Волчья кровь. Обращенный

Глава

Валеша Хотт

ВОЛЧЬЯ КРОВЬ

ОБРАЩЕННЫЙ

«Волчий закон гласит – в случае, если человек узнает о вашем существовании, использовать специальный препарат, стирающий воспоминания.

Никто не должен знать о нас!

Никто не должен нападать на человека, чтобы избежать его заражения и кровавой резни. Любого, кто окажется укушен, следует немедленно убить»

Главные законы и традиции волчьих стай, созданные Орденом Верховных волков

ГЛАВА 1. Рина

Я шла по длинному светлому коридору, соединявшему корпуса старшего и младшего интернатов. Это место нельзя было назвать обычной школой, да и дети здесь были особенными. В свои двадцать один я уже работала здесь наставником. Впрочем, возраст для нас не имел значения: как и все обитатели интерната, я была волком — ликантропом, волкодлаком, оборотнем, называйте, как хотите. Этот интернат стал приютом для тех, от кого отказался мир.

Я оказалась здесь, сбежав от обязанностей дочери вожака и бесконечных требований отца. Джуэл, наш директор, выслушал мою историю и без колебаний принял на работу. В этих стенах не было привычной стайной иерархии — только взаимопомощь и обучение тому, как жить среди людей.

После смерти матери отец стал жестким. Видя во мне единственную наследницу, он готовил меня к власти, которая была мне противна. Наши отношения превратились в сухую деловую муштру, где не осталось места любви. Устав от бесконечных «ты должна», я просто ушла.

Сейчас я спешила в младший корпус: Джуэл вызвал меня по срочному делу. За четыре года интернат, затерянный вдали от людских городов, стал для меня настоящим домом. Здесь детей учили контролировать эмоции, подавлять жажду крови и жить в гармонии с собой. В пятнадцать лет каждый воспитанник делал выбор: навсегда подавить в себе зверя, примкнуть к стае или уйти в лес, став свободным волком.

В коридорах было тихо, лишь из младшего корпуса доносились шорохи — дети просыпались после обеденного сна. Когда я подошла к кабинету Джуэла, дверь отворилась, и навстречу мне вышла девушка. Это был полукровка — из тех, кто не умел превращаться, но унаследовал от родителей острое чутье. Я видела таких впервые, хотя знала, что союзы волков и людей случаются. Девушка бросила на меня быстрый взгляд и молча направилась к выходу.

Я проводила её взглядом, чувствуя, как между лопаток пробежал холодок. В её движениях не было волчьей грации, лишь какая-то нервная, почти человеческая суетливость. Дверь кабинета осталась приоткрытой, и я, глубоко вдохнув, постучала по косяку.

— Рина, входи! — донесся из кабинета голос мистера Джуэла.

Директор интерната сидел за столом, сосредоточенно выводя что-то на бумаге. Строгий костюм идеально сидел на его стройной фигуре. Джуэлу было немногим больше тридцати, и очки в тонкой оправе придавали ему вид модели из рекламного ролика. Он никогда не стремился выглядеть как типичный «важный начальник», но безупречный стиль словно был его естественным состоянием. Светлые волосы, всегда аккуратно уложенные воском, источали едва уловимый тяжелый медовый аромат. Я искренне симпатизировала нашему директору: он всегда был готов прийти на помощь в трудную минуту.

— Что здесь делала та девушка? — спросила я, опускаясь на стул напротив.

— Ты ее раньше не видела? — удивился Джуэл. — Она иногда приносит почту. Кстати, это тебе.

Он протянул мне изящный конверт, украшенный полупрозрачными узорами растений. Письмо было запечатано золотым сургучом с оттиском перевернутой волчьей лапы. Я осторожно взяла его в руки, но медлила, не решаясь вскрыть: я слишком хорошо знала, откуда пришло это послание.

— Открывай, чего ты боишься? — подбодрил меня Джуэл с легкой улыбкой.

— И ради этого нужно было так меня торопить?

— Такие письма не терпят отлагательств. Особенно если они из твоей стаи.

Мои мысли тут же унеслись в прошлое. Как давно я не получала вестей от своих? Я уже почти отвыкла от общения с ними. Сердце забилось чаще. Что это — волнение или страх?

Надо прочесть. Дрожащими пальцами я сломала печать, достала сложенный вдвое листок и развернула его.

«Приглашение для Ридины Гредан.

В это полнолуние будет проходить праздник для всех молодых волков стаи, во владениях Фидриана Гредана. Встретитесь со всей стаей и воздадите дань законам. Как и каждый год нужно взять с собой все необходимое для бала. Так же не забудьте захватить с собой подарки для своих друзей.

Помните, что такие праздники укрепляют нашу связь, и только так мы можем быть еще ближе друг с другом. Мы, все, одна семья, не забывайте этого!

Ваше присутствие, как единственной наследной волчицы, очень важно для всей стаи!

С уважением и ожиданием, твоя Сиелла!

P.S. Мы скучаем по тебе, приезжай»

Сердце сжалось. Как давно я не видела Сиеллу. Но… что скажет отец, когда увидит меня? Будет ли он по-прежнему недоволен или уже смирился с моим выбором? Об этом я могла только гадать.

— Езжай, — голос Джуэла вырвал меня из раздумий.

— Не могу, — тихо ответила я, откладывая приглашение в сторону. — У нас с напарницей полно работы.

— Ты не была дома целую вечность. Считай, что я даю тебе отпуск. Шер справится, — Джуэл мягко улыбнулся.

Он смотрел на меня с той снисходительной теплотой, с какой смотрят на несмышленого ребенка, и от этого стало неловко. Он ведь прекрасно знал, почему я сбежала и почему так отчаянно не хочу возвращаться. Если бы речь шла о детских капризах, я бы приняла этот взгляд, но всё было куда серьезнее. Поездка означала встречу с отцом, тяжелый разговор о долге и очередное столкновение с его ледяным сердцем и тиранией.

— Тебе не о чем переживать, — добавил он.

— Вы правда считаете, что мне стоит ехать?

— Если ты боишься отца, то, думаю, он уже должен был смириться. Нельзя вечно бежать от прошлого, посмотри на настоящее. Несмотря на свой характер, он любит тебя, — Джуэл ласково накрыл мою руку своей. — Давай же, ты ведь смелая.

Он был прав: нужно учиться жить настоящим. Рано или поздно отцу придется принять мой выбор. Вопрос лишь в том, когда наступит этот момент.

— Боюсь, дело вовсе не в смелости, — я поджала губы, не в силах оторвать взгляд от приглашения. — Мой визит примут за капитуляцию.

- Пока ты не съездишь – не узнаешь. Ты, все равно, остаешься частью своей стаи, даже будучи здесь. Прятаться всю жизнь не выйдет. За это время многое изменилось. Не отказывайся от возможности встретиться с друзьями и может, пересмотреть свою жизнь.

- Говорите так, будто знаете, что она изменится, - хмыкнула я.

- Так и будет, - уверенно кивнул он. – Ты молода, амбициозна и защищаешь свои интересы. Кто знает, вдруг это событие изменит твою жизнь.

- Спасибо вам, Джуэл, - я сжала его руку. – За все. Пора взглянуть в глаза своему прошлому и перестать убегать.

— Повеселись и отдохни, — директор подмигнул мне с широкой улыбкой.

Возможно, он прав. Стоит съездить домой — не ради отца, а хотя бы ради друзей и самой себя. Признаться, я тосковала по родным местам и связанным с ними воспоминаниям.

Забрав письмо, я принялась за сборы. Ничего лишнего: только документы и немного сменной одежды — не уверена, что влезу в ту, что осталась в моей старой комнате. Напарница зашла попрощаться и пообещала передать привет детям. Я управилась в кратчайшие сроки: полнолуние наступало через два дня, и уже вечером я покинула интернат.

Автобус привез меня в город, но не в обычный. Здесь жили только волки и полукровки; люди забредали редко и надолго не задерживались. Город был невелик, в нем ютились семь стайных семей. Машин не было — никто не выносил запаха выхлопных газов. Через поселение тянулась железная дорога, уходящая с запада на север. Я смутно помнила, как приехала сюда когда-то, а теперь возвращалась тем же путем. Не верилось, что прошло столько времени.

На кассе я купила ночной билет на экспресс. За четыре года работы в интернате накопилась приличная сумма — тратить деньги было попросту не на что. Электричка подошла в двенадцатом часу. Как давно я никуда не ездила! Накатывающее волнение приносило странное удовольствие, а забытые чувства радовали новизной. В вагоне было пусто, и я заняла место у окна. Мерный стук колес и мягкое покачивание ввели меня в транс.

— Домой, — неожиданно для себя прошептала я.

Можно сколько угодно бежать от отца, можно годами жить в чужих краях, но нигде больше не найти места, которое стало бы домом. А дом — это семья.

За окном мелькали деревья, города и дороги. Я уезжала все дальше, приближаясь к цели. Свободные места постепенно заполнялись пассажирами, но рядом со мной никто не садился, чему я была только рада. До прибытия оставался час. Я надеялась успеть на самолет: перспектива ночевать на вокзальной скамейке не прельщала. Авиаперелет был необходим, чтобы добраться до самого севера Швеции. Когда-то я сбежала в Австрию ради смены климата, и языковых барьеров не возникло — это особенность всех волков. Куда бы мы ни попали, всегда найдем общий язык. Животные, если встретятся из разных континентов, смогут общаться и понимать друг друга. Определенное поведение, жесты и позы заложены в их сознании. И эта способность делает нас, людей-волков, больше животными чем людьми.

Динамик объявил о прибытии на конечную станцию. Вот он — город, полный людей. Закинув сумку на плечо, я вышла на перрон.

Мир тут же обрушился на меня шумом и какофонией запахов: масло, дым, железо, духи, человеческий пот. Острый слух улавливал каждый шаг прохожих, скрежет колес за стеной, воркование голубей на крыше вокзала и далекие звуки музыки.

Страх. Вот что чувствуют животные, впервые попавшие в город и где-то далеко в сознании, с непривычки, он всплывал в голове. Чувство, охватившее меня, не имело названия.

Я пошла вперед. Запахи разных духов смешивались, и приходилось дышать ртом. Откуда в четыре часа утра тут такое движение? Теперь я мечтала поскорее выбраться из многолюдного места, но впереди было еще метро.

Более длинной и мучительной поездки я не помнила. Толи от долгого пребывания на свежем воздухе обострилось чутье, толи город ужасно пропах машинами и железом. Под землей, в самом шумном месте я спаслась наушниками. Слушая музыку, меньше ощущались запахи и окружающие людей. Но даже так слышались разговоры и шум колес. Как живут те, кто отрекся от волчьей сущности? Чувствуют ли они эти запахи и звуки? Или уже привыкли к ним? Этими вопросами я пыталась себя отвлечь до прибытия в аэропорт.

В аэропорту было малолюдно. Я смогла купить себе билет на отъезжающий самолет. В кассах иногда встречаются такие же волки, которые помогают своим собратьям. И я попала именно к такой женщине и получила билет в бизнес-класс. Все просьбы дать в эконом-класс, не работали, женщина отказала и протянула билет. Как дочь вожака мне всегда должно доставаться самое лучшее. Билет куда угодно, даже без документов, запросто оформят по системе. Мы живем с людьми уже очень долго и пользуемся их изобретениями не хуже их самих.

Оставалось полчаса до отлета. Я не спешила в самолет. Медленно прогуливалась по большому пустому залу. Здесь пахло иначе. Люди, прибывавшие из разных континентов, оставляли запах своего места. Чувствовался запах песка и моря, снега и тропиков.

Я впервые летела бизнес-классом. Мужчины в деловых костюмах по соседству бросали на меня любопытные взгляды, но моя простая кожаная куртка и джинсы меня вполне устраивали. Впереди было пять часов полета. Пилот объявил о взлете, и я пристегнула ремни.

Швеция встретила меня прохладой. Несмотря на приближающийся май, с севера дул резкий, колючий ветер. Я вдохнула полной грудью этот знакомый до боли воздух. Неужели я действительно дома? До сих пор не верится.

ГЛАВА 2. Рина

В аэропорту меня ждала машина. Водителя я видела раньше — он несколько раз появлялся в нашем доме, — но имени его не знала. О том, что я дочь Фидриана Гредана, знали все, поэтому его присутствие не удивило, хотя я и не ожидала, что меня будут встречать лично. Мужчина, почуяв мой запах, помахал рукой, приглашая подойти. Если бы не отчетливый аромат волка, я бы прошла мимо, не обратив на него внимания.

— Сиелла беспокоилась, что ты не приедешь, — заговорил водитель, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Я и сама до последнего сомневалась, — я пожала плечами, устраиваясь поудобнее на заднем сиденье. — Как она?

— За время твоего отсутствия она стала вестницей стаи.

Его слова отозвались легкой грустью. Столько событий произошло в жизни подруги, а меня не было рядом. Звание вестника означало бесконечные поездки — наверняка у Сиеллы не найдется времени на праздник.

— Она молодец, — искренне ответила я.

— Возможно, ты сможешь сказать ей это лично, — подбодрил водитель.

— Надеюсь, — я грустно улыбнулась и отвернулась к окну.

— Расскажи о себе. Наверняка много нового произошло? — спросил мужчина, сворачивая на трассу.

Оставалось совсем немного. За разговорами я не сразу заметила длинную полосу деревьев по краям дороги — это был прямой путь к владениям отца.

Я замерла. Сердце забилось чаще. Сем приоткрыл окно, и в салон ворвался прохладный воздух. Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как внутри пробуждается приятное волнение. Я родилась и выросла в этих снегах, но, ощутив, как начинает рваться наружу волчица, попросила закрыть окно.

Не сегодня. Когда-нибудь я дам ей волю, но не сейчас.

Машина проехала через высокие ворота, преграждавшие путь чужакам. Территория была огромной. Отец не жаловал людей, считая их разрушителями природы. Туристы забредали сюда редко, и их приходилось выпроваживать. Владения утопали в густом лесу, где обитало множество зверей. Несколько раз в месяц отец устраивал здесь охоту со стаей — не ради развлечения, а по необходимости.

В центре поместья возвышалось огромное здание, окруженное домами членов стаи. Оно напоминало старинный замок: высокое, массивное, с треугольной крышей и двумя башнями по бокам. Снаружи — строгая древняя архитектура, внутри — полный комфорт, от интернета до современной техники. Здесь жили только приближенные вожака.

Сем подвез меня к главному входу. Под навесом уже ждали. Лицо встречающего скрывал капюшон, но я узнала его мгновенно. Высокий парень, безуспешно пытавшийся скрыть улыбку.

— Прошло столько времени, а ты все сияешь, как солнце, — раздался голос из-под капюшона.

— А ты думал, я потускнею и постарею? — усмехнулась я, поднимаясь по ступеням.

— Красота с годами уходит, — он рассмеялся и откинул капюшон. На голове взметнулись каштановые кудри. Долен. Мой единственный и неповторимый друг детства. — Но ты становишься только прекраснее.

— Привет, — ласково произнес он, спускаясь мне навстречу.

— Привет, — ответила я и, не удержавшись, обняла его.

Он крепко обнял меня в ответ, и в нос ударил до боли родной медовый запах. Как же я по нему скучала! Когда к глазам подступили слезы, я поспешно отстранилась: не время плакать в такие радостные минуты.

— Ты не устала? Могу распорядиться насчет обеда, — спросил Долен, забирая у меня сумку.

— Было бы неплохо, — ответила я и направилась за ним к дверям. — Слушай, а…

Я не успела договорить — он перебил меня на полуслове:

— Его не будет сегодня, возможно, и завтра. Дела вожака, сама понимаешь.

Эта новость принесла облегчение. Встречаться с отцом, а тем более объясняться с ним, сейчас совсем не хотелось.

Поместье встретило нас тишиной. Здесь никогда не бывало шумно, разве что в праздники, но сейчас эта тишина казалась иной. В большом зале горели яркие ажурные лампы, отбрасывая на стены причудливые узоры. Нахлынула ностальгия: когда-то мы каждый день играли здесь с Доленом, Лавллом и Сиеллой. Теперь зал не звенел от детского смеха — он хранил молчание. С моего отъезда здесь почти ничего не изменилось, но атмосфера стала другой. Раньше дом был пропитан теплом воспоминаний, а теперь от него веяло суровостью и мраком.

В центре зала начиналась широкая лестница. Пока Долен поднимался на второй этаж, я медленно, почти нежно, проводила рукой по перилам. Частичка моей души ликовала: я наконец-то дома.

Моя комната, как и покои всей семьи, находилась на третьем этаже. На первом располагались кухня и гостиная, на втором — библиотека и комнаты альфа-волков. В глубине коридоров скрывались винтовые лестницы, ведущие в башни. Когда-то мы с мамой проводили там каждый вечер: смотрели, как садится солнце, учили названия созвездий и наблюдали за темным лесом. Как же мне не хватало этого после её смерти.

- Я принесу тебе обед, - сказал Долен, вешая мою сумку на крючок.

- Не надо. Я сама спущусь, - попросила я, оглядывая свою комнату.

Пространство было на удивление просторным: массивная кровать с балдахином, гардероб, рабочий стол, заваленный книгами и бумагами, отдельная ванная и открытый балкон. В мое отсутствие за комнатой тщательно следили. Все вещи лежали на своих местах, нигде не было пылинки. Когда я уезжала, у меня не было такой чистоты, насколько помню. Я собиралась в порыве чувств, все вещи точно были разбросаны. Неужели отец распорядился здесь прибраться?

- Ладно, тогда оставлю тебя одну. Ненадолго, - с этими словами Долен вышел, тихо прикрыв дверь.

Вздохнув, я стала раскладывать свои вещи. Я очень удивилась, увидев в шкафу нарядное платье. Наверно Сиелла постаралась. Я достала платье и приложила к себе. Оно было старого, средневекового типа со свободными длинными рукавами и шлейфом. Цвет самого платья был болотно-зеленым и хорошо выделял мои рыжие волосы. На талии широкий позолоченный пояс. Сиелла умела подбирать платья.

Мысленно поблагодарив подругу, повесила платье обратно. Быстро переодевшись в чистую одежду, направилась на кухню. По запаху сразу поняла, что повара остались прежние. Еда была вкусной, как и четыре года назад.

Долен, сидевший напротив, не сводил с меня глаз. Это мешало сосредоточиться на еде.

— Дай мне поесть, а потом будешь разглядывать, — попросила я, отправляя в рот кусочек отбивной.

Долен смущенно уткнулся в свою тарелку. Мой желудок ликовал: сочная отбивная в кляре и свежий салат были именно тем, чего мне не хватало. В интернате кормили неплохо, но ничто не сравнится с любимыми вкусами детства.

Когда с обедом было покончено, Долен принялся расспрашивать меня о жизни. Пришлось пересказать всё, что произошло за эти годы, — правда, гораздо короче, чем водителю Сему. В сущности, рассказывать было особо нечего: сплошная работа с детьми и никакой личной драмы.

— Теперь твоя очередь рассказывать, — я подперла голову рукой, чувствуя, как устала говорить о себе. Долен пожал плечами: — Рассказывать особо нечего. Теперь я личный шанаре Фидриана. — Шанаре? — я подалась вперед, не в силах скрыть изумления. — Ты ведь понимаешь, что это навсегда?

Шанаре — это человек, который добровольно отдает свою жизнь в полное распоряжение другому. Никаких путей назад, полное подчинение, скрепленное кровным договором. Взамен — защита и сытая жизнь, но по сути... это было не что иное, как рабство.

— Знаю, — глухо ответил он. — Но твой отец… В общем, так я отдаю свой долг. — Долг? — я нахмурилась еще сильнее.

- Если помнишь, мой отец был альфой, помогал твоему управлять стаей. Я не знал, что у него было много проблем и долгов у других стай. Когда он умер год назад, всё это легло на мои плечи. А я… я был никем. Даже статус отца не давал мне веса, - Долен тяжело вздохнул. – Меня поймали, и стали требовать возместить долги. Но я ничего не мог дать, тогда они захотели выбить из меня всю жизнь. Медленно и мучительно. Твой отец вмешался. Он погасил все долги, но взамен потребовал пожизненного подчинения. Это было всяко лучше, чем быть изуродованным или влачить жалкое существование.

Лицо Долена оставалось спокойным, однако в голубых глазах была печаль. Мне стало жалко парня. Всю оставшуюся жизнь выполнять любые требования вожака, не имея возможности уйти, не лучшая перспектива. Правда у него есть возможность освободится, если того решит отец.

- А как же твоя мама, Элиза?

- Мать сбежала, когда поняла, что все долги перейдут на нее. Спустя месяц пришло известие о ее смерти.

Я ничего не говорила, лишь сочувственно смотрела в его глаза. Я не умела выражать соболезнования и говорить ободряющие речи. Его тоже можно понять это единственный возможный выход из ситуации.

— Столько времени прошло, я уже смирился, — Долен моргнул и улыбнулся. — Я скучал. Мне не хватало наших прогулок и веселья. Сиелла с головой ушла в работу, на все мои предложения отвечала отказом, да и видимся мы теперь редко — она вечно в разъездах. Заглядывала сюда совсем недавно, привезла тебе платье, зная, что сама ты его не возьмешь, и тут же умчалась по делам.

Он покачал головой, а затем вдруг посмотрел на меня серьезно. От этого взгляда стало не по себе. В груди шевельнулся страх: я догадывалась, о чем он хочет спросить, и ужасно боялась этого вопроса. Не хотелось портить момент встречи неприятным разговором. Долен открыл рот, и мое сердце замерло.

— Скажи… ты уже нашла себе пару? Столько времени была вдали…

Я облегченно выдохнула и рассмеялась. Парень удивленно вскинул брови и слегка покраснел.

— Чего смеешься? Мне правда интересно. — Извини, — улыбнулась я, все еще посмеиваясь. — Нет, никого я не искала. — Просто мы так долго не общались, — смущенно добавил он.

Хорошо, что он не спросил, надолго ли я здесь. Я знала, что скоро снова придется уехать, оставив его одного, но говорить об этом сейчас не хотелось. Впрочем, думаю, он и сам все понимает.

— Хочешь, задам тебе тот же вопрос? — Ну, ответ ты и так знаешь, — вздохнул Долен. — С моей работой о личной жизни можно забыть.

- Тяжелые отец дает поручения? – серьезно спросила я.

- Пока справляюсь, - пожал плечами парень и слегка улыбнулся.

- Он, тебе поручил меня встречать? – почему-то спросила я.

- Можно сказать и так, - ответил Долен. Мой взгляд стал недовольный, тогда он поспешил добавить. – Я обрадовался, когда узнал. Ты не подумай.

Я могла понять, что отец мог это приказать, но я не хотела думать, что Долен, всего лишь выполняет поручение. Лучше бы не знала об этом.

— Не будем об этом, — фальшиво улыбнулась я, чувствуя, как портится настроение. — Он изменился за это время?

— Когда ты уехала, он был уверен, что ты скоро вернешься. Прошло три месяца, но ты не возвращалась. Тогда он стал злиться на всех и часто уходил один на охоту. Потом пришел в себя и больше о тебе не говорил. Фидриан всерьез занялся делами стаи, порой даже слишком.

Долен потрепал свои каштановые кудри и откинулся на спинку стула. Я промолчала. Все это было так похоже на отца. Сначала ярость от того, что все идет не по его воле, а потом смирение. Чего я ждала? Что он скучал? Фидриан никогда не проявлял отцовских чувств. От него никогда не веяло теплом. Даже после смерти матери отец не утешал меня, когда я просыпалась ночью в слезах от кошмаров.

— Я так и думала, — наконец ответила я.

— У вожака много обязательств. Стае — первое место, семье — второе. Из-за его преданности законам за ним пристально следят Верховные волки.

— Решили принять его в свой круг? — усмехнулась я.

— Ему уже присылали зов, только он отсрочил его, сказав, что еще не закончил дела, — серьезно ответил Долен на мою шутку.

Верховные были самыми могущественными из всех. Никто не знал, сколько им лет или веков. Секрет их долголетия оставался загадкой. Они создавали законы для волков, и им подчинялись все вожаки. За порядком тоже следили они. Если Фидриан станет одним из них, Долена ждет незавидная участь. Как, впрочем, и меня. Тогда мне придется подчиняться каждому его слову, хочу я этого или нет, и сбежать от обязанностей, как сейчас, уже не выйдет.

— Чем он заслужил их внимание? — спросила я скорее у себя, чем у Долена.

- Может, когда он приедет, то расскажет тебе? – наивно предположил парень. В этом сомневаюсь. Наш разговор, если состоится, будет как всегда – трудным.

Мы еще немного посидели за столом, попили чая, и отправились побродить по дому. Мне хотелось вспомнить события прошлого. Шагая по знакомым коридорам, охватывала приятная ностальгия.

Праздник готовили на совесть. Коридоры кишели членами стаи: одни плели венки из полевых цветов, другие драпировали каменные стены лентами. При виде меня каждый почтительно склонял голову и растягивал губы в радостной улыбке. Я тоже растягивала их в ответном оскале, мучительно пытаясь понять природу этой радости. Искренняя она или просто рефлекс, продиктованный моим местом в иерархии?

Вместе с Доленом мы обошли все коридоры, залы и даже поднялись на открытую башню, откуда пришлось тут же спуститься из-за пронизывающего ветра. Дом не изменился. Кое-где появились новые картины и сменились занавески, но это пустяки. Разве что одна из бывших пустующих комнат теперь принадлежала Долену.

Он ее успел хорошо обставить по своему вкусу. Отец не жалел денег для его содержания. Обитель друга превратилась в логово книжного червя. Она оказалась даже теснее моей: пространство безжалостно съедали монументальные кресла, огромный шкаф, заваленный бумагами письменный стол и стеллажи. Спальня за соседней дверью выглядела немногим опрятнее. Повсюду — россыпи пергаментов, угольные наброски и раскрытые тома. Никогда бы не думала, что друг увлечется чтением. За столько времени он успел повзрослеть.

На выходе из комнаты нас поджидали. Светлые волосы, собранные в короткий хвост, черные глаза, крепкое телосложение и вечная ухмылка — черты, унаследованные от отца, Мишера. Передо мной стоял Лавлл..

— А вот и наша волчица! — он распахнул объятия и притянул меня к себе. — И округлилась там, где нужно.

Несмотря на наше общее детство, крепкой дружбы между нами никогда не было. Эгоцентричный позер, чья дерзость давно перешла грань приличий. Удивительно, как за эти годы я ни разу не затосковала по его обществу. Он заматерел, отпустил волосы. Со стороны, для тех, кто не знает его так, как мы с Доленом, он наверняка кажется неотразимым.

— Привет. Не знала, что ты тоже здесь, — я отступила на шаг и натянуто улыбнулась. — Думала, все разъехались по городам и вернутся только к празднику.

— Мне некуда уезжать, да и не хочу, — Лавлл сделал шаг назад и наконец заметил Долена. — О, привет, дружище!

Тот смерил его недовольным взглядом.

— Чем же ты тут занимался столько лет? — я скрестила руки на груди.

— Ну… Разным. Слушай, красотка, твой первый танец на празднике еще свободен? — ловко перевел тему Лавлл.

— Извини, но уже занят, — резко ответил Долен, вставая плечом ко мне.

Я быстро кивнула, подтверждая его слова.

— Как жаль. Придется встать в очередь, — наигранно вздохнул Лавлл. — Но ничего, мы с тобой все равно потанцуем. Может, даже побегаем? Или ты все еще против обращения?

— Угадал со вторым вариантом, — улыбнулась я, мечтая, чтобы он поскорее ушел.

— Она же такая красивая волчица, почему нет? А, ладно, я тебя никогда не понимал. Пойду помогать украшать зал. До встречи, милашка! — бросил через плечо Лавлл, скрываясь за поворотом.

— Как же он раздражает своими комплиментами, — поморщилась я. — Надеялась, может, хоть немного повзрослеет или станет серьезнее, но нет…

— И мне приходится делить с ним территорию, — вздохнул Долен, качая головой.

— Спасибо, что не отдал ему право первого танца.

— Пожалуйста. Ты ведь сама терпеть не можешь балы, так что «танцевать» с тобой буду только я.

— Ах, Долен. Чудесный ты волк! — просияла я, крепко сжимая его руку.

Остаток дня я провела в своей комнате, разбирая старые вещи. Наткнувшись на фотографию мамы, грустно улыбнулась. Она была красивой женщиной с каштаново-рыжими волосами и яркими аквамариновыми глазами. Ее звали Мэдди. Она учила меня жить в человеческом теле, чем всегда злила отца. Его бесило стремление матери воспитать дочь человеком, а не волком. Желание вообще не обращаться — целиком ее заслуга.

Тяжело вздохнув, я оставила фотографию на кровати и вышла на балкон, пропитанный морозным воздухом. Завтра ждет трудный день, но сейчас можно насладиться тишиной вечера. Перед началом праздника рядом с поместьем никого не было, кроме наследников. Так называли молодых ребят, только вступивших во взрослую жизнь и принявших законы стаи. Этот праздник отмечали лишь юные волки, еще не встретившие свою пару. Завтра прибудет много моих ровесников и знакомых. Я знала почти каждого в стае, но по-настоящему близко дружила только с Сиеллой, Доленом и Лавллом.

Внизу простирался замерзший сад. Через месяц здесь распустятся красные, белые и желтые розы, а под пышными низкорослыми деревьями проглянут васильки. Даже в суровом климате Швеции пробивалась красота. Сейчас же кусты и деревья только начинали просыпаться. Стоял май, погода оставалась холодной, и зима с каждым годом все нехотя отступала. Здесь же росла тонкая березка с привязанной к ней красной ленточкой. Под ней покоилась мама. Видно, что отец приходил сюда редко: снег укрывал землю нетронутым полотном, скрывая едва заметные протоптанные следы.

ГЛАВА 3. Рина

Празднество началось с закатом. Когда красный диск солнца коснулся далекого леса, на территорию поместья съехалось множество гостей — все в старинных нарядах, высоких прическах и обилии украшений на шее и руках. По всем коридорам и у входов застыли матерые мужчины-стражи. Большой зал успели украсить связками цветов и лентами. Справа от лестницы расположились музыканты, слева суетились организаторы, собирающие дары для прибывших. Никто из присутствующих не пользовался парфюмом, поэтому воздух оставался свежим.

Я надела платье, которое оставила Сиелла. Женщины уложили мои рыжие волосы в свободные накрученные локоны, закрепив их сзади двумя передними прядями. На шее висел лишь маленький кулон в форме белого шарика. Сережек я не носила, колец тоже. Вместо туфель выбрала черные неприметные балетки. Зачем зря мучить ноги неудобными каблуками?

Я спустилась в зал, когда он уже был полон. Мое появление встретили восторженными возгласами. Я никогда не понимала этого слепого фанатизма по отношению к отцу и ко мне. Возможно, потому что сама ничего подобного не испытывала. Я не знала чувства подчинения вожаку — ведь я была его дочерью и наследницей.

Среди толпы меня заметил Долен. Он был одет в длинную черную тунику до колен, перехваченную золотым поясом, и свободные мешковатые штаны. На шее блестела золотая цепь с крупным амулетом в виде перевернутой волчьей лапы — символа стаи. Долен широко улыбнулся и протянул мне руку. Я смутилась под его горящим взглядом.

— Наконец-то ты спустилась, — заговорил он, стоило мне принять ладонь. — А я уж думал, так и просидишь в своей комнате.

— Тогда какой мне был смысл приезжать сюда? — засмеялась я, приподнимая бровь.

— Наверное, лучше было остаться там, чем сейчас здороваться с каждым прибывшим, — шепнул Долен, выразительно поджимая губы и обводя взглядом зал.

В этом он был прав. Мне, второй по важности фигуре в стае, нужно было поприветствовать всех. Однако громких речей от меня не потребовалось — за меня это сделал организатор:

— Ридина Гредан, дочь нашего вожака Фидриана! Мы приветствуем тебя! Прими нашу радость и почтение!

Парень слегка поклонился, и все присутствующие в зале последовали его примеру, включая Долена. Я ответила улыбкой и легким кивком головы. На этом официальная часть закончилась, и гости начали подходить лично: знакомиться или напоминать о себе. Некоторых я узнавала, охотно вспоминала их имена и наше общее прошлое. Со многими познакомилась еще в поездках с отцом, а кого-то видела впервые. Формально они считались братьями и сестрами, но для меня оставались чужими.

Не обошлось и без Лавлла. Светлая рубашка, коричневая кожаная безрукавка в тон волосам, маленькая клипса на правом ухе. Он решил, что без него я никак не справлюсь, и крутился рядом, пока я разговаривала с гостями, то и дело вставляя свои шутки. Когда ему наскучили пустые разговоры, парень просто растворился в толпе.

К десяти вечера я поговорила со всеми, кто этого хотел. Голова немного гудела от долгих бесед, напряженных попыток вспомнить, где и кого я видела, а также от потока бесполезной информации. Долен простоял рядом все это время и теперь сочувственно поглядывал на меня, хотя ничем помочь не мог. Когда поток желающих представиться иссяк, я повернулась к нему и поморщилась. Как же давно мне не приходилось столько болтать.

Взгляд упал на барные стойки у стен, где подавали традиционное питье — глинтвейн. Я предложила другу выпить. Чокнувшись бокалами, мы сделали по паре глотков, чувствуя терпкий вкус трав. По телу пробежала приятная волна тепла и бодрости — именно того, чего сейчас так не хватало.

Пока я допивала глинтвейн, к стойке подошли три девушки. Весь их внешний вид кричал о высокомерии и самовлюбленности. Краем глаза я оценила их: они со мной не разговаривали и имен не называли. Самая высокая из троицы — блондинка с высоко собранными волосами в розовом платье, усыпанном блестками, — как бы случайно толкнула меня локтем. Несколько капель пролились на пол, едва не попав на подол. Виновница даже не потрудилась извиниться, сделав вид, будто ничего не произошло.

— Попрошу быть аккуратнее, — сердито бросила я, глядя себе под ноги.

— С чего бы это? — нагло поинтересовалась она, беря полный бокал.

— Ты стояла слишком близко и мешала, — добавила вторая, увешанная многочисленными цепочками и кольцами. Металл звякнул так громко, что перекрыл музыку. — Откуда вы такие взялись? Никогда таких глупых не встречала, — парировала я, демонстративно показывая зубы.

— Тебе, Ридина, не обязательно знать каждого, — язвительно ответила первая, разворачиваясь на каблуках.

— А об таких вызывающих мне знать и вовсе не хочется. Еще заражусь вашим характером, — бросила я им вслед. Троица остановилась и одарила меня гневным взглядом.

Довольная произведенным эффектом, я отвернулась и обратилась к Долену:

— Я их раньше не видела, а ты?

— Они недавно вступили в стаю. Их родители слишком многое позволяли, отсюда и такой характер, — пожал плечами Долен, провожая уходящую троицу взглядом.

Музыка стихла, и организатор объявил, что пора переходить к подаркам. Рядом с ним высилась целая гора больших и маленьких коробок. Я тоже позаботилась о подарке для Долена.

Раздача подарков заняла все свободное время до полнолуния. Мне, как всем известной наследнице, досталось множество свертков. Имена дарителей не объявляли — организаторы просто называли получателя и вручали адресованные коробки. Долен не стал говорить, какой из подарков его, и лишь коварно улыбался моим догадкам. Сам он получил всего один сверток, так что гадать ему не пришлось. Небольшая картина: горный пейзаж на заднем плане и цветущий луг на переднем. Я знала, как сильно он любит лето и горы, поэтому выбрала именно ее. Спасибо моим залежам в комнате и привычке собирать красивые вещи. Долен подарок оценил и поблагодарил.

— Полнолуние уже близко! Выйдем же на улицу для главного развлечения, ради которого мы и собрались! — звонко позвал светловолосый организатор, распахивая главные двери. — Дочь вожака, веди нас!

Лунный свет заливал огромное снежное пространство впереди, а свежий морозный воздух хлынул в зал, будоража кровь. Оставив свои коробочки на ступенях, я поднялась, подчиняясь стайному инстинкту.

Все смотрели на меня и ждали. Я проглотила ком, застрявший в горле, и шагнула вперед. Они думали, что я возглавлю процессию, но у меня не было такого намерения. Присутствующие медленно двинулись к выходу, на ходу избавляясь от одежды. Долен, шагавший рядом, уже расстегивал пояс и готовился стянуть тунику.

Я не собиралась участвовать в массовой прогулке и замерла на пороге, изо всех сил сдерживая зов крови, пока другие ребята без стеснения сбрасывали одежду. Все внутри тянулось слиться с природой, откликнуться на лунный призыв, почувствовать данную от рождения свободу. Наследники стаи завыли и сорвались с места, бросаясь по серебряному снегу. Трансформация совершалась прямо на бегу. Долен, уже обратившийся в волка с длинной серебристой шерстью, обернулся ко мне с немым вопросом во взгляде.

— Я не пойду, — ответила я на мысленный вопрос.

Сверкнув глазами, Долен завыл и помчался вместе с остальными в сторону леса. Я осталась одна. Холодный северный ветер ласково перебирал волосы и подол платья, словно спрашивая: почему? Я наблюдала за счастливым, свободным бегом стаи, слушала звонкий волчий вой, обращенный к ночному светилу. Подняв голову, я посмотрела на полную Луну — она казалась живой и смотрела прямо на меня, чего-то ожидая.

Внутренний зверь тянул и приказывал обратиться, но я давно научилась запирать свою сущность. Какой в этом смысл? Стать подобной отцу и окончательно перестать быть человеком?

— Ты все так же не любишь давать свободу волчице? — раздался голос рядом.

— Да, я уже говорила тебе, — краем глаза я заметила опустившегося на ступеньку Лавлла. — А почему ты не идешь со всеми?

— Зачем идти туда, где все одинаковые, когда здесь есть совсем другая? — улыбнулся он.

— В последнее время ты стал слишком щедр на комплименты, — я приподняла бровь, поворачиваясь к нему. Сейчас в его голосе не звучало привычных самоуверенных ноток.

— Потому что ты стала еще прекраснее. Я столько времени тебя не видел, так почему бы не сказать то, что думаю? Это плохо? — он повернул лицо ко мне. В его черных глазах отражалась Луна.

— Интересно, много ли девушек ведутся на твои сладкие речи? — я пристально смотрела на парня, зная, что он тот еще волк. Причем в обоих смыслах этого слова.

— Ты ранила меня в самое сердце, — Лавлл шутливо схватился за грудь. — Как ты можешь обо мне так думать?

Я рассмеялась. Лавлл невыносим, но это часть его натуры. Временами с ним даже приятно общаться — жаль, что такие моменты случаются нечасто. Уверена, отец рассматривал его кандидатуру мне в мужья.

— Когда-нибудь это будет твоя стая, — Лавлл кивнул в сторону веселящихся волков. — Они станут твоей семьей.

— Это случится очень нескоро, — уверенно ответила я. — Я не могу возглавлять стаю без мужа.

— Ну, мужа можно легко организовать, — игриво подмигнул он.

— Спасибо, я откажусь, — засмеялась я, удивляясь, как он угадал мои мысли.

— Ну смотри, больше предлагать не буду, — улыбнулся Лавлл. — Такой шанс упускаешь.

Общий стайный бег, где каждый делал что хотел, длился полтора часа. Все это время я следила за своими «братьями и сестрами». После возвращения в человеческое тело лица у всех светились от счастья и удовлетворения. Они поспешно натягивали сброшенную одежду и возвращались в зал. Долен неторопливо надевал штаны и сапоги. В серебряном свете его силуэт казался прозрачным, словно с заходом Луны исчезнет и сам волк.

Я не стала его дожидаться и зашла в зал, чтобы выпить глинтвейна и согреться. К тому же на душе было тоскливо. Сделав несколько глотков, я заметила, как та самая блондинка в розовом платье подходит к ступенькам, где лежали подаренные мне вещи. Я внимательно следила за грубиянкой. Остановившись якобы поправить туфлю, она взяла маленькую коробочку и сунула ее в карман платья.

Поставив недопитый бокал, я быстрыми шагами направилась к воровке, схватила ее за локоть и развернула к себе:

— Верни то, что взяла, — сердито потребовала я.

— Что вернуть? — испуганно спросила девушка, но тут же надменно вскинула подбородок. — Ничего я не брала, и тебе мне нечего возвращать.

— Если сейчас же не отдашь, об этом узнают все присутствующие, — угрожающе зашипела я. — Если вещь твоя, ты могла бы просто попросить. Но раз решила украсть — значит, она чужая.

Блондинка вырвалась из моей хватки и бросилась вверх по лестнице. Хорошо, что я не надела каблуки — догнать ее не составило труда. Схватив ее за руку и развернув лицом к залу, я выполнила свою угрозу. Все обернулись, с любопытством разглядывая ссору. В подтверждение обвинения я достала ту самую коробочку из кармана воровки. Почувствовав запах стыда, гости начали посмеиваться. Девушка густо покраснела, снова вырвалась и убежала наверх. Я не стала ее останавливать. За воровство она уже получила поделом.

Ко мне поднялись остававшиеся внизу Долен и Лавлл.

— Многие опускаются до воровства. С людьми не всегда удается ужиться, — печально ответил Лавлл, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. — Сейчас даже мелкая, бесполезная кража — не редкость.

— Да, я знаю. Только зачем ей понадобилось красть? У нее ведь все есть, — грустно ответила я. — Она даже оправдываться не стала, просто решила сбежать.

— Оставим это ее семье, — пожал плечами Долен. — Думаю, теперь ее посадят под домашний арест.

— Может, за это время она немного подобреет, — озвучила я свои мысли и подозвала одного из охранников, попросив отнести подарки ко мне в комнату. — Надо немного размяться. Потанцуем?

Такое предложение удивило и обрадовало Долена. Конечно же, парень согласился: право первого танца принадлежало ему. Лавлл со своей вечной ухмылкой отошел в сторонку наблюдать. Заиграла фолк-музыка. Мы втиснулись в ряды танцующих. Я не понимала, какое чувство руководит моим телом, но сейчас хотелось отдаться ему полностью. Долен улыбался, глядя на то, как я кружусь от радости. Мы двигались по залу вместе со всеми. Возможно, на меня так подействовал глинтвейн?

Неожиданно Долен взял меня за руку и потянул прочь из зала. Я позволила себя увести и ничего не спрашивала, а он молчал. Мы вошли в боковой проход и начали подниматься по винтовой лестнице. Я догадывалась, куда ведет друг, и понимала: рано или поздно это должно было случиться.

Мы поднялись на третий этаж и остановились перед кабинетом. Долен виновато опустил голову и отошел в сторону, пропуская меня вперед. Все веселье резко испарилось.

— Он тебе приказал? — шепотом спросила я, глядя на склоненную макушку друга. Тот едва заметно кивнул.

Что ж, придется идти. Нельзя постоянно убегать от отца. Глубоко вздохнув, я открыла дверь и вошла внутрь.

***

Фидриан сидел за своим рабочим столом из черного дерева. Его комната была освещена множеством ламп и свечей. Размеры были в разы больше, чем мое жилище. Кабинет со всех сторон обставлен большими шкафами, внутри которых содержались старинные свитки и книги. Нигде не было никаких фотографий. Весь дизайн был серьезным и полностью характеризовал хозяина. Высокий темноволосый со слаженной мускулатурой, казался темным богом из древности. Янтарные глаза прищурены, отчего придавали его лицу серьезности.

Фидриан сидел за рабочим столом из черного дерева. Его комната была освещена множеством ламп и свечей, а ее размеры в разы превосходили мои покои. Кабинет со всех сторон обступали высокие шкафы, внутри которых хранились старинные свитки и книги. Нигде не было ни одной фотографии. Весь дизайн был строгим и полностью характеризовал хозяина: высокий темноволосый мужчина со слаженной мускулатурой казался древним темным богом. Янтарные глаза были прищурены, что придавало лицу еще больше суровости.

На мое появление отец никак не отреагировал. Пристальным взглядом он осматривал мой внешний вид, делая про себя какие-то заметки. Этот холод буквально колол кожу. Надежда на то, что отец смирился с моим выбором, таяла на глазах. Молчание затягивалось. Я не могла выдавить из себя слово приветствия, а он не спешил выражать радость от моего присутствия.

— Рад видеть тебя, дочь моя, — безрадостно произнес Фидриан.

— И я тебя, отец, — поклонившись, как того требовал закон перед вожаком, ответила я. Хотя могла бы наплевать на все формальности.

— Как твои дела в человеческом мире? — без тени интереса спросил отец, скрещивая руки и ставя на них подбородок.

— Тебе действительно интересно? Если нет, то рассказывать бессмысленно, — холодно ответила я.

Фидриан сухо рассмеялся.

— Я же должен знать, как идут дела у единственной наследницы. И скоро ли она одумается и вернется домой? — он вызывающе посмотрел мне в глаза.

— Не скоро, — уверенно выдержав тяжелый взгляд, ответила я. — У меня полно дел, которые пополняются с каждым днем.

— А ведь тебе пора принять мои обязанности. Завести мужа и править стаей, — взгляд отца стал еще тяжелее. — Наш род правил этими землями с незапамятных времен, хотели они того или нет. Я был бы рад передать тебе свое место. Столько времени прошло, думаю, ты уже готова.

— Во мне нет признаков вожака. Я не желаю обращаться и всегда быть в центре внимания. Сейчас нужно помочь подрастающему поколению жить в мире со всеми. Ты просто не знаешь, какими могут стать дети без должного присмотра, — я отвела глаза и сжала в руках складки платья. — Да и управлять другими я не хочу.

По напряженному лицу я поняла, что отец недоволен.

— Сколько мне еще ждать, пока ты одумаешься? — он убрал руки и наклонился вперед.

— Сколько потребуется, — нагло ответила я, чем вызвала его явное раздражение.

Он встал из-за стола, скрестив руки на груди.

— В кого ты такая выросла? — в голосе звучало нарастающее бешенство. — Конечно же, в мать! Она виновата в том, что ты стала такой слабой духом. Не надо было ей позволять рожать тебя в человеческом облике! Каждый волк обязан подчиняться законам стаи, а ты их нарушаешь! Тебе слишком многое спускали с рук, и вот во что это вылилось — в глупую очеловеченную собачонку! — его голос сорвался на крик.

— Не смей так говорить о ней! — не сдержавшись, выкрикнула я.

— Ты ОБЯЗАНА принять обязанности вожака! Хочешь ты этого или нет! Закон есть закон, и ты должна его чтить!

— Законов стаи давно не существует, каждый живет как хочет! Вожак нужен только для вида, от него никакого толку! Связь между нами давно никто не ощущает! Я никогда не приму этот статус и не буду следовать твоим правилам!

Эти слова вывели Фидриана из равновесия. Не справившись со злостью, он мгновенно обернулся черно-серым волком. Он рычал, круша все, что подвернется, а я оставалась на месте, стараясь сохранить спокойствие. Сколько раз он злился на меня. Он всегда только кричал, поэтому я ушла. Быть частью его стаи, а уж тем более дочерью, стало невыносимо.

— Я ухожу и больше не вернусь, — почти шепотом бросила я, собираясь развернуться.

Фидриан услышал. Оскалив зубы, в порыве слепой ярости он бросился на свою дочь. Я не успела ничего понять, как длинные клыки прокусили плечо. От резкой боли я закричала и, сама того не осознавая, обратилась. Превращение вышло мучительным, но обращать на это внимание было некогда — меня захлестнула ответная злоба. Не растерявшись, я вцепилась отцу в шею. Не ожидавший сопротивления, тот отскочил. Его морда была перепачкана кровью. Теперь перед ним стояла не рыжеволосая девушка, а волчица. Стройная, с редким огненно-рыжим окрасом, доставшимся от матери, испачканная в крови и взбешенная.

«Это ты во всем виноват! Думаешь, что поступаешь правильно, а выходит наоборот! Мама видела твою жестокость и берегла меня, не давая превратиться в такое же чудовище! Семья потеряла для тебя всякую ценность. У тебя есть только стая! Стая, которой ты хочешь управлять ради своего статуса! Я никогда не вернусь. Я тебя ненавижу!»

После этих слов я развернулась, и чуть не снеся двери, выбежала из комнаты. В мысленный крик вложила всю свою ненависть и злобу к этому человеку. В мысленный крик я вложила всю ненависть к этому человеку. Находившийся у дверей Долен, слышавший каждое слово, выкрикивал мое имя и бежал следом по черной лестнице, пытаясь остановить.

Фидриан обернулся человеком и опустил взгляд на свои руки. Кровь дочери. Это была последняя капля. Где-то глубоко он пожалел о нападении, но вины не почувствовал. Он считал, что поступает верно, и лишь я делаю все не так.

ГЛАВА 4. Кеннет

Сознание возвращалось мучительно. Голова жутко гудела от резкого удара о землю. Слух пришел быстро, а вот зрение не спешило проясняться. Вокруг стоял гул: слышались приглушенное рычание и вскрики. Пошевелив головой, я понял причину — на мне был надет мешок. Как банально. Куда меня волокут, оставалось загадкой.

Меня держали под руки мертвой хваткой. Вырываться не было смысла: все равно ничего не видно, да и народу вокруг, судя по звукам, слишком много. По телу пробежала дрожь от ледяного ветра. Сейчас конец апреля, еще недавно светило солнце — откуда в Англии взялся этот мороз? Теперь понятно, почему ноги промокли насквозь.

— Эй! — попытался я повернуться к человеку справа. В ответ меня грубо толкнули, но сдаваться я не собирался. — Что происходит? Где я?

— Заткнись! — прорычали мне в ответ. Именно прорычали, по-звериному.

— Кто вы такие? — я попытался перестать волочить ноги и пойти сам. Вырываться с мешком на голове было бы глупо.

— Скоро узнаешь, потерпи немного, — ответил голос слева противно-сладким тоном.

Я почувствовал, как мы поднялись на заснеженный холм. Ноги в легких кроссовках проваливались и уже начали невыносимо ныть от холода. Мы остановились, шум стих. Кто эти люди? Причем тут вообще я? Я дернулся, пытаясь ослабить хватку, но конвоиры лишь швырнули меня на землю. Обжигающий холод ударил по коленям — джинсы порвались. Было больно, учитывая снег и промерзшую твердую почву.

— Братья и сестры! Сегодня особенный день для наших молодых волков! — звучно заговорил мужчина впереди. — В это полнолуние они впервые выйдут на охоту, завещанную традициями. С давних времен мы избавляем мир от уничтожителей!

С меня грубо сдернули мешок, оцарапав щеку. Лучше бы я этого не видел. Я находился на поляне, освещенной только факелами и кострами. Повсюду стояли странно одетые люди в рваной одежде. Глаза у всех светились неестественным красным светом. Если это представление, то мне не смешно. Не хочу быть главным героем.

— Что происходит? Я не подписывался на участие в шоу! — я попытался встать, но меня жестко усадили обратно.

— О нет, это не концерт, человек. Сегодня ты наш главный гость и наша главная добыча, — говоривший обернулся. Его улыбка больше походила на звериный оскал. Глаза горели ярко-красным, явно не отражая пламя костра. Весь его вид внушал первобытный ужас.

— Меня не приглашали, — все еще отказываясь верить в происходящее, выдавил я.

— Без тебя охоты не получится, — ответил он и обратился к толпе. — Этот человек будет вашей добычей. Наслаждайтесь погоней, криками и стонами! Приготовьтесь!

— Я не согласен!

— А тебя никто не спрашивает, — резко бросил парень, снова поворачиваясь ко мне. Он махнул рукой моим конвоирам, и те отошли, давая возможность подняться. — У тебя есть десять минут форы. Побежишь медленно — умрешь быстро. Будешь быстрым — получишь шанс выжить.

— О чем вы? Я ни в чем участвовать не собираюсь, — нахмурился я, всматриваясь в лицо странного человека.

Неожиданно что-то острое полоснуло по руке. Опустив взгляд, я увидел длинные когти. Нечеловеческие. Испуганно подняв глаза, заметил, как его лицо начинает вытягиваться в звериную морду. В ужасе отступив на шаг назад, я увидел, как остальные тоже начали меняться. В одно мгновение человеческие тела превратились в звериные. Огромные волки. Оборотни! Меня сковал страх, которого я никогда прежде не испытывал. Это ведь сон? Сделав несколько неуверенных шагов назад, я оступился и упал в снег, перепачкав его своей кровью. Они были гигантскими, гораздо больше самой крупной собаки. Во взглядах каждого читалась неистовая жажда крови.

— Время пошло, — прорычал их предводитель.

Волки, рыча, расступились, открывая проход в лес. Проходить даже рядом с ними было жутко. Умирать от зубов персонажей из фильмов ужасов не хотелось. Сердце колотилось так сильно, словно хотело убежать вместо меня. Сделав неуверенный шаг в сторону леса, я сорвался на бег. Я слышал их довольное рычание — они чуяли мой страх. Страх, который гнал меня вперед.

В лесу стояла кромешная тьма, даже полная луна не могла пробиться сквозь густую крону деревьев. Тело начало коченеть, силы стремительно таяли. Я не смогу бежать долго, они быстрее. Промокшие ноги совсем онемели. Не знаю, как далеко удалось уйти. Казалось, прошла целая вечность.

Где-то далеко раздался вой. Начало охоты? Собрав остатки сил, я ускорился. Бороться за жизнь — это нормально. Они приближались, явно наслаждаясь преследованием. Ужас придавал скорости, хотя надежда выжить почти исчезла. Совсем за спиной снова послышался радостный вой. Быстрый топот по снегу, утробное рычание предвкушения. Страшно, до одури страшно. В глазах начинало темнеть, когда впереди показался просвет. Там кончался лес.

Я услышал чей-то крик. Вглядевшись, различил силуэт девушки. Бедняжка, она же не знает, что творится позади.

— Беги! — из последних сил выкрикнул я.

ГЛАВА 5. Рина

Не смотря на жуткую боль в плече, я бежала. Впереди находился лес, с детства знакомый лес, где я всегда находила укрытие от всех. В том числе и от отца.

Как давно я не чувствовала себя свободной!

Долен пытался меня догнать. Мысленно просил остановиться, но я все бежала вперед. Мне требовалось побыть одной, побегать, выплеснуть злость. А потом я уеду и больше не вернусь.

Снег окружал меня со всех сторон, щекотал нос. Лапы проваливались в снегу. Я бежала, не обращая ни на что внимания. Луна освещала дорогу. Я, рыжая волчица, была единственным живым существом в этом лесу. Свободная, после стольких лет заточения.

Накатывающаяся усталость от непривычного бега, боль в плече не могла заставить меня остановиться. Вперед, главное бежать, пока не уйдут все силы, чтобы злиться. Обостренный слух и зрение помогали не натыкаться на деревья. Слышался свист ветра, крик испуганно вспорхнувших птиц, хруст снега под лапами.

Зря надеялась, что отец изменился. Никогда он не смел меня трогать, а уж тем более бросаться. Я сказала то, что видела, то, что не хотел принимать Фидриан. Он слишком увлекся своей ролью, слишком повяз во власти. Нет. Я не стану вожаком, только не этой стаи.

Остановиться меня заставил чужой вой где-то далеко впереди. Только сейчас я осознала, что пришла к самой границе между стаями. Прямо перед самым носом находилась замерзшая речушка, служившая ориентиром. Я всмотрелась вперед, настолько далеко насколько позволяли волчьи глаза.

Среди деревьев бежал человек, мужчина. Осознание происходящего пришло быстро.

Идет охота.

Волки находились где-то далеко, явно наслаждаясь преследованием. Превратившись назад в человеческий облик, я окликнула парня. Мой силуэт наверняка отчетливо светился от лунного света. Человек, кажется, услышал и стал усерднее бежать что-то крича. Сердце застучало быстрее, я не могла переступить границу, и не хотела увидеть, как на моих глазах совершат убийство. Далеко сзади засветились красные огоньки глаз. Я шепотом торопила человека, нервно смотря то на появившиеся силуэты волков, то на него.

Когда оставалось метров десять до конца владения чужой стаи, волки осознали, что добыча может уйти и побежали быстрее. Парень, подгоняемый страхом, из последних сил бежал, едва не спотыкаясь от замершие камни. Его лицо красное, дыхание хриплое и тяжелое. Из одежды на нем была обычная рубашка рваная на руках, штаны тоже изорваны, легкие летние кроссовки не спасали от мороза. Сердце сжалось. Как только он сумел добраться сюда?

Оставалось перейти по льду и парень будет в безопасности. Из леса показалось несколько волков очень быстро приближавшихся. Я протянула руки вперед, пересекая невидимую границу, намереваясь быстро притянуть к себе парня. Едва его рука коснулась моей, как я со всей своей силой, словно куклу, дернула человека к себе. Всего в нескольких сантиметрах клацнули зубы волка, поймавшие воздух.

Человек упал позади меня. Тяжело дыша, он обернулся и его рассудок не сумел выдержать увиденное, отправив его в обморок.

Волки остановились по линии и удивленно зарычали, обращаясь ко мне. Нас разделял всего какой-то метр реки. Вперед протиснулся самый крупный темно-серый с короткой шерстью волк и послал мысленное удивление.

«Рина?»

– Привет, Некрен, – ответила я, слегка улыбнувшись.

Он был вожаком. В далеком детстве мы были друзьями, но со временем наше общение прекратилось. Образ жизни его стаи отличался ненавистью к людям. Из-за чего их стая постоянно враждовала с другими. Для охоты находили какого-нибудь бездомного или того, кого не станут искать, демонстрировали свои способности и пускали бежать человека по лесу. Никто ни разу не выживал.

«Что ты здесь делаешь? У вас ведь праздник идет полным ходом. Опять с отцом поругалась и сбежала?» – Некрен кивнул на прокусанное плечо.

– Почти, – я закрыла рану рукой. Кровь уже остановилась.

Среди волков послышалось недовольное рычание.

«А зачем помешала нашей охоте?»

– Извини, не могу смотреть, когда кого-то убивают, – твердо ответила я, глядя прямо в красные глаза вожака.

«Это наш закон. Законы и традиции стаи неизменны, не тебе ли это не знать. Люди уничтожают природу, губят все. Поэтому они должны умирать» – прорычал Некрен, опуская взгляд на бессознательного парня.

– А разве мы не люди? – сдвинула брови я.

«Мы выше их. На дано чувствовать все живое, дано осознание окружающего мира. Даже не сравнивай! – оскалился вожак. – Ты испортила охоту молодых волков!»

– Это твои волки не торопились и не заметили, как он приблизился к нашей границе, – удивилась я.

Стая зарычала на такое замечание.

«Отдай его» – оскалился Некрен, смотря то на меня, то на парня.

– Извини. Нет, – я все так же смотрела в его красные глаза. – Он на моей территории и раз он сюда добрался, то вы должны сохранить ему жизнь, разве не так вы обещаете всем?

«Ладно…По старой дружбе я тебя прощу, но учти, что больше такое не повториться и тебе придется принять наказание» – зарычал вожак, поворачиваясь спиной.

Я кивнула и не двигалась, пока вся стая не скрылась в лесу. Я обернулась на парня. Его лицо было бледным, а губы приобрели темно-фиолетовый цвет. Одежды накрыть и согреть, не было. Еще немного и молодой человек замерзнет насмерть. Что же делать?

Нести домой нельзя, да и очень далеко. Мне пришел в голову старенький летний домик, где с друзьями часто проводили время. Нести на руках я не смогу, слишком далеко идти. Остается снова превратиться. Второй раз за день. Как бы мне не хотелось, но надо, ради спасения жизни этому человеку.

Снова волна боли, на этот раз медленной и сладкой, окутала тело. Осторожно забросив парня себе на спину, и, зубами придерживая подобие рукавов, побежала. От тяжести заныло плечо, и открылась рана, успевшая затянуться.

Ничего, я потерплю.

Летний домик выглядел неплохо, не смотря на прошедшие года. Снаружи ничего не изменилось. Все такие же деревянные стены с разноцветными рисунками, кое-где смывшимися от времени. На маленькой веранде висел облезлый самодельный ловец снов. С тех пор как мама умерла, я сюда не приходила. Все мои детские подделки и вещи все еще находились здесь.

Дверь оказалась не заперта, что очень обрадовало. На входе я накинула на себя первую попавшуюся вещь. Аккуратно положила замершего человека рядом с камином. Набросав сухих промерзших дров и найдя спички с бумагой, не без труда разожгла огонь. Не теряя времени, сразу достала все теплые вещи, которые смогла найти.

Когда в небольшой единственной комнатке стало тепло, а парень был укутан в несколько одеял, я смогла спокойно заняться своим плечом и внешним видом. Единственное зеркало находилось в пристроенной кухне. Не найдя бинтов, я разорвала детскую футболку и обвязала рану. Рана немного затянулась, но еще болела. Укусы других волков-оборотней заживали чуть быстрее, чем раны от серебра. Единственная одежда, которая была мне в пору, били свободные мамины штаны и темная обтягивающая блузка.

Я подошла к парню и потрогала лицо. Оно стало теплым, губы приобретали нормальный розоватый цвет. Его била дрожь, и это было хорошим знаком. На вид ему было около двадцати пяти. Средней длины темные волосы торчали в разные стороны. Даже несмотря на все мелкие царапины на лице, он красивый.

Никогда я не разглядывала людей так близко. Я склонилась над его лицом и вдохнула. Его запах необычная смесь утренней росы и мха. Внутри зашевелилось приятное чувство. Неужели люди могут так приятно пахнуть поодиночке? Или только он так приятно пахнет?

Неожиданно парень открыл глаза, и испугавшись мгновенно отпрянула от него. Карие глаза, похожие на темные кусочки смолы, стали удивленными. Я почувствовала неловкость и щеки залила краска, слившаяся с пламенем камина. Зубы молодого человека застучали, и тело задрожало сильнее.

– Сейчас приготовлю горячий чай, – сказала я понимаясь. Парень закивал и поплотнее укутался в одеяла.

На кухне нашелся старенький чайник в одной из тумбочек. Электричества в летнем домике не было, как и газа, нагревать чай придется в камине. В другой тумбочке находились бутылки с замерзшей водой. По запаху она была еще пригодна для питья. Аккуратно разрезав ножом бутылку и положив лед в чайник, направилась к камину, где уже сидел человек. Парень внимательно следил за моими действиями, и я это чувствовала. Когда чайник был подвешен над огнем, я села в стороне от камина, так чтобы было видно человека.

– Как мы… оттуда…выбрались? – выбивая зубами чеканку, спросил парень.

– Я тебя донесла, – я пожала плечами, внимательно рассматривая парня.

– Что? Там…были…вол…волки. Огромные! – глаза человека округлились от воспоминаний, и он нервно заворочался, пытаясь оглядеться.

– Теперь ты в безопасности. Постарайся не тратить силы, успеешь все расспросить. Для начала тебе надо согреться, – я положила руки сверху одеяла, призывая не волноваться.

Поняв, что сейчас ему ничего не грозит, молодой человек повернулся лицом к камину и сжался в комок получше укутываясь в одеяла. Я пыталась представить, что ему довелось пережить. Был пойман неизвестными, увидел огромных волков, бежал почти раздетый по лесу, встретил девушку, потерял сознание и выжил. Конечно, ему никто не поверит, просто навсегда запрут в психлечебнице. Однако во избежание проблем, людям, увидевших волков-оборотней давали специальную настойку. Их память полностью очищалась, они становились пустышками, начинали жить заново. Этот метод не великолепный и порой ужасный, но помогает выживать волкам и сохранить жизнь людям.

Вода в чайнике забурлила. Я быстро сняла его с огня и поставила на пол. Все это время мы сидели молча. Человек лежал, сжавшись в клубок с полузакрытыми глазами. Дрожь постепенно уходила.

Я сходила на кухню за заваркой и кружками. Парень приподнялся на локте и принял горячую кружку. Запах чая вызвал отвращение на его лице, а вкус еще больше скривил лицо.

– Что это? – скривившись, спросил парень. –Дрянь ужасная.

– Алое, медуница, тимьян и гранат. Разве все лекарства приятные на вкус? Ты, пей. Быстрее согреешься, – перечислила я, наливая кружку и себе.

– Обычного чая нет? – скептически спросил человек.

– Нет.

Вздохнув, парень мелкими глотками стал пить отвратительный чай. Я, уже привыкшая к таким вкусам, пила со спокойным лицом. Когда парень выпил чай до дна дрожь в теле и голосе стала спадать. Мы могли поговорить.

– Так… это ты меня спасла? – осторожно начал парень, принимая удобную для разговора позу.

– Да, я, – я наполнила свою кружку второй порцией чая.

– Но, ты ведь была без ничего, – сдвинул брови человек и недоверчиво покосился в мою сторону. – Ты одна из них?

Я молча кивнула, наблюдая за его реакцией. Парень напрягся и внимательно осмотрел меня.

– Мне что, предстоит второй раунд? Лучше сразу убейте, не хочу бегать. Не в такой одежде.

– Я не стану тебя убивать. Те, кто охотился на тебя, другие. Их стая ненавидит вас и устраивает охоту. Я из другой, мы нейтрально относимся к людям.

– Откуда вы такие? Вы оборотни! Разве такое может быть? – человек схватился за голову. – Да еще и со стаями!

– Ты же сам все видел, – мой голос был спокойным. Я понимала через что ему пришлось пройти, вернее пробежать.

– И много вас таких? – он снова посмотрел на меня округленными от шока глазами.

– Много. По всему миру, – кивнула. Пусть узнает все что хочет, все равно потом забудет и никогда не вспомнит.

Он выругался. Потом еще раз и схватившись за голову, стал раскачиваться в стороны.

– Ты не волнуйся. Успокойся. Сейчас ты в безопасности, – я осторожно положила руку ему на плече.

Он перестал раскачиваться и повернулся ко мне. В карих глазах читался страх от недавнего потрясения.

– Как тебя зовут? – я взяла на себя инициативу стараясь выглядеть дружелюбно.

– Кеннет. А тебя?

– Рина. Откуда ты? Расскажешь о себе? – попросила я, подливая чая в его кружку.

Парень несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь.

– Хорошо.… Сначала скажи, где я. Что за страна? Не помню, чтобы в Англии был такой снег.

– Швеция.

Он снова выругался, потом взглянул на мою приподнявшуюся бровь.

– Вроде только сегодня утром я был в Англии. Вечером решил сходить в бар, погулять и отдохнуть. Друзей не успел завести, поэтому пошел один. Стоял у стойки, спокойно пил коктейль, вдруг ко мне подошла какая-то женщина. Я не видел ее лица, но запомнил нежный голос. Стала расспрашивать, откуда я, чем занимаюсь. Все походило на обычное знакомство. Ну, я и стал рассказывать. Сама женщина ничего не говорила про себя. Она заказала мне какой-то крепкий напиток, а я взял и выпил, – он сделал глоток чая и поморщился. – Сама понимаешь, что в голове крутилось. Когда мне стало совсем «хорошо» она взяла меня под руку и повела на улицу. Там она уронила меня на землю и схватила ногу. Я удивился такому поведению и не стал сопротивляться, думая, что это какая-то игра. Помню, как у нее удлинились зубы и засветились глаза. Потом она меня укусила за ногу. От боли я закричал, но никого рядом не было. Она уже исчезла. Тут…

– Подожди! – неожиданно для себя выкрикнула я. Парень вздрогнул и удивленно посмотрел на меня. – Тебя укусили?

– Да, вот, – Кеннет откинул одеяло и поднял правую порванную штанину.

Сзади на икре виднелся глубокий след от острых зубов. Мои глаза округлились, а дыхание перехватило. Я схватила его ногу, чем очень удивила парня, и внимательно принюхалась. Действительно. Это был укус волка.

– Что-то не так? – не понял парень.

– Зря я тебя спасла, – шепотом ответила я, не меняя испуганного выражения лица.

– Не понял, – возмутился Кеннет. – Что это значит?

– Тебя укусили сегодня? – я внимательно уставалась на удивленного парня.

– Сегодня или вчера. А что в этом такого? – никак не мог понять Кеннет.

– Так… Ладно… Время еще есть, – я медленно провела рукой по голове. – Главное, чтобы никто не узнал…

– Ты можешь объяснить? Я ничего не понимаю, – взмолился парень.

Я молча встала и пошла на улицу. Кеннет напряженно следил за тем, как закрывается дверь. На улице сняла одежду и приняла облик волка. Мне нужна была помощь, сама я не справлюсь. Мысленно отправив просьбу Долену прийти в летний домик, я снова стала человеком. Я была уверена, что друг получит сообщение.

Войдя назад, я сразу направилась на кухню. Следовало снова наложить бинты. Разрезав еще одну футболку, заменила импровизированную повязку, сквозь которую немедля проступила кровь. Парень, повернувшийся в мою сторону, был насторожен, но, когда увидел окровавленную повязку на плече, встревожился.

– Что у тебя с плечом? Это те… волки?

– Все в порядке, – коротко ответила я, вновь садясь рядом с камином. – Что мы будем делать с тобой?

– А что со мной делать? – вновь заволновался парень. – Ты можешь объяснить куда ходила, и что это значит? Ты кого-то звала?

– Слушай, для тебя это все в новинку и непонятно. В нашей истории есть очень печальные главы про обращенных, про таких, каким станешь ты. Люди, которых кусали волки, становились неуправляемыми. В них возрастала ужасно сильная жажда крови. От своего безумия они порождали других обращенных. Они был как самый ужасный и неизлечимый вирус. Спустя время Верховные ввели закон запрещающий сохранять жизнь любому укушенному человеку. Тот волк, который нарушит закон, будет подвергнут жестокой смерти.

Я подняла глаза на растерянного Кеннета. В его голове не могло уложиться сказанное. Он молчал, молчала и я. Я предполагала, что будет меня ждать. Ну не смогу я его убить, а стая Некрена не возьмет добычу назад.

– Можно ведь сделать уколы? Сорок штук в живот я выдержу, – неуверенно предложил Кеннет, запуская руку в растрепанные волосы.

– Это не бешенство. Никакие уколы тебе не помогут. Это неизлечимо! – повысила голос я, чувствуя возрастающую злость. Я злилась сама на себя. Но откуда мне было знать?

– Может ничего не будет, – начал волноваться Кеннет, блуждая глазами по комнате.

– Кеннет! Это неизлечимо, – почти кричала я.

– Значит, убьешь меня?! – парень тоже повысил голос.

Я не смогу. Отец прав, во мне очень много человека. Всех укушенных следует убить, так надо. Но я никогда никого не убивала и не видела убийств. Кеннет непонимающе смотрел на меня, ожидая ответа, а я тяжело дышала, пытаясь справиться с чувствами.

– Я не смогу… – шепотом ответила я, опуская взгляд.

Я не видела его лица, но слышала частое дыхание. Кеннет набрал в грудь воздух и в этот момент входная дверь открылась. Парень мгновенно обернулся и затаил дыхание. На пороге стоял светло-серый волк. Его глаза подозрительно смотрели на парня. Я поднялась и направилась ему за одеждой. Долен недовольно рыкнул и двинулся за мной. Кеннет с полными от страха глазами неотрывно следил за волком.

«Кто это такой?» – мысленно спросил Долен, наблюдая за поисками.

– Сейчас расскажу, – тихо ответила я, доставая свободную рубашку и штаны. – Как переоденешься, придешь.

Вернувшись первой, увидела в руках зажатую лампу. В глазах плясал страх и воспоминание от недавней погони. Он с опаской смотрел на меня, боясь, что я могу на него броситься. Медленно, стараясь не напугать его присела на диван чуть поодаль от Кеннета. Открыв рот и ни говоря не слова, он указал пальцем в сторону комнаты, где переодевался Долен.

– Это мой друг, – тихо ответила я, поджимая под себя ноги. – Он ничего тебе не сделает, пожалуйста, опусти лампу.

– Но ты же говорила, что от меня надо избавиться! – возразил парень, все еще напряженно сжимая бедную лампу.

– Не волнуйся, я обещаю, тебе он ничего не сделает, – мирно улыбнулась я, зная, что могу соврать. Хоть Долен и не станет нападать, отвечать за его действия и эмоции не могу.

Кеннет шумно выдохнул, опуская «оружие». Закрыв глаза, он схватил кружку с горьким чаем и залпом выпил. Его лицо исказилось от отвращения, но страх в глазах уменьшился.

– Зачем он пришел? – с волнением спросил Кеннет.

– Нужно решить, как с тобой быть, – с горечью ответила я, чувствуя, как неприятно звучат эти слова. Я никогда не решала чью-либо судьбу.

– Господи! Что же вам всем от меня надо? – начал Кеннет, склонив голову на грудь. – Я не хочу умирать! Дай мне уйти, я никому не расскажу. Никто не узнает про вас!

В самый разгар истерики вышел Долен. Одежда видела на нем как на вешалке, но его не волновал свой внешний вид. Друг, не церемонясь прошел к человеку и присел перед ним на корточки. Их взгляды встретились.

– Ты чего орешь? – спросил Долен, не отводя голубых глаз.

Кеннет затаил дыхание. Видно было, как парень испытывает страх при такой близости с волком. Человек резко схватился за лампу, едва не ударяя Долена по щеке.

– Ты что творишь? С ума сошел? – удивился Долен отодвигать на безопасное расстояние.

– Не подходи ко мне, – серьезно предупредил Кеннет. – Сейчас мне есть чем защищаться!

– Долен, – решила вмешаться я, пока кто-нибудь не пострадал. – У меня проблемы. Именно поэтому я тебя позвала.

– С этим человеком? – Долен поднялся, недобро поглядывая на Кеннета.

– Меня зовут Кеннет, – ответил парень, не отпуская лампу. Он внимательно смотрел на Долена, испытывая недоверие.

– Кеннет, покажи ему, пожалуйста, – попросила я. Парень перевел на меня удивленный взгляд. – Не бойся.

– Не бояться? Серьезно? – возмутился Кеннет.

– Пожалуйста. Ты же видишь, мы не желаем тебе зла.

Поставив лампу, так чтобы удобно было ее взять, парень откинул одеяло и показал свою ногу. Долен пригляделся. В следующую секунду он открыл рот хотя что-то сказать, но поперхнулся. На лице появились страх и паника.

– Он…что… – Долен не находил слов. Схватился за голову и отошел к стене. – Откуда?

– Стая Некрена устроила охоту, а он сумел пересечь границу. Я не знала, что его укусили! – я опустила взгляд на пыльный пол, чувствуя небольшую вину.

– Кто его укусил? – обернулся Долен ко мне. – Он знает?

– Кто-то другой. Некрен не знает про укус.

– Ты уверена, что не знает? Он ведь может сдать тебя! – Долен сделал несколько шагов вперед.

– Он не говорил так, будто знает, да и Кеннет не упомянул этого, – я подняла голову. – Вчера укусили, где-то в городе, в другой стране.

– Рина, – Долен вздохнул, успокаиваясь. – Ты же знаешь, что нужно с ним сделать?

– Знаю… но… я не могу, – печально ответила я.

– Я тоже, – шепотом ответил Долен, садясь рядом со мной. – Что будем с ним делать?

– Эй! – крикнул молчавший Кеннет. Не смотря на страх, от него исходила злость. – Никто не смеет меня убивать из-за какого-то укуса! Его можно продезинфицировать, обработать и ваша зараза пройдет. Убивать человека из-за того, что его укусили, да это же бред!

– Уколы не помогут! Укус необратим, и никакими человеческими лекарствами его не вылечить, – повысил голос Долен, сердито переводя взгляд на парня.

– Должен быть какой-то способ! – не сдавался Кеннет.

– Твой отец узнает и будет в ярости… Сильнее, чем сегодня, – Долен взглянул на обмотанное плечо.

– Это твой отец тебя так? – удивленно воскликнул Кеннет.

– Просто, ему не нравится, когда не делают, так как ему хочется, – слабо улыбнулась я, рукой касаясь плеча. Оно все еще болело.

– Нельзя чтобы кто-то еще узнал. Будем надеяться, что Некрен тоже не знает. Но что мы будем делать? Убивать… я не смогу, а если оставить жить, то его превращение будет долгим и мучительным, – покачал головой Долен откидываясь на спинку дивана.

Повисло молчание. Кеннет уткнулся в колени, поставив рядом лампу. Его нынешнее положение совсем не радовало. Долен глубоко дышал и старался что-нибудь придумать. Рано или поздно отец узнает и тогда.… Почему же я не могу поступить правильно, даже ради сохранения жизни и спокойствия? Я буду виновата во всех происшествиях. Но также буду виновата в смерти и не смогу себе этого простить. Кеннет прав, от всего есть лекарство, если это не старость.

– Долен! – воскликнула я, чем испугала парней заставив вздрогнуть. – Я увезу его! Туда, где нет ни людей, ни волков.

– Ты с ума сошла? – удивился Долен, вскакивая с дивана. – Нельзя оставаться с ним одной! Не позволю!

– Послушай, – я усадила друга назад на диван. – Это самый верный способ. Если не нравится, можешь его убить. Сможешь? Денег у меня хватит, место найду. Я виновата, что спасла ему жизнь. Я помешала охоте Некрена. Если что-нибудь случится – я готова отвечать. Никакими уговорами ты меня не остановишь.

– Рина… – тихо начал Долен, но я снова его прервала.

– Долен! Я знаю, что делаю. Мы будем в безопасности. Поверь мне.

– Обращенные опасные! Ты не знаешь, что случится!

– И ты не знаешь, что случится! Давно никто не видел обращенных! Может они не становятся убийцами! Мы не можем знать. Нельзя верить тому, чего не было уже несколько столетий! – я почувствовала нарастающую дрожь в пальцах, предназначающую обращение.

– История для того и пишется, чтобы передавать знания! У нас есть законы, можем сдать его Верховным, там разберутся!

– Тебе не жалко человека?

– Я не доверяю людям! С какой стати мне жалеть их? Если я отношусь к ним нейтрально, это не значит, что я готов спасать их!

– А я готова! Мы ничем не отличаемся! – я почувствовала, как начинает просыпаться волчица. Нельзя превращаться только из-за своих чувств.

Долен не нашел что сказать, разводя руки и бессильно вздыхая.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сдался Долен, поднимаясь с дивана и направляясь на улицу немного остыть.

– Ты хочешь увезти меня? Куда?

– Туда, где не случится ничего плохого. Тебя ведь никто не ждет, и, следовательно, искать никто не станет, – я потерла руки, прогоняя дрожь и успокаиваясь. Всё-таки это очень рискованное решение.

– Выходит, я буду жив?

– Надо отдохнуть. Постарайся уснуть, сегодня ничего не случится, – я кивнула, вставая и подходя к камину подкинуть дров.

– Уснешь тут. Вокруг чертовщина происходит, – всплеснул руками Кеннет, откладывая лампу на пол. – Недавно бегал по лесу преследуемый оборотнями, а сейчас все те же оборотни решают мою судьбу.

– Тебе нужно набираться сил. Завтра предстоит долгая поездка, – я повернулась к парню, чтобы накрыть одеялом.

– А ты не такая страшная, – улыбнулся Кеннет, ложась на спину. Заметив мой возмущенный взгляд, он поспешил исправиться. – Ты отличаешься от тех… волков. В тебе нет той злости, какая была у них… ну, которые, меня преследовали.

– Не знаю, что на это сказать… Спасибо? – я ухмыльнулась, накрывая его одеялом.

Завтра мне предстоит трудный день, и даже немного рискованный. Не каждый день прячешь у отца под носом укушенного человека. Вероятно, мое возвращение на работу откладывается на неопределенный срок.

ГЛАВА 6. Рина.

– Ты хорошо подумала? – шепотом спросил Долен лежавший на кресле.

За окном начинало светать, близилось утро. Камин еще не потух и слабо наполнял домик теплом. Я лежала на диване, разглядывая спящего Кеннета. Он все-таки сумел уснуть, усталость взяла свое. Его лицо спокойное, словно он и не был укушен. Я не хочу его убивать, но если станет опасно, то придется…

– Да, – так же тихо ответила я.

– Если будет совсем плохо, ты уходи, – Долен посмотрел на спящего человека. – Он может стать агрессивным в любое время.

– Тогда просто не провоцируй его, – посоветовала я, поудобнее устраиваясь на подушке. – Мне кажется он не будет опасен, пока его не выводить на эмоции.

– О, дельный совет, – обиделся парень. – Куда ты собралась?

– В Сибирь. Там мало кто живет в лесах, – я закрыла глаза, желая немного поспать.

– К своей прабабке? – удивился Долен.

– Да, она многое знает, сможет помочь. Отцу ничего не надо говорить. Ему необязательно знать, где я буду. Придется вернуться за одеждой и бумажником, – я вздохнула не представляя, как это проверну не попавшись. – Потом вызвать машину, заказать билеты…

– Ты не боишься отца?

– Я уже все потеряла, чтобы бояться. Он лишил меня любви, он разрушил последнюю ниточку, между нами. Я его не боюсь. Мне все равно, – ответила твердо, понимая, что так и есть.

– И все же, ОН не стоит такого риска.

– Все имеют право жить. Может это проклятие давно не действует и Кеннет не будет опасен.

– Я бы поехал с тобой, но…

– Но у тебя долг перед отцом, – закончила за него я. – Ты будешь меня прикрывать и присылать новости. Вдруг кому-то станет известно о том, что я делаю. Меня станут искать, а ты меня предупредишь.

– Ты ведь будешь далеко, как я смогу с тобой связываться? – удивился Долен, привставая чтобы видеть мое лицо.

– Мы ведь люди-волки, – улыбнулась я, не открывая глаз.

– Телепатия не поможет, слишком далекое расстояние.

– Телефоны везде есть, сможешь писать и звонить, – приоткрыв один глаз, я увидела недовольное лицо друга. – Не заставляю каждый день сидеть в телефоне. Просто пиши новости, ты ведь будешь все знать.

– Сложная задача, – Долен улегся на подушку. – Ладно, надо поспать. Сегодня был насыщенный вечер.

– Уже почти утро, скоро вставать, – я свернулась в клубок, теплее укутываясь в одежду.

– Ничего, даже такой отдых полезен, – тихо ответил друг, закрывая глаза.

***

Утром меня разбудили непонятные звуки. Открыв глаза, я увидела, как Долен прижимает Кеннета к полу, лицом вниз. Прямо как фильме, где полицейские арестовывают преступника. Человек пытался вырваться, но сильная хватка волка не давала этого сделать. Вид у обоих сердитый.

– Что происходит? – сонно спросила я быстро приподнимаясь.

– Этот, – Долен, демонстративно, надавил на спину Кеннета, отчего тот недовольно засопел. – Пытался тебя задушить!

– Что ты несешь? Я всего лишь хотел укрыть одеялом! – возразил прижатый парень.

– Укрыть? Да я видел, с каким лицом ты это делал! – возразил Долен.

– Видимо у тебя проблемы со зрением, – процедил сквозь сжатые зубы Кеннет, дёргаясь в сторону.

– Чего?!

– Долен.… Пусти его, а то сломаешь руки, – попросила я, вставая с дивана. Вот нашел причину придраться. – Вы с ума сошли? Заняться больше нечем? Если бы меня кто-то начал душить, то я бы почувствовала.

Друг недовольно зарычал, но выпустил Кеннета. Тот встал, сердито зыркнул на Долена и отряхнулся. Он выглядел гораздо лучше, чем вчера, словно не бежал раздетый по морозу, не был на волосок от смерти.

– Ты еще не передумала с ним уезжать? – шепнул Долен подходя ко мне.

– Не начинай, – я недовольно сдвинула брови. – Давай лучше решим, как выведем его отсюда.

– Это сложно… Никто не поверит, что он просто сюда забрел. Хотя нет, я знаю, как уйдем, но сначала нужно достать одежду и твои вещи.

– Я схожу за ними.

– А меня посвятите в свои дела? – спросил подошедший Кеннет, все еще недовольно поглядывая на Долена. – Я должен знать, что меня ждет.

– Можно пройти через всю территорию и выйти в ничейный лес. Оттуда, правда, придется идти очень долго пешком до ближнего города, – ответил Долен, сердито бросая взгляд на парня. Объяснять ему явно ничего не собирался.

– Долен, можно сделать все гораздо проще, правда, для этого потребуются твои вещи, – я улыбнулась, склонив голову набок.

– Не понял.

– Твой запах. Он смешается с запахом Кеннета, и никто не почувствует, что он человек.

– Думаю, его одежда будет мне немного мала, – Кеннет придирчиво оглядел Долена с ног до головы. Они правда отличаются строением тела. Если у Кеннет спина пошире и фигура больше походит на треугольник, то Долен наоборот, на его фоне смотрится несколько стройнее.

– Зато так мы сможем быстро отсюда уехать. Тот водитель… Сем, кажется, он отвезет нас в город.

– Что-то, мне кажется, этот план не сработает, – покачал головой Долен. – Да и давать этому, свою одежду не хочу.

– Долен, я бы дала свою, но боюсь это будет совсем неправильно выглядеть, – я недовольно скрестила руки на груди. – Мы сумеем замаскировать запах человека. У меня еще остались кое-какие духи.

– Похоже, моя жизнь превращается в кошмар, – вздохнул Кеннет. – Буду носить чужую одежду, пахнуть женскими духами. Что может быть лучше?

– Не ерничай. Когда приедем в большой город, сможешь купить себе новую одежду, а пока придется носить то, что дают и делать, то, что говорят. Все понятно?

Хмыкнув и сложив руки на груди, Кеннет отвернулся в сторону. Эта идея ему явно не нравится, но больше придумать нечего.

На этом разговор закончился. Долен остался с Кеннетом до моего возвращения, и я очень надеялась, что не найдется причина снова поругаться. На этот раз их некому будет разнимать. Снова пришлось принять облик волчицы, чтобы быстрее добраться до дома. Долгий бег дал еще раз подумать над своими действиями. Неужели я, правда, спасаю человека и нарушаю самый важный закон? А ради чего? Доказать что-то самой себе? Ответа не знаю, но понимаю, что не брошу Кеннета и, если есть шанс помочь, то помогу ему

В доме меня никто не встретил. В зале от вчерашнего празднества не осталось и следа. Я быстро пробежала в свою комнату и только там приняла человеческий облик. Мысленно обрадовавшись, что не разобрала свою сумку, я схватила со столика первый попавшийся флакон с духами и кинула в сумку.

Уходя из своей комнаты, накинула халат и направилась в комнату Долена. Я надеялась, что мне не встретится отец. Видеть его после того, что он сделал, будет невыносимо. В комнате Долена старательно искала те вещи, которые сильно пахнут Доленом. Пришлось забрать у друга новую пару осенних ботинок. Закинув тяжелую сумку за плечо, я быстрым шагом направилась к выходу, но только отперев дверь, меня поджидал сюрприз.

– А кто у нас тут появился? Еще из комнаты Долена? – прозвучал голос, едва я успела выйти из комнаты.

О нет, только этого не хватало. По коридору, направляясь ко мне, шел Лавлл. Почему он любит появляться так не вовремя?

– Да еще и в одном халате, – хитро улыбнулся парень, засовывая руки в карманы.

– И тебе привет, – натянуто улыбнулась я, стараясь сильнее укутаться в халат.

– Слышал, вчера ты снова повздорила с отцом, это было предсказуемо, зная его характер. Ты как? Долен вчера был очень обеспокоен, а затем пропал.

– Спасибо, но не стоит обо мне волноваться, со мной все хорошо. Мы всегда с ним ругались, в этом нет ничего обычного, – печально улыбнувшись, ответила я.

– А куда направляешься, с сумкой и в одном халате?

– Эм… уезжать собралась, за вещами пришла, – вот повезло же его встретить, и, как назло, именно его. – Думаешь буду долго задерживаться после произошедшего?

– А вещи твои были у Долена? – недоверчиво оглядел меня Лавлл.

Вот привязался… Что мне теперь, врать?

– Я оставила у него кое-что, вот пришла забрать.

– Где он сам кстати? Вчера ушел, ничего никому не сказав, – этот вопрос поставил меня в тупик. Не скажу же я ему, что вчера мы вместе решали, что делать с человеком. Как бы отвязаться от него?

– Я его позвала, он был со мной. Мне нужно было чье-нибудь присутствие рядом. А теперь я решила уехать, – я почувствовала, как стала покрываться краской, поняв, как прозвучали мои слова.

– О… – протянул Лавлл, округлив глаза. – Так вы… были вместе…ночью…

– Я не знаю, о чем ты думаешь, но нет, мы были вместе, но без скрытого подтекста, – еще сильнее краснея, ответила я.

– Нет, я… просто… Лучше я пойду, у меня как раз дела…, – лицо Лавлла тоже окрасил румянец и мне не хотелось знать, о чем он думает.

Он поспешно развернулся и направился дальше по коридору. Какая интересная у нас сложилась беседа!

***

По возвращении меня встретил Долен. Он расхаживал по снегу с серьезным лицом, а за ним уже образовалась протоптанная дорожка. Он помог мне снять сумку со спины и пропустил в дом. Кеннет смотрел на догоревшие угли и, когда я открыла дверь, обернулся. Зеленые глаза волчицы встретились с Кеннетом. Толи от удивления, толи от неожиданности и испуга, парень открыл рот и ахнул. Я про себя улыбнулась и отправилась переодеваться. Интересно, он привыкнет к волкам или нет? Вернее, сколько ему на это потребуется времени.

– Разве бывают рыжие волки? – первое, что спросил Кеннет, когда переодетая я вошла в комнату.

– Я исключение, мне повезло родиться в рыжую масть, – я пожала плечами, так как не знала ответа на этот вопрос. – Моя мама была темно-рыжего цвета, скорее всего от нее мне передался этот цвет.

– Почему тогда этот, Долен, серого цвета, если его волосы каштановые?

Ничего не ответив, я, снова пожала плечами. Долен протянул парню свернутый пакет с одеждой недовольно поджав губы. Нести его оказалось неудобно, ботинки перевешивали на одну сторону и цеплялись за снег.

Одежда, которую я выбрала, смотрелась неплохо. Долен был слегка недоволен, что приходится отдавать новые ботинки, которые, кстати, оказались Кеннету впору. Сам парень тоже остался недовольный, что пришлось надеть немного тесную ему одежду, к тому же чужую.

– Посмотри, почти не пахнет человеком, – я подошла к Кеннету и принюхалась.

Тот подозрительно посмотрел на меня, а затем на Долена. Для него в новинку, что кто-то может его нюхать.

– Скоро станет пахнуть сильнее, лучше сейчас его надуши духами, чтобы запах лучше впитался в одежду.

– И чем же я пахну? – поинтересовался немного смущенный Кеннет.

– Человеком пахнешь, – недовольно бросил Долен, расстёгивая мою сумку и доставая флакончик духов. – О знакомые духи. Сколько же им лет?

– Женские духи, – сокрушенно констатировал Кеннет, когда Долен, принялся обильно поливать парня духами.

– Зато теперь ты будешь защищен, и ни у кого не возникнет подозрений, – постаралась подбодрить я, на что Кеннет скорчил недовольное лицо. – Нам пора, нельзя медлить. Скорее бы уехать отсюда.

Последние слова задели Долена, потому как его лицо приняло печальный вид. Улыбнувшись уголком губ и, одобряюще похлопала друга по плечу. Он должен понимать, что после случившегося я сюда ни ногой, даже если все обойдется с этой опрометчивой затеей спасти человека. Фидриана не исправить.

Назад мы шли вдвоем. Долен, превратившись в волка, побежал вперед, чтобы вызвать такси. Кеннет сначала пытался что-то спрашивать, но получал лишь односложные ответы. Я не хотела разговаривать, будучи встревоженной. Прислушивалась к каждому шороху, к каждому звуку. Кто бы на моем месте не волновался?

ГЛАВА 7. Кеннет

Двигаясь вперед, по едва заметным следам лап, мы молчали. Рина шла впереди, протаптывая дорогу. Ее рыжие волосы, небрежно собранные в косу, контрастировали с серо-белым пейзажем деревьев. Снег, подтаявший от приближающегося тепла, налипал на обувь, мешая движению. Лес уже не казался таким страшным. События прошлой ночи все еще глубоко сидели в памяти и эти красные глаза, долго будут преследовать меня.

– Долго еще? – спросил я, чувствуя, как гудят ноги после длительного непривычного бега.

– Не совсем, – отозвалась девушка, оглядывая деревья с правой стороны.

– Здесь водятся другие животные? В смысле дикие?

– Конечно, это же лес. Ты что, не бывал в диком лесу?

– В Лондоне нет диких лесов. В парках иногда встречаются зайца и дикие лисы, но это не дикая природа, – я тоже оглядел ближайшие деревья. Тишина. Лишь ветер шумит в кронах ели и голых ветках.

– Если переживаешь о хищниках, то здесь их нет. Кроме нас.

– Обнадеживающее, даже не знаю кто теперь страшнее, – проворчал я, переводя взгляд ей на спину. Такая худенькая девушка может принимать облик крупной волчицы, чудеса! – Почему они не убили меня?

– Ты спрашиваешь, как я им помешала? – Рина обернулась и остановилась, давая возможность приблизиться к ней. Я молча кивнул. – Некрен, вожак их стаи, мой давний друг. Ты успешно пересек их границу и оказался на нашей. Можно сказать, ты сам себя спас. Обычно его стая никогда не упускает жертву.

– Звучит… пугающе, – я передернулся, ощущая тот страх от погони.

– Да, – согласилась она. – Традиции у всех отличаются. Они любят устраивать охоту на людей, преследуя их как дичь.

– А твоя стая?

– Мы такое не практикуем, больше склоняясь к традиционной охоте на животных. Наша стая нейтральная по отношению к людям, мы не желаем им смерти, – Рина отвернулась, продолжая путь. – Постарайся меньше разговаривать. Скоро придем.

Выйдя из леса, на прямую дорогу к поместью я удивленно присвистнул, на что Рина несильно ударила меня в бок попросив не шуметь. Оставалось самое меньшее и самое главное – сесть в машину и не попасться никому. Для надежности она еще раз надушила меня духами и немного себя.

– Это обязательно? – скривился я, когда мелкие частицы, подхватываемые ветром, устремились в лицо.

– Обязательно. У нас хорошее чутье, как у зверей. Не задавай лишних вопросов.

– Трудно молчать, когда перед тобой живая легенда и огромные тайны, – хмыкнул я, обирая руки в карман.

По мере приближения к дому страх быть разоблаченными нарастал. Рина волнуется, это видно, и ее волнение передается мне. Как я понял, она отличается от всех, даже от Долена. Что-то в ней есть особенное и… более человеческое. Другие на ее месте не стали бы мне помогать, бросив на произвол судьбы или на съедение тем жутким волкам.

– Это твой дом? – тихо спросил я, боясь говорить в полный голос. – Шикарное здание!

– Уже нет, – ответила Рина, направляясь к главному входу и оглядываясь по сторонам.

– У тебя трудные отношения с отцом, да?

– Можно сказать и так. Я не хочу говорить на эту тему прямо сейчас, – шепотом ответила девушка, увидев Долена выходящего из дверей.

– Вот и снова этот, – проворчал я себе под нос, но она меня услышала и сердито сверкнула глазами призывая молчать.

Этот Долен, вызывал у меня чувство непонятного соперничества. Мне не нравилось, как он себя вел. Никогда не замечал за собой такую антипатию к определенным личностям., но что-то есть в нем странное, заставляющее меня нервничать и общаться с ним грубо.

– Машина сейчас подъедет, – сказал Долен, подходя к нам.

– Хорошо, тебя никто не видел? – спросила девушка, оглядывая окна.

Боже, какие у этого здания красивые окна! Им наверно много столетий. Я, конечно, видел в Англии подобного типа дома и даже бывал на экскурсию в поместьях, но здесь, в Швеции все кажется интереснее. Вот бы узнать, как живут люди-волки: как люди или больше, как животные? Обязательно расспрошу об этом Рину, когда удастся возможность.

– Фидриана нет, дом почти пустой. Там осталась та вчерашняя девушка, которая пыталась своровать твои подарки и еще несколько ребят. Да и Лавлла не видно, и надеюсь, не будет. Члены стаи в своих домах и отсюда нас не увидят.

Рина облегченно выдохнула, по ее лицо скользнула усмешка.

– У вас среди оборотней есть воры? – я удивился. – Я думал ваша стая это как семья.

Долен что-то проворчал и его услышала только Рина. Я думал, раз они живут как стая, как одна семья, то подчиняются правилам и не воруют друг у друга. Это было странно и неправильно. Хотя чего удивляюсь, когда у людей случаются подобные ситуации.

– Ты думаешь правильно, просто сейчас тяжелые времена, – грустно ответила девушка, словно прочитав мои мысли.

– Вы живете по людским правилам? Так же зарабатываете? Подчиняетесь законам?

– Сейчас не лучшее время для таких вопросов, нас могут услышать другие, и это вызовет подозрения, – предостерегла Рина, поглядывая вдаль на дорогу. – Когда сядем в самолет, я отвечу на любые вопросы.

– Рина, а если не получится? – беспокойно спросил Долен, переминаясь с ноги на ногу.

– От него сейчас пахнет духами, а в машине попрошу открыть окно, чтобы запах не скапливался. Я волнуюсь, очень волнуюсь. Главное добраться до аэропорта, а там уже все просто.

– Если бы у нас были боги, я бы помолился за тебя, – вздохнул Долен, теребя свои кудрявые волосы. – Но мне остается только верить. И снова повторю, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– А мне так и не сказали, куда мы едем, – заметил я, недовольно скрещивая руки на груди.

– В Сибирь, там останемся ненадолго, – коротко ответила Рина, снова оглядывая окна.

– Это…Россия?! Серьезно? Мы едем в Россию?

– Кеннет, пожалуйста, в самолете все обсудим, – шепотом попросила девушка, увидев что-то в окне. Обернувшись, я увидел промелькнувшие белые волосы. Долен ведь сказал, что дома никого.

– Рина будь осторожна, – Долен тоже заметил, что за нами наблюдали и попрощавшись, ушел. Мы остались на улице. – Пойду проверю.

– А что, если я не согласен? – повернувшись к ней я недовольно сдвинул брови. – Меня не забыли спросить?

– Что? – кажется Рина искренне не поняла моей претензии.

– Я хочу отправиться домой, а не в Сибирь.

Девушка молча поджала губы отворачиваясь от меня давая понять, что не хочет это обсуждать, потому что сделает по-своему.

– Нельзя Кеннет.

Вдали зашумели колеса подъезжающей машины. Сейчас моя судьба принимала новый, опасный оборот. Пути назад не будет. В глубине души я чувствовал, что все стремительно меняется, но вот в какую сторону?

***

– Как прошел праздник? – первое, что спросил водитель, когда мы сели в машину.

– Супер, – девушка постаралась изобразить искреннюю улыбку. – Было очень весело.

– Слышал, опять поругалась с ним?

– Да.… Все как обычно, – улыбка быстро слезла с ее лица.

Сидя в обычном салоне автомобиля, я не ощущал никакого напряжения. Обычный водитель, правда любопытный, не вызывал беспокойства.

– А кто твой новый друг? Не хочу вдаваться в подробности, просто никогда раньше не видел тебя, – водитель посмотрел в зеркало в ожидании ответа.

– Я… я недавно вступил в стаю, – неуверенно ответил я, поглядывая на Рину в поисках помощи.

– Отвези нас в аэропорт, – она твердым голосом прервала дальнейшие вопросы водителя.

– Уже уезжаете? Вдвоем? – удивился водитель.

Он чрезмерно болтлив и любопытен. Я заметил, как девушка напряглась, ее глаза сердито сощурились.

– Не твое дело, – огрызнулась Рина. – Просто отвези нас туда и все.

Я с опаской посмотрел на девушку, которая своим поведением показывала напряжение. Хотя может у них так принято. Рина все-таки дочь вожака и ей правильнее знать, как общаться с другими. Я тоже был напряжен, но старался держать себя в руках. Водитель приподнял брови, но замолчал. Теперь все его внимание было сосредоточенно на дороге. Девушка принюхивалась к запаху в машине, боясь уловить мой настоящий запах. Напряжение не покидало ее все время пути.

Хорошо, что духи оказались стойкими. Я старался отвлекаться на вид за окном, но за что может уцепиться взгляд в начале весны? Музыка, легкая и ненавязчивая не увлекала мысли.

Пальцы, постоянно переплетаясь, выдавали, небольшое напряжение. Рина долго не обращала на это внимание, но, когда водитель посмотрел в зеркало, она решительно накрыла мои руки своей рукой. Я вопросительно посмотрел на девушку, а та ободряюще улыбнулась. Тогда я отвернулся к окну и сжал ее руку. Она почувствовала, как моя рука подрагивала.

Я осознавал ситуацию, в которую попал, нет, в которую МЫ попали. Люди-волки, которые ненавидят нас, которые живут среди нас. Живые, настоящие, которые могут убить, ради сохранения своего секрета или просто из-за ненависти.

На самом подъезде к городу Рина заволновалась. Окно у водителя было открыто, воздух был холодный. Я уловил странное выражение лица Рины и забеспокоился. Что-то случилось?

– Когда въезжаешь в город, сразу появляется запах людей. За все годы жизни никак не смог привыкнуть к этому, – заворчал водитель, закрывая окна в машине.

Рина округлила глаза. Это от меня стало сильно пахнуть? Мы почти приехали, скоро выйдем из машины, и страшное будет позади, еще немного.

– Останови! – громко сказала Рина, чем напугала нас с водителем.

От неожиданности тот резко затормозил, едва не создав аварию. Колеса от резкого тормоза заскользили и машину немного вильнуло в сторону. Я вцепился пальцами в кресло, боясь, что мы куда-нибудь врежемся. Выровнявшись, водитель быстро припарковался на обочину и обернулся на девушку.

– В чем дело?!

– Мы выйдем здесь. Мне… нужно зайти в магазин и…ну… по делам, – ответила Рина, смутившись от своего поступка.

– Господи! Зачем же так кричать то? – заворчал водитель, поворачиваясь к нам спиной.

Рина кивнула испуганному мне и вышла из машины. Когда машина стала разворачиваться и удаляться, я обрел дар речи.

– Что это было?

– Еще немного и ты бы раскрылся, – объяснила Рина, испытывая облегчение. – Самое страшное позади, Кеннет. Это было не так уж страшно.

– Не так уж страшно? Да мы чуть не врезались!

– Переборщила чуток, признаю, – смущенно улыбнулась девушка, отводя взгляд.

ГЛАВА 8. Рина

– А что мы будем делать в России? – спросил Кеннет, когда мы прошли досмотр у входа в аэропорт.

– Прятать тебя у моей прабабушки. Она многое знает и может, сможет помочь. Туда, куда мы поедем, будет холодно, советую сразу приготовиться.

– Не радует, – вздохнул парень, затем добавил. – Она не будет вести себя так же, как Долен?

Я вздохнула не зная, что ответить. Свою старую родственницу давно не видела и плохо знаю ее характер. Хочется надеяться, что мне удастся ее убедить.

– Не могу ничего предугадать на этот счет, – ответила честно, поджимая губы.

– Ха, значит она может кинуться на меня и убить? Прекрасно! – съязвил парень. – Может в другое место? Где никто не будет покушаться на мою жизнь.

– Я не знаю других мест вдали от людей. Пойми, что обращение может наступить внезапно и если мы будем в городе, то начнется ужас.

– Да понял, что это плохо. Пока никаких симптомов не ощущаю.

Мы сошли с эскалатора и направились регистрироваться на рейс. Знакомые запахи заполнили нос, напоминая, что в этом месте пахнет сразу всеми городами мира.

– Где твоя мама, ты про нее ни разу не упомянула? – нарушил молчание Кеннет.

– Ее давно нет в живых, – спокойно ответила я, ища на табло в нужную сторону самолет.

– Прости. А у меня нет отца, он бросил нас, когда я только родился. Меня растила мать, которая частенько злоупотребляла спиртным, но, несмотря на это, она была хорошим человеком. Когда об этом стало известно, меня забрали к себе бабушка с дедушкой. С мамой тоже случилось нехорошая история, и в четырнадцать лет я остался один. Родственники пытались меня опекать, тщательно следили, чтобы я не пошел по ступам мамы или скатился. Вот, когда я получил образование, ничего не говоря сбежал. Так что у нас с тобой тяжелая судьба, да? – грустно улыбался Кеннет, погружаясь в мысли прошлого.