно, — прошептала я.

— Чёрт возьми, нас засекли, — Богдан стиснул зубы.

— Как они это сделали? — Эрдан побледнел.

Бастет молча смотрела на нас. Взгляд — серьёзный, без тени иронии.

— Это значит, что теперь они знают, где мы, — сказала она тихо.

Слова упали, как камни в воду.

Мы переглянулись. Враг близко. И теперь он готов к нашему появлению.

Я вгляделась в снимок. На первом плане — Эрдан. Лицо сосредоточенное, взгляд вперёд. За ним — я. Кошка на плече. Богдан следом. Клавдия несёт Верочку. Дима замыкает первую половину. Дальше — Алина с Костиком. Волк Джованни. На его спине — Дохляк, измотанный, лежит пластом.

Монти на фото не было. Хотя я точно помнила: он шёл впереди Эрдана. Пригляделась — тонкая верёвка перед Эрданом. Значит, просто не попал в кадр.

— Слава богам, меня там нет, — выдохнул Монти. Но в голосе всё равно дрожала тревога.

— Я помню, когда мы вышли из леса, была маленькая вспышка, — сказала я, вспоминая. — Я тогда подумала — от солнца.

— В любом случае, можно выдохнуть, — предположил Дохляк. — Генерал думает, что мы, выйдя из леса, ничего не помним. Он не знает, что мы знаем.

— Это не повод расслабляться, — хмуро возразил Монти. — Думаю, команда нас уничтожить уже дана. А с учётом фото — наша локация раскрыта.

— Слушай, а может, ты загрузишь видеоданные с мониторов? — я обернулась к Бастет. — Если мы будем видеть то, что видят зрители, мы будем знать, где враги.

— Да, точно! — подхватил Богдан. — Это же преимущество!

Бастет тяжело вздохнула.

— Я же говорила. Из-за глушилок не могу. Видео и телевидение заблокированы.

Она помолчала и снова заговорила дикторским голосом:

— «Команда Дины, тридцать седьмой уровень, совершила невероятный рывок и прорвалась на территорию противника через Туманный лес. Они единственные, кто смог это сделать! Это невероятно! Мы взяли интервью у Генерала Базы Север».

Голос сменился. Теперь — ведущий. Толик. С наигранной бодростью.

— «Расскажите, как вашей команде удалось пройти Туманный лес? Вы раскрыли его тайну?»

Генерал — с запинкой, с досадой:

— «Нам, а, ну это, как его… В общем, это не факт. Они, думаю, плыли по реке, а потом шли вдоль леса. Все знают: лес пройти невозможно. Зайти можно. Но теряешься в тумане и умираешь от лап монстров».

Толик — с усмешкой:

— «Ох, Генерал, вы лукавите. Наши камеры установлены вдоль Туманного леса. Фотоаппарат срабатывает только при движении. У нас есть покадровые снимки — как они все выходят из леса. И почему их двенадцать? Ведь было восемь. Откуда ещё четверо? Скоро будет видео. Оно сейчас обрабатывается, и мы сможем дать чёткую картину».

Генерал — уже раздражённо:

— «Двенадцать? Не восемь? Покажите фото. Ага… Вы считаете, волк и кошка тоже игроки? Не думаю. А вот девушка мне знакома. Хотя нет. Не знаю такую. А где ещё?»

Толик — победно:

— «Ждём видео. Там как раз будет виден и двенадцатый участник. Спасибо, Генерал, за ответы. Мы поздравляем вас с успехами!»

Бастет посмотрела на нас.

— Скоро появится видео, — тихо сказала она.

Мы переглянулись. Всё стало сложнее.

Теперь Генерал знает: мы спасли Алину. Скоро узнает о Монти. Наши козыри тают. Фотография раскрыла нас. Видео довершит.

Стоп. Вернёмся к началу. Дина тридцать седьмого уровня? Как? Почему я не в курсе?

Я посмотрела на ребят — и ахнула.

— Ребята, посмотрите на свои уровни!

Все открыли меню. Раздались радостные возгласы.

Бастет заметила:

— Ничего удивительного. В периметре отключают некоторые уведомления. Здесь опыт удваивается. Постоянные напоминания о том, что опыт увеличен, что нужно распределить очки, — мешают игре.

— Ребята, — сказала я. — У вас есть час. Разберитесь с новым функционалом, распределите очки. А потом — спать. Завтра будет очень насыщенный день.

Глава 5. «Успех — это еще не точка, неудача — это еще не конец: единственное, что имеет значение, — это мужество продолжать борьбу» (Уинстон Черчилль)

Человек — существо, которое растёт всю жизнь. И главный инструмент этого роста — обучение. Оно не заканчивается ни школой, ни университетом: диплом — не финиш, а лишь отметка на пути. Чем больше узнаёшь, тем отчётливее видишь край собственного незнания. Знание не имеет дна; за каждым открытием ждёт следующее.

В ту ночь никто не думал о сне. Информации было слишком много — упустить её казалось грехом. Мы поднялись на десять-двенадцать уровней, и объём нового ошеломлял. У костра засиделись до глубокой ночи: разбирали интерфейс, спорили, перебирали навыки. Бастет рвали на части — казалось, в её голове умещалась целая энциклопедия.

— Каких ещё медведей мне выбрать? Пока доступны два, потом откроются ещё два, — нетерпеливо спросила Клавдия.

Раньше она могла оборачиваться только пандой. Но с новыми уровнями получила доступ к стихийным медведям: гризли, гималайский, гигантский белый и бурый. Этих можно было развивать, наделять особыми способностями — с пандой так не выходило.

— Интересный выбор, — задумчиво заметил Монти.

— Все, кто по расе животные, — оборотни, — добавила Бастет. — Но в игровом мире так называют только волков. Стихии — это хорошо.

Алина фыркнула:

— Это не для того, чтобы выставить нас дикарями. Всё сложнее.

Она помолчала, потом повернулась к Клавдии:

— Изучи характеристики каждого медведя. Подумай, какой пригодится в ближайшем будущем.

И снова — к Бастет:

— В моей расе было иначе. Я выбрала стиль по душе и остановилась на одном на всю жизнь. В игровом мире нашу расу объединили с похожими, сделали всех ликанами — убрали заражение и неконтролируемых мутантов. Мы можем оборачиваться волком или сущностью — по желанию. Сущность можно развивать, но ты её контролируешь. Если кратко: огромный волк с удвоенной силой, ходит на двух лапах. У меня был выбор: Вендиго, Вервольф, Люпен, Вурдалак. Люпены — могильщики, фу. Вендиго — чёрная магия. Вурдалак — вампир. Я выбрала Вервольфа, муж тоже. У Костика Ликаон — выбора не дали, только один вариант.

— Ликаон? — Бастет вскинула голову. — Это же персонаж из древнегреческой мифологии. Один из первых царей Аркадии. Зевс его проклял, превратил в волка. Кажется, первый человек-волк.

— Надо же, — протянул Монти, округлив глаза.

Алина хотела возразить, но я вмешалась:

— Хватит спорить. Нас всех изменили, чтобы мы стали лучше. История — всего лишь история. Давайте поможем Клавдии.

— Значит, медведи стихий, — Бастет задумчиво посмотрела в огонь. — Выбирай воду и землю. Гигантский белый — вода. Гризли — земля.

— Понятно. А бурый — огонь, гималайский — воздух?

— Верно.

— Ребята, — вдруг зачастила Алина, — я раньше не читала игровые сообщения. В школу пошла только в шестнадцать, всё пропускала, сосредотачивалась на профессии. А тут нашла бонус-слот к классу следопыта. Наверное, после смены профессии появился? Слот «Хамелеон»: «Прозрачность», «Телепорт на пять метров», «Личина». Это же… это же здорово!

— Не думаю, что только из-за смены профессии, — ответила Бастет. — Ты достигла высокого уровня, вот и выпал шанс на уникальные слоты. Редкое явление, но бывает.

— Отличный навык, — добавила я. — Можешь принять любую личину, даже мою. А телепорт — это класс. Быстро перемещаться — бесценно.

Я знала этот функционал наизусть. Сама надеялась на такой слот — но повезло Алине.

— Здорово! Пойду изучать, — она упорхнула, довольная.

Мы с Димой отправились в детскую палатку — разбирать его новые способности. Гермес помогал распределять очки. Потом пришла Бастет. И почти сразу сцепилась с Гермесом.

— Ты, мелкая шмакодявка, лети пулей из палатки и шмякнись об дерево, — ворчала Бастет. — Я лучше знаю, какой навык развивать Диме. Я древняя богиня!

— Твоя старость не говорит о твоём опыте, — визжал Гермес.

Я едва сдерживала смех, глядя на эту перепалку. Но всё же вмешалась:

— Бастет, Гермес, хватит. У нас и без того проблем хватает. Помогите Диме выбрать то, что действительно пригодится в ближайшее время.

Оба недовольно фыркнули. И снова сцепились.

Я махнула рукой и вышла из палатки — посмотреть, чем заняты остальные.

Алина как раз демонстрировала «Прозрачность». Стала невидимой, но если приглядеться — место, где она стояла, слегка расплывалось, будто смотришь сквозь воду. Потом попробовала «Личину» и превратилась во второго Монти. Тот, увидев своё отражение, чуть не подавился яблоком.

— Классно! Просто классно! — воскликнула Алина.

Я решила проверить уровни всех игроков. На пятый день игры я достигла 37-го уровня, а что у остальных:

Дохляк — 34,

Богдан — 35,

Клавдия — 34,

Дима — 30,

Эрдан — 36,

Костик — 30,

Вера — 25,

Наши высокоуровневые:

Монти — 120, Алина — 101, Бастет — 201.

Отлично. Теперь — характеристики.

В голове всплыло системное сообщение:

«Ваш уровень 37

Прогресс 5/2800

Здоровье 3720

МP 7250

Основные характеристики: Сила 89, Ловкость 74, Броня/Тело 85, Дух 53, Интеллект 56, Логика 70, Мудрость 49, Харизма 61, Благодать 76, Предчувствие 88, Регенерация 22.

До тридцатого уровня вы получили 75 свободных очков. С 31-го по 40-й вам будет начисляться 25 очков за каждый уровень. На данный момент у вас есть 175 свободных очков. Всего свободных очков 250. Цена одного балла равна 5 очкам».

Я сразу купила 50 баллов.

«Вы прошли уровень 35 „Премиум“. Варианты бонуса:

30 очков;

10 очков и возможность увеличить количество дронов;

получить две новые характеристики».

Слабовато. Характеристик мне хватало, ещё будут на пятидесятом уровне — там тоже вроде «Премиум». А дроны не помешают. Беру.

«Поздравляем! Вы получаете:

Дроны:

Стая стальных воронов (15 штук) — Атака клювом 55.

Гигантский шершень-убийца (35 штук) — Атака Кусь-кусь 57.

Слепни (25 штук) — Атака укус вампира 53.

У вас осталось 10 очков, которые равны 10 баллам. Итого баллов для распределения: 60».

Я распределила: по десять в каждого дрона, двадцать — в «Купол» (он был жизненно необходим), ещё десять — в «Броню», чтобы купол держался крепче. С «Броней/Телом» 95 я могла выдержать много ударов. Теперь «Купол» стал 68 и мог держаться пять часов.

Игровые механики здесь были простыми — в основном работали автоматически, позволяя улучшать навыки через бонусные баллы. Бастет говорила, это сделано, чтобы избежать ошибок из-за незнания.

С превращениями — строго индивидуально. Если персонаж по расе животное, он не станет рыбкой или кошкой, если это не его природная форма. Оборотень здесь всегда волк и не может стать медведем — только развивать подвиды и сущности. Эрдану предлагали птиц, рыб и насекомых; он выбрал сову и жука-скакуна. Хотя мечтал о гепарде или эльфийских крыльях — такие варианты были недоступны.

Бастет пояснила: у эльфов есть подклассы, каждому — свои возможности. Судя по дополнительным вариантам, Эрдану подходили лесной, серый и солнечный. А гепард или крылья — только тёмным, диким и лунным. Точную расу определит Алтарь или «Око», и многое зависит от деяний — так что всё ещё может измениться. Автоматическое развитие было удобным для всех — даже для тех, кто не умел читать, включая людей, только что покинувших пещеры.

Когда спор между Бастет и Гермесом наконец утих, я пригласила Бастет на приватный разговор. Мне были нужны её многовековые знания — разгадать тайну слота «Око». По личным причинам я не могла обсуждать это открыто.

— Меня очень интересуют навыки «Одержимость» и «Тень».

Бастет задумалась, закрыла глаза. Я успела дважды зевнуть, пока она размышляла. Вдруг она резко открыла глаза:

— Сверхъестественные узы связывают тебя с твоим убийцей или врагом. Есть два автоматических варианта. Если тебя убьют — на убийце появится метка «Одержимость». Ты будешь связана с ним, сможешь ощущать расстояние и примерное местоположение. Или ты сама можешь наложить метку на выбранную цель и следить за ней.

— То есть если бы Монти меня убил, у него автоматически появилась бы метка, и я видела бы его на карте?

— Точно.

— А «Тень»?

— Твоя тень будет следовать за выбранным объектом круглые сутки. Ты сможешь видеть то, что видит он, вкладывать нужные мысли, забирать энергию. Если развить до ста процентов — действует семь дней. Только мне непонятно, почему у тебя такая странная сборка по классу Паладин. И зачем ты выбрала «Око» чёрной магии?

Бастет зажмурилась и расплылась в улыбке — если так можно сказать о кошке. Я не знала, что ответить.

— Я так рада, что мы встретили тебя! Ты очень важный член команды.

Я нежно погладила её. Бастет заурчала.

Теперь стало ясно, почему эти навыки не развивались сами. Меня ещё ни разу не убивали — возможности активировать «Одержимость» не было. Чтобы наложить метку, нужно мысленно представить человека и отметить его образ красным крестом. «Тень» — аккуратно извлечь из слота, медленно перенести на нужного человека, дождаться, пока она подстроится, и нажать старт. Теперь я знала, как их развивать.

Было три часа ночи. Дети и Клавдия давно спали. Дохляк что-то мастерил у костра — интересно, что у него нового? Ладно, не сейчас. Утром поговорю. Волк Джованни и Алина остались на ночное дежурство. Богдан и Монти храпели в палатке. Эрдан сидел в одиночестве и читал. Все были заняты делом. Я отправилась спать.

Утром меня разбудил Дима. Довольный, сияющий, будто солнце само заглянуло в палатку и осталось. Они с Бастет, как выяснилось, ходили к реке. И — летали.

Летали?

Я села рывком, отбрасывая одеяло.

— Надеюсь, вас никто не видел? А камеры? — Голос сорвался на хрип. — Если вас засекут до начала штурма, всё пойдёт прахом.

— Они меня не слушались! — раздался сверху грозный писк. Гермес. Он спикировал откуда-то с потолка и с важным видом уселся на лампу, сложив крылышки. — Накажи их палками! Посади в бочку! Запри эту грязную оборванку! Бастет!

Он ткнул рукой в сторону кошки. Та медленно повернула голову, прищурила зелёные глаза и повела хвостом — лениво, но с явной угрозой. Хвост ходил из стороны в сторону, как маятник. Гермес проследил за её взглядом. Что-то в её позе заставило его замереть. Слишком спокойно. Слишком собранно. Как перед прыжком.

Он не ошибся.

Бастет пригнулась — мышцы под шкурой натянулись, как тетива, — и прыгнула. Прямо на лампу, широко расставив лапы, целясь в маленькую крылатую фигурку.

— Ай! Ай! Драная! Драная и паршивая! — заорал Гермес. Он метнулся в сторону — но коготь всё же зацепил его. На попке вспыхнула ссадина, крошечная, но, судя по воплю, болезненная. Он взлетел пулей и приземлился мне на плечо, дрожа, вцепившись в ткань рубашки. Крылышки трепетали.

— Бастет, так нельзя, — строго сказала я.

Кошка опустила уши. Прижала их к голове — виновато, но не до конца. В глазах всё ещё тлело упрямство.

— Гермес тот ещё жук, — продолжила я. — Но он в нашей команде. А мы своих не трогаем. Не кусаем, не царапаем и уж точно не убиваем.

— Палками её! — не унимался Гермес. Он вытащил откуда-то крошечный баллончик и прыскал на рану, морщась. — Посади её в бочку! Пусть посидит, подумает!

— Это касается и тебя, Гермес! — отрезала я. — Мы своих не обижаем. Точка.

Бастет широко улыбнулась — насколько вообще может улыбаться кошка. Гермес надул губы и отвернулся, всем видом показывая, что обиделся. Но рану зажимал — и не улетал.

— Так что с камерами? — спросила я, чувствуя, как под рёбрами что-то сжалось.

— Я всё сканирую, — ответила Бастет, садясь и обвивая лапы хвостом. — Если нахожу — отключаю. Несколько уже отключила. Пока чисто.

— А почему мы не заметили камеры, когда вошли в Туманный лес? — Я нахмурилась. Этот вопрос мучил меня ещё со вчерашнего вечера.

— Они там есть, — объяснила Бастет. — Но включают их только на пятый день игры. До этого снимать нельзя — тактические манёвры команд. А есть другие — там каждый игрок может передать привет или поделиться новостями. Эти работают всегда.

— Не волнуйся, мама, — с энтузиазмом вставил Дима, подбегая ближе. — Мы были осторожны! У меня как раз тридцатый уровень — и Бастет отвела меня к реке. Полетали.

— У него всё получилось, — подтвердила Бастет.

— А вот Пегас пока спит, — вмешался Гермес, уже забыв про обиду. — Ему нужно окрепнуть. Я за ним наблюдаю и контролирую. Он только что вышел из кокона — нужна подпитка. Я всё изучил: определённый сорт сена и овса.

— Пегас? — переспросила я.

— Мама, ты забыла? У меня есть лошадка, — напомнил Дима. Глаза его горели.

— После десятого уровня ему дали сон, остановку времени и Пегаса-коня, — объяснил Гермес, деловито поправляя что-то на своей лапке. — Когда окрепнет — можно будет использовать. Пока рано.

Я на мгновение замешкалась. Помнила, но деталей не знала. Нам с сыном достались особые навыки из-за расы — многого нет в книжках. Никто не мог подсказать, никто не мог объяснить.

— Спасибо, Гермес, — сказала я, и это было искренне. — Что изучил и держишь всё под контролем.

— Всегда пожалуйста, — ответил он и вылетел из палатки пулей.

Бастет облизнулась — медленно, смакуя — и метнулась следом.

— Бастет! Фу! Нельзя! — крикнула я ей вслед.

— Я пойду их найду! — с задором сказал Дима и выбежал следом, только пятки сверкнули.

Я осталась одна.

И в этот момент вспомнила: у меня тоже есть крылья. Не настоящие — пока не настоящие. Но где-то в глубинах интерфейса, в слотах, которые я открывала редко, был «Полёт».

Я зашла в инвентарь. Долго копалась среди мячей, старых записей, обрывков навыков. Наконец отыскала. Красный крест. Тусклый, приглушённый.

Увы. Слот был всё ещё закрыт.

Я смотрела на него и понимала: возможно, стоило добавить новые характеристики. Те, что нужны для «Полёта». Устранить ошибку, которая мешала развитию навыков моей расы. Когда появилась «Регенерация», ошибка исчезла — и сразу добавились характеристики, которые я должна развивать: «Сила» и «Броня». Но для «Полёта» их всё ещё не было. И ошибка висела — красным, раздражающим напоминанием.

Эх. Зря я выбрала увеличение дронов. Надо было подумать.

Ничего. Скоро полетаю.

Мои размышления прервал вопль Богдана. Он нёсся по лагерю, размахивая руками, и орал так, что птицы сорвались с деревьев.

— Счёт открыли!!

Мы сбежались к игровому монитору. На экране светились цифры:

«База Север — 15. База Юг — 2».

— Кто? Кто забил гол? — крикнул Монти.

Он вдруг замолчал. Замер. Глаза расширились — он смотрел в свой игровой профиль. Потом побледнел. Лицо пошло серыми пятнами.

— Ребята… — голос сел, сорвался на шёпот. — Мне в чат пришло сообщение от нашего радиста. Он просит покинуть территорию возле леса. Там сейчас будет зачистка. Радист сообщил: надвигаются защитники команды Юг. Бойцы Генерала — команды Север — тоже на подходе! Они хотят зачистить соперников и уничтожить нас.

Он поднял карту. Руки дрожали. На голографической проекции вспыхивали красные точки. Много. Слишком много. Они двигались. Окружали. Сжимали кольцо.

— Судя по карте, они движутся в нашу сторону. И они уже рядом.

Мы замерли. Переглянулись. Никто не проронил ни слова — только дыхание, сбитое, частое, и где-то вдалеке крик птицы. Воздух стал плотным, будто его можно было резать ножом.

— Собираемся! — рявкнул Эрдан.

Оцепенение спало. Команда кинулась собирать вещи, сворачивать палатки, хватать оружие. Но было поздно.

Сообщение пришло с задержкой — проклятые глушилки. И с разных сторон вдруг полетели стрелы. Пули. Дымовые гранаты. Воздух наполнился свистом, грохотом, криками. В ушах зазвенело. Запахло порохом и гарью.

Мы были окружены.

Одна стрела просвистела у самого уха — я почувствовала, как воздух рассекло рядом с щекой. Инстинкт сработал раньше мысли.

— Купол защиты! — крикнула я, и голос разнёсся над лагерем. — Все ко мне! Шершни на противника! Обзор, срочно!

Надо мной развернулась прозрачная полусфера — дрожащая, слабая, но живая. Я вписала туда всю команду. Каждый, кто заходил, попадал под защиту. Я видела, как ребята проскальзывают внутрь — один за другим, запыхавшиеся, с оружием в руках. Богдан — с мечом. Дохляк — с арбалетом. Клавдия — с Верочкой на руках. Алина — с волком Джованни. Все — внутрь. Все — под купол.

«Выдержит ли?» — мелькнуло в голове. Купол был слаб. Двадцать баллов. Этого мало. Слишком мало.

Первая граната попала прямо в него. Взрыв — громкий, оглушительный. Я почувствовала, как дрогнула земля под ногами. На поверхности купола появилась трещина — тонкая, но зловещая. По ней побежали искры, будто по стеклу.

«Держись. Держись!» — молилась я про себя, судорожно следя за обстановкой.

Дроны кинулись на противника — стальные вороны, шершни, слепни. Они врезались в ряды врагов, жалили, клевали, отвлекали. Я видела, как один из шершней вцепился в шею стрелку — тот выронил лук, схватился за горло, захрипел. Второй — впился в руку гранатомётчику. Тот заорал, выронил гранату. Она упала в кусты. Взрыв. Крики. Дым.

Эрдан обернулся орлом и взмыл в небо — я увидела, как его тень пронеслась над поляной. Широкие крылья, острые перья. Он поднялся выше деревьев, развернулся.

Я открыла голосовой чат на всех.

— Около пятнадцати стрелков и двадцати бойцов сидят в укрытии, все с Базы Юг! — крикнул Эрдан сверху. Голос его прерывался — он маневрировал между стрелами. — Дроны атакуют пятерых! Со стороны гор в нашу сторону двигаются бойцы Генерала — около пятнадцати человек! Нас окружили! По мне стреляют! Я…

Он замолк на полуслове. В чате послышалось шипение. Скрежет. Потом — тишина.

— Эрдан?! — крикнула я.

Ничего. Только помехи. Белый шум. Тишина.

Костик обернулся волком — молодым, яростным — и бросился на противника. Шерсть встала дыбом, зубы оскалены, глаза горят. Клавдия, не раздумывая, приняла облик гризли. Стихия земли. Она использовала почву и камни под ногами — они поднялись, облепили её тело, создавая доспехи. Тяжёлые. Надёжные. Она стала выше, шире. Медведь-гора. Медведь-стена.

— Клавдия, прикрывай Костика! — крикнула я.

Купол трещал. Удары сыпались один за другим — гранаты, пули, стрелы. Трещины расползались, как паутина. Я видела, как по поверхности бегут тонкие линии, слышала, как гудит барьер. Я понимала: времени всё меньше.

Дима и Бастет, работая слаженно, устанавливали ловушки вокруг лагеря. Дима раскладывал мины — быстро, точно, руки не дрожали. Бастет активировала магические барьеры — они вспыхивали голубым и гасли, сливаясь с травой. Невидимые. Смертельные.

— Дима, Бастет, заканчивайте и обратно! — приказала я. Голос дрогнул.

— Уже почти, мама! — ответил Дима, закрепляя последнюю ловушку.

Я хотела крикнуть что-то ещё — но не успела. Краем глаза уловила движение слева: Костик уже нёсся к парню с автоматом. Тот шёл на нас — уверенно, не торопясь, будто не видел маленькую фигурку волчонка, летящую ему навстречу.

Костик вцепился ему в руку. Зубами. Всей хваткой. Раздался хруст. Парень закричал — дико, от боли. Начал трясти рукой, пытаясь сбросить волчонка. Не вышло. Тогда он ударил его о землю. Раз. Другой. Костик держался — зубы сжаты, глаза горят. Третий удар — и он отлетел в сторону. Прямо на камень. Что-то хрустнуло — теперь уже в маленьком тельце.

Пролилась первая кровь.

Алина уже подалась вперёд — кулаки сжаты, зубы стиснуты так, что желваки ходили под кожей. Ещё миг — и она сорвётся, бросится за сыном. Я видела, как напряглось всё её тело, как под кожей проступает волчья суть, рвётся наружу. Глаза горели, дыхание сбилось на короткие, злые выдохи.

— Стоять! — рявкнула я.

Голос сорвался на хрип, но она вздрогнула — замерла.

— Только по моей команде! — отрезала я. — Поодиночке нас всех перебьют. Там Клавдия. Она справится.

Я понимала её. Ох, как понимала. Сама готова была рвануть следом — сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало молотом, пальцы тряслись, и я прятала их за спину, чтобы никто не видел. Но мне нужно было, чтобы она взяла себя в руки. Чтобы включила голову.

Я знала: стоит поддаться — и всё посыплется. Паника заразна. Один шаг, один неверный шаг — и за мной бросятся остальные, и тогда нас вырежут по одному, как слепых щенков. Холодная голова — вот и всё, что нас держало.

Я заставила себя дышать ровно. Раз. Другой. Считать. Держать купол. Держать команду.

А Клавдия... Клавдия бросилась в бой не спрашивая.

Она панда. У этой расы инстинкт защищать детей сильнее материнского, сильнее страха, сильнее рассудка. Её было бесполезно останавливать — окликнуть, приказать, схватить за руку: всё мимо. Медведица уже врубилась в самую гущу, и там, где она прошла, земля дрожала, камни летели, воздух гудел.

Алина озиралась — глаза широко раскрыты, в них ужас, в них крик. Её трясло. Каждой жилкой рвалась она туда, в бой, не думая ни о чём. Но Алина работала у Генерала. Она знала, что такое приказ, — и это её держало. Кулаки сжались, зубы стиснулись, в горле застрял глухой рык — и она осталась на месте.

— Слепни, в бой! — крикнула я и отправила в атаку очередную партию дронов.

Купол вокруг нас был прозрачным — все видели, что творится снаружи.

И тогда Джованни сорвался с места.

Он выбежал из-под купола — нарушил приказ, не оглянулся. Он слишком долго жил в шкуре волка. Слишком долго. Инстинкты взяли верх над разумом. Он не думал о приказе. Он видел только сына — на камне, в крови. И врага — того, кто его ударил. Джованни не мог иначе.

В прыжке обернулся — шерсть взметнулась, кости хрустнули. Приземлился рядом с обидчиком Костика. Не дал тому опомниться — вцепился в горло. Прокусил насквозь.

С окровавленной пастью он огляделся. Кровь — чужая — капала с клыков, стекала по подбородку, пачкала белоснежную шерсть на груди. Он искал следующую цель. Глаза горели, зрачки сузились до щёлок. Он не видел, что на него уже бегут пятеро.

Первый обернулся гепардом. Прыгнул со спины, вцепился в заднюю лапу. Джованни взвыл — коротко, яростно — и попытался стряхнуть. Не успел. Двое накинулись сзади — один вцепился в плечо, второй в шею. Когти рвали шкуру, как ткань. Остальные рубили мечами — размашисто, зло, без жалости. Сталь входила в тело с тупым, влажным звуком. Кровь хлестала из ран — тёмная, почти чёрная, — заливала землю, траву, чужие сапоги.

Джованни рвали на части. Он ещё стоял. Ещё рычал. Ещё пытался достать кого-то зубами. Но глаза уже стекленели. Передние лапы дрожали. Из горла вырывался хрип — глухой, булькающий.

Костик приходил в себя. Открыл глаза — мутные, ничего не понимающие. Увидел над собой серое небо. Услышал рычание отца. Повернул голову.

И тогда Клавдия заслонила его.

Она была уже гризли — огромной, бурой, с встопорщенной шерстью. Встала между сыном и тем, что творилось на поляне. Закрыла собой. Чтобы не видел. Чтобы не запомнил.

Поднялась на задние лапы — высокая, выше человека. Распахнула пасть — клыки, слюна, ярость. Зарычала. Громко. Раскатисто. Так, что затрепетала листва на деревьях. Так, что дрогнула земля.

Взметнулся столб пыли — густой, едкий, — ударил в глаза нападавшим. Те отшатнулись, закашлялись, закрыли лица. На секунду — всего на секунду — они ослепли.

Клавдия не сдвинулась. Стояла. Гора. Стена. Мать.

— Алина! Богдан! Костика под купол! — крикнула я, а сама лихорадочно искала глазами Эрдана. Сердце колотилось где-то в горле.

С другой стороны к нам приближалась команда Генерала. Ряды — плотные, щиты — сомкнуты. Шли уверенно.

— Дохляк! Огонь по бойцам Генерала! — скомандовала я.

Знала: если не пнуть — будет стоять столбом. Глаза выпучены, руки трясутся. Времени не было.

Дохляк обернулся драконом. Чешуя вспыхнула багровым, крылья развернулись, пасть раскрылась. Из горла вырвалось пламя — жаркое, ревущее, — и ударило в сторону солдат. Огонь отбросил первых, заставил остальных замедлить шаг. Трава загорелась, земля обуглилась. Дым поднялся столбом.

Но тут из укрытия — из-за скал, из-за деревьев — вылетела птица. Огромная. Гриф. Чёрный, как смоль. Острый клюв, длинная шея, крылья — как паруса. Размером с лошадь. Он нёсся к нам, рассекая воздух.

— Гриф! — заорала я. — Укрывайтесь! Прикрытие! Срочно!

Дохляк вскинул огненный щит — огромный, ревущий, — заслоняя нас. Пламя гудело, дрожало, отбрасывало тени. Бойцы Генерала тоже отступили — увидели птицу, попятились. Гриф был из команды Юг. Это их зверь.

Я увидела орла. В траве. Лежал на боку. Крылья раскинуты, перья слиплись от крови. Эрдан.

Бросилась к нему — из-под купола. Купол держался без меня — все, кто внутри, оставались под защитой. Хотя он уже трещал. По швам. Пробоины — по всей полусфере, будто кто-то бил молотом.

— Дима! Время! — крикнула я на бегу.

Сын мог остановить время на небольшом участке. Выбрать тех, кто мог двигаться. Пока — на минуту. Минуты хватило. Я перепрыгнула овраг — глубокий, с торчащими корнями, — и оказалась рядом с орлом. Схватила обеими руками. Потащила. Тяжело. Перья резали ладони. Кровь Эрдана пачкала рубашку. Обратно. К куполу.

И тут — личное сообщение. Голосовое. Всплыло перед глазами.

«Вам не скрыться, нас много! Мы в курсе ваших уловок. Ваша точка возрождения известна, и там уже ждут наши люди с камерами», — сообщил радист Генерала. Голос — ровный, с усмешкой.

Я решила ответить ему:

— Рискнул рассказать мне о вашем использовании скрытой сети?

«А может, я свой среди чужих? Попробуй докажи! Отдайте свиток, и мы будем в расчете!»

— Даже не знаю, о чем ты говоришь. Я не веду дела с крысами.

Я оборвала разговор и крикнула:

— Богдан, скала!

Он оказался рядом в тот же миг — Алина с Костиком на руках уже метнулась к нему. Тело Богдана дрогнуло и пошло меняться. Кожа потемнела, загрубела, покрылась сетью трещин, будто пересохшая земля на жаре. Плечи раздались вширь, руки вытянулись и срослись в единый монолит, пальцы сплавились. Черты лица сгладились, стёрлись, словно их занесло пылью. Секунда — и перед нами уже не человек, а утёс. Громадный, серый, с прожилками слюды, искрящимися на солнце. Будто его вытолкнуло из самой глубины недр.

В боку скалы прорезался проход — узкий, тёмный, впритык на одного.

— Внутрь! Быстро! — скомандовала я.

Алина рванулась первой. Костик на её руках обмяк, побледнел, кровь запеклась на его лице, на её ладонях, на одежде. Она проскользнула в щель не оглядываясь. Следом — Клавдия: в одной руке Вера, в другой Дима. Дети всхлипывали, цеплялись за неё, но шли, протискиваясь в камень.

Монти прикрывал отход. Он уже перекинулся змеёй — гибкой, стремительной — и свился кольцом у входа, заслонив проход собственным телом. Чешуя блеснула, пасть приоткрылась в низком, предупреждающем шипении.

Последним влетел Дохляк. На бегу он обернулся — на долю секунды — и выдохнул пламя прямо в грифа. Птица вспыхнула, забилась с пронзительным клёкотом, заметалась в дыму. Израненная, опалённая, она отшатнулась и ушла в небо, волоча за собой шлейф копоти.

Скала сомкнулась.

Снаружи нас не стало. Посреди леса остался лишь серый валун — немой, неотличимый от сотен таких же. Враг потерял нас из виду. Появилось время — перегруппироваться, отдышаться.

Богдан держал удар. Это был его навык — обращаться в скалу, впускать внутрь, запирать проход. Он напрягся всем своим каменным естеством, удерживая форму. По внутренним стенам побежали тонкие трещины, камень едва слышно затрещал. Мана утекала.

— Закрывай, — тихо сказала я.

И скала сомкнулась окончательно.

Внутри навалилась темнота. Густая, плотная, будто её можно было потрогать. Камень дышал холодом, пахло пылью и чем-то древним, сухим, склеповым. Стены подступали вплотную, давили. Где-то будто бы капала вода — глухо, мерно. Я прислушалась. Нет. Показалось. Лишь тишина. Только наше сбитое, частое дыхание да низкий, протяжный гул в самой толще камня — Богдан. Держал.

И тут из темноты донёсся слабый, надтреснутый голос:

— Где папа? — простонал Костик.

— Всё будет хорошо. Главное — держись, — шептала Алина, гладя его по голове, не отнимая руки.

Я обернулась. Джованни не было.

Холод прошёл по спине, пробрался под воротник, осел в животе тяжёлым комом. Он остался снаружи. Не услышал приказа — или услышал и не пошёл. Значит, скорее всего, погиб. Или попал в плен. Третьего не дано.

— Умирать нельзя, — сказала я, и голос предательски сел. — Место нашего возрождения охраняют солдаты Генерала. Как только кто-то из нас воскреснет там — они поймут наш план. И у них на руках окажется доказательство обмана.

Монти, уже вернувший себе человеческий облик, невесело качнул головой.

— Не надо было сохраняться сразу после Туманного леса… Но кто мог знать? — Он помолчал, прислушиваясь к чему-то в своей голове. — Жду ещё вестей от радиста. Но думаю, скоро меня отключат. Как только Генерал поймёт, что я с вами и приказ не выполнил.

— Так оберни это в свою пользу, — сказала я. — Скажи радисту, что приказ исполняешь. Что под обстрелом работать трудно, вот и тянешь.

Монти, уже вернувший себе человеческий облик, невесело качнул головой.

— Не надо было сохраняться сразу после Туманного леса… Но кто мог знать? — Он помолчал, прислушиваясь к чему-то в своей голове. — Жду ещё вестей от радиста. Но думаю, скоро меня отключат. Как только Генерал поймёт, что я с вами и приказ не выполнил.

— Так оберни это в свою пользу, — сказала я.

Монти вскинул голову, впился в меня взглядом.

— Не понял. Думаешь, поверят? — В голосе — недоверие, но под ним уже шевелилась догадка.

— Поверят, — отрезала я. — Если преподнести правильно. Ты ведь и правда пришёл к нам по приказу Генерала. Он сам тебя послал. Он это знает. И радист знает. Значит, всё, что ты скажешь, будет выглядеть логично.

Монти медленно кивнул, переваривая.

— Хорошо. Допустим. Что именно я должен сказать?

— Скажи радисту, что приказ исполняешь. Что ты уже внедрился, но под обстрелом действовать сложно — тебя чуть не зацепило, пришлось залечь. — Я говорила быстро, чётко, чтобы он не успел усомниться. — И главное: скажи, что ждёшь, пока мы соберём все мячи. Мол, команда Дины собирает их для последнего рывка, а ты должен ликвидировать нас, когда все будут в одном месте. Тогда, мол, одним ударом.

— Мячи? — Монти прищурился.

— Зачем им про мячи? — Потому что их невероятно трудно забить в ворота. Это правда. Генерал знает: без мячей мы никто. Он поверит, что ты ждёшь, пока мы соберём их все, чтобы уничтожить нас вместе с добычей. Пусть думает, что ты ещё при деле, а не пропал без вести.

Монти замер. Потом медленно выдохнул.

— А если Генерал уже понял? Если он уже знает, что я с вами?

— Тогда бы тебя уже отключили. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты сам сказал: отключат, как только поймёт. А раз не отключили — значит, не знает. Ты ещё свой. Пока.

Монти сжал кулаки. Потом кивнул — коротко, резко.

— Понял. Сделаю.

Он прикрыл глаза — ушёл в чат. Я следила за его лицом: как дёргается жилка на виске, как ходят желваки. Он что-то передавал. Долго. Мучительно долго.

Наконец открыл глаза.

— Отправил.

— Что ответили?

— Пока тишина. — Он вытер ладонью лоб. — Ждём.

Скала содрогнулась от очередного удара. Богдан застонал — глухо, сквозь камень:

— Ребята! Прочность тает! Ослабить врага надо! Мана уходит на глазах. Дохляк только что отдал последние запасы.

— Две армии сразу… — Дохляк дрожал. — Это конец.

Клавдия металась возле Костика, отчаянно зажимая его рану. Алина плакала, целуя его лицо. Она понимала: если он умрёт — окажется у Генерала. Дима и Вера прижались друг к другу, дрожали. Прежняя храбрость исчезла, по щекам текли слёзы. Вокруг — рыдания, хаос. Надо было что-то делать. Срочно.

— Монти! Сообщение? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

— Отходят. Поверили, — коротко ответил Монти.

— Отлично. Активирую щит купола. Богдан, уберёшь скалу — сразу под защиту. Выпущу воронов — ослепить, лишить обзора. По команде — бегом вперёд, за холм! — Я бросила строгий взгляд на Дохляка. — Дохляк! Эрдан и Костик! Хватит трястись! Ты врач, наш саппорт. Действуй! Бастет! Задание в чате. Выполняй!

Купол активирован. Богдан убрал скалу — камень дрогнул, пошёл трещинами, осыпался. Через секунду он снова стоял перед нами — тяжело дышащий, бледный, но живой. Вороны взмыли — стальные, чёрные, — ударили в небо. Я дала сигнал.

Осталась я. Рядом — Бастет. Прикрывать.

— Где ты, Джованни? — я обводила взглядом лес. Кусты, стволы, наваленные тела. Волка нигде не было.

— Вот он! — Бастет резко вскинула лапу, указала вперёд.

Я обернулась.

Груда тел. С десяток бойцов, растерзанных, сваленных друг на друга, будто мешки с тряпьём. На самом верху застыл огромный гепард — в последнем прыжке, с оскаленной пастью. А под ним, вдавленное в землю, — человеческое тело. Сплошь покрытое татуировками. Узоры показались знакомыми. Такие же я видела у Алины. Она рассказывала: у каждого оборотня рисунок свой, завязан на его теме — этнические мотивы, в которых отпечатаны быт и культура его народа.

Это был Джованни.

— Нет... Нет, нет, нет! Только не это!

В глазах потемнело. Ноги будто налились свинцом, а потом разом стали ватными. Я выскочила из-под купола — и бросилась к нему. Без мысли. Без страха. Забыв про всё на свете.

Воздух засвистел. Пули и стрелы пронеслись над головой. Одна чиркнула у плеча — кожу обдало ледяным сквозняком. Колени подломились. Я рухнула ничком, вжала голову в плечи, закрыла её руками. Дальше — ни шагу. Грудная клетка ходила ходуном, в ушах стоял звон, сердце молотило по рёбрам.

Бастет подползла вплотную. Заговорила тихо, ровно, будто мы не лежали под обстрелом, а сидели у домашнего очага:

— Я взломала чат команды Юг. Отдала приказ от лица их главного — прекратить бой и искать бойцов Генерала, как ты и просила. Теперь солдаты Генерала отступают и столкнутся лоб в лоб с Югом. Мы стравили их друг с другом. Скоро там начнётся резня. Держись. Там дальше их много — все полегли. Вороны своё дело сделали.

Я не слышала. Вернее, слышала — но слова не доходили. Грудь жгло, будто туда вогнали раскалённый гвоздь. В глазах — кровавая пелена. Пальцы дрожали, не слушались.

— Дыши, — шепнула Бастет мне на ухо. Мягко, но властно. — Ровно. Держи баланс. Удерживай его в себе.

Она знала обо мне больше, чем показывала.

Я вцепилась в её голос, как в поручень. Вдох. Задержка. Выдох. Ещё раз. Мышцы понемногу отпускало, жжение в груди стихало, звон в ушах отступал. Мир будто приглушили, и даже грохот боя стал тише, реже.

Я резко поднялась, стряхнула оцепенение и бросилась к Джованни. Он лежал под навалом мёртвых тел. В груди всё сжалось в тугой узел. Я стала разгребать завал голыми руками — пальцы соскальзывали, ногти ломались, но страха и боли я не чувствовала. Наконец добралась до него. Прижала пальцы к шее.

Тишина. Не только в его теле — во всём вокруг.

Бой оборвался так же внезапно, как и начался. Ещё минуту назад воздух рвали крики, свист стрел, грохот взрывов — а теперь только звон в ушах, тягучий, как комариный писк. Пороховая гарь медленно оседала на траву. Где-то далеко, за холмом, ещё тлело, но сюда, к нам, не долетало. Наш замысел удался. Но...

Я сидела на коленях рядом с Джованни. Слёзы высохли, оставив солёные дорожки на щеках. Ветер шевелил его волосы — тёмные, слипшиеся от крови. Я не убирала их. Не могла. Руки не слушались.

Из-за холма появились Клавдия, Богдан и Дохляк. Шли медленно — по мёртвой земле, через тела. С ними — Эрдан с перевязанной рукой, Алина, поддерживающая Костика, Монти с детьми. Все измотанные. Живые.

Костик увидел меня первым. И замер.

— Где папа? — закричал он, вырываясь из рук Алины. Его крик пронзил меня насквозь — острее любой стрелы.

Я сидела рядом с телом Джованни, стараясь прикрыть его от взгляда мальчика. «Как сказать ему правду?» — думала я, чувствуя, как в груди всё сжимается в тугой узел.

— Папа! — снова позвал Костик. Голос дрожал, но в нём ещё жила надежда.

Я отвернулась, чтобы он не увидел моих слёз. Но он уже заметил отца. Подбежал. Остановился рядом. Глядел на нас с ожиданием — будто всё ещё надеялся, что отец сейчас встанет, улыбнётся, обнимет его. Как всегда.

— У папы двенадцать жизней, он скоро возродится, — вдруг сказала Алина, нарушая тишину. Её голос звучал тихо, словно она сама пыталась в это поверить. Затем посмотрела на меня.

Я едва заметно помотала головой.

Алина застыла. В её глазах появилась пустота. А затем боль — такая, что, казалось, разорвёт её изнутри. Слёзы молча покатились по щекам. Она сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с нахлынувшим. Не вышло. Ещё один. Руки тряслись, губы дрожали.

— Папа всегда будет в твоём сердце, — сказала она, глядя на Костика. Голос — холодный, отрешённый, будто она пыталась защитить себя от реальности. Отгородиться. — Он с нами.

Костик поднял на неё взгляд. В его глазах засветилась радость.

— Я знаю. Я жду его, — сказал он, будто только что получил подтверждение своим надеждам.

Потом обернулся к остальным. Увидел растерянность и скорбь на наших лицах — на всех, кроме матери. И улыбка угасла.

Он снова повернулся к отцу. Медленно опустился на колени рядом. Маленькие руки осторожно коснулись плеча. Пальцы — тонкие, детские — утонули в крови на его теле. Костик не отнял руку. Не понял ещё. Не поверил.

— Папа, просыпайся... — прошептал он. — Ну всё, хватит лежать. Просыпайся.

Тишина.

Он подождал. Секунду. Две. Три.

— Папа?

Ничего.

Мальчик наклонился ближе. Прижался лбом к его плечу. Закрыл глаза. И замер — так, будто если он будет ждать достаточно долго, отец обязательно откроет глаза.

Рядом стояла Алина. Смотрела на сына — и не могла пошевелиться. Слёзы текли по её лицу, но она не вытирала их. Не могла. Руки висели плетьми. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, — но не сказала. Только воздух вышел — тихий, рваный.

— Нет, нет! — сорвался его голос, надтреснутый, хриплый. Он расколол тишину, как удар топора по сухому дереву. — Он обещал всегда быть со мной! Обещал!

Костик рухнул на отцовское тело, вжался в него всем своим худым тельцем, вцепился, будто мог удержать. Плечи ходили ходуном, рыдания вырывались толчками — громко, надрывно, дико. Крик, полный боли и детского неверия, отскакивал от стволов и уходил вглубь леса.

Мы застыли. Ноги приросли к земле. Никто не мог ни шагнуть, ни вымолвить слова. В горле стоял ком. В груди резало от чужого горя.

Алина пошла к ним медленно. Шаги почти не слышались — она будто плыла над мхом. Лицо побледнело, обескровилось, стало восковым. Но в глазах — буря. Тёмная, глухая, не находящая выхода.

Мы молча расступились.

Она опустилась на колени рядом с сыном, невесомо положила ладонь ему на плечо. Несколько долгих секунд смотрела на Джованни. Губы шевелились, но звука не было — только безмолвное движение, будто молитва, которую она не решалась произнести вслух.

Костик почувствовал прикосновение, обернулся — и, не сказав ни слова, уткнулся лицом в мать, обхватил её руками, продолжая сотрясаться от плача. Она притянула его к себе, сжала крепко, до побелевших костяшек, будто объятиями можно было отгородить от боли, закрыть её своим телом.

— Слишком рано… Слишком быстро… Слишком неожиданно… — прошептала она одними губами. Голос дрожал, срывался, но она договорила. — Мы будем скучать по тебе. Ты был удивительным человеком. Светлым. С великой душой. Ты обязательно найдёшь счастье — то, которого здесь, на Лураписе, не дано. Да пребудет с тобой сила, муж мой.

Она склонилась и нежно провела ладонью по его волосам, по холодному лбу, будто пыталась согреть.

И в этот миг лицо Бастет окаменело. Взгляд застыл, уши прижались, шерсть на загривке приподнялась.

— Алтарь, — выдохнула она тихо, но так, что услышали все. Голос был сдержанным, ровным — и оттого ещё тревожнее. — Я чувствую его приближение. Он идёт вершить правосудие.

Алина вздрогнула, подхватила на руки всхлипывающего сына и поспешно отступила. Мы — за ней. Шаг за шагом, не сводя глаз с того места, где лежал Джованни.

И тут на месте, где лежало тело, взметнулась буря.

Небо вспыхнуло — разом, до белизны, — и молнии ударили в бездыханную плоть. Тело вздёрнулось в воздух, будто подхваченное за нити, и зависло в нескольких метрах над землёй, безвольно покачиваясь. Ветер крепчал, набирал силу, кружил вокруг нас, хлестал по лицам, тянул с ног. Потом стянулся в одну точку — и развернулся воронкой. Внутри этого смерча, застыв, висело тело Джованни.

Из самой его глубины вырвался свет — ослепительный, обжигающий, точно крошечное солнце. Лучи хлестнули по мертвецу, прошли сквозь плоть с гулом, похожим на далёкие раскаты грома. И тогда сверкнула последняя молния — самая яркая. Она ударила прямо в сердце вихря.

Буря стала стихать. Воронка распалась, рассеялась, и наступила тишина — полная, звенящая.

Из прозрачного воздуха соткалось небольшое облако. Мягко подхватило Джованни и медленно, бережно опустило его на землю.

Всё замерло.

Алтарь — всевидящий дух Лураписа, хранитель и судья. По правилам этого мира, он являлся, чтобы вершить правосудие над теми, кто преступил законы планеты или причинил боль её жителям. Он же вёл регистрацию игроков — тех, кто прошёл испытания и оправдал доверие. И многое другое, о чём мы могли только догадываться. Блюститель равновесия. Его грозное явление — буря, свет, молнии — наполнило нас благоговейным страхом. Мы стояли не шевелясь, не дыша. Внутри всё сжалось в комок.

Джованни лежал неподвижно.

А потом открыл глаза. Вдохнул — глубоко, судорожно, будто вынырнул из-под воды.

— Жив! — воскликнула Клавдия, не сдерживая слёз.

Костик бросился к отцу, обхватил его руками.

— Папа! Папа! — кричал он сквозь слёзы.

Джованни, всё ещё потрясённый, осматривал нас с удивлением и страхом. Он не мог поверить, что Алтарь даровал ему прощение. Крепко прижимая Костика к себе и заметив растерянный взгляд Алины, он вдруг громко, с трудом сдерживая слёзы, воскликнул:

— Я с вами! Я с вами!

Отец Костика опустил голову, ещё крепче прижав сына к груди. Закрыл глаза свободной рукой. Но слёзы всё равно потекли — сквозь пальцы, горячие, словно долгожданный дождь в засушливый день.

Я подняла взгляд и над головой Джованни увидела полностью заполненный профиль. Облегчённо выдохнула. Испытание подошло к концу. Он справился. Прошёл всё — и вернул себе бессмертие.

Глава 6. «Вместе мы можем совершить то, чего не в силах сделать в одиночку; единение умов и рук, сосредоточение их сил может стать почти всемогущим» (Даниел Уэбстер)

Прохладный вечер стлался над лагерем. В воздухе мешались смола сосен и горьковатый дым костра, окутывая нас, будто тёплым пледом. Шла пятая ночь Большой игры.

Место для ночёвки выбирали придирчиво — каждый куст просмотрели, каждую тропу проверили. По периметру — ловушки, сигналки, растяжки. Всё это держалось на Джованни. Его профессия — «Электромонтажник» с расширенным допуском — оказалась для нас настоящим козырем. Он собирал охранные контуры с такой лёгкостью, будто плел паутину из проводов и датчиков.

Мы сидели у огня. Пламя металось, лизало сучья, бросало на лица дрожащие пятна света. Вспоминали, что прошли, по очереди вводили Джованни в курс дела — кто где оступился, кто кого вытащил. А потом разговор сам собой сполз на лёгкое, необязательное. Джованни слушал, кивал, вставлял короткие реплики. И вдруг стало ясно — с ним можно говорить часами и не устать.

— Алтарь вовремя решил твою судьбу, — усмехнулась я, скользнув взглядом по его профилю. Как игрок он был нам здесь необходим.

«Джованни / Оборотень / Стрелок-следопыт / Электромонтажник / уровень 115».

Он улыбнулся. Рука его чуть крепче сжала плечо сына, а глаза на миг задержались на мне — благодарно, открыто. Густые чёрные волосы, спадающая на лоб чёлка, серые, будто подёрнутые пеплом глаза, лёгкая щетина. Лицо человека, который много нёс на себе и не растерял. Тело, как и у Алины, испещряли татуировки — каждая будто держала за собой отдельную историю, знак, память.

— Я был неправ, — начал он. Голос дрогнул, и он кашлянул, пытаясь сгладить хрипотцу. — Подставил семью. Рискнул тем, чем нельзя было рисковать. И заплатил. Долго бродил в волчьей шкуре, которую не снять. Ни расстегнуть, ни содрать.

Он замолчал. Пальцы непроизвольно сжались на плече Костика, костяшки побелели.

— Самое тяжёлое — не видеть, как растёт твой сын. День за днём. Год за годом. — Он сглотнул, отвёл взгляд к огню, потом снова посмотрел на Алину и Костика. Плечи его опустились, в уголках глаз собрались морщинки. — Разлука выбила из меня дурь. Показала, без кого я — пустое место. Без кого не смогу.

— Ты нам лучше скажи вот что, — Дохляк наклонился к огню, подперев подбородок кулаком. — Как ты забрёл в Туманный лес? И почему решил оттуда не выходить?

Джованни ответил не сразу. Помолчал, глядя в пламя.

— Я знал, что там буду в безопасности, — произнёс он наконец. — Лес под проклятием. Из местных туда не суётся никто. Еды хватало, чтобы перебиваться. Одного не предусмотрел — кентавра. Этот любил полакомиться волчатиной. — Он нахмурился, брови сошлись к переносице. — А ещё западнее... там живёт какой-то чёрный тигр. Пару раз я на него натыкался. Еле уходил.

Он качнул головой.

— Я не знал, как всё исправить. Как вернуть прежнее. Просто жил в лесу — день за днём, жизнь за жизнью, пока не растерял почти все. Когда встретил вас, у меня оставалась последняя.

После этих слов он крепко обнял Алину и маленького Костика, словно пытаясь наверстать все упущенное время. А затем с задумчивым, но полным любви взглядом посмотрел на нас. В его серых глазах читалась смесь нежности, благодарности и легкой грусти, свойственной людям, которые осознали хрупкость и ценность жизни.

— Ты в моём сердце, в мыслях, в снах, — проговорила она тихо. — Я не могу думать ни о чём другом. Только твои глаза. Улыбка. Голос. Я безумно тебя люблю.

Джованни ответил ей одним взглядом — и в нём была вся глубина того, что он не решался сказать вслух. Он промолчал, будто боялся спугнуть эту хрупкую, едва сотканную тишину.

А потом заметил, как Костик, разморённый долгим днём, принялся зевать, украдкой тереть глаза кулачками. Алина лукаво улыбнулась, поправила ему воротник.

— Костик, пора спать, — сказала она мягко. — Сегодня ляжешь в палатке с детьми и няней. А потом будешь спать с нами.

Джованни поднялся молча — легко, будто с плеч сполз невидимый груз. Обнял жену за плечи, притянул к себе, и они вместе пошли к палаткам. Медленно, нога за ногу, точно хотели растянуть этот вечер подольше.

Мы с Клавдией двинулись следом, невольно согреваясь теплом, что от них исходило. Вера, Костик и Дима уже унеслись вперёд, наперегонки, споря, кто первым добежит. Звонкий смех рассыпался в ночной тишине, отскакивал от стволов и возвращался назад — и от этого вечер делался ещё уютнее, ещё живее.

Когда детей и няню уложили, мы втроём вернулись к костру. Небо раскинулось над нами огромным шатром, сплошь усыпанным звёздами, а где-то на самом краю слуха перешёптывался лес. Можно было наконец выдохнуть. Помолчать. Поговорить без спешки, без оглядки через плечо.

Джованни смотрел в огонь. Долго, не отрываясь. Пламя плясало в его серых глазах — живое, тёплое. Потом он заговорил, и голос его тёк спокойно и глубоко, как вода в горном ручье.

— Разлука многому меня научила, — начал он. — Я понял, чего стоит семья. Что она значит — для любого, не только для меня. Раньше не понимал. Или не хотел понимать. — Он осёкся, сжал пальцы в кулак. — Только потеряв всё, я осознал: семья — это и есть то, ради чего стоит жить.

Слова его были просты, без украшений. Но в них звучала такая обнажённая искренность, такая тихая сила, что каждый из нас невольно подался ближе к огню. Мы слушали не перебивая. Пламя выхватывало лица из темноты, и казалось — весь лес затаил дыхание, чтобы дать нам расслышать человека, который наконец нашёл дорогу домой.

— Я многое увидел рядом с вами, — продолжил Джованни чуть погодя. — Дина, мы с Алиной хотим войти в твою команду.

Произнёс он твёрдо, но в глубине серых глаз мелькнула тень. Челюсть сжалась на миг, пальцы дрогнули. Ждал.

— Хочу снять с семьи клеймо чудовищ, — голос его осёкся, но он тут же выровнял дыхание, сжал кулак. — Не хочу больше служить таким, как Генерал. Из-за нашей крови, из-за того, что мы умеем, к нам идут лишь отморозки. Заказы у них одни — убить, захватить, сожрать. После Игры нас ждёт только это. А я не хочу снова быть изгоем. Хочу видеть, как растёт мой сын. Хочу дать ему обычную, человеческую жизнь.

Он умолк. Поднял на меня взгляд. И застыл в ожидании, будто боялся спугнуть ответ лишним вздохом.

Я встретила его глаза и улыбнулась — спокойно, без колебаний.

— Я только за, — сказала я. — Вы с Алиной — не просто хорошие люди. Вы — сильные игроки. И моей команде вы нужны.

И в этот самый напряжённый момент из тьмы вывалились Монти и Эрдан. Они шли, словно два разъярённых петуха на дуэли, размахивая руками и тыкая пальцами в воздух так, будто рисовали в пространстве планы покорения Вселенной. Лица у обоих были красные от возмущения — видимо, спор затянулся с началом Большой игрын. Подойдя к костру, они уютно устроились, словно это их личный камин, и продолжили перепалку, совершенно игнорируя наше присутствие.

— Главные защитники — у ворот! — провозгласил Монти с видом полководца, разглядывая огонь, будто там была зашифрована стратегия всей кампании. — Они прикрывают вратарей, не дают забить. И поверь мне, это не прогулка по парку, когда на тебя летят, как голодные волки, атака за атакой. У ворот нас ждёт тридцать шесть бойцов. И ещё десяток — спрятаны, как мыши в норках.

— Но шанс-то есть! — парировал Эрдан, явно не желая сдаваться. — Если план сработает, мы будем купаться в золоте! Один отвлекает, а мы с тобой проскальзываем к воротам и забрасываем мячи, как заправские футболисты.

Монти усмехнулся и медленно покачал головой, будто прикидывал, не пора ли махнуть на всё рукой и пойти спать.

— Ты ворота-то видел? Это тебе не футбол из реального мира. Чтобы закинуть мяч, сперва вспашешь землю носом, потом вылижешь ботинки вратарю, а он ещё постоит, подумает, с какой стороны тебе хребет сподручнее переломить. Эти защитники не из простых. Превратят в курицу — глазом моргнуть не успеешь. И будешь носиться по полю, кудахтая, пока им не захочется тобой закусить.

Эрдан хмыкнул, но по лицу было видно — зацепило.

— И как тогда забить гол? — встрял Дохляк, подсаживаясь к костру и грея ладони.

Он, похоже, тоже уловил их перепалку издали и решил вклиниться.

— Эрдан, забей ты на этот гол, не будет его, — кипятился Монти, будто это он задал вопрос. — Я в этой игре собаку съел, а ты пока только мизинцем в неё окунулся.

— Мы вам вообще не мешаем? — вставила наконец я, слегка подкалывая. Тон был такой, словно я спрашивала: ребята, вы вообще в курсе, что мы тут сидели ещё до того, как вы закатили свой футбольный саммит?

Монти перевёл взгляд на меня, потом обвёл глазами остальных и выдал:

— Ну давай, жги. Ты у нас командир. Есть решение?

«Долго же ты думал, кто здесь главный, — подумала я. — Рано ещё брать бразды правления: ты у меня на коротком поводке».

— Думаю, нужно создать две команды: одна сосредоточится на защитниках, а другая — на остальных, — предложила я, стараясь внести ясность.

— Точно. И важно запутать противника, чтобы они не знали, у кого мячи, — быстро согласился Эрдан, словно эта идея уже созрела у него в голове.

— Будем импровизировать? — уточнил Монти, слегка приподняв бровь.

— Да, — коротко ответила я. — Заканчивайте ваш спор, пока лица не стали как две колючие розы. У меня есть план.

Я выложила своё видение, и головы в такт закивали — с каждым новым предложением всё согласнее. Монти даже зааплодировал. Я не поняла, сарказм это или снова у него «челюсть упала» от удивления, да и не суть. Я перебрала все наши старые задумки и переправила их под новые умения, что у нас появились.

И в отличие от Монти — он-то в эту игру играл, да только ходил там в подчинённых, выполнял чужие приказы. Игроком он не был. Его команда занималась зачисткой, не больше. Да, он выложил нам кучу ценного — всю внутреннюю кухню, все закоулки. Но я в прошлой жизни не одну войну вытянула. Опыт есть, голова на месте, а соображалка решает. И я верила: мой план сработает.

Хотя без ребят, без их конкретных подсказок мы не собрали бы ровным счётом ничего. Я лишь подбрасываю идею — а растим мы её уже вместе.

Мы ещё долго перебирали варианты: кто возьмёт на себя отвлечение, как половчее раскидать силы, какие манёвры пустить в ход. Жар костра грел, но усталость брала своё, подкрадывалась исподволь. Один за другим ребята начали зевать, потягиваться — и вскоре разбрелись по палаткам.

Я несколько мгновений смотрела на огонь, раздумывая, как лучше поступить. Наконец, немного поколебавшись, встала пошла к Эрдану в палатку.

— Эрдан, могу я переночевать у тебя? — спросила я мягко. — Я свою палатку отдала Алине и Джованни.

Он посмотрел на меня с удивлением. Кажется, задумался — и это заставило меня покраснеть ещё больше. Жар залил щёки, я уже собиралась извиниться и уйти искать другое место, но вдруг он схватил меня за руку. Движение было неожиданным, но мягким — и прежде чем я успела что-либо сказать, он притянул меня к себе, обхватив за талию.

— Шучу! Конечно, иди ко мне, лапуля, — сказал он с игривой загадкой в голосе.

Я не смогла сдержать улыбку — хоть и попыталась сделать вид, что его слова не задели меня.

Солнце уже выкатывалось из-за горизонта, когда мы, полные решимости, двинулись к воротам команды Юг. Путь был неблизкий, но мы шли собранно, держа план в голове и не растрачивая ни минуты впустую. Каждый шаг подводил ближе к цели, и даже усталость от этого будто притуплялась.

К полудню мы вышли на место и залегли за невысоким холмом. Отсюда, метрах в пятнадцати от границы вражеского поля, мы замерли и начали наблюдать. Из укрытия открывался отличный обзор: впереди раскинулась просторная лужайка, упиравшаяся в массивные ворота. Вдоль них неспешно расхаживал вратарь — размеренно, спокойно, без суеты. Остальные, по нашим прикидкам, затаились где-то рядом, выжидая момент для внезапного удара.

По всему периметру поля тянулся ров — будто глубокий шрам, рассёкший землю. С метр глубиной, не больше, но он чётко прочерчивал черту, за которой начиналась чужая территория. Этот ров был как предупреждение: дальше — бой.

Но и у нас на руках имелось несколько козырей, и они придавали уверенности.

Первый — возрождение. Строго засекреченное, само собой, но всё же. Из игры мы вылетим не сразу. Даже если кого-то свалят, он тут же вернётся в строй, и общая численность не просядет. Это давало перевес — хотя риска, конечно, не отменяло.

Второй козырь — и, пожалуй, главный — моя профессия. Радист.

Как мы разобрались, в Большой игре лишь недавно продавили правило: пускать всех участников базы, а не только боевой состав. Развиваться должен каждый — ради этого игру и затевали. Но Генералы баз заигрались и годами обходили этот пункт стороной. Теперь им — штрафной, а нам, специалистам, — открытая дорога в игру.

Вот только желающих с базы набралось негусто — мы да пара доходяг, что вылетели в первую же ночь. А радисты и подавно наперечёт: для любого начальника это птица редкая, незаменимая — вся связь на нём держится.

Мои способности открывали то, чего не было у других. Я могла поднять общий чат — и голосовой, и беззвучный, для тихого разговора. Мы обменивались мыслями напрямую, телепатически, что особенно выручало там, где одно оброненное слово могло выдать всю позицию. А ещё можно было перебрасываться короткими сообщениями — мгновенными, долетающими до адресата в тот же миг.

Проще говоря, у каждого из нас будто сидела в голове рация — новейшая, с запредельной дальностью в несколько миллиардов километров. Я могла втянуть в этот чат человека с другого края планеты, и он слышал бы нас так же ясно, как если бы стоял плечом к плечу.

И третье наше преимущество — мы были единой командой. Каждый знал: его прикроют, не бросят одного в трудную минуту. В этом и крылась наша главная сила — в доверии и в том, что мы стоим друг за друга горой.

Мы замерли за укрытием, сосредоточенно наблюдая за вратарями. Впереди нас ждала сложная задача, но мы были готовы рискнуть.

— Обзор! — скомандовала я, активируя общий чат.

В ту же секунду Эрдан превратился в орла, его крылья распахнулись с хлопком, и он взмыл в небо. Несколько мгновений спустя он уже кружил над воротами противника, внимательно осматривая территорию.

— Вижу, один из вратарей стоит на краю и курит что-то. Другой — в трех метрах от него. Здесь рядом елка, устроюсь на ней, — сообщил он, приземляясь на ветку дерева.

— Я подключаюсь к тебе. Сфокусируйся на крайнем вратаре и удерживай взгляд, пока не скажу "стоп", — отозвалась Бастет.

Ее особый навык, «Зеница», позволял подключаться к человеку и видеть все его глазами. Кроме того, она могла записывать видео и делать фотографии. Хотя Бастет была хакером и могла бы провернуть это скрытно, без согласия, наш план был четко согласован, и каждая деталь была продумана заранее.

— Стоп! — скомандовала она через несколько секунд.

В чат тут же загрузилась фотография вратаря. Мы взглянули на изображение — это был мужчина с хищным взглядом, который, казалось, всегда находился в режиме повышенной готовности.

— Я активирую «Прозрачность», — сообщила Алина, ее голос звучал спокойно и сосредоточенно.

Она начала двигаться в сторону ворот, скрываясь за деревьями. Одновременно Дохляк и Богдан взяли мячи и направились вдоль рва, удаляясь от нас примерно на двадцать метров.

— По сигналу, ребята, — подала я команду.

Они синхронно перепрыгнули ров и бросились к воротам, не скрываясь. Их задача была отвлечь внимание противника, и они делали это мастерски.

Монти, оставшись позади, отошел на тридцать метров, выждал несколько секунд и последовал за ними, прикрывая их со спины.

Я выпустила шершней — своих механических разведчиков, — и приказала им держать периметр в поле зрения, зависнув над полем.

На этом этапе наша цель была проста: выяснить, где находятся защитники ворот, чтобы они проявили себя. Забить гол пока не входило в план. Мы должны были собрать максимум информации и вернуться. Но, как это часто бывает, все пошло не так, как мы ожидали.

— Вратари заметили ребят. Похоже, обсуждают что-то и готовятся к атаке, — доложил Эрдан, наблюдая за происходящим сверху.

— На нас движутся трое защитников. Вы зафиксировали их выход из укрытия? — спросил Богдан, его голос звучал напряженно.

— Да, дроны передали мне картинку. Я отмечаю позиции защитников на карте, — ответила я, быстро занося данные в виртуальную общую карту.

Ребята продолжали отвлекать внимание противника, смело маневрируя по полю. В это время Алина медленно продвигалась к воротам, ее фигура практически сливалась с окружением благодаря навыку «Прозрачности».

Здесь важно было понимать разницу между «невидимостью» и «прозрачностью». Если в первом случае объект полностью исчезает из поля зрения, то во втором его все же можно заметить при внимательном взгляде. Пространство вокруг Алины слегка искажалось, выдавая ее присутствие. Ее навык «Хамелеона» позволял сливаться с окружением, подстраиваясь под его цвета и текстуры. Но при движении ее фигура могла кратковременно проявляться, создавая эффект легкой ряби.

Каждый ее шаг требовал максимального сосредоточения. Она двигалась медленно, методично, почти сливаясь с окружающей средой. Любая ошибка могла стоить нам всего плана, но ее мастерство внушало уверенность.

— Угол чист, продолжаю движение, — прошептала она в чат.

Мы замерли, наблюдая за ходом операции. Впереди был только первый этап, но напряжение витало в воздухе.

Мы обеспечили Алине все необходимое время. Защитники и вратари противника были полностью сосредоточены на свирепом Богдане и высоком, как башня, Дохляке. Все взгляды и силы врага были прикованы к ним, и правый угол поля остался вне их внимания.

Прожекторы за воротами резко вспыхнули, ослепляя на мгновение, и на поле появились камеры наблюдения. В этот момент Дохляк, обгоняя всех с мячом, неожиданно превратился в дракона. Его массивное тело и размах крыльев заполнили половину поля, и зрелище ошеломило всех — как наших, так и противников.

— Отлично! Это наш шанс! — воскликнула я, наблюдая за реакцией врагов.

— Я на месте, бросаю первые 26 мячей и возвращаюсь, — послышался из чата уверенный голос Алины.

В одно мгновение табло над воротами изменилось:

«База Север 41 : База Юг 10».

Защитники и вратари команды Юг стояли в растерянности, пытаясь понять, что происходит. В итоге они упустили момент, когда Дохляк, используя свою внушительную форму дракона, успел забросить свои мячи в ворота. Он стремительно развернулся и, смахнув хвостом нескольких защитников, полетел обратно к лесу.

Табло вновь обновилось:

«База Север 67 : База Юг 10».

Тем временем Богдан, словно неудержимый вихрь, расправился с несколькими защитниками и ринулся к воротам. Однако на его пути появился боец 125-го уровня. Громила смотрел на него сверху вниз, как на надоедливую муху. Богдан, не раздумывая, врезался в него с полной силой, но результат был плачевным — это напоминало удар шмеля о каменную стену. Он врезался и, словно вода, стек по ногам противника на землю.

— О-о-ой... — простонал он в общий чат.

— Какой «ой»?! Вставай, каша! — выдохнул Монти, который уже пересек половину поля и спешил к воротам.

Но Богдан не успел подняться. Один из вратарей внезапно бросил на него сеть-ловушку, и орк оказался закованным в плотный кокон, из которого не мог выбраться.

— Воздуха не хватает... Сейчас задохнусь... — пробормотал он запыхавшимся голосом в чат.

— Один выбыл. Как у тебя дела, Монти? — спросила я спокойным голосом, сохраняя контроль над ситуацией.

— Большая часть противников вышла из укрытий, отмечай их позиции. На другом конце поля идет сражение бойцов Генерала, вероятно, их привлекли прожекторы и шум. И, судя по табло, у наших ворот тоже битва с командой Юг, — доложил Монти, его голос был напряжен, но уверенный.

В этот момент один из защитников на полной скорости сбил его с ног. Они оба пролетели несколько метров, а затем сцепились в яростной схватке. Монти, используя силу, вывернулся из рук противника и, не теряя времени, обернулся анакондой. Его массивное тело мгновенно обвилось вокруг врага, и в следующий момент защитник исчез в брюхе Монти.

Однако это решение оказалось не самым удачным. Из-за внушительного груза в животе Монти двигался крайне медленно, как огромная черепаха. Осознав это, он активировал невидимость и продолжил путь к воротам, стараясь не привлекать внимания.

В то время Алина, сосредоточенно и оперативно, продолжала выполнять свою работу. Она совершала рейсы между нашей локацией и воротами противника, забирая мячи: один в руках и 25 в инвентаре.

— Я у ворот, забрасываю еще 26 мячей, — сообщила она в чат. — Возвращаюсь.

Табло вновь изменилось:

«База Север 93 : База Юг 11».

Алина, как всегда, действовала четко и без лишнего шума. Мы знали, что она не подведет, но ситуация на поле становилась все напряженнее.

Команда Юг ошарашенно смотрела на табло, не понимая, кто забивает голы. Один из вратарей, догадавшись, что что-то не так, бросил какой-то порошок на поле, и оно засветилось ярким светом. Вдруг перед ним проявилась толстая анаконда, уже готовая съесть вратаря. Глаза змеи расширились от шока, а пасть широко раскрылась.

— В атаку! — крикнула я шершням и быстро дала координаты вратаря. Мои дроны мгновенно атаковали его, впиваясь жалами. Монти, с трудом протискиваясь из-за толстого брюха, прополз мимо вратаря, который отбивался от дронов, и забросил мячи в ворота.

«База Север 119 : База Юг 11».

Но змея не успела отползти: на нее набросились черный кайман, гепард и несколько защитников.

— Это стоило того, — сказала я довольная. — Алина, как у тебя?

— Я уже с вами, — ответила она, выходя из "прозрачности".

В этот момент ко мне подбежал Дохляк. Он специально приземлился, будучи драконом, в другой точке, чтобы не выдать нашу позицию, и теперь спешил к нам уже в человеческом облике.

— Ну как я их, ух, повезло! Богдану и Монти капец? Отдыхают? — уточнил он.

Я посмотрела на поле и увидела, как солдаты добивают анаконду. Завершил бой крокодил, который откусил ей голову. Ужасная смерть.

— Ой, Кощеюшка ты наша, однокрылый герой, — сказала Клавдия насмешливо, глядя на Дохляка. — Хотя имеешь право радоваться по поводу одной смерти точно. Монти получил по заслугам.

— Клавдия, так нельзя. Мы команда, — отреагировала я сердито.

— Мы команда, а он предатель, который перерезал Дохляку горло. Пусть хоть улыбнется в честь этого! — огрызнулась она и виновато посмотрела на поле.

— Ну это как его, не в чат же. Нас все слышат, он мой сосед, — сказал Дохляк, немного растерянно.

— Упс, забылась я, — Клавдия съежилась и пробормотала: — Да ладно, не тронет он тебя, не переживай!

Я посмотрела на них строго, но сейчас было не время для нравоучений. Нужно было быстро решить, что делать дальше.

— Проехали. Ждем десять минут и отступаем. Уже ясно, что команда Север выиграла. Теперь все просто бьются за престижные голы и призовые деньги. У нас еще есть мячи, но главное — не дать банде Генерала нас уничтожить. Мы должны уйти с деньгами. Эрдан, возвращайся, — сказала я в чат, но тут же добавила: — Хотя нет, сначала дай мне картинку. Бастет, сфотографируй их позицию. Хочу понять, где засели бойцы Генерала.

— Подключаюсь к тебе, Эрдан, — отозвалась Бастет.

Счет в этот момент снова обновился.

«База Север 125 : База Юг 15».

Бойцы Генерала активно продолжали наступать. Вратари команды Юг из последних сил отражали атаки, но это было похоже на бесполезное сопротивление. Время неумолимо шло. Таймер показывал двадцать часов. Завтра — последний день игры.

— Кидаю координаты. Их там около 25–30 бойцов. Возле ворот еще десяток, — доложил Эрдан.

— Дроны в атаку! — Я быстро передала дронам координаты и открыла короткое видео, которое Бастет сбросила из эфира Эрдана.

На записи бойцы Генерала хаотично бегали, кричали, размахивали руками и пытались отбиваться. Но железные клювы воронов и стаи слепней оказались слишком эффективны. Они облепили врагов, мешая им двигаться, а вороны добивали цель быстрыми ударами. Хорошо, что я успела прокачать их.

— Помчали! На точку! — крикнула я, поднимаясь на бегу. — Дети, вы остаетесь здесь с Клавдией. Джованни, гони вперед! Надо добить их. Эрдан, в бой!

Дроны начали терять численное преимущество. Часть из них уже была уничтожена, и я понимала, что они не справятся без нашей помощи.

Джованни быстро обернулся оборотнем и устремился в сторону бойцов Генерала. Когда мы с Дохляком добрались до указанной точки, перед нами предстала картина полного разгрома: повсюду валялись мячи, а бойцы Генерала были полностью уничтожены. Джованни и Эрдан справились с задачей на все сто. А вот мои дроны… все до единого были разбиты. Придется срочно прокачивать второй навык атаки, иначе в следующий раз мы не выдержим.

— Быстро собираем мячи и возвращаемся на нашу позицию, — скомандовала я, оглядываясь по сторонам.

— Отличная работа, ребята! — подбодрил всех Дохляк, тут же бросившись собирать мячи.

В районе ворот наступила гробовая тишина. Прожекторы все еще ярко освещали поле, но кроме вратарей, никого больше не было видно. Мы оперативно вернулись на нашу точку, где нас уже ждали Монти и Богдан.

— У нас в арсенале 130 синих мячей противника, они приносят по два очка за каждый. И еще 35 желтых мячей от бойцов Генерала, — радостно отчитался Дохляк, разложив добычу перед нами.

— Как будем действовать? Забьем сейчас или дождемся утра? — спросил Монти, глядя на меня и Эрдана.

— Это было не в наших планах, я не ожидал такой удачи, — задумчиво протянул Эрдан, скрестив руки на груди.

— Пока удача на нашей стороне, нужно действовать, — заключила я, погруженная в размышления.

Однако у нас была одна серьезная проблема: Монти и Богдану нельзя было показываться. Никто не должен знать, что у нас здесь есть точка возрождения. Команда Генерала больше не угрожает, но бойцы команды Юг все еще остаются в строю — около 35 человек. Бой будет неравным, и мы не сможем обойтись без помощи ребят.

Это означало только одно: пора включать запасной план атаки.

— Богдан и Монти, вас убили, поэтому вам нельзя показываться на поле в вашем облике, — снова напомнила я, жестом подзывая их ближе. — Дохляк, сделай им статус «мертв» на браслете, иначе наше жульничество с возрождением в периметре вскроется. Так… Так… Так. Богдан, надеюсь, ты хорошо прокачал великана?

Богдан кивнул, и я продолжила:

— Монти, отдай ему свое кольцо. Пусть скроет свой профиль полностью, чтобы никто не смог его засечь. Ваша точка с Дохляком будет в середине, параллельно воротам. Клавдия, ты с Джованни — на десять метров дальше. В общем, выстраиваемся в ряд возле рва, на расстоянии десяти метров друг от друга. Противник должен смотреть только на вас, на центр. Хоть танцуйте там, хоть анекдоты рассказывайте, но отвлеките их от правого угла ворот. Нам нужно провернуть этот трюк еще раз!