Людмила Закалюжная

Опасное творение

Глава 1

«Держите ее!»

Резкий, пронзительный крик все еще звучал в моих ушах, когда я отчаянно жала на педаль газа и крутила руль. Мой отец, месье Жером Дюран, главный прокурор города Бордо, считал, что я должна водить автомобиль. Едва мне исполнилось шестнадцать, как отец решил, что пришло время учиться. Моему восторгу не было предела. Я полюбила машины, звук мотора, а еще скорость. Поэтому неслась от преследователей как угорелая. Тысячу, нет, две тысячи раз я ездила по этой проселочной дороге мимо леса. Знала каждую ямку и бугорок. И все благодаря отцу, а может… Он догадывался, что на наш дом могли напасть?

Я с силой сжимала руль, не позволяя себе расслабиться ни на секунду. Мне бы только добраться до старого храма, а там подземный тоннель выведет к порту, и корабль крестного, месье Люка де Паризо, увезет в Тулузу. Вроде легко и просто, но перед глазами все еще стоял раненый отец, а в ушах звучали крики жандармов. В одно мгновение моя жизнь перевернулась. Неделю назад я окончила престижную Академию Создателей в Париже. Возвратилась домой в предвкушении творить великие дела, на меня возлагались большие надежды, и я поклялась, что все исполню как надо.

Отвлеклась, пропустила кочку, и машина резко подпрыгнула. Сцепив зубы, я гнала вперед, поглядывая в зеркало заднего вида. Преследователи на трех машинах неслись позади. Фары лихорадочно маячили во тьме среди деревьев. Проклятые искатели, а ведь они не отстанут, пока не схватят. Моих личных вещей у них полно, весь наш загородный дом. Поэтому только крестный способен прийти на помощь. Нет, от магии искателей месье Люка не спрячет, но поможет добраться до Монсеньора, а там… Я нажала на тормоз, и машина остановилась возле разрушенной стены, которая в далекие времена защищала храм. Схватила небольшую сумку и побежала к дверям древней святыни. Внутри пахло сыростью и затхлостью, а еще было очень темно, но я знала, куда идти – в центр, где стояла статуя мужчины в плаще с капюшоном. Лицо скрывалось в тени, и лишь глаза горели алым светом. В шестнадцать лет они напугали меня намного больше, чем собравшиеся в храме маги с масками на лицах и боль, когда мне делали татуировку в виде молнии на правом запястье. После отец рассказал, что это создатели сотворили светящиеся шарики красного цвета. Только и всего.

Свет из глаз статуи падал в дальний угол, там и прятался вход в подземный тоннель. Я услышала шум машин преследователей и, крепко ругнувшись, бросилась поднимать тяжелую плиту.

– Она в храме!

– Проклятая сатанистка!

Страх придал сил, и я сдвинула камень в сторону. Прохладный воздух коснулся лица, потянуло сыростью. Крепко хватаясь за края ямы, я нащупала ногами железную лестницу и, согнувшись, поставила плиту на место. В полной темноте я спускалась, прислушиваясь к шуму наверху. Скоро искатели догадаются, где я спряталась, надо торопиться. Ощутила на ладони правой руки тепло, так всегда случалось, когда я начинала творить. Нужно лишь представить все до мельчайших подробностей, и тогда создание будет идеальным. Световой шар, самое простое, чему учили в школе создателей. Хлоп. Небольшой шарик появился в руке, я пустила его вперед и побежала. Дорога предстояла неблизкая, вскоре заколол правый бок, и я перешла на шаг. Порой останавливалась, замирала, отчаянно вслушиваясь в тишину, но, не уловив погони, продолжала путь. Искатели очень хитрые, и не зря они считались лучшими сыщиками во Франции. Если они не нашли вход в тоннель, вполне могли идти поверху. «Ничего, успею», – убеждала я себя. Я споткнулась и чуть не упала, но вовремя успела поймать баланс. Рукав кофты задрался, и широкий золотой браслет сверкнул от сияния светящегося шара. Как все девчонки, я мечтала встретить парную магию, но хидсу не только защищал от неожиданной встречи, но и прятал татуировку, особый знак избранных магов. Меня ждали великие дела, а они требовали отдать все силы. В общем, мне было не до любви, а еще… я не могла подвести отца, он так надеялся, что Монсеньор выберет меня.

Тоннель скоро должен был закончиться, когда я услышала шум за спиной. Щелкнула пальцами, и шар погас. В полной темноте стало страшно двигаться вперед, но я старалась, от этого зависела моя жизнь. «Потерпи, Виви», – уговаривала я себя. Еще немного, только бы добраться до порта, а там ждет корабль крестного и – вуаля. Прощайте, проклятые искатели. Так, подзадоривая себя, я почти бежала под нарастающий сзади шум. Не выдержала, оглянулась и ахнула. Пусть и далеко в тоннеле, но мерцал свет. Преследователи шли за мной по пятам. Наплевав на предосторожность, я создала новый шар и вновь побежала. Скрываться было глупо, искателям даже свет не нужен, когда они идут по следу. Значит, с ними либо другие маги, либо люди.

Я ощутила легкое дуновение ветерка, запах соленой воды и рванула из последних сил, выбегая через заросли кустов, которые отлично прятали вход в потайной тоннель среди небольшого леса. Надо лишь спуститься по холму на берег, а там и до речного порта недалеко. Эх, если бы у меня было больше времени, я бы создала что-то типа велосипеда или… Да, самокат с мощными колесами отлично подойдет. Это поможет немного оторваться от преследователей.

Порт мирно спал, лишь был слышен легкий всплеск реки Гаронны, да вдалеке громкие песни пьяных речников. Я не боялась никого встретить, моя магия создателя защитит хозяйку, больше всего опасалась тех, кто шел позади. Поэтому, сжав зубы и вцепившись в нечто похожее на самокат, катилась к месту, где швартовались корабли. Крестный назвал свой «Звезда». Корабль перевозил товары в Тулузу, и месье де Паризо неплохо на этом зарабатывал. До отъезда в Парижскую Академию я часто каталась с месье Люка, и «Звезду» могла легко найти среди сотни грузовых кораблей. Вот только сейчас не выходило ее отыскать.

Сморщившись от запаха порта и протухшей рыбы, я пустила светящийся шар вперед, чтобы ненароком не пропустить корабль крестного. Капитан не мог не дождаться, с ним была договоренность – отбыть из порта только с месье и мадемуазель Дюран. Отчаяние неумолимо подбиралось со всех сторон: если я не найду «Звезду», то все пропало. Страх путал мысли, не давал размышлять. Я вздрагивала от каждого шороха за спиной, искатели теперь чудились везде, я ужасно боялась, что они меня схватят, тогда прощай, мечта создать нечто грандиозное.

Неожиданно выплыла на свет мужская фигура в черных брюках и легкой куртке, с рюкзаком на спине. Я застыла на месте, приготовилась защищаться, приказала шару зависнуть, чтобы увидеть глаза незнакомца, у искателей они ярко-зеленого цвета. В ладонях появилось знакомое тепло, я решила создать сеть, чтобы накинуть ее на мужчину, а потом дубинку и хорошо огреть незнакомца по голове. Просто так я им не дамся.

– Вы тоже ищете корабль «Корона»?– спросил мужчина низким голосом с легкой хрипотцой, прикрываясь рукой от света шара.

– Глаза покажите, – процедила я сквозь зубы, мои нервы были на пределе, и, возможно, незнакомец почувствовал это, потому что медленно убрал руку. «Чтец», – пронеслась мысль, и я тихо выдохнула. Темно-карие глаза с легким любопытством разглядывали меня.

– Мадемуазель, я не хотел вас напугать, – печально улыбнулся незнакомец, ямочки на щеках придали ему еще больше шарма. – Так уж вышло, что я расстался с девушкой, а мы собирались с ней пожениться. В общем, грустная история для меня, но не для нее, увы. У меня два билета на пароход «Корона», он идет в Тулузу. Романтическая поездка для влюбленных, которой не суждено состояться.

Я быстро соображала. Два билета, Тулуза, пароход. Все складывалось удачно. Оглянувшись, заметила огни светящихся шаров. Искатели приближались, и на раздумья совсем не было времени.

– Пароход отходит ночью, как-то странно. – Все-таки немного настораживало, что мужчина-красавец появился так своевременно .

– На самом деле, он должен был уйти ближе к десяти вечера. Понимаете, романтика – небо, звезды, шампанское, – вздохнул маг-чтец. – Луиза выбрала другого, я сначала решил, к черту этот корабль, поеду в Париж на поезде. Приехал на вокзал, билетов нет.

Чтец так правдоподобно жаловался на жизнь, что я почти поверила. Но надо было поторопить несчастного влюбленного, ведь преследователи, в отличие от меня, не стояли на месте и не слушали грустный рассказ о любви.

– И вы решили отправиться в порт, чтобы не пропали билеты, – проговорила я быстро, чтобы подвести незнакомца к концу истории. Ночную тишину разрезал гудок парохода, и я увидела буквально в пятнадцати метрах тень корабля с одиноким фонарем на носу. Пустила к нему шар, чтобы он осветил название.

– Похоже, это ваша «Корона», побежали, а то вы опоздаете. Я попробую его остановить, создам какой-нибудь барьер или что-то наподобие трапа, правда, не сильна в таких творениях, – я усмехнулась, довольная, что нашла путь к бегству. Я потом расскажу крестному, что его капитан нас не дождался. Пусть накажет высокомерного человека, решившего ослушаться приказа мага.

– Спасибо, милая мадемуазель, – воскликнул чтец и бросился за мной, легко обогнав. Светящийся шар озарил большие черные буквы на борте парохода – «Корона» – и матросов, которые бегали по палубе.

– Подождите! Я пассажир! – закричал незнакомец, но пароход пусть и медленно, продолжал отдаляться от пристани.

Я рванула из последних сил, и на ходу создала широкую деревянную доску с перилами, которая соединила нос парохода и пристань. Чтец с разбега легко заскочил на «трап», ухватился за перила и, быстро перебирая ногами, вскоре спрыгнул на палубу. Я не отставала от него. Под ругань матросов, которые кричали о сумасшедших магах, я взмахнула рукой, создавая под ногами дополнительную деревянную опору, и, оттолкнувшись от нее, прыгнула. Незнакомец легко поймал меня и на мгновение прижал к себе, от него приятно пахло мужским одеколоном с ароматом хвои и бергамота. Мы тяжело дышали после быстрого бега, моя грудь прикасалась к мужской груди, а левая рука чтеца скользнула по спине и опустилась на талию, правая обхватила за затылок, словно маг решил меня поцеловать. Я быстро выбралась из его объятий и повернулась к нему спиной. Меня больше заботили преследователи, к тому же надо было придумать оправдание моему поступку. Не мог же чтец решить, что я последовала за ним, влюбившись с первого взгляда? Полная чушь, настоящая любовь была только у парной магии. Красивая легенда о серебряных душах объясняла, почему, встретив пару, маг забывал обо всем. Перед началом пути на Земле влюбленные души клялись найти друг друга, но такие счастливчики встречались все реже. Парная магия словно вырождалась, как и чистокровные маги. Нас с каждым годом становилось все меньше, и было страшно от осознания, что однажды мы можем исчезнуть. Полукровки не брались в расчет: их магия, разбавленная человеческой кровью, не была такой мощной и слабела с каждым поколением. Только связь с чистокровным могла помочь родиться сильным магам у полукровок. Мы старались следить за чистотой крови, хотя и подобные браки… случались.

Светящийся шарик замер рядом со мной, я раскрыла ладонь, чтобы он приземлился на нее. Ощутила приятное тепло, когда магия создателя вернулась к хозяйке. Сама я смотрела на уходящий берег с бешено бьющимся в груди сердцем. Около десятка преследователей показались на пристани, я даже услышала их ругательства, не удержалась и дерзко усмехнулась. Съели, проклятые полукровки, чистокровного мага не так-то просто поймать!

– Меня всегда завораживала магия создателей, – услышала голос чтеца, а ведь я почти забыла о нем. Повернулась к незнакомцу, его лицо было скрыто в тени, а мое, наоборот, ярко освещал единственный фонарь.

– Показывайте билеты, – хриплым голосом велел грузный двухметрового роста мужчина. Он пыхтел сигаретой, и я поморщилась от ядовитого дыма. – Если билетов не будет, выкину за борт, не сомневайтесь.

Любопытные матросы стояли чуть поодаль, рассматривая нас. Я услышала, как они обсуждали, смогла бы я создать «трап», если бы пароход отошел достаточно далеко. Даже начался спор, и контролеру-громиле пришлось на них шикнуть.

– Держите и спасибо, что приняли нас на борт, – вежливо поблагодарил чтец, и я включилась в его игру, взяв под руку, чтобы у громилы не было сомнений, что мы вместе.

– Вам повезло, пароход должен был отправиться в Тулузу еще три часа назад, но произошла небольшая авария, пришлось задержаться. Идемте, провожу вас в каюту.

– Милая мадемуазель, я очень рад, что вы решили отправиться со мной в путешествие, – прошептал маг, и его горячая ладонь накрыла мои пальцы, державшие его локоть. – В Париж мы поедем на поезде…

– Мне очень нужно в Тулузу, дальше я с вами не поеду. Сколько я вам должна за билет? – сдержанно спросила я, чтобы незнакомец не напридумывал себе ничего.

– Вот ваша каюта, – громила остановился возле двери с цифрой 44 и протянул магу ключ. – Мадам и месье де Морель.

– Благодарю, месье, – довольно усмехнувшись, произнес чтец, взял ключ и вставил в замок. Тот щелкнул, дверь открылась, и незнакомец вдруг шагнул ко мне, поднял на руки, а я зажала себе рот, чтобы не закричать, ведь тогда конспирация бы рухнула. Напряжение внутри нарастало с бешеной скоростью.

– Милая, я хочу сам положить тебя на кровать в первую брачную ночь.

Я услышала, как фыркнул громила, и тут же ощутила жар на щеках. Даже кончики ушей вспыхнули от стыда. Куда я вляпалась? Но радовало одно: пока чтец не пытался читать мои мысли. Серебряная цепочка и кулон в виде полной луны прятались под одеждой. Подарок деда-создателя на мое пятилетие. Если чтец попробует забраться в мою голову, то кулон начнет сиять.

– Пустите, – зашипела я, как только дверь за нами захлопнулась, и попыталась вырваться из сильных рук мага, но не тут-то было. Чтец держал крепко.

– Не бойтесь, я не причиню вам вреда, – прошептал незнакомец или почти… незнакомец, если месье де Морель его настоящая фамилия. – Не поднимайте шум, вдруг наш контролер стоит возле двери и подслушивает.

– Но не подглядывает же. Пустите, – сердито повторила и тут же оказалась на свободе. Одернув задравшуюся черную кофту, поправила верхнюю пуговичку голубой блузки и отошла в сторону, насколько возможно. Двуспальная кровать в каюте занимала почти все место. Хорошо, что в Тулузу идти на пароходе всего несколько часов.

– Пора нам познакомиться, и предлагаю попробовать шампанское из Бордо, – подмигнул мне чтец, включая свет. Он тускло озарил широкую постель с лепестками роз, на небольшом столике стояло ведро со льдом и с бутылкой шампанского, а также два бокала и ваза с клубникой. – Меня зовут Франсуа де Морель. Я работаю в Париже журналистом, пишу статьи для рубрики «Это интересно» в газете «Сегодня во Франции».

Ничего себе я влипла. У меня в начале складывалось такое впечатление, как будто все подстроили, и случайный незнакомец, как пароход, вовсе не случайны. Но теперь я поняла, что никаких игр не было, просто так совпало. Не могло быть все гладко, и вот передо мной стоял журналист одной из самых популярных парижских газет.

В каюте было тепло, несмотря на прохладную весеннюю ночь. Франсуа повесил куртку возле двери и подошел к ведерку.

– Могу я узнать ваше имя, мадемуазель? – поинтересовался чтец, усмехнувшись. Он аккуратно открывал шампанское, успев придержать пробку, которая с глухим звуком вылетела. – Или вы останетесь загадочной незнакомкой?

– Сильвия… и все. Понимаете, я сбежала из дома и следую в Тулузу за… – быстро соображала, что придумать. Фамилию отца столичный журналист мог и не знать, но рисковать не хотелось. – За крестным. Он пообещал дать крышу над головой… пока отец… не успокоится.

– А что вы такого натворили? Даже интересно стало, – улыбнулся Франсуа, протягивая мне бокал с шампанским. – Сколько вам лет, мадемуазель Сильвия? На вид не больше восемнадцати.

– Двадцать три, – ответила я, добавив годик на всякий случай. Бокал я из рук чтеца взяла, шампанское лишь пригубила. Я не любила алкоголь, от него становилась слишком расслабленной, а утром болела голова. – Сколько я вам должна за билет? – повторила я вопрос, наблюдая за магом, который залпом выпил шампанское и, закинув клубнику в рот, наконец отошел на противоположную сторону к иллюминатору.

– Это подарок смелой создательнице, – Франсуа взглянул на меня. Я видела его улыбку, но что таилось в темно-карих глазах, скрывала тень. – Когда-то я тоже был молод и не боялся рисковать, бросался навстречу приключениям, не думая о последствиях. Сейчас мне почти тридцать, за спиной неприятный развод.

В голосе чтеца я ощутила горечь, и не поверить Франсуа было просто невозможно.

– Боюсь… отца я долго не увижу, – вырвалось у меня, и, поставив бокал на столик, я присела на кровать. Пальцы коснулись нежных лепестков. Несмотря на красоту роз, я никогда не любила эти цветы. Возможно, потому, что их не любила мама, или потому, что я укололась о шипы, когда крестный подарил букет белых роз на день рождения. Нежные лилии были больше по душе.

– Жалеете, что решились на побег? – тихо спросил чтец, присаживаясь на другую сторону кровати. Я услышала, как маг снял обувь, рукой смахнул лепестки роз на пол и лег на постель.

– Нет, иначе… – Я замолчала, чуть не сказав о жандармах и аресте отца. Скорее бы добраться до дома крестного, Люка обязательно что-нибудь придумает, я не сомневалась. До сих пор не верилось, что родной Бордо с каждой минутой все дальше. Пароход набирал ход и плавно скользил по воде.

– Время все расставит по местам, мадемуазель Сильвия. Вы еще не совершили ничего такого, чтобы вас жестко судили. Думаю, самое время немного отдохнуть, утром мы будем в Тулузе. – Франсуа закинул руки за голову и закрыл глаза.

Его слова будто встряхнули. Он прав, я лишь мечтала присоединиться к Монсеньору и стать великой создательницей, чтобы мое имя звучало у всех на устах. Каждый студент в Академии мечтал об этом. Я не была исключением. Неожиданно кожа под браслетом стала зудеть, но хидсу плотно сидел на запястье, и почесать не вышло. Раздраженно покрутив украшение, я решила тоже прилечь, отодвинувшись почти на краешек от мага, который тихо похрапывал.

Спать я не собиралась и в памяти всплыл подслушанный разговор между отцом и крестным перед моей поездкой в Парижскую Академию.

– Ты, уверен, что Виви справится, Жером? – поинтересовался крестный, называя меня детским прозвищем, которое знали только близкие. Месье де Паризо был представительного вида мужчиной, носил в основном темные костюмы, сшитые из дорогой ткани. Всегда начищенные до блеска ботинки, что безумно восхищало, потому что моя обувь быстро пачкалась, стоило мне выйти на прогулку, особенно в дождь. Крестный был худощав, с большим носом и тонкими губами. Темно-русые волосы немного вились, сглаживая острые черты лица. Я легко могла представить, как Люка внимательно следил за отцом желтоватыми глазами мага-убедителя.

– Я надеюсь, – горестно вздохнул отец.

Он был противоположностью месье де Паризо. Невысокий, полноватый, с шикарными светлыми усами и пышной шевелюрой на голове. Непослушные волосы торчали в разные стороны, несмотря на то, что отец долго приглаживал их расческой. Мне досталась его вечная борьба. Мои светлые волосы не хотели слушаться даже упрямых рук матери, когда она заплетала тугие косы. Все портилось, как только я оказывалась на улице.

Отец занимал пост главного прокурора, как лучший искатель в Бордо. Его зеленые глаза всегда хитро поглядывали на меня, словно он все время хотел надо мной подшутить.

– Вещатель предсказал Монсеньору, что создательница, рожденная в первый день осени, сможет создать опасное творение, способное вернуть магам былую славу. После окончания учебы в Академии Создателей я должен буду отправить мою Виви к нему. Люка, я боюсь. Впервые…

Ах, папа! Я считала себя взрослой, перед поездкой в Академию Создателей мне стукнуло шестнадцать. Тайна, которая хранилась в сердце, придавала мне шарма. Загадочная, неприступная мадемуазель Сильвия Дюран не могла позволить себе влюбиться в студента. Я мечтала о приключениях, тайнах и встрече с Великим Монсеньором.

– Если бы я мог оградить ее… – тихо произнес отец.

Мне стало жаль его, общее горе лишь сильнее сблизило нас. Когда мама умерла, отец переехал за город, а я отбыла в Париж. Каждая поездка домой была праздником. Все свое время папа посвящал мне, и, если бы мое будущее не касалось чистокровных магов, то я бы училась в Бордо.

– Николь слишком рано ушла… наша девочка не успеет пожить, как столкнется с жестоким миром. Я ограждал Виви и, если бы мог, то и дальше бы защищал…

Отец умолк. В кабинете наступила тишина, и лишь дрова весело трещали в камине, да слышалось тиканье часов. Я сидела в библиотеке, забравшись на подоконник, а мое создание в виде птички замерло за раскрытым окном, позволяя мне не только слышать, но и видеть, что происходило в кабинете отца.

– Хорошо, что это услышал только я, – мрачно сказал Люка, поднимаясь с кресла. – Твои слова намекают, что ты размышляешь о предательстве.

Отец вздрогнул, выходя из задумчивости.

– Не мели ерунды, я не предатель, и Виви поедет к Монсеньору. На кону стоит не только ее жизнь, но и всех магов, процветание и будущее нашего мира. Это всего лишь мысли несчастного отца. Я не хочу расставаться с дочерью.

– Так отправляйся с Виви, я пригляжу за всем, – пожал плечами крестный.

Он подошел к камину, и его взор невольно остановился на семейном фото, где я в годовалом возрасте сидела на руках матери, а худощавый, молодой отец крепко прижимал к себе смущенную, но со счастливым блеском темных глаз маму. Они были красивой парой. После нескольких неудачных беременностей мама наконец-то снова понесла, но радость оказалась недолгой. У нее случился выкидыш, а зрячие не смогли ее спасти.

– Спасибо, друг. Мне больше не на кого положиться. – Отец хлопнул крестного по плечу. – Николь так боялась, что Виви встретит недостойного, из семьи людей или полукровку. Я поклялся в день ее смерти, что Сильвия Дюран будет примером для всех девушек с магией. Только чистокровные способны сохранить этот мир, и моя Виви войдет в историю. Я хочу это увидеть, Люка. Хочу увидеть возрождение магов. Мы растворились среди людей, мне приходится спрашивать разрешения, чтобы воспользоваться магией искателя. Твоя сила внесена в специальный реестр, словно ты преступник. Нас меньше, но мы сильнее и способны поставить людей на колени.

– Это еще полбеды, я, оказывается, должен стыдиться магии убедителя. Мне запрещено долго смотреть на одного человека. Я представитель старинного французского рода герцогов де Паризо. Никакие людишки или полукровки мне не ровня. И я готов пожертвовать всем, лишь бы вернуть магам былое величие.

Желтоватые глаза убедителя опасно блеснули в полумраке. Я обожала Люка и восхищалась магией убеждения. Крестный порой дурачился и заставлял слуг исполнять его желания. Я вспомнила, как мы смеялись до слез, когда он внушил дворецкому, что тот петух. Пожилой слуга так смешно выпячивал грудь и махал руками, будто крыльями. Но самое потешное было, когда он кукарекал.

– Люка, если со мной что-то случится…

– О чем ты? – воскликнул месье де Паризо, поворачиваясь к отцу. – Не болтай ерунды.

– Позаботься о Виви. Только тебе я могу доверить дочь, – твердо произнес отец, и маги крепко пожали друг другу руки.

Я тоже верила крестному, он был единственным, кто мог помочь. Месье де Паризо обязательно что-нибудь придумает и вытащит отца из тюрьмы. Проклятые жандармы! Они все были завистливыми полукровками. Отец рассказывал, что магов для работы в полицейском участке стало не хватать, и на службу начали принимать людей.

– Это наш мэр выстилается перед премьер-министром, – презрительно фыркнул отец. Я любила проводить вечера в его кабинете, так делала мама… – Лучше бы следили за своими детьми и не позволяли им родниться с людьми. Полукровок развелось просто тьма. Раньше их называли незаконнорожденными, запрещали создавать семьи, а теперь всем зеленый свет, они даже по желанию носят браслет-хидсу.

Усталость взяла свое, и я не заметила, как глаза закрылись. Приятное тепло разлилось по груди, словно подарок деда начал светиться. «Но ведь чтец уже крепко дрыхнет», – мелькнула мысль, прежде чем я провалилась в сон.

Глава 2

Тулуза встретила по-весеннему тепло и солнечно. Я жмурилась, когда стояла на палубе парохода, глядя на город, который расположился вдоль реки Гаронны. Я обожала бывать здесь, особенно смотреть на здания из красного кирпича перед закатом. Вид с балкона дома крестного открывался шикарный, и я много времени провела, создавая пейзаж масляными красками. В такие моменты горькие мысли забывались, оставалась лишь Сильвия Дюран, ее талант художника и Тулуза.

– Город фиалок. Я пробовал ликер из цветов, интересный вкус, – произнес Франсуа. Маг стоял рядом со мной, куртку он застегнул, потому что на реке было прохладно, меня спасала шерстяная кофта.

– Сладости лучше, – улыбнулась я. Внутри было спокойно, крестный не даст меня в обиду. – А еще у меня есть духи, это подарок от дорогого мне мага.

– Так вот что за прелестный аромат исходит от вашей кожи, мадемуазель Сильвия, – сказал чтец, и от его комплимента настроение еще больше улучшилось. Все-таки мне повезло встретить Франсуа. Маг договорился с громилой, и нам принесли завтрак: горячий кофе с молоком и круассанами. Чтец вел себя вежливо, пытался отвлечь от беспокойных дум, за что я была ему благодарна. – Надеюсь, мне повезет, и я смогу купить билет до Парижа. Но я бы хотел вас проводить, небезопасно девушке блуждать одной по городу, когда он спит.

– Тулуза почти проснулась, – весело возразила я, заправляя волосы за уши, чтобы они не лезли в лицо, – К тому же я знаю, куда идти.

– Не спорьте со старшими. Вы носите хидсу? Всегда думал, что девушки вашего возраста мечтают встретить пару, – удивился Франсуа, показывая свои запястья. – Я надеюсь, что мне повезет в этой жизни.

– А если она окажется беззубой старухой? Вы об этом не думали? – подколола я чтеца, а сама торопливо спрятала правую руку за спину. Под браслетом скрывалась татуировка, и пусть ее не было видно, но предосторожность не помешает.

– Наш создатель не настолько жесток. Я уверен, она будет такой же красивой, как и вы, мадемуазель Сильвия, – тихо произнес Франсуа и карие глаза мага стали еще темнее, или мне так показалось.

Смутившись, я вернулась к созерцанию берега Гаронны. Мне было приятно внимание чтеца, он был красивым магом, а еще эти ямочки на щеках, которые приводили в трепет. На мужчин я никогда не обращала внимания, думала лишь о поставленной цели. Только однажды влюбилась в сокурсника и глубоко разочаровалась, когда узнала, что он полукровка. Меня словно облили ледяной водой, после чего все чувства ушли, будто их и не было никогда.

Пароход подошел к безлюдной пристани, лишь пустые лодки слегка закачались на волнах реки. Мы с Франсуа спустились по трапу с другими пассажирами, которых оказалось не так много. Большая часть отправилась на остановку общественного транспорта. Чтец же удивил меня предложением:

– Видите синий автомобиль? Я уверен, это такси, пойдемте узнаем, отвезет ли он нас до дома вашего крестного,– предложил журналист и быстрым шагом направился к машине, я отставать не стала. Люка жил в историческом районе города, недалеко от монастыря якобинцев. Таксист согласился нас довезти, при этом Франсуа не взял с меня ни франка.

– Месье де Морель, я знаю дорогу и вполне могу добраться пешком, езжайте на вокзал, вдруг успеете на утренний поезд до Парижа, – предложила я, хотя осознавала, что расставаться с благородным чтецом вовсе не хочется. Наверняка у него в роду были только чистокровные маги, занимавшие высокие посты. Практически все чтецы служили во внутренней и внешней разведке, были и те, кто выбрал работу журналиста, как Франсуа.

– Мадемуазель Сильвия, я просто обязан вам помочь, как вы помогли мне попасть на пароход «Корона», – тихо произнес чтец, открывая для меня дверцу машины. Я залезла внутрь, маг последовал за мной и прошептал на ушко, чтобы не услышал водитель: – Я был рад с вами познакомиться.

– И я, – прошептала я, взглянув на Франсуа, а он сидел так близко и серьезно смотрел темно-карими глазами.

– Если вдруг передумаете остаться у крестного и захотите в Париж, то я с большим удовольствием покажу вам город любви, – грустно усмехнулся чтец, словно расставание со мной много значило для него.

– Я не смогу… поехать с вами, у меня есть… жених и обязательства перед семьей, – я твердо произнесла. Я врала, понимая, что так лучше для моей безопасности, но если бы я могла себе позволить узнать Франсуа поближе, то сделала бы это. Меня не пугало, что он старше на восемь лет или даже больше, что был в разводе, что я знаю его лишь несколько часов. Возможно, большую роль сыграло обаяние Франсуа или ямочки на щеках, а возможно, аристократическое благородство. Я не знала, но ощущала внутреннее родство с чтецом. Мне было легко с ним общаться, и я начала доверять журналисту.

– Эх, а я уж думал, что судьба подарила мне вас, – вздохнул маг, откинувшись на спинку сиденья. – Но если однажды вы вдруг окажетесь в Париже, я буду рад вас увидеть. Поверьте. Здание нашей газеты расположено напротив полицейского участка…

Франсуа продиктовал мне улицу и номер дома и попросил, чтобы я дважды повторила за ним. «Мы никогда больше не увидимся», – грустно думала я, глядя, как за окном мелькают старинные дома. За мной гнались искатели, а я вдруг расстроилась из-за чтеца. «Возьми себя в руки, Виви. Быстро», – приказала я себе, потому что растаяла от слов Франсуа, еще немного – и могла согласиться на Париж. Меня удерживали от этого решения преследователи, которых я ужасно боялась.

Таксист остановил машину возле дома крестного. Старинный особняк выделялся среди разношерстных зданий строгостью и величием.

– Прощайте, удачи вам, месье де Морель, – быстро проговорила я, чтобы не передумать, и вышла из машины.

– Всего доброго, мадемуазель Сильвия, – пожелал мне Франсуа. – Я подожду вас здесь и, если через пятнадцать минут вы не выйдете, уеду.

Создатель, выходить я не собиралась. Твердой походкой направилась к старинному дому. Звонок на двери явно не принадлежал тому времени, когда было построено это здание. Пожилой дворецкий быстро открыл мне дверь.

– Привет, Дидье, крестный дома? – весело спросила я, стараясь отогнать плохое предчувствие, которое медленно подбиралось ко мне.

– Простите, мадемуазель Дюран, но месье де Паризо нет дома. Он уехал рано утром и просил передать вам записку, если вы появитесь.

– Как уехал? – опешила я. Что теперь делать? Сердце забилось сильнее, а грудь сдавило от отчаяния. Искатели тогда доберутся до меня, это лишь вопрос времени.

– Месье де Паризо очень торопился, еще даже не рассвело, когда он вызвал такси. Он оставил вам письмо, мадемуазель Дюран. – Дворецкий вынул из кармана белый запечатанный конверт. – Вам плохо? Может, принести воды? Вы очень побледнели, мадемуазель…

– Да, Дидье, можно.

В горле вдруг пересохло, и я просто рухнула в кресло, быстро разрывая конверт дрожащими пальцами. На ладонь выпала маленькая белая таблетка. Стикс! Она могла спрятать меня от искателей на целые сутки. Я знала, что крестный позаботится обо мне. Торопливо достала небольшой листок, где было написано всего три слова: «Помощь. Свет. Храм». Что они означали? «Думай, Виви, думай».

Дидье вернулся со стаканом воды, и я тут же выпила стикс. Вот вам, искатели, скоро вы потеряете мой след.

– Крестный не говорил, куда направился? – на всякий случай спросила я дворецкого.

– К сожалению, нет, мадемуазель Дюран, – ответил Дидье. Он действительно расстроился и грустно улыбнулся мне.

Надо только понять, что значат три слова. Помощь —тут и так все ясно, указано место, где я могу ее найти. Храм… скорее всего, говорится о доме, в котором мне окажут помощь. Свет. Я не могла понять, а, нервничая, соображала туго. Глаза невольно осмотрели холл, широкую лестницу на второй этаж, большое окно со шторами цвета карамели. Портрет крестного на стене, а рядом парижский пейзаж, на котором изображены Елисейские поля. И вдруг меня как током ударило. Свет. Париж называли не только «городом любви», но еще «городом света». Именно в Париже впервые в мире появилось уличное газовое освещение, но в этом названии есть и другой смысл. Париж во многом был городом просвещения, революционных и творческих идей, он нес свет науки всем жаждущим знаний.

Я вскочила со стула и, попрощавшись с Дидье, выбежала на улицу, уверенная, что Франсуа уже укатил, но маг терпеливо ждал меня в такси.

– Вы еще не передумали поехать в Париж? – улыбнулась я, а сердце в груди продолжало с волнением биться.

Страх отступил, возможно, потому что я приняла таблетку или ехала в Париж с благородным чтецом. Так или иначе, я была рада продолжить путешествие с Франсуа.

– Я надеялся, что у вас изменятся планы и вы решите отправиться в Париж, – довольно усмехнулся чтец. И от его теплой улыбки стало так хорошо на душе. Страхи все исчезли. У меня все должно получиться. Я знала, куда отправляюсь, и надеялась там встретить крестного. Пока я не понимала его поступка, но была уверена, что Люка не просто так уехал, у крестного, наверняка имелись веские причины.

– Что ж, так вышло, что мне нужно в Париж и желательно попасть на утренний поезд. Я буду вам признательна, если вы довезете меня до вокзала, – взглянула на чтеца, уже зная его ответ. Как все удачно складывалось, но теперь меня это не настораживало.

– Буду счастлив, если вы, мадемуазель Сильвия, составите мне компанию, – обрадовался журналист и подвинулся, освобождая мне место на заднем сиденье машины. Хлопнув водителя по плечу, Франсуа вежливо попросил: – На вокзал, месье.

Таксист повернул ключ зажигания, машина заурчала и мягко тронулась с места.

– Если мы успеем, то после обеда уже будем в Париже, – произнесла я, глядя, как мелькают дома за окном. Тулуза просыпалась, и первые пешеходы уже появились на бульварах, автомобилей становилось все больше.

– Вы знаете, где остановитесь? – тихо спросил чтец. Я совершенно об этом не думала, считая, что проблем не будет, крестный позаботится обо мне. Скорее всего, Люка ждет меня в храме. В крайнем случае, движение Истины найдет ночлег, не бросит в беде, но Франсуа об этом знать не следовало.

– У меня в Париже есть подруга, если что, отправлюсь к ней, – соврала я, беспечно пожав плечами. Ни с кем я особо не дружила в Академии Создателей, считая всех полукровок ниже своего достоинства, а они, видимо, чувствовали мое отношение и старались как можно меньше общаться со мной. Журналист не отставал, видимо, сказывались профессиональные качества и начал задавать неудобные вопросы.

– Мадемуазель Сильвия, почему вы не остались у крестного?

– Так вышло, что он… уехал, – ответила я, и грудь снова сдавило от обиды на Люка. Убедитель знал, что мы с отцом должны приехать в Тулузу. Почему не дождался? Неужели решил, что нас арестовали? А если… крестный отправился в Бордо? Ведь его там могут схватить искатели! Тогда я останусь совсем одна. «Виви, прекрати! Не нагнетай!» – мысленно рявкнула на себя и так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони. – По делам. Крестный передал через дворецкого записку, что ждет меня в Париже.

– Не нервничайте так, мадемуазель. Я беспокоюсь за вас, опасно для девушки одной ехать в большой город. Если вам есть у кого переночевать, я только рад. Но все же могу я вас проводить? – И снова эта улыбка и ямочки на щеках. Отказать невозможно. Темно-карие глаза гипнотизировали, и я чуть не согласилась, но вовремя вспомнила, что журналисту вовсе не нужно знать, что я отправлюсь к храму движения.

– Думаю, не стоит, месье де Морель, вы и так много сделали для меня. Зачем вам лишнее беспокойство? Если вы в Париже посадите меня в такси, то я уже буду вам признательна, – я вежливо отказала Франсуа, довольная, как удалось это сделать. Элегантно, без грубости и обидеться не на что.

– Как скажете, мадемуазель, я больше не стану настаивать, – чтец внимательно наблюдал за мной, будто давал шанс передумать. Но я уже все для себя решила.

Таксист высадил нас возле главного вокзала, который носил громкое название Тулуза – Матабио. Старое здание тысяча девятьсот пятого года постройки несколько раз ремонтировалось, но все же смотрелось важно на фоне остальных домов. В семь утра в кассе оказалось мало народа, и вскоре я держала в руках билет на поезд до Парижа с двумя остановками: Лимож и Вьерзон. Франсуа хотел купить все сам, но я отказалась. Деньги у меня были, отец успел сунуть в рюкзак толстый кошелек, прежде чем я вылетела на машине из гаража. Не в моем характере быть обязанной хоть кому. Никогда не попрошайничала, с голода стану помирать, а руку для милостыни не протяну.

Стрелки часов неумолимо приближались к семи утра, поэтому мы с чтецом поспешили на перрон. В громкоговоритель уже объявляли, что поезд Тулуза – Париж отправится в рейс через десять минут.

– Я с детства люблю поезда больше, чем автомобили,– торопливо говорил Франсуа, пока мы бежали по мосту к нужной платформе— Мой отец работал машинистом и часто брал меня с собой.

«Не мог чистокровный маг водить поезда», – тут же мелькнула в голове мысль и захотелось подальше отстраниться от журналиста. Значит, магия досталась чтецу от матери. Все обаяние Франсуа исчезло для меня напрочь, когда я подумала о том, что он полукровка. С детства мои родители внушали мне, что настоящие маги – только чистокровные, остальные —подделка.

– Мадемуазель, вы отстаете, – воскликнул Франсуа и, взяв меня под руку, потянул за собой. Я меньше всего хотела принимать помощь от полукровки. Придется терпеть чтеца до Парижа… Я не удержалась и презрительно хмыкнула. Хуже полукровки – чистокровная магичка, которая добровольно связывала жизнь с человеком. Так говорил крестный, а ему я верила.

На поезд мы успели за минуту до того, как раздался гудок. Проводник, статный мужчина в круглых очках, проверял наши билеты уже в тамбуре, когда я заметила за окном двоих искателей. Двери поезда закрылись, он медленно тронулся с места и в этот момент на почти пустой перрон вбежали жандармы. Маги бросились вслед за поездом, но тут же отстали, поняв всю тщетность своей попытки. Я же ощутила внутри нарастающий страх. Ах, если бы мы опоздали или жандармы успели бы на поезд? Представить страшно. Я даже не сомневалась в том, что это были мои преследователи. На ранний поезд до столицы оказалось совсем немного пассажиров из Тулузы. Я могла не обратить внимание на искателей, если бы отправилась в столицу Франции позже. Скоро на перроне соберется столько людей, что легко можно потеряться.

– Мадемуазель Сильвия— услышала, как тихо позвал меня Франсуа. – Кого вы там увидели? Или передумали уезжать?

Я повернулась к чтецу, его темные глаза внимательно следили за мной.

– Вам нехорошо? Вы очень бледны, – забеспокоился журналист.

– Может, воды? – участливо поинтересовался проводник.

– Да… если можно, – охрипшим голосом попросила я. В голове пронеслась мысль, что искатели потеряли мой след в доме крестного. Скорее всего, жандармы отправились на вокзал, чтобы перекрыть мне путь к бегству, да немного не успели. Если они расспросят оставшихся провожатых на перроне людей, то кто-нибудь обязательно вспомнит блондинку в черной вязаной кофте и широких брюках. Тогда в Париже меня будет встречать отряд жандармов. Что же делать? Лучше сойти раньше. Лимож – это слишком далеко, а из Вьерзона я смогу…

– Мадемуазель, – громко сказал проводник и, вздрогнув, я подняла на него взгляд. – Не хотел вас напугать, но когда я позвал вас первый раз, вы не услышали.

– Спасибо и… простите, – прошептала я, взяв из рук мужчины железную кружку. Во рту все пересохло от страха, и я с большим удовольствием выпила воду. Франсуа все это время молча наблюдал за мной, слегка нахмурившись.

– В поезде есть ресторан, если вдруг проголодаетесь. Очень советую овсяную кашу, – улыбнулся проводник и, поправив очки на носу, пожелал нам доброго пути.

– Пора нам занять места, – произнес Франсуа, открывая дверь и приглашая меня первой войти в вагон. – Выбирайте.

Пассажиров оказалось не больше десяти человек, в основном мужчины, видимо, ехали в другой город на работу, и две женщины с мальчиком лет семи-восьми. Один из пассажиров презрительно скривился, когда оглядел мою одежду. Все больше женщин ходили в брюках, в Париже – так каждая вторая. В провинции же смелых мадам и мадемуазелей оказывалось в разы меньше. Если бы я не училась в Парижской Академии Создателей, то, скорее всего, на мне сейчас была бы длинная юбка или платье, тогда я точно не убежала бы от преследователей. Но сейчас меня меньше всего волновало мнение незнакомого мужчины, мой мозг отчаянно соображал, какие места лучше занять. С краю? А если искатели войдут с этой стороны вагона? Нет, лучше всего посередине, будет время и на подумать, и на побег.

– Вот сюда, – я опустилась на деревянное сиденье возле окна. Небольшой рюкзак поставила на колени. Франсуа присел напротив, он также был задумчив и теперь еще поглаживал подбородок пальцами правой руки..

– Я старше вас, мадемуазель Сильвия, жизненного опыта у меня больше, а моя профессия журналиста научила наблюдать за людьми и выявлять любые изменения в их поведении. Я уверен, что вы кого-то испугались, пока смотрели в окно. Того, кто только что появился на перроне. Расскажете? – Обеспокоенный взгляд Франсуа раздражал, я не обязана была отчитываться перед ним, но хоть как-то объяснить свое поведение должна.

– Неужели было так заметно? – тихо спросила и вздохнула, когда маг кивнул.

– Вы побледнели, глаза расширились от ужаса, словно увидели дьявола.

«Месье де Морель, меня дьяволом не испугать. Создатель стоит за моей спиной и направляет на все деяния. У меня есть клеймо, спрятанное под браслетом, как признак того, что я принадлежу движению Истины. Оно организовано не просто так, а для сохранения чистой крови».

– Я… да, вы правы, – начала неуверенно, потому что дальнейшее молчание вызывало еще больше подозрений. – Мне показалось, что я увидела на перроне отца. Стало страшно… понимаю, что глупо было подумать в тот момент, будто он остановит поезд. Сейчас я осознаю, что обозналась. Простите, я ввела вас в заблуждение своим… глупым страхом.

– Вам не за что извиняться, мадемуазель Сильвия. Я хотел бы вам помочь. Могу я снова спросить, почему вы сбежали из дома? – поинтересовался журналист. Он откинулся на спинку сиденья: чтецы благодаря своей магии отлично разбирались в людях. Франсуа говорил полушепотом, чтобы не спугнуть трусливую мадемуазель. «Боюсь, если вы, месье де Морель, узнаете правду, то лично доставите меня в полицейский участок в Лиможе», – подумала я. Надо было что-то срочно сочинить и причем такое, чтобы журналист поверил. «Прости, папочка».

– Дело в том, что я недавно закончила Парижскую Академию Создателей и хотела остаться в столице, а у отца были другие планы насчет меня. Но я не смогла бы жить в Бордо. Понимаете? – я постаралась придать моему лицу как можно более жалостное выражение. Даже вышло пустить слезу, когда вспомнила раненого отца. Я не хотела уезжать… предлагала ему забраться на заднее сиденье машины. Мы бы успели… нет… не успели бы. И я это тоже знала, но не могла его бросить, и лишь слова отца заставили передумать: «Монсеньор ждет тебя, Виви. Я не хотел тебе говорить, но других претенденток не будет. Ты единственная создательница, способная сотворить нечто, что остановит людей. Больше никто. Иди. Иначе мы проиграем».

–Понимаю, – улыбнулся чтец и сложил руки на груди. – Почему вы не хотите назвать свою фамилию?

– Это так важно? – я смахнула слезу, судорожно соображая, что ответить. Журналист цеплялся не хуже бульдога.

– Вы же не преступница, которая скрывается от жандармов —усмехнулся чтец, а я вцепилась пальцами в колени, стараясь из всех сил не показать, как шокирована проницательностью Франсуа.

–Нет, – воскликнула и тут же тише добавила: – Что за ерунду вы несете, месье де Морель? Разве я похожа на воровку или убийцу?

«Мог чтец прочитать мои мысли?» – невольно подумала я, и рука поднялась, коснулась кулона на груди. На месте. Я бы почувствовала тепло, если бы Франсуа залез в мою голову. Что я несу? Стикс. Я же приняла таблетку, которая выдавалась только государственным служащим на высоких постах под подпись. Теперь ни один маг не мог воздействовать на меня своей силой. Правду говорят: у страха глаза велики. Все перепуталось в голове от ужаса, а ведь я так и не придумала, как ускользнуть от журналиста в Вьерзоне.

– Мадемуазель Сильвия, вы не преступница, я это знаю. Не обижайтесь. Просто не пойму, что за секретная такая у вас фамилия, что вы не хотите ее озвучить. Ну ладно, не хотите – и не надо. Давайте, наслаждаться поездкой и видами из окна, – улыбнулся Франсуа, снова его ямочки на щеках вызвали внутренний восторг, и я почти забыла, что передо мной – маг-полукровка.

Два с половиной часа до города Лимож говорил в основном журналист. Он рассказывал смешные истории, описывал каверзные ситуации на работе, и я незаметно расслабилась, стала получать удовольствие от поездки. Франсуа был приятным собеседником, я уже почти жалела, что журналист всего лишь полукровка и мы не познакомились раньше в Париже. Мне показалось, что я резко повзрослела за эту ночь и на мои плечи легла ответственность за счастье магов. Впервые такое ощущение возникло десять лет назад, когда умерла мама. Не отец тогда заботился обо мне, а я о нем. Отвлекала, не давала уйти в бутылку, заставляла играть со мной или гулять в лесу. И вот я снова чувствовала тяжесть долга. Я не могла подвести отца, Монсеньора, движение Истины и всех магов. Поэтому позволила себе последний раз посмеяться, пошутить с Франсуа перед тяжелым испытанием, которое мне приготовила судьба.

Глава 3

В Лиможе мы стояли недолго, всего-то пятнадцать минут, но все это время я до боли в глазах всматривалась в перрон, боясь заметить искателей. Франсуа ушел в вагон-ресторан, так сказать, на разведку. Предусмотрительный чтец захватил с собой круассаны, которыми нас кормили на пароходе «Корона». Всухомятку есть было не очень, зато мы утолили голод.

Пока действовал стикс, я чувствовала себя уверенно, но что будет завтра? Искатели снова бросятся на мои поиски. Бедный отец. Он знал, что настанет день, когда маги-полукровки или люди скинут его с прокурорского места. Все заслуги отца в одночасье забылись. Сколько он провел сложных успешных расследований, поймал опасных преступников. Неблагодарные людишки. Я распалялась все больше, гнев внутри рос и моя ненависть росла с каждой секундой. Скорее бы найти Монсеньора, чтобы я смогла осуществить миссию и остановить уничтожение магов.

Поезд тронулся, и я глубоко вздохнула. В Вьерзоне я должна буду выйти, потому что на парижском перроне меня ждала опасность в виде жандармов.

– Я все узнал, минут через десять откроется вагон-ресторан. Что случилось? У вас такой взгляд, будто вы хотите разрезать меня на кусочки и съесть вместо завтрака, – произнес Франсуа, присаживаясь напротив меня. Его взгляд недоуменно блуждал по моему лицу, пытаясь найти, хоть какое-то объяснение. Я не могла ответить журналисту, что испытываю сильную неприязнь ко всем сидящим в вагоне людям и полукровкам. Франсуа у меня никак не получалось ненавидеть. Его улыбка и эти ямочки, а еще такой теплый взгляд, будто он меня… жалеет.

– Пока вас не было, я вспоминала дом и почему ударилась в бега, – ответила я, пытаясь подавить внутренний гнев. Кожа под браслетом начала зудеть, и пришлось слегка покрутить хидсу, чтобы хоть как-то ее успокоить. – Думала, что если бы не одно обстоятельство, то я бы сейчас ехала с отцом и крестным.

Осознание того, что так могло быть, если бы проклятые искатели не появились у порога нашего дома, нахлынуло так внезапно, что перехватило дыхание. Бедный мой отец.

– Мадемуазель Сильвия, —услышала я шепот чтеца. – Вам плохо?

Журналист пересел ко мне и слегка приобнял за плечи. Напряжение, которое я сдерживала внутри, отпустила, и оно вырвалось наружу горькими слезами. Я плакала, цепляясь за Франсуа, как за спасительную соломинку. Чтец крепко прижимал меня к себе, ласково гладил по волосам и… молчал. Наконец мои рыдания прекратились, и я просто прижималась к Франсуа, вдыхая мужской парфюм с ароматом хвои и бергамота. Так спокойно было в этих объятьях, словно чтец укрыл меня от всех бед.

– Я хочу, чтобы вы знали, мадемуазель Сильвия. Если вам нужна помощь, любая, только скажите, и я постараюсь сделать все. Даже на Эйфелеву башню залезу, лишь бы вы улыбались, – Франсуа протянул мне чистый платок и я, смутившись, взяла его с чувством неловкости.

– Простите, – прошептала я, высморкавшись, и чуть не отдала платок обратно чтецу, но, вовремя спохватившись, убрала его в карман.

– Идемте завтракать, и может быть вы решитесь рассказать мне, в какую беду попали, – беспокойство во взгляде чтеца грело душу. Ах, если бы он не был полукровкой, то я бы могла… довериться ему. – Вы бежали не от отца. Ведь так?

Я молча кивнула, ощущая странную беспомощность перед Франсуа, завороженная притягательными глазами чтеца.

– И жениха у вас нет.

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как тяжесть в груди медленно уходит.

– И ночевать вам в Париже негде. Я прав? – улыбнулся журналист и неожиданно положил руку на мои сжатые пальцы. – Не бойтесь, все будет хорошо. Я помогу вам, только скажите, куда вам нужно.

Не могла же я ответить: «Франсуа, мне необходимо попасть в храм, где собираются чистокровные маги и обсуждают, как вернуть себе былую власть. Я одна из них и моя судьба – это создать творение против людей и против таких, как ты. Ну, что, еще не передумал мне помочь?»

– Спасибо, месье де Морель, мне очень повезло встретить вас, – я опустила глаза, чтобы чтец не заметил моей лжи. – Я все вам расскажу, дайте только время прийти в себя.

Ни к чему Франсуа знать, что я собираюсь незаметно выйти в Вьерзоне и продолжить путь до Парижа без него.

– Конечно, мадемуазель Сильвия. Я вас не тороплю, а сейчас идемте в вагон-ресторан, – журналист поднялся и, взяв меня за руку, потянул за собой. – Попробуем овсяную кашу с яблоками, проводник очень ее хвалил. Сказал, что повар готовит бесподобно. Любите овсянку?

– Да, – ехать до Вьерзона полтора часа. Это время я проведу как обычная девушка. Буду наслаждаться спокойной, правильной жизнью, прежде чем начнется мой путь в неизвестность. Так думала я, глядя на широкую спину Франсуа, пока мы шли к вагону-ресторану. Он находился в центре поезда, и через два вагона мы уже были на месте.

Стоило журналисту открыть дверь, как я сразу же ощутила в воздухе ароматные запахи кофе и горяченьких, только из печи, круассанов.

– Ммм, я бы все попробовала, – воскликнула я, когда мы присели за столик, и взяла меню. – Оказывается, я такая голодная. Мне мало будет одной овсянки.

Франсуа улыбнулся и согласно кивнул.

– Я, наверно, закажу еще омлет с беконом. До обеда еще далеко, а нам нужны будут силы, когда мы приедем в Париж, – подмигнул чтец и позвал официанта. Я остановилась на овсянке с яблоками, двух круассанах и чашечке кофе с молоком. Когда официант поставил передо мной мою порцию, я первым делом взяла в руки чашку, но прежде чем совершила глоток, прикрыла глаза от удовольствия и вдохнула аромат кофе. Я любила кофе с молоком, папа – черный и крепкий. На мгновение представила отца с повязкой на ноге. Он сидел в темнице, с тоской глядя на маленькое решетчатое окошечко.

– Мадемуазель Сильвия, разве можно думать о плохом, когда вы пьете кофе? – тихо произнес Франсуа, внимательно наблюдая за мной.

– Я тоже раньше думала, что нельзя, – грустно усмехнулась я, делая глоток. Разыгравшийся аппетит утих, лишь стоило вспомнить об отце. Наблюдая, как чтец ловко и аккуратно режет омлет, я неожиданно почувствовала чужой взгляд и повернула голову налево. На меня смотрел незнакомый мужчина, по ярко-голубым глазам я сразу определила в нем создателя. Его собеседник сидел ко мне спиной и, если он был искателем, то…

– Вы никогда не задумывались, почему силу магов можно определить по цвету глаз? – неожиданно спросил Франсуа, отвлекая от незнакомцев.

– Нет, – я пожала плечами. С детства я помнила легенду о том, как на Земле появились маги. Мама часто читала ее перед сном и сейчас, я с легкостью слышала ее голос из своей памяти:

«Давным-давно, в незапамятные времена, Создатель влюбился в самую красивую земную женщину, сделал ее своей супругой, стал жить на Земле, и вместе они правили миром. Родилось у них семь детей. Решил Создатель каждому сделать большой подарок: наградить частицей своей силы.

Самому старшему сыну, с черными глазами, достался редкий талант – видеть прошлое и предсказывать будущее. Имя дано ему было – Вещатель.

Второму сыну, чьи глаза менялись вместе с эмоциями, даровал отец магию убеждения. Он мог убедить любого выполнить свой приказ. И назвал его Создатель – Убедитель.

Третьему сыну, с ярко-синими глазами, была дарована сила врачевания, и помогали ему в этом умершие души родных больного, что направляли его магию нужным путем. Создатель назвал сына – Зрячим.

Четвертый, кареглазый сын, после подарка отца смог читать мысли. Назвал его Бог – Чтецом.

Пятый сын, с голубыми глазами, умел теперь сотворить любую вещь. Назвали его – Создателем.

Шестому, зеленоглазому красавцу, дали имя – Искатель. Он мог найти любое живое существо.

А самому младшему, Человеку, не досталось никакой силы, и решили тогда старшие братья отдать правление миром ему, чтобы обидно никому не было.

Разбрелись маги по всему свету. Мать, дожив свой срок, умерла и Создатель вернулся вместе с супругой на небо, оставив младшего царствовать. Но Человек не забыл, что его обделили магией. Черная зависть росла в его сердце, и решил он уничтожить своих братьев и их род.

Собрал Человек большое войско и напал на Искателя. Битва была страшная, и погиб бы род зеленоглазых магов, если бы не Вещатель. Он предвидел все, собрал воинов и объединился со своими братьями. Спас Вещатель Искателя и его семью. А Человека судили – лишили права властвовать и приказали навеки прислуживать магам за свое предательство».

Люди должны были навечно остаться нашими слугами, чтобы искупить подлую измену. В какой-то момент мы упустили вожжи и рабы тут же подняли головы. Пришло время указать людям их место, пока они не уничтожили нас, пока наша магия не растворилась в воздухе.

Франсуа тем временем продолжал:

– В черных глазах вещателя проще всего увидеть свое прошлое или будущее. Если бы у него были голубые, как у вас, то боюсь, некоторые краски оказались бы другого цвета и мы напридумывали себе еще что-нибудь помимо видений вещателя, – усмехнулся Франсуа. Он явно намеревался меня развеселить.

– Почему искатели – зеленоглазые, объясните? – я решила поддержать игру чтеца, надеясь отвлечься от безрадостных дум.

– Если сравнить ночное зрение искателей и других магов, то преимущество будет у первых. Через зеленый цвет наиболее точно воспринимаются и различимы разные оттенки тонов. Поэтому, когда искатель обнаруживает цель, ночью его глаза горят, как фары машины. Если вы наденете очки с зелеными стеклами, то примерно поймете, как видят искатели.

– Надо же, как интересно. Я никогда не задумывалась об этом. Теперь ясно, почему на зеленый цвет светофора все идут. Они как искатели, которые спешат найти пропажу, – пошутила я и с удивлением замерла, когда чтец подтвердил мои слова.

– Все верно, мадемуазель Сильвия, так и есть.

– Ваша утренняя газета, месье, – официант положил на стол свежий номер и первое, что бросилось мне в глаза – это крупные буквы заголовка: «Арестован прокурор Бордо месье Жером Дюран!».

– Вот это сенсация, не каждый день прокуроров обвиняют, – Франсуа с интересом взглянул на статью и стал читать вслух. – Сегодня ночью был схвачен один из членов движения Истины. Им оказался теперь уже бывший прокурор Бордо. Другим сектантам, к сожалению, удалось сбежать. Месье Жерому Дюрану предъявлены обвинения в подготовке политического переворота, организации убийства одного и нескольких человек, полукровок.

«Ложь!» Я чуть не крикнула на весь вагон, но вовремя успела прикусить язык, ощутив во рту соленый вкус крови, перед глазами снова был раненый отец. Он еле держался на ногах, но заставил меня уехать. Я не верила ни единому слову журналиста, который оболгал моего отца. Какой политический переворот, какие покушения? Мой отец не был убийцей. Мы всего лишь хотим, чтобы восторжествовала справедливость. Маги заслужили более почтительное отношение.

– Прокурор Бордо оказал яростное сопротивление жандармам и был ранен. На данный момент его жизни ничего не угрожает. Месье Дюран отказался сотрудничать со следствием и назвать имена тех сектантов, кому удалось сбежать. Дочь бывшего прокурора пропала, ведутся поиски мадемуазель. Приметы…

И тут я заметила внизу статьи небольшое свое фото и сделала, возможно, один из самых глупых поступков, выдавая себя с головой.

– Ой, простите, – чашка с кофе, будто нечаянно опрокинулась, заливая газету. – Я попрошу официанта принести другую… оплачу сама.

– Значит, не судьба мне увидеть прокурорскую дочку, – карие глаза Франсуа загадочно блеснули.

– Это было так важно? – попытавшись сгладить ситуацию, я усмехнулась и заговорщицки произнесла:– Я из Бордо и сотню раз видела заносчивую выскочку. Ничего в ней особенного нет, избалованная аристократка, считающая людей отбросами общества.

– Скорее всего, дочь прокурора тоже состояла в секте, – предположил чтец, сложив газету вдвое и отодвинув ее в сторону. Моя татуировка под браслетом начала сильно зудеть, и я спрятала за спину руку, чтобы незаметно почесать. Взглянула на незнакомого создателя, тот тихо беседовал с визави. Наверно, я сходила с ума и везде мне виделись преследующие меня жандармы. Если я чего-нибудь не придумаю, то уж точно попаду в их лапы.

– Скоро прибудем в Вьерзон, пора закругляться с обедом, – неожиданно заявил Франсуа, подзывая официанта. – Жаль, здесь недолгая остановка, погодка вон как разгулялась. Ну ничего, скоро придем в Париж.

– Месье де Морель, мне нужно… в уборную, – мои щеки вспыхнули, но я обязана была хоть что-то придумать, чтобы сбежать из поезда.

– Я вас провожу, – предложил журналист и пришлось идти с Франсуа через весь вагон.

– Не стоит меня… ждать, – сказала я, когда мы остановились в тамбуре рядом с дверью туалета. Щеки мои полыхали, но я упрямо продолжала: – Наши места в соседнем вагоне, не бойтесь, не заблужусь, – я постаралась улыбнутся самой милой улыбкой. Чтец кивнул и молча прошел дальше, а я быстренько шагнула в узкий туалет.

Поезд замедлял ход. Мы подъезжали к Вьерзону. Беспомощно взглянув на маленькое окошечко, я вздохнула. Даже магия создательницы не способна помочь хозяйке выбраться из туалета. Выход один… посмотрела в зеркало над раковиной, сменить цвет волос и еще бы переодеться, но не успею. Поезд издал гудок, завизжали колеса, а я судорожно создавала парик. В ладонях появилось знакомое тепло, закрыв глаза, я представила цвет, длину волос. Я видела во тьме сначала легкий штрих, набросок, а потом стали возникать все новые и новые линии. Появились тени, краски, а в руках я ощутила парик. Он вышел короткий с черными прямыми волосами. Быстро спрятав под него светлые локоны, я выскользнула из туалета в тот момент, когда поезд затормозил. Проводник уже стоял возле двери и готовился ее открыть. От нетерпения я чуть ли не прыгала на месте. Если сейчас в тамбуре появится Франсуа… Что я ему скажу? Паника мешала думать. Рука потянулась к голове, и я сорвала дурацкий парик. «Скажу, что захотелось подышать воздухом», – решила я и почувствовала себя увереннее.

Чтец так и не появился, я спокойно спрыгнула на перрон и быстрым шагом двинулась прочь от поезда. Услышала сзади крик проводника:

– Мадемуазель!

Но я лишь вжала голову в плечи и поспешила скрыться в здании вокзала. Что обо мне подумает Франсуа? Я старалась себя урезонить, мне должно быть плевать на мнение полукровки, но отчего-то в самой глубине души оказалось важно, чтобы чтец не считал меня плохой. Может, это было связано с тем, что журналист отнесся ко мне по-доброму или дело в притягательных карих глазах, да ямочках на щеках, когда Франсуа улыбался. Я мотнула головой, чтобы избавиться от мыслей об обаятельном журналисте.

Вьерзон был маленьким городком, вокзал почти пустовал, когда я зашла внутрь. Ехать до Парижа опасно, там наверняка меня ждут. А если добраться на автобусе до… Орлеана? Там тоже могут дежурить искатели. Мое фото теперь было в газетах и наверняка у каждого жандарма. В любом большом городе грозила опасность. Действие стикса прекратится завтра утром, до этого времени я должна найти крестного или попросить убежища у движения. У них наверняка имеются запасы таблеток.

– Думай, Виви, – произнесла я, поглядывая на единственного посетителя вьерзонского вокзала. Дед стоял у кассы, удерживая за ручки руля велосипед. «А если попробовать добраться до столицы на этом транспорте?» Путь неблизкий. На поезде я прибыла бы в Париж уже через два часа. Но придется поднажать, и я пробуду в пути самое меньшее десять часов. Плюсы: можно сократить дорогу и ехать напрямик, еду и воду я смогу купить в городках и деревнях, через которые буду проезжать. В Париж прибуду ночью, останется время добраться до храма. Минусы: жутко устану с непривычки, на такие расстояния я еще не ездила. «Это единственная причина, ну что, Виви, рискнем?» – спросила я себя и поняла, что другого выхода не нет.

Глава 4

Больше часа я крутила педали на новеньком, зеленого цвета велосипеде. Я создала его сама, вдумчиво, не торопясь, с удобным седлом и рулем. Немного повозилась с цепью, чтобы верно ее прикрепить, пришлось посматривать на дедовский велик. Я была довольна изделием и, как только поезд уехал, поспешила выйти на улицу. Мне очень повезло встретить по пути магазинчик и купить горячих пирожков с капустой в дорогу. Женщина-продавец дала воду бесплатно, за что я удивленно поблагодарила ее. Не ожидала такой доброты от человека. Люди всегда казались мне недалекими, как дворецкий в доме крестного.

Долгое время я ехала с горы и нисколько не устала. Вот когда свернула на проселочную дорогу, пришлось поднажать. Весеннее солнышко припекало, разгоняя плохое настроение, и я даже стала подпевать сереньким птичкам, которые весело щебетали, прыгая по веткам деревьях. Вскоре я сделала небольшой привал, чтобы немного передохнуть и попить воды. Есть не хотелось, все-таки я плотно покушала в поезде. Я снова вспомнила Франсуа, он наверняка кинулся меня искать, скорее всего… переживал… Ах, Виви, перестань, чтец всего лишь полукровка. Подняв велосипед с земли, я примостилась на широкую сидушку и двинулась дальше. Вскоре мне пришлось выехать на главную дорогу, и я торопливо крутила педали, чтобы побыстрее свернуть в лес. В этот момент я услышала за спиной шум машины. «Только бы она проехала мимо», – шептала как заклинание про себя, а когда поняла, что машина сбавила ход, оглянулась. За мной двигался автомобиль черного цвета, а в нем сидели двое магов, которых я встретила в вагоне-ресторане. Один из них создатель, а второй – проклятый искатель. Я свернула раньше, чем должна была и слегка подпрыгнула на пригорке, устремившись к лесу. Внутри все похолодело, когда поняла, что машина с незнакомыми магами повернула за мной.

Далеко я на велосипеде не уеду, как бы быстро не крутила педали, как бы не петляла. Добраться бы до леса, там автомобиль не пройдет. Проселочная дорога притормаживала скорость преследователей, но звук мотора все равно стремительно приближался. Отчаянье настолько захватило меня, что я толком не соображала, что делаю. В ладони ощутила тепло магии, создала камень и швырнула его назад не глядя. Потом еще и еще, а когда послышался звук разбитого стекла, то это придало мне сил. Я резко поехала налево, развернулась и, глядя на машину, которая неслась прямо на меня, сотворила единственное, что пришло в голову – каменную стену в человеческий рост. Глаза магов расширились от ужаса, но создатель успел резко повернуть руль и уйти вправо, правда, задел боком автомобиля бетон. Раздался противный металлический скрежет.

Я прыгнула на велосипед и снова заработала ногами. Дыхание перехватывало от страха и напряжения. Просто так я им не дамся. Создатель в машине не сможет мне навредить. Маги с одинаковой силой не могли влиять друг на друга, с искателем я справлюсь… если только… у него в руках не будет человеческого оружия. Едва подумала, как услышала свист пули, а потом ощутила удар в колесо велосипеда и, не успев затормозить, упала на землю. Я зажмурилась от боли, она разрезала правый висок и плечо. Перед глазами все плыло, и я прикрыла веки, осознавая, что .это конец. Птичка попалась. Трава смягчила удар, но, пока я приду в себя, пока поднимусь, будет уже поздно.

Кряхтя, сжав челюсти, я села, держась за голову. Услышала, как хлопнули дверцы машины и приоткрыла глаза, жмурясь на солнце. Маги приближались ко мне. Неторопливо, зная, что никуда я не денусь. Но им тоже хорошо досталось. Камнем я разбила лобовое стекло и видела мелкие порезы на коже преследователей. Искатель держался за правый бок, вероятно, с этой стороны пришелся неплохой удар. Маг нацелил на меня пистолет, его лицо перекосила злоба, и я услышала шипение:

– Проклятая сатанистка. Я убью тебя…

– Ее сказали взять живой, – перебил искателя второй маг. – Чтобы найти остальных.

– Я ничего… ничего вам не… скажу, – прохрипела я, а внутри разрастался ужас от полного ненависти взгляда искателя. Неосознанно втянула плечи: у меня не было сил противостоять двум здоровым мужчинам. Чтобы вышло хоть что-то создать, необходимо сосредоточиться, а я даже встать не могла.

– Ты думаешь, только у чистокровных есть вещатели? – недобро усмехнулся создатель, сплюнув на землю. – Мы полукровки, но знаем побольше вашего.

– Полукровки, – я презрительно скривилась. – Вот ваша благодарность за дар, который мы вам дали.

Искатель замахнулся, и я сжалась в ожидании удара, но создатель оттолкнул мага.

– Эта змея нужна нам живой.

Затем создатель взглянул на меня.

– Ты молода, и у тебя есть шанс исправиться. Поэтому мы не станем тебя убивать.

Я слишком боялась, чтобы гордо возразить ему. Да и зачем идти на рожон? Проще прикинуться паинькой, усыпить бдительность, а потом…

– Давай пристрелим ее, Паскаль, – прорычал искатель и снова направил на меня пистолет. – Скажем, вышло случайно, когда она пыталась нас убить.

– Что здесь происходит? Отстаньте от девчонки! – раздался знакомый голос и в груди защемило от радости. Или я так хорошо ударилась, что мне почудился голос Франсуа? Я подняла голову и ахнула: за спинами магов стоял журналист. Он держался за руль велосипеда, который я видела у незнакомого деда на станции.

– Ты еще кто такой? Езжай куда ехал, – дерзко бросил искатель, поворачиваясь ко мне спиной. Я не могла потерять такой шанс, приятное тепло разлилось на ладони, и через мгновение я держала в руках тяжелый булыжник. Главное – не промазать. Преследователи переключили все внимание на чтеца. Я осторожно привстала, чтобы удобней замахнуться, и кинула камень прямо в затылок искателя. Тот даже не ойкнул, пистолет упал из его рук, и маг рухнул на землю. Паскаль резко обернулся ко мне и последнее, что я увидела, прежде чем ощутила дикую боль, это кулак и злые глаза создателя.

Медленно я приходила в себя, ощущая на коже лица толстый слой мази, которая пахла воском и медом. На лбу лежала мокрая, прохладная ткань, боли не ощущалось, и я приоткрыла глаза, настороженно осматривая небольшую комнату с побеленными стенами. Через распахнутое окно доносилось щебетание птиц, чувствовался приятный аромат цветов. Я пошевелила пальцами рук и ног, осторожно прикоснулась к опухшей левой стороне лица. Создатель хорошо ударил меня, как еще череп не проломил. «Франсуа!» – вспомнила я. Журналист появился как раз вовремя, но удалось ли ему справиться с создателем? В этот момент я не думала, что чтец тоже был полукровкой, больше тревожилась о нем самом.

Скрипнула дверь, и я испуганно взглянула на миловидную женщину с синими глазами, сразу определив в ней зрячую. Она держала поднос с тарелкой супа, который поставила на прикроватный столик.

– Наконец-то вы пришли в себя, мадемуазель Сильвия Дюран. Надеюсь, что теперь вы быстро покинете мой дом, – строго сказала женщина, а я на мгновение замерла, когда услышала свое полное имя. Зрячие занимались лечением через связь с душами, значит, они ей все рассказали. К сожалению, в этом случае стикс работал против меня. Женщина не могла мне помочь магией зрячей, а лечила, скорее всего, только лекарствами, придуманными людьми.

– Я ничего плохого вам не сделала, или у вас особое отношение к семье Дюран? – тихо спросила я незнакомку, когда она помогала мне привстать, чтобы удобно подложить подушку под спину. Женщина пододвинула ко мне поднос, и я сглотнула слюну, вдохнув аромат мясного бульона, приправленного специями.

– Не прикидывайтесь паинькой, я все про вас знаю. Но как вы будете существовать дальше, ведь чтец-полукровка спас вам жизнь? – Женщина так пристально посмотрела на меня, что стало не по себе. Я сильно хотела есть, но не решалась взять в руку ложку. – Вам нужны силы, чтобы уйти. Ешьте, да побыстрее. Мой муж – человек и дети тоже, если вы решите навредить нам, то знайте, я смогу защитить семью.

Женщина отступила к двери, гордо вскинула голову. Зрячая, а не знает, что сейчас я безобидней котенка. Что она несла за чушь про детей, семью? Разве я похожа на убийцу? «Ты собираешься создать нечто, чтобы навсегда лишить власти людей и полукровок», – ехидно напомнил внутренний голос. «Лишить, а не убить», – возразила я самой себе.

– Вам не о чем беспокоиться, я не причиню вреда никому, – постаралась успокоить настороженную женщину и с удовольствием приступила к обеду. Зрячая вышла из комнаты, а я невольно подумала, назвала ли она Франсуа мою фамилию?

Когда я поставила пустую тарелку на поднос, в комнату вошел журналист. Я увидела его хмурый взгляд и сразу поняла: разговор будет серьезным. Откинувшись, я сложила на груди руки и приготовилась выслушивать обвинения. Но чтец снова меня удивил:

– Мадемуазель Сильвия, я рад, что успел вовремя, и мерзавцы не смогли воплотить в жизнь свои намерения. Они называли вас сатанисткой, искатель мечтал сразу убить, а создатель – помучить перед смертью. Вы знали этих полукровок? – серьезный взгляд карих глаз нервировал, хорошо, что мои мысли Франсуа не мог прочитать.

– Нет, откуда, – пожала я плечами, стараясь не показать, как мне страшно.

– Вы слышали об ордене Равновесия? – продолжал настырно допытываться чтец. Я кивнула: если зашел такой разговор, значит, Франсуа уже знает, кто я. – Они борются с чистокровными магами, которые вступили в движение Истины. Такое вроде как противостояние. Глупое и жестокое, на мой взгляд. И те, и другие возомнили себя вершителями судеб, а на самом деле – эгоисты, думающие только о собственной шкуре, – жестко бросил журналист. Я не могла ему признаться во всем, испугалась, что Франсуа бросит меня, оставив без помощи, а одна я не смогу добраться до Парижа. Но еще больше я боялась увидеть презрение в карих глазах.

– Мое имя Сильвия Дюран. Мой отец – прокурор города Бордо, его оклеветали и посадили в тюрьму. Мне срочно нужно попасть в столицу, чтобы встретиться с магом, который поможет спасти папу, – с моих губ легко слетела полуправда. Я была в отчаянии, потому что понимала, что до завтрашнего утра в Париж мне не попасть. Значит, жандармы снова пойдут по моему следу и в этот раз у меня не получится сбежать.

– Я не знаю, что произошло в Бордо, но одно могу сказать точно: вас, мадемуазель Сильвия, втянули в очень жестокую игру. Самое верное решение —это обратится в любое отделение жандармерии. Пока не случилось страшное, – Франсуа продолжал сверлить меня серьезным взглядом. – Сегодня вы чуть не убили мага, спасибо мадам Жюли, ей удалось его спасти…

– Он здесь?! Тот… искатель? – я напряженно ждала ответа и ахнула, когда Франсуа кивнул. – Вы привезли сюда полукровку, который хотел меня убить? И создателя?

– Они оба здесь. С создателем я поговорил. Вас не тронут, но вы должны…

Франсуа что-то объяснял еще, но я уже не слушала. Нужно выбираться, только теперь я была в не очень хорошей физической форме. Сняла мокрую марлевую тряпицу со лба. С трудом, но я поднялась и замерла, прислушиваясь к себе.

– Мадам Жюли дала вам обезболивающее, потому что ее магия не смогла излечить вас. Вы приняли стикс, чтобы вас не нашли жандармы?

Я кивнула, глупо было скрывать очевидное.

– И тогда в Тулузе, когда вы увидели двух искателей на перроне, вы испугались, что пришли за вами, – теперь Франсуа не спрашивал, а утверждал. – Поэтому вы вышли в Вьерзоне, чтобы добраться на попутках до Парижа, так как на вокзале вас уже могли ждать жандармы. Я прав?

– Да, – я сделала шаг к двери, голова закружилась, и я бы упала, но журналист успел подхватить меня.

– Куда вы собрались? Вам нужно хотя бы до утра отлежаться.

– Нет, месье де Морель, мне нужно в Париж, потому что я хочу спасти отца от тюрьмы. И если вы не желаете мне помочь, то я найду того, кто поможет, – упрямо произнесла я. Сцепила зубы и попыталась оттолкнуть чтеца.

– Вы в своем уме? Мадемуазель Сильвия, вы до двери дойти не в силах, а собрались в Париж, – с беспокойством в голосе возразил журналист. Мы оба замолчали. Я отчаянно искала выход. У меня были деньги, можно нанять любого… но тут Франсуа тихо произнес. – Я отвезу вас в Париж, тем более мне по пути.

– И на чем мы… поедем? – прошептала я, прикрыв глаза. С чтецом, конечно, надежней всего, интуитивно я доверяла ему.

– На машине. Если выдвинемся сейчас, то примерно через три часа будем на месте. Успеем добраться до темноты.

– Отлично и… спасибо, месье де Морель, – я подняла голову, взглянула в карие глаза, в тот момент меня совершенно не волновало, что Франсуа был полукровкой. Его губы растянулись в улыбке, на щеках появились ямочки, и я ощутила в груди нежность. – Как вы оказались… там? Вы ведь были… в поезде.

– Я все вам расскажу, мадемуазель Сильвия, а сейчас позвольте позаботиться о вас, – Франсуа оставил меня на мгновение, чтобы закинуть на плечо мой рюкзак, затем поднял меня на руки и вышел из комнаты. Чтец осторожно нес меня по коридору, затем мы вышли в просторное фойе, и я услышала голос мадам Жюли.

– Месье де Морель, куда вы? Мадемуазель лучше остаться в постели до утра. Действие стикса закончится, и я смогу ей помочь.

«Как же болтливы у нее души», – раздраженно подумала я, приготовившись послать полукровку куда подальше, но журналист опередил.

– Нам срочно нужно в Париж, могу я одолжить вашу машину, мадам Жюли?

Видимо, зрячая замолчала от шока, и я взглянула на нее. Женщина растерянно приоткрыла рот и наконец выдавила из себя:

– Простите, но… я не могу. Это машина моего мужа, он ездит на ней в Вьерзон.

– Полукровки были на черном автомобиле, вы на нем же доставили нас сюда? – спросила я и, когда чтец кивнул, добавила: – Думаю, мы имеем полное право воспользоваться их транспортом, скажем так, за моральный ущерб.

– Месье, это не понравится магам, когда они проснутся, – возразила мадам Жюли и попыталась меня поддеть. – Это настоящее воровство, недостойное чистокровных.

– Мадемуазель Дюран права. Дайте мне ваш номер телефона, чтобы я мог сообщить вам, где оставлю автомобиль месье, – поддержал меня Франсуа. Мадам Жюли недовольно поджала губы, затем оторвала клочок бумаги от утренней газеты и, чиркнув на нем цифры, засунула мне между пальцами.

– Доброго пути, месье де Морель. Надеюсь, у вас все получится, – таинственно произнесла зрячая. Что ей там наболтали души? Я посмотрела на Франсуа, он вежливо попрощался с мадам Жюли, и мы наконец-то покинули этот дом. Я в очередной раз убедилась, что мой отец был всегда прав, говоря, что пора поставить полукровок и людей на место.

– Мне непонятна неприязнь мадам Жюли, но не обращайте на это внимания, мадемуазель Сильвия, все-таки зрячая вам помогла. Она обработала раны и дала лекарства, созданные человеком. А они, как вы знаете, не очень дешевые и в маленьких городках их трудно достать. Я надеюсь, что придет то время, когда никто не будет зависеть друг от друга. Люди от магов и наоборот, – сказал чтец, осторожно поставив меня на ноги, чтобы открыть дверцу черной машины.

– Мы не зависим от людей, – не удержалась я. – Все, что вы видите вокруг, создали маги. Дома, дороги, машины…

– Человек придумал телефон и открыл пенициллин, который вам дали, чтобы не было воспаления. Порталы, созданные магами, приходят в негодность, а поезда продолжают возить пассажиров, – журналист пытался убедить меня в своей правоте. Я хотела возразить, сказать, что каждому порталу нужен создатель. Магию необходимо подпитывать, а где ее взять, если чистокровные вырождаются? Но неожиданно появилась мадам Жюли с полной корзинкой еды.

– Большое спасибо, – радостно поблагодарил Франсуа, забирая подарок в машину. Я же поджала губы. Я не собиралась благодарить зрячую. Она сделала то, что должна была. Ее первейший долг помогать больным магам и говорить спасибо за еду я не собиралась. Чтец помог мне улечься на заднее сиденье, положив под голову свою куртку. Рюкзак я убрала вниз, очень хотелось принять ванну, выспаться, но все это потом. Сначала я должна встретиться с крестным.

– Как бы ни была неприятна мне мадемуазель Дюран, я не могу проводить вас в долгую дорогу с пустыми руками. Надеюсь, вы успеете добраться до темноты, – услышала я голос зрячей и цокнула. Она решила, что делает мне одолжение? У меня есть деньги, и я легко могу купить себе что угодно, даже старый драндулет ее мужа.

– Если доберемся за три часа, то в девять вечера будем на месте. Не осуждайте мадемуазель, она… – Франсуа перешел на шепот, и, как бы я ни напрягала слух, ничего не услышала. Что он ей наговорил? Меньше всего я хотела, чтобы меня жалели. Наконец чтец попрощался с мадам Жюли и сел за руль.

– До свидания, мадемуазель Дюран, – неожиданно тепло простилась со мной зрячая. – Души порой молчат, считая, что живым не нужно все знать. Мне назвали только ваше имя и, кхм… увлечение. Уверена, в вас еще сохранилась доброта.

– Вы полукровка, и ваша магия не так сильна, как у чистокровных зрячих, – не удержалась я и поддела мадам Жюли. – Странная у вас доброта. Вы пожалели двух взрослых мужчин, которые хотели убить, нет… сначала пытать, после убить мадемуазель, которая только что закончила Академию Создателей.

– Искатель – родственник моего мужа, и, поверьте, он всего лишь хотел вас припугнуть. Знали бы вы только, сколько Морис совершил добра для людей и магов. А вы можете похвалиться хоть одним хорошим делом? – мадам Жюли, выпрямилась, подбоченясь, и сверлила меня взглядом.

– У меня все впереди, – усмехнулась я. Франсуа завел мотор, и машина тронулась с места.

– Придется ехать с ветерком, – мрачно констатировал факт журналист, когда в салон ворвался вихрь. Лобовое стекло в машине отсутствовало.

– Вы забыли, что едете с создателем, – высокомерно напомнила я чтецу. Франсуа хмыкнул. Я же прикрыла глаза и, соединив ладони вместе, начала творить. Создавать стекло не так уж сложно, этому обучали во втором классе. А вот придать ему форму и именно там, где требовалось, уже труднее. Руки нагрелись, и я стала ощущать, как начало пощипывать пальцы, будто после мороза. Клеточка за клеточкой, линия за линией, я умело создавала материал. Сила слабо отзывалась, но, сжав зубы, я приказывала ей подчиняться.

– Здорово! – воскликнул Франсуа, и я открыла глаза. Слегка приподнялась, чтобы полюбоваться новеньким, чистеньким лобовым стеклом. Журналист не стал скрывать восхищения. – Вы очень сильный маг.

– Чистокровный, месье де Морель. Теперь я посплю, магии… нужно отдохнуть. А потом вы мне расскажете, почему решили спасти? – глаза сами собой закрывались. С Франсуа я была в безопасности, поэтому позволила себе расслабиться.

Глава 5

Я не любила это место. Вечно мокрые стены, запах сырости и плесени, прохладный воздух касался кожи лица, словно вея из могилы. Но любопытство было сильнее страха, поэтому я упрямо шла дальше. Несмотря на пятилетний возраст, я уже показывала характер и сладить со мной мог только отец. Мать я вообще не слушалась, хотя она была чтецом и легко проникала в мои мысли. Я умело этим пользовалась, думая такую чушь, что просто сводила маму с ума. Вот и сейчас она в очередной раз наказала меня и велела сидеть в комнате, но маленькая Виви не собиралась слушаться, когда отец и крестный занимались в подвале дома чем-то интересным.

Легко открыв дверь, с тряпичной куклой под мышкой, я бросилась наутек. Свобода придавала сил и радости, я летела навстречу приключениям как сумасшедшая, намереваясь все разузнать. Уже предвкушала удивление отца и тихонько хихикала.

– Не бойся, Люси. Я тебе сейчас спою песенку, и страх исчезнет, так говорит мама, – сказала я кукле, осторожно спускаясь по каменным ступенькам. Запела детскую песенку про зайчика, больше успокаивая себя. Страшно было до жути. Одиноко паривший под потолком светящийся шар тускло освещал дорогу. Когда я оказалась внизу, то нажала изо всех своих детских сил на железную дверь и с трудом ее открыла.

– Фу-у-у, Люси. Ну и вонь, – я набрала побольше воздуха и, зажав себе нос пальцами, пошла по узкому коридору. Затхлый запах сырости сводил с ума, да и сдерживать дыхание я больше не могла, поэтому побежала быстрее к другой двери. Она подалась легче, и я просто влетела в небольшую комнату. Поморщилась, когда увидела, как по каменной стене шмыгают двухвостки. Я подошла ближе к железной решетке, которая делила помещение пополам, за ней в углу сидел мужчина. Грязные волосы свисали паклями, когда-то белая рубашка местами оказалась разорвана, как и темные брюки. От незнакомца шел отвратительный запах немытого тела… запекшаяся кровь покрывала опухшее лицо. Я поморщилась, но подошла ближе, чтобы получше его рассмотреть. Наивно считая, что успею отпрыгнуть.

– Здравствуйте, мадемуазель Сильвия, – хрипло произнес мужчина и поднял голову. На меня смотрели глаза убедителя, но я не испугалась. Крестный тоже был убедителем, но ни разу не навредил мне. Слуги часто попадали под воздействие его магии, особенно я жалела пожилого дворецкого. Он напоминал мне дедушку, рано ушедшего из нашего мира.

– Добрый день, месье… А откуда вы знаете мое имя? И почему у вас такой хриплый голос? – завалила я вопросами незнакомого мага.

– Я слышал, как его называла ваша мама, и сразу догадался, что это вы, когда увидел, – тихо произнес убедитель. Затем он вздохнул и прошептал: – Нет у вас воды?

Я огляделась. Ничего похожего не было, даже пустой бутылки. Тогда я решила заглянуть в другую комнату, куда вела облезлая дверь. Стоило мне ее открыть, как я услышала голос крестного:

– Жаль, я не могу воздействовать на него силой. Тут единственный выход – нужна помощь Николь. Под пытками еще ни один член ордена не раскололся, да и стикс остался один. Следующая партия поступит только в конце недели.

– Мы не можем столько ждать, да и долго держать его здесь опасно, – произнес отец. Я увидела, как он нахмурил брови, поглаживая пышные усы рукой в черной перчатке.

– Папочка, – позвала я, испуганно уставившись на его светлую рубашку с каплями крови. – Там дяденька, он попросил воды…

И от ужаса замолчала, когда отец рыкнул:

– Виви! Негодная девчонка, как ты посмела спуститься в подвал без разрешения!

– Прости, – на глаза наворачивались слезы, нижняя губа задрожала. Я никогда в жизни не видела у отца такого злого взгляда.

– Жером, погоди, не пугай Виви. Иди сюда, малышка, – ласково позвал меня крестный.

– Только попробуй кому-нибудь сболтнуть, что ты тут видела, – страшным голосом прорычал отец и я, не выдержав, заревела.

– Никому она ничего не скажет, – Люка гладил меня по голове, и я затихла в его руках, как завороженная глядя в желтоватые глаза убедителя…

Машину тряхануло так сильно, что я подпрыгнула и открыла глаза. С удивлением вытирая слезы на щеках. Приснится же. Мотор автомобиля запыхтел, чихнул и… заглох.

– Все, приехали, – сказал Франсуа и наши взгляды встретились в зеркале. – Вам снился кошмар? Вы стонали и просили отца прекратить вас мучить.

– Дурацкий сон, – махнула я рукой, стараясь не думать о горьком послевкусии, которое оставило неприятное сновидение. – Последнее время мне снятся странные сны, как фрагменты из прошлого, о которых я не помню.

Журналист приподнял правую бровь, а затем прищурился и ошарашил:

– Так бывает, когда на мозг воздействовала сила убедителя, а сам маг ослабел.

– Возможно, но ни один убедитель никогда не пытался подчинить мой разум. Вы ошибаетесь, и это был просто сон, – возразила я Франсуа. Умник нашелся, я и без него знала, что бывало с теми, кто попадал под влияние убедителя. Не раз видела, как крестный не оплачивал счета в ресторане или в шутку мог приказать слугам не спать ночью, а после высчитывал штрафы из зарплаты за сон на рабочем месте.

– Не всегда даже маг может уловить в себе изменения. Поэтому власти внесли в реестр всех убедителей страны, чтобы при каждой жалобе выяснить, кто из них нарушил закон. Безграничная власть способна развратить любого, даже чистокровного мага. Если хотите проверить, прав я или нет, мы можем в Париже это сделать. Я знаю одного мага в Министерстве, он поможет быстро пройти проверку, – предложил журналист. Франсуа повернулся, чтобы поддержать меня, и я смогла занять сидячее положение.

– Нет, спасибо, думаю, вы ошибаетесь, – упрямо повторила я, радуясь, что голова не кружится и не болит. Видимо, начало действовать лекарство. – Что случилось? Почему заглох мотор?

– Потому что я осел. Немного не рассчитал, думал, нам хватит добраться до ближайшей бензоколонки. Мы проехали чуть больше половины и вот… Как вы себя чувствуете? – Беспокойство в голосе чтеца было приятно слышать, и я тихо ответила:

– Намного лучше, правда, вот здесь сильно опухло с правой стороны, – дотронулась до лица и стала закрывать его распущенными волосами.

– Так, синяк почти не виден. Ударил вас создатель знатно, даже не знаю, как вышло его остановить. Я разозлился, когда увидел, как вы упали, – Франсуа нахмурился и дотронулся пальцами до моей правой щеки. – Хорошо, что все обошлось и мадам Жюли оказалась зрячей.

– Вы обещали рассказать мне, почему сошли с поезда, – напомнила я журналисту, достав из рюкзака бутылку с водой.

– Я сидел в вагоне и ждал вас, когда появились два мага. Они пристально изучали всех пассажиров, а когда заметили меня, то искатель спросил: «Ваша девушка потеряла в вагоне-ресторане сережку. Мы хотели бы ее возвратить». Естественно, я не поверил в чушь, которую они несли, слишком подозрительными были типы. Я воспользовался магией и залез к ним в голову.

– Как убедитель, – поддела я чтеца, вот не смогла удержаться.

– Моя магия не причинила им вред, зато спасла вас, – усмехнулся Франсуа, и на это мне нечего было ответить. – Они хотели найти вас и похитить. Вы не появились, и я начал переживать. В тамбуре и в туалете вас не было, проводник сказал, что вы вышли на перрон. Я решил последовать за вами и тут увидел спины магов, они бежали к вокзалу. Их мысли были полны злобы и радости. Мерзавцы уже предвкушали, как схватят вас. Маги быстро нашли машину, мне же пришлось долго уговаривать старика продать велосипед. Магия чтеца помогла понять, по какой дороге собирались ехать похитители. Мне жаль, что я опоздал, – Франсуа осторожно дотронулся до моих волос. В его карих глазах светилось столько сочувствия, что я не могла ему не поверить. – Когда я увидел, как вы метались по полю, а после упали и мерзавцы бросились в вашу сторону, то, ни секунды не сомневался, бросился на помощь. Потом вы кинули камень в искателя , и тот упал. Создатель ударил вас и тут мои нервы сдали. Я думал, разорву подонка. Меня отец так воспитал – не трогать того, кто слабее.

– Ах, месье де Морель, – прошептала я, стараясь сдержать слезы. Я вдруг ясно осознала, что не добралась бы до Парижа, если бы не появился чтец. – Спасибо… вы спасли мне… жизнь.

– Все будет хорошо, мадемуазель Сильвия. Я никому не дам причинить вам боль. Обещаю, – твердо произнес чтец. Он так серьезно смотрел, что я поверила. – Теперь будем думать, что делать дальше.

Франсуа открыл дверцу и вышел наружу. Солнце еще светило, это не могло не радовать. Даже если доберемся ночью, времени, чтобы спрятаться от искателей, у меня было.. Я очень надеялась встретить в храме крестного и принять еще один стикс.

– Жаль, создатели не могут сотворить бензин, – вздохнул чтец, потягиваясь и подставляя лицо лучам солнца. Я засмотрелась на его правильный профиль, широкие плечи. Светлая рубашка обтянула спину, когда Франсуа поднял руки. Разве можно любоваться мужчиной, да еще полукровкой? Я отвернулась, лучше буду смотреть на зеленое поле с мелкими белыми цветочками. Вдалеке я увидела крыши домов и только хотела показать чтецу, как услышала шум мотора: к нам приближался грузовичок. Франсуа отчаянно замахал руками и закричал:

– Стой! Нужна помощь! Стой!

Грузовик остановился, в окне появился водитель с черными кудрями. Он поправил кепку и грубоватым голосом спросил:

– Машина сломалась, месье?

– Слава Создателю, нет, бензин закончился, – ответил чтец. – Не могли бы вы поделиться, я куплю. Даже вдвое готов заплатить. Нам до темноты хотелось бы успеть в Париж.

– У самого осталось немного в баке, но вот дома есть бочка, на всякий случай. Видимо, вас и ждала, – хмыкнул водитель. Он спрыгнул на дорогу, и я увидела крепкого мужчину в сером комбинезоне. В руках водитель держал веревку с крюком, который протянул Франсуа. Я сразу распознала в мужчине человека. У магов глаза были ярче. Водитель, заметив меня, приподнял кепку.

– Здрасьте, мадам.

– Мадемуазель, – поправил его журналист, и по голосу я поняла, что Франсуа улыбается. Он опустился перед капотом, чтобы зацепить крюк, а водитель обошел машину полукровок и зачем-то попинал переднее колесо.

– Готово. Куда мы едем? – поинтересовался чтец, поднявшись. Франсуа потирал ладони, видимо, стряхивал пыль.

– Вон туда, видите крыши домов? Это небольшая деревенька. Есть хотите? Супруга накормит вас ужином.

– Не отказались бы, верно, мадемуазель Сильвия? – поинтересовался Франсуа. – Горяченького чайку перед дорожкой хорошо бы попить.

Я была против, но не стала отвечать, мы все обсудим в машине. Водитель вернулся в кабину, и чтец поспешил занять свое место. Грузовик громко заурчал, когда завелся мотор, и поехал вперед. Едва веревка натянулась, автомобиль тоже тронулся с места.

– У нас полная корзина еды, месье де Морель. Если мы задержимся, то приедем в столицу поздно, – сразу заявила я, но больше думала о том, как мало времени осталось до окончания воздействия стикса.

– Невежливо отказывать хозяину, который решил нам помочь. Он ведь мог проехать мимо, – возразил журналист, внимательно глядя на проселочную дорогу, на которую мы повернули.

– Мы же заплатим, он делает это не по доброте душевной, люди еще корыстнее магов, – сердито возразила я, сложив руки на груди.

– Откуда у вас такое предвзятое отношение к людям? – удивленно воскликнул Франсуа. – Они вам сделали что-то плохое?

Чтец бросил на меня беспокойный взгляд в зеркало.

– Разве мне могут навредить люди? – фыркнула я, но побоялась признаться, что просто не выношу их. С детства мне внушили, что люди – это низшее сословие, рожденное для служения сильнейшим. Легенда о появлении магов на Земле была доказательством этой теории. Да я никогда особо не общалась с людьми, в доме крестного лишь приказывала принести кофе, или постирать мои вещи, если оставалась ночевать у Люка.

– Не пойму я вас, мадемуазель Сильвия. Такая молодая, вам, выходит, всего-то двадцать два года. Верно?

Я кивнула, сама себя выдала в доме мадам Жюли.

– А столько ненависти в вашем сердце. Полукровок ненавидите, людей не терпите. Как жить собираетесь дальше? – журналист усмехнулся и добавил. – Я ведь тоже полукровка, мадемуазель Сильвия. Мой отец был машинистом, а мама зрячей. От деда мне передался дар чтеца и любовь к разным авантюрам. Он был журналистом, и я пошел по его стопам.

Я молчала, врать Франсуа не хотелось, грубить тоже. Отчего-то стало все равно, что журналист всего лишь наполовину маг. Если бы отец узнал Франсуа поближе, и выяснил, как тот помог мне, то наверняка бы не обратил внимание на его родословную.

– Вас я не ненавижу, – тихо сказала, глядя на серьезного чтеца. – Вы один из самых благородных полукровок, которые мне встречались. Думаю, даже маги… не все такие, как вы.

Франсуа присвистнул.

– Ничего себе, меня похвалила сама мадемуазель Сильвия.

– Я не хвалила, а сказала, как есть, – рассердилась я, так и знала, что все поймет неправильно.

–Судите не по магии, а по поступкам. Я встречал таких людей, которым любой маг в подметки не годился, – резко бросил Франсуа. Мне нечего было ему возразить, да и ругаться не хотелось. Мы молча ехали, пока грузовик не остановился возле одноэтажного деревянного дома. Сразу отворилась дверь, и на улицу выбежали дети встречать отца. Мальчишка лет около восьми и пятилетняя девчушка с двумя темными хвостами на голове.

– Смотрите, какие я вам леденцы привез из Вьерзона. Мадам продавщица сказала, что они сладкие, из вишневого сока сделаны, – водитель протянул детям леденцы на палочке. – Где мать?

– На кухне – ответил мальчик, разворачивая обертку на конфете.

– На кухне, – повторила за ним девочка. У нее не получилось, как у брата аккуратно снять упаковку с подарка и малышка разорвала обертку, сразу засунув в рот леденец. Дети с любопытством уставились на Франсуа, когда он вышел из машины.

– Здравствуйте, месье, мадемуазель, – ласково поприветствовал детей журналист. Чтец улыбнулся, и девочка засияла в ответ. – Меня зовут месье Франсуа, могу я узнать ваши имена?

– Филипп, – произнес мальчик и журналист протянул ему руку для пожатия. Сын водителя с серьезным лицом, но с конфетой во рту, ответил на мужское приветствие.

– А я Люси, – звонким голосом сказала девочка и я вздрогнула, вспомнив куклу в моем сне.

– Ваша, хм, мадемуазель, что сидит в машине? – поинтересовался водитель с любопытством, взглянув на меня. – Пусть идет в дом, дети проводят.

– Она плохо себя чувствует, – услышала я ответ Франсуа, когда он начал отвязывать веревку от машины моих преследователей.

– Надеюсь, не заразная, – нахмурился водитель. Я опустила голову, чтобы скрыть усмешку. «Виви, потерпи, пусть он даст бензин, и мы уедем», – мысленно попросила себя. Сейчас было важнее попасть в Париж, а не ставить на место человека, который проявлял неуважение к чистокровной. – Не хватало еще, чтобы дети заболели. Пусть тогда лучше не выходит. Люси, отойди оттуда, – крикнул водитель дочери. Девочка стояла возле моего окна. Она протянула мне леденец и, коверкая слова, сказала:

– Хочешь, мамзель?

Я покачала головой, брезгливо сморщившись.

– Что вы, месье, – рассмеялся Франсуа. – Мадемуазель неудачно упала. Ехала на велосипеде и не заметила кочки на дороге.

– Ничего удивительного в этом нет, – фыркнул водитель. – Маги толком не умеют ездить на великах.

Люси хихикнула, а я закатила глаза. Пусть этот месье, наконец, даст нам бензин, и мы поедем. Но Франсуа зацепился с водителем грузовика языками, и я слышала, как они громко болтали в гараже. Малышка продолжала изучать меня карими глазами, а мальчишка ушел в дом.

– Ого, какая у тебя шишка, – Люси показала пальцем на мое лицо, и я накинула побольше волос на правую сторону. – У мамы есть мазь, она мне мажет царапины и синяки. Смотри.

Девочка подняла руку, показывая длинную, уже зажившую царапину.

– Кто тебя так? – я решила поддержать разговор, чтобы хоть как-то отвлечься от беспокойных мыслей.

– Это Бижу, наша кошка. Я хотела, чтобы она стала моей куколкой. Завернула ее в одеяльце, а она убежала и еще ранила меня, – пожаловалась Люси. И стала показывать старые царапины, даже пыталась ногу поднять, чтобы я увидела. Брат девочки снова вышел на улицу, подошел к машине и вежливо произнес:

– Мадемуазель, мама зовет вас с нами отужинать. Люси, проводи гостью, а я пойду позову отца и месье, – с важным видом распорядился мальчик и побежал к гаражу.

– Филипп, я тоже хочу позвать папу, – крикнула вслед брату Люси и надула щечки, когда мальчик скрылся внутри помещения. Глаза девочки наполнились слезами, нижняя губка задрожала. «Только истерики мне не хватало!» —раздраженно подумала я и, приоткрыв дверь, осторожно вышла. Голова почти не кружилась и боли не было, лекарство мадам Жюли продолжало действовать.

Люси начала всхлипывать, готовясь разразиться громким плачем. Я взяла ее маленькую ручку и прижала к своей ладони.

– Сейчас будет чудо, – шепнула я девочке, уже ощущая тепло магии. Оно передалось и Люси. Малышка вытаращила глаза от удивления и восторга, когда я убрала свою руку, оставив у нее на ладошке золотую цепочку и кулон в виде бабочки. – Нравится?

– Очень, – тоже прошептала Люси, она заулыбалась, осторожно трогая липкими пальчиками украшение.

– Я тебе дарю, только не плачь. Давай я надену украшение на шею, – предложила я девочке. Люси замерла от восторга и терпеливо ждала, пока я защелкну замочек на цепочке. У меня в груди растекалось странное теплое чувство. То, что было обыденным для мага, создание различных вещей, для человеческого ребенка оказалось чудом. И мне понравилось это чудо… дарить.

– Пойдем, мамзель. Я провожу тебя на кухню и покажу маме бабочку, – довольная Люси гордо повела меня к дому. Внутри оказалась простая обстановка, покрашенные известкой стены, полы без ковров. Вкусно пахло сдобой, и я вдруг поняла, как проголодалась. Люси привела меня на кухню. Длинный узкий стол стоял у стены, и симпатичная женщина с большим бюстом помешивала ложкой в кастрюле.

– Мама, смотри, какой кулончик мне подарила мамзель, правда, красивый? – Люси подбежала к матери, гордо демонстрируя цепочку и бабочку.

– Зачем ты это взяла, Люси? – Женщина, нахмурившись, взглянула на меня. – Это вы ей дали?

Я кивнула, не понимая, почему мадам вдруг разозлилась.

– Снимай, – сказала женщина, но девочка запротестовала, накрыв бабочку рукой.

– Не хочу! Мамзель мне подарила.

– Люси, мы честные люди, нам чужого золота не надо, – строго сказала мать.

– Это правда мой подарок, пусть он останется у Люси, – тихо произнесла я. – Я создала его для вашей дочери. Не забирайте… у нее.

Последнее слово я прошептала. Мне вдруг стало так жалко девочку, снова вспомнился сон и кукла в нем.

– Вы создательница, – ахнула женщина и уже внимательнее посмотрела на меня. – Простите, я сразу не поняла… Спасибо, но золото… это очень дорого.

– Подарок от чистого сердца, – натянуто улыбнулась я. Понимая, что если мать Люси начнет настаивать, я просто сломаю подарок на глазах ребенка. И пусть женщина сама успокаивает дочь. Никогда в жизни я ничего не дарила людям. А тут решила и на тебе, не хотят принимать. Радовались бы, это настоящее золото.

– Спасибо, – растерялась мать Люси. Женщина подвела дочь к крану и стала мыть ей руки.

– Как я могу к вам обращаться, мадемуазель? Я мадам Тома.

– Мадемуазель Дю… – я вдруг испугалась, что и до такой глухомани могли доходить газеты, поэтому исправилась, – мадемуазель Сильвия и все.

Мадам Тома сохранила невозмутимое лицо и стала вытирать мокрые ручки Люси.

– Мама, мамзель надо помазать шишку. Она у нее такая бо-о-льшая, как яйцо, – доложила девочка. Я невольно потянулась к волосам, чтобы спрятать след от удара полукровки.

– Надеюсь, это не ваш месье? Ненавижу мужчин, которые распускают руки. Давайте я посмотрю, – мадам Тома подошла ко мне. Я могла бы оттолкнуть ее, не позволить к себе прикоснуться. Но столько доброты было в карих глазах женщины, что я подумала: к чему спорить, только тратить нервы. – Ничего себе!

– Я упала с велосипеда, – повторила я ложь Франсуа.

– Мне-то не рассказывайте, я знаю, как выглядит лицо женщины после удара. Мою сестру избивал муженек, она часто бегала ко мне за лечебной мазью, – мадам Тома покачала головой и попросила Люси сходить в их спальню с отцом за мазью. – Простите, может, я лезу не в свое дело. Никогда не понимала женщин, которые терпят издевательства мужей. Если бы мой Лео ударил меня хоть раз, я либо так бы испугалась, что никогда бы в жизни не вернулась к нему, либо дала такой сдачи, что меня посадили бы в тюрьму. Никто не имеет права поднимать руку на другого. Кем бы он ни был, хоть магом, хоть человеком. Жизнь нам дал Создатель, он и заберет, когда придет время.

– Это сделал не Франсуа, – тихо произнесла я. Не хотела, чтобы мадам Тома думала плохо о чтеце. – Он меня спас от тех, кто ударил.

– Я считала, что магам сложно навредить,– удивленно сказала женщина. Люси подбежала к матери и отдала ей баночку с мазью. – Не бойтесь, больно не будет. Здесь лечебные травы и немного мяты для приятного аромата.

– Они тоже были магами, – я вдруг осознала, что чужому человеку проще рассказать о своих проблемах. Завтра мадам Тома меня и не вспомнит, а если даже не забудет, то мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся. – Мерзавцы обнаружили меня в поезде, поэтому мне пришлось бежать от них, но они догнали и, если бы не Франсуа… даже не знаю, чем бы все закончилось.

Мадам Тома аккуратно наносила мазь на шишку и качала головой, внимательно слушая. Потом закрутила крышкой баночку и постаралась меня поддержать:

– Не думайте об этом, мадемуазель Сильвия, только зря переживать будете. Хорошо, что все закончилось. Среди людей тоже есть всякие подонки. Неважно, кто ты – маг или человек, главное, что в твоем сердце. Вам повезло встретить месье Франсуа, значит, в вас больше света, чем вы сами думаете.

Отчего-то мне стало стыдно после слов доброй женщины. Я вдруг вспомнила, как всегда высокомерно смотрела на людей, как оскорбляла полукровок в Академии. Не было во мне света… На кухню вошли мужчины с мальчиком, и мои мысли отвлеклись на разговор между мужем и женой. Пока мадам Тома накладывала в тарелки тушеные овощи с мясом, месье Тома рассказывал, как провел день. А потом Люси похвасталась отцу моим подарком и наступила тишина. Заметив хмурый взгляд водителя и жалобный девочки, я постаралась объяснить:

– Это я создала, не купила и не украла. Смотрите, – я вытянула руку, сжав ее в кулак, а через минуту открыла. На ладони лежала золотая цепочка с кулоном в виде меча на щите. – Держи, Филипп. Это тебе.

Восхищение мальчика словно бальзамом коснулось моей души, я даже задохнулась от странной боли в груди.

– Считайте это платой за бензин, который вы нам дали, – я постаралась как можно беспечнее улыбнуться. Не привыкла я все-таки быть добренькой. Месье Тома кивнул, и довольный Филипп спрятал подарок в карман. Франсуа шутками о журналистской работе немного разрядил обстановку, а через час мы уже садились в машину.

– Доверьтесь свету в вашей душе, и все будет хорошо, – сказала мне на прощание мадам Тома. Дом семьи водителя и Люси, которая все махала и махала ручкой, давно уже скрылись, а я все продолжала смотреть в заднее окно. В горле стоял ком, и я отказывалась думать, почему.

Глава 6

Париж встретил ночной прохладой, яркими уличными фонарями. Я заметила резкий контраст между тихими переулками на погрузившейся в сон окраине города и шумными улицами центра, где жизнь кипела, как днем. Слышались ритмичные звуки музыки, резкие крики, смех, женщины вешались на мужчин, и пары разбредались в ночь. Такой Париж я никогда не видела. Не было у меня подруг, чтобы ходить по ночным барам. Пока студенты веселились, я зубрила учебники, чтобы стать лучшей создательницей на курсе. Стала. Тогда я не думала, чем все обернется.

– Мадемуазель Сильвия, вы мне назовете адрес, куда вас отвезти? Или так и будете молчать? – произнес Франсуа, наблюдая за мной в зеркало заднего вида. Словно старался не пропустить ни малейшего моего движения. Я делала вид, что не замечаю, как журналист смотрит на меня, и думала, где попросить Франсуа остановиться. В храм необходимо попасть сегодня, потому что утром действие стикса закончится.

– Вы можете переночевать у меня, – снова предложил чтец. – Отдохнете, а завтра при свете дня легче, да и безопасней найти нужный дом.

– Месье де Морель, спасибо, но я откажусь, – всю дорогу до Парижа грудь сдавливало от странного чувства. Я мечтала поскорее очутиться в храме и в то же время не хотела расставаться с Франсуа. «У тебя свой путь, Виви. Ты не можешь позволить себе слабость и свернуть с него», – вспомнила я слова крестного. Он произнес их, когда я приехала на зимние каникулы домой и поделилась сомнениями о том, смогу ли я, справлюсь ли с миссией, которую на меня возложило движение Истины.

– Вы боитесь, что закончится действие стикса и вас обнаружат жандармы, я прав? – серьезно спросил Франсуа, нахмурив брови. – Мадемуазель Сильвия, вы можете не прислушиваться к моему совету, но все же. Я не желаю вам зла. Вы не сможете вечно прятаться от правосудия, самый лучший выход – это утром явится в жандармерию. Рассказать все, что знаете, так вы сможете облегчить участь отца. Вы невиновны, кто-то очень хитрый и подлый втянул вас в сложную игру. Она вам не по силам. Если вас не схватят жандармы, то найдут члены ордена Равновесия…

– Остановитесь, – я больше не могла слушать Франсуа. Еще немного, и я бы поддалась его уговорам. Отчаяние возвращалось, когда я думала об отце. Ему могли помочь только чистокровные. Чтец продолжал ехать, даже не притормозив и тогда, я произнесла громче: – Остановитесь! Месье де Морель, нам с вами не по пути.

Я вовремя сдержалась, чуть не обозвала журналиста проклятым полукровкой. Он слишком много знал обо мне и мог легко сдать жандармам.

– Не бойтесь, мадемуазель Сильвия, я не причиню вам зла, – сказал Франсуа, словно прочитав мои мысли, и машина остановилась. Чтец повернулся ко мне, а я схватилась за ручку двери, приоткрывая ее. – Вы хоть знаете, где мы? Это бульвар Фели Фор.

– Очень хорошо, то, что нужно, – но на самом деле я не знала, как отсюда добраться до храма. Ночь укрыла Париж, и мне было страшно остаться одной на незнакомой улице, но еще больше я боялась, что меня найдут жандармы или эти ненормальные из ордена.

– Не обманывайте саму себя, мадемуазель Сильвия, – снова начал уговаривать меня Франсуа. – Если бы вы были мне безразличны, то я не бросился бы за вами в Вьерзоне, и сейчас не просил сказать адрес. За один день вы стали ближе, чем коллеги в газете, с которыми я работаю не первый год. Моя совесть не позволяет мне оставить вас одну здесь, посреди улицы ночью. Клянусь! Я не пойду в жандармерию, если вы боитесь этого.

– Вы знаете, где находится… Парк де ла Лежьон д’Оннёр? – тихо спросила я. Проникновенная речь Франсуа впечатлила. Его признание оказалось бальзамом для моей испуганной души. Я всегда считала себя сильной, а сейчас…может быть… я просто устала.

– Да, – коротко ответил чтец и я прикрыла дверь. Мы снова поехали по темным улочкам. Молча. Напряжение вибрировало в воздухе, заставляя сдерживать дыхание. Как бы я хотела все рассказать Франсуа, чтобы снова ощутить легкость в душе. Поддаться искушению. Проявить слабость. Идти за Франсуа и не думать ни о чем, зная, что журналист обо всем позаботится. Тревога за отца, за себя, за крестного вымотала. Забрала последние силы. Я держалась лишь благодаря Франсуа.

Примерно через десять минут мы подъехали к парку. Он походил на огромную тень, притаившуюся в ночи. Опасную. Ждущую, когда глупый путник попадет в ее сети. Теперь я знала, куда идти. Храм находился в конце парка. Утраченная уверенность вернулась, а вот… делаю ли я все правильно… в этом я начала сомневаться.

– Сильвия, – Франсуа вышел вместе со мной из машины. Он обхватил мои плечи, вынуждая взглянуть на него. Уличный фонарь тускло осветил обеспокоенный взгляд карих глаз журналиста. – Если вам понадобится помощь или поговорить, просто поговорить. Я живу на улице де ла Шез, пять, рядом со сквером Роже-Стефан.

– Прощайте, месье де Морель, и спасибо… за все, – я торопилась уйти, испугавшись тех чувств, что начали просыпаться к журналисту. Чтец крепко обнял меня, а я вдохнула его парфюм с ароматом хвои и бергамота. Запоминая. Навсегда.

– Удачи, мадемуазель Сильвия. Моя интуиция мне подсказывает, что мы с вами еще встретимся, – улыбнулся чтец, делая шаг назад, словно отпускал меня.

– Вряд ли, – я покачала головой и, повернувшись, направилась в сторону парка. За спиной услышала шум мотора, который через минуту пропал. – Прощай, Франсуа. Ты ошибаешься, мы никогда с тобой больше не встретимся.

Я побежала, чтобы как можно скорее очутиться в храме и не думать о красивом чтеце, о ямочках на его щеках, о лукавых карих глазах. Лицо Франсуа стояло перед глазами, когда я стучала в дверь храма. Не просто стучала, у движения Истины был знак, что пришли свои. Три раза быстро, два раза медленно, досчитала про себя до десяти и стукнула один раз. Осталось только ждать и надеяться, что меня услышали. Повернулась спиной к двери и огляделась. При свете дня здесь было очень красиво. Небольшая площадь перед храмом, аллея с деревянными лавочками. Воздух, пропитанный таинственной атмосферой и магией. Храм был продолжением аббатства, где в прошлом веке учились сыновья аристократов. Только чистокровным позволялось переступать порог храма, так движение пополняло ряды новыми, преданными делу магами. Главу избирали среди убедителей и называли его Монсеньором. Храмы, разбросанные по Франции, служили прикрытием движения. В них мог укрыться любой чистокровный и переждать бурю, стоило лишь показать клеймо молнии. Парижский храм считался особенным еще и потому, что также служил королевским некрополем. Крестный называл его местом высшей силы, которое хранит вековые тайны магов.

По ту сторону двери раздался стук, похожий на мой. Я поняла, что меня просят повторить, и я снова постучала. Только после этого услышала, как отодвигается засов и щелкает замок. Дверь слегка приоткрылась, и я увидела бледного чтеца в черной сутане. Маг держал в руках зажженную свечу, ее свет падал на худое лицо монаха.

– Доброй ночи, брат, – я подняла руку, сдвинула браслет-хидсу, чтобы показать знак движения Истины. Монах молча отошел в сторону, чтобы я вошла внутрь.

– Ступай за мной, сестра, – прошелестел голос брата. Он повел меня вправо мимо лавочек прихожан к закрытой двери. В храме стояла жуткая тишина, высокий потолок темнел над головой. Пахло ладаном и воском. Я начала успокаиваться, понимая, что теперь буду в безопасности. Настоятель не позволит ни одному жандарму войти в храм. Даже если они представят ордер на мой арест. Здесь я надену черную сутану и стану безликой, потеряюсь среди братьев.

За дверью оказался длинный коридор, а когда он закончился, мы поднялись по лестнице и снова попали в темный проход со множеством дверей. Из освещения была лишь магическая свеча монаха. Она отбрасывала странные тени на стены, нагоняя жути. Если бы я не устала и не хотела спать, то точно бы прониклась мрачной атмосферой. Наконец монах остановился, приподнял руку, чтобы огонь свечи осветил номер на двери.

– Двести пятая комната твоя, сестра. Подъем у нас в шесть, потом молитва, завтрак, а после жди встречи с настоятелем, – монах толкнул дверь и она, тихонько заскрипев, открылась.

– У меня срочное дело, я не могу так долго ждать, – негромко произнесла я, но монах, будто не услышав, повернулся ко мне спиной. – Меня разыскивают жандармы, я выпила стикс, его действие прекратится утром. Понимаете? Я мадемуазель Сильвия Дюран, моего отца вчера арестовали…

– Сестра, в нашем храме нет имен, здесь мы все равны перед Создателем. Ты искала убежище и нашла. Я попрошу, чтобы утром тебе принесли стакан воды и стикс, а сейчас отдыхай, – тихо проговорил монах и пошел по длинному темному коридору к выходу. Мне ничего не оставалось, как понадеяться, что таблетку принесут.

В комнате тоже отсутствовал свет, но зато стояла кровать, пусть и с твердым матрасом да пахнущим сыростью постельным бельем. Туалет и душ с ледяной водой, но все это мелочи, решила я. Раньше, в другой жизни… перед арестом отца, у меня началась бы истерика от всех этих неудобств, сейчас же я спокойно создала светящийся шар, умылась и завалилась спать, не раздевшись.

Рано утром, когда первые лучи только начали пробиваться сквозь узкое окно, в дверь тихо постучали. Я еле разлепила глаза, с трудом соображая, где нахожусь и как сюда попала. Кругом белые стены комнатушки, маленькое окно, возле которого стоит квадратный столик и стул.

– Сестра, вот твой стикс, – раздался грубоватый голос, и я повернула голову. Надо мной возвышался огромный монах, он поставил стакан с водой на стол, таблетку положил рядом. На стул повесил черную рясу и повернулся.

– Который сейчас час? – спросила я хриплым голосом у монаха, в котором сразу узнала мага-зрячего.

– Шесть утра, – ответил брат, внимательно рассматривая мое лицо. – Я могу немного подлечить тебя, сестра.

Отказываться не стала. Медленно села, и ржавые пружины жалобно заскрипели подо мной. Монах легко касался толстыми пальцами кожи моего лица, словно втирая в нее крем.

– Ты можешь спросить… у ангела-хранителя, что будет с моим отцом… со мной. Я создам великое творение? – последние слова прошептала. Особо я не надеялась на ответ, как правило, души молчали, предлагая живым самим разбираться со своими проблемами. Подобной вопрос следовало задать вещателю, но где его найти? Магов с такой силой почти не осталось, как и убедителей. Крестный был последним в своем роду, и его сила умрет вместе с фамилией де Паризо.

– Этот вопрос лучше задай настоятелю. А сейчас поторопись выпить стикс, иначе жандармы нападут на твой след, – предупредил меня монах. Я тут же вскочила с кровати, закинула в рот таблетку и запила стаканом воды. Только после этого поблагодарила зрячего.

Большой монах давно уже покинул мою комнату, а я все продолжала стоять у окна, глядя на трехэтажные дома через дорогу. Мысли о Франсуа упрямо лезли в голову, но я прогоняла их прочь. Необходимо сосредоточиться на деле и встретиться с крестным. Я была уверена, что Люка придумает, как отправить меня к Монсеньору и спасти отца. Вздохнув, я взглянула на свою мятую одежду. Впервые мадемуазель Виви не помыла голову перед сном, не сменила белье. Хорошо быть создателем, творить вещи нас учили еще в школе. Эх, если бы я постигала творение порталов, а не взяла дополнительные часы, чтобы углубиться в чертежи, связанные с оружием, многое бы пошло по-другому. Я могла бы тогда спасти отца… там, в гараже… В то время я посчитала, что умение создавать порталы мне ни к чему, когда есть поезда, машины и, в конце концов, городские порталы. Не думала, что придется скрываться и пить стикс.

Я отправилась в ванную комнату, как смогла, ополоснулась в ледяной воде, голову мыть не стала. Грязную одежду сложила, чтобы потом попросить выкинуть. Создала темно-синее платье до лодыжек, легкий черный жакет и удобные кожаные туфли. Сверху накинула черную рясу, волосы собрала в хвост и спрятала под капюшон. В желудке неприятно заурчало, и я решила узнать, где в аббатстве находится столовая. С трудом вспоминала путь, по которому мы шли с монахом и, слава Создателю, навстречу вышли два брата.

– Доброе утро. Я у вас впервые, где здесь столовая? – спросила я у изумленных молодых мужчин.

– Где вы взяли рясу? Немедленно снимите, вы не имеете право ее носить, – строго произнес один из монахов с магией искателя. – Брат Жозеф, помоги проводить грешницу к выходу.

Монахи вцепились в мои руки с разных сторон и повели по коридору. От изумления я не сразу сообразила, что происходит, а потом попыталась вырваться, но не тут-то было. Монахи держали крепко. Для создания творений необходимы свободные руки, братья знали, что делали. Сначала я хотела показать им клеймо в виде молнии, но потом передумала. Если монахи так отреагировали на чужачку, то могли и не знать о правилах гостеприимства движения.

– Постойте, братья. Вчера ночью меня впустил один из вас, проводил до двери свободной комнаты, сказал, что в шесть утра у вас молитва, после завтрак… – тараторила я, надеясь убедить монахов, что я нахожусь в храме на вполне законных основаниях. Но все оказалось напрасно. Братья были решительно настроены выдворить меня из храма. И скорее всего, у них бы получилось, если бы по лестнице не спускался монах, который принес мне стикс.

– Помогите, – крикнула я ему, задрав голову и чуть не рассмеялась от комичности ситуации, когда здоровый монах приказал братьям остановиться, а те вместо того, чтобы послушаться, чуть ли не побежали от него. Перепрыгивая через ступеньки и волоча меня за собой.

– Отпустите мадемуазель, идиоты! – рявкнул громовым голосом большой монах. – Настоятель ждет ее, вы хотите прогневить Создателя?

Молодые люди остановились.

– В аббатстве не должно быть женщин, это грубейшее нарушение, брат Бенедикт, – строго сказал брат Жозеф, подняв указательный палец, но второй рукой продолжил меня держать.

– Совершенно верно, – миролюбиво произнес большой монах. – Но если кто-то обратился за помощью, неважно, мужчина или женщина, мы не можем отказать.

Молодые монахи наконец убрали руки и я, поправив рясу, не смогла удержаться:

– Сколько в вас доброты и прощения, братья. Аббатство и храм в надежных руках.

– Мадемуазель, поспешим, – позвал меня брат Бенедикт и я, показав язык сконфузившимся монахам, последовала за ним, поднимаясь по лестнице.

– Они еще молоды и недавно в аббатстве. Их даже еще не приняли в наш особый круг, – тихо произнес брат Бенедикт.

– Вы хотите сказать, что не все монахи – члены движе…

– Тсс, мадемуазель, даже здесь есть чужие уши. Мы принимаем только чистокровных магов, к сожалению, с каждым годом их становится все меньше. Надеюсь, ситуация скоро исправится, – брат Бенедикт многозначительно взглянул на меня, давая понять, что он в курсе моей миссии. Мы остановились в холле возле двери, которая ничем не отличалась от других. Монах постучал в дверь и приоткрыл ее для меня, жестом приглашая войти. Я шагнула внутрь комнаты с почти спартанской обстановкой и замерла, когда ко мне повернулся настоятель, пожилой маг с длинной седой бородой в черной рясе. Угловатое лицо, сплошь испещренное морщинами, было спокойным, губы расплылись в приветливой улыбке, а черные глаза видящего манили. Я не удержалась и сделала еще один шаг. Вот он, шанс узнать мое будущее.

– Я рад нашей встрече, мадемуазель Сильвия Дюран, – голос у настоятеля оказался глубоким и приятным на слух. Он показал на стул и произнес. – Присаживайтесь.

Видящий продолжал стоять у окна, изучая меня черными глазами. Я опустилась на стул, и тут же мой желудок протестующе заурчал.

– Простите, – смутилась я, положив руки на живот.

– Брат Бенедикт, принеси для мадемуазель Дюран завтрак, – сказал настоятель, и монах поспешил исполнять просьбу. Или это был приказ. Неважно. Я никогда не встречала видящего и во все глаза смотрела на мага. – Месье де Паризо был здесь вчера, хотел вас дождаться, но я его предупредил, что вы придете в храм только ночью.

– Крестный! – радостно воскликнула я и тут же постаралась успокоиться. Я не полукровка и тем более не человек, должна вести себя достойно, как подобает чистокровной. А потом я испугалась, что настоятель видел не только меня, но и Франсуа, узнал… мои мысли о журналисте. Тихо спросила: – вы видели, что со мной случилось?

Настоятель подошел ко мне и положил руку на плечо. Черные глаза видящего гипнотизировали, и я не могла оторваться от них.

– Наше прошлое не изменить, а вот будущее зависит от наших мыслей, решений. В любое мгновение, едва вы окажетесь на развилке и перед вами встанет выбор, будущее может измениться.

– Я никогда…

Видящий поднял руку, призывая меня замолчать.

– На наше завтра влияют несколько факторов. Не только мы сами, но и внешнее окружение. Я хотел бы вместе с вами увидеть, каких вы добьетесь успехов у Монсеньора, но стикс, к сожалению, не даст мне этого сделать. Однако благодаря месье де Паризо я теперь знаю, что у вас все получится.

– Жаль, я не могу этого увидеть, – вздохнула я. Стикс прятал меня от искателей и в то же время лишал возможности увидеть собственное будущее. – А папа? Месье Жером Дюран? Что будет с ним?

– Простите, мадемуазель Дюран, – развел руками настоятель. – Ваш крестный интересовался только вами.

Снова нахлынуло отступившее было отчаяние. Как же так? Почему Люка не захотел узнать о судьбе отца? Неужели все настолько плохо?

– Не расстраивайтесь, ваш крестный должен сегодня прийти в храм, и мы обсудим дальнейшие действия, а также узнаем будущее месье Дюрана, – настоятель присел за стол. В дверь постучали, затем она открылась и на пороге показался брат Жозеф с подносом в руках, а за его спиной, как гора, стоял брат Бенедикт. Молодой монах, увидев меня, покраснел еще больше.

– Входи, поставь поднос на стол, – велел настоятель брату Жозе. Он торопливо подошел к столу и сделал, как ему сказали. – У нас скромная еда, но полезная и питательная. Ешьте, пока горячая, мадемуазель. Спасибо, брат.

– Настоятель, – низко поклонился монах и шустрее зайца вылетел в коридор, чем вызвал усмешку брата Бенедикта. Я не очень любила овсяную кашу, но сейчас могла съесть что угодно. Старалась жевать неторопливо, аккуратно вытирая салфеткой рот.

– Мир меняется со скоростью света, и если ты не подстроишься под него, то вылетишь за его пределы. Этот мальчишка – полукровка, – неожиданно произнес настоятель и я с удивлением взглянула на него. – Никогда аббатство не принимало полукровок, нынче пришлось. Чистокровные маги вырождаются, мадемуазель, и наступит время, когда мы перестанем существовать. Наша кровь разбавляется кровью полукровок и людей, делая магов слабыми. И я боюсь, что однажды чистокровные просто… исчезнут.

– Нет, этого не может быть, – не поверила я. Этого нельзя допустить.

– Поэтому мы, маги, создали сообщество, чтобы остановить разбавление крови. Есть полукровки, которые так проникаются нашей идеей, что готовы на все ради вступления в движение Истины. Мы ведь поклоняемся не Дьяволу, как все считают, а истинному Создателю, который не даст нам утратить чистоту магической крови, а значит, власть, – голос настоятеля изменился, стал жестче. Черные глаза не давали отвести взгляд. Зачем он все это говорил мне? Разве я собиралась отступить? – Потому что без твердой руки люди потеряются. Забудут, для чего их создали. Сложное время нам досталось, мадемуазель Дюран, но ничего, выстоим.

Я не заметила, как умяла всю тарелку и с трудом допивала травяной чай без сахара.

– Брат Бенедикт, проводи мадемуазель обратно, – обратился настоятель к монаху, а затем взглянул на меня. – А вас прошу не покидать комнату самостоятельно. Ни к чему, чтобы вас видели другие братья аббатства. Как только ваш крестный объявится, я вам сообщу.

– Спасибо за все, – я сердечно поблагодарила настоятеля и мысленно поклялась не сворачивать с намеченного пути. Скоро я увижу Люка, и все сразу наладится.

Глава 7

Я лежала на твердом матрасе в комнатке аббатства, создавала светящийся шар, подкидывала его и возвращала на ладонь с помощью магии. Через некоторое время мне это надоело, и я поднялась, подошла к открытому окну. На небе не было ни облачка, солнце палило, как в июне, и я бы с радостью вырвалась на улицу из душной комнаты. Время шло слишком медленно, и мысли постоянно возвращались к прощанию с Франсуа. Это злило. Я должна была думать об отце, своей миссии, о встрече с крестным… о стиксе, наконец. Завтра утром его действие закончится и хорошо, если у настоятеля большой запас таблеток.

Обед мне принес брат Бенедикт в час дня. Жидкий сырный суп, куриная котлета с гречкой и компот. Я бы с удовольствием поела жареное мясо и овощи, а на десерт круассаны с шоколадом, а еще выпила бы кофе с молоком. Но аббатская еда, оказалась хоть и простой, но сытной. Я снова вернулась на кровать и, созерцая серый потолок, незаметно уснула.

Мне снился Франсуа, он стоял на мостике, а внизу шумела вода. Чтец смотрел на меня с улыбкой, а вокруг него вились серебряные нити магии. Они кружились, оплетая его узорами. Грудь сдавило так сильно, что стало больно вдохнуть. Только пары могли видеть магию друг друга. Браслет-хидсу задрожал и неожиданно рассыпался на мелкие кусочки. Моя магия с такой силой рванула к Франсуа, что я не удержалась и упала на колени. Магия создательницы ласкалась к телу журналиста и словно призывала меня: «Иди же, ну что ты сидишь». А я была заворожена красивыми узорами, которые создавались из серебряных нитей магии.

– Виви, – услышала я шепот Франсуа. Он вдруг оказался рядом и тряс меня за плечо. Голос чтеца изменился, теперь он походил на голос крестного. – Просыпайся, Виви. Есть новости об отце.

Я открыла глаза, увидела склонившегося надо мной Люка и бросилась ему на шею.

– Ах, как я рада тебя видеть, – воскликнула я, часто заморгав, чтобы остановить непрошеные слезы.

– Ты большая умница, что смогла добраться до храма, но я в тебе и не сомневался, – похвалил меня крестный, а после тихо добавил, присаживаясь на скрипучую кровать. – А вот с Жеромом все очень плохо. Твоему отцу предъявили серьезные обвинения – организация убийств людей и полукровок. Движение Истины уже подключило своего адвоката. Я обещаю, Виви, мы добьемся свободы для Жерома, а еще запросим официальные извинения от властей Бордо. Они узнают, как арестовывать чистокровного мага.

– Люка, я так переживаю за него… отца ранили в ногу, поэтому он не смог со мной сбежать. Как так вышло, что к нам нагрянули жандармы? Отец всегда вел себя осторожно. Кто-то выдал его, Люка, – я была в этом уверена. Пока я тут лежала, ждала крестного, то многое успела передумать.

– Виви, жандармы не сидят на месте, они разными способами пытаются нас вычислить. Полукровкам и людям мало нас унижать, мерзавцы еще хотят полностью избавиться от нас, – процедил сквозь зубы крестный, и столько ненависти было в его глазах, только в этот раз я не ощутила, что согласна с Люка. Вспомнился водитель, его жена и малышка Люси, а еще… Франсуа. И никто из них не ненавидел меня.

– Скажи… отец же невиновен? – тихо спросила. Я знала, что движение Истины противостояло ордену Равновесия, решало проблемы чистокровных, но убийства… я не могла представить, что мой отец отдавал такие приказы.

– Конечно, Виви. Им нужно очернить чистокровного и, к сожалению, Жером попался. Но мы его вытащим, обещаю. Держи, это твой новый паспорт, – крестный достал из кармана документ. – Теперь ты мадемуазель Николь Легран. Сегодня после полуночи тебя из храма заберут чистокровные и посадят на поезд до Руана. Там тебя встретят маги Монсеньора и ты будешь в безопасности.

–Мне дадут стикс у… Монсеньора, – я вдруг разволновалась. Снова придется отправиться в путь в одиночестве.

– Таблетка в одном деле помогает, в другом мешает. Брат Бенедикт рассказал, что подлечил тебя магией зрячего, когда закончилось воздействие стикса. А если тебе понадобится помощь, любая! Понимаешь, о чем я? —крестный пристально посмотрел на меня, его глаза убедителя пугали все больше.

– Но тогда искатели смогут меня обнаружить. Стикс просто необходим, – продолжала настаивать я. В одном крестный был прав. Таблетка могла навредить, но…

– Тебя не найдут, не переживай, – Люка обнял меня. Появилось ощущение безопасности, как в детстве, когда крестный ласково гладил по голове и шептал успокаивающие слова. – Виви, разве я когда-нибудь обманывал тебя?

Я взглянула в притягательные глаза крестного и покачала головой. Спокойствие окутывало меня словно теплым одеялом. Люка я доверяла как себе, но тут вспомнила про капитана. Отпрянув от крестного, торопливо заговорила:

– Люка, твой корабль должен был ждать нас с папой в Бордо, но когда я очутилась в порту, то его там не было. Капитан бросил нас… меня.

– Я знаю, Виви. Он уже наказан. К сожалению, мой капитан оказался предателем и попал под влияние ордена. Он уплыл раньше, чем должен был, а потом клялся, что ждал до последнего. Виви, я так переживал за тебя, что отправился в Париж к настоятелю, чтобы он с помощью магии вещателя показал мне, где ты. Я очень надеялся, что ты сможешь добраться до Тулузы и поймешь, прочитав мою записку, что нужно ехать в Париж. Ты умница, Виви. Я это всегда знал.

Все встало на свои места. И если сначала мне было неясно, почему крестный меня не дождался, теперь я все поняла. Люка был единственным во всем мире магом, которому я могла доверять… ах, нет… еще был Франсуа. Внезапное воспоминание о чтеце отдалось в груди тянущей болью.

– Что случилось, Виви? – обеспокоенно спросил крестный. – Ты вдруг изменилась в лице, будто тебе сделалось нехорошо.

– Я устала и… боюсь за отца… навалилось все, и еще поездка… Снова одна, снова неизвестность, – вздохнула, прикрыла глаза на мгновение и выпрямилась. Твердо произнесла, глядя на Люка: – Но справлюсь, Дюраны никогда не опускали руки.

– Вот такую Виви я знаю и рад, что она вернулась, – похвалил меня крестный. Он остался со мной на ужин, а после ворчал на аббатскую еду, и я снова улыбалась. Но время не стояло на месте и вскоре крестный засобирался. – Я бы отправился с тобой, но у меня в Париже есть кое-какие дела. Думай, что все будет хорошо и мы скоро встретимся в Руане.

Люка подмигнул мне на прощание и вышел из комнатки. Опять потянулись бесконечные часы. Я сходила под холодный душ, создала новую, простую одежду —широкие штаны и черную кофту. Сейчас я меньше всего думала о том, как выгляжу. Главное, чтобы было удобно.

Беспокойство накатывало волнами, и я металась по маленькой комнатке, мечтая как можно быстрее вырваться на волю. Поездка к Монсеньору страшила. Невольно вспомнились Люси и ее брат Филипп. А ведь я должна создать опасное творение, но я не хочу, чтобы его использовали против вот таких семей. Пусть по заслугам получат полукровки из ордена Равновесия, этих не жаль.

Я закрыла глаза, почувствовала тепло в ладонях. Моя магия создавала простой карандаш и листок бумаги. Рисование всегда меня успокаивало, если бы не мое предназначение, то я скорее всего стала бы художникам. Всю свою боль или радость я отдавала бумаге. Она была как подушка или надежное плечо друга, которого у меня никогда не было. Молча выслушивала, не перебивая, впитывала в себя все мои эмоции, и мне становилось легче. Рука легко скользила, рисуя черные линии, где-то темнее, где-то светлее. Я творила по памяти, прикрывала глаза, чтобы лучше вспомнить форму носа, усмешку на губах и ямочки на щеках, которые никак не давали мне покоя, лукавый взгляд слегка прищуренных глаз. Последний штрих – и я вытянула руку, любуясь портретом. На меня смотрел месье Франсуа де Морель.

В дверь тихо постучали и я, быстро сложив листок бумаги вдвое, убрала его в рюкзак, а затем подбежала к двери, которая уже открылась.

– Готова, сестра? – тихо спросил худощавый монах, который впустил меня ночью в храм. Чтец держал в руках магическую свечу, она освещала бледное лицо и черную сутану.

– Да, – ответила я. Подбежала к кровати, схватила рюкзак и вышла в коридор. На мгновение замерла, когда увидела тени троих магов.

– Не пугайся, – все также тихо продолжал монах. – Это твоя охрана.

Я кивнула и двинулась за братом к выходу. Через несколько минут мы вышли на улицу, и я вдохнула городской, ночной запах свободы. Он напомнил о беспечных студенческих годах, о прогулках с отцом… о Франсуа, которого я больше не увижу, но навсегда сохраню в памяти. Возле храма ждал черный автомобиль, один из сопровождавших магов попросил сесть посередине на заднее сиденье.

– Чтобы вы были защищены со всех сторон, – объяснил чистокровный, когда я удивленно взглянула на него. Проницательный взгляд чтеца немного пугал, словно он уже читал мои мысли. Рука невольно потянулась к серебряному кулону, чтобы убедиться. Спорить было ни к чему, и я сделала, как мне сказали. Сжав лямки рюкзака, я почувствовала, как вспотели от волнения ладони. Через четыре часа стикс перестанет действовать, но крестный обещал, что в Руане я буду в безопасности. Люка был единственным магом в этом мире, которому я доверяла.

Мое предназначение скоро начнет сбываться, и я увижу Монсеньора, но в душе уже не ощущалось прошлого восторга. Если бы я могла вернуться в прошлое, то попросила бы отца никуда не уезжать, сказать, что я передумала. Мы были бы вместе… дома, а так… отец сидел в тюрьме в ожидании приговора, а я ехала по ночному Парижу в машине с неизвестными магами.

Примерно через полчаса мы прибыли на железнодорожный вокзал. Несмотря на позднее время, пассажиров и провожатых собралось немало, как и жандармов. Серьезные искатели внимательно осматривали каждого, я от страха чуть не повернула назад, но меня остановил чтец. Он, видимо, был старшим охранником, потому что его указаниям подчинялись другие двое магов. Темноволосый с широким лицом и большим ртом, чтец напоминал мне довольного кота, особенно когда усмехался. Месье Ален Буассель, так он представился.

– Спокойно, мадемуазель. Паспорт с вами, подадите и сядете в поезд. Сыграем в супружескую пару? – подмигнул мне месье Буассель. Видимо, старался снять напряженность, но ему это не удалось. Я чуть ли не тряслась, когда подавала проводнику документы, а мимо проходили два жандарма. Как только мне разрешили войти, я стрелой влетела в тамбур и быстро зашла в полупустой вагон. Выбрала место посередине. Мой «супруг» двигался следом и сел напротив меня. Двое магов, которые ехали в машине, прошли дальше и заняли места возле двери. Я сжимала до боли кулаки, а в голове стучала одна мысль: «Когда же мы поедем? Когда?» Наконец раздался гудок поезда, вагон слегка вздрогнул и покатился по рельсам. Только тогда я смогла выдохнуть и оглядеться. В вагоне помимо меня и чистокровных магов находились три человека. Молодой человек и девушка сидели, обнявшись, и тихо переговаривались. Пожилой мужчина дремал, прислонившись лбом к толстому окну. Вот и все пассажиры, поэтому я вздрогнула, когда за спиной услышала, как открылась дверь, и быстро оглянулась. Вошли четверо магов в черных костюмах. Они заняли места у противоположного входа.

– Это ваша охрана, мадемуазель Дюран, – с улыбкой произнес Ален. – Нам даны строгие указания защищать вас ценой собственной жизни. Вы очень важны для общего дела.

Чтец поднял руку и показал клеймо молнии. Паника медленно отпускала, убирая черные когти с моего горла, давая свободно вдохнуть. И когда в вагон вошли еще четверо мужчин, я была уже спокойна.

– Если получится подремать, то отдохните. Через полтора часа мы будем в Руане, а там вас ждет встреча с Монсеньором, – тихо сказал мой визави, и я заметила, как в карих глазах мага блеснуло торжество. Лишь я больше не ощущала в душе того восторга, когда впервые узнала, какую роль для меня выбрала судьба. Если раньше все казалось правильным и верным, то после путешествия с Франсуа во мне что-то сломалось. Разве такое возможно? Влюбиться в мужчину за один день?

Поезд мерно стучал колесами, пыхтел, пролетая мимо соснового леса и полей, ярко освещенных полной луной. Возможно, я задремала, потому что мне почудился голос чтеца. Он становился все громче и резче. Вдруг раздался крик:

– Сильвия!

Я открыла глаза: на меня смотрел Франсуа. Чистокровные вывернули ему руки, не давая приблизиться ко мне.

– Пустите его! – я вскочила и бросилась к журналисту, но Ален преградил мне путь и не дал выйти в проход. – Что вы творите? Я знаю этого мага, он журналист. Работает в известной газете «Сегодня во Франции».

– И что он делает в такое время в поезде? —месье Буассель со злобой глянул на Франсуа. – Отвечай!

– Я познакомился с мадемуазель Сильвией два дня назад в Бордо, – спокойно произнес журналист. Он взглянул на меня, и все стало неважно. Даже ответ Франсуа. Потому что я все увидела в его глазах. В это мгновение я осознала, какое счастье, когда твоя любовь взаимна. – И не могу забыть до сих пор. Я проследил за мадемуазель, когда отвез ночью к парку де ла Лежьон д’Оннёр и узнал, что она нашла приют в аббатстве. А сегодня увидел, как мадемуазель Сильвия села в машину, и поехал следом. Сильвия…

– Что за ерунду ты несешь? – прорычал Ален и ударил Франсуа в солнечное сплетение. Журналист согнулся от боли, а я вскрикнула:

– Прекратите! Отпустите его! – Но меня оттолкнули, и я упала на сиденье, а месье Буассель не останавливался. Ударил еще раз и еще. Все внимание было приковано к журналисту, и никто не заметил, когда с двух сторон в вагон вошли не менее десяти магов. Они одновременно крикнули:

– За Равновесие! – и бросились на мою охрану. Франсуа отбросили в сторону, а я упала на пол. И начался настоящий апокалипсис. Противники схлестнулись не на жизнь, а на смерть. Полукровки смело подняли головы и решили побороть чистокровных не только магией, но и количеством. Стекла в вагоне разбились вдребезги, сиденья смели в один угол. Меня охраняли двое чистокровных, прикрывая от магии полукровок и отступая к выходу. Потому что еще немного – и вагон просто разорвет пополам. А я все думала о Франсуа и пыталась отыскать его в страшном хаосе, защитить магией. Сила создателя велика, но у меня отсутствовал боевой опыт, а чтобы сотворить оружие, требовалось время и внимательность. Ничего этого у меня не было, пришлось лишь наблюдать.

Чистокровные очень сильны, и даже неожиданное нападение не смогло их сломить. Полукровки падали один за другим, и вскоре я увидела Франсуа. Он бился с создателем, воздействуя на него магией чтеца и наконец чистокровный рухнул, схватившись за голову. Франсуа проник в мысли противника и криком просто взорвал ему мозг. Журналист повернулся в мою сторону и кинулся ко мне, как таран, раскидывая магов. У Франсуа был такой бешеный взгляд, что сразу стало понятно: его никому не остановить. Журналист схлестнулся врукопашную с моей охраной, жестко нанося удары по телам искателей. Чистокровные умело награждали сдачей, но чтец применял магию, молниеносно перекидывая ее с одного искателя на другого. Моя охрана была бы повержена, но внезапно за спиной Франсуа вырос месье Буассель. Я лишь успела испуганно вскрикнуть, как Ален вырубил журналиста большим щитом, которым прикрывался от «ударов» магии противника. Чистокровный злорадно усмехнулся, посмотрев на меня. Дикий взгляд говорил: «Я знаю, ты думала сбежать с полукровкой».

Хотела бы я быть такой же смелой, как Франсуа, и противостоять всем. Но я осознавала, что если сейчас брошусь на помощь журналисту, то меня запишут в предатели, а что делали с такими магами, даже я знала. Видела, как в разрушенном храме недалеко от Бордо пытали оступившихся. Не все чистокровные были готовы встать на сторону праведного движения Истины. Многие породнились с людьми и полукровками, ничего не желая менять. Магов устраивали законы, они даже считали их правильными. Теперь я могла их понять, а тогда… голосовала за пытки. Правда, смотреть не смогла. Уйти мне не позволили, разрешили заткнуть уши и закрыть глаза, да только я вдыхала ужасный запах смерти, и его горечь запомнилась навсегда. Но даже тогда я не сомневалась в правильности решения. Теперь же, увидев, как ранили близкого мне мага, все изменилось. Что я могла сделать для Франсуа? Не позволить его убить, как чистокровные поступили с другими нападавшими полукровками.

Бой закончился, когда мы подъезжали к Руану. Создатели сотворили в вагоне новые окна, поставили на место сиденья, кровь вытерли одеждой, снятой с мертвых представителей ордена Равновесия, а тела полукровок выкинули еще до станции. Ночь скрыла преступление магов и позволила им спокойно выйти на перрон руанского железнодорожного вокзала, прихватив с собой троих выживших полукровок. Одним из них был Франсуа. Ален хотел от него избавиться, но я выступила против. Внезапно вспомнила, кто я и для чего еду к Монсеньору:

– Только тронь его, – прошипела, как змея, преградив дорогу и не давая приблизиться к лежащему на полу Франсуа. – И я прыгну за ним следом.

– Для полукровки будет лучше умереть, чем попасть в руки нашего палача, – ухмыльнулся месье Буассель и тут же послышался издевательский смех остальных чистокровных. В этот момент я отчаянно думала, как сохранить жизнь Франсуа, а после я обязательно что-нибудь соображу. Если надо, буду умолять Монсеньора или… мелькнула мысль о побеге и тут же погасла. Время действия стикса подходило к концу, нельзя даже думать об этом, иначе чистокровные чтецы донесут раньше, чем я приму решение.

– Монсеньор пощадит журналиста, когда я расскажу ему, как полукровка дважды спас меня. Мы боремся с несправедливыми законами, которые установили люди, а сами забыли о чести магов, – я гордо подняла голову и твердо добавила: – Монсеньору решать, оставить чтецу жизнь или… казнить.

Маги не стали со мной спорить. Может, их остановил мой дикий взгляд, я ведь действительно собиралась прыгнуть с поезда, а, возможно, действительно согласились со мной. Судьбу Франсуа должен был решить Монсеньор.

Глава 8

Руан встретил теплым весенним дождем. Поэтому пришлось бежать до парковки возле вокзала, где чистокровных магов ждали пять черных машин. Был и плюс от дождя. Жандармов не оказалось на перроне. Раненых полукровок завернули в плотные покрывала и понесли каждого на плече. Потом без жалости кинули двоих на заднее сиденье одной из машин. Как мешки с картошкой, а не живых магов. Третьего пленника засунули в багажник. Я лишь услышала стоны несчастных и так сильно сжала челюсти, что раздался скрежет зубов.

«Потерпи, Франсуа. Скоро я тебя спасу», – думала я всю дорогу, пока мы молча ехали по пустому шоссе. Город еще спал, лишь встречались одинокие такси. Уличные фонари постепенно гасли, на улице становилось светлее.

Дождь не позволял запомнить, куда меня везли. В Руане я была пару раз, город знала плохо. Но я могла увидеть название улицы и номер дома, чтобы хоть как-то сориентироваться. «Зачем это тебе, Виви?» —спрашивал меня внутренний голос. «Неужели ты собралась бежать? А как же мечта создать нечто грандиозное, чтобы у всех на устах было твое имя?» «Я уже сама не понимаю, что хочу», – ответила себе. Но я знала одно – Франсуа должен жить. Он ни в чем не виноват, и Монсеньор это поймет, когда поговорит с чтецом.

Мы все ехали и ехали, город остался за спиной, появились зеленые поля, одноэтажные и двухэтажные коттеджи. Дождь давно прекратился, рассвет окрашивал небо розовыми красками. Наконец автомобиль остановился возле старенького деревянного домика, откуда вышел старик в засаленной клетчатой рубахе и черных штанах. Я сразу узнала в нем убедителя по желтоватым искрам в карих глазах. Мужчина курил трубку, неприятно причмокивая и почесывая заросший щетиной подбородок. Впервые я видела такого неопрятного чистокровного. Он напоминал бродягу, а не мага. Крестный тоже был убедителем, но всегда одевался с иголочки, был ухожен и выглядел как настоящий аристократ.

– Добрались наконец-то, – прокуренным голосом произнес старик вместо приветствия. – Привезли мадемуазель?

– Обижаешь, Андрэ, – ответил Ален. Он первым вышел из машины, оставив дверь открытой для меня. В воздухе витала свежесть после дождя, солнечные лучи грели слабо, но все равно было тепло. Хотелось вдохнуть полной грудью и прогуляться по зеленой поляне. – Познакомься, мадемуазель Сильвия Дюран.

Я взглянула на старика, который пыхнул трубкой и вежливо ответил:

– Доброе утро, я месье Андрэ. Не обращайте внимания на мой вид, это ширма для жандармов и полукровок из ордена. А их зачем взяли с собой? – проворчал старик, когда увидел, как из одной машины выбросили на землю троих полукровок. Они все еще были без сознания.

– Вдруг узнаем что-то новенькое, – усмехнулся месье Буассель и хитро взглянул на меня.

– Они всего лишь исполнители, ничего не скажут, потому что не знают, – возразил месье Андрэ, а потом обратился ко мне. – Входите, мадемуазель Дюран. Я помню вашего отца, он был здесь один раз, когда Монсеньор вызвал его. Сколько вам лет?

– Двадцать два года, – хриплым голосом ответила я, входя в старенький дом. Очень хотелось пить, а попросить я не решалась.

– Значит, лет двадцать назад, тогда вещатель назвал ваше имя и возраст. Я видел, как настоятель взглянул на месье Дюрана и ваш отец застыл, глядя в черные омуты глаз вещателя.

– Отец никогда не говорил, что видел Монсеньора, – произнесла я, следуя за убедителем, который привел меня в спальню со старыми желтыми обоями.

– Месье Дюран и не видел. Монсеньор никому не показывает свое лицо для безопасности. Знает только вещатель и доктор наш, зрячий. И то потому, что от них ничего не скрыть, – усмехнулся месье Андрэ, отодвигая кровать. Затем старик откинул ковер, и я увидел в полу лаз в погреб. Убедитель сильно затянулся и выпустил едкий дым. Пришлось закрыть лицо ладонью, чтобы не закашлять. Старик дернул вверх крышку и жестом пригласил спускаться. – Не бойтесь, вас там уже ждут.

– Я подожду остальных, – возразила я, потому что испугалась за Франсуа. Жестокий месье Буассель вполне мог ему навредить. Убедитель пожал плечами и пошел за остальными. Мы стали спускаться по пологой лестнице в погреб. Искатели тащили пленников, не особо о них заботясь. Вскоре мы оказались в узком коридоре, где пахло сыростью и землей. Магические шары под потолком светились тусклым светом. За тяжелой железной дверью была еще одна лестница. Она вывела нас к хорошо освещенному коридору, где нас ждали двое чтецов в военной форме. Маги проверяли каждого, забираясь в голову, читая мысли. Меня остановил один из них и грубо спросил:

– Когда вы выпили стикс, мадемуазель?

– Вчера в шесть утра, – ответила я, немного обескураженная поведением чтеца. Я думала, меня здесь ждали и… Монсеньор. В итоге всех пропустили, а я осталась стоять, беспомощно глядя, как Франсуа куда-то волокут. Прислонилась к стене, приготовившись ждать, но тут вошел крестный.

– Люка! – радостно воскликнула я и бросилась к убедителю. На душе сразу стало легко: крестный не даст меня в обиду.

– В чем дело? Почему вы не пропустили мадемуазель Дюран? – строго спросил Люка охранников.

– Стикс, месье. У нас жесткое правило никого не пропускать под его воздействием, – невозмутимо ответил охранник.

– Правила есть правила, – развел руками крестный, взглянув на меня. – Если станем нарушать, то никакого порядка не будет. Сколько тебе осталось ждать?

– Двадцать семь минут, месье, – ответил тот же охранник, взглянув на часы. Видимо, он был старшим из двоих магов.

– Слишком долго, – недовольно поджал губы крестный. Люка щелкнул пальцами, и я увидела желтые всполохи в его взгляде. Чтецы замерли, мутная пелена появилась в их глазах. Маги низко поклонились и одновременно громко произнесли:

– Проходите, мадемуазель Дюран. Проходите, месье де Паризо.

Крестный взял меня за руку и повел мимо чтецов, они даже не оглянулись.

– Люка, что скажет Монсеньор? Я бы постояла эти несчастные несколько минут, ничего страшного.

– Дорогая Виви, на самом деле, Монсеньор очень давно ждет тебя. Он просил как можно скорее проводить к нему великую создательницу, – усмехнулся крестный. Люка толкнул дверь в конце коридора и мы словно оказались в роскошном особняке. Белоснежный мраморный пол, колонны, картины с пейзажами и портретами великих чистокровных магов. Два кресла стояли возле камина, в котором потрескивали дрова. Широкая лестница плавно вела наверх, а по ней быстро спускалась молоденькая служанка. Девушка упала перед нами на колени в ожидании приказа. Еще пару дней назад я бы восприняла это спокойно, сейчас же мне хотелось поднять служанку.

– Проводи мадемуазель Дюран в ее комнату, – приказал крестный, а затем обратился ко мне: – Виви, ни о чем не переживай. Наслаждайся отдыхом: прими ванну, позавтракай, поспи, если захочется. Я доложу Монсеньору, что ты в его доме. Думаю, в обед вы уже встретитесь.

– Люка, – я дотронулась до руки крестного. – Мне очень нужно с тобой поговорить. Чистокровные схватили журналиста, месье де Мореля. Он ни в чем не виноват, скажи о нем Монсеньору. Прошу.

Больше всего на свете я боялась, что Франсуа будут пытать. Я должна была сделать все, чтобы журналиста отпустили.

– Месье де Морель спас меня дважды. Первый раз на пристани в Бордо от жандармов, второй раз в Вьерзоне от ордена Равновесия. Он и на этот поезд сел из-за меня, понимаешь, – с тревогой взглянула я на крестного. Убедитель вдруг стал серьезным, недовольно поджал тонкие губы. – Журналист признался, что любит меня… Люка, я не хочу, чтобы Франсуа пострадал.

– Виви, решение принимает Монсеньор, но я обещаю тебе, что поговорю с ним, а сейчас…

– Подожди, я хочу увидеть месье де Мореля. Я должна знать, что с ним все в порядке, его ранили. Пусть к Франсуа пошлют зрячего, прошу, – с мольбой в голосе произнесла я. Крестный внимательно смотрел на меня, затем коснулся моей головы, и я услышала его тихий голос:

– Ступай, Виви, я все выясню, не переживай. Если полукровка невиновен, его отпустят. Думай о своей миссии, завтра ты уже приступишь к созданию великого творения. Наконец-то чистокровные смогут поднять головы.

Крестный слегка приобнял меня, поцеловал в лоб и подтолкнул к лестнице. Ничего не осталось, как последовать за служанкой, которая резво поднялась с колен, едва крестный направился в другую сторону. Я молча шла за девушкой, разглядывая картины на стене. Узнала на одной улочки Бордо. Грудь сдавило от тоски. Как я хотела вернуться домой, обнять отца. Почему так все вышло? Я грезила о великом будущем, а теперь… я не понимала, что происходит.

Служанка вела меня по широкому коридору со множеством одинаковых дверей и, наконец, остановилась возле комнаты под номером двадцать пять. Девушка толкнула дверь и отошла в сторону, приглашая меня войти. Спальня оказалась просторной, в лилово-белых тонах, с большой кроватью посередине. Тут же рядом находилось трюмо, пуфик и письменный стол с креслом. Но больше всего меня поразило закрытое окно, за которым светило солнце. Я подбежала к нему и удивленно уставилась на зеленый сад.

– Как такое возможно? – воскликнул я, взглянув на служанку. Она молча вошла следом за мной и поспешила к двери смежной комнаты.

– Магия создателя, мадемуазель. Здесь гардеробная, а за ней ванная, – сказала девушка, опустив взгляд.

– Принеси, пожалуйста, завтрак, – попросила я, заметив, как удивленно служанка посмотрела на меня. – И скажи, как к тебе обращаться.

– Камилла, – прошептала служанка. Она вдруг занервничала, спрятав руки за спиной. – Но нас никто не зовет по имени, мадемуазель.

– Я буду. В особняке Монсеньора проживает много гостей? – как бы между прочим спросила я, открыв дверь в гардеробную. Ух ты, ничего себе. Разных цветов платья, юбки, брюки, блузки, жакеты, обувь. Выбирай что хочешь. Я изумлением гладила дорогую ткань, подмечая, что все вещи были моего размера.

– Нет, вы с ними познакомитесь за обедом или за ужином, – ответила Камилла и, поклонившись, удалилась, чтобы принести завтрак. Я выбрала себе сорочку из хлопка и отправилась принимать ванну. Бессонная ночь, усталость, переживания за Франсуа давали о себе знать. Через несколько минут вернулась Камилла с завтраком. Съев тарелку овсянки, горячий круассан, и запив все чаем с молоком, я тут же уснула.

Запах в храме стоял отвратный, он проникал в горло, вызывая тошноту. Я держала ладонь у рта, вдавливая ее изо всей силы. Зажмурилась, когда широкий ремень снова опустился на голую спину полукровки. Его крик эхом разнесся по храму, отражаясь от серых стен, покрытых плесенью. Месяц назад в этом месте меня приняли в ряды движения Истины, нанесли татуировку в виде молнии на левое запястье. Я дала клятву верно служить Монсеньору и противостоять членам ордена Равновесия.

На камнях лежал голый мужчина, у него была татуировка в виде весов под сердцем. Полукровка следил за одним из членов движения, собирал о нем информацию и пытался отыскать место нашего сбора. Что ж… нашел, и теперь мрачный палач забивал ремнем до смерти. Крики полукровки, запах крови – все вызывало неприятие происходящего. Рядом со мной, с двух сторон стояли крестный и отец, оба в черных плащах. Капюшон и маски скрывали их лица. Мужчины спокойно смотрели на мучения полукровки, а я не смогла. Отвернулась и поспешила к выходу, но не успела выбраться из плотного полукруга чистокровных, как на мое плечо легла рука и я услышала тихий голос Люка:

– Виви, нельзя показывать слабость, когда наш враг получает заслуженное наказание.

– Это ужасно, я не могу на это смотреть, – произнесла я, прижимаясь к крестному. – Зачем так его мучить? Ты ведь убедитель, не проще было изменить ему память и отпустить?

– Нет, Виви, полукровки должны нас бояться. Страх – лучший способ держать врагов на расстоянии.

– Жестокость порождает жестокость, – я взглянула в желтоватые глаза Люка, намереваясь просить его остановить пытку. Полукровку больше не было слышно, а вот хлюпающие звуки продолжались. Я боялась представить, во что превратилась спина несчастного.

– Моя маленькая Виви, с этого момента ты будешь считать полукровок и людей самыми презренными существами на Земле. Хозяева имеют полное право наказывать непослушных рабов.

Я открыла глаза, горечь от ужаса жгла горло. Сон оказался таким… настоящим.

– Франсуа, – прошептала я и вскочила с кровати. Как я могла спокойно спать, есть, принимать ванну, когда журналиста пытали в подвале особняка. Я была в этом уверена. Почему я так легко сдалась? Почему не настояла, чтобы Люка прямо сейчас же отвел меня к Монсеньору? Я заметалась по комнате, потом бросилась в гардеробную, надела широкие брюки и блузку голубого цвета. Затем быстро взглянула на обувь, выбрала удобные ботинки, а не туфли на каблуках. Подбежала к двери спальни, взялась за ручку и осторожно повернула ее. Замок щелкнул. Я притихла на мгновение, затем выглянула в пустой коридор. Кожаные ботинки мягко ступали по темно-красной ковровой дорожке, и я без приключений дошла до широкой лестницы. Внизу было безлюдно, и я торопливо сбежала по ступенькам. Крестный скрылся вот за этой дверью, сразу под лестницей, поэтому я сразу двинулась к ней. Стоило приоткрыть тяжелую дверь, как вся роскошная атмосфера особняка рассеялась, как пепел по ветру. В нос ударил земляной запах и, хотя пол с потолком оказались покрыты бетоном, стены остались без отделки. С десяток шаров медленно парили наверху, слабо освещая длинный туннель, который вел глубоко под землю. «Если меня здесь обнаружат, скажу, что искала крестного», – подумала я, понимая, что это глупое оправдание. Больше всего на свете я хотела найти Франсуа и вызволить его из плена. Вскоре коридор повернул налево, и я стала спускаться по земляным ступенькам. Послышались мужские голоса, замерев, я начала прислушиваться.

– Один не выдержал приема палача, отнесешь тело к яме, – велел месье Буассель, его голос я сразу узнала. Прижала руку груди, пытаясь успокоиться. Это не мог быть Франсуа, только не он.

– Ален, а с остальными что? Давай за раз всех…

– С остальными позже поговорят, – перебил собеседника чтец. – Оказывается, неплохой улов мы поймали, спасибо мадемуазель.

Месье Буассель ехидно засмеялся. Непроизвольно сжались кулаки, я даже подалась вперед, ощущая в ладонях свою силу. С каким бы удовольствием я треснула чем-то тяжелым по наглой роже чтеца. Послышался стук закрываемой двери, и я сообразила, что чистокровные ушли.

– Так-так, кто это у нас тут? – раздался за спиной хриплый голос, и я быстро оглянулась. На меня смотрел зрячий в халате доктора. Седые волосы прилизаны, пытаясь закрыть лысую макушку. Худощавое лицо с маленькими глазками и длинным носом напоминало крысиную морду. – Мадемуазель Дюран, я полагаю?

Я кивнула, быстро соображая, как объяснить свое присутствие.

– Доктор Жан Мартен, – представился маг, продолжая сверлить меня пытливым взглядом синих глаз, только у зрячих они были такого насыщенного цвета. – Вы кого-то потеряли?

– Да, я искала крестного, месье де Паризо. Видела, как он вошел в дверь под лестницей, и я… открыла ее.

– Не оправдывайтесь, я могу прекрасно вас понять. Жить в особняке Монсеньора можно, но ужасно скучно из-за ограничения передвижений. Если бы вы пошли в другую сторону, я имею в виду, когда вы были на втором этаже, то за дверью в конце коридора попали бы в сад. Создатели хорошо постарались, когда сотворили его.

Зрячий шагнул вперед и стал спускаться, затем остановился, взглянул на меня:

– Идемте, я провожу вас к крестному.

Что мне оставалось? Пришлось двигаться за доктором Мартеном. На площадке внизу оказалось пусто, зрячий прошел мимо двери и повел меня вглубь еще одного коридора. «Сплошные парижские катакомбы», —мелькнула мысль, и в этот момент доктор оглянулся.

– Не бойтесь, мадемуазель Дюран, вам здесь не причинят вреда. А вот полукровкам стоит хорошенечко подумать, прежде чем выступать против нас, – мерзко заулыбался доктор Мартен. – Ваш крестный как раз работает сейчас с одним из них, а наш палач ему помогает. Входите.

И доктор открыл передо мной железную, с тяжелым засовом дверь. Я вошла в просторное помещение, в котором находилось десять чистокровных магов в военной форме. Все они занимались своими делами: кто-то чистил оружие, кто-то упражнялся в магии, создавая ножи и кидая их в мишень, кто-то за столом пил чай и смотрел, как другие играют в карты. Мужчины резко повернули головы в мою сторону, а я замерла на месте, не зная, куда идти дальше. Внутри все похолодело от усмешек и слишком веселых взглядов.

– Знакомьтесь, это мадемуазель Дюран. Судьба выбрала для нее трудную миссию, но только эта создательница способна ее выполнить, – торжественно представил меня доктор Мартен.

– Создатель любит хорошеньких девиц, – громко произнес один из чистокровных, сидевших за столом, и маги загоготали. Может, у меня сдали нервы или присутствие крестного дало силы. Я ощутила тепло на ладони правой руки, сжала кулак и через пару секунд почувствовала холод металла. Это был пистолет, самый простой, мы пробовали его создавать на втором курсе. Я подняла руку и направила дуло на усмехающегося острослова. Наступила тишина.

– А еще он обожает свежие трупы, – громко сказала я. Нажимать на курок и стрелять в чистокровных я не собиралась. К тому же не была уверена, что все внутри пистолета создала правильно. Это не платье или камень сотворить за мгновение, здесь нужно время. Любая ошибка может стоить жизни. Но присутствующие маги об этом не знали, они повскакали со своих мест, доставая оружие.

– Что здесь происходит? – грозно возмутился Люка за моей спиной. – А ну-ка опустили пистолеты. Вы в своем уме?

Убедитель схватил мое запястье и выдернул оружие из рук. Я гордо вскинула голову и произнесла:

– Все хорошо, крестный. Я всего лишь познакомилась с охраной особняка Монсеньора.

– Такие шутки здесь неуместны. Я попросил доктора Мартена, чтобы он проводил тебя вниз. Спасибо, Жан. – Люка взял меня за локоть и повел к дальней двери. Доктор следовал за нами, мужчины молча зашевелились, но никто не проронил ни слова.

– Крестный, а ты в курсе, что здесь нет никакой охраны? Я сама сюда пришла, доктор Мартен нашел меня на лестнице, – прошептала я Люка.

– Большинство сейчас находится наверху, в Руане. Монсеньор отдал приказ ликвидировать всех полукровок из ордена Равновесия. За тобой следили, Виви, и в настоящий момент противники знают о нас намного больше. Мне теперь опасно появляться на улицах Руана, а в Тулузе меня уже ждут, в этом нет сомнений.

– Почему ты так думаешь? – спросила я. Крестный открыл дверь, и потянуло смертью. Страшно было заходить в помещение, откуда явственно ощущался металлический запах крови, ужаса и боли.

– Ты так защищала журналиста, а он оказался хитрым полукровкой, – усмехнулся Люка, и стук его шагов по бетонному полу, пока крестный шел по узкому коридору вдоль решетки, отдавался в моих ушах, как удары колокола. – Взгляни на своего журналиста, как же он жалок.

Я посмотрела на раздетого мужчину в одних черных трусах, который сидел на стуле. Руки Франсуа связаны за спиной, голова опущена, из носа капает кровь. Поджарое тело все в кровоподтеках: били журналиста долго и сильно. Рядом с ним стоял чтец с голым торсом и в черных штанах. Лысая голова мага и лицо блестели от пота. Когда я вошла, палач вытирал лоб рукой, обмотанной серой тряпкой с пятнами крови на ней. Доктор Мартен пошел вперед, чтобы осмотреть пленника и, видимо, немного подлечить, чтобы палач мог дальше пытать бедного Франсуа.

– Расскажите нам, месье, еще раз, как вы оказались в поезде, который направлялся в Руан вместе с мадемуазель Сильвией. Все с самого начала: ваше имя, род деятельности, и для чего вам нужно было следить за мадемуазель. – Люка махнул рукой, и палач, грубо схватив Франсуа за волосы, поднял голову чтеца. Я не смогла сдержать эмоций, зажала себе рот, чтобы подавить крик. Убедитель воздействовал на журналиста магией и вскоре глаза Франсуа распахнулись. Его взгляд оказался затянут белесой пеленой.

– Я Франсуа де Морель, лазутчик ордена Равновесия. Работа журналиста – это мое прикрытие, – чтец говорил без эмоций, тихим, охрипшим голосом. Первые слова Франсуа повергли меня в еще больший шок, но чем дальше я слушала, тем страшнее становилось за его жизнь. – Мы давно наблюдали за месье Дюраном, все улики против прокурора были косвенными, не хватало прямых доказательств. Но главная цель ордена Равновесия – выйти на Монсеньора, именно для этого меня послали в Бордо. Наш видящий назвал день, время и корабль, на котором я и мадемуазель Дюран доберемся до Тулузы. Дальше мне надо было лишь с ней встретиться, и все.

– Молчать, – приказал крестный и взглянул на меня. – Ты поняла, Виви, как гады все провернули.

– Почему… настоятель не предупредил… отца? – Если вещатель полукровок видел все, что могло произойти, то и наш маг, выходит – знал. Мозг закипел от изобилия нестыковок. Я предполагала, как работает магия вещателя. Он видел будущее, вызванное уже принятыми решениями, но стоило магу или человеку изменить мысли или поступить по-иному, как будущее сразу менялось. Оно неуловимо, как ветер или солнечный луч, но может быть постоянным, если есть цель. У меня она была и у отца была. Почему же его не спасли?

– Потому что Жером оказался предателем, – ответил Люка. Я отпрянула от решетки, сделала шаг назад, качая головой. – Настоятель ясно увидел, как Жером вместо того, чтобы везти тебя в порт, отправился на машине в Париж. Там он собирался сесть на поезд и скрыться в Германии. Даже успел договориться с чистокровными, чтобы они вас спрятали.

– Это ложь! – воскликнула я. – Мой отец не предатель.

– Виви, – ласково улыбнулся крестный. Он шагнул ко мне и хотел обнять, но я снова отступила. – Я понимаю, Жером – твой отец и трудно поверить, что он предатель. Настоятель увидел, что ты доберешься до храма, встретишься с Монсеньором и создашь оружие. Созданию опасного и великого творения препятствовал не только орден Равновесия, но и Жером.

– Не верю, – прошептала, ощущая ком в горле, который мешал говорить.

– А Монсеньору ты бы поверила? – спокойно спросил крестный, я ничего уже не соображала и кивнула: лишь бы от меня отстали. – Он перед тобой, Виви.

Люка расставил руки в стороны, будто для объятий.

– Я могу применить магию убедителя, но хочу, чтобы ты мне доверяла. Виви, ты выросла на моих глазах, разве я могу причинить тебе вред? Иди ко мне, мы вместе создадим новый мир, – крестный гордо вскинул голову. Отступать больше некуда, и еще был Франсуа. Поэтому я шагнула к Люка и он крепко обнял меня.

– Прошу… отпусти журналиста, – тихо произнесла я, почувствовала, как Монсеньор замер, и тогда затараторила: – Сотри ему память, ты ведь можешь это сделать. Пусть он забудет обо всем… прошу. Франсуа спас мне жизнь…

– Виви, от кого журналист тебя спас? Хитрый чтец сделал все, чтобы ты начала ему доверять и влюбилась. Так все и произошло, – усмехнулся Люка. – Журналист следил за тобой, и орден знал, что ты находишься в храме под охраной. А вот в поезде, идущем в Руан, маги ордена попытались тебя похитить, да не вышло. Потому что, Виви, они всего лишь полукровки. Чистокровные должны править миром, и мы восстановим порядок, когда ты сотворишь оружие.

– Я создам, клянусь, но прошу… сохрани ему жизнь, – мои пальцы вцепились в пиджак Люка. – Крестный, умоляю.

Пусть Франсуа забудет обо мне, главное – будет жить. Для меня вдруг стало это важно. И даже если журналист использовал меня, как рассказал убедитель… все равно, я хотела, чтобы Франсуа вернулся невредимым в Париж.

– Представь, какой будет удар для ордена, когда они поймут, что чтец ничего не помнит. Он станет бесполезен, – убеждала я крестного. Люка обхватил мои пальцы и, слегка склонив голову, слушал мой бред.

– Виви, твоя безопасность для меня превыше всего. Прости, но чтеца я не отпущу, – жестко произнес крестный. Его желтоватые глаза прищурились, и я поняла, что уговаривать бесполезно.

– Позволь, я с ним попрощаюсь, – тихо попросила я Люка, надеясь, что он согласится. Я боялась думать о том, что замыслила, когда поняла, что крестный откажет. Палач запросто мог прочитать мои мысли. Поэтому я думала о другом: что Люка и был Монсеньором, а отец… нет, папа не предатель. Мне необходимо убедить крестного, что он ошибается.

– Только быстро, нас ждет великолепный обед, – усмехнулся Люка и обратился к доктору Мартену. – Жан, как только мадемуазель Дюран поговорит с полукровкой, поднимитесь вместе в столовую. Виви, не задерживайся, – добавил Люка, я кивнула и, проводив взглядом крестного до двери, подошла к Франсуа. Запах крови резко ударил в нос, и я зажала рот рукой, испугавшись, что меня вырвет. Я еле сдержала слезы, пытаясь одновременно думать и не думать о том, что замыслила. Палач направился к доктору, и мужчины стали тихо переговариваться.

– Франсуа, ты слышишь меня? Франсуа, – я обхватила его за плечи, пытаясь привлечь к себе внимание. Голова журналиста была опущена, но я видела ссадины и его опухшее лицо. Скользнула к связанным рукам чтеца, магия создателя вспыхнула у меня на ладони, и я вложила между пальцев Франсуа маленький, аккуратный, но острый ножичек. Журналист даже не шевельнулся, но я почувствовала, как он сжал мой «подарок».

– Мадемуазель Дюран, пора. Монсеньор не любит ждать, – позвал меня доктор Мартен. Я обернулась, палач сверлил меня карими глазами, и стало страшно, не за себя, за Франсуа.

– Месье палач тоже пойдет с нами? – вежливо поинтересовалась я, продолжая стоять возле журналиста. Я никак не могла решиться отойти от него, мне казалось… сделаю шаг и все, больше его не увижу. Почему Франсуа так притягивал меня?

– Пьер Лепаж, – представился палач и усмехнувшись, ответил. – Обед пропускать я не намерен, полукровкой займется охрана. Мадемуазель Дюран, не стоит давать надежду пленнику, его судьба уже решена.

Мне кажется, я перестала дышать, стараясь справиться с волнением и не думать о том, что я создала для Франсуа ножик. Мой кулон предупредит меня, что в моих мыслях копошится чтец, но исправить я уже ничего не смогу.

– Я понимаю, о чем… вы, мне сложно осознать, что месье де Морель всего лишь использовал меня.

Маги снисходительно хмыкнули и направились к выходу. Доктор открыл дверь и вышел в коридор, месье Лепаж попросил меня поторопиться. Я понимала, что больше не могу тянуть время и, закусив губы, мысленно попрощалась с Франсуа.

– Хидсу, – неожиданно прошептал журналист. – Сними… и… все… поймешь.

Чтец не поднял головы, продолжая безвольно сидеть на стуле. Мои пальцы коснулись золотого широкого браслета.

– Мадемуазель, – повысив голос, раздраженно позвал меня месье Лепаж. Пришлось отвернуться, поспешить к палачу. Мы остановились в дверях, чтобы пропусти