Артем Михалев

Московская магия. Первая волна

Прелюдия 1

Субкультурщиками уже никого не удивишь, тем более на улицах Москвы. Явление обыденное и привычное. Молодежь не знает, чем себя занять, и изо всех сил пытается выделиться. Наверное, они лучше других чувствуют надвигающиеся перемены. Эмо, скины, сурвайверы и паркурщики – неформалы всех мастей – всем плевать. Каждый живет по своим правилам, у каждого свой закон. Цель одна – выделиться.

У взрослых свои игры. Они заняты выживанием, борьбой за копейку и офисными дрязгами. Этим уже не помочь – попали в колею. Они махнули рукой на подростков. Вырастут – перебесятся.

Пир во время чумы. Последние минуты спокойной жизни. Никто не думал, что вопрос выживания во многом будет зависеть от этих самых подростков.

А они тем временем сильно изменились.

Сиплый шел по Москве во главе своей стаи. Бритая голова, бомбер, потертые армейские штаны и тяжелые берцы – слепой поймет, что перед ним скинхед. Хозяин ночной жизни, уверенный и наглый. Будучи главой мелкой группировки, он уже давно потерял чувство страха. Битый жизнью скин воспринимал ее с позиции хищника и не особо ценил. Ни свою, ни чужую.

Четверо парней от восемнадцати до двадцати трех пугали немногочисленных прохожих громким смехом и развязными манерами. Полторашка пива гуляла между ними, добавляя куражу. Делать было совершенно нечего, а взбудораженная алкоголем кровь требовала приключений. Судя по разговору и хищным взглядам, адреналин играл у всех, кроме Муза.

«Смычок, как всегда, на измене», – скин раздраженно сплюнул.

Идущий навстречу мужчина шарахнулся в сторону и резко ускорил шаг.

Компания медленно закипала. Как назло, подходящих жертв не попадалось, а редкие ночные прохожие спешили затеряться между домами. Несмотря на пьяный азарт, пугать спешащих домой не хотелось. Работяги, что с них взять? Сиплому даже пришлось одернуть остальных, прекрасно, впрочем, понимая, что надолго окрика не хватит.

Хищный взгляд без остановки скользил вокруг, когда тычок в правый бок привлек внимание скинхеда. Шалый указал бутылкой в сторону парка:

– Сип, глянь-ка.

Метрах в ста дорогу переходила броская компания. Двое длинноволосых, затянутых в черное парней и девушка с короткой стрижкой выделялись на фоне местных жителей. Единственный неразбитый фонарь освещал неестественно бледные лица и ярко-черный макияж, делая их похожими на средневековых вампиров. Подарок судьбы. Готы.

– Эй, придурки! – Голос, благодаря которому Сиплый и получил свою кличку, разнесся по всей улице.

Радуясь предстоящему развлечению, скин прибавил шагу. Компания, как свора гончих, свернула в сторону беззащитной добычи, на ходу перестраиваясь клином. В их глазах вспыхнул азарт вставших на след хищников. В то же время готы, казалось, не обратили на окрик ни малейшего внимания. Троица в черном спокойно свернула в заброшенный сквер.

Надо сказать, этот парк издавна пользовался дурной славой. Он никогда не закрывался на ночь и служил притоном для всех пьяниц и бомжей района. Если днем густые кроны деревьев создавали приятный полумрак, то после захода солнца местные старались обходить сквер десятой дорогой. Там становилось жутковато.

– Стоять-бояться! Кому сказал?!

Но готы, по-прежнему не обращая внимания на крики, растворились в глубине парка. Сиплый давно считал это место своей охотничьей территорией и неплохо знал тамошние тропинки. Зверькам деваться некуда. Не уйдут.

– Муз, стоишь тут! Перехватишь, если чо, мы парк прочешем. – Отдав команду, скин рванул в парк.

– На. Все не выхлебай.

Шалый торопливо сунул тому бутылку и нырнул следом за товарищами. Пропустить развлечение он не хотел. Этот Муз – рохля, вечно сопли перед дракой разводит. А чего там разговаривать? В грызло и с ноги по печени, вот и весь разговор. Готы сплошь наркоманы и педерасты, а с ними разговор короткий.

Логика Шалого была бинарной. Не самый умный боец, но Сиплому на мозги плевать. Главным для него был совсем другой признак. И у всей троицы он был. Один на всех. Общий. Объединяющий и перекрывающий любые недостатки. За исключением Муза, банда целиком состояла из оборотней. Скрывшись из виду, скины рванули вслед ускользающей добыче, на бегу обрастая мехом.

Музыкант свою кличку получил за пристрастие к тяжелому року. По жизни миролюбивый, к дракам он не стремился и авторитета в компании не имел. Сын обеспеченных родителей, он шагал по жизни, наперед не загадывая и о будущем не рассуждая. Жил, как и многие, сегодняшним днем. В компанию к Сиплому прибился недавно, можно сказать, от скуки.

Правду говорят, коготок увяз – всей птичке пропасть. Парень быстро понял, что такая жизнь не для него, но уйти не давали страх и уверенность, что просто так его не отпустят. У Муза водились деньжата, а упускать халяву его новые знакомые не любили. Как минимум начистят морду, а драться Муз не любил. Тем более что драки не будет, изобьют и сломают пару костей. Даже то, что старший брат Муза работает в милиции, их не остановит. Скины давно поняли, что характер парня не позволит ему жаловаться.

Была у Сиплого и еще одна причина, но парень о ней не догадывался.

Время шло, а «друзья» все не появлялись. Муз сидел на лавочке напротив сквера. Прихлебывая теплое и противное пиво, он то и дело оглядывался по сторонам. Плеер выбрал что-то заунывное из нового сборника, и эта музыка как нельзя лучше подходила к паршивому настроению. Прошло уже больше часа с тех пор, как компания скрылась в парке. Да еще этот ворон. Муз не заметил, когда он прилетел, но птица жутко раздражала. Уселся на арке у ворот сквера и каркает издевательски. В наушниках не слышно, но насмешка чувствуется всем телом. Прям мороз по коже.

– Курица пернатая. Вот сдались им эти готы.

Не по-летнему прохладный ветерок усилился и продувал до самых костей. Прятаться было особо негде, стеклянные перегородки автобусной остановки разбили еще в прошлом году. Да и сигареты, как назло, закончились, а ближайший ларек на другом конце квартала.

– Все. Еще пять минут и домой. Мля, второй час ночи. Сусанины хреновы!

Ругался Муз скорей от скуки. Хоть какое-то занятие, отвлекающее от холода. Ходить вокруг остановки, засунув руки в карманы, ему изрядно надоело. Нет, решил он, со скиновской эпопеей определенно пора заканчивать. Отец давно косо посматривает, и мать уже не так рьяно выгораживает сыночка. Да и романтика пропала. Хватило пары-тройки плюх, полученных в драках, чтобы всю дурь из головы выдуло. Отец все же мудрый человек. Может, и правда в училище поступить на следующий год? Надоело без дела шататься. Решено, надо с батей посоветоваться.

Возможно, именно это вовремя принятое решение спасло жизнь незадачливому скинхеду. Заходя на очередной круг, он нос к носу столкнулся с троицей готов. Те явно поджидали его и запыхавшимися отнюдь не выглядели. Не отличавшийся бойцовскими качествами Муз отпрянул назад от неожиданности. Взгляд парнишки растерянно заметался между фигурами. Мамой клянусь, секунду назад улица была пуста!

– Че вам? – сглотнув, произнес скин.

Троица молчала. Чуть наклонив головы, они, не мигая, рассматривали перепуганного Муза. В этой неподвижности было что-то неестественное. И хищное. Взгляд скина перебегал с одного лица на другое. Ярко-красные губы и черный макияж только подчеркивали аристократичную бледность. Длинные ухоженные волосы, казалось, вырублены из куска черного гранита. Шелковая одежда не трепетала под порывами ветра, словно перед парнем были не живые люди, а статуи. Человек не может стоять так неподвижно, не моргая, не шевеля ни единым мускулом. Но так было.

Музу казалось, что он сходит с ума.

– Что вам надо?

Чтобы скинуть наваждение, парень тряхнул головой и, подняв взгляд, со вскриком отшатнулся. Девушка, еще секунду назад стоявшая в десяти шагах, сейчас в упор смотрела ему в глаза. Запнувшись о бордюр, скин шлепнулся на задницу. Резкая боль выбила плеер из рук. Готесса, медленно опустившись на корточки, взяла машинку двумя пальчиками и осторожно потянула на себя. Натянувшийся провод выдернул наушники из ушей Муза.

– Там батарейка села. – Глупо, но больше ничего в голову не пришло.

Мило улыбнувшись, девушка зажала капельки плеера в кулачок и легонько в него подула. Мелодия классической музыки разнеслась по спящей улице.

«Вивальди. Весна. «Времена года», – ошарашенно определил Муз.

В отличие от своих товарищей, он любил инструментальную музыку. Небольшая папка с тяжелым металлом и другим, как он считал, мусором служила маскировкой. Основная часть памяти была забита произведениями классиков и шедеврами симфонических оркестров. Узнай «друганы» о его пристрастиях, и без того небольшой авторитет Музыканта испарился бы как дым. Многие из его любимых исполнителей не попадали под определение расовой чистоты, принятой среди скинхедов. Или плеер сломают, или руку, а может, и то и другое.

– Хорошая музыка.

У девушки оказался очень приятный грудной голос. Черные глаза, словно магниты, ухватили взгляд парнишки. Сдвинув мешающую челку, она кивнула в сторону парка:

– Ты с ними?

– Нет… Да… – Парень замялся. – Я уже не знаю.

– Лив, он не врет. – Стоящий слева шагнул вперед, отчего Муз дернул головой. Странно, разговаривая с девушкой всего несколько секунд, он успел забыть обо всем на свете. Казалось, весь мир сжался вокруг них двоих. Была только она, ее голос и музыка Вивальди. Чужие слова разбили этот хрупкий мирок. Схожие чувства мог бы испытать наркоман, вырви его из сказочного дурмана ведром с ледяной водой. Муз с трудом подавил вспышку злобы. Девушка не обернулась, продолжая рассматривать застывшего в напряжении парня.

– Ладно. У тебя и вправду хорошая музыка. Я послушаю, ты не возражаешь?

Наблюдая за ее неестественными, плавными движениями, Музыкант поймал себя на мысли, что у него нет ощущения, будто его грабят. Откровенно говоря, он бы с удовольствием продолжил знакомство с этой красивой и непонятной девушкой. Уже открыв рот, чтобы спросить номер ее телефона, парень наткнулся на взгляд третьего. Этот взгляд холодной рукой сдавил горло и заставил замолчать. Из глубины души поднялась волна липкого страха.

– Кукла! – Тихий голос девушки звенел от скрытой угрозы.

И холод отпустил. Третий гот шагнул вперед. Поставив тяжелые пакеты на землю, он наклонился и прошептал в ухо скина:

– Это, кажется, твои потеряли.

От неловкого движения мешки завалились набок. Неторопливо, словно нехотя, из крайнего выкатилась голова Сиплого и вперила в небо невидящий взгляд желтых, нечеловеческих глаз. Судорожно всхлипнув, Муз попытался отползти, суча ногами. Для неокрепшей психики юноши нагрузка оказалась слишком большой. Дернувшись всем телом, парень провалился в небытие. Последнее, что уловило его затухающее сознание, было насмешливое карканье ворона.

Прелюдия 2

Командир группы нервничал. До конца оставалось всего несколько минут, но тревога не унималась. И Печать уже восьмая, и заклинание отработано до мелочей, а на душе все равно неспокойно. Причина была веской – на операцию не смог приехать координатор. В последний момент возникла проблема, требующая его непосредственного вмешательства, и это совпадение сильно действовало капитану на нервы. Ради подстраховки он даже вызвал вторую группу, но струна в душе не ослабевала, продолжая звенеть от напряжения.

– Бер, не дергайся. Все тип-топ, пройдет как по маслу, – успокаивал друга заместитель, как мог.

– Вернемся – успокоюсь. Сам знаешь, что будет, если облажаемся. Как там операторы? Уже заканчивают?

– Пять минут. Заняли центр парка. Трое следят за векторами, остальные держат Салеха, – нарочито бодро отчитался сверх. – Группы прикрытия расставлены по периметру. Не мастера, конечно, но справятся с чем угодно. Сам знаешь, второй уровень – опытные бойцы. Да они ввосьмером Форт Нокс раскатают по кирпичику. Отдали лучших, несмотря на нехватку кадров. Скоро закругляемся.

Помолчав, он добавил:

– Не дрейфь, Бер.

На что капитан рассеянно кивнул. Слишком много жути он повидал за последний год, чтобы говорить с такой уверенностью. Операция серьезная, помимо его парней в подготовке участвовал весь тринадцатый отдел. Последнюю неделю аналитики почти не спали – высчитывали оптимальное место. Сеть должна закрывать как можно большую территорию, в идеале – накладываться на соседние, уже закрытые участки. Работали не покладая рук – слишком много параметров пришлось учитывать. И вдруг такая нестыковка – срочно отозвали координатора и его «банду». А переносить ритуал нельзя, потому что завтра начнется следующий цикл. Другое время, токи энергии сменят направление, и придется все пересчитывать.

«Нельзя переносить, нельзя…» – уговаривал себя командир, а тело уже подрагивало в предчувствии схватки.

– Миша, давай двигай по периметру, шугани бойцов. Накрути им хвосты, пусть смотрят в оба. Неспокойно мне.

– Сделаю.

Тревога добралась и до зама. Посерьезнел наконец.

Но сделать они уже ничего не успели. Из наушника раздались оглушительный треск статики, шипение и щелчки. Резким движением капитан сорвал передатчик и уставился на своего помощника. Михаил зеркально повторил его действия. Сверх виртуозно ругнулся, ничуть не стесняясь в выражениях. Дураку понятно, если навороченная техника сработала одновременно – это неспроста. Связь отрубили всем, не помогла даже хваленая защита.

Хуже того, стелясь по земле, в сторону группы двигался странный туман. Сгустившись за несколько секунд до состояния облака, он начал медленно сжимать людей в тисках. Белесая муть сужала видимость, и вдобавок от нее отчетливо несло тухлятиной. Даже отточенный тренировками разум сверха не мог пробиться сквозь эту завесу.

– «Глушилка», и очень мощная. Собирай наших, отходим к Печати.

В голосе командира отсутствовал даже намек на панику. Сейчас, когда предчувствие наконец оправдалось, можно приступать к работе. Нет сомнений, что пришли за ними. И уже не важно, кто именно напал на группу. Этим завтра будет заниматься весь отдел, включая координатора и Власова. Если чутье не подвело, то для его парней завтра не наступит.

Как бы то ни было, но обороняться в центре парка будет удобней. Опытный маг поднимал вокруг себя щиты с такой скоростью, что воздух звенел от чуждой ему силы. Времени на рассуждения больше не было. Проснулся боевой азарт, и на губах заиграла хищная улыбка. Боец приготовился продать жизнь подороже.

За спиной Бера остался зам. Молодой парнишка слегка развел руки – и между его ладоней затрепетали лепестки пламени. Повинуясь легким движениям пальцев, они начали сворачиваться в огненный клубок. Маг присел и, резко вскинувшись, направился за своим другом. С басовитым гудением заклинание прорезало кроны деревьев и взорвалось в небе, собирая группу со всего парка. В эту самую минуту реальность над Москвой едва заметно шевельнулась. Салех успел в последнюю секунду. Печать встала на место.

– Мама, мама! Смотри, фейерверк! – Пухленький карапуз восторженно показывал пальчиком на взорвавшийся фаербол.

– Тише, сынок. Тише! – Перепуганная мамаша ускорила шаг. Повисшие в воздухе клочья тумана внушали ей панический ужас. – Идем скорей домой, нас папа ждет.

Глава 1

С тихим щелчком последний винт встал на место. Полночи провозившись с соседской «девяткой», я уже готовился взять молоток и раскрошить все, что под руку попадется. Включая злополучный автомобиль. Уверен, за последний час от икоты скончался весь персонал отечественного автопрома. От руководителей до уборщиков. А у меня появилась стойкая уверенность, что наши машины проектировались с одной целью: ввести в заблуждение вероятного противника и морально задавить его превосходством славянского интеллекта. Чтобы чинить их, нужны годы практики в гинекологии и механике.

– Твою мать!

Гаечный ключ улетел в темноту гаражной ямы как апофеоз плохого настроения.

– Ну и черт с тобой! Не полезу!

Прекрасно понимаю, что во мне говорит злость, а поделать ничего не могу. Еще месяц назад я не мог нарадоваться той же «девятке». Но сегодня все валится из рук. Кисть болит все сильнее, а отложить работу нельзя – пообещал сделать к утру. Время поджимало, но чем больше торопился, тем хуже получалось. Ругаться я перестал минут десять назад, и это было плохим знаком. Многочисленные знакомые в таких случаях пытались всеми силами переключить мое внимание, прекрасно зная, чем грозит такое молчание. Я медленно закипал.

Нельзя сказать, что я неуравновешен. Нет. Просто монотонные неудачи легко и непринужденно выводят меня из душевного равновесия. Больше всего на свете не люблю две вещи: нравоучения и эти самые монотонные неудачи. Наверное, каждому хоть раз в жизни попадался болтик, не желающий лезть в резьбу. Вот хоть убей. Обычно я ненадолго отвлекаюсь, а спустя некоторое время возвращаюсь к работе. Сегодняшнее утро не задалось.

Да и с чего бы ему отличаться от предыдущих? Матери уже второй месяц задерживают зарплату. Фирма планирует серьезные сокращения, и люди боятся требовать заработанное. Потому что деньги можно получить вместе с трудовой книжкой и увольнением. Не слишком по закону, но кого это волнует? Прекрасно зная финансовое положение своих работников, директор предприятия не боялся исков. Времени и денег, чтобы бегать по судам, у людей не было.

Отец умер, когда я был еще маленьким, и мама в одиночку тянула нас с сестренкой. Не то чтобы мы жили очень бедно, нет. Нормально жили, не хуже и не лучше других. Просто во мне проснулось то самое мужское стремление обеспечивать семью. Правда, мама протестует. Говорит, что моя задача – выучиться. Глупости! Разве одно другому мешает? Я же вижу, как она устает.

Так уж получилось, что по наследству мне достался пустой гараж. Немного усилий, и из него получилась неплохая станция техобслуживания. Вот уже второй год я разбираю и собираю машины для половины двора. В отличие от некоторых деляг стараюсь не обманывать, а это сильно сказывается на цене. Причем скорость и качество работы – не хуже, чем у профессионалов. Пришлось подучиться. Автомобилисты, приезжая с круглыми от нулей глазами, обычно слышат от меня цифры вдвое, а то и вдесятеро меньше. В зависимости от наглости владельцев СТО.

Работа на самом деле несложная, возиться с железом мне нравится. Особенно после того, как стало получаться. Усилий пришлось вложить уйму. С некоторых пор я стал завсегдатаем на автомобильных форумах, да и комната завалена макулатурой на эту тему. Сестра, правда, ворчит, но уже меньше. Один раз дело дошло до скандала, и мне пришлось рявкнуть. Взял за ухо и вдумчиво разъяснил, для чего я это делаю. Юля даже не стала мне мстить. Страшно и коварно, как умеют только младшие сестры. Значит, поняла. Позже завалов только прибавилось. Ради интереса я решил поковыряться в иномарках, и, что странно, – мне понравилось.

Первый год было очень тяжело, не хватало языковой базы. Древние английские и немецкие словари, доставшиеся по наследству от родителей, не слишком помогали. Специфических терминов в них не было, и, если бы не Интернет, мне пришлось бы туго. Но, перефразируя древних: жизнь заставит, не так раскорячишься. Справился. Наверное, выручила юношеская упертость и максимализм. Постепенно накопился достаточный объем знаний, а те подкрепились богатой практикой. Теперь недостатка в заказах не было. Одна проблема – учеба в университете и периодический калым отнимали у меня большую часть свободного времени. Оно, конечно, было, но какое-то неравномерное, без всякого расписания. То там, то здесь.

Хуже другое, месяц назад меня угораздило сломать правую руку. Зажило как на собаке, но без руки нет работы, а значит, и денег. Матери зарплату задерживают, я бездельничаю – неудачное совпадение. В результате все отложенное на черный день ушло в семью. Последнюю заначку отдал на прошлой неделе. Из-за этого пришлось снять гипс раньше срока и осторожно взяться за работу. Авось не сломается. Главное, чтобы Юлька не проболталась, а то скандала не миновать. Рука уже почти и не болит, только слушается плохо и ноет, если перетрудить. Потерплю.

По крайней мере, так я думал вчера, когда брался за соседскую «девятку». Полночи провозился. Терпимо. Если бы не этот болт – и вовсе было бы хорошо. Ад начался уже под утро: то одно, то другое. Болт меня доконал. Вроде и резьба не сорвана, а нормально не садится. Закрутил на голых нервах, еще пара минут, и точно бы сорвался. Как в тот раз.

Год назад, на день десантника, мне показалось, что Юльку обидели. Дальше помню с чужих слов, в голове слегка помутилось. Черный еще долго надо мной издевался. Говорит, в атаку я бросился, ревя, как раненый бизон. Правда, в его голосе все же мелькало уважение, потому что справиться со мной не могли трое мужиков. Нет, я не раскидал их как щенков. Просто поднимался с земли и бросался вперед, снова и снова. Ударов я в тот момент не чувствовал, а боль пришла позже.

В течение пяти минут бывшие спецназовцы отбивались от моих неумелых нападений. Надо отдать им должное, парни попались нормальные. Не покалечили, просто пытались зафиксировать. Хотя у них не очень хорошо получалось. Я вырывался из любых захватов и неплохо держал удар. В тот раз все закончилось благополучно, совместными усилиями меня угомонили. Правда, для этого пришлось окунуть в фонтан, а уж холодная вода быстро привела меня в чувство.

Один из прибежавших на помощь даже оставил мне визитную карточку «Русбоя». Есть у нас такой клуб для рукопашников. Приглашал заходить в любое время. Сказал, смеясь, что такому вспыльчивому юноше стоит поучиться контролю. Я, кстати, так и не понял, что со мной произошло. Никогда раньше меня так не накрывало. А вот после мне не раз приходилось сдерживать гнев, как будто та драка что-то во мне изменила.

Карточку пришлось отдать Сергею. Друг загорелся большим спортом, а у меня все равно времени не было. Я как раз занялся машинами. Сходили вместе, поговорили с владельцем клуба – тем самым десантником из парка. Теперь Сергей не вылезает с соревнований и отборочных туров. Призовые места берет. Игорь Сергеевич на него не нарадуется.

– Ну как, Санек, все в порядке? – Жизнерадостный голос хозяина «девятки» прервал сеанс воспоминаний, что не добавило мне хороших эмоций.

Как можно быть таким веселым в такую рань? Хотя это мне, чтобы все успеть, пришлось вставать ночью и корячиться под машиной. Одно утешение – сделал в срок. Но руку дергает так, что аж зубы скрипят. Болит от непривычной нагрузки, никакой массаж не помогает.

Стараясь не показывать раздражения, я ответил:

– Нормально, дядь Паш. Автозапуск поставил. Еще в бензонасосе мембрану поменял, вон на столе лежит. Старая совсем. Рассохлась и забивала все подряд. С карбюратором все в ажуре.

Сосед в порыве чувств чуть не кинулся обниматься. Ну-ну, у меня спецовка в масле, и сам грязный как негр. Обними такого, одежду можно смело на тряпки пускать, не отстираешь.

– Сань, ты человечище! Замучил он меня, чуть не каждый месяц чищу. Ядрен батон!

Тачку я выкатил наружу, и минут пять хозяин машины носился туда-сюда, разбираясь с новой игрушкой. Открывал с пульта багажник, ставил на сигнализацию, смотрел, как стеклоподъемники синхронно закрывают окна. Одним словом – развлекался как ребенок. За работу я не переживал, делал на совесть.

Опершись спиной о дверь гаража, я рассеянно водил взглядом по сторонам. Во-первых, так уснуть сложней, а во-вторых – ветерок обдувает. Благодать. Еще бы не это чувство, будто в глаза песка сыпанули, – и вовсе было бы хорошо. Рассматривать Георгича мне было неинтересно. Вместо этого мое внимание привлекла большая черная птица. Нахохлившийся ворон с интересом наблюдал за суетящимся человеком. Казалось, он тоже искренне недоумевает, как можно просыпаться в такую рань? Зевнув, я поймал себя на мысли, что завидую ему самой черной завистью.

Хозяин машины уже полчаса как расплатился за работу и укатил по своим делам, а я все не мог подняться. Разморило на солнышке с непривычки. Мысли текли вяло и неторопливо.

Перелом руки много изменил в распорядке дня. В гараже не поработаешь, да еще сессия накатила. Стипендию упускать не хотелось, а со своими гаражными делами учебу я подзапустил. Пришлось напрячься. За день оббегал всех преподавателей, взял задания за пропущенные пары. Физик, правда, вреднючий, долго мурыжил, а так все удачно сложилось. Слезная история о том, как я героически спасал девушку от пьяных подонков, сыграла свою роль.

Затарившись в библиотеке учебниками, неделю не вылезал из своей комнаты. Странно, раньше приходилось заставлять себя корпеть над зубрежкой, а сейчас даже удовольствие получать начал. Задачи по физике, которые я раньше терпеть не мог, решались с приятной легкостью. Видимо, смена деятельности помогла, крутить сутками болты слегка поднадоело.

Сессию закрыл досрочно на зачетной неделе, почти сплошные «автоматы». Зачетка порадовала маму больше, чем мой заработок за последние полгода. Юлька, правда, зубрилой теперь зовет, неделю ее к компьютеру не подпускал. Привыкла, что меня дома почти нет и железяка в ее полном распоряжении. Ничего, потерпит без своих чатов и социальных сетей. Хотя надо будет ей что-нибудь подарить на день рождения, а то жизни не даст. Уж больно много она секретов знает, в каждой бочке затычка. Вон скачет вприпрыжку.

– Легка на помине… – буркнул я себе под нос.

– Шурик, ты чего в такую рань вскочил? Я в семь встала, тебя уже след простыл.

Тут она права, в такую рань даже ее жизнерадостный голос не вызывал приятных эмоций. Мы с сестрой полные противоположности. Я под два метра, она – мелкая шмакодявка, едва достает мне до середины груди. Правда, ей всего четырнадцать, но меня она уже не догонит. Я – брюнет, у нее светлые волосы. И, поверьте, все анекдоты про тупых блондинок – это чушь. Глупый человек так хитро пакостить не может. Я вообще подозреваю, что дезу про блондинок пустили сами белобрысые, чтобы легче отводить подозрения. Я твердо усвоил, что связываться с сестрой выходит себе дороже. Моя детская мечта – чтобы у меня был брат. Потому что его можно взять за шкирку и без затей поколотить. С Юлей этот номер не проходит. Всегда за все ее проделки доставалось мне. Но хуже всего было то, что она жаворонок, а я сова. Встать в шесть утра и начать тормошить брата-лежебоку – любимое занятие. Холодная вода, зубная паста, горящая бумага – я испытал все. На все попытки решить дело с помощью вышестоящих инстанций получал мамино: «Ты старше. Разбирайтесь сами».

– Три часа под тачкой загорал. – Врать бесполезно. Обдурить сестренку не получалось ни разу. Глядя, как она набирает воздух для гневной отповеди, устало добавил: – Маме только не говори. С деньгами совсем хреново.

Если она проговорится, что гипс снят раньше срока, – будет худо.

Юля медленно выдохнула и даже немного сгорбилась. У меня гордая сестренка, и ее очень расстраивает, что она в семье на положении нахлебницы. Мама зарабатывает, я деньги приношу иногда, а она – балласт. Это она так считает, дурочка упертая. Сколько на эту тему говорили – толку ноль. Дал же бог сестренку.

– Хорошо. Саш… ты только аккуратней.

У самой голос тихий. Надо срочно что-то делать, она может полдня заниматься самоедством и самокопанием. Быстро прикидываю финансы. Большую часть маме отдам, но Георгич за карбюратор накинул, на подарок должно хватить.

– Отставить слезы, с рукой все в порядке. Тянет немного, но ничего особенного. – Достаю из кармана три деревянных шарика. Она же вчера и притащила, когда узнала, что я гипс снял. – Видишь, твоими игрушками разминаю. Не беспокойся.

– Это не игрушки, от них мышцы быстрей…

– Я помню. Не обижайся, и правда помогает.

Специально для нее начинаю перебирать шары пальцами. Главное – дать сестре почувствовать свою полезность, тогда успокоится.

– Кстати, у меня для тебя сюрприз. Завтра покажу.

– Какой, какой, какой?

Слава богу, отвлеклась. Мне иногда самому интересно, сколько в ней наигранного, а сколько настоящего. Ведь и вправду чуть не прыгает от любопытства.

– Завтра, – повторил я, добавив в голос строгих ноток.

А с Юльки все как с гуся вода, только язык показала:

– Бякушка. Ладно, я побежала.

Сестренка умотала по своим делам, а я остался сидеть на раскладном стульчике. Солнце светило прямо в глаза, заставляя сонно щуриться. Утро оказалось не таким уж и плохим, даже боль постепенно уходила. Может, и вправду шарики помогают?

Через полчаса я смог встать и помыть руки под умывальником. Намылив руки до самых локтей, тщательно смыл грязь и вытер о полотенце. Не сказать, что холодная вода и хозяйственное мыло сильно помогли, скорей так, для очистки совести. Больше на полотенце осталось. Уже привык, что меня постоянно сопровождает запах масла и бензина. Да и руки, будь ты хоть трижды аккуратен, все равно постоянно в ссадинах и синяках.

В университете на это тоже перестали обращать внимание, хотя сперва пытались подтрунивать. Когда шутки перешли определенную границу, главный юморист получил затрещину, и все успокоились. Единоборствами я не занимаюсь, но драки не боюсь и могу за себя постоять. Рост позволяет. Мать только недавно перестала ворчать, что на мне одежда горит. Зато, вытянувшись, молодой организм начал раздаваться вширь. Теперь футболки трещат в плечах.

Я запер гараж и потихоньку двинул домой. Переоденусь, помоюсь, и надо Сереге позвонить. Слово – не воробей, пообещал подарок – надо выполнять.

Дома никого не было, мама уже ушла на работу. Деньги положил в сервант и, быстро приняв душ, заскочил на кухню. Организм настоятельно советовал подкрепиться, урчание желудка напоминало рев несмазанного двигателя. Ура! На столе, под крышкой от кастрюли, меня ждал завтрак. И сверху еще полотенце, чтобы тепло не уходило, – горячий. Вкуснятина, живем!

Еду я смел в один присест, только за ушами трещало. Юля говорит, что чувство насыщения приходит постепенно. Китайцы потому и едят палочками – растягивают удовольствие и дают время желудку. Знаток белобрысый. Видал я тех китайцев: по массе к русским – три к одному. Не, пусть они хоть палочками едят, хоть вилкой борщ хлебают, а я буду есть, пока не наемся.

Звонок мобильного раздался, когда я полез в кастрюлю за второй порцией. Звонил Серега. Утро сюрпризов, только хотел его набирать.

– Здорово, Черный, ты уже в городе? – У него фамилия – Чернявский, и прозвище с детства прилипло.

– Ну дык. Вчера вернулся. Второе место. – Голос друга звенел от гордости.

Хотя ему было чем гордиться: меньше чем за год вышел на призовые места. Очень хорошая заявка, даже я это понимаю. Рукопашником он оказался, что называется, от бога.

– Поздравляю! Проставляться будешь?

– Потому и звоню. После тренировки заскочу, и вперед! Соберем наших, посидим.

Сергей жил в собственной квартире, и наша компания часто собиралась под его крышей. С попустительства хозяина небольшая жилплощадь становилась объектом варварских набегов. Дебошей мы не устраивали, но время пролетало весело и быстро.

– С ночевкой?

– Да не вопрос, ты же меня знаешь. Алька подруг с фитнеса дернет. Культурно посидим.

– Кстати, насчет фитнеса. Серый, мне с тренером поговорить надо. Хочу сестре абонемент подарить, она тут загорелась.

– Растет девка, скоро кобелей гонять начнешь, – раздался в трубке добродушный хохот Сергея.

– Слышь, ты, кобель, я тебе ухи-то пооткручиваю и язык заодно.

– Ладно, ладно, я перед тренировкой заскочу. Сергеич про тебя часто вспоминает. Заодно и перетрете.

– Спасибо, Черный. До вечера!

– Ну дык. Бывай.

Удачно получилось. Серега вовремя вернулся, так что в клуб вместе поедем. У русбоевцев еще и фитнес-центр хороший, Юлька давно облизывается. Может, скидку по старой памяти организуют. Так и скажу: «Чемпиона я привел? Я! Гони, Сергеич, скидку».

Отрезав себе пару кусков хлеба, плюхнул на тарелку добавку и утащил в комнату. Ткнув пальцем ноги в системный блок, запустил компьютер. Машинка старенькая, игрушки новые не тянет, но нам с сестрой хватает. Ей – социальные сети, мне – форумы. Винт поделили по справедливости, примерно пополам. Словами не передать, чего мне это стоило. И ведь не скажу, что мне нужна ровно половина. Скорей вопрос принципа. Дай Юльке волю, и к компьютеру будешь подходить только по праздникам. Пока система грузилась, накидал матери записку: «Ночую у Черного. Скучаю, люблю. Сын». Стикер прилепил на холодильник, заодно прочел мамин насчет завтрака. Наша традиция – весь холодильник в записках, семейная хроника.

Быстренько пролистал автомобильный форум, написал пару советов по отечественным «ладушкам». Практики по ним у меня хватало, не то что по иномаркам. Знакомый из Германии наконец прислал скан техпаспорта и эксплуатационную документацию по «Фольксвагену». Пока принтер выплевывал листок за листком, я как раз добил завтрак. После еды надо полежать.

Заодно полистаю, чего там германцы придумали. Машины у них надежные, но без руководства туда лезть бессмысленно. Починить несложно – все модульное, сложно без дорогого оборудования определить, что сломалось. На СТО да, там техники разной хватает. Снимут показания бортового компьютера, загонят на стенд, прогонят тесты, найдут и починят. Только потом счет выставят – хоть стой, хоть падай. Только кажется мне, сложность там надуманная, и если врубиться, можно и без стенда обойтись. А это уже совсем другие деньги. Подхватив пачку распечаток, плюхнулся на кровать и весь ушел в работу. Сложные термины уже не вызывали проблем. Текст читался ровно, без пропусков и затруднений. Приятно, не зря горбатился.

Зачитавшись, я не заметил, как пролетело время. В принципе я уже догадался, что могло там барахлить, когда телефон вырвал меня из внутренностей немецкого автомобиля. Звонил Сергей. До тренировки оставался час, и надо было торопиться. Игорь Сергеевич – нормальный мужик, но со своими требованиями. Например, в зал пускает только в спортивной одежде и чистой обуви. Или сиди в раздевалке, жди конца тренировки. И разговор он тогда по-другому ведет.

Опоздания – вообще отдельная тема. Год назад Серега на этом чуть не погорел. Это он уже потом рассказал, когда в русбоевских порядках разобрался. Тренируют там хорошо, но законы своеобразные, на деньги не слишком завязанные. Могут поставить новичка в жесткий спарринг со старожилом – проверить бойцовый дух. Причем бой на силу воли, пока не упадешь. Не выдержал и сбежал – до свидания, никто жалеть не будет. Так что футболку, штаны и кеды я захватил.

Вниз спустился пешком, шесть этажей еще не повод пользоваться лифтом. Серегина «девятка» ждала через дорогу. Машинка подержанная, но фору может дать любой новой иномарке. Вместе вылизывали. Когда я еще только начинал с тачками возиться, Серый отдал ее на растерзание. Перебрали полностью. Движок, ходовая, салон – разобрали до кузова и собрали заново. Так что Черный – молодчина, машину любит и менять не собирается.

На заднее плюхнулся, сумку рядом поставил. Впереди Алька сидит, к Сереге жмется. Светится вся, скучала. М-да, попал Черный, тут все серьезно.

– Аль, отлипни от героя, дай поздороваться.

Перегнувшись через сиденье, хлопнул по подставленной руке. Чмокнул Алену в щечку и быстро спрятался за сиденье. Черный для Альки ревнивца корчит, она от этого балдеет. Мне подыграть не сложно, зато всем весело. Так что минут на пять мы обеспечены разговорами о рогоносцах и любовниках-смертниках. Это точно, от Черного надо не в шкаф, а в сейф прятаться. Едем, хохочем. Сказал Алене, что хочу сестренку на аэробику отправить, она по тренерам полный расклад дала. Как я понял, у Сергеича одни из лучших работают, но удовольствие дорогое. Если скидку по старой дружбе не сделают, ловить мне там нечего. Даже взгрустнулось чуток. Потом Сергей начал про свои подвиги рассказывать. Второе место ему по праву досталось, а мог и первое взять. Противника недооценил.

– Ну дык, Сань, ты представляешь, выходит – сопля соплей. По виду – килограмм на пятнадцать легче. Я вообще думал, что его ошибочно на ринг выпустили. Так у этой козявки такой удар правой. Блин, не всякая лошадь так лягает. А я-то на расслабоне, весь из себя мачо. Ох, как он мне зарядил. Не, я там попрыгал чуток в тумане и лег. После боя думал, Сергеич меня на британский флаг порвет. Хорошо, в финале сошлись, а то выбил бы он меня в отборочном, как пить дать. Чистый фарт.

На всякий случай к клубу подъехали заранее, минут за пятнадцать. После такого проигрыша Черный легко мог угодить в черный список. Такой вот каламбур. Сергей шутил несколько наигранно, и было видно, что он боится потерять уважение тренера.

– Ладно, шутки в сторону, давай в раздевалку.

– Веди, Сусанин, я уже забыл, где тут что. – Подхватив сумку, я зашагал следом.

Сзади пиликнула сигнализация. Серега прав. Район, конечно, тихий, только так все равно спокойней. Тем более я там подшаманил. Теперь его «девятку» проще разобрать и по частям унести, и то каждая вторая орать будет.

Здание клуба – старинный двухэтажный красавец с большим подвалом. Двери устроены по принципу гермокабинки – открываются в разные стороны. Девчонки зимой жаловались, что их каждый посетитель промораживает. Хоть в валенках занимайся. Первый этаж – аэробика, гимнастика, танец живота. Вполне логично: посетителям приятней смотреть на танцующих красавиц, чем на дерущихся мужиков.

Русбоевцы занимались на втором. Своими падениями они девушкам не мешали, у тех все равно постоянно музыка играет. Мужская и женская раздевалки располагались в подвале. Там же оборудовали небольшую сауну, что называется, для своих. Не знаю, откуда у бывшего военного такие хоромы, – чужими деньгами не интересуюсь. Но с криминалом Сергеич точно не связан, братву принципиально не тренирует. Черный говорил, из клуба за всякие стрелки-разборки вылетают со свистом и травмами.

Шли быстро, но пока со всеми поздоровались – время пролетело. До начала осталось минут пять, и раздевалка была уже почти пустая.

– А я-то думаю, где же мой чемпион?! – раздался в пустом помещении голос тренера.

Серьезный мужик, такое количество яда в голосе даже сестренка не потянет. В ответ Черный буркнул что-то под нос и тихонько прошмыгнул внутрь.

– Давай-давай, сегодня у тебя черный день. – Каламбур-то у меня, похоже, не первой свежести.

Хлопнув Сергея по спине, тренер повернулся ко мне:

– А тут у нас кто? А, Санек! Здорово, как рука?

– Здравствуйте. Тянет еще немного.

Стоит пожаловаться заранее, а то с него станется выставить меня в спарринг. В обмен на абонемент для Юльки. Есть у меня подозрения на эту тему, давно удочки закидывает.

– Ну-ну. Размяться пришел или по делу?

– По делу.

– Тогда после тренировки.

Игорь Сергеевич вышел из раздевалки.

Быстро переодевшись, мы поспешили в зал. До тренировки оставалось всего ничего. Этаж не впечатлял. Прямо скажу, не самый богатый и оборудованный спортзал Москвы. Явно не элитное помещение, по мне так на первом поинтересней будет. Девчонки там фигуристые занимаются и двигаются здорово. В то же время все смотрится чисто и органично – ничего лишнего. Разговаривал как-то на эту тему с Сергеем, очень меня его смех впечатлил. Черный сказал, что с учителем готовы заниматься даже в подворотне.

Игорь Сергеевич не производил впечатления сенсея из восточных боевиков. Седой, коротко стриженный мужчина чуть за сорок. В спортивном костюме его фигура выглядит даже слегка мешковатой. Разве что плавность движений чуть бросается в глаза, а так – ничего особенного. Но это до тех пор, пока не увидишь его на татами. Черный говорит – зрелище незабываемое.

И все же стиль чувствуется и здесь. Не такой, как у девушек, но он есть. Вдоль стены развешен десяток боксерских груш. Тренировка еще не началась, а их уже разобрали и колотят. Это новички, без разогрева, лишь бы кулаками помахать.

На противоположной стороне уже натянут брезент. Цепляясь пальцами за складки, двое парней подтягиваются и наперегонки лезут к потолку. Упражнение сродни лазанью по канатам, только брезент ухватить сложней. Вся нагрузка идет на пальцы. Смотрится жутковато, но эффект серьезный. Лично видел, как Серега монеты в трубочку сворачивает.

Тем временем парни уже заканчивали гонку. Побеждающий почти дотянулся до металлических креплений, когда левая рука разжалась, и он ухнул вниз. На маты приземлился грамотно, погасив инерцию перекатом. Падать русов учат в первую очередь. Поднялся и как ни в чем не бывало полез снова. Второй уже давно висит на креплениях и спокойно подтягивается. Позер, блин.

Вдоль стоек с холодным оружием собралась элита новичковой группы. Эти скоро уйдут вперед. Групп у Сергеича хватает, перерос товарищей – шагай дальше. Умельцы разогревают мышцы и тянут шпагат. Серега хлопнул меня по спине и убежал здороваться. Вон уже вовсю руками-ногами машет.

Я сел у входа. Тут стоит пара длинных скамеек, высоких и не слишком удобных. Русбоевцы вообще не жалуют посторонних зевак. И на легкие подставы они мастера – фишка школы. На татами угодить – раз плюнуть.

Тем временем из тренерской появилась фигура Игоря Сергеевича. Негромкий голос разнесся по всему залу, легко перекрывая любые разговоры:

– Падаваны, в строй!

Двухчасовая тренировка пролетела быстро. Наблюдать было интересно, дружеская атмосфера здоровой конкуренции меня впечатлила. Я начал понимать, откуда у Черного такие изменения в характере. За последний год парень стал спокойней, превратился в уверенного в себе молодого человека. Куда-то пропала подростковая борзость и резкость. Я думал, это влияние Альки, но, похоже, большой вклад внесли русбоевцы.

Под конец тренировки начались спарринги. Развлечением дня стала молотилка, в главной роли – Серега Черный. Противник ему достался впечатляющий. Встреть я такого в темном переулке, постарался бы перейти на другую сторону или притвориться мертвым. Горилла за центнер весом, и кулаки размером с мою голову. Первый раунд Серега продержался на уровне. Настучали ему порядочно, но до обещанного судного дня такой бой явно не дотягивал.

Следующий спарринг опять Черный. Противник уже другой – худенький парнишка, подвижный как ртуть. Двигается в рваном ритме, и удары весьма непредсказуемы. Мой друг держится достойно. Похоже, не первый раз его встречает и уже привык к этой манере. На мой непрофессиональный взгляд, если первый бой свели в ничью, то на этот раз победа явно досталась Черному.

Третий бой – опять Серега в главной роли. Теперь становится понятно его волнение, я бы тоже слегка беспокоился о таком наказании. Четвертый. Пятый. Похоже, тренер решил прогнать через парня всю секцию.

В шестом бою Серега, что называется, поплыл. Прямой удар ногой в голову – это серьезно. Остаток времени он только защищался – отводил и блокировал удары. Противник наседал изо всех сил, пытаясь его дожать. Загнал в угол и, фактически забыв про защиту, не переставая бил ногами по разным уровням. Сергей отыгрался на последних секундах. Подсек опорную ногу, да еще успел пробить добивающий, пока парень падал. Чистая победа. Седьмой бой был последним. Сил у Черного хватало только на то, чтобы не опускать руки и подниматься после падений. Удар гонга прозвучал вместе с голосом тренера – конец тренировки. Русы обступили героя и чуть ли не на руках потащили в раздевалку.

– Ну как тебе? – Игорь Сергеевич смотрел в окно.

Офисный стол и пара кресел – вот и вся обстановка тренерской. На столе лежит ноутбук. Стены голые. Никаких благодарностей, кубков или наградных листов. Хвастаться здесь не любят.

– Понравилось. Даже то, как с Черным работали.

– Сергей – молодчина. Самоуверенный, но это пройдет, – ухмыльнулся он. – Выбьем. К нему хорошо относятся, потому и через молотилку спокойно прошел. Если клуб не принимает, то парни работают жестче. Ты сам-то зачем пришел? К нам еще не надумал?

– Сестре хочу абонемент подарить, – открестился я. – Только цена кусается.

– Скидка нужна? Ну давай прикинем. – Тренер встал и походил по комнате. – Треть суммы потянешь?

– Вполне. – Сумма на грани, но в принципе по карману.

– Все деньги уйдут тренеру, меньше взять не могу, извини. Но у меня одно условие. Как рука заживет, будешь должен мне молотилку. Хочу на тебя посмотреть. Тот случай в парке не дает мне покоя. Тебя должны были за минуту скрутить. – Тренер побарабанил пальцами по столу.

Должны, не должны – я пожал плечами. По-моему, мужики слегка перебрали. Пока не появился Сергеич с товарищем, особых сложностей не было. Те трое были, конечно, здоровые, но давно забывшие все свои навыки армейцы, да еще и с нарушенной алкоголем координацией. В чем подвиг? А по поводу условия – молотилка так молотилка. Парни тут вроде нормальные, не покалечат. Рано или поздно через нее каждый русбоевец проходит.

– Пойдет.

– Вот и ладушки. Черному привет передавай, хорошо отработал. Прощен.

– Спасибо, Игорь Сергеевич.

– Бывай.

Разговором я был откровенно доволен. И Юльке радость, и цена устроила. Деньги я отдал сразу, взамен получив клубную карту для сестры. Спускался, прыгая через две ступеньки. Чуть не угробился, ей-богу. Время позднее, пока я тренера ждал, парни давно переоделись. Заскочил в раздевалку – дверь закрыта, значит, русбоевцы разошлись, и Алька утащила Черного к машине. Логично, раздевалка не самое лучшее место для ожидания. Хоть и чисто, но кондиционер не предусмотрен – запах пота такой, что пробивает любой насморк.

И вот тут меня снова накрыло.

Я шел к выходу, когда девичий визг буквально заложил уши. Кричали у входа в здание. Причем кричали так громко, что даже хваленая европейская звукоизоляция пасовала. Казалось, стены вибрируют. Желудок скрутило в тугой узел. С непонятной мне кристальной четкостью я понял, что там кого-то убивают. Убивают страшно, потому что крик полон смертельного ужаса. И уже на бегу – последний проблеск: Алькин голос.

Я выключился. Мыслей не было. Тело двигалось в странном, непривычном ритме. Поворот коридора срезал, пробежав по стене, за четыре шага умудрившись набрать невероятную скорость. Лестничный пролет просто не заметил, следующая вспышка сознания уже в тамбуре. Первую дверь я продавил, почти не теряя скорости. Вторая открывалась на улицу, и ее распахнуло ударом.

Кувыркнувшись через голову, тело замерло. Взгляд рыскал по сторонам. Мыслей все еще нет, сознание погасло. Работают инстинкты, в висках тягуче бухает. Правая рука горит огнем, похоже, снова перелом. Плевать. Подсознание отметило снижение боевой эффективности и продолжило обшаривать местность. Обоняние, слух, зрение – словно мозаика, картина складывается из кусочков. Набирать скорость я начал еще до того, как осознал, что враг обнаружен. Мысли просто не успевали за телом.

Тощий парень в медицинском халате стоял метрах в двадцати от здания. Лица не видно, стоит спиной. Не вижу, но чувствую – улыбается, получает огромное наслаждение. Перед ним на коленях стоит Черный. Дергается, будто в припадке, но упасть не может. Тощий ласково придерживает друга за подбородок и, не отрываясь, смотрит в глаза. Следующая вспышка – из глаз Сергея сочится кровь.

Всего в двух шагах на тощего бросается Алька. Маленький зверек храбро рвется защищать свою любовь. Сознание беспристрастно отмечает, как она царапает воздух, пробиваясь к Черному. На пути у девушки постоянно возникает какая-то пленка. Словно тощего защищает мыльный пузырь, по прочности не уступающий стали. Потом удар.

Разогнавшееся тело врезается в пленку. Такое чувство, будто я воткнулся в кирпичную стену. В очень горячую кирпичную стену. Плечо будто облили расплавленным свинцом.

Меня отшвыривает в «девятку», и девяносто килограммов сминают переднюю дверь, как тесто. Единственный успех – тощий отвлекся от Черного. Едва пальцы этого долбаного хирурга отпускают подбородок, как Серега валится на землю и прекращает дергаться. Радости почти не ощущаю. Удар немного ошеломил и сбил настрой на бой. Чувствую, что тело и мозг работают с предельными нагрузками.

– «Все для фронта», – мелькает непонятный девиз, и сознание опять гаснет.

Едва Худой вытягивает руки в мою сторону, как тело врубает автопилот. Чувства вопят об опасности. Скачок в сторону и кувырок. Над правым плечом проносится что-то невидимое, но вполне ощутимое. Заряд попадает в многострадальную машину и складывает ее пополам, как банкноту. Отмечаю новые возможности противника и выбираю траекторию так, чтобы Алька не попала под удар. У девчонки шок, она продолжает рваться к Черному.

Мое тело уклоняется от невидимой гадости, набирая дистанцию для разгона. Если Худого не удастся отманить, то придется бросаться снова. Чувствую, третьего шанса он не даст. Не факт, что удастся пробиться, но Черного я этой твари не отдам. Десять шагов, пятнадцать, еще немного. Давай, хирург, шевели задницей, за мной! Я интересней, гляди, какая игрушка. Разворачивается в Алькину сторону. Тварь! Тварь! Тварь! Ярость буквально взорвала изнутри. Пальцы раскрошили асфальт, толчком добавляя ускорения. Обратный отсчет. Двадцать шагов. В висках бухает барабаном, такое чувство, что голова сейчас лопнет. Пятнадцать. Легкие горят от непомерной нагрузки, тело будто пылает. На десятом шагу пузырь Худого начал часто вспыхивать, будто кто-то долбит в него молотком. Кажется, я начал двигаться слишком быстро, раньше пульсации не было видно. Здравствуй, тварь!

Пузырь лопается словно воздушный шарик, наполненный светом. Вспышкой Альку сбивает с ног и отбрасывает в сторону. Меня будто прошивает электричеством. Дернуло через все тело, но, чтобы остановить, этого мало. Я снес его защиту. Проломил. Зверь внутри меня взревел от боли, ярости и удовольствия. Худого я буквально втоптал в землю, опрокинув на спину и прижав к асфальту.

Живучий, гнида. Раскрытая ладонь опустилась на мое лицо. Боль адская, словно с лица сдирают кожу. А может, так и есть, из-под ладони брызнула кровь. Только я не Черный, сейчас мне плевать. Отбив руку в сторону, я начал наносить удары. Даже если сердце не выдержит, я утащу тебя с собой. Кости черепа крошатся под кулаками, его рожа превратилась в кровавую маску. Я заставил себя остановиться, только когда он прекратил хрипеть и затих. Оглядываюсь по сторонам, выхватывая мозаичные куски из картинки: Черный, Алька, я верхом на трупе. Со второго этажа клуба на нас смотрит Игорь Сергеевич с дымящимся пистолетом в руке. Понял. Это его выстрелы помогли мне продавить пленку Худого.

– Держись, Санек, я сейчас! – кричит Сергеич.

Я только кивнул. И потерял сознание.

Игорь Сергеевич летел вниз по лестнице. Левая рука прижимала мобильный телефон к уху, в правой болталась аптечка. Мысли тренера неслись галопом. Сказалась размеренная жизнь. Последние десять лет он отошел от дел, и сознание со скрипом перестраивалось на боевые действия. Черт, но Сашка! Не бывает таких совпадений. Не может быть, потому что не может быть никогда! Двое за день. Не бывает, но случилось. Точно, это сверхи, в этом нет никаких сомнений. Черт, и выстрелы прогремели на весь район. Времени в обрез, с минуты на минуту появится патруль, а это лишние проблемы.

– Власов, твою мать, трубу возьми!

– Не кричи. Что у тебя?

– Сверхи. Присылай своих в клуб. Один в отключке, может, сгорел. Второй – двухсотый. И два гражданских, трехсотые вроде. У девчонки – шок, парень сильно попал под раздачу.

– Через семь минут буду.

Из трубки послышались отрывистые команды. Владимир еще на работе, тем лучше – быстрей приедут.

– Сергеич, они там сильно напачкали?

– Нет. Эвакуатор захвати.

– Зевак много?

– Никого, заводской район. Володя, давай быстрей.

– Едем, не суетись. И не лезь к ним со своей аптечкой. Жди. – Собеседник отключился.

Игорь Сергеевич спрятал трубку в карман и выскочил на улицу. Дверь заклинило, и афганец просто доломал ее, окончательно сорвав с петель. Картина на улице не изменилась – четыре тела и искореженная машина. Вокруг тела Худого расплывалась большая лужа крови. Чуть в стороне лежали Черный и его девушка. Потерявший сознание Александр завалился набок.

Первым делом Сергеич занялся Аленой.

– Бледность. Дыхание частое, прерывистое. Сердцебиение учащенное, пульс еле прощупывается, – вслух проговорил он, так было легче вспоминать. Открыв аптечку, тренер сделал инъекцию из шприц-тюбика. – Потерпи, девочка, сейчас будет легче.

Симптомы у Сергея и Александра были совершенно разные. Тело Черного на ощупь было очень холодным, глаза открыты, зрачки закатились. Время от времени по телу пробегала волна судорог, после чего он снова замирал. Александра, наоборот, мелко колотило, а температура была за сорок. Лезть к ним с аптечкой Сергеич поостерегся, тем более Власов запретил. В отличие от Алены, парни с тощим контактировали напрямую. Неправильное лекарство легко могло убить обоих, с магией шутки плохи. Традиционная медицина чаще всего пасовала при встрече с неведомым. Подложив свою куртку под голову девушки, тренер ждал помощи. Впервые за десять лет он пожалел, что бросил курить.

Колонна машин вынырнула из темноты спустя шесть с половиной минут. Объехав тела по тротуару, автомобили встали, перекрывая улицу. Из микроавтобуса выскочили восемь человек в масках. Быстро распределив между собой сектора, они взяли местность под прицелы автоматов. Два механика в оранжевых робах занялись покореженной «девяткой». Ее сохранность их явно не интересовала. Выстрелами пневмопистолета прибили цепи к останкам машины и погрузили ее в кузов эвакуатора. Отлетевшие детали отправились следом. Вся операция заняла не больше минуты.

Тем временем из легкового автомобиля вышли двое. Высокий парень лет двадцати пяти и мужчина чуть за сорок. Дорогие костюмы, аккуратные прически и уверенная походка – эти люди хорошо знали себе цену. Старший махнул спутнику в сторону тел:

– Граф, займись.

Отданный спокойным тоном приказ не терпел возражений.

– Сделаю.

Игорь Сергеевич подошел к прибывшему и крепко пожал руку. Синхронно поморщившись от скрежета, мужчины отошли в сторону, пропуская эвакуатор.

– Рассказывай, Сергеич.

Наблюдая за действиями парня, хозяин клуба начал кратко пересказывать события вечера. Тот, кого назвали Графом, не торопясь прошелся между телами. Постоял, прислушиваясь к чему-то, и, слегка поправив брюки, присел на корточки возле Черного. Прохладная рука легла на лоб спортсмена. Спустя некоторое время судороги, все чаще сотрясавшие Сергея, начали прекращаться. Дыхание выровнялось. Дождавшись разрешающего кивка, санитары положили Черного на носилки и погрузили в карету «скорой помощи». Машина отъехала еще до того, как Граф склонился над телом Алены.

Девушке явно стало лучше после укола. Легко прикоснувшись к ее вискам указательными пальцами, Граф двинулся к Александру. Мгновения спустя вторая машина увезла спортсменку. Парни явно знали свою работу на «ять».

Мне было очень жарко. Болезненная дрожь сотрясала тело, выдавливая наружу едкий пот. Я словно попал в парилку и не мог из нее выбраться. Температура повышалась с каждой секундой, а сердце колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу. Голова раскалывалась на части, мысли разбегались, и никак не получалось сосредоточиться.

Где я нахожусь? Что со мной происходит? Кто я такой? Я рыскал в поисках ответов и не находил их. Пытался, вспоминал изо всех сил, но воспоминания ускользали. Казалось, что воспаленное сознание играет со мной в прятки. Еще секунду назад я помнил все, но стоит отвлечься, как мозаика рассыпается на фрагменты. И приходилось снова метаться в поисках зацепок.

Не останавливаясь ни на мгновение, я собирал свою личность из проносящихся мимо меня кусочков. Но чем больше обрывков удавалось ухватить, тем сложнее становилось удержать их вместе. Не давать разбегаться. Они сковывали меня, и я больше не мог двигаться вперед. Хлипкая конструкция из воспоминаний и ощущений рассыпалась, как карточный домик. Вспоминать было уже некогда, я как сумасшедший прогонял перед собой картинки прошлого, боясь потерять хоть мгновение. Потерять частичку себя.

В голове пульсировало. Сильно отвлекала боль в руке. Кажется, я ее снова сломал, когда бил тощего. Тощего? Ну вот, опять. Парня в медицинском халате, который убивал Черного. Черный? Из глубин моего сознания вырвалось утробное рычание. Память вновь отказала. Казалось, я бегаю по кругу целую вечность, от одного воспоминания к другому. Такой ярости я еще не испытывал. Нельзя вспомнить все свое прошлое посекундно, невозможно держать в памяти одновременно миллиарды крошечных ощущений. Я идиот!

Необходимо действовать иначе. Целая вечность понадобилась, чтобы собраться с духом. Но я решился. Оставил только основу – то, что составляло мою суть. И откинул остальное. У меня едва хватило силы воли отбросить все, что с таким трудом насобирал. Я просто чувствовал, что это не игра. Потерпев неудачу, я на всю жизнь останусь пускающим слюни идиотом. Но я не видел другого выхода. Либо рискнуть, либо всю жизнь бегать между воспоминаниями. Роняя в пустоту фрагмент за фрагментом.

Я смог. Моя суть стала тем стержнем, на котором формировалась личность. Веретеном. Усилием воли сворачивая воспоминания в толстую нить, я принялся наматывать ее на себя. Виток за витком. Получилось неожиданно легко. Сложней всего оказалось запустить вращение. Первая нить, вторая, десятая, сотая. Со всех сторон ко мне устремились тысячи кадров из прошлого. Я вбирал собственную память с невероятной скоростью. Тратить силы больше не приходилось, пришло ощущение правильности. Я не знаю, сколько это продолжалось, но не слишком долго. Стоило последнему воспоминанию улечься на свое место, как на мой лоб опустилась прохладная ладонь. Ко мне вернулось ощущение тела, и в то же мгновение меня накрыло волной боли.

Распахнув глаза, я увидел склонившегося надо мной человека. Все плыло как в тумане. Последнее, что я услышал, перед тем как потерял сознание, было:

– Ты молодец. Все будет хорошо. Спи.

Граф поднялся и дал знак санитарам грузить тело на носилки. Достав платок, он начал оттирать кровь с туфель. Когда умудрился вляпаться? Скомкав окровавленную тряпку, молодой человек бросил ее на землю. Кажется, обувь придется выкинуть.

– Закончил? – из-за спины раздался голос Власова.

– Да, Владимир Николаевич. Картина вырисовывается следующая. Судя по документам, нападавший работал в местной больнице. Способности – чуть выше среднего, проявились около недели назад. В ауре еще видны остаточные пятна инициации. Спусковым крючком послужила смерть пациента. По сути, перед нами некромант-недоучка, мог тянуть жизнь и напрямую работать с энергетикой. Но запас сил накопил очень большой, специфика работы. Магом себя вполне осознавал, даже экспериментировал с больничным материалом. Стоит отправить туда наших, пусть почистят, кого успеют. Вандал, работал крайне топорно. Парню, что называется, снесло крышу – очередной избранный. Думаю, из-за этого тут все и завертелось. Магу захотелось сверкнуть мускулом. У спортсмена с девушкой шансов не было. Огнестрельное оружие, – Граф пнул скомканный свинцовый комочек, – против такого уже неэффективно. Если бы не вмешался оборотень, он бы убил. И ушел.

– Парнишка – оборотень? Черт, я рассчитывал на более серьезное приобретение, – Власов огорченно вздохнул.

– Парень проломил щит второго уровня.

– В смысле? Оборотни на это не способны.

– Владимир Николаевич, у нас информации – кот наплакал. О скольких перевертышах мы знаем? О семи? Наш Волков и питерский, у Сан Саныча. Двое в Европе и трое в Америке, у наших заклятых заокеанских «друзей». То, что остальные еще слабей, это не показатель. Аналитики утверждают, что сильные перевертыши сторонятся городов. Рановато делать выводы, не находите? На кофейной гуще гадаем.

– Ладно-ладно, но оборотень…

– Чтоб вы знали, перед смертью некромант прошелся по нему «миксером». Причем весьма пакостным. Парню перемешало все воспоминания и повредило структуру личности. И это в момент инициации! Василек, может, и смогла бы ему помочь, а я бы не справился. Если честно, я намеревался его убить. Сами понимаете, зверь без человеческого сознания – это страшно. Самое удивительное – он восстановился. Так что парень перспективный, надо работать.

– Бред какой-то. Ты вообще уверен, что он перевертыш?

Вместо ответа Граф подошел к носилкам и отбросил в сторону одеяло. Правую руку Александра, до самого предплечья, покрывали мелкие чешуйки стального цвета.

Глава 2

Меня разбудил звук открывающейся двери. Сознание включилось толчком. Голова работала ясно, и даже привычные сонные мушки куда-то подевались. Я чудесно выспался и великолепно себя чувствовал.

В палату вошла миловидная девушка лет двадцати. Белый халат выгодно подчеркивал красивую фигуру. Правильные черты лица, короткая прическа и чуть пухлые губы – симпатичная. Наверное, медсестра. Увидев меня, она приятно улыбнулась и подошла к кровати.

– Доброе утро, Саша, как ты себя чувствуешь? – Девушка с ходу перешла на «ты». Я так не могу, в период знакомства приходится «выкать».

– Отлично, спасибо. Скажите… – Я попытался приподняться, чтобы лечь повыше, и не смог пошевелиться. Подергался – безрезультатно. Меня надежно закрепили ремнями так, что шевелить я мог только головой. – Скажите, почему я связан?

– Вчера вечером нам позвонил твой тренер. Саша, ты помнишь, что произошло возле клуба?

Памяти потребовалось всего несколько секунд, чтобы восстановить события вчерашней ночи. Странно, но особого всплеска эмоций я не испытал. Хотя точно помню, как своими кулаками превратил голову человека в кровавую кашу. Сознание просто поместило этот факт в стопку несоответствий: непробиваемый пузырь вокруг Худого, невидимая гадость, которой он кидался, и невероятная, запредельная скоротечность схватки.

Облизнув пересохшие губы, я произнес:

– Игорь Сергеевич не мой тренер. Да, я помню, КАК я убил этого человека, если вы об этом.

– Прекрасно. – Девушка перешла на шепот, как бы размышляя вслух. – Эмоциональная заторможенность – последствия «миксера». Погибший смешал воспоминания, но парень смог полностью восстановиться. Удивительно пластичное сознание, собрать свою личность заново в условиях инициации…

– Простите, – я перебил задумавшуюся девушку, – как вас зовут?

– Ой, совсем забыла. Женя. – Она чуть не протянула мне руку, но вовремя остановилась и начала поправлять ворот халата.

Кажется, мне удалось ее смутить.

– Женя, скажите, пожалуйста, почему я связан?

– Я боялась, что ты навредишь себе или окружающим. – Она подмигнула. – Оборотни в период инициации немного агрессивны.

Я рассмеялся. В свое время мне пришлось пересмотреть кучу фильмов ужасов, Юля их очень любит, а в одиночку смотреть боится. И оборотнем я себя чувствовал меньше всего. Не было никакой тяги к сырому мясу, и в лохматую образину я точно не превращался. Свои доводы я и привел медсестре, правда, в шутливой манере. Женя юмор не оценила.

– Тяга к сырому мясу появится, когда сильно проголодаешься. Восемнадцать лет в тебя вбивали, что людей кушать нельзя, мгновенно это не исправит даже инициация. А чтобы ты не сомневался… – Девушка сбросила шерстяное одеяло, которым я был укрыт, и возражения замерли на моем языке. Смысл возражать, если все и так ясно? Темно-серые чешуйки начинались от самой шеи. Различаясь размерами и формой, они покрывали все мое тело. На мне были надеты штаны, но, судя по ступням, под ними тоже все чешуйчатое. Пропорции тела – абсолютно нормальные. Я чуть не заработал косоглазие, пытаясь рассмотреть кончик своего носа. Лицо пока оставалось человеческим.

– Женечка, это что, навсегда? Я теперь оборотень? Это же черт знает что, а не оборотень! – Очень надеюсь, что в моем голосе не было панических ноток. Или, по крайней мере, их было не слишком много. – Я что, теперь – недоящерица?!

– Успокойся. В отличие от магов, у оборотней инициация проходит в несколько этапов. Тело, потом сознание, опять тело, опять сознание. И продолжаться это может очень долго. В конечном итоге ты сможешь принимать не только человеческий и звериный облик, но и промежуточный. Не переживай, не ты первый, не ты последний. Все будет хорошо, но придется поработать. А сейчас надо поспать. Ты перевозбудился, а это опасно.

– Да не хочу…

Не слушая возражений, Женя провела ладошкой по моему лицу, ненадолго задержав пальцы в районе лба. Тело начало стремительно тяжелеть, мышцы расслаблялись одна за другой. Паники не было. Я понимал, что мне хотят помочь, но собственная беспомощность раздражала. Сопротивляться становилось все сложней, и я не заметил тот момент, когда окончательно провалился в сон.

Девушка кивнула и, укутав заснувшего пациента, выскользнула из палаты.

Во второй раз я проснулся от ощущения чужого присутствия. Едва уловимое чувство тревоги выдернуло меня из объятий Морфея раньше, чем опустившаяся на плечо рука. Кто-то попытался меня разбудить деликатным встряхиванием.

Я открыл глаза. Надо мной склонился смутно знакомый парень: на вид лет двадцать пять, короткая стрижка и темные, почти черные глаза. Одет в дорогой костюм, отчего кажется старше своих лет. Серьезный.

– Я тебя помню, – сказал я, всматриваясь в смутно знакомое лицо.

Парень кивнул и протянул руку. Рукопожатие было крепким, хотя на первый взгляд силачом он не выглядел. Только сейчас я с удивлением заметил, что больше не связан.

– Граф, – представился он.

– Титул?

– Нет, скорей совокупность объектов со связями между ними, – процитировал парень определение из математической теории. Голос ровный, вроде не обиделся.

– Граф, а почему меня отвязали? Чешуя на месте, я все еще вооружен и очень опасен.

– Рядом со мной – не очень. Мы поговорили с Черным, с Игорем Сергеевичем, подняли характеристики из университета и военкомата. Ты вроде нормальный парень, с головой дружишь. Опять же рисковал жизнью ради друга. Сработаемся.

Граф испытующе посмотрел на меня, но намек я предпочел проигнорировать. Кое-какие догадки насчет него у меня были, но обсуждать их здесь я был не готов. Обстоятельства явно складываются не в мою пользу, и я предпочел увести разговор в сторону:

– Сколько я здесь валяюсь?

– Уже почти сутки. Не переживай, Чернявский позвонил твоей маме. Эту ночь вы провели вместе, в компании друзей и сокурсников. Так что до завтра тебя искать не будут.

Оперативно. За сутки проработали, даже мать предупредили. Заботливые, блин. Если не врут – может, и сработаемся. С каждой минутой я все отчетливей понимал, что прежней, беззаботной жизни пришел конец. Оборотня из поля зрения они не выпустят. И не важно, кто это такие – хоть ФСБ, хоть люди в черном. Одно радует, если я до сих пор не на операционном столе и даже не в клетке, значит, я не один такой. И есть шанс отделаться легким испугом.

– На запчасти разбирать не будете?

Граф улыбнулся. Пододвинув к себе табуретку, он сел рядом с кроватью.

– Не будем. Потом поймешь почему. Я понимаю, у тебя много вопросов. Через пятнадцать минут в конференц-зале я буду читать вводную для новичков. Поступим так – придешь, послушаешь, а потом обсудим наши дальнейшие планы. Идет?

– А я могу отказаться?

Не то чтобы я хотел так поступить, но интересно, осталась ли возможность жить по-старому. От брошенного на меня взгляда во рту мгновенно пересохло. Одного его хватило, чтобы понять – пути назад нет. Но Граф решил объяснить подробней:

– Забудь. Пока мы с тобой не закончим, прежней жизни у тебя нет. Куда ты пойдешь в таком виде? – Граф показал на мою чешую.

– Это же не навсегда. Мне сказали, что я буду выглядеть как человек.

– Женя тебя не обманула, но внешность не главное. Ты не человек, и не важно, как ты выглядишь. В одиночку тебе не справиться. Оборотень в городе – это хищник в каменных джунглях. Кругом двуногая еда. Поверь мне, ты не захочешь однажды проснуться рядом с обглоданным телом человека. А так – мы поможем тебе, а ты поможешь нам.

Видя, что я собрался спорить дальше, он оборвал меня на полуслове:

– Все. Диалоги – потом, я спешу. Через пятнадцать минут жду в конференц-зале. Тебя проводят. Послушаешь и сам поймешь, что прежняя жизнь закончилась у всех. Поговорим после вводной.

Граф ушел, а я не торопясь начал одеваться. Моей одежды в палате не оказалось, вместо нее на кресле лежали белые штаны, рубашка с длинным рукавом и легкие кроссовки – все моего размера. В кармане я нашел тонкие кожаные перчатки. Взглянув на себя в зеркало, я испытал чувство глубокой благодарности. В этой организации явно привыкли думать головой. Одежда закрывала от любопытных взглядов все чешуйчатые участки тела. Догадаться, что я не человек, было невозможно. Чудак в перчатках гораздо лучше фрика.

До назначенного времени оставалось минут пять, как раз хватит, чтобы привести мысли в порядок. Впечатление сложилось положительное, и не в последнюю очередь из-за персонала. Медсестра Евгения, которую действительно заботило мое состояние, произвела на меня впечатление. Не знаю, может, это проявляются новые способности, но от нее и правда веяло заботой и теплотой. И она совершенно не боялась. Перед ней был просто я, а не чешуйчатый монстр, привязанный к кровати.

А в том, что я способен учуять страх, сомнений не было. Помнится, стоило пробить защиту, как тощий буквально взорвался этим запахом. От Жени страхом не пахло, она относилась ко мне как к простому человеку. Да и внешне – очень красивая девушка.

Граф тоже произвел сильное впечатление. Уверенный, погруженный в себя человек, при том что по возрасту ему лишь слегка за двадцать. В отличие от Евгении, он закрылся полностью. И опасностью во время разговора от него тянуло очень сильно. Если мне не изменяют чувства – согнет в бараний рог и не поморщится. Приказы отдает, а у самого в глазах усталость. Такое чувство, будто надоело ему все хуже горькой редьки.

Чем же они занимаются?

В конференц-зал меня проводил молчаливый охранник. Комната вывела нас в коридор, по обе стороны которого располагалось два десятка одинаковых дверей с номерами. В конце – просторный лифт. Вместо кнопки вызова – сенсорная панель с датчиками отпечатков, без сопровождающего с этажа не выбраться. Сперва я не понял, что мне показалось неправильным. Потом дошло – кнопки на панели расположены в обратном порядке. Отсутствие окон и искусственное освещение натолкнули на мысль, что мы находимся глубоко под землей. Наша цель располагалась на минус седьмом этаже.

Охранник довел меня до двери и ушел по своим делам. Просторный зал выглядел как комната из фильмов про американские спецслужбы. Именно в таких проводят совещания и брифинги. Особенно рассмешили металлические стульчики, по виду напоминающие недоношенную парту – с подставкой для письма. Совершенно голые стены и уже привычное отсутствие окон. Правда, отделка на уровне: панели из натурального дерева, а на полу – настоящий паркет.

К моему приходу в зале сидело человек двадцать. Большинство – молодежь. Такое чувство, что я попал на студенческое собрание. Одежда у всех была одинаковая, ну разве что мои перчатки слегка выделяются на общем фоне. Особо ко мне не присматривались, несколько человек обернулись на шум, но повышенного интереса я не вызвал. Все активно общались и много жестикулировали. Время от времени кто-то повышал голос и начинал возбужденно что-то доказывать. Спорил народ активно, но без рукоприкладства. Вообще сложилось впечатление, что все успели перезнакомиться. Набиваться в компанию я не собирался, поэтому сел отдельно – чуть позади.

Примерно через минуту свет в зале слегка притушили, и народ начал успокаиваться. Интересный способ добиться внимания, как в кинотеатре. Когда зал окончательно утих, вошел Граф. Спокойно пройдя через комнату, он подхватил пульт с переднего кресла и встал перед проектором. То, что за его действиями внимательно наблюдают, мужчину совершенно не смущало. Повернувшись к зрителям, он поздоровался. Акустика была просто великолепна, намеренно негромкий голос легко разнесся по всему залу:

– Все вы знаете, что мир изменился. Каждый из вас, так или иначе, столкнулся с последствиями, и не всегда они были приятными. Многие из вас в курсе того, о чем я буду рассказывать. Прошу отнестись с пониманием и не мешать. Итак, два года назад на территории Соединенных Штатов Америки произошла катастрофа, причины которой правительство посчитало нужным скрыть от общественности.

Группа людей проводила шутливый ритуал по вызову демона, используя в качестве пособия вымышленную книгу писателя-фантаста. Уверен, вы слышали про «Некрономикон», также известный как манускрипт «Аль Азиф». Демона они так и не вызвали, но этот факт послужит слабым утешением для жителей небольшого городка. Его стерло с лица земли.

Бедолаги снимали все действие на видео. Камера продолжала работать и зафиксировала точное время, понадобившееся заклятию, чтобы вытянуть жизнь из двенадцати тысяч живых существ. Восемь минут и пятьдесят четыре секунды. Эта запись послужила первым доказательством того, что магия больше не является выдумкой. К сожалению, не единственным. В течение следующих месяцев по всему миру были созданы спецподразделения нашего типа. Поиск одаренных и уничтожение ущербных разумом выродков.

– Темных?

Ирония фразы Графа нисколько не смутила, но некоторое раздражение все же мелькнуло в голосе:

– При чем тут темнота? Забудьте голливудские фильмы, таких делений не существует. Только воля человека. И постарайтесь больше не отвлекать. Итак, тринадцатый отдел появился одним из последних. Счастливый номер, у кого-то наверху нет чувства юмора. Из-за него к нам прилипло прозвище «черти», хотя официальное название – «сверхчеловек», от английского «superman» или «overman». Сразу говорю, к мутациям мы отношения не имеем. Изменились физические законы, а не люди. Хотя термин «сверх» вполне прижился, я предпочитаю формулировку «маг». Не люблю совать голову в песок. Да и супермен у меня ассоциируется с мужиком в красных трусах поверх синих штанов. Впрочем, фильм неплохой.

В зале раздались смешки. Граф нажал что-то на пульте, и свет погас окончательно. Теперь его голос раздавался из темноты:

– Каждый из нас думал о том, что произойдет, когда всплывет правда о его способностях. Многие задавали мне вопрос о своей судьбе. Успокойтесь, никто не собирается резать вас на части. На девяносто процентов наша организация состоит из магов разных специализаций. К примеру – целители, в зале точно есть парочка. Посмотрите на экран, пожалуйста. Эту девушку зовут Женя, наша Женя-Василек. Она мастер-лекарь и моя правая рука, по совместительству работает в одной из четверок.

На экране показали ночной лес. Запись явно была непрофессиональной, картинка перемещалась рывками. Судя по тому, что в кадре мелькали одетые в бронежилеты фигуры с автоматами наперевес, – оперативная съемка.

В бесформенной, затянутой в камуфляж фигуре я с трудом опознал давешнюю медсестру. Девушка склонилась над израненным парнем, ее отброшенный в сторону тактический шлем валялся неподалеку. Камера плавно наехала, показав крупным планом грудную клетку бойца. Если я хоть что-то понимаю, жить тому осталось пару минут. Бронежилет напоминал медленно сочившееся кровью решето. У бедолаги шок, глаза закатились от боли. Обескровленное, белее мела лицо и вздымающаяся мелкими рывками грудь. Уже позже я узнал, что даже слабенькие маги очень живучи. Высокая сопротивляемость к физическим повреждениям – наша отличительная черта. В тот момент картина вогнала меня в ступор.

Звука не было, но, когда Женя провела над парнем рукой, я кожей почувствовал скрежет металла. Бронежилет вскрыло, словно консервным ножом. При этом движения мастер-лекаря были очень точными, ни грамма суетливости. Руки уверенно опустились на окровавленное тело, и десантник замер. Мгновенно. Секунд тридцать ничего не происходило, но зал не шевелился. По-моему, мы даже дышать перестали. А затем раны начали затягиваться. Меня поразило, что они закрывались снизу вверх. Кто-то, спокойно и деловито, одну за другой, выталкивал пули и затягивал входные отверстия. Догадаться, кто это делал, было несложно. Еще через пару минут Женя встала и надела перчатки. Этот насквозь будничный жест запомнится мне на всю жизнь. Лишь дрожь ее пальцев указывала, что операция проходила за гранью возможного. Запись остановилась.

Тусклые лампы добавили света, но Граф молчал. Видимо, не хотел разрушать атмосферу всеобщего шока. Лишь когда мы начали шевелиться и по рядам прошел первый шепот, он произнес:

– Этой записи больше года. С тех пор наша медицина сильно продвинулась, но общий отрыв вы оценить в состоянии. Вопросы есть у кого-нибудь?

Руку поднял худощавый парень в очках с первого ряда.

– Простите, а кто такой мастер-лекарь?

– Мы не знаем вершины своих умений, каждый день ситуация меняется. Иногда – самым кардинальным образом. Приставка «мастер» говорит о том, что перед вами сильнейший. Отсчет рангов начинается от единицы и растет вверх. Чем выше цифра, тем более опытный маг перед вами. Система весьма условна, но лучшего пока не придумали. Еще вопросы? Тогда продолжим.

– А у вас есть такая приставка? – Нагловатый голос раздался из середины зала в тот момент, когда Граф уже развернулся к экрану.

Свет снова притушили, и полумрак помешал мне разглядеть выскочку.

– Да. Я – мастер-координатор. Я удовлетворил ваше любопытство, Дмитрий?

Не дождавшись ответа, он продолжил:

– Я так и думал. Смотрим следующую запись. Как магия лечит, вы только что видели. Теперь будем смотреть, как она калечит. Эта запись ролевой игры прошлого года. Хоббитские Игрища-2009, если это вам о чем-то говорит. В главной роли некто Горелка, в жизни – Максим. Фамилию я, к сожалению, не помню. Сейчас он работает с нами и считается неплохим огневиком. Внимание на экран.

Не знаю, как других, а меня первый фильм впечатлил. Думая о магии, я в первую очередь представлял себе разрушения и проблемы – сказались обстоятельства знакомства. То, что творила с ее помощью Женя, меня просто потрясло. Не магия – волшебство! Впервые я подумал, что все может быть не так уж и плохо, и даже немного расслабился. Второй фильм показал, что с выводами я поспешил.

Начало было вполне обычным. Явно любительская запись, человек двадцать подростков в доспехах сражаются на мечах. Девушки стреляют из луков. Оружие явно не металлическое и специально затуплено. Никогда особо не интересовался ролевиками, но размах и серьезный подход к развлечениям впечатлил. Даже на мой непрофессиональный взгляд, некоторые из них двигались вполне грамотно, хотя таких было и немного. Все действия сопровождались лязгом и гомоном.

– Обратите внимание на фигуру в правом углу. Максим отыгрывает мага. По условиям игры вместо огненного шара он должен бросить наполненный пластилином теннисный мячик. В зависимости от школы магии, к мячику прикрепляется яркая лента разных цветов. Красный цвет обозначает школу огня.

Действительно, рядом с лучницами стоял молодой человек в халате и кидал что-то в толпу. Особой меткостью Максим не отличался, поэтому частенько попадал в своих. Не похоже, что он сильно переживал из-за этого – парень явно развлекался, больше времени уделяя дамам вокруг. Камера специально за ним не следила, поэтому довольно часто его фигура пропадала с экрана. В какой-то момент движения на экране замедлились, запись пустили в покадровом режиме. Отчетливо видно, как из руки Максима вылетает шарик. Только вместо красной ленты за ним тянется дымный след. Нарастающий рокот легко перекрывает выкрики толпы, шарик воспламеняется и, увеличиваясь от кадра к кадру, превращается в полноценный фаербол. Когда клубок огня врезался в толпу, размером он был с мою голову. Взрывом подростков раскидало в стороны. Камеру дернуло, и запись оборвалась.

– Ни фига себе! – эмоционально воскликнул кто-то. – Это сколько ж там трупов?

– Пострадавших не было. Мы стараемся держать все более-менее крупные сборища ролевиков под контролем. Среди представителей этой субкультуры нередко появляются одаренные. Может, на них свежий воздух так влияет, я не знаю. Но подобные случаи не редкость. Конкретно этот всплеск уловила наша дежурная группа. Парни сработали оперативно. Подлечили раненых и слегка затуманили воспоминания. Ну и Гэндальфа забрали.

По залу прошел нервный смешок, донесся очередной выкрик:

– Его наказали?

– Его не за что наказывать, – сухо произнес координатор. – Обучили немного, рассказали, что с ним произошло, и попросили помочь. Теперь он работает с нами.

– А если мы не согласимся помогать? Нам тоже «затуманят воспоминания»?

Я думал, Граф с ходу отметет такие предположения, но он пожал плечами:

– Год назад мы бы так и поступили, а сегодня это просто бессмысленно. С самых упертых возьмем подписку о неразглашении и отпустим. Аналитики утверждают, что через два месяца в мире будет не протолкнуться от магов, оборотней, вампиров и прочей нечисти. – Голос у Графа был раздраженный. – Не буду отрицать, я и не таким занимался. Некоторых, возомнивших себя избранными, я кончил своими руками. Многих убили мои сотрудники. Тут большая разница. Если маг вредит окружающим в процессе инициации – это случайность, за это нельзя карать. Другое дело, если кто-то возомнил себя мессией. На прошлой неделе в Ростове человеческие спецслужбы вышли на след маньяка. Одаренного, как и мы. Ситуация типичная, изменила любимая – и у парня снесло крышу. К несчастью, он оказался сильным кинетиком. Убивал в основном девушек. Медленно. Когда за ним пришли, он почти весь отряд СОБРа положил и ушел. Пули его уже не брали. Успел, тварь, щит освоить.

Граф замолчал, как бы подсказывая следующий вопрос. И его не преминули задать:

– А вы?

– А мы не всесильны, людей не хватает катастрофически. Я опоздал совсем немного, но этого хватило, чтобы погиб десяток опытных бойцов. Семейных людей, между прочим. Ростовский чиновник послал их на убой. Ему запретили вмешиваться, но он пошел против приказа. Посчитал, что победителей не судят. Орден решил урвать, сука. Такие вот дела.

– А что с ним теперь?

– С чинушей? Да ничего. Дело завели, сядет как миленький. Да и рак у него, недолго осталось.

– Да не с ним. С кинетиком что?

– Я его выследил. И выдавил. Медленно.

Голос у Графа был усталый. В нем звучала простая констатация факта. У меня не возникло и тени сомнения, что так оно и было. Выследил и выдавил. Зал молчал, переваривая информацию.

– Проходи, Саша. – Граф рухнул в кресло.

После конференц-зала меня проводили в его кабинет. Предстоял разговор, в котором будет решаться моя дальнейшая судьба. Врать не буду – нервничал сильно. Хотя для себя я все решил, да и особого выбора у меня не было. Свою страну я люблю, хотя и немного стесняюсь этого. В будущем проблемы будут у всех, а совать голову в песок в надежде, что пронесет, я не привык. Подозреваю, может пронести так, что мало не покажется.

– Как тебе представление? – Сидящий напротив меня координатор налил минеральной воды. – Прости, спиртного не держу. Нельзя мне, контроль ослабнет.

Я пожал плечами, отношение к алкоголю у меня было негативное. Вода оказалась холодной и газированной настолько, что я с непривычки икнул, вызвав у Графа слабую улыбку.

– Впечатлило. Особенно финальные кадры с Гаити.

– Это да, не хотел бы я оказаться там, где вуду – официальная религия. Даже с православной церковью у нас проблем хватает, а в Европе уже ходят слухи о возрождении инквизиции. Ладно, о проблемах потом. Сейчас надо с тобой вопрос решать. Ты мне нужен.

– И чем я такой замечательный? Вон у вас полный зал сверхов.

– Сейчас объясню. Чтоб ты знал, в среде магов оборотни считаются низшей ступенью эволюции. Вы неспособны оперировать силами вне собственного тела, только перестраивать. Ты же технарь? Короче, энергия вырабатывается быстро, но емкость аккумулятора маленькая. По сравнению с магами, естественно.

Самый сильный из наших оборотней работает в Питере. Хороший боевик, бывший афганец. Кстати, сверхи за тридцать – большая редкость, в основном почему-то молодежь. Так вот, даже у него потенциал до второй ступени не дотягивает.

Маг, которого ты убил возле клуба, выкачивал людей почти месяц. Убивал и питался, грубо говоря. Взломать его щит перевертыш не способен даже теоретически. Тренер сказал, что ты проломил его со второго удара. И выжил после «миксера» – это вообще сказка. Я лично сканировал, но до сих пор не верю.

– Ну допустим, я – ошибка природы. Все равно один в поле не воин.

– Ты ошибаешься, дослушай. Информация закрытая, так что болтать не советую. К появлению одиночек мы хорошо подготовились. Армия, «черти», спецслужбы, даже церковь подключили. Проблема в ритуалах. Когда мы объединяемся – наша сила растет. Трое недоумков с работающим ритуалом способны натворить чудес. Если к этому добавить жертвоприношение, особенно человеческое, то разгребать придется очень долго. А если за дело возьмется маг моего уровня, да еще с гекатомбой?! Город просто разнесет в клочья. В преддверии волны мы такого позволить не можем.

– Волны?

– Массивная, чуть ли не поголовная инициация планеты.

– Ладно, а я-то чем могу помочь?

– Мы запечатываем области вокруг всех городов. Все заклятия, конечно, не удержать, но защиту от основных проблем мы получим. Как крупноячеистая сетка – мальки проскочат, но большую рыбу удержит. Загвоздка в том, что чем больше город – тем больше нагрузка на Печати. Если в Питере хватило четырех, то в Москве их будет тринадцать. И каждая Печать замыкается на сильного мага. Как на ключ.

Все шло хорошо, пока не была потеряна восьмая группа. Печать стоит, это факт. Значит, теоретически, ее оператор жив. Проблема в том, что теперь не хватает двух человек, которые смогли бы установить заглушку. Детишки из зала не подходят, силенки не те. Любого из них ритуал выпьет досуха в течение секунд. Ты – другой. По всем расчетам, у тебя хватит сил, чтобы выжить.

– Бред какой-то. Я же ничего не умею!

– Чтобы послужить батарейкой, много мозгов не нужно, все сделают за тебя.

Я задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. Не знаю почему, но я начал раздражаться.

– Почему нельзя использовать нескольких магов?

– Идет жуткий рассинхрон, и заклинание распадается. С последствиями. Проще говоря, взрывается в центре города.

– Хорошо. А вы сами эту Печать ставили? Или, как все начальство, чужими руками загребаете?

– Ставил. Ритуал – моя разработка, и первую Печать я замкнул собой. Гагарин от магии.

Граф в очередной раз устало улыбнулся. Поднявшись с кресла, он подошел к окну и поднял жалюзи. Вместо стекла была кирпичная кладка.

– Есть еще один аргумент. Если я правильно понял твой характер, он будет для тебя железным. Саш, у тебя ведь есть младшая сестренка? Юля, верно? Видишь на столе папку с фотографиями? Да не дергайся ты. К твоей семье они имеют весьма косвенное отношение. Это фотоотчет, который я привез из Ростова.

Папка лежала на столе. Обычная пластиковая папка с надписью «Ростов. 18.08.2010. Кинетик». Такие сотнями продаются в секции канцтоваров, но я не мог избавиться от ощущения, что передо мной готовая к броску ядовитая змея.

Я знал о содержимом еще до того, как перевернул страницу. Знал, но досмотрел до конца. Зубами скрипел, но листал. Смотрел и не понимал, как можно творить такое. Тела молодых девушек будто пропустили через мясорубку. Горжусь! Горжусь, что в тот момент меня не вывернуло наизнанку. И тем, что внутри зародилась волна ярости и боли, а не страха и паники. Не дай бог увидеть свою семью в такой папке!

Несколько минут мы сидели в тишине. Наконец я спросил:

– Ну и что тебе от меня надо?

Собственный голос казался сухим и безжизненным.

– Да ты и сам все прекрасно понимаешь. – Граф положил на папку три деревянных шарика. Подарок сестренки. Чтобы рука не болела.

Густой аромат прекрасно сваренного кофе обволакивал фигуру координатора. Кабинет был погружен во тьму, но Графу это нисколько не мешало. Его задумчивый взгляд ни на секунду не отрывался от вращающегося в воздухе стилета. Лезвие приглушенно светилось, отбрасывая блики. Если бы кто-то из подчиненных увидел взгляд координатора, направленный на клинок, он бы с удивлением обнаружил в нем страх. Творение мага пугало его самого.

– И зачем я все это затеял? – В тишине кабинета голос прозвучал растерянно.

Тряхнув головой, Граф убрал стилет в ножны. Даже самые близкие люди не подозревали о существовании этого клинка. Тяжелый вздох вырвался из груди координатора. Цель была близка, но с каждым днем сомнения все больше одолевали его.

Граф устал. Короткий разговор с Александром вымотал больше, чем беготня в Ростове. Время поджимало, а подходящих кандидатов не было. Чертова Печать забрала сразу трех потенциальных ключников. Парень необходим.

Работать пришлось на грани морали. Злополучную папку координатор давно убрал в шкаф. Кстати, прекрасный инструмент – эмоциональный. Действует, правда, не на всех, но в этот раз – сработал. Не зря аналитики трудились сутки напролет, составляя психопортрет оборотня. Задача оказалась непростой. Парень явно не стремился к известности, и накопать удалось немного. Пришлось подключить Женю-Василька. Слепок ауры разбирали вместе, прикидывая, на что и с какой силой давить. Девчонка – профи, безошибочно определила уязвимое место. Семья для парня – святое. Иначе пришлось бы ломать по жесткой схеме. А эти перевертыши совершенно непробиваемые. Результат – пятьдесят на пятьдесят. Нет, маньяк попался как нельзя кстати, фотографии оказались последней соломинкой. Прикинув ситуацию так и эдак, Граф решил, что действовал оптимально. Разыграно как по нотам.

После разговора с координатором мне дали немного отдышаться. Позвонил домой, соврал, что застрял у Черного на даче. Уехать на неделю было совершенно не в моем стиле, но мама только обрадовалась и пожелала приятно провести время. Она давно собиралась выставить меня на природу, но ведь не настолько, чтобы поверить в наспех слепленную байку? Наивная! Вот сестренка сразу заподозрила неладное, еле отбрехался. И то спасибо абонементу в клуб. Сергеич сказал, Юлька может подходить в любое время, новую карточку он для нее сделает. В свете открывшихся обстоятельств вопрос с молотилкой мы благополучно замяли.

Остаток дня я откровенно скучал, делать было нечего. Симпатичная медсестра, имя которой я сразу забыл, принесла ужин. Есть после просмотра фотографий совершенно не хотелось, и я решил разговорить девушку. Раз уж я влез в этот гадюшник, будет полезно узнать местные порядки.

О принятом решении я пожалел уже через пять минут. Настолько болтливого человека в моей жизни еще не встречалось. Магия ее не интересовала, и девушка постоянно сбивалась на разговоры о моде и музыке. Уверен, выбирали ее очень тщательно. Вытянуть секретную информацию из такого экземпляра нереально.

Хуже того, выпроводить скучающую девушку оказалось очень сложно. Девчонке было чертовски любопытно, что я за зверь такой и за что меня посадили. Оказалось, эти комнаты служат своеобразной гауптвахтой для провинившихся магов. Стены укреплены, а специальные заклинания мешают колдовать.

Пришлось признать, что я крайне нестабильный оборотень с периодическими провалами в памяти, а мой внутренний зверь нередко нападает на людей. Поэтому меня и заперли внизу, пока не разберутся, как лечить. Не понадобилось даже устраивать стриптиз и показывать чешую – медсестру как ветром сдуло.

В общем, уже через пару минут я сидел на кровати в одиночестве и уплетал остывшее пюре с шикарным куском мяса. Даже не заметил, как успел проголодаться. Дела, конечно, обстоят не лучшим образом, но если тут всегда так кормят – можно и потерпеть. Съев все, я завалился спать.

На следующее утро проснулся в паршивом настроении. Я прекрасно понимаю, что гулять по городу в таком виде не стоит, но и сидеть запертым в клетке я не собираюсь. Ходить кругами по комнате мне тоже надоело. Стены давили на меня. От нечего делать вышел в коридор и начал заглядывать во все двери. Оказалось, что я единственный постоялец на всем этаже. Зато набрел на душевую. Свежий комплект одежды нашелся возле кровати еще вчера, но надевать его на грязное тело не хотелось. Теперь пригодился.

Я уже примеривался, как бы половчей разобрать панель у лифта и устроить тут небольшой переполох, когда двери наконец открылись. Мужчина, на вид лет сорока, с интересом смотрел на меня из кабинки лифта. Вид сидящего перед сенсором парня говорил сам за себя.

– Сбежать вздумал? Уважаю! – И, протянув руку для рукопожатия, представился: – Паша Волков.

– Саня. А я думал, про меня уже забыли.

– Не, я проспал. – Он демонстративно зевнул. – Аврал постоянный. Ладно, поехали, а то нас на полигоне заждались.

Такой искренней радости я давно не испытывал. Наконец-то выберусь из этой казармы, второй день без свежего воздуха. Граф вчера сказал, что полигон находится за городом, проветрюсь по дороге.

Оказалось, я поторопился. Двери лифта открылись прямо в помещении гаража, а небольшой микроавтобус не слишком отличался от моей камеры. Хотя стекло опустить разрешили. Павел сел за руль, а я пристроился на переднее пассажирское. «Фольксваген» прибавил газу, и мы выбрались в город. Судя по количеству людей на улице – рань несусветная. Теперь понятно, почему Волков зевал.

– Так ты и есть знаменитый Ящер? Наслышан. Покажи, а? Ни разу не видел чешуйчатых.

Пришлось снять перчатку и продемонстрировать ладонь.

– Нормально, и цвет нейтральный. Я боялся, что ты как зеленый попугай будешь. Только этого в нашем цирке не хватает.

– А вы вообще в курсе, что мне предстоит? А то все спешат, никто толком не объяснил.

Волков почесал за ухом.

– Знаю, как не знать. У тебя, судя по чешуе, инициация повисла на межфазе. Ни туда, ни назад. Процесс надо подтолкнуть.

– Как подтолкнуть?

– Да придумают что-нибудь. Затейников хватает.

Я с подозрением посмотрел на собеседника. Мне показалось или он как-то слишком быстро закруглил разговор?

– Ладно. Нам ехать долго еще? Может, расскажешь пока что-нибудь?

– Ну думаю, часа за два доберемся, если пробки проскочим.

Похоже, со столичным движением даже магией бороться бесполезно. Выехав на трассу, микроавтобус резко прибавил скорости. Все это время Павел травил байки. Кстати, Волков оказался не только оборотнем, но и майором. Правда, армейским. Эдакий оборотень в погонах. Только обращался не в волка, а в медведя. И это несовпадение его сильно расстраивало.

– Такая непруха, представляешь? Нет, ты не думай, у моего мишки габариты хорошие, вес за восемьсот и ростом под трешку. Полуформа тоже жуткая, скорость и сила – танк отдыхает. Тут я доволен. А с фамилией не повезло, был бы Медведевым – совсем другое дело, – рассмеялся Волков. – Знаешь, Санек, оборотней в России хватает. Городских мало, но это понятно, какому зверю захочется в кирпичной коробке сидеть? Даже мне неуютно, а я москвич коренной, всю жизнь в каменных джунглях. Пришлось даже дачу за городом купить. По уму, нашего брата в селах искать надо, в лесах. Там мы вне конкуренции, и атмосфера для оборотня самая подходящая. В лесу мы и с магами на равных, и с вампирами.

– Опа! Вампиры тоже существуют? Я думал, Граф шутит.

– Куда ж без них. Особенно в последнее время расплодилось. Церковники их крепко прижали – пачками горят. Этими… как их… гнездами, вот. По мне, так туда им и дорога. Но проблем с нежитью все равно хватает. Маги они, хоть и кореженные. Обычную силу не принимают, работают через кровь. И колдунство у них препоганое, уж поверь. Короче, у них свои проблемы, у нас – свои. Стараемся не пересекаться. Вот разгребемся – прижмем их к ногтю.

– А к оборотням церковь как относится?

– Как тебе сказать. У нас ведь тоже с инициацией не все ладно, почти как у вампиров. И человеческое мясо для оборотня – сильный допинг. Настолько сильный, что людоеды встречаются. А назад дороги нет, это как наркотик. Только вместо ломки – «черти» да церковь. Вампир может надкусить и отпустить, а оборотень что? Отгрыз ногу, и беги, парень, дальше? Короче, с перевертышами «кресты» не церемонятся, там же фанатик на фанатике. Меня на шубу пустят, тебя на сапоги. – Волков ощерился. – Держи с ними ухо востро.

За разговорами время пролетело незаметно, майор оказался отменным рассказчиком и психологом. Наверное, именно он и помог мне окончательно принять изменившуюся реальность. В его рассказах все было как-то обыденно и мало похоже на сказку. «Черти», как могли, старались удержать мир от падения в пропасть. Люди собрались разные, многие без специальной подготовки. Инженеры, художники, певцы и программисты – кого только не было. С бору по сосенке.

И всю эту пеструю толпу кидали на амбразуру. Серьезно учить было некогда и некому. Многие гибли, но те, кто выживал, становились мастерами. Новообращенный «избранный» такому профи на один зуб. Сейчас легче стало, но навалилось множество других проблем: обучение, контроль, система наказания, отношения между людьми и сверхами. Я попытался представить свое будущее, и голова пошла кругом.

– Сашка, ты башку себе не засоряй пока. Расслабься. – Майор по моему виду понял, что я перегрелся. – Само со временем устаканится. Мы, кстати, приехали, вон за тем поворотом начинается полигон. Пять минут – и на месте.

Полигон оказался открытым. У меня чуть челюсть на землю не упала от такого подхода. Магистральная дорога федерального значения в десяти минутах езды. Там, между прочим, вертолеты МЧС регулярно патрулируют, и вдруг магическая учебка. Я думал, меня опять под землю спрячут, а тут даже колючей проволоки нет. Десяток ангаров и асфальтированный выезд к трассе.

– Майор, ты куда меня привез? Где секретность? Где пулеметные вышки, рвы, колючка и мины-ловушки? Вы бы еще указатель на трассе поставили – «Магический полигон – 10 км. Посторонним вход воспрещен!».

– А зачем прятаться? Правительство в курсе, гражданских пугнет заклинанием, а сверхам тут рады. Одного, кстати, так и нашли. К друзьям на дачу ехал и свернул не туда. Остановился у КПП, дорогой интересовался.

Волков притормозил возле охранника. Двадцатилетний парень в мешковатой форме лениво махнул рукой, приветствуя.

– Привет, командир. Мы к Золушке.

Парень молча указал в сторону дальнего строения.

– Что за Золушка? – Меня разобрало любопытство.

– Да полигоном командует. Девчонка – ураган, но под горячую руку лучше не лезть. Один недоумок ее из лужи окатил и нахамил в придачу. Так она ему машину в шарик скатала – вылитая тыква. С тех пор – Золушка.

Мы остановились возле здания, и майор заглушил машину. На полигоне было тихо. Неудивительно, на часах – полвосьмого. Хотя небольшие группы по десять – пятнадцать человек уже сидели на траве и медитировали. Как и я, все в белых штанах и футболках. За каждой группой присматривает человек. Костюм такой же, только черный.

– Паш, а в черном – это инструкторы?

– Почти. Старшие ученики. Черная одежда – закончил обучение, вышел на первый уровень. Дальше уже циферки меняют.

– Ну вы, блин, даете! Прям каратисты. Черная футболка, пятый дан. – Настроение улучшилось.

– Так и есть. Натуральный цирк. А по-другому нельзя, мигом с катушек слетишь. Ладно, подопытный, вылезай. Успеешь еще насмотреться, идем знакомиться.

В длинном, похожем на ангар помещении было зябко. Толстые металлические стены еще хранили ночную прохладу. Контраст был такой, что я передернул плечами. Впрочем, организм довольно быстро подстроился, и я перестал обращать внимание на холод.

Внутренняя отделка отличался своеобразностью. Сперва я решил, что попал в стрелковый тир. Очень уж обстановка соответствовала. Расставленные вместо мишеней бронелисты местами погнуты. Многие обгорели или раскололись. На стенах в изобилии развешано оружие, от пистолета до противотанкового гранатомета. И штабеля ящиков с боеприпасами. Все без охраны.

– Паш, это что, гранатомет?

– Не, РПО. Гранатометы дальше.

– РПО?

– Реактивный пехотный огнемет «Шмель», или «шайтан-труба». Армейцы на магах тренируются. Один заряд почти…

– Волков, ты сюда лекцию читать приехал? – раздался голос из-за спины.

– Золушка! Ну что ты вечно подкрадываешься? – Паша обернулся и сграбастал девушку в объятия. В ответ раздался ее протестующий писк. – Привет, солнышко, а я тебе кролика привез.

– Разводить? – Девушка вырвалась из объятий Волкова и окинула меня оценивающим взглядом.

– Не. Пока для опытов, – хохотнул майор.

– Ну-у, – протянула она, – так не интересно. Ладно, зовут меня Ольга Крестова. Можно просто Оля, можно просто Золушка.

Волосы у нее были рыжие, а лицо усыпано веснушками. Высокая. Возраст – слегка за двадцать. Разноцветная футболка с диснеевскими героями, джинсы и озорные зеленые глаза дополняли образ. Вылитая ведьма.

– Александр.

– Ну раздевайся, Саша, будем знакомиться. Пока до пояса. Буду тебя смотреть. Кроссовки тоже сними. – Ольга профессионально ощупала мою чешую, развернулась и зашагала в конец ангара. – Идем. Надеюсь, ты не успел позавтракать?

Волков ободряюще хлопнул по плечу. Пришлось догонять девушку. По пути она успевала пояснять:

– Значит, так, оборотни нам попадаются редко. Руку еще не набили, поэтому делаем на общий страх и риск. Почему на общий – объяснять нужно? Тебе это необходимо не меньше, чем нам, а может, и больше. К тому же Граф сказал, что времени почти нет. Работать будем через страх, боль и агрессию. С вами, лохматыми, так быстрей всего получается. Это понятно? – Золушка посмотрела мне в глаза, юмор из ее голоса пропал начисто.

– Понятно. Только я чешуйчатый.

– Да хоть пернатый. Главное – принцип один. Следующее. Запас силы у тебя большой, чего ждать – мы не представляем. Постарайся никого не покалечить. Себя в том числе. – Девушка на секунду задумалась. – Вроде все. Короче, ориентируемся по обстановке. Заходи. Приступаем.

Мы стояли перед металлической коробкой в конце здания. Сделано все с большим запасом прочности, даже толщина стен соответствующая, не меньше тридцати сантиметров. Я заглянул внутрь.

– Просторная клетка.

Вырваться не получится, но есть где разгуляться. Массивная дверь закрывалась как в банковском хранилище – стальные штыри ввинчиваются в проемы. Хрен высадишь. Потолок высокий. Комната абсолютно пустая. Вывод напрашивается сам собой – передо мной большая камера. Я вопросительно глянул на майора.

– Заходи, заходи. Не бойся.

Пожав плечами, я шагнул внутрь. Под потолком зажглось несколько ярких ламп. Позади меня гулко бухнула стальная дверь. Замки сухо щелкнули, стержни вошли в пазы.

– Саша, ты меня слышишь? – Голос Ольги заметался по комнате, отражаясь от стен.

– Слышу хорошо.

– Вот и отлично. Сейчас мы тебя немножко погоняем.

После ее слов из потолка выдвинулись четыре полусферы с отверстиями. Издав механический звук, они плавно крутнулись, беря меня в перекрестие прицелов.

– Размеры комнаты – пятнадцать на пятнадцать, пространства для маневра тебе хватит. Начнем с резиновых пуль. Масса шарика почти двенадцать граммов, скорость – около ста двадцати метров в секунду. Характеристики гражданского травматического оружия. Убить не убьет, но больно сделает. Готов?

– Вы с ума там сошли? – взвился я. – Нет, конечно!

– Ну вот и ладненько. Начали.

Первый выстрел был предупредительным. С негромким хлопком одна из полусфер выплюнула в мою сторону пластиковый кругляш. Самое хреновое, что в закрытом помещении он давал множество рикошетов.

– Я бы на твоем месте начинал двигаться. И береги черепушку, – раздался предупреждающий голос Волкова.

Разборки я решил перенести на потом. Дайте только выбраться.

Первые секунд тридцать было терпимо, пушки пристреливались без суеты, по очереди. Задело дважды – в спину и правую ногу. Как я и предполагал, больше проблем было от рикошетов. Потом стало хуже. Сначала чувствительно прилетело в лоб. Затем неожиданный подзатыльник сбил с шага, и следующий выстрел попал в плечо. Скорость выстрелов постепенно нарастала, и количество летающих по комнате шариков увеличилось. Уклоняться стало тяжелей, но выручала чешуя. Удары шаров ее почти не пробивали, главной заботой было прикрыть голову.

– Оль, его не берет. Давай мощность повышать, а то до вечера провозимся.

Голос Волкова отвлек, и в меня попало сразу три раза.

«Тебя бы на мое место», – злобная мыслишка мелькнула и тут же погасла. Размышлять было некогда, наказание и так не заставило себя ждать. Одновременное попадание было очень чувствительным. Поскользнувшись на очередном шарике, я упал на живот. Руки метнулись назад, прикрывая затылок. Очень вовремя. Воспользовавшись моей ошибкой, пушки буквально нашпиговали меня. Дважды шарики проскочили между пальцами, чувствительно ударив в голову. В комнате резко потемнело, и в глазах вспыхнули звездочки.

Крутнувшись на месте, я толкнулся ногами и прыгнул в сторону. Зрение восстанавливалось медленно. Пришлось забиться в угол, подставив под шарики спину. Несмотря на усиленный выстрел, чешуя справлялась. Первые удары были гораздо больней. Кажется, тело начало подстраиваться под ситуацию.

– Ящер, твое тело полностью перестроилось. Датчики фиксируют заметное увеличение веса. Чешуя затвердела, и резина ее не берет. Приготовься к замене боеприпаса.

И через секунду – одновременный залп новыми шариками. Зацепило по касательной, но и этого хватило. Если раньше звук выстрела был едва слышным, то теперь сферы грохотали, как трактор. Боль от попаданий была очень острой. Я снова заметался по комнате, натыкаясь на стены и поскальзываясь.

Паузы между выстрелами заметно увеличились. И хотя я подозревал, что это ненадолго, послабление меня обнадежило. Новый боеприпас пробивал гораздо сильнее. Забиться в угол и переждать уже не получалось. Рикошетов стало меньше, ударившись о стену, шары теряли скорость и больших проблем не доставляли. По крайней мере, я так думал, до того как на них поскользнулся. Теряя устойчивость, я машинально взмахнул руками, открывая дорогу проклятым шарикам. Хуже того, я не смог устоять, и сферы принялись методично дырявить меня. Боль вырвала из горла полукрик-полурев. Странно, но бегать сразу стало легче. Постепенно боль от попаданий становилась все меньше, но расслабляться я себе не давал. И правильно.

Нутром почуяв неприятность, я ушел в перекат. Очередь из шариков прошла в миллиметре от лица. Потом выстрелы слились в непрерывный гул. Пол уже по щиколотку засыпало шарами. Уворачиваться стало нереально. В воздухе запахло пороховой гарью, и сила ударов возросла многократно. Еще секунд десять я метался по комнате, буквально одурев от боли. Затем в меня попало одновременно три очереди. В голове словно взорвалась граната, и сознание затопила первобытная ярость.

Глава 3

Владимир Николаевич в третий раз просматривал запись с камер наблюдения. Настроение у генерал-лейтенанта было препаршивое. Сутки назад из Ростова вернулся Граф и привез свою долбаную папку. Только начал приходить в себя, теперь еще вот это. Нервы уже ни к черту. Кому-то наверху взбрело в голову, что управлять тринадцатым отделом должен проверенный человек, без всяких магических штучек. И боевого генерала засунули в этот сумасшедший дом. Лучше бы сразу пристрелили.

Власов достал из сейфа початую бутылку коньяка. Допинг, конечно, слабенький, но нервы уже на пределе. Может, хоть немного сонливость разгонит. Опрокинув в себя грамм пятьдесят, Владимир Николаевич развернулся к Графу:

– Петр, ты же мне сам говорил, что парень перспективный. Ну и где его теперь ловить?

– За ним Золушка отправилась. И Волков. – Граф почесал кончик носа. – Первая смена облика самая тяжелая. Далеко уйти не должен.

– Не должен или не уйдет?

– Не должен. Парень пробился через стену полигона. Не мне вам рассказывать, какая там защита.

Генерал скосил глаза на экран ноутбука, где трехметровый ящер как раз вспарывал когтями листовое железо. На то, чтобы вспороть тридцатисантиметровую сталь, оборотню понадобилось не больше десяти секунд.

– Ты же говорил, что эти стены удержат любого. Парнишка даже…

– Еще я говорил, что парень – перспективный, – перебил Власова координатор. – Судя по отчету Золушки, он неосознанно подвешивает резак на кромки когтей. Двушку или трешку. Скорей, трешку, слишком быстро пробился. Сознание зверя работает на инстинктах. Если Александр очнется, то повторить сможет очень не скоро. Но вот в таком состоянии…

– А если не очнется? – Власов перебил координатора.

– Поймаем и убьем. Без вариантов. Такая зверушка в ста километрах от Москвы… Если он доберется до города – будут большие проблемы.

– Ладно, возьми на контроль. В город его не пускать. – Власов тяжело вздохнул. – Что по «Блокаде»?

– Осталось две Печати, вы же знаете, вся проблема в операторах. Питерских подключить не получилось, город их отторгает. Уже при настройке вектора пляшут. Так что звать гостей бесполезно, провести ритуал может только коренной москвич. Есть один на примете, но сил впритык. Вытянет или нет – бабушка надвое сказала.

– Петр, время поджимает. На меня давят.

– Владимир Николаевич, рисковать пока бессмысленно. Второго оператора все равно нет. Если с Ящером выгорит – отдам парня.

– Хорошо. Что с «крестами»?

– Я разговаривал с архиереем, договоренность в силе. Церковь обещала помочь. – На лице Графа не дрогнул ни один мускул, но Власов недаром работал с ним больше года.

– Я тоже не в восторге от них. Но аналитики единогласно утверждают, без их поддержки потерь будет больше.

– Когда они дожмут кровососов, примутся за нас, – ответил координатор.

– Значит, надо сделать так, чтобы не дожали. Не мне тебя учить. Ладно, это лирика, давай дальше.

– Армейцы работают по графику, Сердюков порядок гарантирует. Я к нему ездил, они на макете половину Москвы блокпостами утыкали. Наработок против беспорядков у них выше крыши. Я ему Игоря отдал, они там вместе черкают – последний лоск наводят. Серебром его обеспечили, над защитой работаем. Все, конечно, не успеем, но офицеров и бэтээры прикроем. В крайнем случае, пересидят до подхода вертолетов.

– Что по метрополитену?

– Поставлю своих. Сердюковцы там бойню устроят, огнестрел в подземке – это не выход.

– «Глушилки»?

Вместо ответа Граф достал из кармана простое серебряное колечко с белым камешком.

– Образец ушел в серию. Но срабатывает максимум три раза, емкость невелика. Добежать до патруля хватит, а там поставят временную блокировку и скажут, куда обращаться. Пункты раздачи по всей Москве. Но колец мало, сколько успеем – столько успеем. Ребята и так почти не спят.

Власов потер глаза, пытаясь собраться с мыслями. В отличие от своих подчиненных, он был простым человеком. Если организм сверхов перестраивался и трех-четырех часов сна им вполне хватало, то генералу с каждым днем становилось все сложней выдерживать заданный темп. В прошлом месяце он отпраздновал пятидесятилетие, и возраст давал о себе знать. Держать под контролем всю страну было практически нереально, но он пока справлялся. Знал бы кто, чего это ему стоило.

– По жертвоприношениям новостей нет?

Координатор отрицательно покачал головой.

– Понятно. Кофе будешь?

– Нет. Домой поеду, отдохну. Третий день не сплю.

– Ладно, займись тогда Ящером и ищи второго. Из-под земли мне его достань! Печати нужны, иначе не выстоим.

– Сделаю, Владимир Николаевич. Всего доброго.

– Давай. До завтра.

Я проснулся от холода. Пытаясь согреться, тело свернулось калачиком.

Юлька, зараза, опять окно настежь оставила!

В комнате было темно. Рука начала шарить по постели, пытаясь нащупать одеяло. Есть у меня такая привычка – все на пол сбрасываю. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что никакой кровати подо мной нет. Одна трава и листья. Понятно, почему мне лежать жестко и колет со всех сторон.

Я резко сел. В памяти медленно всплыли события на полигоне. До того момента, как начали стрелять очередями, я помню отчетливо, а потом провал. Ну и методы. Фашисты! Знал бы, никогда не согласился. Воспоминания о боли были очень яркими, хотя тело выглядело неповрежденным. Ни синяков, ни ссадин я не нашел, даже чешуя пропала.

Откровенно говоря, я себя вообще странно чувствовал. Глаза на удивление быстро приноровились к освещению. Ночь была облачная, и лунный свет еле пробивался, но видел я далеко и четко. Оттенки, конечно, изменились, но сами очертания предметов – как на ладони.

Поднявшись, я сделал пару энергичных махов руками. Кровь побежала быстрее, и тело начало согреваться. Это плюс. Но нашелся и минус. Оказалось, что я абсолютно голый. Точно помню, в камеру я заходил в штанах, но куда они делись – непонятно. Шут с ними, со штанами, на мне даже трусов не было!

Где я нахожусь и куда идти – неизвестно. Телефона нет. Ни тебе проезжающих машин, ни тебе людей. Вокруг только деревья шумят, других звуков не слышно. Сомневаюсь, что я в городе, местность на городской парк не похожа совершенно.

– Ладно, чего гадать-то. Выберусь из низины и осмотрюсь, – произнес я вслух.

Откровенно говоря, было немного страшно. Не то чтобы я боялся чего-то конкретного, нет. Просто легкий мандраж, который я пытался разогнать. Человеческий голос всегда действует успокаивающе, даже если он – свой собственный.

Взобравшись на невысокий пригорок, я огляделся по сторонам. Сразу за спиной начинался сосновый бор. Туда идти не стоит. Я человек городской и к лесу не привыкший. Буду до утра в трех соснах гулять. А вот там вдалеке что-то светится, и если обойти лес по кромке, то за пару часов наверняка выйду к людям. Главное, сразу к ним не ломиться. В Москве, конечно, нравы свободные, только голой задницей светить все равно не хочется. А до города еще добраться надо – огоньков мало, скорей всего там село или дачный поселок.

Пробираясь через кусты, я прикидывал, что делать дальше. Задача номер один – раздобыть штаны и телефон. Понятно, что домой звонить нельзя. «Мама, приедь за мной, пожалуйста. Я потерялся». Детский сад какой-то. Да и контора эта наверняка телефон слушает, а я еще ничего не решил. С одной стороны, с чешуей они мне помогли, с другой – чем так помогать, лучше бы застрелили. Меньше мучений. Решил позвонить Черному, за ним, конечно, тоже могут присматривать, но других вариантов все равно нет.

Гулять по лесу было очень приятно. Я уже и не помню, когда в последний раз из города выбирался. Воздух чистый, с городским смогом не сравнить. Все равно, что родниковая вода по сравнению с болотной. Дышу взахлеб, нос улавливает мельчайшие запахи. Хотя это, скорей всего, побочный эффект трансформации. Слух тоже усилился. По крайней мере, уханье филина слышно от середины леса, я даже расстояние могу прикинуть.

Тело обдувает легкий ветерок, но движения разогнали кровь, и мне все равно жарко. Хорошо, темень кругом, можно идти не стесняясь. Все равно никто не увидит, даже если я тут не один гуляю. Энергия бьет через край, и настроение просто великолепное. Я сам не заметил, как перешел на бег. Ноги замелькали, набирая скорость. Сначала боялся напороться на сучок, но неприятных ощущений не было. Ступни касались земли мягко и беззвучно, словно на ногах удобная спортивная обувь. Расстояние до огоньков стремительно сокращалось, а усталости все не было. Когда начали проступать очертания поселка, пришлось сделать усилие, чтобы перейти на шаг. Бег доставлял огромное удовольствие. Такое чувство, словно за спиной выросли крылья.

И все же я смог взять себя в руки. Я осматривал деревушку, словно притаившийся зверь в поисках жертвы. Неприятное, но точное сравнение.

Петляя между деревьев, к домам шла грунтовка. Возле дороги – указатель с надписью «Коттеджный поселок «Южные Озера». Если верить написанному, до Москвы примерно шестьдесят километров. Что ж, могло быть и хуже.

Главная улица неплохо освещена, а вот в домах свет не горит. Похоже, все спят. Передвигаться пришлось задними дворами, заглядывая через заборы в поисках развешенного белья. Рано или поздно должно повезти, не может быть, чтобы никто одежду не стирал.

Больше всего я опасался спугнуть какую-нибудь шавку – перебудит весь поселок. С детства помню: сначала гавкнет одна, потом две, через минуту – уже лает вся деревня. Вместе с хозяевами.

Джинсы с футболкой нашлись, когда я уже начал отчаиваться. И, слава богу, собаки во дворе не было. Сдернув вещи с веревки, быстро натянул на себя. Чуть влажные, зато размер почти подошел. Штанины чуть коротковаты, но я не в том положении, чтобы выбирать. Зато футболка впору. Я уже собирался уходить, когда взгляд зацепился за мобильный телефон. Он лежал в кресле на веранде.

«Это я удачно зашел. Если грабить, то до конца», – мелькнула криминальная мыслишка. От адреналина тело начало слегка подрагивать.

Успокаивая себя тем, что телефон мне не нужен, я двинулся к веранде. Позвоню и верну. Быстро проскочив через двор, я притаился за кустами. Цветы закрыли меня от дороги, но с соседнего двора – все как на ладони. Сердце колотилось как бешеное. Так страшно не было, даже когда в меня на полигоне стреляли. Телефон схватил, и бежать. Забор перепрыгнул с разбега, не останавливаясь.

Отбежал, отдышался. Стою, телефон Черного вспоминаю. Домашний номер его родителей помню наизусть, а вот мобильный и новый городской – хоть убей. Никогда цифры не запоминал, записал в трубу и забыл. Пришлось звонить его родителям. Третий час ночи, ох, сейчас наслушаюсь. Ладно бы еще выходные, как назло – середина недели. Через пару минут в трубке прозвучал мужской голос. Пришлось выслушать эмоциональное приветствие.

– Извините, Николай Борисович, это Саша Стальнов – друг Чер… то есть Сергея. Еще раз извините, что разбудил. У меня буквально вопрос жизни и смерти. Вы не могли бы продиктовать мобильный Сергея? Я телефон потерял, а мне помощь очень нужна.

В ответ я услышал какое-то бурчание, но связь не оборвалась. Хороший знак. Если он повесит трубку, то звонить второй раз я не буду. Совести не хватит. Молчание затягивалось, и я начал нервничать. Хотя, казалось, дальше уже некуда. Наконец в трубке раздался голос:

– Телефон искал. Записывай.

Запомнив номер, я еще раз извинился и отключился. Воздух ворвался в легкие со всхлипом. Оказалось, все это время я дышал через раз.

Дальше было проще. Правда, Черный тоже долго не отвечал. А когда наконец ответил – ругался так же виртуозно, как и его отец.

– Черный, это Саня…

Монолог Сергея резко оборвался.

– Санек, ты как? Я тут твоей маме звонил, пришлось ей соврать. Тренер сказал, что с тобой все будет хорошо.

– Нормально все, не по телефону. Потом расскажу. Серега, можешь меня забрать?

– Ну дык! Куда подъехать?

– Коттеджный поселок «Южные Озера», шестьдесят километров от Москвы.

– Ни хрена себе, ты что там делаешь?

– Стою в краденых джинсах и разговариваю по краденой мобиле. Серж, давай подробности потом. Я тут окоченею скоро!

– Ладно, выезжаю. Но запомни, Альке сам будешь объяснять, куда сорвал меня на ночь глядя! Она вон привет передает.

– Как она? – Только сейчас я вспомнил, с чего все началось. Блин, вот свинья, даже не спросил, что с друзьями. Стало стыдно.

– Нормально, почти ничего не помнит.

– Ну и хорошо. Через сколько будешь?

– Час, не меньше. И это… – Черный замолчал, подбирая слова. – Санек, спасибо тебе.

– Сочтемся. Жду! – Я положил трубку.

Телефон решил пока не возвращать. Если придется убегать, даже позвонить не смогу. Хорошо, что про холод я приукрасил. Прохладно, конечно, но вполне терпимо. Сев на корточки, я оперся о дорожный указатель и приготовился ждать. Чего я не ожидал, так это незаметно подкравшейся дремоты.

Разбудил меня звук остановившейся машины.

«Шустро управился», – подумал я и поднял голову.

Перевесившись наружу, из окна автомобиля на меня смотрел Волков. Улыбаясь во все тридцать два зуба, он махнул рукой:

– Карета подана, залезай. Серегу мы завернули.

Настроение испортилось мгновенно, меня опять переиграли всухую. Глядя на хищную улыбку Волкова, хотелось сделать какую-нибудь гадость. Но не убегать же мне, в самом деле? Догонит – будет только хуже. Да пошло оно все! Усевшись на пассажирское сиденье, я закрыл дверь и пристегнулся.

Разговаривать не хотелось, пришлось отвернуться и смотреть в окно. Некоторое время мы ехали молча. Майор, не зажигая фар, крутил баранку, а мои мысли вертелись вокруг полигона. Неужели там всех так учат?

– Напрасно дуешься, – тихо сказал Волков. – Понимаю, тебе обидно, что не предупредили, но по-другому нельзя.

– Почему?! – Даже самому себе я не хотел признаваться, что он угадал.

Я ничего не решал, и это было хуже всего.

– Тсс! – майор приложил палец к губам. – Олю разбудишь. Устала, пусть поспит.

– Почему нельзя по-другому? – На этот раз я уже не кричал.

Только сейчас заметил, что на заднем сиденье, свернувшись калачиком, спала девушка.

– Да не полез бы ты в эту коробку. И никто бы не полез. Хочешь, расскажу, как я перекинулся?

Я промолчал, слушать очередную байку настроения не было. Тем не менее майор продолжил:

– В том году я решил отдохнуть – съездить на Алтай. Дикая природа, охота, рыбалка. Город стал угнетать, и надо было развеяться. Первый день прошел неплохо. Разбил лагерь, то-сё, пятое-десятое. Друзья помогли – вертолетом забросили далеко от тех мест, куда обычно водят туристов. Обещали прилететь за мной через недельку. Только через неделю меня там уже не было. – Волков тяжело вздохнул. – Ты же в курсе, что луна на оборотня действует как катализатор? Вот мне и подфартило, остался наедине с природой в полнолуние. В отличие от тебя, очухался только через две недели, в пятистах километрах от лагеря. К цивилизации месяц выбирался. Да, я стал быстрее и сильнее, лучше видел по ночам. Даже хищник меня обходил десятой дорогой. Вот только спереть штаны мне было не у кого. – Майор хлопнул меня по колену и тихонько хохотнул. – И, поверь, скакать голяком по Алтаю – совсем невесело. Честно говоря, я думал, что свихнулся. Мне ж никто не сказал, что я оборотень. Да я и сам долго не мог понять. Проснулся на поляне, вокруг – куча медвежьих следов. Ух, как я оттуда дернул.

Только к концу прогулки начало доходить, слишком много нестыковок оказалось. Ничего, справился! Вышел к людям, поднял на уши друзей, – поиски к тому времени прекратили. Уже в Барнауле прочитал местные газеты. Пока я там мишкой гулял, пропало две группы туристов. Четырнадцать человек. Саш, я до сих пор не знаю, моя это работа или нет. Но свечку все равно поставил.

Мы немного помолчали, когда сзади раздался нарочито бодрый голос:

– Волков, хватит скулить. Все же обошлось. И парня перестань запугивать. Саша, хочешь на себя посмотреть? Камеры твою ящерку во всех подробностях зафиксировали.

– Ну вот, Золушку разбудили. – Майор обернулся назад. – Выспалась, солнце?

– Покемарила немного, зато теперь хорошо себя чувствую. – Оля протянула мне папку с фотографиями. – Гляди, какой красавчик.

В этот момент грунтовка кончилась. Майор вырулил на трассу, включил дальний свет и резко прибавил газу. Снимков было всего три, но хорошего качества. Первый сделан в клетке. На стене, вцепившись когтями в стальную плиту, висит ящер. Антрацитовая броня резко выделяется на сером фоне. Странно, раньше моя чешуя была серой. Пасть ощерена прямо в сторону камеры, отчетливо видны зубы, каждый длиной в палец. Вытянутое, как торпеда, тело c длинным сегментированным хвостом занимало половину фотографии. Красивый.

– Длина тела – три метра, вместе с хвостом чуть больше шести, – сказала Золушка, обняв меня за шею и чмокнув в щеку.

Улыбается до ушей, юная натуралистка. Гордится, будто это она на стене повисла. Я с фырканьем отодвинулся, но странным образом стало полегче.

Следующая фотография впечатляла сильнее. Ящера на ней не было, но меня потряс вид комнаты. Попавшие в кадр оружейные турели были смяты и вовсю искрили. Стена выглядела так, словно ее взрывом распустило на полосы и загнуло лепестками внутрь.

– Такого, – палец Волкова ткнул в пролом на фото, – даже я не видел. Нам повезло, что ученики разошлись на завтрак, а те, кто остался, были далеко и медитировали. Ты просто ушел, не почуяв агрессии. Саш, ты пойми, других вариантов не было. Если бы мы так не торопились, все было бы гораздо проще. Походил бы в чешуе до полнолуния и сам перекинулся. Думаешь, этого хотели? Кто ж знал, что ты нам клетку сломаешь?

Заинтересовавшись снимками, я пропустил оправдания мимо ушей. Только приглядевшись, я смог обнаружить ящера на последнем фото. Сменив цвет чешуи на светло-зеленый, он скользил по траве в сторону леса. Заметить его было очень сложно даже в движении.

– Похоже, он еще и хамелеон.

– Стоп! – Волков чуть не ударил по тормозам. – Саша, слушай меня очень внимательно! Прекрати разделять себя и его. Прими как данность, этот ящер – ты. Это твоя ответственность, не его. Иначе последствия будут очень хреновые. Если зверь почувствует от тебя агрессию и недоверие, он попытается тебя убить. Рано или поздно он вытеснит человеческую составляющую из тела. Я с таким уже сталкивался. Тварь размером с быка, а в башке – одни инстинкты. Поверь, это страшно. Прими его!

– Ладно, ладно, набросился на парня, – остановила его Золушка. – Не видишь, он уже не воспринимает, слишком много впечатлений на сегодня.

Я и правда чувствовал себя опустошенно. Мысли бежали медленно, эмоции куда-то пропали. Сейчас бы домой и наконец нормально выспаться.

– Мы сейчас куда? В ваш подземный муравейник я больше не полезу. У меня от него чуть крыша не поехала.

– Успокойся, – негромко произнес Волков. – Сейчас Золушку забросим. Потом тебя домой отвезу и поеду баиньки. Набегался я с вами.

– И что мне делать?

– Отдохни пару дней, приди в себя. Потом с тобой свяжутся. Вообще у Графа на тебя планы, но подробностей я не знаю.

Разговор постепенно сошел на нет. Майор следил за дорогой, а мы с Олей смотрели в окно. Трасса была совершенно пуста, даже удивительно. Хоть и не шоссе, а так, двухполоска для дачников, но все же.

Тем неожиданней оказался пост ГИБДД. Две машины по обе стороны от дороги, и пятеро гаишников. Стоило нашей машине вырулить из-за поворота, как один из них тут же двинулся навстречу. Еще трое, вооруженные автоматами, стояли за машиной и разговаривали. Спина последнего виднелась за машиной – мужик копался в багажнике. Середина ночи, пустая трасса, и вдруг такое оживление. Волков весь подобрался. Из голоса исчезли шутливые нотки.

– Оль, прощупай их аккуратно. Бред какой-то, откуда тут пост в такое время?

Двигавшийся навстречу постовой энергично махнул жезлом в сторону обочины, приказывая остановиться. Наша машина проскочила лишних двадцать метров и начала притормаживать. Майор тянул время как мог. Наверное, именно это и спасло нам жизнь. События начали разворачиваться с бешеной скоростью.

– Паша, газуй! – вскрикнула Ольга.

В зеркало заднего вида я увидел, как последний гаишник развернулся, доставая из багажника трубу, похожую на тубус для черчения. Только когда он вскинул тубус на плечо и начал прицеливаться, до меня дошло, что это такое.

Вывернув руль, Волков ударил по газам. Олю бросило на пол, раздался ее приглушенный вскрик. Нам повезло. «Фольксваген» уже успел набрать скорость, когда из гранатомета ударила струя пламени. Словно в замедленной съемке, я наблюдал, как в нашу сторону двигается сгусток огня.

Ракета попала в дерево в трех метрах от микроавтобуса. Взрывной волной машину столкнуло в кювет и опрокинуло набок. Кувыркнувшись несколько раз, мы воткнулись в столб и замерли.

Оглушило всех. Кроме того, пристегнут был только я, а остальных хорошенько побросало по салону. Майора так ударило в грудь, что отчетливо хрустнули ребра. Ольге повезло больше. Она лежала на полу, и ее только глубже затолкало между сиденьями. Вбитыми внутрь салона боковыми стеклами мне рассекло кожу на лице.

Со всхлипом Волков отлип от руля. Кашлянул несколько раз и сплюнул сгустком крови. И все же подготовка майора дала о себе знать. Даже в такой ситуации он мгновенно сориентировался:

– Тащи Ольгу наружу, и прячьтесь за машиной. Потом отходите. Я ими займусь. – Из груди майора раздалось низкое, угрожающее рычание.

– Паша, стой, – снизу донесся голос Золушки. – Это упыри. И серебра у них хватает, фонит страшно.

В этот момент по машине словно стукнули градинки. Удары застучали чаще, и, чудом уцелевшее, заднее стекло осыпалось внутрь салона. По нам вели огонь из автоматов. Ольга попыталась выбраться, но боковую дверь заклинило. Извиваясь ужом, она протискивалась в образовавшуюся щель. Микроавтобус стоял боком к дороге, и, хотя пули не прошивали его насквозь, обстановка быстро накалялась. По нам пристрелялись.

Теперь идея спрятаться за машиной показалось мне просто отличной. Ударив плечом, я вывалился наружу и помог выбраться Золушке. К этому времени майор уже прижался к земле, пытаясь рассмотреть нападавших.

– Двое пошли в обход. Скоро возьмут в клещи. – Волков повернулся к нам. – Оль, ты как?

– Терпимо.

– Щит установить сможешь? Не хочу под серебро лезть. – Волков снова выглянул из-за машины. – Нафаршируют.

Вместо ответа девушка провела ладонью вдоль борта, разрезая кожу о надорванный металл. Дав крови собраться, она уверенным движением вывела в воздухе какой-то знак. Повторяя ее жест, за пальцем оставался пульсирующий багровый след. Провисев мгновение, он вспыхнул и исчез. Негромко хлопнуло, и, словно перед грозой, в нос ударил запах озона.

– Очередь не остановит, только одиночные и касательные. На рожон не лезь.

– Яйца курицу не учат. Давай займись пока левым. Правый – мой, у меня для него сюрприз. – С этими словами Павел показал раскрытую ладонь.

Откуда он достал гранату? Чмокнув ее в ребристую поверхность, Волков подмигнул нам и улыбнулся. По-моему, чокнутый майор получал огромное удовольствие.

Дождавшись кивка Золушки, он прямо из-за машины метнул гранату. Чуть погодя раздался взрыв, а следом – человеческий крик. Стрелять с дороги перестали буквально на секунду, но этого хватило Ольге, чтобы убрать второго. Не знаю, чем она занималась на полигоне, но я не заметил в ее действиях ни грамма суетливости. Воспользовавшись затишьем, она привстала, и сорвавшийся с ее руки комок света улетел в темноту. Золушка тут же спряталась обратно и показала большой палец.

– Минус два! – рыкнул майор. – Ну теперь попляшем. Сидите тут и не мешайте.

Трансформация заняла у Волкова от силы пару секунд. Никаких голливудских воплей и кривляний. Мгновение, и тело начинает увеличиваться в размере, одновременно покрываясь густым мехом. Одежда трещит по швам и разлетается в стороны. Вытягивается лицо, пасть обзаводится острыми зубами. Руки становятся почти вдвое длинней. Тело выгибает дугой, и когти глубоко вонзаются в землю. Дикая смесь человека и медведя с рычанием встает на задние лапы. Назвать их ногами у меня язык не поворачивается.

– При-крой маль-чон-ку. – Это он Ольге. Уже не слова – глухой взрык.

Мгновение, и массивная туша скрылась в темноте, удаляясь в противоположную от дороги сторону. Даже мое новое зрение не помогло, майор буквально растворился во тьме.

– Сейчас обойдет по дуге. – Золушка откинулась на помятую машину. – Не переживай, упырей он порвет. Примитивные твари.

На дороге раздавалось рычание, заполошная стрельба и крики. Спустя пару секунд наступила тишина. Некоторое время мы настороженно прислушивались, пока не донеслось требовательное рыканье майора. Похоже, его голосовые связки не слишком предназначены для членораздельной речи.

– Вот и все. Пойдем посмотрим.

Не дожидаясь меня, девушка вышла из-за машины и спокойно направилась к дороге. Оставаться одному не хотелось, и я бросился догонять Олю. На трассе, в окружении разорванных тел, сидел майор и зализывал рану на плече.

– Слушай, оборотень в погонах, я тебе говорила – не рваться под пули? Щит на честном слове держится! Ну что ты лыбишься? – Когда я подходил к дороге, Золушка уже наступала на Пашу, размахивая руками. – Надоело тебя заштопывать! На пенсию пора, а ведешь себя, как мальчишка!

Вместо ответа перевертыш шагнул вперед и лизнул Ольгу в нос. Возмущенные вопли в прямом смысле слова захлебнулись. Язык размером со штыковую лопату размазал всю косметику и поставил челку дыбом. Майор хрюкнул и сел на корточки.

Не знаю, может, подействовала обстановка, но истерический смех вырвался наружу помимо воли. Все же стреляли в меня впервые в жизни. Я смеялся, не обращая внимания на Золушку, чей взгляд не предвещал ничего хорошего ни мне, ни медведю. Волков тоже хрюкал не переставая, сбрасывая нервное напряжение.

– Вы не будете сильно протестовать, если мы присоединимся к веселью? – раздался ехидный голос из темноты. И, прежде чем кто-либо пошевелился, взрывной волной нас сбило на землю. Основной удар пришелся в Павла, чье изломанное тело отбросило далеко назад. На дорогу, соткавшись из клочков тьмы, выступили четверо. В свете луны неестественная бледность «гостей» особенно бросалась в глаза.

– Кровососы! – охнула за спиной Ольга.

– К вашим услугам, мадам, – улыбнулся ближайший.

В свете пожара тускло блеснули удлиненные клыки.

– Выманили, твари!

Будь у меня время прикинуть шансы, я бы впал в черную меланхолию. Живыми нас брать явно не собирались. Их улыбки говорили только об одном: от нас ждут быстрой, по возможности мучительной, смерти. Ладно бы просто убили, но парни собирались немного развлечься. Нейтрализовав оборотня, кровососы расслабились.

Это сыграло с ними дурную шутку. Я еще жил в прошлом. В том мире, где четверо ублюдков, встретив одинокую девушку, могут позволить себе практически все. Но мир изменился. Это знала Золушка, этого еще не знал я, и про это забыли вампиры. Первый ход остался за нами.

Не вставая с земли, Ольга резко выдохнула и хлопнула ладонями. Вибрирующий звук, от которого по телу прошла неприятная дрожь, вырвался из ее горла. И в ту же секунду к нежити устремилась пульсирующая волна света. Достигнув цели, она ударила в грудь ближайшего кровососа, поднимая его в воздух. Мгновения хватило, чтобы пространство схлопнулось внутрь, сминая тело вампира. С противным звуком на землю шлепнулся окровавленный ком. От вида торчащих во все стороны костей и обрывков одежды меня чуть не вывернуло прямо на асфальт.

Игры закончились. С бешеным шипением вампиры устремились в бой. Они двигались настолько быстро, что не дали Золушке нанести второй удар. Повинуясь их жестам, к нам со всех сторон метнулись клочья тьмы. В ту же секунду, отбивая нападение, вокруг Ольги появилась серебристая сфера.

Вампиры разделились. Двое бросились на девушку, посчитав ее более опасным противником, а третий рванул ко мне.

Я шагнул вперед, занося руку, когда удар тьмы едва не опрокинул меня на спину. Словно лезвия бритвы, осколки принялись методично вгрызаться под кожу. Буквально за несколько секунд на теле появилось множество мелких порезов. Одежда на глазах пропиталась кровью. Хуже было то, что тьма мельтешила перед лицом, не давая сосредоточиться. Я отмахивался, но это не помогало. Словно злая мошкара, эта мерзость проникала всюду.

И она сделала свое дело: когда перед глазами мелькнуло, я не успел отреагировать. Такое чувство, будто в челюсть саданули кувалдой. Я покатился по дороге, оставляя на асфальте обрывки чужой футболки. Сказки о силе вампиров оказались реальностью.

Удары посыпались со всех сторон, хотя от большей части мне и удавалось закрыться. Я сжимался, как мог, отчаянно сражаясь за жизнь, подставлял руки. Но недостаток опыта кровососу с успехом заменяла настойчивость. Он явно собирался забить меня до смерти.

Наверное, мне просто повезло. Войдя в раж, мой противник не заметил угрозы. Отмахиваясь, я случайно зацепил его ногу и дернул в сторону. Хотя руки были скользкими от сочившейся крови, мне удалось подмять его под себя. Количество порезов увеличивалось с каждой секундой, и удерживать брыкающегося кровососа удавалось буквально чудом. Не давая подняться, я подтягивал его к себе, в то время как тьма забиралась все глубже.

Я уже не переставая рычал от боли. Осталась только одна мысль – добраться до головы. Успеть. Глаза и горло – самые уязвимые места. Прихватить его с собой, пока меня не разрезало на куски.

Внезапно боль утихла, будто дернули рубильник. Остался зуд, словно под кожу забралась целая армия муравьев, но чувства, что меня пилят заживо, уже не возникало. Пальцы глубоко впились в бедро вампира, и тянуть стало гораздо легче. Пронзительный визг моего противника только добавил сил, и я рванул его к себе.

Ярость билась в сознании, стремясь вырваться наружу. В этот момент существовал только вампир. И мое желание разорвать его на части. Внутри тяжело ворочался зверь. Зарычав, я в бешенстве обхватил голову своего противника и, ударив несколько раз об асфальт, дернул в сторону. Раздался хруст – и кровосос затих.

Тело само перетекло в атакующее положение: полусогнутые ноги звенят от напряжения, пальцы слегка касаются земли. Абсолютно неудобная для человека поза не вызвала внутреннего протеста. Энергия била через край.

Тыльная сторона ладони прошлась по лицу, стирая кровь. Я осторожно открыл глаза. Низкое горловое рычание вырвалось само собой. Из-под кожи стремительно пробивалась чешуя. Ее черный цвет делал меня практически незаметным в отблесках пожара. Тьма билась вокруг, но броня спокойно отражала заклинание вампиров. Буквально проталкиваясь сквозь сгустившийся воздух, я рванул к Золушке. Когти оставляли на асфальте глубокие борозды.

Звуки борьбы раздавались в кювете по ту сторону дороги. Мгновения мне хватило, чтобы оценить обстановку. Отчаянно сопротивляющуюся девушку сбросили вниз и сейчас методично добивали. Вспышки света, которыми отбивалась Ольга, тускнели с каждой секундой.

Раздумывать было некогда, и я прыгнул на спину ближайшему вампиру. Мне не хватило совсем чуть-чуть, скорость нежити потрясала. Отшвырнув девушку, кровосос развернулся ко мне. Из его руки вылетел длинный сгусток тьмы. Извиваясь, плеть обвила мою руку, обжигая холодом и ломая прыжок. Рывок – и я лечу в сторону. С противным хрустом плечо выходит из сустава. Боль невероятная. Кнут словно покрыт сотнями крючьев, которые играючи вспарывают мою броню.

– Решил показать зубы? – ощерился вампир, чертя вокруг себя узоры.

Секунду спустя из его левой руки вылетает второй кнут, вплетаясь в страшный танец. Стоит шагнуть вперед, как обжигающая боль кидает на колени. Я не успеваю заметить, откуда нанесен удар. Тьма вымораживает, сковывает тело, проникая в самую глубину. Сила плети такова, что из-под чешуи начинает сочиться кровь.

Если не смогу приблизиться – шансов никаких. Он просто распустит меня на ленточки. Зарычав, я бросаюсь вперед, но небрежный удар наотмашь отбрасывает меня. Качусь по земле, разбрызгивая во все стороны капли крови. Не успеваю подняться, как голову сотрясает следующий удар. В глазах двоится. Умирать, стоя на коленях, не хочется – противно. Встаю и, покачиваясь, иду навстречу кровососу.

– Храбрый мальчик, умрешь героем! – Плети щелкают вокруг, словно издеваясь.

Сил хватит максимум на один прыжок. Потом можно с чистой совестью сдохнуть. Уже прыгнув, понимаю, что все без толку – вампир накрест взмахивает двумя кнутами, и тьма устремляется ко мне.

Длинная, взахлеб, очередь оказывается сюрпризом для нас обоих. Серебряные пули насквозь прошивают тело кровососа, сбивая удар. Спустя мгновение мои когти вонзаются в грудную клетку. Из последних сил развожу руки в стороны, буквально разрывая его пополам.

Голова тяжелая. Не могу понять, кто стрелял? И где Ольга? Взгляд бездумно обшаривает окрестности и натыкается на фигуру Волкова. Прямо с дороги тот стреляет вдогонку последнему вампиру. Может, попал, но уверенности нет.

Вижу Золушку. Она лежит на спине. Голова запрокинута, но вроде шевелится. Я падаю на колени, руки упираются в землю. Сильно мутит. Хорошо, не успел позавтракать. Сил не осталось. Даже не заметил, когда пропала чешуя, голую кожу покрывают следы многочисленных царапин. Радует только одно – в этот раз остался в штанах.

– Отбились, – шепчу, скорее чтобы поверить. – Живой.

Потом я долго приходил в себя. Не знаю, сколько так просидел. Час, два, минуту? Мысли разбегались, и я, как заведенный, пытался собрать их в кучу. Наверное, именно так чувствуют себя после контузии.

Очнуться помог голос Волкова. Как сквозь вату, услышал его телефонный разговор с Графом. Павел практически орал в трубку. За все это время майор ни разу не терял присутствия духа, даже когда по нам в упор лупили из автоматов. Сейчас его голос захлебывался от паники. Наверное, именно это и привело меня в чувство. Ольге было очень плохо.

Собрав себя в комок, я доковылял до Золушки. Девушка лежала на боку, обхватив колени руками, и тихонько поскуливала. Кровь сочилась из десятков мелких порезов, бритвенно острые лезвия добрались и до нее. Пальцы сцепились с такой силой, что побелели костяшки. Ее мелко трясло. Застывшие глаза смотрели прямо перед собой. Тело – как ледышка.

Это очень тяжело – просто сидеть рядом. Все, что я мог сделать, это утешать ее. Гладить и говорить, что все будет в порядке. В какой-то книжке читал, что маг может поддерживать других своими силами. Я изо всех сил представлял эту дурацкую силу и старался передать ее Золушке. Не думаю, что у меня получалось, но просто сидеть было еще страшней. Прибежал Волков. Бухнувшись на колени, он обнял Ольгу и начал тихонько укачивать, согревая своим телом. Уже вдвоем мы уговаривали ее держаться, потерпеть еще чуточку. Хотя прекрасно понимали, что помощь прибудет не скоро.

К приезду Графа Олю уже не трясло. Она только иногда вздрагивала всем телом и снова неподвижно замирала. А мы с майором сидели и ждали очередной судороги. Чтобы хоть так понять, что она все еще жива.

Деловитые парни в белых халатах оттеснили нас в сторону. Перевозить девушку они запретили сразу – не переживет поездку. И вообще чудо, что она еще дышит. Заклинание плети, которой наносили удары, рвало что-то жизненно важное глубоко внутри. Обрывая связующие нити между телом и сознанием. И сейчас оба целителя изо всех сил пытались залатать эти прорехи, через которые по капле уходила жизнь. А мы стояли рядом и смотрели.

Пока шла битва за ее жизнь, команда «мусорщиков» удаляла все следы происшедшего. Краем глаза я видел, как головы вампиров упаковывали в холодильник. Как сказал Граф, чтобы было, что предъявить их князьям. Оставлять это нападение безнаказанным он не собирался. Эвакуатор увез обломки микроавтобуса. Забрав останки и оружие, на трофейных машинах уехали «мусорщики».

А над Ольгой все продолжали колдовать. Операция заняла больше часа. Уставших магов заменили, и борьба продолжилась. Постепенно с ее тела сошла смертельная бледность, а вместо судорожных всхлипов послышались ритмичные вздохи. Мы с майором сидели рядом и боялись отвести от нее глаза. Держали ее изо всех сил.

Наверное, именно поэтому я отчетливо запомнил ее последний вздох. На втором часу операции, не выдержав нагрузки, у нее остановилось сердце. Оля умерла.

Глава 4

Из глубин веков до нас дошли знания о том, что серебро губительно для оборотней. Попадая в кровь, оно почти полностью останавливает бешеную регенерацию этих опасных существ. Нанесенные им раны затягиваются дольше, легко становясь смертельными. И если сильнейшие представители еще могут сопротивляться влиянию серебра, то молодняк ждет мучительная смерть.

Чистый алхимический металл смертелен не только для перевертышей, он – яд для любого измененного магией организма. Вампиры также страдают от его прикосновений. Попавшие внутрь частицы серебра запускают медленное разложение тканей.

Сотни лет назад алхимики открыли разрушительную силу вещества под названием Argentum. Усиливая целительные заклинания, оно ломает все остальные, легко проникая сквозь магические щиты там, где пасует даже мощное современное оружие.

Только лучшие из лучших могут противостоять его воздействию. Много веков назад именно этот металл стал оружием возмездия против наделенных силой созданий.

К сожалению, Дмитрий не был сильным магом. Более того, он был вампиром. Нежитью. Убегая от разъяренного перевертыша, Дима, как мог, петлял в тенях и закрывался от пуль, но отработал по нему настоящий профи.

Даже раненный, Волков стрелял как в тире – в десяточку, и, если б не закончившиеся патроны, прикончил бы кровососа. Дмитрию повезло. Хоть это и забрало последние силы, но половину очереди он увел в сторону. Больше не смог, ведь, несмотря на талант, парень был еще птенцом.

Двигая к городу, вампир скрипел зубами от боли, его тело словно окунули в расплавленный металл. Лишь добравшись до пригорода Москвы, он смог подкрепиться случайным прохожим. Выбирать было некогда – убил первого попавшегося. Наконец подкрепившееся тело начало отторгать ненавистный металл. К несчастью, кровь уже разнесла заразу, и, чтобы переработать остатки, требовалось время, а его не было.

Хозяин не любил ждать.

Пришедший издалека зов так скрутил Дмитрия, что на теле выступил кровавый пот. Неприятный даже для нормального состояния, мысленный посыл едва не прикончил молодого вампира. Похоже, мастер рассердился. Начав с верхушки стаи и не получив ответа, до последнего члена банды зов дошел, изрядно усиленный раздражением. Хуже всего было то, что мобильные телефоны в разговорах с вампирами маг не воспринимал. Может, перестраховывался, а может – считал ниже своего достоинства использовать технические новинки. Такое отношение Дима не без основания считал блажью, но предусмотрительно держал язык за зубами. Терять вечную жизнь из-за таких пустяков ему не хотелось.

Хозяин в его жизни появился недавно. Все началось два месяца назад, когда стаю прижали церковники. Во время охоты их лидера нашпиговали серебром, а затем сожгли из огнемета. Соседи едва не передрались за право отправить выживших на солнце, слишком многим они успели насолить.

Это нормально. Нежить не без основания считается самым опасным хищником каменных джунглей. Хитрым, живучим и беспринципным. Вампиры охотятся и живут стаями, по три – пять особей. Вместе загоняют добычу, вместе защищают территорию. В каждой группе есть вожак, который отчитывается перед князьями – Советом вампиров.

Вожаки регулярно меняются, младшее поколение нередко показывает зубы и свергает главаря. На вершине всегда самый сильный и хитрый сородич. Нередки стычки между гнездами, когда стаи сражаются за территорию. Выжившие забирают самый большой и вкусный кусок пирога. Проигравших обычно не остается, хотя отличившихся могут и принять в семью. Верность – не самое распространенное понятие в вампирском обществе.

И Хозяин об этом знал прекрасно. Скрыв лицо за маской, он взял гнездо под свою протекцию, но установил весьма жестокие рамки. Ограничив свободу, маг фактически превратил нежить в рабов. Заклинания контроля не давали стае бунтовать, а малейшее непослушание каралось весьма однообразно. Смертью.

Впрочем, полученные от мастера знания помогли выстоять. Никто не знал, что у стаи появился учитель, и многих возросшая эффективность молодняка неприятно удивила. Большинство – посмертно.

Для редких встреч Хозяин снимал небольшую квартиру на окраине Москвы. Долгое время вампиры пытались выяснить личность своего рабовладельца, но ничего не получалось. Сильный маг, казалось, не замечал их попыток, играючи ломая все хитроумные планы. Слишком разными были весовые категории.

Дмитрий не без основания считал, что такого человека лучше не сердить. Уже через двадцать минут он звонил в обитую дерматином дверь. Чего это стоило, можно только догадываться, но кровавый пот покрывал вампира с головы до ног. Просочившись внутрь квартиры, он склонился в поклоне. Тело протестовало, но парень, скрипнув зубами, превозмог себя. Опасаясь за свою дальнейшую судьбу, он решил проявить максимум покорности. Как ни крути, задание стая провалила. Когда вампир убегал, цель еще дышала, а гаданиями на кофейной гуще Хозяин не занимается. Приказ был предельно прост – добыть голову куратора полигона Ольги Крестовой (оперативный псевдоним – Золушка).

– Рассказывай.

Вампир поежился от тихого, искаженного до полной неузнаваемости голоса. Хозяин продолжал скрывать черты лица, прячась за маской заклинания.

– Ну же! – поторопил маг.

– Все шло по плану, – начал рассказывать Дмитрий, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Переодетые упыри заставили их остановиться, а затем выманили на дорогу. Как вы и предсказывали, огнестрельное оружие оказалось малоэффективно.

От неуклюжей лести Хозяин только отмахнулся.

– Дальше.

– После гибели слуг в дело вступили мы. Первым ударом старший вырубил оборотня, но ответный Ольгин удар его убил. Мы ее недооценили.

– Поиграть вздумали?

– Решение старших, – открестился вампир. – Я был вынужден подчиниться. Мы бы справились, но вмешался третий. Бой затянулся, и Волков пришел в себя. Мне пришлось бежать.

– Что за третий?

– Я его не знаю. Может, оборотень, но странный. Весь в чешуе, похож на ящера. Я не видел, как он Игорька уделал, но старший его плетьми рубил, и прах с него соскальзывал. Если бы с первого удара кончили мишку – все бы срослось, а так он вылез в самый неподходящий момент. В одиночку у меня шансов не было, – Дмитрий скорчил унылую физиономию.

– Что с Ольгой?

– Когда я уходил – была жива, но это ненадолго. Мы хорошо постарались. – Одно вампир точно знал, врать мастеру – смертельная ошибка.

Помедлив немного, маг шепнул заклятие. Вытянутые вперед ладони сложились лодочкой, и вампира выгнуло дугой. С окровавленной одежды одна за другой начали срываться алые капли. Они повисали в воздухе перед мастером, собираясь в шарики. Наконец вся жидкость разделилась на три сферы. Обмакнув мизинец в первую, маг слизнул капельку.

– Человек. В следующий раз жри аккуратней!

За тьмой не было видно выражения лица, но недовольство явно звучало в голосе. Не поднимаясь с колен, вампир только ниже опустил голову. Он прекрасно понимал, что в этот момент решается его судьба.

Повторив операцию со второй порцией, темная фигура удовлетворенно откинулась в кресле и взмахом руки развеяла сгустки.

– Мертва!

Помолчав, он уже спокойным тоном поинтересовался:

– Как ты себя чувствуешь? Кровь нужна?

– Серебро еще действует, но мне уже легче. Спасибо. Я потом поохочусь.

– Ты мне нужен в хорошей форме. И быстро. Возьми в холодильнике бутыль и приведи себя в порядок. Марш отсюда, мне надо позвонить.

Вздох облегчения прозвучал практически на грани слышимости. Низко поклонившись, вампир выскочил на кухню – оспаривать приказы не рекомендовалось. Хищную улыбку Хозяина скрыла маска.

– Говоришь, заклинания с него соскальзывали? Похоже, Граф добыл себе ключника. – Выждав минуту, он достал мобильный телефон и набрал номер. – Сестренка, для тебя есть работа. Жду завтра, после заката. – Тот, кого называли Хозяином, не торопясь зашел на кухню. – И пришли сюда кого-нибудь. Пусть приберутся.

Широко открытые глаза Дмитрия невидяще уставились в потолок. Кровь из разбитой бутылки залила половину кухни. Принятый вампиром раствор серебра убивал гораздо быстрее, чем пуля.

Печальный кортеж двинулся к Москве. Люди рассаживались по местам в гробовой тишине. Смерть Ольги глубоко ранила не только меня. Волков ехал с телом Золушки в карете «скорой помощи». Золушка в карете – какая грустная шутка. Я хотел сесть к ним, но меня остановил Граф.

– Оставь их наедине, пусть попрощаются. Это личное. – Убрав руку с моего плеча, координатор сел в машину. – Пойдем, я отвезу тебя домой.

Некоторое время мы ехали молча, пока Граф не произнес:

– Знаешь, Саша, полигон не был полигоном в полном смысле этого слова. Это были своего рода ясли, детский сад для магов. За последний год там побывало несколько тысяч наших. Ольга знала каждого чуть ли не поименно. Сегодня все мы потеряли свою первую учительницу.

Я прекрасно понимал, о чем он говорил. Хотя я знал ее всего сутки, этого хватило, чтобы по-хорошему влюбиться в Золушку. Не плотская любовь, нет. Просто она была хорошим человеком, который любил свое дело и отдавал себя без остатка.

– Я не представляю, как удержать их в узде. Если сегодняшние события станут известны – завтра в Москве начнется бойня. Боюсь, что так или иначе, но информация всплывет. Тот, кто подготовил эту западню, прекрасно рассчитал последствия. Одного не пойму, кому это понадобилось? Церковь воюет с кровососами. Мы придерживаемся нейтралитета, а взамен вампиры соблюдают правила игры – убивают, не оставляя за собой следов. Мы выигрываем время, чтобы наложить Печати, а они не воюют на два фронта. Выгода обоюдная. Я было подумал на церковь, но нападавшие – вампиры. «Кресты» на такое не пойдут, слишком велика их ненависть друг к другу.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.