Екатерина Береславцева

Мишка и волшебный цветок

Моим любимым детям Ивану и Марии посвящается

Глава 1. Самая обычная семья с привидением

Хмурое солнце медленно, словно нехотя поднималось над маленьким городком. И его можно понять – кому охота вставать в такую рань зимой? Зависнув над верхушками заснеженных деревьев, оно посмотрело вниз – по улицам спящего города проскользнула тёмная тень. Это ночь, ещё час назад чувствовавшая себя здесь единственной хозяйкой, надев огромные чёрные очки, торопливо убегала прочь. Светило довольно хмыкнуло и, повеселев, продолжило свой подъём. Его победные лучи разбудили первых птах, которые, прочистив свои горлышки, ответили солнцу и всему миру весёлыми трелями. Словно звонкий будильник, их пересвист зазвучал у окон, и самые чуткие из жителей, цепляясь за ускользающие сны, стали просыпаться. И вот уже шум воды в раковине, бульканье чайника на плите, требовательное мяуканье оголодавших за ночь котов, поиск носков, ключей и сумок и нервные возгласы: «Опять опаздываю!» И затем – залпы открывающихся дверей и калиток, быстрый бег по скользким дорожкам и громкое сопение покрасневших на морозе носов. Город радостно вступал в свой новый день.

Одинокое привидение, сидящее на крыше двухэтажного особняка, потянулось сладко, осмотрело сверху окрестности и сгинуло в дымоходе с протяжным выдохом: «Спа-а-а-ать!» Этот дымоход, и крыша, и весёлые ставенки на окнах, и запущенный сад во дворе принадлежали дружному семейству Никитиных. Их день начинался как обычно.

– Марина, ты не видела мой портфель? – спрашивал папа Рудик свою супругу, стоя почему-то перед открытой дверцей платяного шкафа.

– Ты думаешь, дорогой, что он решил не ходить сегодня на работу, а мирно поспать среди чистого белья? – отвечала, посмеиваясь, жена. – Растяпа! Твой портфель лежит в прихожей, ты же вчера сам его туда положил! Я помню даже, что ты сказал при этом: «Ну, завтра уж точно его искать не буду!..»

– Милая, если бы ты только знала, сколько вещей одновременно мне приходится держать в голове!

– Ну да, портфель там уже точно не поместится! – рассмеялась Марина и взъерошила густые вьющиеся волосы своему мужу. – Кажется, кому-то пора стричься. Зайди-ка после работы к Михасику.

– Сегодня не получится, Мариш, я же тебе говорил!

– Ах да, – вспомнила Марина. – Ваша Анна Михайловна вечером устраивает праздник живота! Это сколько уже лет она у тебя работает?

– Двадцать, представляешь?

– Да-а-а-а! – восхищённо протянула Марина. – Просидеть двадцать лет за стойкой регистрации в отеле, обслуживая этих непредсказуемых командировочных – это, знаешь ли, тянет не меньше, чем на медаль! Я бы и недели не продержалась.

– Наговариваешь на себя, дорогая! – Рудик обнял свою жену. – Твои ненормальные художники, я думаю, похлеще туристов, но, однако же, ты с ними как-то справляешься.

– Родители, меня уже нет! – мимо дверей спальни звонко процокали каблучки Елены, старшей дочери Марины и Рудольфа. Она спешила на учёбу в медицинский институт. – Вернусь поздно! Не забудьте сделать Мишке полоскание для горла!

– Не забудем, Ленусь! – крикнула вдогонку дочери Марина. И повернулась к мужу. – Вот трудоголик! Вся в тебя.

Она зевнула и с удовольствием потянулась.

– Всё, иду умываться! Дорогой, ты не обидишься, если я не спущусь тебя проводить? – Марина заглянула в лицо мужа с лукавой улыбкой. – А то я не успею собраться.

– Иди уж, – нежно щёлкнул по жениному носу Рудик. – Мне не привыкать!

– Вот спасибо!

Марина поцеловала мужа, на бегу поправила покрывало на кровати и выскочила из спальни. Проходя мимо комнаты средней дочки Александры, Марина несколько раз постучала в её дверь.

– Вставай, Шурка, школу проспишь!

– Мамуль, ещё пять минуточек, и встаю… – раздался сонный голос с той стороны двери, а вслед за ним – звонкий треск упавшего телефона, который, стукнувшись о пол, вдруг запел хриплым голосом Лепса.

– Фу-ты ну-ты! – воскликнула Шурочка и попыталась дотянуться до телефона. Однако запуталась в одеяле и грохнулась с кровати, проснувшись уже окончательно.

Вспомнив, что сегодня у неё ответственный день, Шурка вскочила на ноги и принялась быстро собираться. Александра была легендарной личностью в городе. Большую часть своего времени она проводила в клубе «Пегас», где с упоением стучала на барабанах и прочих ударных, доставляя немалое удовольствие собратьям по группе «Наше всё». Шурка писала все песни, исполняемые группой, и сегодня должна была решиться судьба одной из них. Именно с ней ребята хотели выступить на предстоящем музыкальном фестивале. Поэтому сейчас Шурка умывалась тщательнее, чем обычно, старательно намыливая шею и уши с длинными мочками – явным признаком гениальности, а как же!

Снизу донёсся звон посуды. Это бабушка Соня, тёща папы Рудика, скромная старушка в клетчатом синем переднике, с седым пучочком волос на голове, возилась на кухне. Она готовила завтрак для младшего внука Мишки, десятилетнего сорванца, который уже несколько дней лежал дома с простудой.

– Доброе утро, Софья Михайловна! – крикнул в сторону кухни папа Рудик, спустившись вниз, уже одетый в строгий тёмно-серый костюм. Он любовно похлопал рукой по портфелю, который всю ночь преспокойно пролежал на тумбочке в прихожей, и начал обуваться.

– Доброе утро, Рудик! – отозвалась бабушка Соня. – Извини, не могу выйти тебя проводить, вожусь с тестом.

– Ну что вы, не переживайте, Софья Михайловна. Я совершенно спокойно закрою дверь сам!

И Рудольф Евстигнеевич, надев длинное тёплое пальто и мягкую коричневую шляпу, подарок любимой жены, вышел на улицу и направился в сторону своего отеля «Звезда», в котором он, как вы уже, наверное, догадались, был самым главным начальником.

Марина и Шурка спустились вниз практически одновременно. Пока мать одевалась, дочь забежала на кухню и вытащила из холодильника кусок вчерашнего пирога с мясом и пакет с молоком. Запихнув полкуска пирога себе в рот, она начала метаться по кухне, ища свою кружку.

– Что же ты холодный-то ешь? – засуетилась бабушка. – Давай быстренько разогрею!

– Не, ба, не успеваю, и так сойдёт! – проговорила с набитым ртом Шурка, отыскала, наконец, свою жёлтую кружку и залпом выпила ледяное молоко. Затем она чмокнула бабушку в щёку, испачканную мукой, и стремительно побежала одеваться.

– Мамуль, подожди меня, я быстро! – сказала она уже одетой Марине, торопливо стягивая свою куртку с вешалки.

– Жду, – коротко ответила Марина и помахала рукой выглянувшей из кухни бабушке Соне. – Мам, приду поздно. Поцелуй за меня Мишку, когда он проснётся.

У Марины была своя художественная галерея, которая требовала много внимания – то устройство выставок и презентаций, то встречи с художниками и их поклонниками, – поэтому молодая женщина нередко задерживалась на работе допоздна.

– Хорошо, Маринушка.

– И не забудь сделать мальчику полоскание для горла, ладно?

– Уж как-нибудь и без вас разберёмся, – проворчала старушка. – Идите с богом! Удачного вам дня!

Элегантная женщина в красном пальто и тоненькая девочка в белой курточке и шапке с весёлым помпоном выскочили через двор на улицу и разбежались в разные стороны, помахав друг другу на прощание.

Бабушка Соня с Мишкой остались одни. Пока внук спал, бабуля, тихо мурлыкая что-то себе под нос, закручивала блинчики, начиняя их творогом. Мишка с давних пор, сколько себя помнил, не ел на завтрак ничего другого, как его ни уговаривали взрослые. Вообще-то он был довольно послушным ребёнком, но иногда прорывающееся упрямство ставило в тупик его родителей. «Это он в прабабку», – приходили они к согласию и оставляли сына в покое.

Бабушка Соня, тихая старушка с характером безобидного одуванчика, души не чаяла во внуке. Нет, Елену и Шурку она тоже очень любила, но девочки давно уже выросли из её сказок, сочиняя теперь свои, не менее увлекательные. Мишка же с самого раннего детства привык видеть рядом с собой бабулю, ведь Марина вышла на работу, когда ему исполнилось всего полгода. Кроткая старушка с достоинством приняла эстафету, взяв на себя все обязанности по воспитанию внука. Утром она его будила, вместе с ним делала лёгкую зарядку, распахнув пошире форточку в детской и глубоко вдыхая свежий воздух. Маленькие килограммовые гантели забавно смотрелись в руках хрупкой бабушки, но это не мешало ей поднимать руки вверх, шумно втягивая в себя воздух во время вдоха, и с чувством выдыхать его, опуская гантели вниз. Пёс Бонифаций, ещё один жилец этого дружного дома, в это время с весёлым лаем носился вокруг спортсменов, мешаясь под ногами. После зарядки и водных процедур бабуля подавала к столу любимые Мишкины блинчики, затем она помогала внуку собраться в школу и махала ему из окошка, когда он выходил из дома.

Надо сказать, что мальчик рос не совсем обычным ребёнком. Он, конечно, любил, как все мальчишки в его возрасте, игры в войнушки и стрелялки. Но, при всей живости своего характера, ему гораздо больше нравилось заниматься вязанием, которому научила его бабка, или готовить необычные блюда, порой имеющие такой странный, но притягательный вкус, что все домашние, собираясь по обыкновению вместе за поздним ужином, восхищённо цокали языками и пытались угадать, из чего же сегодня приготовлено кушанье. И это, нужно заметить, не так просто было сделать. Очень редко кому-то удавалось понять, что отбивные, имеющие вкус нежной телятины, слеплены из обыкновенной капусты с добавлением разнообразных специй. И ни капельки мяса! Мальчик удивлял всех своими чудесными способностями. Папа прочил ему сказочную кулинарную карьеру в своём отеле.

– Немного подрастёшь, сынок, – довольно потирал он ладони, – и станешь правой рукой самому Михаилу Семёновичу!

Михаил Семёнович Заманский – это шеф-повар папиного отеля «Звезда». Личность, надо сказать, невероятно знаменитая! Но об этом чуть позже.

Мама, нежно взлохмачивая чёлку мальчику, приговаривала:

– Это ты в меня такой талантливый! Помню, в детстве я пекла обалденные оладушки, правда, мам? – и лукаво поглядывала на бабушку Соню.

– Да, Маринушка, – согласно кивала головой та, – твой отец не мог от них оторваться, говорил, что оладушки просто волшебные. Ты только посмотри, говорил он, как чудесно растёт от них мой живот!

Бонифаций же преданно заглядывал Мише в глаза, усевшись у ног мальчика и активно стуча хвостом об пол, всем своим видом как будто говоря: «Хозяин, мне бы ещё чуточку этой отбивной, и я буду самым счастливым псом на свете!»

В доме жило ещё одно существо. Правда, чтобы видеть его, нужно было обладать или незамутнённым детским зрением, или старческой проницательностью, или животным нюхом. Эти качества давали их обладателям время от времени наблюдать туманный облик таинственной женской фигуры, появляющийся в разных частях дома. В такие жуткие моменты у Боньки шерсть вставала дыбом, и он начинал жалобно поскуливать, трусливо поджав дрожащий хвост. Миша посмеивался над ним, сам он совершенно не боялся этой дамы, чувствуя в ней что-то очень доброе и родное. Бабушка Соня же как будто заранее знала, когда появится это таинственное существо. В такие минуты она умолкала, глаза её затуманивались, и она начинала неслышно шевелить губами, словно общаясь с невидимой собеседницей.

К счастью, незнакомку не мог лицезреть никто из здравомыслящих членов семьи, иначе представьте себе, сколько крику бы поднялось вокруг этого! Я так и вижу застывшую маму Марину с телефонной трубкой в одной руке и упаковкой валидола в другой. Её слова «Поведёшься с этими сумасшедшими художниками, ещё и не то увидишь», пожалуй, не добавили бы эмоций спокойному папе Рудику, который при странном видении, я думаю, сурово бы произнёс: «Выметайтесь вон, и чтобы ноги вашей в моём доме больше не было!» Хладнокровная Елена, наверное, стояла бы рядом с папой со скальпелем в руке, и лишь Шурке бы всё это показалось смешным и забавным. Представляю, сколько удовольствия получили бы потом её друзья от красочных рассказов своей подружки! Нет, всё-таки хорошо, что никто из них не мог видеть загадочную фигуру пожилой дамы в длинном старинном платье.

Так и летало это прозрачное существо по дому, смущая пса и веселя Мишку. Они с бабушкой никогда не обсуждали таинственную гостью, лишь однажды мальчик услышал, как бабуля в сердцах воскликнула: «Нет, не бывать этому никогда!» и замахнулась на парящую над полом фигуру. Мишка тогда имел неосторожность зайти в бабушкину комнату и, увидев выражение её лица в тот момент, понял, что лучше никогда её не расспрашивать об этом существе. Впрочем, это был единственный тайный момент между ними. В остальном же никаких секретов у них друг от друга не было. Очень разные, они чувствовали друг друга настолько полно, что порой для понимания им хватало одного только взгляда. Это чудесное свойство нередко выручало их в разных ситуациях, да и просто радовало ощущением тесного родства.

Вот и в этот день, когда все взрослые разбежались по своим делам, а Мишка валялся в постели с небольшой температурой и заложенным носом, бабушка Соня, без слов понимая, какие желания возникают в его светлой головке, тут же, ничего не спрашивая, мчалась исполнить их. Вы, наверное, и сами знаете, как это важно, когда рядом есть близкий человек, готовый взять на себя все заботы в трудной ситуации.

Глава 2. История рода, окутанная тайной

Итак, мальчик болел уже четвёртый день. Но он был очень живым ребёнком, и лежать без дела, даже в таком слабом состоянии, он не привык. И поскольку вставать ему не разрешали, а он всё-таки был послушным мальчиком, то приходилось находить себе занятия соответственно обстоятельствам. Он уже перечитал свои любимые книжки, связал одну ажурную салфетку, придумал пару новых рецептов и сейчас лежал в задумчивости. Чем бы заняться? Бабушка Соня, уловив безмолвный вопрос внука, собиралась было спуститься на кухню, чтобы отвлечь его очередной чашкой горячего чая с малиновым вареньем, как неожиданно, с еле уловимым ароматом сирени, в детской комнате стала проявляться уже знакомая нам призрачная женская фигура.

– Ты, как всегда, вовремя, – ворчливо произнесла бабушка Соня и остановилась на полпути.

– Привет! – Мишка радостно помахал рукой. – Бонька, а кто к нам пришёл! – весело закричал он, и все услышали поскуливание щенка за дверью.

– Трусишка, – пробормотало привидение, сделало один круг по периметру комнаты и зависло над креслом у окна. – Ну что, мои дорогие, соскучились по мне?

– Конечно! – воскликнул мальчик, а две женщины с удивлением повернулись к нему.

– Ты её слышишь?.. – бабушка Соня почувствовала слабость в ногах и беспомощно присела на краешек кровати.

– Как тебя, бабуль.

– Это должно было случиться. Чему ты удивляешься, Соня? – призрачная дама укоризненно посмотрела на старушку.

– Ты же знаешь, что я обо всём этом думаю!

– Знаю, но это ничего не меняет. То, что должно произойти, случится в любом случае, независимо от нашего желания. Согласна, что наш случай не совсем обычный, всё-таки мальчик, да ещё и блондин… – загадочно произнесла прозрачная сущность и повернулась к Мише.

Мальчик сидел на кровати, обхватив руками согнутые колени, и с удовольствием слушал разговор. В его синих глазах не было ни капельки страха перед непонятным явлением, а одно лишь любопытство.

– Ты ведь не боишься меня, малыш?

– Нет, конечно! Почему я должен бояться своей прабабушки?

Женщины опять переглянулись с удивлением.

– Откуда ты знаешь, что это твоя прабабка? – спросила бабушка Соня.

– Ну… Я видел её фотографию в твоём красном альбоме. Там прабабушка в смешной розовой шляпке и вот в этом зелёном платье сидит на диване рядом с весёлым парнем.

– Горазд же ты фантазировать, внучок! Фотография-то чёрно-белая! И на ней нигде не написано, что это за люди.

– Вовсе не чёрно-белая, бабуль, точно цветная. Я ещё помню жёлтый платок, торчащий из кармана парня. Кстати, это ведь мой дед и твой старший брат, да, ба?

– Тебе, наверное, это мама рассказала? Хотя… Нет, она не могла, она сама этого не должна знать, этот альбом я никогда никому не показывала. Он же лежит на чердаке в моём старом сундучке, а ключ от него только у меня! Что же это такое?

Бабушка Соня подскочила с кровати и стала мелкими шажочками нервно бегать по комнате, растерянно посматривая то на даму, мерцающую в кресле, то на Мишку.

– Это судьба, Соня. Только и всего.

– Судьба, которую я не пожелаю ни одному человеку! И ведь как хорошо у меня получалось! Маришу уберегла, обеих внучек тоже. Но Мишка-то! Он же вообще не должен был ничего узнать!

Маленький кулачок бабушки Сони звонко стукнул по первому попавшемуся ей предмету. Им оказалась деревянная столешница Мишкиного письменного стола, на которой выстроились в ряд пузырьки и разноцветные коробочки с лекарствами. От неожиданного удара они возмущённо подпрыгнули.

– Хватит причитать, дочь моя! Ну-ка, собери сопли! А то я не посмотрю, что ты уже не юная барышня, огрею тебя ремнём! Ишь, вершительница судеб…

Прабабка разошлась не на шутку, закружилась вихрем по комнате, сжала кулаки, затопотала прозрачными ногами.

Бонифаций за дверью заскулил ещё громче. Мишка бросился к бабушке Соне, встал перед ней, закрыв её своим телом, и закричал громко:

– Прекратите этот базар, Прасковья Матвеевна! Сядьте на своё место, иначе вызову ваших родителей!

Привидение от неожиданности зацепилось за люстру и нелепо рухнуло вниз, мелькая пятками. Бабушка Соня тихонько хихикнула за спиной Мишки. Бонька издал ещё один визг и озадаченно притих.

– Наша кровь, Мелитопольская! – с гордостью произнесла прабабка и послушно опустилась в кресло. – Ложись уж, Михаил, нечего босыми ногами на холодном полу стоять!

– А ты не будешь больше кричать на бабушку Соню? – грозно спросил Мишка.

– Не буду, не буду, – мирно улыбнулась призрачная дама. – Защитник, скажите пожалуйста!

Мальчик поцеловал бабушку Соню, пригладил ей растрепавшиеся волосы, и лёг на кровать. Бабуля заботливо подоткнула ему одеяло и присела рядом. Прасковья Матвеевна внимательно смотрела на мальчика, о чём-то усердно размышляя. Через пару минут она перевела взгляд на дочку и одобрительно ей кивнула.

– Начинай, Соня. Отступать тебе теперь некуда, сама видишь, – и прабабка заёрзала, поудобнее устраиваясь в кресле. Со стороны это выглядело довольно забавно.

– Ну что ж, – растерянно пробормотала бабушка Соня, – видно, и правда пришло время.

Она поправила очки на носу, откашлялась и начала говорить:

– Я расскажу тебе, Мишенька, историю твоей семьи. Не думала я, что так рано придётся это делать, но… – бабушка Соня со вздохом взглянула на гостью, – деваться мне некуда. Слушай же… Наш род возник много сотен лет назад, когда люди ещё не были столь алчными и хитрыми, как в нынешние времена, и вера в могучих и светлых богов давала им силы выживать в непростых условиях. В одной маленькой деревушке Приять, что стояла на берегу широкой реки Атель, в доме, срубленном из тёмного соснового бруса, в семействе знахаря Авдота Назаровича родилась дочь. И была эта дочь долгожданным подарком немолодой уже жене Авдота Фёкле, двадцать лет молившей о чуде материнства. Радость осветила дом знахаря, и приходили односельчане поздравить счастливых родителей, принося им в дар кто маленький чепчик, кто детское одеяльце. И когда стала примерять на свою Василису радостная мама принесённую одёжку, то и заметила на левой дочериной пятке небольшое пятно в форме птички. Удивилась женщина, подозвала своего мужа знахаря и показала ему странную отметину. Тот нахмурился, глубоко задумался, затем взял свою корзинку, в которую он обычно собирал травы для снадобий, и вышел из дома.

Его не было несколько часов. Уже Фёкла стала волноваться, подходя к окну и вглядываясь в потемневший лес за домом. Она нежно убаюкивала Василису, напевая ей колыбельную, которую пела Фёкле ещё её бабка, а у самой в голове крутились разные нехорошие мысли. Но вот, наконец, у ограды появился её любимый муж с полной корзинкой, и женщина вздохнула облегчённо. Положив заснувшую девочку в люльку и задёрнув лёгкий полог, она направилась к входной двери. В это время Авдот открыл дверь и вошёл в комнату, держа в руке несколько пучков трав со странными синими цветками.

– Что это? – удивлённо спросила Фёкла. Она жила в этом доме уже двадцать лет, много раз наблюдала мужа за приготовлением разных снадобий, но никогда ещё не видела таких необычных цветов.

– Это открой-трава, волшебное растение, помогающее увидеть то, чего не видно простым глазом.

– Но откуда ты принёс его?

– Высоко на горе, что у синего ручья, есть одно скрытое от постороннего взгляда местечко, где и растёт эта трава. Бабка моя когда-то рассказывала о нём, но до сей поры я не ходил туда. Без надобности было. Вот теперь, видишь, это время и настало.

Авдот положил цветки на старый, но ещё очень крепкий дубовый стол, протёр руки влажной тряпкой, смоченной в каком-то мутном растворе, и приступил к работе. Вытащив из небольшого ящичка ещё несколько разных стеблей, он принялся крошить их руками, постепенно смешивая с синими цветками в деревянной миске. Добавив туда напоследок несколько капель густой тёмной жидкости из одной бутыли и масляной жёлтой из другой, он переложил полученную кашицу в керамический горшок и вышел на улицу. Около дома у него было специальное место для разведения костра.

Вскоре весёлый огонь потянулся своими языками к небу. Когда разгоревшееся пламя стало утихать, Авдот положил сверху решётку, поставил на неё горшок и стал сосредоточенно помешивать варево. Так прошло примерно полчаса. Достав из кармана чистую обтёсанную палочку, знахарь подцепил ею кусочек кашицы и внимательно посмотрел на него. Затем осторожно понюхал.

– Готово! – удовлетворённо проговорил он, снял горшок с подставки и вошёл в дом. Жена уже мирно спала, положив под бочок свою дочку и нежно придерживая её за спинку. Авдот устало улыбнулся, поставил горшок остывать на полку, а сам лёг рядом с женой и моментально уснул.

Наутро он проснулся раньше всех, наскоро умылся и заглянул в горшочек. Смесь ярко-оранжевого цвета удовлетворила опытный взгляд знахаря, и он, зачерпнув деревянной ложкой небольшую её часть, повернулся к спящим. Фёкла лежала с открытыми глазами и с беспокойством смотрела на него. Он приложил палец к губам и указал на ножку девочки. Женщина поняла всё без слов. Потихоньку освободила она левую ступню ребёнка от одеяла, и лёгким движением Авдот намазал кашицей пяточку. Девочка по-прежнему спала. Через пять минут он провёл ладонью по ножке, поднёс поближе лучину и стал внимательно рассматривать странное пятно. Фёкла попыталась было привстать, но муж сурово сдвинул брови, и женщина осталась лежать на месте. Вскоре Авдот протёр ножку чистой тряпочкой, пробормотал что-то неслышно и поднялся.

– Ну что, милый? – прошептала Фёкла.

– Всё хорошо, жена. Не переживай. Я ещё подумаю, а ты спи.

И он вышел из дома…

Бабушка Соня замолчала. Мишка смотрел на рассказчицу во все глаза, неосознанно поглаживая пятку своей левой ноги. Призрачная женщина застыла на месте, унесясь мыслями далеко в прошлое.

– Бабуль, скажи, это хорошее пятно или плохое?

– Мальчик ухватил самую суть, – ухмыльнулась Прасковья Матвеевна.

– Мишенька, давай я продолжу рассказ, и ты сам ответишь на свой вопрос.

– Ладно, ба, продолжай.

– Василиса росла милой, но чудно́й девочкой. Фёкла с беспокойством наблюдала за непонятными ей странностями в её поступках. Некоторые из них очень её пугали, доводя до дрожи в коленях и учащённому биению сердца.

– Милая, зачем ты так долго стоишь на краю обрыва, почему ты пугаешь свою маму?

– Мамочка, знаешь, Восточный Ветер, который пролетал из дальних стран, успел рассказать мне историю об удивительных птицах с яркими длинными хвостами и маленькой головкой. И ещё, мамочка, Ветер обещал покатать меня на себе.

– Выдумщица ты моя, – качала головой Фёкла. – Но всё-таки, прошу тебя, не подходи так близко к краю.

А один раз Фёкла обожгла руку раскалённым ухватом. Авдота дома не было, он, как обычно, собирал в лесу травы и коренья и помочь своей жене в эту минуту не мог. Услышав громкий вскрик матери, семилетняя Василиса тотчас же бросилась к ней и принялась изо всех сил дуть на покрасневшие пальцы. Она не видела удивлённого выражения лица Фёклы, которая почувствовала моментальное облегчение от прикосновения целебного дочкиного дыхания. Когда через несколько минут женщина взглянула на свои пальцы, то обомлела – на них не осталось и следа от ожога…

Однажды Авдот с удивлением обнаружил в своём огороде неизвестную ему траву. Он рассматривал её и так и этак, затем срезал небольшой кусочек серебристого стебля и растёр в глиняном горшочке. Трава превратилась в нечто бордовое, издающее дивный сладковатый аромат. Когда через месяц на кончиках стеблей появились маленькие махровые цветы, ярко-жёлтые с оранжевой каёмкой по краю, похожие на усыпанную драгоценными камнями золотую корону, Авдот показал дочери это чудо. Василиса захлопала в ладошки от радости.

– Батюшка, мой друг сдержал своё обещание и принёс семена чудесной Брестянки! Теперь вы с мамой никогда больше не будете болеть!

– Ничего не понимаю, милая. Какой друг, какая Брестянка? И как это связано с нашим здоровьем?

– Я попросила Северный Ветер принести мне семена магической Брестянки, которые дают силу и здоровье всем, кто вдыхает её аромат. Понюхай, папочка, что ты чувствуешь?

Авдот наклонился к цветку и глубоко вдохнул его сладкий запах. Казалось, этот аромат проник ему в кровь, заставив её течь быстрее, разнося по всему организму умиротворяющее тепло и негу. Он закрыл глаза и попытался охватить внутренним взглядом то место в правом боку, которое болело у него уже несколько недель. Именно там сейчас происходило нечто удивительное. Жар, сильная пульсация и затем лёгкий холодок – эти ощущения почувствовал знахарь, а через минуту всё стихло. И боль ушла.

Авдот открыл глаза.

– Как, говоришь, называется это растение?

– Брестянка, папочка. Тебе помогло, правда?

– Да, доченька. Это замечательный цветок. И мы обязательно его покажем маме. Но прошу тебя, милая, – Авдот настойчиво посмотрел в глаза дочери, – больше никому в деревне не рассказывай про это чудо. Не представляю, что может начаться, когда люди узнают об этом. О нашей семье и так уже идут нехорошие разговоры. Мы с мамой уже не молоды, тебе здесь ещё жить, и мы бы не хотели, чтобы люди по темноте своей могли причинить тебе зло. Обещаешь мне, дочь?

– Я понимаю, батюшка. Но ты можешь не волноваться. Я знаю, что с нашей семьёй ничего плохого не случится.

– Откуда ты знаешь, глупенькая?

– Мне сказал об этом мой друг. Северный Ветер.

Был и ещё один странный случай, о котором Авдот боялся рассказать даже жене своей. В один из июньских дней он взял с собой в лес Василису, и они до вечера собирали в тёмной густой чаще необходимые им корешки. Отец рассказывал дочери про каждое срезанное растение, объясняя его целебные свойства. Они так увлеклись беседой, что не заметили ещё одного внимательного слушателя, огромного бурого медведя, наблюдающего за ними маленькими злыми глазками. Когда Авдот поднял голову и увидел непрошеного соседа, он побледнел, посмотрел в расширенные глаза дочери, сказав ей: «Быстро беги в деревню!», а сам достал острый нож и повернулся к медведю. Тот, не медля ни секунды, кинулся на лёгкую добычу. Но не успел он сделать и двух шагов, как с угрожающим рёвом налетел ураган, закрутил-завертел косолапого, поднял его на несколько метров над землёй и унёс куда-то вдаль, за пределы этого места. В лесу воцарилась оглушающая тишина. Авдот обернулся назад и увидел свою дрожащую дочь с испуганными глазами, полными слёз. Он обнял её крепко-крепко, вложив в объятия всю силу отцовской любви.

– Батюшка, я так испугалась за тебя, что не раздумывала ни секунды. Только мишку жалко, как он будет жить вдали от родных мест? – и девочка расплакалась.

– Дитя моё, ты сама не понимаешь, какая сила тебе дана. Не будем маме рассказывать про случившееся, хорошо?

– Конечно! Мама и так сильно переживает из-за меня, зачем её ещё больше волновать?

Авдот нежно погладил девочку по вьющимся чёрным волосам, поднял с земли корзинку с травами, и они медленно пошли домой сквозь высокие молчаливые деревья…

– Я думаю, на сегодня достаточно, – сказала бабушка Соня, переведя дыхание. – В истории нашего семейства ещё очень много белых пятен для тебя, которые я со временем раскрашу в разные цвета. Надеюсь, основную суть ты уловил, Миша. Твои способности – лишь часть тех возможностей, которыми обладали наши предки с давних времён. Твоя прабабка может это подтвердить.

– Подтверждаю! – кивнула призрачная дама. – Магические способности нашего рода передаются из поколения в поколение по женской линии, не ослабляя своей силы. Правда, из-за чудовищного упрямства твоей бабушки она могла остаться последней представительницей этой линии. К счастью, природа всё-таки пробилась сквозь защиту моей дочери. И теперь уж я прослежу, чтобы связь не нарушилась!

– Но… я ведь не девчонка! – Мишка непонимающе уставился на прабабку.

– Да, и такой поворот судьбы меня даже радует. Это значит, что сила женская смешивается с силой мужской, и в процессе такого смешения могут произойти интересные вещи. Необычайно интересные! – Прасковья Матвеевна радостно потёрла свои прозрачные руки.

– Тьфу, мама, ты как ребёнок! Сейчас двадцать первый век, и людям уже не нужны наши сказки!

– Никакие это не сказки, а самая что ни на есть жизнь! Причём жизнь насыщенная и интересная. И если умело управлять своей силой, то можно и жизнь близким людям сделать такой же чудесной!

– Ты всегда была экзальтированной женщиной, мама, и осталась такой даже после смерти! – в сердцах воскликнула бабушка Соня. – Не кружи мальчику голову, он сам со временем решит, что ему делать со своим даром. Сколько я бед наделала, прежде чем смогла понять, что силу эту лучше запрятать глубоко-глубоко, чтобы не сломать жизнь тем, кто рядом! И что бы ты сейчас ни говорила, мама, я всё равно постараюсь оградить внука от разрушительных последствий, которые может принести этот дар! Вспомни хотя бы Юрия Михайловича!

Прабабка нахмурилась.

– Это был несчастный случай, и хватит уже корить себя за это!

– А кто такой Юрий Михайлович? – заинтересованно спросил Миша у бабушки.

– Так, один хилый преподаватель у меня в институте. Не стоит о нём вспоминать, это нехорошая история. Пусть она останется там, где есть. В прошлом. Не будем своими мыслями давать ей жизнь. Давай-ка, дружок, примешь лекарство. Заговорили мы тебя, а это не очень хорошо для мальчика с насморком.

Вытащив из стройного ряда пузырьков один, бабушка Соня налила из него в ложку зелёную жидкость. Миша поморщился, но всё же выпил покорно сироп.

– Эх, сюда бы Брестянку… – мечтательно протянул он. – Тогда бы у нас в доме никто никогда не болел!

– Не скажи, Михаил. С вашей экологией даже молодильные яблочки не помогут! – проворчала прабабка.

– А что, эти яблочки на самом деле существуют, да? – с надеждой спросил мальчик.

– Может, и существуют, а может, и нет. Кто теперь это сможет проверить?

– Ну ладно, мам, мальчику нужно отдыхать, уморили мы его своими старушечьими разговорами. Да и мне надо идти ужин готовить, скоро уж всё семейство соберётся, голодное и уставшее.

– Бабуль, ты иди на кухню, а мы ещё с прабабушкой Проней поболтаем, – умоляюще сказал Миша. – И я совсем не устал, честно-честно!

– Твоя бабка дело говорит, Михаил. И надобно её слушаться, – взмыла над креслом прабабка. Она кокетливо расправила платье. – А мне и правда пора. Мы с тобой ещё о многом успеем поговорить. Уверена, ты ещё умолять нас будешь, чтобы оставили тебя в покое!

Через мгновение она растворилась в воздухе. Лишь тонкий аромат сирени ещё какое-то время напоминал о присутствии здесь призрачного существа.

Дверь приоткрылась, и собачий нос заглянул в комнату с любопытством и надеждой.

– Заходи, Бонифаций, ты очень вовремя! – бабушка Соня собрала грязные чашки на поднос и направилась к выходу. – Отдыхай, внучек, а я пойду на кухню. И старайся не думать пока о том, что я тебе рассказала. Успеешь ещё.

Она незаметно взмахнула рукой, и глаза мальчика, как по волшебству, закрылись. Через несколько секунд Мишка уже крепко спал.

Глава 3. Мишка открывает в себе новые способности

Час спустя в доме послышались знакомые голоса – обитатели возвращались в родные стены.

Первой примчалась Шурка.

– Ты чего это так рано? – удивилась бабушка Соня.

– Да Стас, балбес, сломал руку, а без бас-гитариста какая может быть репетиция? Вот скажи, ба, как можно было умудриться сломать руку перед самым концертом? Мы полгода готовили программу, а он!..

– Я не думаю, что он это сделал специально.

– Ну конечно, нет, бабуль, он не специально пробовал достать до люстры ногой! – язвительно произнесла Шурка. – И абсолютно случайно в классе вокруг стояли парты, которые не расступились при его изящном падении! И конечно, совершенное совпадение присутствие этой мымры Хвостиковой, перед которой он и совершал свой непревзойдённый акробатический номер!

– Шурочка, да ты просто ревнуешь! – улыбнулась бабушка.

– Ты что, ба, этого дурака?? Да мы из-за него теперь не попадём на рок-фестиваль! Тьфу, даже говорить о нём не хочу! – девочка фыркнула и направилась в свою комнату.

– А как наш Мишка, ему уже лучше? – спросила она, дойдя до середины лестницы и свесившись через перила.

– Лучше, лучше. Спит наш мальчик.

– Уже не спит! – басом заявил Миша, рывком открывая дверь своей комнаты и подняв правую руку вверх. – Здр-р-равствуй, дор-р-рогая сестр-р-ра!

– Вижу, вижу, братец в своём репертуаре. Оперном!

Шурка ущипнула брата за плечо, пробегая мимо, и закрылась в своей комнате.

Мишка спустился вниз.

– Бабуль, что-то есть захотелось… Давай я приготовлю что-нибудь?

– Ну что ты, детка, какая тебе сейчас готовка? Утром ещё была температура, вон бледненький какой, – бабушка приложила ладонь к его лбу и улыбнулась. – Не горячий. Скоро все придут, будем ужинать. Потерпишь, дружок?

– Конечно, ба. Можно я с тобой посижу?

– Садись уж, – Соня подложила ему маленькую красную подушку под спину и продолжила что-то варить на плите.

Мальчик внимательно наблюдал за её неспешными движениями. Несколько раз он порывался что-то сказать, но слова словно боялись вылетать из его рта. Наконец он решился и выпалил:

– Ба, а я… у меня же нет птички на пятке, да и вообще нигде никаких знаков или отметин. Почему же вы решили, что со мной что-то не так?

Старушка отложила поварёшку и повернулась.

– Во-первых, с тобой всё так. Посмотри мне в глаза, Миша. Ты – замечательный нормальный мальчик, самый лучший из мальчиков на этой улице. – Она улыбнулась и продолжила: – А во-вторых, отсутствие знаков на коже ни о чём не говорит. Тут дело в другом. Есть совсем иные знаки, о которых ты ничего пока не знаешь. И эти указатели гораздо важнее.

– Расскажи, бабуль!

– Помнишь открой-траву, которую собирал Авдот? Помнишь, в чём состояло её чудесное свойство?

– Конечно! Она показывала то, что нельзя было увидеть простыми глазами.

– А теперь опиши мне ещё раз фотографию, на которой ты видел прабабушку.

– Ну, – стал вспоминать мальчик, – она сидела на стуле в длинном изумрудном платье и в смешной розовой шляпке. И ещё на руке у неё помню колечко с зелёным камушком, такой большой камень, как пуговица на мамином пальто.

– Мишенька, а теперь послушай меня внимательно: в те времена, когда фотографировалась твоя прабабушка, ещё не было цветных снимков. Понимаешь? Не было. И в том красном альбоме, который, кстати, я не понимаю, как ты нашёл, так вот, в том альбоме нет цветных фотографий. Ни одной.

– Но я ведь точно видел!

– Я верю тебе. Об этих знаках я и говорю.

– Как будто мои глаза намазали открой-травой, да, бабуль?

Неожиданно с громким стуком распахнулась входная дверь и показалась мама Марина. Она держала в руках множество пакетов, которые сразу же с облегчением сбросила на диван в холле.

– Уфф, еле донесла. Бедные мои ручки… – Увидев сына в открытую дверь кухни, она обрадовалась: – Мишка! Тебе уже лучше?

– Мне уже совсем хорошо, мамуль! – мальчик бросился к ней и обнял крепко-крепко. – Видишь, сколько во мне сил?

– Не задуши, Геракл! А папа уже дома? Я такая голодная! Представляете, сегодня не удалось даже чашку кофе выпить. И знаете, кто тому виной?

– Чебурекин?! – в один голос воскликнули Мишка, бабушка Соня и спускавшаяся по лестнице Шурка.

– Точно! А как вы догадались? – с хитрой улыбкой спросила Марина.

Чебурекина, «молодого» начинающего художника пятидесяти пяти лет, знали все в доме Никитиных. О, это была неординарная личность! В прошлом юрист, он почувствовал тягу к высокому искусству совсем недавно, года три назад, но этого времени хватило, чтобы о дотошном усатом человеке узнали все выставочные площадки и музеи города. Он оказался очень плодовит. И очень настойчив. Свои шедевры он писал акриловыми красками, пользуясь кистями слоновьего размера. И никакого масла, боже упаси, – оно долго сохнет! Причудливая фантазия его не знала никаких границ. В одной картине этот маг и волшебник мог соединить абсолютно несовместимые вещи. Что там говорить, долго ещё все с содроганием будут вспоминать его анималистический шедевр с синими кубическими телами неземных животных, жующих каких-то уродливых существ, издали очень смахивающих на раздавленных тараканов с головой бульдога.

И этот человек, этот мастер кисти очень полюбил нашу Марину Александровну. Ещё бы, ведь она была единственной, кому удавалось управляться с настойчивым характером бывшего следователя. А сегодня ей пришлось брать огонь на себя, проведя целый день в его мастерской и нахваливая очередное чудо живописи. Пришлось пойти на этот героический шаг, чтобы группа талантливых графиков, которую она курировала, без помех смогла провести открытие выставки. Без помех и без Чебурекина.

– Представляете, он не умолкал ни на секунду, рассказывая мне о своих творческих планах! Пять часов просидела у него в мастерской! Он так увлёкся своими бреднями, что даже не предложил чаю, хам невоспитанный!

– Кто это у нас хам невоспитанный? – удивился папа Рудик, заходя в дом. – И с какой стати ты проводишь время наедине с мужчиной, а я об этом узнаю только сейчас?

– Не с мужчиной, папа, а с Чебурекиным! – хмыкнула Шурка.

– А, с этим можно, – выдохнул Рудольф Евстигнеевич.

– Ну вот, все в сборе. Мойте руки, дорогие мои, и за стол! – громко объявила бабушка Соня и направилась вновь на кухню.

– А Лена разве пришла? – остановила её Марина.

– Она звонила час назад. Сказала, что только утром вернётся. У них сегодня внеплановое дежурство.

Елена со своим другом Петей устроилась в городскую больницу на вечерние подработки. Разумная девушка вполне справедливо полагала, что опыт, приобретённый в обычной больнице, не заменишь никакими книжками.

– Бедная моя девочка! И выбрала же себе профессию! Ну и что с того, что в роду нашем куча врачей да знахарей, неужели обязательно тянуться за ними? Бабушка Проня, помню, уж сколько натерпелась: внезапные ночные вызовы, капризные больные… – Марина расстроенно покачала головой.

– Да откуда ты знаешь, деточка, что ей это было тяжело? – горячо воскликнула бабушка. – Она с радостью помогала людям, не было большего для неё счастья, чем увидеть, как выздоравливает её пациент. И с какой благодарностью относились к ней больные за её чуткие руки и большое сердце! Я думаю, она гордилась бы своей правнучкой, узнав о её выборе!

– Да я понимаю, мам, – вздохнула Марина, – просто дочку жалко.

– А я вот горжусь своей сеструхой! – встряла Шурка. – Я бы точно не смогла своими руками разрезать живого человека! Б-р-р, даже подумать страшно!

– Ох, Шурочка, – улыбнулась мама.

– Ну ладно, заговорилась я с вами, пойду на стол накрывать. – Бабушка Соня быстрым шагом направилась на кухню, по дороге подмигнув Мишке.

– Мам, а ты хорошо помнишь свою бабушку, да? А она какая была? – мальчик вопросительно посмотрел на маму.

– Она была хорошая. Строгая, конечно, но при этом очень добрая. И весёлая. Могла такое ляпнуть, что все за животики хватались. Помню, была у неё подруга Мотя, рыженькая и толстенькая, так вот однажды… Ой, Мишка, что же это я с тобой болтаю! Мне переодеться надо и бабушке твоей помочь, – и Марина, не слушая возражений сына, направилась наверх…

Часы пробили девять. Услышав монотонный звон, все задвигались за столом. Бабушка Соня с Мариной принялись собирать грязные тарелки, папа Рудик, накинув пальто, вышел на крыльцо подышать после сытного ужина, Шурка кинулась звонить Стасу, а Мишкин ослабленный организм потянул его в свою комнату, поближе к кровати. Он пожелал всем доброй ночи и поднялся наверх.

Весь вечер Мишка размышлял о сегодняшних событиях. Девочка Василиса виделась ему так ясно и с такой чёткостью, словно была рядом. Ему очень хотелось знать, как она жила со своим волшебным даром, помогал ли он ей в те тёмные времена. Интересно, удалось ли Василисе полетать? Мишка представил, как стояла она на краю обрыва, ветер взлохмачивал её чёрные волосы, развевал длинное платье, шептал что-то на ушко, всё тише и тише… Мысли мальчика растягивались, превращаясь в длинную дорожку, сотканную из облаков, и вот уже снег серебристыми хлопьями заискрился, оборачиваясь по пути к земле в белых птиц. Их крылья стали заслонять собою небо и дымчатый лес впереди, забирая в пушистый плен маленьких дрожащих пёрышек, которые так смешно вдруг стали щекотать в носу, что Мишка с удовольствием чихнул, и вмиг расчистилось пространство перед его глазами, проявив старенькую потемневшую избушку и раскидистые яблони в розовом цвету.

– Василиса? – сказал мальчик, увидев маленькую фигурку, сидящую на крылечке дома.

– Здравствуй, Миша, – молвила девочка и похлопала рукой подле себя. – Садись. Я ждала тебя.

Ничуть не удивившись её словам, мальчик присел на ступеньку рядом с ней. Нос его уловил чудесный аромат чего-то сладкого и пронзительно знакомого.

– Так пахнет Брестянка. Ты вспомнил?

– Да! – Миша и в самом деле вспомнил этот запах. Как мог он его забыть? – Мне кажется, я пришёл именно за ней. За Брестянкой.

– Если ты так говоришь, значит, так оно и есть, – девочка приблизила своё лицо к Мишиному, и он с восхищением увидел разноцветных бабочек, летающих в её огромных тёмных глазах. – Но прежде, чем ты заберёшь цветок, я должна передать тебе ещё кое-что.

Василиса открыла ладошку, и мальчик увидел, как оттуда вспорхнуло что-то непонятное, закружилось, завертелось быстрой змейкой перед ним и стало складываться в объёмный и пульсирующий шар. Прозрачный вначале, он постепенно наполнялся цветом, вращаясь вокруг себя и увеличиваясь в размерах. То в одном, то в другом месте этого шара стали вспыхивать и гаснуть жёлтые огонёчки. Они перемещались по тоненьким линиям орбит, раскручиваясь всё быстрее и быстрее, пока наконец не вспыхнули разом и растворились, открыв взору такие знакомые, такие родные очертания.

– Это же наша Земля! – в восхищении прошептал Мишка.

Он стал всматриваться в синие ниточки рек на шаре, следя за их течением. Пронзительная зелень лесов и полей манила к себе, завораживая своей тишиной. И Мишка потянулся, чтобы войти в это пространство, но тут шар стал уменьшаться и останавливаться в своём стремительном вращении. Наконец он замер, зависнув в воздухе. Миша протянул руку, и шар опустился к нему на ладонь, тёплый и такой живой! Жар, возникший в центре ладони, стал растекаться по руке, охватил плечо и спустился к сердцу. Оно неистово заколотилось. Неизвестное доселе чувство восторга захватило мальчика. Он сияющими глазами посмотрел на Василису.

– Твой выбор сделан. Из четырёх дорог одна стала твоей.

– Я не понимаю тебя, Василиса!

– Придёт время, и наступит ясность. Сейчас же тебе пора возвращаться.

Девочка прикоснулась к шару, и он стал быстро уменьшаться, пока не исчез вовсе. Она вложила в Мишкины пальцы цветок Брестянки, что-то прошептала ему на ухо, и мир стал гаснуть. Чернота обволокла всё вокруг, наваливаясь своей тяжестью на мальчика. Он попытался сбросить её с себя и… проснулся.

– Бонька, ты чуть не раздавил меня!

Мишка потрепал лежащую рядом собаку за кудрявую шерсть и зажмурился, когда та лизнула его в лицо.

– Ах ты, негодник, – взрослым голосом, подражая бабушке, сказал он. – Опять забрался в постель с грязными лапами?

Бонифаций виновато посмотрел на хозяина, но спрыгивать с кровати не спешил. Правое ухо его поднялось торчком, хвост завилял, голова чуть склонилась на бок.

– Ну как можно тебя ругать, когда ты так умильно на меня смотришь? – рассмеялся Мишка и поцеловал пса в мокрый нос.

Затем он с озорной улыбкой поднял подушку, собираясь бросить её в собаку, но увидел под ней на простыне то, что заставило дрогнуть его руки. Там лежал маленький примятый цветок. До конца не веря своим глазам, мальчик осторожно дотронулся до серебристого стебля, провёл пальцем вверх и ощутил шелковистость ярких жёлтых лепестков.

– Так это был не сон?! – изумлённо воскликнул он.

Мишка положил левую ладонь на грудь и прислушался к своим ощущениям. Что-то горячее жгло его изнутри. Чувство восторга, испытанное в сегодняшнем сне, стало вновь переполнять его, пузырьками радости изливаясь наружу. Мишка посмотрел на пса и довольно произнёс:

– Да, брат, такие вот дела!

Он легко вскочил с кровати, открыл пошире окно и вдохнул морозный воздух тихой улицы. Каких только запахов не было в этом вдохе! Аппетитный вкус готовящегося у соседей омлета с сочной зеленью, тонкий аромат мускусных духов, горькая струйка дыма из каминной трубы, сладкий привкус комнатных цветов, стоящих у кого-то на подоконнике, серая примесь выхлопных газов автомобилей, влажный запах снега на крышах…

У Мишки закружилась голова, и он поспешно закрыл окно. Уличные запахи оборвались, растаяв в воздухе. Но теперь его нос почувствовал сладкий аромат творожной начинки блинчиков, которые бабушка положила жарить на сковородку. Оказывается, в доме тоже полно всяких запахов: запах подсолнечного масла в открытой бутылке, муки, рассыпанной на столе, лёгкий аромат маминых духов, тянущийся из её комнаты. Почувствовав запах сигарет, лежащих в ящике папиного стола, Мишка оглушительно чихнул. Зажав нос рукой, он быстро оделся, бережно засунул в карман найденный цветок и выскочил из комнаты. Бонифаций понёсся вслед за ним.

– Бабушка! – кричал Мишка, с грохотом сбегая по ступенькам.

Бабушка Соня выскочила из кухни.

– Что, что случилось, Мишенька?

– Мой нос сошёл с ума! И не смейся, ба! Я сейчас чувствую даже запах земляничного мыла, которым моет руки какая-то девочка в доме на другом краю города!

– Не переживай, дружочек, это нормальная история, мы все через неё проходили. Нужно просто немножко потерпеть, когда твой организм привыкнет к новым способностям. Несколько денёчков, и всё пройдёт.

– Несколько денёчков?! Мучиться так долго? У меня уже голова начала болеть! – и мальчик жалобно заплакал. Бонифаций, сочувствуя хозяину, тоже тихонько заскулил, улёгшись на пол и закрыв передними лапами свой чёрный нос. Время от времени он горестно поглядывал на мальчика и вновь прикрывал глаза, продолжая скулить.

– Вот хитрец! – Мишка погрозил псу кулаком. Вытерев последние капельки слёз, он улыбнулся. – Ладно, что я, не мужчина, что ли? Потерплю.

– Ты знаешь, ба, оказывается, в мире столько разных запахов! – сказал Мишка спустя какое-то время, с удовольствием уплетая вкусный блинчик. – И не все из них приятные. А есть вообще такие, что лучше бы держаться от них подальше. Как от цветка змеиной пальмы, который во время цветения пахнет как гнилое мясо, представляешь? Зато все его части используют в лечебных целях. Как у Брестянки.

Только сейчас вспомнив о подаренном цветке, Миша осторожно вытащил его из кармана и протянул бабушке. Та недоверчиво прищурилась, надела очки и взяла в руки хрупкое чудо. Дрожащими пальцами провела она по лепесткам, потом поднесла к носу и вдохнула.

– Да, это он. Узнаю этот сладкий запах!

Она вопросительно посмотрела на внука.

– Я ночью был у Василисы, и она подарила мне Брестянку. И ещё сказала какие-то странные слова про четыре дороги. Ба, ты мне объяснишь, что это значит?

– Ты мне сначала подробнее расскажи, что было.

– Мне снился удивительный сон. Только сначала я не знал, что это был сон! Я видел старый деревенский дом, окружённый садом, в котором росло много-много цветов. Василиса сидела на крылечке и совсем не удивилась, что я к ней пришёл. Она даже знала, как меня зовут, представляешь! Я помню, что там было очень тихо, только слышно было, как жужжали пчёлы, летая над цветами, и шумели листья в саду. Я сел рядом с Василисой на крылечке, и она мне показала такое! – Вспомнив этот момент, мальчик опять почувствовал жар в сердце. – Из её ладошки появился шарик, который рос, рос и превратился в нашу Землю. Это было необыкновенно и даже страшно, ба! Я ощущал себя громадным великаном, когда смотрел на крохотные речушки и моря, деревья и белые вершины гор. Это было совсем не похоже на глобус, который стоит у Шурки на столе. Шар в руках Василисы был такой живой и такой огромный! Помню, мне даже захотелось туда забраться. Но потом он начал уменьшаться и стал таким крошечным, что поместился у меня на ладошке. Вот тогда Василиса и сказала, что выбор сделан, и одна из четырёх дорог стала моей. Что это значит, бабуль?

Бабушка Соня улыбнулась. Вокруг её добрых глаз, как крошечные лучики, появились маленькие морщинки. Мишке захотелось даже потрогать их, наверняка они такие же горячие, как солнечные лучи.

– Мишенька, я тоже не могу тебе объяснить, о чём говорила Василиса. Это знание придёт к тебе само, и я ничем не могу тебе сейчас помочь.

– Ну ладно, – легко согласился мальчик. – Нет, так нет. Зато теперь я столько интересного могу узнать, не выходя из дома! – И он прикрыл глаза.

Разнообразные запахи вновь обрушились на Мишку, но теперь у него получалось выбирать, какой из них чувствовать, а на какой не обращать внимания. Вот, например, этот карамельно-шоколадный аромат, исходящий из квартиры, где сейчас празднуют чей-то день рождения. Да не чей-то – мальчик сконцентрировался сильнее, – а его одноклассника Егора Малинина, сидящего во главе стола, пунцового и разгорячённого, дующего на свечки торта. А вот и его младшая сестрёнка Ася, от всей души желающая брату, чтобы тот смог сразу погасить все огонёчки – ведь тогда сбудется его желание. Возможно, и её маленькое желание, загаданное ею – так, на всякий случай, – тоже исполнится, и мама купит ей те замечательные разноцветные краски, которые они видели в магазине, выбирая тетрадки Егору.

Мишка открыл глаза.

– Бабуль, значит, я могу не только запахи чувствовать, но ещё и видеть на расстоянии?

Бабушка Соня пожала плечами.

– Тебе, как говорится, видней, – улыбнулась она.

– Попробую ещё раз, – мальчику не терпелось увидеть ещё что-нибудь. – Интересно, а я могу сам выбирать?

Он скользнул взглядом по большой папиной кружке, стоящей на полочке, и решительно зажмурился. Как по приказу, Мишка уловил отчётливый аромат жареного лука, смешанный с чем-то пряным и вкусным, и его мысли перенеслись в огромное кухонное помещение отеля, знакомое мальчику с раннего детства. Он не раз приходил к папе на работу и с удовольствием наблюдал за поварами, колдующими над изысканными блюдами. А вот и шеф-повар Михаил Семёнович, красавец и богатырь, любимец всего женского персонала. Его спокойный вид мог утихомирить любого нервного постояльца. Сейчас дядя Миша пробовал на вкус какое-то блюдо, варившееся в огромной белой кастрюле, а поварята, не сводя с него глаз и практически не дыша, тихо стояли рядом. Причмокивая губами, он закатил глаза к потолку, сделал длинную паузу и, наконец, произнёс: «Годится!» Все тут же задвигались, подхватили кастрюлю и унесли её в другой конец кухни.

Мишка вновь открыл глаза и посмотрел на бабушку Соню, которая стояла, прислонившись к кухонному шкафчику спиной, и молча наблюдала за внуком.

– Я был у папы в отеле, ба.

– Я знаю, – произнесла бабушка. – И вижу, что ты ошарашен своими новыми способностями. Я и сама удивлена, как быстро ты учишься, малыш. Не знаю, что из всего этого выйдет, но обещаю тебе, что, пока позволит моё здоровье, я всегда буду рядом, чтобы помогать тебе. Так получилось, что мне самой пришлось пройти через кучу ошибок, прежде чем я научилась правильно пользоваться своим даром.

– А твоя мама разве не помогала тебе?

– Я старалась не беспокоить маму по пустякам, она и так часто нервничала из-за своих пациентов. К тому же у неё всегда был крутой нрав, как бы она восприняла то, что я, например, однажды в классе подожгла взглядом школьную доску? Я тогда не выучила урок по арифметике и очень боялась, что учитель вызовет меня отвечать. Несколько минут я, не отрываясь, смотрела на чёрную доску, страстно желая, чтобы она сгорела. Она и вспыхнула. Ну и переполох тогда начался! Знаешь, как я испугалась! Но матери так и не сказала. Только через несколько лет после этого случая она догадалась, в чём дело. Так что первые шаги, как видишь, мне пришлось делать самой.

– Ты умеешь поджигать взглядом? Вот это да! А я тоже смогу?

– Нет, дорогой, ты не сможешь.

– Но почему? Это было бы так здорово! Представляешь, говорит мне мама: а включи-ка, сынок, газ под кастрюлей. А я раз – и зажигаю конфорку глазами!

– Совсем ты ещё ребёнок, милый! Огонь – страшная сила, и в детских руках она может превратиться в непоправимое зло. Но могу сказать тебе точно – поджигать глазами или другими частями тела ты точно не сможешь. У тебя другая дорога. И всё, хватит об этом. Иди-ка позанимайся, завтра тебе уже в школу. – Бабушка Соня мягко подтолкнула мальчика к двери.

В школу… Мишка и забыл, что существует школа, и его класс, и ребята, и Лариса Леопольдовна, учительница математики, злая и придирчивая женщина. Эти два дня, в которые уместились такие невероятные события, Мишка совершенно не вспоминал о школе. У него моментально испортилось настроение. С тяжёлым вздохом он направился в свою комнату.

Глава 4. Первая Мишкина ошибка и метель посреди лета

Серое утро не добавило светлых красок к Мишкиному настроению. Нехотя он сполз с кровати, под суровым взглядом бабушки сделал несколько отжиманий, попрыгал на правой ноге, скучающе глядя в окно, потом на левой, пытаясь задеть другой ногой бегающего вокруг пса, вяло умылся, смочив кончиками пальцев глаза, без радости съел один блинчик и вышел из дома. Помахав рукой бабушке, стоящей у окна, он с грохотом распахнул ногой калитку и направился к школе. Идти было недалеко, всего пару кварталов.

Уже издали мальчик увидел своего лучшего друга Костика Зубова, который подходил к школе с другой стороны. Тот, заметив Мишку, заорал: «Мишка-кочерыжка!» и, подбежав, больно стукнул друга по плечу портфелем, радуясь встрече.

– Здоров, Миханя! Ты выздоровел как раз вовремя, сегодня контрольная по математике!

– Что за невезуха! – простонал Мишка и ударил сумкой по железной ограде. Та в ответ звонко тренькнула. – И надо же было мне прийти именно сегодня! А может, я скажу математичке, что болел и не готов?

– Ты что, не знаешь нашу Биссектрису? Она тебя потом всю неделю будет мучить, оставляя после уроков!

– Да, не прокатит. Что же делать? Может, домой вернуться? А что, я ещё не здоров, вот видишь, ноги подгибаются от слабости, – и Мишка прислонился к школьной ограде, вытирая несуществующий пот со лба.

– Никитин, доброе утро! Рада видеть тебя в добром здравии, – голос математички тяжёлым колоколом прогудел в Мишкиных ушах. Её худая фигура преградила дорогу мальчикам, глаза злыми пчёлами впились в ребят. Красный шарфик, свесившийся с правого плеча учительницы, зашипел на мальчиков, изогнувшись хищной змейкой.

– Здрасте, Лариса Леопольдовна! – в один голос сказали мальчишки.

– Я надеюсь, сегодня вы порадуете меня отличными знаниями? – глаза математички не отпускали их ни на секунду.

– Конечно, Лариса Леопольдовна! – вытянулись в струнку друзья.

– Ну, идите в класс, звонок через десять минут.

Освободившись от тяжёлого взгляда, мальчики припустили к школе со всех ног.

– Вот змея, – прошептал Костик другу, когда они сдавали куртки в гардероб. – Она проглотит нас, как беззащитных кроликов, если мы получим двойки!

Мишка только вздохнул в ответ. Математика не давалась ему с первого класса, ещё когда только дети учились считать на пластмассовых палочках. Эти маленькие штучки вечно путались у Мишки в пальцах и в мозгах, доводя до негодования папу Рудика, который проверял у Мишки домашние уроки.

– Ну как можно этого не понимать? Это же элементарно! – восклицал сердито папа. Он, обычно спокойный и уравновешенный человек, совершенно выходил из себя, слыша бэканье и мэканье сына, пытающегося решить простенькую задачку. В такие моменты лишь бабушка Соня могла робко встать на защиту внука.

– У мальчика гуманитарный склад ума, – говорила она, заслоняя своим маленьким телом Мишку.

– Нечего его выгораживать! – гремел папа и вновь сажал сына за стол. – Он просто лентяй, который не желает учиться!

Теперь вы понимаете, почему Мишка так не любил уроки математики? И эта контрольная так некстати!

Сев за свою парту, мальчик положил голову на руки и задумался, глядя рассеянным взглядом на школьную доску. Сейчас на ней белым мелком было выведено: «25 февраля. Контрольная работа». Мишка попытался собрать свой взгляд в один пучок и поджечь эту ненавистную надпись. Увы, бабушка Соня оказалась права, у него ничего не получилось.

Секунда в секунду с прозвеневшим звонком в класс тяжёлым шагом вошла Лариса Леопольдовна. Она с громким стуком бросила на свой стол журнал и сухо поздоровалась с учениками. Мишке показалось, что глаза её сверкнули через стёкла очков каким-то хищным блеском. Его фантазия живо дорисовала акулью пасть с множеством зубов, и от получившейся картинки он содрогнулся.

– Сегодня у нас важная контрольная работа, дети, по итогам которой я буду решать, кто готов к переводным экзаменам в пятый класс, а кому… – она сделала длинную паузу и обвела взглядом притихший класс, – а кому нужно будет усердно заниматься, чтобы к концу учебного года не отстать от остальных. Зина, раздай, пожалуйста, эти листки. У себя на парте всем оставить только шариковую ручку. Горохов, ну-ка вытащи калькулятор из кармана и ко мне на стол. Живо! Если я увижу у кого-нибудь мобильные телефоны, шпаргалки или нательные рисунки, забирать их у меня будут уже ваши родители.

– А рисунки будете снимать вместе с кожей? – пробурчал Егор Малинин еле слышно.

– Ты что-то сказал, Малинин? Повтори громче.

– Вам показалось, Лариса Леопольдовна, я просто закашлялся.

– Ну-ну, – поверх очков взглянула учительница на замерших детей. – Так вот, чтобы мне не казалось, что вы будете списывать, прошу сейчас проверить свои карманы и всё перечисленное положить сразу мне на стол.

– Ну что ж, – через минуту всеобщей тишины произнесла она, – раз все готовы, тогда в путь.

Она развернулась спиной к классу и начала писать на доске примеры и задачи для двух вариантов. Дети заскрипели ручками. Мишка затосковал. Механически переписывая с доски свой вариант, он с ужасом думал, что тем самым, кому придётся заниматься математикой дополнительно, будет, конечно же, именно он. Эх, если бы он смог, применив свои способности, поискать решение задачки в учебнике, не открывая его! Но это дело бесполезное – все задачи для контрольных работ Биссектриса составляет сама. Вот если бы прочитать ответы у неё в голове! Эта мысль подтолкнула мальчика к отчаянному шагу. А что, получилось же у него вчера узнать, о чём думает маленькая сестра Егора?

Мишка прикрыл глаза и настроился.

Сначала он уловил запах булочек с яблочным повидлом. Нет, это из портфеля Зинки Матвеевой. Так, а это что за странный аромат? Мишка чихнул, почувствовав острый запах сгнившего яблока. Ну, Котов, ты даёшь! Как можно быть таким неряхой? Ладно, не отвлекаться, времени нет! Он вновь сконцентрировался, и сквозь обрывки каких-то фраз к нему стали доноситься нужные цифры. Вот оно! Мальчик чуть не подпрыгнул от радости, но вовремя спохватился и принялся судорожно записывать правильные ответы на листке.

– …И особенно меня порадовал Михаил Никитин, который верно решил все задания, – в заключение сказала Лариса Леопольдовна, объявляя результаты контрольной два дня спустя. – И это при том, что Миша не имел возможности полноценно подготовиться из-за болезни. Ты меня удивил, Никитин, – повернулась учительница к Мишке. – У тебя никогда больше тройки по контрольным работам не было!

Покрасневший мальчик не знал, что ответить. К его радостному облегчению примешивалось чувство какой-то неловкости, будто он взял чужое. А может быть, так оно и было?

«Ну а что такого, – оправдывал себя он, – я ведь и правда целую неделю болел. А меня даже никто не предупредил об этой злосчастной контрольной!»

Но чувство вины продолжало мучить его. В понуром состоянии он возвращался в этот день домой и даже не улыбнулся Бонифацию, который счастливым лаем встретил хозяина на пороге.

– Что случилось, дружок? – обеспокоенно спросила бабушка Соня, увидев опущенные плечи мальчика.

– Ничего, ба, просто устал. Я пойду прилягу, хорошо?

– Ну конечно, милый, полежи часок, а я пока пирожки испеку, тесто уж замесила. Специально для тебя, с фасолевой начинкой, как ты любишь!

Мишка расстроился ещё больше. Он чувствовал, что совсем не заслужил эти пирожки и добрую улыбку бабули, которая не знает, как дурно поступил её внук!

«Я очень плохой! – думал он, лёжа на кровати. – Я трусливый негодный мальчишка, и меня совсем не за что любить!»

Слёзы прозрачными капельками разбегались по подушке.

– Никому я теперь не нужен буду такой! – ещё горше зарыдал он, уже от жалости к самому себе.

– Фу, что за сырость тут развели! – из кресла повеяло ароматом сирени.

Мишка чуть повернул голову, чтобы краем глаза посмотреть на нежданную посетительницу, но потом опять уткнулся в подушку.

– Нет на земле такого, что нельзя было бы исправить. Разве что только смерть, да и то вопрос, – прабабка кокетливо поправила большую шляпу, которая была на ней сегодня надета.

– Ну да, тебе легко говорить, – пробурчал Мишка. – А как я бабушке всё расскажу? Стыдно…

– Стыд не дым, глаза не выест! – хохотнуло привидение, взмывая в воздух. – Ладно уж, поднимайся и поведай мне, что такого страшного ты натворил.

Мишка долго собирался с духом, чтобы начать рассказ, а потом слова покатились, словно маленькие горошинки. Когда он закончил своё не такое уж и длинное повествование, прабабка облегчённо вздохнула.

– Эх, Михаил, а я-то уж испугалась! Нет, не буду тебя выгораживать, ты в самом деле поступил нехорошо, воспользовавшись чужими мыслями. Но что меня радует, – и Прасковья Матвеевна ласково улыбнулась мальчику, – что у тебя доброе и совестливое сердце. Ошибки совершают все, но не все могут достойно их исправить. Так что не плачь и не кори себя за проступок, а честно расскажи обо всём бабушке. Уверена, вы с ней что-нибудь придумаете!

– Но как же мне быть с математикой? Я ничего в ней не смыслю! Бабушка говорит, что у меня ум гуманитария, – с важностью повторил взрослые слова Мишка.

– У тебя ум человека, который не верит в свои силы, – усмехнулась прабабка. – Вот послушай, расскажу я тебе одну историю.

Она приземлилась на письменный стол и беззаботно поболтала ногами.

– Была у меня в юности подруга Матильда Карапузова, Мотька. Весёлая была девчонка, рыжая, как огонёк, и такая же горячая. Но при этом жуткая трусиха – она панически боялась высоты. Мотька всегда сидела в сторонке, когда мы прыгали с крыши сарая во дворе или когда гуськом ползли вдоль обрыва над рекой, добираясь до заветной полянки с земляникой. И что ты думаешь? В один из солнечных дней она спрыгнула с крыши самого высокого сарая, куда не решался забираться даже красавчик Лёха, самый бесшабашный из наших ребят. Мы все, конечно, ахнули. А Мотька, встав на ноги после триумфального приземления, повела бровью, откинула назад рыжую чёлку и гордо прохромала к подъезду. Потом, когда я навещала её дома, она, шевеля босыми пальцами правой ноги, выступающими из-под гипса, рассказала мне, как готовилась к победному прыжку. У нас за домом растёт высокая ветвистая липа. Так вот эта девочка, по утрам, когда все соседи ещё досматривали последние сны, пробиралась потихоньку к дереву, расстилала под ним пуховое одеяло, забиралась вверх, с каждым днём увеличивая высоту, и прыгала.

– Ого! Ничего себе девчонка! – восхищённо воскликнул Мишка.

– Я тебе больше скажу. Во время войны Мотька была самым бесстрашным лётчиком в полку. Её так и прозвали «Рыжая бестия». А ты говоришь, математика!

– Я всё понял, пра. Ты не беспокойся, я буду заниматься.

– Вот и хорошо. Оставляю тебя, мой милый, надеюсь, мой рассказ хоть чуточку тебе помог.

– Постой, я у тебя хотел ещё что-то спросить! – торопливо сказал Мишка.

– Ну?

– А ты… какие у тебя способности? Вот бабушка может взглядом поджигать, я запахи и мысли на расстоянии чувствую, Василиса могла ветром управлять, а ты?

– Я-то? – улыбнулась она. – Моя стихия – вода. Могу заморозить до смерти или превратить в пар, наслать дождь с градом или высушить до почернения. Видел бы ты, Михаил, какой я однажды снегопад устроила, когда молодухой была! Самый настоящий, с метелью!

– Расскажи, ба! – умоляюще попросил мальчик.

– Прогуливались мы в тот вечер с Мотькой в парке, – начала рассказывать прабабка. – День стоял очень жаркий, и мы, насобирав с ней мелочь из карманов, купили два эскимо. Как сейчас помню, два замечательных холодных брикета в серебристой фольге. Страсть как люблю мороженое! – облизнулась она. – Так вот, подхватив краешек фольги, я медленно, чтобы оттянуть сладкий момент, начала снимать её с лакомства, как вдруг Мотька толкает меня под руку, и моё мороженое выскальзывает из пальцев и шмякается на асфальт, представляешь?! «Ну ты растяпа!» – кричу я подруге и тут, наконец, вижу, что она показывает рукой куда-то вправо, шепча при этом: «Балда, там твой Костик!» Ничего пока не понимая, я разворачиваюсь в ту сторону, и глаза мои загораются жёлтым огнём – по другой дорожке идёт мой кавалер под ручку с какой-то разукрашенной девицей. Они глупо хихикают, и в руке у этой нелепой девахи подрагивает в такт её смеху вялый цветок.

Жёлтый огонь моего гнева превращается в красный, разгораясь с неимоверной силой. Чтобы поскорее выплеснуть из себя свою злость, я и придумываю этот спектакль. Внезапно ярко-синее небо начинает бледнеть и обрушивается на землю неистовым белым снегопадом. Я добавляю ветра, и снег начинает кидаться на прохожих с яростью диких псов.

Ты даже представить себе не можешь, мальчик мой, что тут началось! Сначала люди просто обалдели, стоя с поднятыми головами и с изумлением всматриваясь в сошедшее с ума небо. Потом, видя, что снегопад не прекращается, они стали разбегаться кто куда, чтобы хоть как-то прикрыться от бушующей стихии. Ватага молодых ребят припустила со всех ног к беседке, надеясь укрыться под её ненадёжной крышей, кто-то поспешил спрятаться под деревьями, приблизившись вплотную к их стволам. Бабули, сидевшие мирно на лавочке, заголосили в один голос: «Конец света!» и заметались по заснеженным дорожкам, пряча лица от холода и закрывая себя руками. Через пять минут снег под ногами заледенел, и растерянные люди, обутые в лёгкие летние сандалии и босоножки, стали потихоньку, скользя и падая, продвигаться к выходу из парка.

Прасковья Матвеевна чуть помолчала, вглядываясь погрустневшими глазами в прошлое, и продолжила:

– Мой гнев прошёл так же внезапно, как и начался. Вместе с ним растаяли и обезумевшие снежные хлопья. Парк стал приходить в себя. Кто-то громко и нервно засмеялся. Ошарашенные люди, ещё десять минут назад незнакомые друг с другом, начали бурно обсуждать невиданное чудо, выдвигая свои версии случившегося.

«А я вам говорю, это инопланетяне! Напустили на нас метель, чтобы незаметно приземлиться на своей летающей тарелочке».

«Какие такие тарелочки, о чём вы, батенька, говорите? Я своими ушами по радио слышал, что нет никаких инопланетян. Зима у нас была тёплая, вот и выпал летом снег. Всё это научно доказуемо. Уж поверьте мне, у меня сын возит самого академика Иванова!»

«Вот люди, несут невесть что! Выдумали каких-то инопланетян! Я уверен, что это французы изобрели тайное оружие, чтобы через сто пятьдесят лет отомстить нам за Наполеона!»

Стараясь не прислушиваться к разговорам, я пыталась унять возникшую внутри меня противную дрожь, которая начиналась, казалось, в горячем мозгу и опускалась в ослабевшие ноги.

«Мотька, пойдём на лавочку присядем», – попросила я свою рыжую подругу, которая в этот момент подавала молодой испуганной мамаше одеяльце, упавшее с коляски.

«Тебе плохо, Проня, да? Ты такая бледная! Испугалась?» – схватила меня за руку Мотька.

Я кивнула, и мы побрели к ближайшей лавочке, на которой ещё оставались мокрые следы недавней стихии. Постелив сверху свой белый шифоновый платочек, Мотька помогла мне сесть и притихла рядом, обняв меня за плечи. Я закрыла глаза. Мне было очень стыдно. Я вспоминала потерянные глаза замерзающих людей, и душный стыд алыми пятнами покрывал моё лицо. Именно в тот момент я поклялась самой страшной клятвой, какую знала, что никогда больше не буду так бездушна к людям.

– И ты решила стать врачом?

– Да, Миша. И никогда об этом не пожалела. Конечно, я была не простым доктором. В самых тяжёлых ситуациях мне помогал мой дар, и это лучшее, что я могла дать людям.

– А я, ба? Что я могу дать?

– Тебе это предстоит выяснить самому, мой мальчик. А сейчас позволь мне тебя оставить. Давно я столько не болтала, притомилась что-то.

Прабабка с нежностью подула на светлую чёлку мальчика, подмигнула ему и растворилась в воздухе, оставив после себя, как обычно, лёгкий аромат сирени.

– Спасибо, пра! – крикнул Мишка в пустоту и с лёгким сердцем направился на кухню. Теперь он знал, что тоже хочет использовать свой дар на благо людям. И от этого понимания с его плеч будто камень свалился.

– Удивительно, как ты смог решить эту сложную задачу, сын? Вот уж не ожидал! – папа одобрительно похлопал Мишку по плечу. – А вы говорили, гуманитарный склад ума, Софья Михайловна!

– И на старуху бывает проруха! – развела бабушка руками.

Мишка улыбнулся, внутренне гордясь собой. Да, если заниматься каждый вечер, можно не только математику освоить, а даже прыжки с самого высокого дерева в городе! Он теперь это знает очень хорошо!

Глава 5. Новые знакомства: девочка Лиза и Серый Волк

Старинное здание школы, где учился Мишка, когда-то принадлежало купцам Тапкиным, именитым гражданам этого города. Трёхэтажное, с резными балкончиками, украшенными витиеватым орнаментом, и с огромными окнами, выходящими на уютный переулок, оно выделялось своими неповторимыми чертами. Уже издали можно было увидеть его стены, покрытые сложным рисунком выпуклой лепнины.

Маврикий Тапкин, глава купеческого рода, в своё время был страстным изобретателем. Он придумывал какие-то невероятно сложные устройства и частенько использовал их в своём доме. До сих пор в здании существует лифт, небольшая кабинка с подъёмным механизмом, который Маврикий создал для удобства своего дедушки, Тихона Матвеевича, доброго и тихого старичка. Сейчас, конечно, лифт был прочно закрыт, чтобы проказливые ученики не сломали старинное устройство.

Был при особняке и отдельный флигель с теплицами, в которых Тапкины не только выращивали овощи для своего стола, но и проводили различные эксперименты с селекцией. Однажды, например, им удалось вырастить невиданный цветок, слава о котором ещё долго гуляла по окрестным городам. Это было высокое растение с широкой красной чашей, испускающей во время цветения такой дивный аромат, что все окрестные коты с бешеными глазами собирались у огромных окон оранжереи и прогнать их оттуда не было никакой возможности.

Эти теплицы и сейчас приносили свои плоды. Благодаря им в школьной столовой всегда были на столах свежая зелень и овощи. В отдельном помещении оранжереи располагались также и грядки с различными цветами, которые были предметом гордости Анны Даниловны, учительницы ботаники. Именно она занималась здешним хозяйством. Аня с детства любила выращивать цветы у себя на подоконнике, и со временем она научилась так чувствовать их, что порой ей даже казалось, что они кивают ей своими головками в ответ на её слова.

Неизменным помощником Анны Даниловны был Василий Прокопьевич, известный всей школе как человек, незаменимый в любых хозяйственных делах. Дядя Вася, небольшого росточка бодрый старик, обладал неистощимой энергией и золотыми руками. Где бы ни требовалась мужская рука – дядя Вася тут как тут. Он и парты, сломанные непоседливыми первоклашками, чинил, и декорации на школьной сцене устанавливал, и за проводкой, неоднократно выходящей из строя, следил. Вот и для Анны Даниловны он старался, оборудуя её теплицы с заботливостью любящего отца. К сожалению, в последнее время Василий Прокопьевич неважно себя чувствовал. То ли годы брали своё, то ли ещё какие-то причины, нам неведомые, но не приходил он уже в школу, а всё больше лежал дома.

– Вы пока без меня как-нибудь справляйтесь, – бодрым голосом говорил он по телефону Анне Даниловне. – А я чуток отдохну, подлечу свой неисправный организм и тогда буду надоедать вам каждый день!

И к концу третьей четверти школе стало совсем тяжело без энергичного дяди Васи. Что уж говорить об Анне, которой и вовсе невмоготу было справляться одной со всеми заботами. А тут и Лиза, её маленькая дочка, приболела. Сама не своя ходила в эти дни молодая учительница, переживая за свою Лизоньку и волнуясь, что же будет с её цветами, пока она так разрывается между уроками и домом.

И в один из таких непростых дней, когда Анна Даниловна, зайдя после уроков в свой четвёртый класс, где она была классным руководителем, объявила, что завтра будет родительское собрание, Мишка сразу уловил подавленное настроение любимой учительницы. Слегка прикрыв глаза, он внимательно вгляделся в беспокойные мысли Анны Даниловны, пытаясь понять причину её невесёлого состояния. Он увидел худенькую девочку, сидевшую в странном кресле с двумя большими колёсами, которая рассеянно наблюдала за ласточками, летающими за окном с громкими резкими криками. Руки её, словно тонкие веточки, переплетались своими пальцами между собой, и Мишка понял, почему они так побелели. Боль, злая боль захватила это маленькое существо. Он будто сам ощутил, как что-то острое вонзилось ему в ноги и начало проникать всё глубже и глубже, причиняя непосильные страдания. Сердце его заколотилось громко и быстро, руки задрожали, и он поспешил вырваться из этого плена чужих мыслей.

– Миша, что с тобой? – встревоженный голос помог ему прийти в себя. Учительница стояла рядом и держала его за руку.

– Всё в порядке, Анна Даниловна.

– Ты нас напугал! Ты вдруг так побледнел! Может быть, тебя отвести в медпункт? У тебя что-то болит?

– Нет-нет, Анна Даниловна, всё хорошо. Просто… немного заболел зуб, но уже всё прошло!

– Обязательно завтра сходи к врачу, не запускай. Не нужно терпеть боль, иначе она может взять над тобой власть, – и учительница погладила Мишу по голове.

То, что в следующую минуту сказал мальчик, удивило даже его самого:

– Анна Даниловна, а можно мне помогать вам работать в оранжерее?

– Ты хочешь мне помогать? – удивлённо переспросила Анна.

– Да, я давно вам хотел об этом сказать, но не решался, – слукавил мальчик. – У меня дома есть несколько комнатных растений, и я бы хотел, чтобы вы научили меня, как правильно за ними ухаживать. Ведь уроки ботаники будут у нас только в пятом классе! Пожалуйста, Анна Даниловна!

– Подлиза! – услышал Мишка тихий шёпот за спиной, но голову поворачивать не стал. Он и так знал, кому этот шёпот принадлежит. Егору Малинину, кому же ещё?

– Я не против, Миша. Но нужно поговорить с твоими родителями, чтобы они разрешили тебе оставаться после уроков.

– Это будет легко сделать, Анна Даниловна. Завтра мама придёт на собрание, и вы сможете договориться с ней об этом.

Вот так и получилось, что Миша каждый день после уроков стал наведываться во флигель. С удивлением для себя он обнаружил, что огромное удовольствие ему доставляет возиться с растениями. Он узнавал много нового от учительницы, которая увлечённо рассказывала Мишке о невероятных цветах, живущих в разных уголках земли. Зелёный мир завораживал его своим дыханием, раскрывал перед ним свои удивительные тайны, и Мишка всё глубже погружался в эту страну.

– Сынок, ты совсем про нас забыл, – говорила мама, в душе гордясь новым увлечением сына.

– Земляной червяк, – бросала ему Шурка, проходя мимо. – Ботаник!

– Между прочим, земляные черви приносят огромную пользу, они… – начинал мальчик.

– Ну точно ботаник, такой же занудливый! – Шурка весело смеялась и показывала брату язык.

А бабушка Соня внимательно наблюдала за своим внуком, даже немного беспокоясь за него. «Не слишком ли он спешит?» – думала она, видя, как увлечён мальчик познанием нового мира. Она даже обсуждала с прабабкой, всё ли правильно идёт, не упускают ли они мальчика? На что старушка жёстко отвечала:

– Не суетись, дочь. Мальчик, который быстро всему учится, – не повод для твоего кудахтанья. В нашем роду никогда не водились слабаки, не появится он и сейчас. Не забывай: то, что хорошо с девками, то мужику зло. Так что смирись.

Была ещё одна тайна, которую Мишка хотел разгадать. Что случилось с девочкой Лизой и как можно ей помочь? Он до сих пор помнил боль в своих ногах, которую испытал, пробравшись в мысли учительницы. Памятуя о своём нехорошем поступке на контрольной работе, мальчик боялся вновь сделать что-то неправильное, недостойное, поэтому с осторожностью пугливого котёнка выискивал теперь повод для того, чтобы попасть в квартиру Анны. К счастью, такой случай ему вскоре и представился.

– Миша, ты сможешь мне завтра помочь? – в один из майских дней спросила учительница, пересаживая фикус из маленького горшка в большой.

– Конечно, Анна Даниловна! А что нужно сделать?

– Надо будет забрать рассаду помидоров из моего дома и принести сюда. Самой мне не справиться, там несколько ящиков. Правда, они тяжеловатые, наверное, для ребёнка…

– Не переживайте, Анна Даниловна, я сильный ребёнок! – Мишка повеселел.

На следующий вечер он минута в минуту, как и договаривались, стоял у входной двери квартиры и нажимал на звонок. Заливистая трель какой-то знакомой мелодии разлилась по квартире, и дверь ему открыла Анна Даниловна, непривычно выглядевшая в домашней обстановке. Её пушистые светлые волосы мягкой волной опускались на плечи, лучистые изумрудные глаза весело улыбались, и вся она, как обнаружил внезапно мальчик, была просто красавица! Ошарашенный таким сказочным превращением учительницы, он шагнул дальше в комнату и опять обомлел. Из кресла, стоящего у окна, на него смотрела вторая Анна, но только поменьше. Девчушка с огромными, в пол-лица, глазищами внимательно вглядывалась в нового человека, а потом произнесла:

– Здравствуй, Миша! Мама только о тебе и говорит, даже про меня забыла!

Она лукаво и чуть смущённо улыбнулась.

– Привет, Лиза! Ты такая же красавица, как и твоя мама, – вырвалось у мальчика, и он тут же смутился. – Ой, простите, Анна Даниловна…

– Хорошо, что тебя не слышит сейчас наш директор, Альберт Игоревич. Он бы сказал, что это непедагогично – позволять своим ученикам так разговаривать. Но сейчас ты у меня дома, и мне понравились твои слова! – заливисто, совсем как девчонка, рассмеялась Анна Даниловна. – Пока я буду заваривать чай, не скучайте без меня, детки.

Она лёгкими шагами вышла из комнаты.

– Мы не будем скучать, правда, Миша? – Лиза широко улыбнулась, но спустя несколько секунд гримасой боли исказилось её светлое личико.

Мише нестерпимо захотелось взять её за руку, чтобы хотя бы так поддержать её, но Лизе уже стало легче, и улыбка вернулась на её лицо.

– Я знаю, ты хочешь меня спросить, давно ли я сижу в этом кресле, – понимающе сказала она. – Не волнуйся, мне совсем не трудно об этом говорить. Гораздо тяжелее видеть, как переживает за меня моя мамочка. Я ведь не родилась такой. Несколько лет назад я попала в аварию, и с тех пор мои ноги меня не слушаются. Вот видишь, – она посмотрела на свои ноги, одетые в белые носочки, – они совсем не хотят ходить, хотя я так их уговариваю!

Мишка сделал порывистое движение вперёд, но на полпути остановился.

– Можно? – спросил он. Она кивнула.

Он опустился рядом с ней и дотронулся до маленьких ножек. Прикрыв глаза, он водил кончиками пальцев вверх и вниз, ощущая зябкий холодок.

– Так не больно?

– Нет, сейчас нисколечко, – помотала головой Лиза. – Больно бывает теперь не так уж часто…

Ах, если бы у него был цветок Брестянки! Его чудодейственная сила помогла бы поставить на ноги эту прекрасную девочку! К сожалению, тот цветок, который он получил от Василисы, уже потерял свои целебные свойства и давно лежал в толстой книжке между страницами.

Мысль, которая пришла в эту секунду Мишке, показалась невероятной, но чем больше он думал об этом, тем сильнее ему хотелось попробовать. А что, если попросить у Василисы семена Брестянки? Ведь в школьной оранжерее можно вырастить любые, даже самые экзотичные растения. К тому же через несколько недель наступят летние каникулы, и можно будет хоть каждый день приходить в школу.

– Миша, о чём ты задумался? У тебя сейчас такое лицо, словно твои мысли гуляют где-то далеко-далеко отсюда.

– Ты права, я вспомнил сейчас одну сказку, которую мне рассказывала бабушка, – мальчик заботливо накрыл пледом тонкие ножки и поднялся.

– А ты мне расскажешь её?

– А ты любишь сказки, Лиза?

– Конечно! – горячо воскликнула девочка. – Все сказочные истории, которые есть в моих книжках, я перечитывала не один раз. А когда я была совсем маленькой, мама перед сном рассказывала мне такие удивительные сказки! Лишь недавно она открыла тайну, что сочиняла их сама, представляешь? Когда я научилась читать, я долго искала на полках эти книжки, а мама только смеялась в ответ на мои вопросы.

– Ты знаешь, у меня дома есть одна большая книга со сказочными историями, собранными со всего мира. И в ней замечательные иллюстрации, нарисованные так искусно, что можно даже не читать текст, и без слов всё будет понятно! Хочешь, принесу тебе эту книжку?

– Ты правда сможешь её принести? – обрадовалась Лиза.

– Ну конечно! Что же тут такого? Или передам через твою маму.

– Ну уж нет, лучше приходи сам. Я не так часто принимаю гостей, чтобы отказываться от такого случая! – Трогательные ямочки, появившиеся при этих словах на щеках девочки, очень понравились Мишке и заставили его улыбнуться в ответ.

– Я вижу, вы не скучали без меня, – появилась на пороге Анна с тяжёлым подносом в руках. Мишка кинулся ей помочь.

– Мам, Миша обещал мне принести чудесную книгу со сказками!

– Я очень рада, доченька. Миша, ты приходи к нам, когда захочешь, Лиза всё время дома.

– И всегда будет рада такому гостю! – добавила девочка и осветила своей улыбкой комнату.

Вечернее солнце ласково грело зелёный городок. Узкая улочка, на которой в этот час не было ни одного торопливого прохожего, привела наших героев к зданию школы.

– Ну, вот и дошли! – Анна убрала за ухо прядь волос, мешавшую ей всю дорогу. – Очень устал, Миш?

– Совсем нет, Анна Даниловна, я бы мог ещё и дальше нести, – ответил мальчик, незаметно переводя дух.

Неожиданно тяжёлая парадная дверь школы распахнулась, и в проёме появился силуэт мужской фигуры.

– Добрый вечер, Анна Даниловна, здравствуй, Никитин, – удивлённо поздоровался директор школы, а это именно он выходил из школы. – А вы почему здесь в такое позднее время?

– Здравствуйте, Альберт Игоревич! Вот, принесли с Мишей рассаду, которую я высаживала дома.

– Я помогал Анне Даниловне, ящики очень тяжёлые, Альберт Игоревич, – пояснил мальчик.

– Что же вы не сказали мне, Анна Даниловна? – с укором воскликнул Альберт. – Я прислал бы за вами свою машину!

Впрочем, глаза его, чёрные, как ночь, говорили совершенно о другом. Но о чём? Мишка поёжился, почувствовав внутри какое-то непонятное чувство. Будто чёрный кот своими острыми когтями начал царапать его сердце, выискивая самые нежные места. Мальчику захотелось прижать руку к своей груди, чтобы защититься, но каким-то шестым чувством он понял, что этого делать нельзя. Тогда, стараясь не привлекать к себе внимания, он глубоко вздохнул и с выдохом стал выталкивать из себя ноющую боль, с каждой секундой ощущая спасительное облегчение.

– Ничего страшного, Альберт Игоревич, мы с Мишей справились сами. Позвольте, мы пройдём, а то время уже позднее.

Миша почувствовал, как Анна спешила поскорее войти в школу, словно и она испытывала ту же боль.

– Конечно-конечно, не буду вас задерживать, – засуетился директор, открывая перед ними дверь. Стараясь не отставать, Мишка чуть ли не бегом влетел вслед за учительницей, ощущая спиной сверлящий мужской взгляд. Дверь громко захлопнулась, и мальчик выдохнул.

В школе стояла пустынная тишина. Лишь откуда-то раздавалось тихое сопение и ещё какой-то непонятный царапающий звук.

– Что это такое? Мыши? – прошептал Мишка.

Анна почему-то приложила палец к губам, поставила ящик с рассадой на пол и заглянула за стойку гардероба. Там, уютно расположившись в стареньком скрипучем кресле и накрывшись серым пуховым платком, мирно дремала баба Маня, школьная гардеробщица. Очки её сползли на бок, одна рука свесилась с подлокотника, а недоконченный вязаный носок будто танцевал на её коленке, так и норовя спрыгнуть на пол. Анна тихонько прыснула от смеха и жестом подозвала Мишку к себе. Маленький пушистый котёнок забавлялся с упавшим на пол зелёным клубком, подцепляя его мягкой лапкой и катая из стороны в сторону. Его игривые движения заставляли крутиться на коленке спящей старушки вязаный носок. Завидев зрителей, котёнок ещё пуще принялся дёргать за клубок. Мишка тихонько рассмеялся.

Эта забавная сценка сняла напряжение после встречи с директором, и дальше они пошли не спеша, тихонько шепчась по дороге.

– Как необычно выглядит школа, когда в ней нет наших шалопаев, – заметила Анна, – словно здание изгоняет из себя школьных дух, возвращая родной, Тапкинский. Я не удивлюсь, если где-нибудь в тёмном уголочке мы увидим маленькое привидение, смотрящее на нас печальными глазами. «Что вы сделали с моим домом?» – скажет оно и тихонько ухнет.

Она стала всматриваться в затемнённые помещения классов второго этажа, мимо которых они проходили по длинному коридору, будто и сама поверила в свои слова.

– Вот, видишь? – и она указала рукой на тусклый свет, просочившийся из полуприкрытой двери, на которой висела табличка «Секретарь». – Там в кресле для посетителей сидит наше привидение, ожидая прихода господина директора, чтобы пожаловаться ему на резвых детишек.

Анна подмигнула мальчику и тихонечко завыла:

– У-у-у-у!

Мишка подхватил:

– У-у-у-у! Уходите поскоре-е-е из моих владений!

Довольные шуткой, они рассмеялись и продолжили путь, не замечая, как что-то белёсое, появившись из двери секретаря, смотрело им вслед, покачиваясь в такт их шагам. Проводив взглядом человеческие фигуры, оно повисело ещё несколько секунд в воздухе, а потом вновь проскользнуло в узкую щель дверного проёма.

Выйдя во внутренний двор, наши путники устало поставили ящики на землю перед дверью теплицы. Пока Анна возилась с ключами, Мишка огляделся, кинув взгляд на тёмные окна школы, маленькие балкончики с коваными узорами перил, круглые барельефные чаши, украшающие верх здания. Сердце его забилось тревожно, когда он заметил расплывчатое светлое пятно, мелькнувшее в одном из окон на втором этаже. «Кабинет секретаря», – решил он и всмотрелся внимательнее. То ли увидев направленный взгляд, то ли услышав звон доставаемых ключей, но непонятное пятно отпрянуло от окна, скрывшись в тёмной глубине комнаты.

– Заходи, Миша, – Анна пошарила рукой справа от двери, и зажёгся ослепительный белый свет, вспышкой ударив по глазам. Тёмная фигура метнулась к ним под ноги с радостным лаем.

– Привет, Волчок! – воскликнул Мишка.

– Здравствуй, Серый! – потрепала Анна по палевому загривку выбежавшей к ним собаки. – Ах ты мой умница!

Этого пса учительница когда-то подобрала на ступеньках школы, хромого и тощего, выходила его и поселила в маленькой служебной комнате при оранжерее. Через месяц собака уже важно разгуливала по двору, с царским достоинством принимая ласки детей. Серый Волк – назвал его кто-то из малышей, так это прозвище и прижилось. Он и правда был похож на волка своей шерстью цвета предгрозового неба, суровым видом и предельной осторожностью.

Лишь нескольких двуногих он подпускал близко к себе. Среди них, конечно, была Анна, которую он просто боготворил, да баба Маня, к которой пёс относился с жалостью и оберегал от её непутёвого внука, балбеса Петьки. Этот верзила частенько приходил к бабке клянчить деньги. Серый как будто заранее чувствовал его приход. В такие дни он сидел у парадных дверей школы и встречал Петьку угрожающим рыком, заслоняя ему вход в здание. «Вот зараза! Опять здесь!» – негодовал парень, однако боясь приблизиться к двери. Что он только не предпринимал, пытаясь попасть в школу! И задабривал собаку колбасой, от которой та с презрением отворачивала морду, и замахивался на неё камнем, и даже пытался приводить на подмогу своих дружков – всё без толку. Лишь только если баба Маня сама выходила на порог, пожалев внука, пёс уступал ей, вздыхая совсем по-человечьи.

С Мишкой Волк подружился и позволял даже купать себя под струёй холодной воды из шланга. Он помогал мальчику приносить тяжёлые мешки с землёй, как настоящий Серый Волк, разрешая повесить их на свою спину. К остальным школьникам пёс относился довольно равнодушно, не выделяя особо никого из общей массы. И почему-то Альберта Игоревича, директора школы, он невзлюбил с первого взгляда, не позволяя ему и шагу ступить в оранжерею. Приходилось Анне запирать Волка в подсобке, когда директор заходил с ревизиями в зелёные владения.

– Миша, поставь пока ящики вон туда, завтра уж разберёмся, что с ними делать дальше… – Анна взглянула на изящные часики, охватившие тонкое запястье её левой руки. – Ого, уже девять часов! Твои родители, наверное, уже волнуются!

– Не переживайте, Анна Даниловна! Мама знает, что я вам помогаю, да мне и идти до дома совсем недалеко. А вы как будете добираться? Автобусы-то уже не ходят!

– Уж на этот счёт можешь не переживать. Доведу тебя до дома и пойду пешком. Вечер тёплый, одно удовольствие пройтись. Правда, Серенький?

И Анна поцеловала вертевшегося рядом пса в нос, отчего тот зажмурил довольно глаза и замахал хвостом.

Глава 6. Семена Брестянки

Ночью Мишка долго ворочался в своей кровати, вспоминая прошедший день. Он закрывал глаза и видел перед собой Лизу, её ямочки на щеках, солнечные волосы, мягким ореолом окружающие милое лицо. Неожиданно его опять кольнуло то непонятное чувство, возникшее при встрече с директором. Мишка вздрогнул. Вот Альберт Игоревич смотрит на него, и его чёрные глаза маленькими острыми точками впиваются прямо в сердце. Затем он переводит взгляд на учительницу, его чёткий профиль с выступающим вперёд горбатым носом, тонкими сжатыми губами и острым кадыком ясно прорисовывается на фоне школьной стены, освещённой вечерним солнцем. Мишка даже сейчас ощущает растерянность и страх, которые охватили учительницу в тот момент.

«Злой человек, не зря Волк его не любит», – подумал Мишка и поскорее прогнал от себя эти воспоминания. Последним образом перед сном были огромные глаза Лизы, заслонившие весь мир своей изумрудной зеленью.

– Здравствуй, Василиса! – Мишка стоял у деревянного забора с тёмными от солнца перекладинами. Он смотрел на старый дом и девочку, по-прежнему сидевшую на крылечке. Словно она ждала его.

– Здравствуй, Миша. Ну конечно, ждала!

Она уже привычным движением похлопала по ступеньке рядом с собой и подвинулась.

Мальчик открыл калитку, прошёл по мягкой дорожке между разноцветными грядками с цветами и уселся рядом с Василисой.

– Как хорошо у вас! Так тихо! Как будто ни одного живого существа вокруг нет.

Словно в ответ на его слова из кустов показалась голова рыжей белки. Её крохотные глазки сверкнули в тени смородинового куста, и вот уже юркий зверёк забирался по руке Василисы, проворно перебирая мягкими лапками. Устроившись на плече девочки, озорница уставилась на Мишку, весело помахивая своим пушистым хвостом. Мишка рассмеялся. Следом за белкой из-за угла дома, бесшумно ступая по траве, вышел волк и степенно направился к детям. Его шерсть переливалась на солнце, отливая серебристым цветом. Мишка заворожённо следил за его приближением, не веря своим глазам. Лишь когда зверь подошёл к самым ногам мальчика, он выдохнул, обнял волка и прижался щекой к его горячему боку.

– Серенький, – прошептал Мишка, – и ты здесь!

Над головой, в ветвях, усыпанных листьями, послышался шорох, и огромная стая птиц, кувыркаясь в воздухе, разлетелась в разные стороны, щебеча разными голосами. Откуда-то послышалось дружное блеяние коз, на которое отозвалось не менее бодрое мычание коровы. А вот и она сама, лениво отмахиваясь хвостом от назойливых мух, показалась за калиткой.

– Не соскучишься тут у вас! – весело рассмеялся Мишка.

– Я рада, что тебе понравилось, – улыбнулась Василиса. – Ну а теперь рассказывай, что привело тебя ко мне.

– Мне нужна твоя помощь! – воскликнул мальчик и поведал ей грустную историю о прекрасной девочке Лизе и её ножках, которым необходима чудесная Брестянка.

– Ну что же, думаю, что смогу тебе помочь, Миша. Только знай, что не так трудно вырастить Брестянку, как сложнее защитить её от недобрых людей. К сожалению, в вашем мире это сделать не так просто… – Василиса покачала головой. – Ты ещё очень юн, мой мальчик, в одиночку нелегко тебе будет справиться. Что же делать?

Она задумалась. Рыжая озорница на её плече притихла, серый зверь громко и протяжно вздохнул. Василиса улыбнулась.

– Где дружбой дорожат, там враги дрожат! А теперь послушай, Миша, как нужно ухаживать за семенами. Они хоть и неприхотливые, но требуют особого ухода. Сажать их необходимо в чистую почву, чтобы никаких сорняков рядом не было. Особенно страшна Дрёма белая, следи за нею очень строго, одного её семени достаточно, чтобы погубить Брестянку. Не забудь разрыхлить землю перед посадкой и очень глубоко не закапывай семечки, иначе ростки не пробьются наверх. Ни в коем случае не поливай Брестянку обычной водой, для неё это смерть.

– А какая же вода нужна? Живая? – Мишка сразу вспомнил сказку про живую и мёртвую воду и призадумался. – Волк-то у меня есть, а вот Иван-царевич из меня никудышный.

– Ну что ты, Миша! – рассмеялась Василиса. – Нужна обычная утренняя роса. Её нужно собирать рано утром в глиняный или берестяной горшочек, стряхивая с растений. Наша Брестянка много не пьёт, всего по несколько капелек в день. Но каждый день, не забывай, Миша.

– А сколько ждать, когда семена взойдут?

– Несколько недель. Сначала поставишь их в тёмное место, а когда взойдут – перенесёшь к свету. И следи, чтобы никакой злой взгляд не смотрел на первые всходы! Если у человека будут нехорошие мысли в голове, Брестянка потеряет все свои чудесные свойства. Это очень важно, Миша, и в этом тебе поможет твой друг, – Василиса строго взглянула на Волка. – Никому не позволяй подходить к Брестянке!

Зверь тихо зарычал, показав страшные клыки.

«Не хотел бы я иметь такого врага», – с уважением подумал Мишка.

– Хорошо, – удовлетворённо произнесла Василиса. – И запомни, Миша, ровно в полночь и ни минутой позже семена должны соприкоснуться с землёй.

Она достала из кармашка сарафана небольшой тканый мешочек и вложила его в Мишкину ладошку. Еле слышный перестук, раздавшийся из плотной торбы, прозвучал сладкой мелодией для Мишки, и он зажмурился. Открыв через секунду глаза, он увидел знакомый потолок своей комнаты и понял, что проснулся. Боннифаций спокойно сопел рядом. Стараясь не разбудить пса, Мишка сполз с кровати, положил ещё тёплый мешочек с семенами в деревянную шкатулку, в которой хранились самые важные для него вещи, убрал её подальше в ящик стола и стал одеваться. Ему многое предстояло сделать сегодня.

– Миша, у тебя вид нашкодившего котёнка, – бабушка Соня поцеловала внука, спустившегося вниз. – Признайся, ты что-то разбил?

– Ну что ты, ба! – широко зевнул тот. – Тебе показалось, я просто немного не выспался.

– Так я тебе и поверила. Ну-ка, посмотри на меня!

– Ну, ба! Что ты выдумываешь! – и мальчик, раскрыв пошире свои синие глаза, прямо взглянул в лицо бабуле, стараясь придать своему взгляду самое кроткое выражение. Через несколько секунд он не выдержал и, прыснув от смеха, обнял бабушку и крепко-крепко к ней прижался. Соня с улыбкой поцеловала светлую макушку.

– Смотри, ба, мы с тобой уже одного роста! – Мишка привстал на цыпочки и вытянул наверх шею, чтобы казаться ещё выше.

– Ах, хитрец! – бабушка внимательно посмотрела внуку в глаза. – Считай, что тему ты сменил удачно. Я не знаю, что ты задумал, милый мой, но пожалуйста, будь осторожен. И помни, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью, что бы ни случилось.

– Не переживай, бабуль, всё будет хорошо.

– Надеюсь. Ладно, садись уж, разбойник, кушать подано.

* * *

– Анна Даниловна, можно мне взять этот ящик? Бабушка дала мне какие-то семена, и я хочу посмотреть, какое растение из них вырастет.

– Как же ты будешь их выращивать, если не знаешь, чьи они? – удивилась Анна.

– Эти семена вручила бабушке её старинная подруга, баба Люся. Она забыла их название, потому что уже старенькая совсем, но немного помнит, как за ними ухаживать. – Мишке ужасно неловко было обманывать учительницу, но и правду говорить было нельзя. – Баба Люся когда-то была балериной, и у неё в её старых сундуках столько интересных вещей! Я даже видел засушенные цветки роз, которые ей дарил когда-то её богатый поклонник. И в одном из этих сундуков бабуля и нашла мешочек с семенами. Она вспомнила, что получила их в дар от своей мамы, которая так и не успела сама их посадить, но научила дочку, как это правильно сделать. А бабе Люсе совсем не до цветов было с её балетом, да и не любит она возиться с землёй. Вот и отдала моей бабушке.

– Какая занимательная история! – Анна заслушалась. – Мне теперь и самой интересно, что из них вырастет. Забирай ящик, Миша.

– Я поставлю его пока в тот тёмный угол, – он показал рукой в дальний конец оранжереи, куда не проникал ни один луч света.

– Хорошо, – одобрительно кивнула Анна Даниловна и продолжила заниматься опрыскиванием нежных листьев орхидеи. Она осторожно разбрызгивала тёплую воду, стараясь не упустить ни один листочек, и приговаривала тихонько что-то ласковое.

Мишка поставил ящик, наполненный землёй, на стол и в нерешительности остановился.

Так, что говорила Василиса? Сначала нужно тщательно проверить почву, чтобы не осталось ни одного сорняка.

Он закатал рукава рубашки и погрузил руки в землю. Перебирая комочки, мальчик внимательно просматривал каждый из них, растирая пальцами. Если ему встречались какие-то непонятные корешки, он незамедлительно откладывал их. Нетрудная работа заворожила Мишку, и через несколько минут он даже прикрыл глаза, только пальцами ощущая влажность земли. Его охватило убаюкивающее чувство покоя, тихо покачивая на своих волнах. Мишке начало казаться, будто сам он превратился в тонкое деревце, своими ногами-корнями погружаясь в тёплую землю, и руки его вытягивались множеством нежных веточек. На отросших ветвях стали набухать капельки почек, и…

– Миша?

– Да, Анна Даниловна! – чудесное видение исчезло.

– Я тебя зову, зову…

– Извините, Анна Даниловна, задумался.

– Мне сегодня пораньше нужно домой уйти, наша няня Оля не сможет вечером с Лизой посидеть. Ты уж заканчивай, дружок, завтра продолжишь.

– Анна Даниловна, а можно я ещё останусь? Я сам закрою, не переживайте.

– Ну что ты, Миша, как же я тебя одного оставлю?

– Ну, пожалуйста, Анна Даниловна! Я ещё часик побуду, а завтра вам ключи отдам. Вот и Серый со мной, ну что может случиться?

Мишка умоляюще посмотрел на учительницу. Анна взглянула на его чёрные руки, на рассыпанную землю вокруг ящика, потом посмотрела на пса, тихо сидевшего рядом с мальчиком, и решительно произнесла:

– Нет, это невозможно, Миша. В школе я за тебя несу ответственность, так что даже не проси.

Расстроенный мальчик только вздохнул. Затея с ключами не удалась. Как же быть? Ведь ему нужно будет как-то проникнуть завтра ночью в оранжерею, чтобы посадить семена. Он уже придумал, как ему потихоньку выйти из дома, чтобы родители и бабушка не заметили его ночную вылазку. Осталось только сделать дубликат ключей, и вот на тебе!

Смывая грязь под холодной струёй воды в подсобке, Мишка в задумчивости не замечал, как пёс крутится возле него, стараясь привлечь к себе внимание. Наконец Волк негромко тявкнул и потянул мальчика за край штанины.

– Что, Серый? Ты хочешь мне что-то сказать? – Мишка наскоро вытер руки и пошёл за собакой, нетерпеливо ведущей его к маленькой комнатке за подсобкой. Войдя в помещение, в котором раньше он никогда не был, Мишка увидел высокие залежи старого хлама, и удивлённо посмотрел на пса:

– Ну и что?

Тот не останавливался и упрямо вёл мальчика через разбросанные вещи к дальней стене. С трудом протиснувшись между какими-то ящиками, за широченной доской, прислонённой к стене, он обнаружил покрытую паутиной деревянную дверь. Наспех проведя рукой по металлическому замку, Мишка нащупал круглый рычажок. Лишь с третьего раза поддалась ржавая пружина, дверь с громким скрипом приоткрылась, и в проёме Мишка увидал переулок, который примыкал к зданию школы со стороны чёрного входа.

– Ты гений, Волчок!

Мишка с благодарностью обнял пса, захлопнул дверь и побежал обратно. Он еле успел отряхнуть с себя паутину, как в подсобку вошла Анна.

– Отмылся? Пойдём быстрее, мне ещё нужно тебя до дому проводить.

Глава 7. Пропавшая «фанера»

Семейный ужин начался сегодня позже, чем обычно. Папа Рудик, в необычном для него нервном состоянии, вернулся домой на час позже и ещё минут десять сидел на крыльце, тяжело и шумно вздыхая.

– Что случилось, Рудик? – с тревогой спросила выглянувшая Марина.

– Сейчас, я немного приду в себя и всё расскажу.

Марина вернулась в дом. Пошептавшись о чём-то с Соней, они вдвоём принялись накрывать на стол.

Первой к ужину спустилась Елена, не отрывая глаз от открытой книги, которую она держала в руках. «Оперативная хирургия и топографическая анатомия», – прочла Марина.

– Доченька, хоть поешь без книги, а? – вздохнула она.

– Не могу, мам, через неделю экзамен, а я ещё не всё выучила.

– Десять минут тебя не спасут, а желудок испортить можешь, – проворчала бабушка и попыталась забрать толстый том у девочки. Но не тут-то было – сильные пальцы будущего хирурга вцепились в книжку, как в спасательный круг, не уступив ни сантиметра.

– Этих десяти минут может как раз не хватить, чтобы чью-то жизнь спасти! – пылко воскликнула Лена и подняла на бабушку бледное лицо. – Ладно, ладно, бабуль, когда все соберутся, я её уберу.

– А где же остальные? Шурка, Мишка, сколько можно ждать? – Марина раздражённо переставила хлебницу с места на место.

– Идём, ма!

Ступеньки лестницы жалобно заскрипели под ногами брата с сестрой, которые наперегонки сбегали со второго этажа.

– Хилый ботаник! – крикнула Шурка, первой дотронувшись до стола.

– Да я просто тебе уступил, как более слабой!

– Потише можно? – раздражённо нахмурилась Лена, взглянув на шумных родственников.

– Ах, Прекрасная Елена изволила быть недовольной! Мишенька, голубчик, соблаговолите присесть на своё место, а то наша принцесса уже губки надула, – Шурка дурашливо присела в реверансе и плюхнулась на стул.

– Очень смешно! – Лена, не отрываясь от книги, перевернула страницу.

Входная дверь открылась, и в прихожую вошёл папа Рудик, впуская за собой тёплый весенний воздух.

– Всем привет! – помахал он снятой с головы шляпой и рассеянно попытался повесить её на вешалку. Тыльной стороной.

– Привет! – вразнобой ответило семейство, провожая упавшую шляпу глазами.

Всё так же задумчиво папа снял ботинки и, не замечая своей оплошности, прошёл в гостиную. Шурка хихикнула. Мишка же, строго взглянув на сестру, вскочил со стула, и вскоре папина шляпа благополучно висела на своём месте.

Беспокойный взгляд Марины пробежал по уставшему лицу мужа.

– Ещё пять минут потерпите, я только переоденусь и помою руки, – улыбнулся всем Рудик.

– Мы подождём, пап! – воскликнул Мишка.

– Спасибо, сынок! – Рудик зачем-то взгромоздил свой портфель прямо на обеденный стол и направился к лестнице.

Бабушка Соня тихонько кашлянула. Марина молча переложила портфель на тумбочку и пошла на кухню за кастрюлей.

Вскоре, в довольно бодром состоянии, спустился сверху папа. Его домашняя рубашка как-то странно топорщилась. Всё так же не произнеся ни слова, Марина подошла к мужу и заново застегнула пуговицы в правильном порядке. Рудик благодарно улыбнулся и сел за стол. Ужин наконец-то начался.

Спустя полчаса, когда на столе появился десерт в виде яблочного пирога, папа благодушно откинулся на спинку стула и удовлетворённо вздохнул.

– Ах, Софья Михайловна, ваши тефтели могут поднять настроение даже узнику, заточённому в мрачной башне на веки вечные.

– Неожиданное сравнение, Рудик.

– У меня и день сегодня был такой – неожиданный.

– Что случилось, милый? Что-то на работе?

– Увы, дорогая, к сожалению, именно так. Я попозже тебе расскажу, – и он красноречиво обвёл глазами остальных.

– А чего это за тайны такие? – недовольно пробурчала Шурка. – Что мы, маленькие, что ли?

– Вот именно! – поддержал её брат.

– Солидарна с родственниками! – вскинула носик Лена.

И три пары детских глаз уставились на отца.

– Да это совсем неинтересная для вас история, – отмахнулся папа.

– А ты расскажи, и мы решим, интересная она или нет! – Шурка оперлась на свои кулачки, положив локти на стол, и замерла.

Рудик вопросительно посмотрел на Марину, та пожала плечами, мол, решай сам.

– Ну хорошо. Вы и сами вскоре сбежите, когда вам станет скучно. Марин, налей-ка мне ещё чаю, а я пока подумаю, с чего начать.

И пока мама ходила на кухню за чайником, Рудик взъерошил свои густые волосы, откашлялся, покрутил чайную ложку на столе, нахмурил брови, почесал нос и, наконец, начал свой рассказ.

– Несколько дней назад в нашем отеле остановилась некая Сабрина Горячая…

– Какая же она, папа, некая? Это же мегазвезда вот такой величины! – Шурка подняла руку вверх как можно выше. – Да она же самая крутая из крутых! Да я все песни её наизусть знаю!

– Если будешь перебивать, дальше рассказывать не стану! – грозно сказал отец и постучал по столу.

– Молчу, молчу, – Шурка закрыла рот рукой и превратилась в мышку.

– Так вот, – продолжил Рудик, – эта Сабрина Горячая, по паспорту, кстати, Наталья Беленькая, навезла побрякушек с собой, просто мама не горюй! Если бы вы видели её яркий въезд в отель, сопровождаемый десятком носильщиков с кучей чемоданов в руках, вы бы очень удивились, узнав, что хозяев у этих баулов всего один. Точнее одна. Или одно? Бледнокожее существо с ярко-рыжими волосами, зелёными ногтями, малиновыми туфлями на высоченной шпильке и жёлтыми шароварами в синий цветочек.

– Красотища какая, – улыбнулась бабушка Соня.

– Характер у этой девицы оказался под стать её облику, такой же непредсказуемый и весёлый. Начать с того, что она весь отель подняла на ноги, в первый же час приезда требуя лимонный шампунь с отрубями.

– Что за бред? – удивилась Марина.

– На мой вопрос, заданный примерно в таких же выражениях, она ответила, что этот шампунь прописал ей доктор, и каждое уважающее себя заведение просто обязано его предоставлять своим клиентам по первому требованию! Потом, конечно, всё разъяснилось. Просто девушка перепутала слова. Её домработница всегда покупала ей хлебный шампунь и говорила, что это самое полезное средство для волос. Ну, в таком хаосе, что творится у этой взбалмошной девицы в голове, и правда трудно отыскать нужное слово.

– И что, она извинилась перед вами, пап? – Лена изящно приподняла одну бровь.

– Плохо ты знаешь Сабрину Горячую, дочь! Она посмотрела на себя в зеркало, надула губки и капризно промяукала: «Ах, совсем вы меня заморочили вашим шампунем, теперь голова болеть будет!» Затем повернулась на каблучках, скользнула кокетливым взглядом по господину Войцеху, нашему постоянному клиенту, и легко процокала к лифту.

Теперь вы представляете, какую весёлую жизнь устроила эта дама нам на несколько длинных дней. И всё бы ничего, но сегодня случилось нечто действительно ужасное! – Папа громко отхлебнул чай и со стуком поставил чашку на стол.

Все притихли.

– Утром с четвёртого этажа прозвучал дикий крик, разнёсшийся по всему отелю воем сирены. Когда я примчался к номеру 413, у дверей уже собралась огромная толпа. Непрекращающийся визг доносился именно оттуда. Я думаю, вы догадались, чей это был номер. На мой вопрос о том, что происходит, Милочка – горничная – ответила, что уже несколько раз она стучала в дверь, но ей так никто и не открыл.