Адэмар Роханский

Эндор II

Глава 1

Конец битвы встретил меня не криками триумфа, а оглушительной, благословенной тишиной, в которой звенели уши. Я стоял, опираясь на липкий от крови топор, и тупо смотрел на цифры, плавающие перед глазами.

Мысли текли вяло, сквозь пелену адреналинового отката. В ногах дрожали поджилки, а в левой руке чувствовалась неприятная судорога от постоянных замахов.

— Фу-уу-ух! — раздался сверху протяжный, театральный выдох.

Сигурд спустился со стены, его блестящие латы были покрыты пылью, сажей и какими-то подозрительными пятнами. Он подошёл и с пафосом, но с искренним уважением в голосе заявил:

— Победили! Лёха! Моё уважение! Тот финальный удар… Это было нечто! Настоящий удар судьбы!

Я попытался улыбнуться, получилось нечто кривое и усталое.

— Взаимно. Если бы не твои зелья в нужный момент, не бутыль от Марины и не то, что все, в конце концов, перестали метаться как тараканы и начали хоть как-то работать вместе… нам всем пришлось бы очень, очень плохо. Особенно мне. В виде лепёшки на медвежьей лапе.

Сергеич, прислонившийся к частоколу, хрипло рассмеялся:

— Лепёшка… Да, было бы забавно. «Здесь размазан Лёха. Хороший был парень, пока не познакомился с косолапым».

И словно по мановению волшебной палочки — точнее, по отмашке бездушной системы — откуда ни возьмись появились стражники. Те самые, здоровенные детины с лицами, как у недельной похлёбки, которые перед боем так бодро заявили, что «обязанность ваша». Они молча, с каменными лицами, заняли свои посты у ворот. Их броня была начищена до блеска, алебарды сверкали. Вид у них был такой, будто они только что вернулись с парада, а не наблюдали со стороны, как кучка «искателей» выгребает дерьмо.

Громмал, сидя на земле и хмуро осматривая обрубок своего сломанного копья, мрачно буркнул, даже не глядя на них:

— А, наши дорогие охраннички вернулись.

Стражи не удостоили его даже взглядом. Их презрение витало в воздухе почти осязаемой субстанцией.

— Но…, но мы же справились! — воскликнула Марина. Она спустилась, её лицо было бледным, но глаза горели. — Все! И лучники на стенах, и маги, и танки, и дамагеры… Все мы на славу постарались!

— Да уж, — вздохнул один из воскресших магов, потирая висок. — «Постарались» — это мягко сказано. Я свою ману, кажется, вместе с душой выплеснул. Чувствую себя выжатым, как лимон после бабушкиных заготовок.

Сигурд, несмотря на усталость, расправил плечи, в нём вновь запрыгал привычный демонстратор важности.

— И тем не менее, мы выстояли! Мы доказали, что даже в таких условиях, благодаря грамотному планированию и…

Его речь прервал шум. Со стороны площади, от костра возрождения, бежала группа людей — те, кто успел за время битвы несколько раз сходить на тот свет и обратно. И в последних рядах, неспешной, немного раскачивающейся походкой, шёл Иваныч. Он выглядел… как обычно. Немного помято, но с тем же философским спокойствием на лице.

Он подошёл к нашему кругу, окинул взглядом всех, потом медленно обвёл глазами площадь, усеянную трупами зверей, залитую кровью и уставшую до смерти. Его взгляд на секунду задержался на огромной туше медведя.

— Ну, что-с? — спросил он своим неторопливым голосом, запыхавшись скорее от быстрой ходьбы, чем от волнения. — Победили?

В его тоне было столько будничной простоты, словно он спрашивал не об эпической битве за выживание, а о том, справились ли мы с починкой забора. Эта обыденность всколыхнула в груди что-то тёплое и неловкое.

— Иваныч! — слово сорвалось у меня первым. Я, Сергеич и Громмал двинулись к нему одновременно.

Я схватил его в охапку, похлопывая по спине (осторожно, вдруг кости ещё не до конца «приклеились» после возрождения).

— Победили, старина. Твоими усилиями, в том числе. Тот прыжок… Это было…

— Глупо, — просто сказал Иваныч, высвобождаясь из объятий и поправляя свою потрёпанную рубаху. — Но эффективно. Рад, что сработало. А медведь-то какой здоровый был… Жалко, шкура, поди, вся искромсана. Из такой бы тулуп отличный вышел.

Сергеич, стоя рядом, молча протянул ему тот самый разбитый щит-вывеску, от которого теперь остался лишь обломок с буквой «Ы». Иваныч взял его, покрутил в руках, кивнул.

— Операция «Ы» прошла успешно., а что до щита, то ничего страшного. Щит — дело наживное. А вот то, что мы все тут — это главное. Ну, почти все. — Он бросил взгляд на опустевшие места в строю. Некоторых недосчитались даже после возрождения. Видимо, предпочли сразу сбежать в лес или ещё куда, не дожидаясь продолжения банкета.

Громмал хмыкнул, положил свою тяжелую руку на плечо Иваныча.

— Ты, конечно Иваныч сиганул так сиганул. Прыгаешь в пасть к элите, как в прорубь. Дерзко, красиво, эпотажно.

— Да уж, — я выдавил улыбку. — Следующий раз предупреждай заранее. А то я чуть сердце не остановил, когда ты так… элегантно полетел навстречу вечности.

Иваныч только флегматично пожал плечами, а в его глазах мелькнула едва уловимая искорка.

— Вечность подождёт. А вот шанс ударить медведя в глаз — раз в жизни.

Над нашими головами снова пронзительно и сладко прозвучал голос Элис, нарушая минутную передышку:

«Поздравляем защитников! Деревня „Лиственница“ отбита! Награда за успешную защиту будет распределена между всеми участниками. Спасибо за игру!»

«Спасибо за игру», — мысленно передразнил я. Казалось, даже в электронном голосе слышался лёгкий, издевательский оттенок. Но усталость была сильнее сарказма.

— Иваныч — наш герой! — громко заявил я, с чувством хлопая приятеля по плечу, которое показалось костлявее, чем обычно. В голове пронеслось: «Герой. Звучит громко. И немного глупо. Но как ещё назвать человека, который добровольно полез в медвежью пасть, чтобы тебе дали время замахнуться?»

Иваныч лишь смущённо крякнул, отводя взгляд.

— Все герои! — пафосно провозгласил Сигурд, широко разводя руками, будто желая обнять всю площадь. В его тоне вновь зазвучали привычные нотки оратора, уже отходящего от шока. — Каждый, кто стоял на стенах и у ворот!

— Да, все! — горячо поддержал я, чувствуя, как нахлынувшая эйфория вытесняет остаточную дрожь в коленях. — Но именно Иваныч первым, ни секунды не колеблясь, сделал то, о чём другие только думали. Отдал себя… ну, в расход, что ли. Чтобы я выжил и продолжил рубить этого мохнатого громилу. Это не просто храбрость. Это… — я запнулся, подбирая слово.

— Расчётливость, — невозмутимо подсказал сам Иваныч, потирая бок, как будто вспоминая неприятное ощущение от медвежьих зубов. — Меня и так почти добили. Шанс был низкий, но ненулевой. А у тебя, Петрович, с зельем да с топором — высокий. Элементарная арифметика. Не геройство, а логика.

Сергеич, стоя рядом, согласно закивал, и в его глазах читалось молчаливое согласие с этой своеобразной «логикой». А потом кто-то с задних рядов, вероятно, один из лучников, которых Иваныч своим прыжком спас от разгрома, крикнул:

— Иваныч!

Клич тут же подхватили другие. Сначала робко, потом громче, сливаясь в ритмичный, мощный гул:

— И-ва-ныч! И-ва-ныч! И-ва-ныч!

Воин смущённо ухмыльнулся, махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливых мух славы. Потом, с внезапной решимостью, он шагнул ко мне, схватил мое запястье и с силой, неожиданной для его фигуры, поднял мою руху вверх, как руку победителя на ринге. Его голос, обычно тихий, прозвучал чётко и ясно:

— А ну-ка тише! Герой-то вот он — Петрович! Если бы не его сокрушающий топор и не та дырка в черепе медведя, которую он проделал, никакой моей жертвы не хватило бы. Всё равно бы все полегли. Так что — ему!

Толпа, легко переключаемая, как дитя, тут же сменила мишень для восторгов:

— Пет-ро-вич! Пет-ро-вич!

Я почувствовал, как горячая волна краски заливает щёки. Стыдливо опустив голову, я выдернул руку из захвата Иваныча и поднял свои ладони, призывая к тишине.

— Ладно, ладно, хватит! — крикнул я, и гул постепенно стих. — Если на то пошло… Если бы не лидерские качества Сигурда, который, прости господи, хоть и орал как резаный, но зелья всем подкинул… Если бы не та самая бутыль Марины… — я кивнул девушке, та покраснела и улыбнулась. — Если бы не героические танки, — я указал на Сергеича и Громмала, который мрачно, но с одобрением кивнул, — которые держали удар до последнего и в решающий момент, простите, не рискнули своими жизнями вот так, как Иваныч, а просто делали свою работу — я бы не выжил и не добил медведя.

Я обвёл взглядом всех собравшихся — усталые, испачканные, но живые лица. — Если бы не ВСЕ вы — лучники, которые чистили небо от пернатых демонов, маги, выжимавшие из себя последние соки, дамагеры, которые рубили по ногам, и даже те хилы, у которых мана кончилась в первый же час — мы сейчас бы не стояли здесь. Мы бы не праздновали. Мы бы тихо возрождались у костра и слушали, как Элис объявляет о поражении.

В наступившей тишине мой голос прозвучал особенно громко:

— И поэтому! Все, кто умер сегодня хоть раз — а таких, я гляжу, почти каждый второй — они заслужили не просто похлопывание по плечу. Они заслужили право считать эту победу своей. Они заслужили… ну, скажем, путевку в первый же приличный рейд, как только такие у нас появятся. Как считаешь, Сигурд?

Сигурд, чьё лицо во время моей речи выражало целую гамму чувств — от удовольствия до лёгкой зависти, — теперь расплылся в широчайшей, искренней улыбке. Он кивнул с таким пафосом, будто только что подписал исторический указ.

— Абсолютно верно! Каждая смерть сегодня была ступенькой к победе! Все павшие — все они герои!

Я поймал его взгляд и, не выдержав, добавил с хитрой ухмылкой:

— Ну и, разумеется, логично будет всем им, героям, вступить в твой клан. А то как-то несолидно побеждать разрозненной толпой. Надо закрепить успех.

Сигурд не просто расплылся в улыбке — он засиял, как новогодняя ёлка. Его грудь расправилась, а взгляд говорил: «Вот оно! Настоящее признание! Основание для империи!».

— Это… это блестящая идея, Алексей! — воскликнул он. — Объединение сил! Симбиоз опыта и энтузиазма! Добро пожаловать всем!

Рядом Громмал тихо фыркнул в усы и пробормотал себе под нос, глядя на сияющего Сигурда:

— Опыта, говоришь… Ну-ну. Главное, чтоб в следующий раз зелья не забыл. А то симбиоз может в паразитизм скатиться.

Но его ворчание потонуло в новом, общем гуле одобрения.

Сначала хлопок одиноких ладоней, потом ещё, и вот уже вся площадь гремела бурными, искренними овациями. Не для кого-то конкретно — просто для всех. Люди, ещё не веря в своё выживание, хлопали, трясли друг другу руки, хватали за плечи, смеялись нервным, срывающимся смехом. Даже стражники у ворот на секунду дрогнули, переглянувшись.

— Это всё — на завтра! — громко, перекрывая шум, заявил Сигурд, поднимая руку. — Сегодня мы выжили, и это главное! А сейчас… — он сделал драматическую паузу, и в его глазах загорелся знакомый всем геймерам огонёк, — сейчас, товарищи, предлагаю глянуть, какой там лут отвалился от нашего косматого «гостя». Элитный же босс! Должно быть что-то стоящее!

Все загудели с оживлением. Мысли о потенциальных артефактах начали вытеснять воспоминания о страхе и боли.

— Без меня! — громко и чётко сказал я.

Гул стих так быстро, словно кто-то выключил звук. Все присутствующие повернулись ко мне, и на их лицах было написано такое искреннее, неподдельное изумление, что у меня даже уши загорелись. Чуть глаза на лоб не полезли, как говорится. Даже невозмутимый Иваныч приподнял бровь.

— Почему же? — спросил Сигурд, и в его голосе не было ничего, кроме чистого, неподдельного любопытства. Он, кажется, действительно не мог понять такой странности.

Я вздохнул, потирая переносицу.

— Да посчитайте сами. Я и так получил чудовищный опыт за убийство этого… медведя. Уровень поднял, да ещё и с запасом. Это и так награда космическая. Лут… — я махнул рукой в сторону медвежьей туши, от которой уже исходил лёгкий, мерцающий свет. — Пусть он достанется тем, кто показал самую большую эффективность в целом. Магам, которые выдоили себя в ноль. Лучникам, которые птиц с неба сбивали. Нашим танкам, которых мотало, как груши на ветру. И обязательно — надо учесть тех, кто умер, — добавил я твёрже. — Не их вина, что система так жестока. Они тоже вложились. По-своему.

— Справедливо! — тут же, не задумываясь, поддержала Марина. Её глаза блестели. Она смотрела на меня не с завистью, а с каким-то новым уважением. — По-честному.

Сигурд смотрел на меня несколько секунд, его лицо было непроницаемым. А потом он медленно, с чувством, кивнул. Не пафосно, а как-то по-деловому, с одобрением коллеги.

— Рационально. И… благородно. Ты просто великолепен, Лёха. Не только как боец. Как товарищ.

Его слова, кажется, стали сигналом. Кто-то сзади крикнул:

— Великолепный Лёха!

Клич тут же подхватили. Особенно громко, с медвежьим энтузиазмом орали Сергеич, лучезарно улыбающийся Иваныч и Громмал, чей бас ревел: «ВЕ-ЛИ-КО-ЛЕП-НЫЙ!», заглушая остальных. Кричали уже не по имени, а как будто присваивая титул.

— Ладно, ладно, — забормотал я, отмахиваясь. — Концерт окончен. Идите уже свой лут громите. А я… я пойду, пожалуй, поищу, куда бы прилечь, пока ноги не отвалились. И вам советую.

Раздача добычи с обычных зверей напоминала стихийный базар, где главными валютами были необходимость и общая эйфория. С мёртвых волков, козлов и прочей живности пятого уровня посыпалось довольно много железа: мечи с зазубринами, щиты, покорёженные ударами, кольчуги с дырами, но ещё державшие форму. Всё это свалили в кучу, и начался хаотичный, но на удивление бесконфликтный дележ.

— Кому тяжёлое? Тащи двуручник, только чистить его потом сам будешь, весь в ржавчине!

— Эй, а это на меня впору! Ты чего, я первый взял!

— Он тебе до пят! Ищи меньше!

— Идиот, система сама подтягивает вещи по размеру!

Дух «все свои» витал в воздухе.

Серебро, которое наскребли по карманам и из-под когтей, звенело особенно приятно. Набралась целая сотня монет — целое золото, если верить курсу. Сигурд, взяв на себя роль казначея, с важным видом отсчитал каждому по две серебрушки.

— На первое время, — говорил он, вручая монеты. — На хлеб, на починку, на самое необходимое. Остальное — в общую казну клана. Для развития.

И вот, когда суета вокруг обычного лута утихла, наступил самый важный момент. Все взгляды устремились к сияющей груде, оставшейся от элитного медведя. Сигурд, как фокусник перед решающим трюком, довольно потер руки.

— Что ж, друзья мои, а теперь — главный приз! Лут с того, кто едва не сделал из нашей деревни груду щепок!

Он с пафосом провёл рукой над сияющим пятном, и перед всеми предстали четыре предмета, висящие в воздухе. Атмосфера стала почти религиозной.

Первый — щит. Не доска и не дверь, а настоящий, кованый из тёмной стали шедевр. Он был не просто чёрным — он был как ночь, а на его поверхности был вычеканен гордый лев, тоже угольно-чёрный, но контрастирующий на ослепительно белом поле. Он выглядел непробиваемым.

Второй — лук. Не кривая палка с тетивой, а изящное, смертоносное произведение искусства из тёмного дерева, отполированного до блеска. А рядом с ним висел колчан, из которого чудесным образом торчали серебряные наконечники стрел — и их количество не убывало.

Третий — посох. Длинный, гладкий, из голубоватого, словно ледяного дерева, увенчанный огромным сапфиром, в глубине которого пульсировал холодный свет.

И последний… Двуручный топор. Цельнокованый из чернёной стали, с лезвиями, которые, казалось, прорезали саму тьму. И в нем, словно капля застывшей крови, горел исполинский рубин.

— Охренеть! Так они все уникальные! — воскликнул Сигурд.

Послышались вздохи удивления. Я и сам поразился, не сразу заметив это. Приписка уникальный, говорило о том, что предмет растет вместе с уровнем персонажа.

Сигурд дал всем насмотреться, насладиться моментом, а затем, обретая официальный тон, объявил:

— Итак, по справедливости и заслугам! — он указал на лук. — Этот лук и бездонный колчан я вручаю нашей лучшей лучнице, чьи стрелы не раз выручали нас в критический момент — Марине!

Девушка ахнула, замерла на секунду, а затем, с сияющими глазами, шагнула вперёд. Её пальцы почтительно коснулись тетивы. В воздухе перед ней на миг возникло полупрозрачное описание, видимое всем:

Лук Теневого Ветра

Лук из древнего чёрного дерева, тетива сплетена из волос гримпельской русалки.

Ранг: Герой (уникальный).

Уровень: 15

Бонус:

+45-90 к урону.

— Я… я постараюсь его оправдать, — тихо сказала она, ощущая, как в её движениях появляется несвойственная ранее лёгкость и точность.

— Следующий, — Сигурд повернулся к щиту. — Этот щит — больше всего заслужившему его танку. Тому, кто стоял насмерть и чья… дерзновенная самоотдача решила исход боя. Иванычу!

Иваныч, казалось, был удивлён больше всех. Он медленно вышел, почесал затылок, глядя на великолепный щит. В воздухе замерли руны описания:

Щит Несокрушимой Башни.

Выкован из стали, закалённой в лаве огненных великанов. На белом поле изображён геральдический лев — символ непоколебимой обороны.

Ранг: Герой (уникальный).

Уровень: 1 5

Бонус:

+45 к здоровью.

— Щит… Красивый очень. Блестит. На белом фоне… как мишень, — пробормотал он, но в его глазах читалось одобрение. Он взял щит, примерился. Тот, казалось, стал частью его самого. — Спасибо. Буду беречь. Или врагов пугать — посмотрим.

— А посох, — Сигурд взял в руки сияющий артефакт, и его лицо озарилось родственным светом. Энергия от посоха потекла в него, а описание вспыхнуло в воздухе:

Посох Ледяного Сердца.

Выточен из древесины вечной зимы, в сердцевине которого заключена слеза ледяного феникса.

Ранг: Герой (уникальный).

Уровень: 15

Бонус:

+45-90 к урону.

— Оставлю себе. Ибо, как многие знают, я ушёл по гибридному пути — воина и мага. Он усилит мою боевую магию. Возражений, полагаю, не будет?

Он обвёл взглядом толпу. Возражений, конечно, не было. Не то чтобы все были безоговорочно согласны, но авторитет Сигурда после сегодняшнего дня, его зелья и, что уж греха таить, эта эффектная презентация, сделали своё дело. Все молчали.

«Ну, что ж, логично, — подумал я, глядя, как Сигурд важно поднимает посох. — Щит — символ защиты, лук — меткости, посох — личной силы. А что с топором? Сейчас, наверное, объявит, что забирает его „на нужды клана“ или для „самого ценного бойца в будущем“.

И тут Сигурд положил руку на рукоять топора.

«Топор Нарадумаар, Испепелитель Душ (Уникальный).

Ранг: Герой (уникальный).

Уровень: 15

Бонус:

+45-90 к урону.

Пассивный навык:Нарадумаар (???). «Владелец чувствует холодную, безразличную пустоту, спящую в клинке. В моменты предельной ярости или смертельной опасности пустота может… откликнуться. Последствия непредсказуемы. Сила — бесспорна. Цена — неведома. Воля Нарадумаара, хоть и скованная, не сломлена. Он ждёт своего часа.»

— И наконец… этот топор… — Сигурд сделал паузу, драматичную. — Он — олицетворение той самой сокрушающей силы, что сломала хребет нашей угрозе. Его не может просто взять кто попало. Его должен нести тот, чья грубая мощь уже доказала свою эффективность. Тот, кто не гнался за славой, а делал дело. — Сигурд повернулся и прямо указал на меня. — Алексей. Он — твой.

Тишина стала абсолютной. У меня отвисла челюсть. «Что?»

Я увидел, как глаза Громмала расширились от удивления, а Сергеич с тихой усмешкой кивнул, будто говорил: «А я так и знал».

— Я…, но я же отказался от лута, — выдавил я, чувствуя, как все взгляды впиваются в меня.

— Именно поэтому! — громко парировал Сигурд, и в его голосе зазвучали искренние, неподдельные ноты. — Ты думал о других. Система наградила тебя опытом, но настоящий воин нуждается не только в уровне, но и в достойном оружии. Бери. Это не подарок. Это — доверие. Доверие всех нас. Чтобы в следующий раз ты рубил ещё эффективнее.

Он протянул топор. Я медленно, почти не веря, сделал шаг вперёд. Моя рука обхватила рукоять. Она была идеально сбалансированной, холодной и… живой. Через ладонь будто прошёл разряд. В голове пронеслось: «Качество ранга герой. Не какого-то новичка или ветерана. Чёрная сталь. Рубин. Да я теперь…»

Я поднял топор, и он, казалось, невесомо лег в руки. Толпа, до этого молчавшая, взорвалась не овациями, а радостным, одобрительным рёвом. Кричали моё имя, кричали «Так держать!».

Сигурд довольный, улыбался. Его план — и тактический, и психологический — сработал идеально. Он укрепил свой авторитет щедростью, наградил героев, скрепил командный дух и вручил самое смертоносное оружие тому, кто уже раз доказал, что использует его не ради себя. Гениально по-своему.

А я стоял, сжимая в руках невероятную мощь, и на губах, против воли, бродила улыбка.

— Ура! Ура! Ура! — грянуло сбоку, перекрывая общий гул. Это орали мои друзья-танки. Сергеич свистел, заложив два пальца в рот, Громмал ревел, как медведь, а Иваныч, придерживая свой новый шикарный щит, просто кивал с той самой, понимающей ухмылкой.

Я, всё ещё оглушённый происходящим, растерянно улыбался всем собравшимся, поднимая в знак благодарности свой новый — нет, не просто новый, а крутецкий — топор. Внутри бушевал вихрь противоречивых чувств: «Они ведь правда рады за меня. А не завидуют. Или завидуют, но по-хорошему. Чёрт, Сигурд ловко всё провернул. Теперь я и чувствую себя обязанным, и оружие получил, и перед всеми как бы в долгу. Гениальная многоходовочка. Но топор-то… Боже, посмотрите на него».

— Честно говоря, — сипло произнёс Сигурд, — особый бонус у этого топора вызывает вопросы…

— Верно подмечено-с! — в раздумье хмыкнули Иваныч и Сергеич в унисон.

— Странно это! — поддержал их Громмал.

Я лишь пожал плечами:

— Кто ж его знает, что дает этот пассивный навык «Нарадумаар». Что это вообще такое? Кто такой Нарадумаар? Полная бессмыслица.

— Согласен! Но… Это все-таки крутой топор, Леха. Цени это. А что до бонуса, возможно позже он откроется… Кто знает…

Я кивнул в знак согласия и снова взглянул на топор.

Да, бонус был сомнителен, но сам топор поражал воображение. Это было не оружие — шедевр оружейного дела, от которого у меня челюсть отвисла сама собой. Рукоять, выточенная из тёмного эбенового дерева на конце инкрустированном рубином. Лезвие, выкованное из чёрной, воронёной стали, казалось, не просто резало воздух, а рассекало саму реальность. На нём играл призрачный синеватый отсвет — верный признак зачарованной стали высшего качества. Вот это да.

Я перехватил его, сделав несколько пробных, плавных взмахов. Воздух со свистом рассекался. «Старый мой топоришка… Прости, дружище. Ты хорошо послужил. Но теперь… теперь кач пойдёт в разы быстрее», — подумал я с почти кровожадным восторгом.

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 8 (76%)

Урон: 90–180

Класс: не определён

Основные характеристики:

Сила 12

Ловкость 11

Интеллект 0

Здоровье 1 (7)

Выносливость 7

Защита 0

Сопротивление 0

Критический урон 0

Отражение заклинаний 0

Уклонение 0

Скрытность 0 (4)

Восприятие 0

Удача 6

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 80

Очки маны: 0

Очки энергии: 70

Навыки владения оружием:

Двуручное оружие: 9

Экипировка:

Предметы на урон:

«Топор Нарадумаар, Испепелитель Душ (Уникальный). Ранг: Герой (уникальный). Уровень: 15 Бонус: +45-90 к урону.

Перстень героя. Уровень: 8. Бонус: +24-48 к урону.

Предметы на здоровье:

Кожаные сапоги-скороходы новичка Уровень: 1. Бонус: + 1 к здоровью.

Кожаный шлем новичка. Уровень: 3. Бонус: +3 к здоровью

Кожаные перчатки новичка. Уровень: 3. Бонус: +3 к здоровью

Предметы на другие характеристики:

Плащ ветерана Уровень: 2. Бонус: +4 к скрытности.

Взгляд сам по себе потянулся к опушке леса, где ещё недавно кипела бойня. В голове чётко и ясно возникли образы прыгающих рыжих демонов. «Ну, белочки, милые вы мои, — мысленно пообещал я им, и на губах заиграла совсем не добрая улыбка. — Погодите же. Теперь я к вам в гости соберусь. С новым „доверием коллектива“. Посмотрим, как вы будете отскакивать в ужасе».

И в этот самый момент, когда я уже мысленно рисовал себе картины беличьего апокалипсиса, локацию заполнил тот самый, сладкий и бездушный голос. После всего пережитого он звучал особенно цинично:

«Системное сообщение. Поздравляю вас с победой!»

Тишина воцарилась сама собой. Все подняли головы, будто ожидая продолжения. Но его не было. Только это короткое, пустое поздравление, повисшее в воздухе, пахнущем дымом, кровью и усталостью.

Громмал первым нарушил молчание, громко фыркнув:

— Вот и всё? «Поздравляю»? Ни тебе «спасибо», ни «извините за неудобства»? Хотя бы пару золотых от щедрот системных…

— Да уж, — хрипло рассмеялся Сергеич. — Награду мы сами себе, можно сказать, из шкуры выдрали. А она — «поздравляю». Как начальник, который премию за проект себе в карман положил.

Я опустил «Нарадумаар», уперев её обухом в землю, и вздохнул. «А чего я ожидал? Фанфар и салюта? Нет. Просто фразу, закрывающей квест».

— Ну, что ж, — сказал я вслух, глядя на своих товарищей. — Поздравления приняты. От системы. А теперь… кто со мной за новым опытом? Белки ещё не все, думаю, в лес убежали. Надо проверить.

И в ответ снова раздались смех и одобрительные крики. Система могла быть бездушной, но здесь и сейчас, с этим топором в руках и этими людьми вокруг, будущее уже не казалось такой уж беспросветной дырой. Оно казалось… интересным. И очень, очень плачевным для местной популяции грызунов.

И тут, парируя этот шум, в воздухе вновь растворился тот самый, медово-бесстрастный голос. Он звучал как официальное объявление на вокзале, возвещающее об отправлении поезда в лучшее будущее, в которое никто до конца не верит:

«Искатели приключений. Ваш испытательный срок в начальной локации завершён. Для дальнейшего развития вам надлежит отправиться в город-крепость Эредар, расположенный в локации „Тихие земли“. Ваш путь лежит на север. Проход открыт. До встречи в Эредаре! Знакомство с удивительным миром Эндор продолжается!»

Сообщение закончилось. Голос Элис смолк, оставив после себя неожиданную пустоту.

Воцарилась тишина, но теперь уже иного свойства — задумчивая, оценивающая. Все переваривали услышанное. Прошёл слух, что где-то есть большой город? Что «Начальный лес» — это только первая глава? Что нас… ждут?

Первым, как и полагается лидеру, опомнился Сигурд. Он взошёл на крыльцо покинутой таверны, чтобы его было видно всем. Его поза, несмотря на потрёпанные латы, вновь обрела уверенность.

— Что ж, товарищи! По всей видимости, наши боевые и… хозяйственные дела в этой славной деревне Лиственница можно считать оконченными! — он сделал паузу, давая осознать. — Система указала нам путь. И я, как глава клана «Стальной Рассвет», объявляю о выдвижении в этот самый Эредар! — Он обвёл всех взглядом, в котором смешались приказ и вопрос. — Вопрос на повестке дня один: вы со мной?

Толпа заколебалась на секунду, но лишь на одну. Потом грянуло дружное, решительное:

— Да!

Кричали все: и те, кто только что получил редкий лут, и те, кто ютился в обносках. Альтернативы-то не было. Сидеть в этой дыре, окружённой лесом, кишащем одними и теми же зверьми? Нет уж.

— Отлично! — Сигурд сиял. Его мечта о собственном большом отряде обретала плоть и кровь, причём кровь эту он с большинством из них совсем недавно проливал. — Тогда не теряем времени! Собираемся и выдвигаемся! На север!

Началась оживлённая суета, которую с натяжкой можно было назвать «массовыми сборами». Собирать-то было особенно нечего. Кто-то дозаправлялся водой из колодца, кто-то напяливал на себя только что полученные доспехи поверх робы, кто-то в последний раз осматривал своё новое оружие.

Через каких-то пять минут наша разношёрстная колонна — около тридцати пяти человек — уже тянулась по грунтовой дороге, ведущей на север. Выглядело это как исход беженцев, вооружённых до зубов.

— Эй, а может, на лошадях? — предложил какой-то смышлёный парень, указывая на покинутые стойла, где мирно жевали сено пара крестьянских кляч. — Добудем себе транспорт!

Несколько человек, включая его, рванули к стойлам. Но как только они попытались вывести лошадей за ворота, животные взбрыкнули. Они упирались, фыркали, закатывали глаза, будто перед ними была не просёлочная дорога, а обрыв в пропасть. Ни уговоры, ни осторожные подталкивания не помогали.

— Да идите вы, упрямые твари! — в сердцах выругался один из пытавшихся, получив лёгкий удар копытом по голени.

— Брось, — хрипло сказал Громмал, проходя мимо. — Они умнее нас. Чуют, что путь не для них. Система, видать, пассажирский транспорт не заложила. Всё своим ходом, пешком по миру. Как и положено настоящим искателям, — добавил он с едва уловимой иронией.

Я посмотрел на упрямых кляч, которые, оставшись в покое, тут же уткнулись мордами в сено. «Мудрые твари, — согласился я про себя. — Они-то здесь останутся. А нам — вперёд, в „Тихие земли“. Название-то какое успокаивающее. После белок и медведя — просто сказка. Наверняка там травка зеленее и монстры… ну, хоть десятого уровня, не пятнадцатого».

Колонна растянулась. Сигурд шёл впереди с новым посохом, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что все следуют за ним. Я шёл где-то в середине, чувствуя непривычно лёгкий вес легендарного топора на плече и странное, новое чувство — не одиночества, а принадлежности к этой нелепой, шумной, но уже своей общности. Дорога уходила в лес, на север. К Эредару. К чему-то новому.

А навстречу нам, словно ничего не произошло, потянулась вереница жителей. Те самые, что сбежали утром, бросив нас на растерзание зверям. Они шли молча, с каменными лицами, погружённые в свои мысли. Ни один взгляд не скользнул в нашу сторону, ни один кивок. Мы для них были пустым местом, временным шумом, который наконец утих.

— Ну, добро пожаловать домой, хозяева, — съязвил кто-то сзади.

— Тише, — буркнул Громмал. — Не распугивай местный колорит.

Мы проводили их взглядами — кто с усмешкой, кто с обидой, а кто и с полным безразличием. Пожав плечами, колонна двинулась дальше. Наш мир явно перестал быть их миром.

Дорога вилась среди вековых сосен и кривых берёз, уходя в гущу леса. Воздух пахл хвоей и влажной землёй. То и дело в кустах шевелилось что-то, и над зарослями всплывали цифры — 1, 3, иногда даже 5. Здешние обитатели. Но приказ Сигурда был чёток:

— Никто не отвлекается на фарм! Бьём только тех, кто лезет под ноги! Мы — не охотничий отряд, мы — экспедиция!

Поэтому, когда из-за дерева с хищным цоканьем выскакивал кабан 4-го уровня или на нас с ветки пикировала разъярённая сова, реакция была молниеносной и коллективной. Пару взмахов, крик — и тушка оставалась на дороге, а мы шли дальше, даже не замедляясь. Эффективно, без эмоций. Как лесоробы, расчищающие просеку.

Я топал в середине отряда, зажатый между друзьями. Впереди, окружённый своими приближёнными — парой серьёзных ребят 4-го уровня, — мерно шагал Сигурд, изредка что-то обсуждая с Мариной и Дайроном. Громмал, как бульдозер, шёл сразу за ними, зорко поглядывая по сторонам. Отряд сам собой разбился на маленькие группки по интересам и выживаемости.

А мы втроём — я, Сергеич и Иваныч — шли и непрерывно трепались. Оказалось, что битва за деревню не изменила в них ровным счётом ничего.

— Значит, так, — растолковывал мне Сергеич, размахивая краюхой хлеба, добытой бог весть откуда. — Мы в Эредаре находим самую дешёвую таверну. Нет, лучше две. Просто на случай, если в первой закончится эль. Потом находим тёплый сарай. Или сухой подвал. И живём.

— Живём? — переспросил я.

— А то! — подхватил Иваныч, поправляя на плече свой новый, ослепительно-чёрный щит, который выглядел дико нелепо рядом с его поношенной холщовой рубахой. — Проснулись, пошли в лес, убили парочку зайцев — на эль и жаркое. Вернулись, поели, выпили, послушали новости от таких же, как мы, — вот и день прошёл. Зачем усложнять?

Они смотрели на меня с ожиданием, будто предлагали вступить в райское братство. А я чувствовал себя предателем.

— Ребята… я, пожалуй, нет.

— Как нет? — искренне удивился Сергеич. — Петрович, да посмотри на себя! Топор крутой, уровень уже восьмой! Да с такими данными можно за три дня до десятого докачать, если, конечно, знать куда бежать!

— В том-то и дело, — вздохнул я. — Я и хочу качаться. Стремительно. Этот мир… он ведь не для отдыха. Он для чего-то другого. Я хочу это понять. А для этого нужна сила.

Они переглянулись. В их взглядах не было осуждения, лишь лёгкая, философская грусть, как у стариков, слушающих юнца, рвущегося на войну.

— Ну, смотри, — протянул Иваныч. — Сила — она штука тяжёлая. Не только в руках, но и на душе. Мы тут полегче прожить решили.

— А если опять нападение? Элитные медведи?

— Тогда и подумаем, — пожал плечами Сергеич. — А пока — зачем беду накликивать?

Мы шли ещё какое-то время молча. Я думал о своём. Новый топор на плече действительно менял всё. Он позволял всерьёз думать о сольном каче. Я никогда не любил в играх большие рейды — вечная суета, разборки из-за лута, тупые приказы самовлюблённых «командиров». Командовать сам я не рвался — ответственность не для меня. Но и терпеть над собой начальство, особенно после Сигурда с его халатом, я бы не смог.

«Идеал — небольшая, слаженная группа, — думал я, поглядывая на приятелей. — Втроём, например. Но оба они — танки. Щит да щит. Кто тогда бить будет? Я один? А если окружат? Да и мотивация у нас разная. Они идут в лес, чтобы заработать на выпивку и ужин. А я — чтобы увидеть, что за следующим поворотом. Наши пути рано или поздно разойдутся. Это неизбежно».

— Ладно, герой, — хлопнул меня по спине Сергеич, будто уловив ход моих мыслей. — Качайся, раз так душа просит. Только смотри — если уж совсем припрет, или золота на эль не станет, мы знаем, кого искать. Ты же с легендаркой теперь, тебе сам бог велел спонсировать старых товарищей.

— И совет давать, когда зазнаешься, — с невозмутимой серьёзностью добавил Иваныч.

Я рассмеялся. В этом была вся их суть — никакого пафоса, никаких обид. Простая, ясная как день, житейская логика.

— Договорились, — сказал я. И был совершенно уверен, что так оно и будет. Мы будем пересекаться в том самом Эредаре — они у своего бочонка эля, я — с похода. И это будет хорошее, простое чувство. Не «бывшие однополчане», а просто друзья, которые понимают, что у каждого своя дорога. Даже в таком дурацком, смертельно опасном мире.

И тут, словно кто-то резко перелистнул страницу, лес закончился. Не постепенно, редея, а будто упёрся в стену. Впереди, за последними соснами, открылся вид на ломаный, неприветливый горный хребет. Серая каменная стена упиралась в свинцовое небо, а наша грунтовка упиралась прямо в склон и начинала змеиться наверх, теряясь среди скал и осыпей.

— Ну, красотища, — флегматично протянул Иваныч, остановившись и уставившись на подъём. — Шагать будем, видать еще долго.

— Зато вид какой, — добавил Сергеич, доставая новую краюху. — Для аппетита. Кто знает, что там, наверху.

Мы прошли ещё с полчаса, уже изрядно запыхавшись, когда тропа совершила неожиданный кульбит. Вместо того чтобы карабкаться дальше, она нырнула прямо в каменную пасть горы, превратившись в тёмный, зевнувший тоннель.

Колонна замедлилась, затем встала. Все уставились на этот искусственный проход. Он был огромен, мог бы пропустить пару повозок бок о бок, стены его были неестественно ровными, будно срезанными гигантским лезвием.

— Вот это да… — прошептала Марина позади нас. — Кто это… выдолбил?

— Гномы, наверное, — деловито предположил кто-то. — Или магия. Или гномы с магией.

— Да хоть демоны с экскаваторами, — проворчал Громмал, щурясь в темноту. — Лишь бы не завалилось на голову, пока идём.

Я смотрел на этот титанический труд, и в голове крутилась одна мысль: «Современных технологий тут вроде как нет. По крайней мере, я не видел ни колёс, сложнее тележных, ни паровых машин. Но это… Это же тонна работы. Или волшебство. Или и то, и другое. Кто ж его знает, этот Эндор. Он ведь только и делает, что подкидывает сюрпризы да подколы». Мой взгляд непроизвольно скользнул к «Нарадумаар» на плече. «Вот и ты — сюрприз. Из совсем другой оперы, чем этот тоннель. Или нет?»

Мы шагнули в прохладную, пахнущую камнем и тайной темноту тоннеля.

***

Через минут десять шаг впереди идущих стал отдаваться иначе — не глухим стуком по земле, а лёгким эхом. Воздух перестал пахнуть сыростью и плесенью, в нём появилась свежесть. И впереди, за поворотом, забрезжил свет — не искусственный, а настоящий, дневной.

— Выход! — крикнул кто-то в голове колонны.

Наше сборище, уставшее от давящей темноты, ускорилось. И вот, мы вывалились из каменной глотки тоннеля на простор — и дружно ахнули.

Перед нами, внизу, будто на ладони, лежала огромная, упивающаяся покоем долина. Она была не просто зелёной — она переливалась всеми оттенками изумруда и малахита, от сочной травы у подножья до тёмных крон лесов по склонам. А в самой её сердцевине, зеркально-неподвижное и безупречно голубое, сияло озеро. Вода в нём была настолько чистой, что, казалось, в ней можно было разглядеть дно.

Но всё это великолепие меркло перед тем, что возвышалось прямо посреди водной глади. На острове, соединённом с берегом широкими каменными мостами, стоял город-крепость. Эредар.

Он был высечен из какого-то светлого камня. Стены вздымались в небо суровыми, неприступными башнями, остроконечные шпили которых, казалось, царапали низкие облака. Город выглядел не просто укреплённым поселением — он выглядел как единый, гигантский доспех, надетый на скалу. От него веяло древностью, силой и холодным порядком.

Некоторое время все просто молчали, впитывая вид.

— Во-о-от это да… — протянул наконец Сергеич, снимая условный шлем (кастрюлю он давно выбросил) и почёсывая затылок.

— Ничего себе крепостина, — констатировал Иваныч.

— Водой окружён… — задумчиво произнёс Громмал. — Умно. Никакого скрытого подкопа не сделаешь.

— Великолепно! — возвестил Сигурд, и его голос вновь затрещал ломающимся, визжащим фальцетом. Он выступил вперёд, указывая посохом на огромный силуэт. — Взгляните, товарищи! Наша новая цель! Наш новый дом и плацдарм! Эредар ждёт нас!

В толпе пронёсся возбуждённый гул. Кто-то восхищённо свистел, кто-то щурился, пытаясь разглядеть детали.

А я стоял, сжимая древко топора, и смотрел на этот замок. «Так вот он какой, „удивительный мир Эндор“… Сначала зайцы-убийцы в захудалой деревне, а теперь — неприступная крепость посреди озера. Контраст, блин, огонь. Интересно, что там внутри? Гильдии? Торговцы? Новые квесты от таких же бездушных, как Элис, NPC? И… новые мобы. Поинтереснее белок».

Чувство усталости после перехода куда-то испарилось. Вместо него внутри зажглось знакомое, азартное любопытство. Геймерское любопытство. Там, за этими стенами, был следующий уровень. В прямом и переносном смысле.

— Ну что, профи? — хлопнул меня по плечу Сергеич, прерывая мои мысли. — Готов?

— Ещё бы, — я усмехнулся, чувствуя, как в пальцах чешется от желания снова ощутить точность и мощь удара, которые теперь жили в моей мышечной памяти. — Только давайте сперва доберёмся. А там посмотрим, кто первый попадётся под горячую руку. Вернее, под горячий топор…

— Четыре моста! — перебил Сергеич, тыча пальцем. — Смотри-ка, ровно по сторонам света. И к каждым воротам. Богато живут, однако. У нас в деревне через речушку один мосток был, да и тот сгнил.

— И ворота не простые, — добавил Иваныч, щурясь. — Гигантские. Из того же камня. Такие, поди, и троллю не разгрызть.

Действительно, к четырём массивным вратам вели четыре широких каменных моста. Они спокойно пересекали зеркальную гладь озера, и их отражения в воде создавали идеальные геометрические фигуры.

— По углам — башни, — указал Громмал своим здоровенным пальцем. Его орочий взгляд сразу выхватывал военные детали. — И на каждой… катапульты. Видны очертания. Не для красоты стоят.

— А стены… — прошептала Марина, и в её голосе слышалось неподдельное благоговение. — Они же выше трёх домов, поставленных друг на друга! И толщиной… в две повозки бок о бок, не меньше.

Стены и вправду поражали. Двенадцать метров камня, холодного и немого, без единой бойницы на нашем уровне. Они не кричали о мощи — они просто констатировали её, как непреложный закон природы. «Неприступность, возведённая в абсолют», — подумал я.

— Да уж… — протянул кто-то сзади. — С такими стенами можно спать спокойно. Или сидеть в осаде лет двадцать.

Но всё это — и мосты, и башни, и стены — было лишь скромным обрамлением для главного чуда. В центре крепости, подавляя всё вокруг своим масштабом, высился замок. Нет, не замок — твердыня. Он был невероятно широк внизу, словно вросший в островную скалу, и стремительно, по жестокой геометрии, сужался кверху, взмывая в небо единым, острым как игла шпилем.

— Да тут метров пятьдесят, не меньше, — почти машинально прикинул я, и мой внутренний геймер тут же выдал сравнение: «Это как пятнадцатиэтажный дом. Только из сплошного камня».

— И он тоже из этого… поглощающего свет камня, — заметил Сигурд, и в его голосе звучал не только восторг, но и расчётливая оценка. — Материал необычный. Магические свойства не исключены.

— Красиво, — флегматично резюмировал Иваныч, и в этом простом слове было больше искренности, чем во всех наших восторгах. — Только вот интересно, как они там воду носят? С озера, что ли, таскают? Или колодец в скале долбили?

— Иваныч, святое место! — фыркнул Сергеич. — Ты про туалеты ещё спроси, пока не забыл.

— А что? Важный вопрос, — невозмутимо парировал тот.

Пока они препирались, я окинул взглядом всю локацию, стараясь понять её логику. Долину, эту идеальную чашу, со всех сторон обнимало кольцо неприступных гор. Мы пришли с юга. И на западе, и на востоке, в каменных стенах хребта, я различил такие же тёмные точки — устья других тоннелей.

«Значит, мы не одни такие „счастливчики“. С других стартовых локаций, своих „Лиственниц“, сюда же пробиваются другие группы», — подумал я.

А потом взгляд упал на север. И там, в самой массивной части гор, зиял проход. Но это был не просто тоннель. Он был монструозен — раза в три, если не в четыре, больше нашего. Его устье напоминало пасть спящего титана, готового поглотить целую армию.

— Гляньте-ка на север, — тихо сказал я, и все невольно повернули головы.

— О-ё-ёй… — свистнул Сергеич. — Это что, для великанов мост?

— Или для драконов, — мрачно пошутил кто-то.

Но я уже строил догадки. «Всё сходится. Восток, запад, юг — это входы для новичков, для „песочниц“. А вот север… Север — это уже не учебный класс. Это дверь в настоящий, огромный и, без сомнения, смертельно опасный мир Эндора. Туда, где уровни, наверное, начинаются не с пятого, а с двадцатого. Или с пятидесятого».

— Ну что, — обернулся к отряду Сигурд, его глаза горели азартом первооткрывателя. — Загадки будем разгадывать уже внутри. Пора наконец-то ступить на эти прекрасные мосты и узнать, что же скрывается за столь гостеприимными стенами!

Колонна тронулась вниз, к ближайшему южному мосту. А я шёл, не отрывая глаз от гигантской северной «пасти». «Лиственница» была прелюдией. Эредар, кажется, — лишь первая глава. А вот что там, дальше… Вот это будет настоящая игра. С новым топором и старыми друзьями — самое то». На губах сама собой заиграла улыбка.

— Ну, я же говорил, — не удержался я, когда на западе показалась первая движущаяся масса. — Смотрите-ка.

Словно в немом подтверждении моих мыслей, из тёмных провалов восточного и западного тоннелей, точно муравьи из разорённых муравейников, начали высыпать люди. Нет, не просто люди — игроки. Такие же, как мы. Потрёпанные, в разнокалиберном снаряжении, но живые.

Только вот числом они нас превосходили. И значительно.

Группа с запада растянулась длинной, нестройной колонной. Я быстро прикинул: около сотни голов. Они шли молча, сосредоточенно, и даже на расстоянии было видно, что у многих в руках — настоящее, а не подобранное на поле боя оружие.

— Мама родная… — присвистнул Сергеич, прикрывая ладонью глаза от солнца. — Целая рота. И с востока, глянь-ка, ещё больше!

С восточного направления вываливалось настоящее войско. Две, а то и все две с половиной сотни человек. Они шли плотнее, организованнее. Среди них мелькали знамёна — куски ткани, натянутые на палки, с какими-то кривыми символами.

— Двести, не меньше, — хрипло оценил Громмал, его рука непроизвольно потянулась к рукояти оставшегося ножа.

— И вид у них… не такой потрёпанный, как у нас после медведя.

— Может, у них стартовая деревня была попроще? Без элитных косолапых? — предположил Иваныч, потирая подбородок.

— Или они просто лучше справились, — мрачно добавил кто-то сзади.

Три большие группы, словно по невидимому сигналу, двинулись по трём мостам к трём воротам. Люди с запада и востока, заметив нас, начали махать руками — не то в приветствии, не то чтобы убедиться, что мы не мобы. Мы машинально помахали в ответ.

— Интересно, — пробормотал я, глядя на эту почти синхронную картину. — Это так задумано? Чтобы все отряды, выжившие в своих «песочницах», сошлись у Эредара в одно время? Или нам просто дико повезло с таймингом?

— Не похоже на случайность, — тихо сказал Сигурд, шагавший рядом. Его взгляд скользил по чужим колоннам с холодной, оценивающей расчетливостью. — Слишком уж… симметрично. Система любит порядок. Значит, это — часть сценария.

Подойдя ближе к южным воротам, мы увидели стражников. Но это были не те храбрецы из Лиственницы. Это были монолиты из стали и плоти в тяжёлых, украшенных чеканкой латах, с алебардами, острия которых холодно поблёскивали в свете дня. И над каждым из них пылала цифра, от которой в глазах рябило: 50.

— Пятидесятый… — выдохнула Марина, и её голос дрогнул.

— И по всему периметру, смотрите, — кивнул я на стены. На зубцах, недвижимые как горгульи, стояли арбалетчики и лучники. И у каждого — та же пугающая отметка: 50.

Они не смотрели на нас. Их взгляды были устремлены куда-то вдаль, за долину, будто мы — не более чем муравьи, заползшие к подножию их сапог. Полное, тотальное безразличие.

— Ну, хоть не убили, — флегматично заметил Сергеич, когда наша группа, замирая от невольного трепета, прошла под тенью гигантской арки ворот. — И то хлеб. А то я уж думал, привычка у них — новичков постреливать для разминки.

Минуя толстенную стену, мы оказались по ту сторону. И вот тогда все, включая меня, забыли про стражников, про другие отряды, про всё.

Перед нами расстилалась огромная, вымощенная идеальной плиткой площадь. Она была так велика, что противоположный её конец терялся в дымке. А в самом её центре, подавляя пространство, высился тот самый замок. Теперь, вблизи, он казался и вовсе циклопическим. Его стены нависали над крепостными стенами, как гора над холмами. Он не просто стоял — он властвовал над всем, что было внутри этой каменной чаши.

Воцарилась тишина. Даже болтливые новички из других отрядов, входящие через другие ворота, смолкли.

— Вот это… масштаб, — наконец выдавил из себя Иваныч, и в его обычно спокойном голосе прозвучало неподдельное почтение.

— Под таким камушком и жить не страшно, — философски добавил Сергеич.

— Интересно, — прошептал я, глядя на безупречные линии замка, впитывая его немую, леденящую мощь. — Что они там внутри охраняют так сильно? Или… от кого?

Наша разношёрстная толпа высыпала на каменный простор площади, и первое, что бросилось в глаза — не лавки и не замок, а фигура у его подножия. На широких парадных ступенях, словно хозяин, встречающий гостей, стоял полноватый мужчина средних лет. Его красный камзол, шитый золотом, кричал о богатстве, но сочетание с явно лысеющей головой, прикрытой дурацким, похожим на колпак арлекина, головным убором, вызывало скорее недоумение. И, конечно, над ним мерцала та же цифра: 50.

Перед ним кучковалась толпа настоящих горожан — от карапузов первого уровня до седобородых старцев пятидесятого. Увидев нас, они разразились оглушительными криками восторга. В воздух полетели шапки, платки, кто-то даже швырнул какой-то овощ.

— Ура! Новые герои! Слава героям! — неслось со всех сторон.

— Смотри-ка, встречают как победителей, — фыркнул Сергеич. — А ну как мы бы в Лиственнице провалились? Кидали бы тухлыми яйцами?

— Неизвестно, — философски заметил Иваныч. — Может, и не пустили бы вовсе. А может, и яйцами.

Я огляделся по периметру площади. Повсюду теснились лавки с пёстрыми навесами, слышался звон молотов из кузниц, доносились аппетитные запахи из таверн. Торговцы, завидя такое количество потенциальных клиентов, тут же оживились, заманивая руками:

— Сюда, добрые молодцы! Лучшие клинки в Эредаре!

— Магические свитки! Защита от сглаза и порчи!

— Свежий хлеб! Только из печи!

Но мой взгляд, как и взгляды большинства, был прикован к двум другим группам. С запада, сбившись в плотную, дисциплинированную кучу, стояло воинство орка. Сам вожак, здоровенный смуглый орк, на голову выше Сигурда, невозмутимо наблюдал за происходящим, его ладонь лежала на рукояти исполинского меча за спиной. Его воины — в основном орки и люди крепкого сложения — стояли молча, без суеты.

А с востока… Там царила иная атмосфера. Самое многочисленное войско возглавляла тёмная эльфийка. Высокая, стройная, с кожей цвета старого серебра и холодными, миндалевидными глазами. Она стояла, нахально уперев руки в бока, и её взгляд, полный неприкрытого презрения, скользил по нашим потрёпанным рядам, а затем переходил на западных орков. Её последователи — в основном эльфы, бойцы в лёгких доспехах — держались с подобной же надменностью.

«Три фракции, — пронеслось у меня в голове. — Ордынцы, Эльфы и… мы. Безродные „южане“. Весело будет».

Само собой, наш неоспоримый лидер не мог остаться в тени. Сигурд вышагнул вперёд, к самому краю нашей группы, расправил плечи в своих блестящих латах и принял позу полководца, оценивающего поле будущей битвы. Его взгляд встретился со взглядом орка, затем скользнул к эльфийке.

На площади воцарилась напряжённая, звенящая тишина, нарушаемая лишь приветственными криками горожан. Три воинства уставились друг на друга с немым любопытством, смешанным с настороженностью и пробуждающимся соперничеством. Даже торговцы на миг притихли, чувствуя, как воздух наэлектризовался.

Голос Элис, сладкий и торжественный, раскатился под сводами площади:

«Добро пожаловать в Эредар, искатели. Мы рады видеть тех, кто доказал своё право войти в эти стены».

Воцарилась торжественная пауза, будто перед вручением «Оскара».

«С заснеженных территорий запада, из деревни Морозко — приветствуем вас!»

Со ступеней замка полноватый мужчина в камзоле величественным жестом указал на группу орка. Мы, южане, по инерции захлопали. Выглядело это немного нелепо — аплодировать оркам. Но те, во главе со своим вожаком, лишь сдержанно, почти невидимо, кивнули в нашу сторону. Их дисциплина была впечатляющей.

«С восточных степных территорий, из деревни Мираж — приветствуем вас!»

Теперь мы и западные повернулись к эльфийке и её отряду. Раздались уже более уверенные аплодисменты. Эльфийка лишь слегка склонила голову, взгляд её оставался холодным и оценивающим.

«И с южных лесных территорий, из деревни Лиственница — приветствуем вас!»

Настал наш черёд. Мы, как по команде, вскинули руки с криками, стучали оружием по доспехам. Сергеич свистел. Иваныч просто поднял руку. Чувство было странное: будто мы — гладиаторы, выжившие на арене, и нам рукоплещет толпа. Горожане орали громче всех, забрасывая нас улыбками.

«Добро пожаловать в город-крепость Эредар!» — голос Элис вновь привлёк всеобщее внимание. «В вашем полном распоряжении — просторный замок. Его вместимость — пятьсот мест. Имеется прислуга, охрана, столовая. И, что самое главное, — всё это бесплатно!»

На секунду воцарилась тишина, а потом площадь взорвалась смехом и одобрительными возгласами. Нервный, радостный хохот.

— All inclusive! — проревел кто-то сзади меня. — Точно! Прямо как в Турции!

— Только вот пейзаж не тот, — парировал Сергеич, оглядывая угрюмые чёрные стены. — И «анимация» посерьёзнее будет. Вон, глянь, какие «экскурсоводы» на стенах стоят, — он кивнул на лучников пятидесятого уровня.

— Зато бесплатно, — философски заметил Иваныч. — В наше время это главный критерий роскоши.

«All inclusive в крепости, окружённой озером и охраняемой пятидесятниками. Да, это вам не Анталия. Но столовая… Бесплатная. После недели голодных пайков в Лиственнице это звучало как музыка», — подумал я.

Элис продолжала, и её голос приобрёл деловые нотки:

«На последнем этаже замка вы найдёте зал для совещаний. От каждого клана — несколько представителей. Советом будет руководить маркиз Кантел де Лорен, который и введет вас в курс дела».

В этот момент «арлекин» на ступенях — тот самый полноватый мужчина — степенно, с достоинством кивнул, подтверждая, что он и есть тот самый маркиз.

«Маркиз де Лорен… Маркиз де Полняк, скорее», — не удержался я, и съязвил, осматривая его весьма выдающуюся фигуру, стянутую шитым золотом камзолом. Шутовской колпак на этом фоне выглядел как минимум странно.

«Располагайтесь, осваивайтесь!» — вещала Элис. «Познакомьтесь с жителями города, с нашими торговцами и ремесленниками, кои являются одними из лучших в этих землях!»

При этих словах горожане и владельцы лавок дружно подняли руки, махая нам, зазывая. Крики «Добро пожаловать!» и «Заходите!» смешались в единый гул.

И тут голос Элис внезапно стал… курортно-зазывным:

«И не забудьте расслабиться на берегу озера! У нас — лучший пляж на всём юге Эндора! Нет ничего приятнее, чем после тяжёлого дня прокачки окунуться в освежающие воды озера Эрида! Не правда ли?»

Наступило мгновение полного, остолбеневшего молчания. Пляж? После всего этого? После белок, медведя и стражников-пятидесятников?

И это молчание прорвал чей-то счастливый, истеричный возглас:

— О, ДА!

Его тут же подхватили десятки голосов. Смех, радостные крики «Да!», «Обязательно!» эхом отдавались от высоких стен крепости. Люди смеялись не потому, что им было весело, а от абсурда и нахлынувшего облегчения. Пляж! Это было так нелепо и так прекрасно одновременно.

«Добро пожаловать, искатели приключений!» — прозвучало заключительное, почти ласковое сообщение, и голос Элис смолк.

Я стоял, глядя на смеющихся, обнимающихся людей, на важного маркиза в колпаке, на мрачный замок, предлагающий бесплатный ночлег, и на чёрные стены с убийцами наверху. Мир Эндора был не просто опасным. Он был совершенно, безумно непредсказуемым. И, чёрт возьми, начинало становиться интересно.

Глава 2

Маркиз поднял руку — неспешно, но с такой безоговорочной властностью, что людской гул стих, будто воду из бочки выплеснули. И заговорил. Голос у него оказался неожиданно низким, бархатным и тяжёлым, как хороший коньяк, — полная противоположность дурацкому колпаку на его голове.

— Искатели приключений! — прогремел он. — Я — маркиз Кантел де Лорен. И от имени благородных жителей Эредара, а также от себя лично, имею честь вас горячо приветствовать!

Толпа горожан, будто по невидимой команде, снова взорвалась ликующими криками. Нас начали обступать со всех сторон: хлопали по плечам, совали в руки то краюху душистого хлеба, то деревянную кружку, то какую-то визитку, вырезанную на бересте. Одна пожилая женщина, с глазами, полными слёз, попыталась надеть на меня венок из полевых цветов.

«Что это за визитки? „Гном Борборид, качественная починка доспехов, без очереди для героев“? Серьёзно?»

Сигурд, разумеется, не мог упустить момент. Он выступил вперёд, отблески на его латах играли в такт важной походке.

— Уважаемый маркиз! — начал он со знакомыми нотками дипломата, ведущего переговоры на высшем уровне. — Вы столь любезно упомянули, что мы — не первые… гости из нашего мира в Эндоре.

Маркиз медленно кивнул, и его колпак смешно закачался.

— Верно, молодой человек. Не первые и, осмелюсь надеяться, не последние.

— Тогда позвольте спросить, — Сигурд сделал театральную паузу, оглядывая своих людей, ловя их внимание. — Где же они? Наши славные предшественники? Мы бы с радостью… переняли их опыт. Учиться у мудрейших — долг каждого воина.

Вопрос повис в воздухе. Даже горожане на мгновение притихли, с любопытством глядя на своего правителя. Я почувствовал лёгкий холодок под лопаткой. Вопрос был правильным. И слишком уж удобным.

Маркиз де Лорен улыбнулся. Улыбка у него была широкой, но до глаз не доходила. Он развёл руки в стороны, как бы желая обнять весь мир — и замок за спиной, и озеро, и горы на горизонте.

— О, они здесь! — воскликнул он с какой-то шумной, почти актёрской сердечностью. — Все они здесь, в Эндоре! Как, впрочем, и всем мы — эльфы далёких рощ, гномы подгорных царств, кочевники бескрайних степей… Все мы Земляне. Мир наш, дорогие друзья, необъятен и… невероятно гостеприимен. Для всех найдётся место под нашим щедрым небом!

Он обвёл всех нас своим взглядом, и в нём на миг мелькнуло что-то нечитаемое — то ли вызов, то ли жалость, то ли просто усталость от повторения заученной речи.

Рядом со мной Сергеич тихо фыркнул.

— «Найдется место», — пробормотал он себе под нос, откусывая от подаренной булки. — Интересно, на кладбище место считается? Там всем хватит.

Иваныч, как обычно, высказался с невозмутимой практичностью:

— Гостеприимство — оно, конечно, хорошо. А карту бы этого «необъятного мира» да описание местной фауны. Желательно — с указанием, кто сколько опыта даёт. Вот это была бы настоящая забота о гостях.

Маркиз, будто уловив общий скепсис, снова заговорил, слегка понизив тон, придавая словам доверительную интимность:

— Не ищите сложного там, где его нет, друзья мои. Эредар — ваш щит и ваш кров. Отдохните с дороги. Осмотрите город. А дальше… дороги сами покажутся под вашими ногами. Эндор… он сам ведёт тех, кто умеет слушать.

— То есть все жители Эндора это бывшие земляне?

Маркиз кивнул.

— Это как?

— Поподробнее пожалуйста…

— Я чувствую, вопросов у вас — как звёзд на небе Эндора, — маркиз де Лорен поднял палец, и его шутовской колпак снова предательски качнулся. — И все они требуют обстоятельного ответа. Поэтому предлагаю перейти от уличных оваций к деловому разговору. Наверху, в Зале Совещаний. Приглашаю глав каждого из ваших… сообществ. Можете взять с собой по два-три советника.

Он обвёл нашу разношёрстную толпу взглядом, в котором вдруг промелькнула стальная усталость — совсем не клоунская.

— Остальные — располагайтесь. Замок, как и говорила наша милая Элис, давно ждёт гостей. Комнат хватит на всех.

На том и порешили. Но прежде чем заходить под своды замка, маркиз нас всех остановил:

— Но прежде поступим иначе. Я вам покажу кое-что. — он подмигнул нашей толпе, — Чтобы вы понимали что такое Эндор. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Не так ли?

И он нас повел на север.

Мы собрались у Северных Ворот Замка. Это были не просто врата. Это был гигантский портал, заполненный мерцающей, похожей на ртуть магической пеленой. Мы все вошли туда за маркизом и обомлели от увиденного…

Мы оказались на огромной площади. А вокруг, испещрённый ярусами, террасами, мостами и водопадами колоссальной структуры город. Солнечный свет окрашивал всё вокруг в сотни подвижных бликов — сапфировых, изумрудных, кроваво-рубиновых. Воздух звенел от гула тысяч голосов, смешанного с музыкой, звоном кузнечных молотов и отдалённым рёвом толпы.

— Мать моя женщина… — прошептал Сергеич, задрав голову.

— Это… что? — не поверил своим глазам Иваныч, щурясь на мосты, перекинутые между ярусами на головокружительной высоте. По ним сновали люди, существа… и не только.

Маркиз, наш пухлый гид, обернулся, и его лицо расплылось в самодовольной улыбке под дурацким колпаком.

— Добро пожаловать в Великий город-святилище Тир, дорогие гости! А Эредар — это по сути ворота в Тир. Любуйтесь товарищи эпохальным видом. Тут есть все. Там — территория гильдий, магических академий, посольств и… особых резиденций. Ниже — торговые ряды, таверны, ремесленные кварталы и, конечно, наша жемчужина — Арена!

Он махнул пухлой рукой, и наш взгляд устремился вниз, в центр атриума. Там, в чаше глубиной с десяток этажей, лежала идеально круглая песчаная площадка, окружённая вздымающимися рядами сидений. Над ней парили несколько огромных, мерцающих магических кристаллов.

— Арена, — с пафосом произнёс маркиз. — Где решаются споры, закаляются герои и рождаются легенды! Всё, что происходит на песке, транслируется на городские экраны. Но об этом позже. Следуйте за мной!

Нас повели по широкой, плавно поднимающейся дороге. И тут началось самое безумное.

Улицы были не просто коридорами. Это были настоящие проспекты под открытым небом. По обеим сторонам теснились не лавчонки, а настоящие магазины с витринами, в которых сверкали доспехи, от которых слепило глаза, и посохи, пульсирующие внутренним светом. Воздух дрожал от энергии — пахло озоном, специями, жареным мясом и… магией. Осязаемой, как влажность перед грозой.

И толпа… Боже, толпа.

Рядом с нами, группкой потрёпанных «южан», небрежной походкой прошёл мужчина в чёрных латах, стилизованных под хитиновый панцирь. Над его головой плыл полупрозрачный, леденящий душу череп, а уровень гласил: ???. Он что-то негромко говорил своему спутнику — девушке с алыми глазами и клыками, выглядывающими из-под пухлых губ (Вампир, ур. 73). Они не обратили на нас ни малейшего внимания.

— Смотри-ка, — ткнул меня локтем Сергеич, указывая на противоположную сторону улицы. Там, у лотка с магическими свитками, стояло существо из жидкой тени с двумя горящими углями глаз. Надпись: Тень из Бездны, ур. 65.

— И что они здесь делают? — прошептал я.

— Живут, наверное, — флегматично ответил Иваныч, разглядывая вывеску соседней таверны «У Пьяного Дракона». — Или пьют. Или и то, и другое.

Мы прошли мимо целого квартала, где здания были выстроены из светящегося белого мрамора, а по струящимся водопадам, падавшим с верхних ярусов в прозрачные каналы вдоль улицы, скользили сияющие сферы — духи воды (Элементаль Воды, ур. 80), занимавшиеся, судя по всему, орошением декоративных садов.

— Красиво, — констатировал Иваныч. — И поливать не надо.

— Да уж, — хрипло рассмеялся Громмал, шагавший сзади. — Только представь, идёшь ночью пьяный домой, споткнулся — и тебя местный «садовник» в канале утопит за порчу клумбы.

Потом были государственные дома — огромные здания с колоннадами, гербами и знамёнами, висящими у входа. «Гильдия Магов Пламени», «Посольство Серебряных Лесов», «Синдикат Теневых Троп»… У входа в одно из них, украшенное символами молота и наковальни, стоял настоящий огр в полных мифриловых доспехах (ур. 56). Он мирно чистил яблоко ножом размером с мой топор.

— Эй, парень, — окликнул его какой-то смельчак из западного отряда. — А доспехи-то где купил?

Огр медленно повернул голову, тщательно пережёвывая яблоко. Его взгляд, полный спокойной уверенности сверх существа, скользнул по говорящему (Человек, ур. 7).

— Сделал сам, — басом, от которого задрожали витрины, ответил огр. — Вопросы?

Смельчак тут же растворился в толпе.

Но самым впечатляющим были экраны. Они были повсюду. Огромные, плоские, из сгущённого магического света, они висели в воздухе на площадях, на стенах зданий, даже под сводами мостов. На одном транслировали бой на Арене: воин в сияющих латах (Паладин, ур. 45) ловко уворачивался от огненных шаров, которые швырял в него рогатый демон (ур. 48). Звук был приглушённым, но рёв трибун доносился и сюда. Бегущая строка внизу сообщала коэффициенты на ставках.

На другом экране показывали что-то вроде рекламы: прекрасная эльфийка в развевающихся одеждах рекламировала зелье «Вечной молодости», держа в руках сияющую склянку. «Всего пятьсот золотых! Только в магазинах „Слеза Феникса“!»

— Пятьсот… — ахнула Марина. — Да это же…

— …Дороже чем наши жизни… — мрачно закончил Громмал.

Третий экран показывал карту какого-то подземелья с двигающимися по нему метками и уровнем сложности: «Гробница Падшего Титана. Рекомендуемый уровень: 50+. Свободные слоты: 2 (танк, хил)».

— Пятьдесят… — выдохнул я, чувствуя, как мой восьмой уровень съёживается до размеры пылинки.

— Мечтать не вредно, — философски заметил Сергеич.

Кипела жизнь полным ходом. Шли караваны вьючных ящеров, нагруженных ящиками. Группа авантюристов в соответствующих доспехах («Стальной Вепрь», средний ур. 65) что-то горячо обсуждала у ларька с картами. По мосту на уровне выше прогуливалась парочка: высокий мужчина с серебряными волосами и заострёнными ушами (Эльф-чародей, ур. ???) и девушка с небольшими рожками, закрученными в изящные спирали (Полудемон, ур. 45). Они смеялись, и он мановением руки создавал в воздухе сияющие цветы из искр.

На огромном экране как раз сменилась картинка. Теперь там показывали фрагмент какого-то эпического сражения: крылатый дракон (Древний Огнекрыл, ур. ???) сражался с группой из двенадцати человек, каждый из которых светился аурой невероятной мощи. Магия рвала небо, мечи ревели, нанося удары, от которых дрожал камень. Это было одновременно пугающе и… невероятно завораживающе.

«Вот он, настоящий Эндор, — подумал я, чувствуя, как в груди загорается знакомый азарт. — Не деревня с белками. А вот это. Арены, гильдии, подземелья для 50+ уровней. И драконы».

И впервые за долгое время будущее не казалось просто чередой смертей и выживания. Оно казалось… приключением.

***

— А теперь возвращаемся! — скомандовал маркиз и мы все дружно вернулись через тот странный портал в центре площади к северным воротам замка. Звуки шумного города сменились тишиной зеленой долины.

А наша рать — пораженная увиденным, потрёпанная, пропахшая дымом и звериной кровью — хлынула под своды замка.

Внутри он оказался… не то чтобы роскошным, но подавляюще монументальным. Круглый вестибюль уходил вверх на невероятную высоту. Вдоль стен, словно пчелиные соты, теснились одинаковые тёмные двери. В центре — пространство, обставленное диванами и низкими столиками из тёмного, почти чёрного дерева. И свет… Свет был повсюду. Стены были сложены из чередующихся плит: матового чёрного камня и таких же светящихся оранжевых камней, как те, что освещали нашу первую пещеру. От этого всего веяло не уютом, а холодной, технологичной древностью.

«Напоминает не замок, а какой-то гипертрофированный офис лунной базы, — подумал я. — Только вместо постеров — гобелены с изображениями битв с чудищами, которых я пока даже представить не могу».

В дальнем конце зала виднелись двойные дубовые двери с вывеской «Столовая». Оттуда доносились соблазнительные запахи жареного мяса и свежего хлеба. Вокруг сновала прислуга в строгих синих ливреях, бесшумно раздавая бронзовые ключи на деревянных бляшках.

— Комната 47, благодетель, — склонился передо мной один из них, вручая ключ. — На третьем этаже. Вид на озеро.

«Благодетель, — мысленно передразнил я. — Уже и до благодетелей дожил. Скоро, глядишь, и титул какой подарят. Лёха Благодетель, Испепелитель Белок».

По обе стороны от входа взмывали вверх две широченные лестницы из того же чёрного камня. По ним уже потянулись вереницы искателей, направляемые слугами: «Отряд с запада — на восточное крыло, второй и третий этаж! Прибывшие с востока — на западное!»

А три лидера (Сигурд, орк в звериных шкурах и та самая надменная эльфийка) с их советниками — проследовала за маркизом к стене у основания лестницы. Там, среди чередующихся тёмных и светящихся плит, была одна, что сияла чистым, голубым светом интенсивнее прочих.

Подойдя вплотную, мы увидели, что это не просто стена. Она была абсолютно прозрачной. За ней находилась небольшая квадратная комнатка, метра три на три. И по её стеклянным (или хрустальным?) стенам снизу вверх с тихим шипением бежали, переливаясь, серебристые линии энергии, словно жидкий металл или очень быстрая ртуть.

— Прелесть, — без особого восторга констатировал Иваныч, стоя у меня за спиной. — Лифт. Только без кнопок. Надеюсь, голосом управляется. А то крикни не тем тоном — и унесёт прямиком в подземелье.

Маркиз услышал и обернулся, его глаза блеснули весёлой искоркой.

— Почти угадали, уважаемый! Управляется мыслью. А подземелий у нас, кстати, тоже предостаточно. Но сегодня — только наверх.

Он сделал широкий, приглашающий жест к сияющей панели. Прозрачная стена бесшумно растворилась, пропуская внутрь струйку прохладного, озоном пахнущего воздуха.

— Господа предводители и их мудрые спутники, — произнёс Лорен. — Прошу. Наш совет ждёт.

Мы шагнули внутрь комнатки. Почти сразу пространство сжалось в голубую вспышку — не ослепительную, а скорее обволакивающую, будто нырнул в прохладную, светящуюся воду. На миг исчезло всё: и звуки, и запахи, и даже чувство собственного веса. Мы чувствовали себя не то десантом, не то лабораторными мышами, которых ведут на самый интересный эксперимент.

— Телепорт, — как бы между делом пояснил маркиз, когда серебристые линии вокруг нас слились в сплошное сияние. — Куда ж без него в приличном замке.

«Так, — успеть мелькнула мысль. — Никакой тошноты. Не трясёт. Технологии у них, что говорить, на уровне. Только вот куда „портнуло“…»

Мгновение спустя мы так же плавно вышли сквозь аналогичную светящуюся стену. У меня даже рефлекторно приготовились мышцы — вдруг окажемся там же, откуда вошли.

Но нет.

Перед нами вытянулся длинный, прямой коридор, торжественно освещённый теми же холодными кристаллами в стенах. Атмосфера резко сменилась с технологичной на почти музейную. Стены сплошь, от пола до потолка, были завешаны портретами.

— Наша семейная галерея, — с лёгкой театральностью произнёс маркиз, видя, как наши взгляды прилипли к полотнам.

«Семейная…» — мысленно усмехнулся я. На портретах были изображены мужчины и женщины, несомненно, величественной осанки и властных лиц. Но их облачение сводило на нет всё величие. Все они были в тех же нелепых, пышных камзолах и… без исключений, в дурацких колпаках, точь-в-точь как у нашего проводника. Различались они лишь палитрой: тут сиял лазурный, там алел багровый, здесь зеленел изумрудный.

Сергеич, шагавший рядом, не удержался и тихо прошипел мне на ухо:

— Что, вся династия у них в шутах ходила? Или это такой дресс-код — «власть через унижение»?

— Может, это маскировка, — так же тихо парировал Иваныч, не отрывая глаз от портрета дамы в лиловом. — Чтоб враги всерьёз не воспринимали. А потом — бац! — и дипломатический скандал с применением боевой магии.

Маркиз, казалось, не слышал наших перешёптываний или делал вид. Он важно шествовал вперёд. Марина тоже молчала, Сигурд помимо нас позвал и ее, как далеко не последнего человека в клане.

Вскоре мы упёрлись в массивные дубовые двери, перекрытые скрещенными алебардами двух стражников. Стражи были… необычными. Не просто люди в латах. Их лица под открытыми шлемами были абсолютно неподвижны и симметричны до неестественности, словно выточены из того же чёрного камня, что и стены замка. Их глаза смотрели сквозь нас. Цифры над головами, конечно, горели «50».

Завидев маркиза, стражи синхронно, с идеально отточенным движением, развели алебарды и отворили двери. Без единого звука.

— Спасибо, господа, — кивнул им Лорен, как давним знакомым, и шагнул внутрь.

Зал совещаний оказался таким же круглым, как вестибюль внизу, но куда меньше. Метров десять в диаметре, не больше. Всё убранство заключалось в круглом столе из светлого дерева и десяти высоких креслах с прямыми спинками. Ни лишних украшений, ни гобеленов — только суровая функциональность.

— Прошу, располагайтесь, — маркиз жестом указал на кресла и без лишних церемоний устроился во главе стола.

Прежде чем сесть, я подошёл к одному из окон, опоясывавших зал по всему периметру. Вид захватывал дух. Мы и вправду были на самой вершине замка-иглы. Вся долина лежала как на ладони: зеркало озера, ленты дорог, крошечные, с ноготок, домики у стен. Правда, красоту портили массивные железные решётки, вмурованные в оконные проёмы. Не для защиты от падения, чувствовалось. Скорее, чтобы никто не сбежал… или не вломился.

«Вид шикарный, — подумал я. — И клетка отличная».

Наконец все расселись. Прямо за спиной маркиза, на единственном свободном участке стены, висел большой портрет. На нём был изображён мужчина лет пятидесяти. Лицо — резкое, с пронзительными, холодными голубыми глазами, длинными, как у аристократа прошлых веков, чёрными волосами и волевым, тяжелым подбородком. Он тоже был в камзоле — но не пёстром, а глубокого, траурного чёрного цвета. И, к всеобщему удивлению, на его голове не было дурацкого колпака. Мое уважение.

Маркиз, заметив наши взгляды, обернулся к портрету. Его обычно ироничное лицо на мгновение стало серьёзным, даже отстранённым.

— Мой дед. Герцог ля Карнег, — произнёс он, и в голосе впервые прозвучало нечто похожее на неподдельное уважение. — Великий человек. Суровый, как здешние горы зимой. Именно он… — маркиз сделал паузу, собираясь с мыслями, — именно он многое рассказывал мне об искателях приключений. О тех, что приходили до вас. Он… лично их принимал.

В зале повисла тихая, тягучая пауза. Слово «принимал» прозвучало с такой многозначительной интонацией, что даже Сигурд не нашёлся с очередным пафосным вопросом. Все молча смотрели то на суровое лицо герцога, то на вдруг помрачневшего маркиза в его клоунском наряде.

«Лично принимал, — пронеслось у меня в голове. — Интересно, в этом же кресле? И где теперь те, кого он „принял“?»

Маркиз вздохнул, стряхнул с себя мимолётную задумчивость и снова обрёл привычный, слегка игривый тон.

— Но это, как говорится, уже история. А мы собрались здесь, чтобы поговорить о будущем. Вашем будущем в Эндоре. Итак, господа… с чего начнём?

Я воспользовался минутной, слегка неловкой паузой, пока маркиз отдавал дань уважения портрету сурового деда, чтобы как следует разглядеть наших «коллег» по несчастью. Двенадцать человек в круглой комнате — и уже чувствуется, как в воздухе висит не просто любопытство, а лёгкое, острое напряжение будущего дележа ресурсов, а может, и чего посерьёзнее.

Западная делегация: Орда, Магия и… Саурон в миниатюре.

Во главе их троицы восседал, вернее, почти заполнял собой кресло, тот самый здоровенный орк. Смуглая кожа в шрамах, тяжёлая челюсть, маленькие, внимательные глаза, которые, кажется, оценивали не уровень угрозы, а стоимость нашего снаряжения на вес. За его спиной, прислонённый к стулу, громадный двуручный меч с зазубренным лезвием — явно не для церемоний. Над головой — цифра «7».

Справа от него пристроился эльф. Не тёмный, а скорее «зимний»: белые, будто иней, волосы, собранные в строгий хвост, и холодное, отстранённое лицо. В изящных руках он держал посох из бледного дерева, на конце которого мерцал кристалл, похожий на сосульку. Уровень — «4». Он не смотрел ни на кого, а изучал узоры на столе, будто видел в них больше, чем мы.

А слева… слева сидел хоббит. Да, именно хоббит. Росточком с ребёнка, но сложенный плотно, как боксёр. Его рыжая, всклокоченная шевелюра и щетинистые бакенбарды обрамляли лицо, на котором читалась редкая концентрация злобной практичности. Его маленькие глазки-щёлочки метались по комнате, выискивая слабые места, а на толстых, волосатых ногах (он, кстати, сидел, поджав их под себя, совсем не церемонясь) были надеты поношенные, но крепкие сапоги. За спиной у него висели аккуратный одноручный меч и маленький, но толстый круглый щит. Уровень — «4».

«Ну надо же, — пронеслось у меня в голове. — Прямо трилогия „Властелин колец“, только каст подобрали после жёсткого кастинга в криминальной комедии. Там хоббиты были милыми, чудаковатыми ребятами. А этот… этот, кажется, мог бы дать фору самому Саурону в части неприятного выражения лица. Или как минимум — его самому злобному орку».

Хоббит, поймав мой взгляд, не отвёл глаза, а лишь едва заметно поджал губы, будто пробуя на вкус мою будущую роль в каком-то своём грязном плане.

Орк, хриплым басом нарушив молчание, обратился к своему эльфу:

— Граддир, что скажешь?

— Мана-поле стабильное, вожак, — бесстрастно ответил эльф, даже не поднимая глаз от стола. — Никаких скрытых следов прослушки. Только… фоновая магия помещения очень древняя. И недружелюбная.

— Как и всё в этой дырке, — буркнул хоббит, его голосок был удивительно скрипучим и противным. — Зато стол крепкий. Дуб. Дорогой. Ножки намертво.

Орк хмыкнул, явно ценивший в подчинённых как магическую проницательность, так и умение оценить мебель на предмет прочности и стоимости.

Наша, южная делегация: Лидер и его «Мозги».

Я перевёл взгляд на наших. Сигурд сидел справа от меня, выпрямив спину, пытался своим видом излучать авторитет пятого уровня (цифра «6» над ним горела с некоторым вызовом). По левую руку от меня устроился Иваныч. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, с тем же философским спокойствием, с каким встречал медвежью пасть. Его новый, ослепительно-чёрный щит «Несокрушимой Башни» стоял прислонённым к стулу, и выглядел совершенно необычно рядом с его потрёпанной рубахой. Третий уровень над головой его, кажется, нисколько не смущал.

Справа от Сигурда, активно разминая шею, сидел Сергеич. Его взгляд, полный житейской иронии, скользил по портретам в шутовских колпаках, а потом переходил на гномов восточной делегации, будто оценивая, кто из них тяжелее в драке. Его уровень тоже был третьим.

Справа от Сергеича и по левую локоть маркиза сидела Марина. Она молча осматривала присутствующих.

А потом был я. Восьмой уровень после медведя давал какое-никакое, но преимущество. «Вот и наша мощь, — подумал я с внутренней усмешкой. — Официальный лидер, и его два „советника"-танка, чья главная мудрость — знать, где искать дешёвый эль и тёплый сарай. А я… Петрович. С легендарным топором за спиной. Неофициальный представитель южных… алкашей и авантюристов? И всё же представитель. Значит, и мой голос что-то да значит. И Марина, как обычно молчаливая».

Восточная делегация: Холодная Королева и её Гномы-Близнецы.

Здесь всё дышало другой, более жёсткой иерархией. Во главе, откинувшись в кресле с видом скучающей королевы, сидела та самая тёмная эльфийка. Её кожа отливала цветом старого серебра, длинные чёрные волосы были заплетены в сложную с виду косу. Холодные миндалевидные глаза с вертикальными зрачками изучали нас с таким презрением, будто мы были несостоявшимися слугами. Уровень «8» над её головой объяснял, почему именно она ведёт самую многочисленную группу — под двести человек, против сотни западных и наших жалких пятидесяти.

Оружие её было изящным и смертоносным: два длинных, изогнутых кинжала с рукоятями, украшенными чёрным жемчугом, лежали перед ней на столе. Не для угрозы — просто так удобнее.

По бокам от неё, как каменные глыбы, сидели два гнома. Не бородатые добряки из сказок, а крепкие, суровые воины с враждебно насупленными бровями и коротко подстриженными бородами. Один, с посохом, увенчанным руной в виде сжатого кулака, был, видимо, магом или жрецом. Другой держал рядом с креслом увесистый боевой молот, от которого, казалось, исходила лёгкая вибрация. И оба — шестого уровня. Гномы не разговаривали, лишь изредка обменивались короткими, понятными только им взглядами.

Эльфийка, заметив, что я её разглядываю, медленно перевела на меня свой взгляд. В нём не было ни интереса, ни вызова. Она смотрела на меня, как на таракана. Существование которого мало кого волнует. Потом её губы, цвета тёмного винограда, чуть тронула едва уловимая усмешка. Она что-то тихо сказала одному из гномов на своём языке, похожем на шелест шипов. Тот в ответ лишь глухо крякнул, не меняя выражения лица.

«Да, — подумал я, возвращаясь к реальности. — Весёлая компания собралась. Орк-прагматик, эльф-снежная королева, хоббит-гопник, тёмная владычица и два угрюмых гнома. И мы тут, с нашим пафосным Сигурдом и двумя циничными философами и молчуньей в роли советников. Интересно, о чём мы будем „советоваться“? И, что более важно, кто кого попытается переиграть первым?»

— Итак, господа! — маркиз Лорен развёл руки, и его улыбка стала широкой, гостеприимной, но в уголках глаз пряталась привычная ирония. — Давайте отбросим формальности и станем немного ближе. Предлагаю начать со знакомства. Я, как хозяин, начну первым.

Он слегка приподнялся, сделал небольшой, почти шутовской поклон, от которого его колпак грозился съехать набок.

— Кантел де Лорен. Скромный маркиз сего града Эредар, хранитель ключей, смотритель мостов и, по совместительству, ваш главный контакт в этом… гостеприимном, но сложном мире.

Сказав это, он с лёгкой, непринуждённой грацией повернулся и кивнул Марине, сидевшей от него по левую руку. Жест был ясен: держи эстафету.

— Марина, — просто сказала она.

Сергеич, не ожидавший такого резкого перехода к персональному вниманию, на секунду замер. Откашлявшись, выпалил:

— Сергеич.

И, словно с облегчением скинув тяжёлую ношу, тут же развернулся и ткнул большим пальцем в Сигурда, сидевшего рядом.

Процесс был запущен. Сигурд, уже подготовившийся, важно выпрямился. Его латы мелодично звякнули.

— Сигурд! — прогремел он, вкладывая в своё имя столько достоинства, будто представлялся верховным королём. — Лидер клана «Стальной Рассвет», защитник южных рубежей и… — он сделал паузу для весомости, — стратег, приведший свой отряд к победе над элитным чудовищем.

В воздухе повисла пауза. Все взгляды непроизвольно переместились на меня — следующего по кругу. В голове сам собой всплыл идиотский стереотип из старого фильма: «Я Лёха, и я алкоголик». Я даже мысленно увидел, как все присутствующие начинают солидарно хлопать. Еле удержался от смешка.

— Лёха, — сказал я, слегка кивнув.

И тут же с противоположной стороны стола раздался скрипучий, нарочито громкий вздох. Это был рыжий хоббит. Он откинулся на спинку кресла, скривив свою и без того несимпатичную физиономию в гримасе неподдельного презрения.

— Ох, — проскрипел он, закатывая глаза так, что были видны одни белки. — Какой важный. Целый восьмой уровень взял. Наверное гордишься?

Тишина в зале стала гробовой. Иваныч, сидевший спокойно, медленно перевёл взгляд на хоббита, как бульдозер на камешек. Сергеич сдвинул брови.

«Вот уж действительно, Перегрин Пук после жёсткой жизни в промзоне», — пронеслось у меня в голове.

— Да, нет, — парировал я спокойно, глядя ему прямо в его маленькие, злые глазки. — Это всего лишь восьмой уровень. — я перевел взгляд на его ножик, — А вот тебе с твоей зубочисткой, наверное это испытание. Ты как вообще поднял четвёртый уровень, с мышками героически сражался?

Сергеич фыркнул. Иваныч же, не говоря ни слова, начал медленно подниматься со своего кресла. Его движение было не резким, но неумолимым, как подъём гильотины. Сергеич, видя это, тоже отодвинулся от стола, его рука привычно потянулась к рукояти топора за спиной.

— Ого, горячие парни, — с едва уловимым интересом процедила тёмная эльфийка, наблюдая за происходящим, как за боем гладиаторов.

Орк, эльф и хоббит переглянулись. На лице орка читалось явное раздражение, но не на нас — на своего подопечного. Белый эльф лишь слегка приподнял тонкую бровь, будто наблюдая за внезапно ожившим муравейником.

Хоббит же, видя, что его не испугались, вскочил на ноги с неожиданной для его комплекции прытью. Его короткий меч с лязгом оказался в руке.

— Да я вас, мешковатых, сам на портянки порежу! — заскрипел он.

Но не успел он сделать и шага, как тяжёлая, смуглая ладонь орка с грохотом опустилась на стол перед ним.

— ЗАТКНИСЬ! — прогремел орк. Его бас, низкий и густой, как раскат грома, затряс кубки на столе. — Твоя тупая башка мне ещё нужна, чтобы рейды танчить, а не чтобы из-за каждой ерунды сцены устраивать!

Похоже, хоббит и своего вожака изрядно бесил своим склочным характером. Видимо, он был полезен — то ли как танк, то ли мастер по подлым трюкам, то ли просто очень хорошо метался каштанами.

Орк тяжко вздохнул, переводя взгляд с разъярённого хоббита на нас.

— Представься по порядку и сядь. И да простит меня маркиз за моего… вспыльчивого спутника, — добавил он, кивая Лорену. Тот лишь благодушно махнул рукой, будто наблюдал за весёлым спектаклем.

— Товарищи! Давайте сохраним хотя бы видимость приличий, — голос маркиза прозвучал устало, но с непоколебимой властностью. Он смотрел на Иваныча, чья рука уже лежала на рукояти ножа, и кивнул ему, мягко возвращая эстафету знакомства. — Продолжаем, пожалуйста.

Иваныч медленно разжал пальцы, но его взгляд, плоский и недобрый, ещё несколько секунд висел на хоббите. Затем он откашлялся.

— Иваныч, — произнёс он с такой будничной простотой, словно называл породу своей собаки.

— Благодарю, — маркиз перевёл взгляд на рыжего забияку. Тот уже уселся, но его маленькие глазки метали искры в мою и Сигурдову сторону. — Уважаемый представитель западных земель, ваш черёд. Будьте так любезны.

Все повернулись к хоббиту. Тот, чувствуя себя центром всеобщего, далеко не доброжелательного внимания, ёрзнул на стуле и буркнул в усы:

— Перегрин!

В зале на долю секунды воцарилась тишина, а затем я и Сигурд, поймав друг друга на взгляде, почти синхронно подавили хриплый смешок. «Да я угадал! — ликовал я про себя. — Этот кретин реально взял имя хоббита из „Властелина“! Оригинальность на нуле, запас фантазии — как у камня».

Смех оказался заразительным. Угрюмый гном с восточной стороны фыркнул, будто пустил пузырь. Сергеич, не скрывая, хихикнул. Даже невозмутимый эльф Граддир слегка дрогнул уголком губ. Сам маркиз де Лорен, прикрыв рот изящной холёной рукой, не смог сдержать широкой, одобряющей улыбки — дескать, вот оно, истинное творчество.

Орк лишь устало покачал своей массивной головой, бросив на Перегрина взгляд, полный глухого раздражения. Казалось, он мысленно спрашивал небеса, за что ему такое наказание.

— Джереми! — представился орк.

«О, теперь пошли Ланнистеры, — ёрничал я внутренне, глядя на орка. — Джереми. Ну хоть не Тирион».

— Граддир, — безжизненно отчеканил эльф, словно произнося диагноз.

«Судя по всему, кроме этого скандального карлика, ребята с запада вроде адекватные. Орк — себе на уме, эльф — холодная сосулька, но проблемными выглядят только волосатые ноги Перегрина. С ним, похоже, и правда будут вечные склоки».

— Гимли! — рявкнул гном с молотом, сидевший рядом с высокомерной эльфийкой, как будто бросая на стол железную перчатку.

Тут я уже не сдержался. Смех вырвался сам собой, громкий и искренний.

— Да вы, я смотрю, настоящая банда фанатов! — воскликнул я, указывая пальцем то на Гимли, то на Перегрина. — Вам бы только Пендальфа найти да Арагорна в компанию! Коллегия классического фэнтези в сборе!

Гном Гимли, вопреки ожиданиям, не нахмурился. Напротив, его суровое лицо озарила широкая, чуть хищная улыбка, будто он только этого и ждал. А вот Перегрин снова вспыхнул, как спичка. Он вскочил, и его стул с грохотом упал назад.

— Рот закрой, чмошник! — завизжал он, и его рука снова потянулась к мечу.

— Ну, ТОВАРИЩИ! — в голосе маркиза впервые прозвучала сталь. Он не повысил тона, но в его интонации было столько ледяного авторитета, что даже Перегрин замолк на полуслове. — В последний раз прошу соблюдать порядок. Или совет будет проходить в отдельных камерах с решётками. Садитесь.

Перегрин, фыркая и бормоча проклятия, шумно плюхнулся на стул. Прямо Ванька-встанька какой-то, только злобный и волосатый.

Эльфийка, всё это время наблюдавшая за балаганом с видом королевы, снизошедшей до просмотра уличного театра, томно выдохнула.

— Серсея, — произнесла она, и её голос, как шёлковый нож, прошёлся по моему самолюбию.

Я почувствовал, как моё лицо обездвижилось. «Вот ведь… взяла и добила. Чисто по-женски».

И завершил представление второй гном, до сих пор хранивший молчание. Он стукнул своим посохом о каменный пол, и эхо гулко прокатилось по залу.

— Гэндальф, — провозгласил он с такой невозмутимой серьёзностью, будто только что открыл все тайны мироздания.

Тишина, которая воцарилась на этот раз, была уже иного качества — полной, окончательной и немного сюрреалистичной. Я медленно обвёл взглядом собравшихся: Перегрин, Гимли, Серсея, Гэндальф… И наш скромный квартет: Сигурд, Сергеич, Иваныч, Марина и… Лёха.

Горькая ирония сдавила горло. «Похоже, мы те самые редкие чудаки в этом безумном мире, которые решили остаться при своём, настоящем имени. Разумеется кроме Сигурда».

Маркиз де Лорен, наконец справившись с приступом веселья, вытер незаметно слезу и, обретя официальный вид, объявил:

— Ну вот, теперь мы знакомы не только как союзники, но и как… ценители классики. Можем приступать к делу.

Зал содрогнулся от хохота. Даже невозмутимый Граддир позволил себе тихое, похожее на шипение снега, хихиканье. Маркиз, откинувшись на спинку кресла, трясся беззвучно, лишь плечи его предательски подрагивали, а слёзы катились по щекам. Не смеялся только один человек — вернее, хоббит. Перегрин сидел, багровея, и его взгляд, полный немой, кипящей ярости, был пригвождён ко мне.

— Теперь-то ты понял, Лёха? — проскрипел он, когда смех пошёл на убыль. Его голос был ядовит. — Ты здесь, среди настоящих героев, смотришься как… как мокрая курица на королевском пиру. Не вяжешься ты с нами. Совсем.

Я вздохнул с преувеличенной скорбью, положив руку на сердце.

— Ага, — с готовностью согласился я. — Особенно на твоём фоне, Перегринн Пук. Герой героев, одним словом.

— Да не ПУК я, а ТУК! — взревел хоббит, вскакивая и ударяя маленьким кулачищем по столу. Задрожали даже тяжёлые кубки. — Какой, к чёртовой бабушке, Пук?! Ты мне фамилию мою, сопляк, не коверкай!

Сигурд, сидевший рядом, фыркнул и расхохотался ещё громче. Он, видимо, сразу сообразил, в чём дело.

— Да он же про перевод Гоблина! — сквозь смех выдохнул он, видя полное непонимание на лице хоббита. — У нас, в русском дубляже, его Перегрином Туком звали, а в одном… особом переводе — Пуком. Видимо, наш новоиспечённый «герой» не из России, вот и не шибко разбирается.

— Я из Техаса, чёрт возьми! — выпятил грудь Перегрин, и в его тоне зазвучала неподдельная гордость, смешанная с обидой. — Хьюстон, если тебе интересно! Никаких твоих гоблинов не знаю! Или вы… — он на секунду замялся, лицо его исказилось в мучительной попытке понять, — вы про Голлума, что ли?

Мы с Сигурдом синхронно положили головы на стол, давясь новыми приступами смеха. Отмахиваясь от хоббита, который был готов полезть в драку, я сквозь хрипы выдавил:

— Всё… всё равно ты Пук! Для нас так привычнее!

— Ну ХВАТИТ уже! — холодный, режущий голос эльфийки Серсеи пронзил гул, как стальной клинок. Все сразу притихли. Она смотрела на нас с таким нескрываемым презрением, будто мы были тараканами, устроившими драку на обеденном столе. — Вы пришли сюда решать судьбы или упражняться в детских дразнилках? — Она повернула своё безупречное лицо к маркизу. — Продолжайте, прошу вас. Надеюсь, дальнейшее будет более… содержательным.

— Да, да, ребят, вы правы, — поспешно согласился маркиз, с усилием приводя своё лицо в порядок и вытирая платочком глаза. Но в его взгляде, когда он обвёл нас, вдруг промелькнула тень какой-то старой, знакомой грусти. — Но прежде чем мы перейдём к раскладам, я обязан кое-что сказать. Что-то важное.

Он сделал паузу, давая нам успокоиться окончательно.

— За долгие годы… через этот зал прошло множество людей. Много тут побывало и Гэндальфов, и Фёдоров, и Арагорнов, и даже… — он чуть заметно улыбнулся, — даже Пендальфов.

На наших лицах застыло удивление. Маркиз кивнул, подтверждая наши догадки.

— Да-да, нам известны ваши вымышленные герои, легенды ваших миров. Мы знаем, откуда вы черпаете вдохновение для своих… псевдонимов. — Его взгляд на мгновение задержался на хоббите, потом скользнул к гному Гимли. — Но в Эндоре есть один незыблемый закон. Здесь нет ровным счётом никакой разницы в том, как вас звали там и откуда вы родом. Абсолютно. — Он отчётливо посмотрел на Перегрина, который всё ещё пыжился от обиды. — Потому что здесь, за этими стенами, под этим небом, не имя украшает своего носителя. А исключительно носитель — имя. Вы можете зваться хоть Великим Повелителем Вселенной. Но если вы сбежите при виде первого же лесного волка, ваше имя станет синонимом трусости. И наоборот.

В наступившей тишине его слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые. Даже Перегрин насупился, что-то обдумывая.

— Полностью и безоговорочно согласен! — внезапно громыхал гном Гэндальф, ударив посохом об пол. В его голосе звучала не просто поддержка, а глубокое, личное понимание. — Молот судят не по имени на рукояти, а по силе удара.

Маркиз кивнул ему, и в этом кивке было что-то от взаимного уважения двух старых солдат, видевших слишком много проходимцев с громкими именами.

— Вот именно. Так что давайте оставим споры о прошлом… там, в прошлом. А здесь и сейчас обсудим наше общее будущее. Кто готов работать — тому найдётся дело. Кто готов сражаться — тому достанется слава. А кто только скандалить… — он многозначительно развёл руками, — тому, увы, быстро найдётся… ну, скажем так, очень скромное место в нашей общей истории.

— А для чего нас, собственно, призвали в этот мир? — голос гнома Гэндальфа, обычно густой и уверенный, прозвучал непривычно задумчиво. Он, казалось, только сейчас вынырнул из глубины собственных размышлений. — И, что более важно… из-за чего мы покинули свой?

Маркиз де Лорен не ответил сразу. Он глубоко, почти устало вздохнул, и этот вздох был красноречивее любых слов. Потом выпрямился во весь рост, и его рука медленно сжалась в кулак на полированной поверхности стола.

— Никто не знает, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово отдавалось в тишине зала чётким, ледяным эхом. — Это делает система. А на вопросы на этот счет, она не отвечает.

Он обвёл взглядом наши остолбеневшие лица, наблюдая, как по ним проходит волна отрицания, ужаса и, наконец осознания.

— Понимаете, в чём дело… — продолжил он, его голос приобрёл почти что лекторские, гипнотические ноты. — Эндор огромен. Невообразимо огромен. Периодически вас землян кидает сюда, и вы остаетесь тут навечно. Отсюда… никуда.

Маркиз наклонился к нам через стол, и его шутовской колпак отбросил на лицо зловещую тень.

— Поэтому планета бесконечно расширяется, а её население растёт в геометрической прогрессии. Здесь есть всё. И поверьте мне… здесь очень весело. И очень, очень жарко.

Наступило долгое, гнетущее молчание. Его прервал Сигурд. В его голосе не было страха, только дикий, ненормальный азарт.

— Мне… мне это нравится!

— А мне — нет, — тихо, но чётко сказала Серсея, и её пальцы белой костью сжали рукояти кинжалов.

— Это полная жопа, — констатировал Сергеич, окончательно отложив свой хлеб.

— Маркиз, — голос Иваныча прозвучал с обычной, убийственной практичностью. — Ты говоришь, это конечная станция. А что бывает… после смерти уже здесь?

Лорен повернулся к нему, и его взгляд стал почти что благодарным за этот конкретный вопрос.

— Теряешь уровень. Один. И так — пока не дойдёшь до первого.

— А после первого? — не отступал Иваныч. — Когда становишься нулевым?

— Попадаешь в Бездну, — без обиняков ответил маркиз. — Там прокачиваешь первый уровень заново, в условиях, которые… ну, скажем так, стимулируют личностный рост.

— Это как?!

— Оживают все твои самые страшные кошмары и страхи, и ты должен их преодолеть…

— Или?

— Или… Останешься там навечно… В своих кошмарах…

— Звучит интригующе и заманчиво… — заметил Сигурд.

— Ага… и правда стимулирует личностный рост… — в свою очередь согласился Сергеич.

— Я знал, что Вам понравится.

— А что дальше, после того как получишь первый уровень в Бездне? — напомнил Иваныч.

— А потом — вуаля! — возвращаешься сюда и начинаешь всё по новой. — Лицо маркиза внезапно потемнело. В его глазах промелькнула тень неподдельного, древнего страха. — И, поверь мне… здесь всегда найдётся на сильного — ещё более сильный, — прошептал он. — Баланс здесь соблюдают жёстко. Никакой имбы. Никогда не было.

В зале воцарилась мёртвая, давящая тишина.

— Ну и дела… — выдохнул Сергеич, бессильно откидываясь на спинку стула.

— И не говори, — согласился я, чувствуя, как привычная реальность окончательно рушится, сменяясь чем-то невообразимо огромным, странным и бесконечно опасным.

Весть о том, что мы все — не более чем призраки, души без билета обратно, повисла в воздухе невысказанным приговором. Каждый ушёл в себя, в хаос перебираемых воспоминаний.

— М-да, — наконец прервал молчание я. — А вот практический вопрос. Кто-нибудь вообще помнит, как сюда попал? Конкретно момент… ну, перехода? Может, кто-то из вас отчётливо помнит, что лег спать или умирал? — Я обвёл взглядом стол. — Я, например, помню, что вернулся домой после каторжной смены, рухнул на кровать в одежде и… просто уснул. А проснулся уже в той чёртовой пещере с кристаллами и в набедренной повязке.

Я видел, как по лицам присутствующих пробежала волна напряжённого раздумья. Перегрин хмуро уставился в стол. Граддир закрыл глаза, его пальцы бесшумно отбивали какой-то ритм по дереву. Даже Серсея слегка отвела взгляд, её прежняя надменность на мгновение сменилась лёгкой складкой у переносицы.

Оказалось, что никто. Никто из сидящих за столом не мог вспомнить насильственной или даже естественной смерти. Не было аварий, сердечных приступов, выстрелов. Каждый занимался самыми будничными делами: кто-то смотрел сериал, кто-то засыпал за учебником, кто-то, как я, просто ложился спать после работы. И всё. Провал. А потом — пробуждение здесь, в этом безумном мире.

«Значит, не обязательно было умирать, — пронеслось у меня в голове. — Просто щёлк — и ты здесь. Просто выдернули из сна, как шнур из розетки. Элегантно и жутко».

— Ладно! — резко, словно отсекая ненужные сантименты, заключила Серсея. Её голос вернул всем ощущение настоящего. — Бесплодные воспоминания ни к чему не приведут. Будем решать проблемы по мере их поступления. А пока вопросов у нас всё ещё больше, чем ответов. Поэтому перейдём к насущному. — Её холодный взгляд скользнул по Сигурду, а затем по орку Джереми. — Я хотела бы узнать вот что. Почему и западники, и, простите, «южане» такие… незначительные по уровню? Если ваши люди, Джереми, ещё как-то держатся, — она кивнула в сторону орка, — то у вас, Сигурд, большая часть отряда, как я видела, едва перешагнула второй уровень. И, к слову, почему вас так мало?

Сигурд, застигнутый врасплох прямым выпадом, на мгновение растерялся. Но его пафосное «я» быстро пришло на помощь. Вместо ответа он, расправив плечи, парировал вопросом:

— А почему вас так много, если уж на то пошло?

Серсея медленно приподняла одну идеальную бровь. В её взгляде вспыхнули искры холодного раздражения.

— Тактика ответа вопросом на вопрос, дорогой Сигурд, — прозвучало как шипение кошки, — далеко не лучший способ для налаживания дружественных отношений. Это признак либо слабой позиции, либо дурного тона.

«Держи оборону, Сигурд. Чего она себе позволяет! — с внутренним раздражением подумал я».

— Ну, а как я могу ответить на то, чего не знаю? — Сигурд развёл руками, на его лице играла обиженная невинность. — Никто из нас не знает, по какому принципу нас сюда сбрасывали и в каком количестве! А что до низких уровней… — он перешёл в наступление, его голос зазвучал убедительно и тепло, будто он обращался не к надменной эльфийке, а к своим бойцам. — Первые несколько дней мы не «качались», мы выживали. Мы изучали новый мир, пытались понять, где мы и что здесь вообще происходит. Мы не сразу осознали, что здесь главное — прокачка и поднятие уровня. Большая часть людей искренне считала, что всё это — какой-то невероятно реалистичный сон или массовый психоз.

Я кивнул, вспоминая первые часы в Лиственнице: панику, неразбериху, споры о том, не подсыпали ли всем ЛСД.

— Кто-то просто радовался, что жив, и тратил время на сон и поиски еды, — продолжил Сигурд. — Кто-то боялся шагнуть за частокол, опасаясь всего подряд. Мы обычные люди, понимаете? Это не голливудский блокбастер, где с первых минут все хватаются за мечи и начинают геройствовать. Нам потребовалось время, чтобы… собраться.

— Согласен! — неожиданно громко поддержал его орк Джереми. Его бас прокатился по залу, заставив вздрогнуть даже гномов. — Мы тоже не торопились лезть на рожон. Но у нас была жёстче дисциплина с самого начала. Поэтому в моём отряде нет никого ниже третьего уровня. Выжили и прокачались только те, кто сразу понял правила игры.

«Интересно, — подумал я, глядя на суровое лицо орка. — Значит, на западе сразу выстроилась чёткая иерархия, возможно, даже на костях тех, кто „не понял“. А у нас был Сигурд с его зельями и ораторскими потугами, который хоть как-то сплотил толпу. Разные пути, разные результаты».

Серсея выслушала, её лицо оставалось непроницаемым.

— Объяснения принимаются, — холодно произнесла она. — Но оправдания не меняют факта. Вы отстали. В этом мире отставание имеет свойство становиться фатальным. Надеюсь, вы осознаёте это.

Серсея плавно откинулась на спинку своего кресла, приняв позу королевы, снисходительно взирающей на подданных. Её подбородок был задран, а тонкие пальцы сложены перед собой. Белоснежные волосы, стянутые в тугой, высокий хвост, казались ослепительным лучом света на фоне её тёмной, серебристой кожи.

— В любой социальной структуре, особенно в столь экстремальных условиях, необходим один сильный лидер, — начала она, и её голос, мелодичный и холодный, заполнил пространство зала. — Лидер, который способен быстро анализировать обстановку, принимать жёсткие решения и вести сообщество не просто к выживанию, а к доминированию. — Она сделала паузу, давая своим словам осесть. — В моём клане из двухсот бойцов нет ни одного ниже пятого уровня. Ни одного.

По залу прокатился приглушённый вздох — смесь уважения, зависти и лёгкого страха. Даже орк Джереми оценивающе хмыкнул.

«Вот это дисциплина, — подумал я, смотря на её бесстрастное лицо. — Или тирания. Или и то, и другое. Двести человек, и все уже перешагнули черту, которую мы с трудом одолели только лучшие».

— Я быстро поняла правила этой игры, — продолжала Серсея, и в её глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонёк. — И заставила понять их всех остальных. Каждый день, который не потрачен на прокачку — это день, подаренный твоим будущим врагам. Поэтому, — она обвела всех взглядом, — считаю свои лидерские качества и результаты неоспоримыми. И предлагаю логичный шаг: объединиться. Под моим началом. Сигурд, Джереми, — она кивнула каждому, — вы займёте достойные места моих заместителей. Ваши отряды усилят нашу общую структуру.

Предложение повисло в воздухе, тяжёлое и неудобное, как чужая броня. Джереми первым нарушил молчание. Он медленно почесал свой мощный подбородок, его маленькие глазки прищурились.

— Мы, западные, — начал он своим низким басом, — быстро нашли общий язык. Свои. — Его взгляд на мгновение скользнул к Перегрину, который ёрзал на стуле, и в нём мелькнуло что-то вроде усталого раздражения. — А вас… мы не знаем. — Орк пристально посмотрел на Серсею, а затем на Сигурда. — Да если бы и знали — рисковать всем своим кланом, вверяя его чужой руке, пока не станем. Может, позже. Когда потолкуем, когда плечо к плечу постоим в настоящей драке. Тогда, может, и поднимем этот вопрос снова.