книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Нора Робертс

Ключ истины

Рут и Марианне. Друзья – это лучшее, что нам дарит жизнь.

1

Дана Стил считала себя женщиной широких взглядов, объективной и не лишенной таких качеств, как терпение, способность без агрессии воспринимать мысли и поведение других людей, отличающиеся от ее собственных, и юмор.

Конечно, кое-кто мог бы не согласиться с таким автопортретом, но тут уж ничего не поделаешь.

И вот теперь за один месяц ее жизнь – без какого-либо участия самой Даны – совершила крутой поворот и вторглась на такую необычную и неисследованную территорию, что Дана не могла объяснить маршрут или цель даже самой себе.

Или она просто плывет по течению?

Дана стойко выдержала удар, когда эта мерзкая Джоан, директор библиотеки, повысила в должности племянницу своего мужа, обойдя других, более надежных, более сообразительных и явно более привлекательных кандидатов. Дана молча проглотила обиду и продолжала работать, ведь так?

А когда это абсолютно незаслуженное повышение привело к резкому сокращению рабочих часов и размера оплаты гораздо более квалифицированного сотрудника, разве она разорвала в клочья ненавистную Джоан и невыносимо дерзкую Сэнди?

Нет, она сдержалась. Сие, как считала Дана, свидетельствовало о ее необыкновенном самообладании.

Одновременно с сокращением зарплаты жадный кровопийца-домовладелец поднял арендную плату. И разве она стиснула пальцами его тощую шею, так что у него глаза вылезли из орбит?

Нет, она вновь продемонстрировала редкое умение держать себя в руках.

Наверное, эти качества достойны восхищения, но Дана предпочла бы что-то более осязаемое.

Тот, кто придумал фразу о двери, открывающейся в новый мир, ничего не знал о кельтских богах. Дверь Даны Стил не просто открылась. Ее сорвало с петель.

Даже с учетом того, что она видела собственными глазами, в чем сама принимала участие в течение четырех последних недель, Дана с трудом верила, что сейчас сидит на заднем сиденье машины брата, которая в очередной раз карабкается по крутой, извилистой дороге к величественному каменному особняку Ворриорз-Пик.

И в то, что ее там ждет, она тоже верила с трудом.

Грозы не было – в отличие от первой поездки в замок, когда она получила странное приглашение на коктейль и беседу от Ровены и Питта. Кроме нее, такое же письмо получили еще две женщины. Дана не одна. И точно знает, зачем туда едет.

Она неторопливо раскрыла блокнот, который предусмотрительно захватила с собой, и прочитала пересказ легенды, услышанной при первом посещении Ворриорз-Пик.

Молодой кельтский бог, наследник престола, во время традиционного путешествия в мир людей влюбился в смертную девушку. Родители уступили мольбам юноши, нарушили закон и позволили перенести невесту в мир богов через то, что называется пеленой снов, или завесой силы.

Одни боги приветствовали девушку, другие негодовали.

Раскол, война, политика, интриги.

Со временем молодой бог стал королем, а его смертная жена – королевой. У них родились три дочери.

Каждая дочь – полубогиня – была наделена особым талантом, или даром, в какой-либо области. У первой это искусство, или красота, у второй – знания, или истина, у третьей – доблесть, или отвага.

Сестры были очень близки, счастливы вместе и все такое… Они росли и взрослели под присмотром наставницы и воина, которых к ним приставил король богов.

Наставница и воин влюбились друг в друга и стали уделять сестрам меньше внимания.

Тем временем плохие парни плели заговоры. Они не желали допускать людей или наполовину людей в свой изысканный мир, особенно на руководящие посты. В дело вступили темные силы. Возглавлял их чрезвычайно злобный волшебник (вероятно, родственник директрисы Джоан). Пока наставница и воин были ослеплены любовью, он заколдовал принцесс. Души трех сестер оказались похищены и заперты в хрустальную шкатулку, открыть которую могут три ключа, причем повернутые рукой смертных. Боги знают, где найти ключи, но никто из них не может разрушить чары и освободить души принцесс.

Наставница и воин отправились в изгнание, по другую сторону пелены снов. Они должны найти трех женщин, которые согласятся искать ключи.

Каждой женщине на поиски дается один лунный месяц. Если у первой ничего не получится, игра будет окончена. За неудачу женщин ждет наказание – каждая лишится какого-то одного года своей жизни. Если первая женщина найдет ключ, наступит очередь второй, потом третьей. Единственное, чем наставница и воин могут помочь трем избранницам, – это абсолютно непонятная подсказка, которую оглашают в начале каждого четырехнедельного цикла.

Если три ключа будут найдены, шкатулка откроется и души принцесс окажутся на свободе. Тогда каждая из трех женщин получит награду – миллион долларов.

«Милая легенда…» – подумала Дана. Пока не осозна́ешь, что это вовсе не легенда, а факт. Пока не вспомнишь, что ты одна из трех женщин, которым суждено отпереть шкатулку с душами.

Тогда становится страшно.

Прибавьте к этому злого могущественного волшебника по имени Кейн, который очень не хочет твоего успеха и способен заставить тебя видеть то, чего нет, и не видеть то, что есть.

Тогда становится совсем не по себе.

Впрочем, в этой истории есть и приятные стороны. В первый же вечер она познакомилась с двумя женщинами. Они быстро нашли общий язык, и теперь Дане казалось, что она знает их всю жизнь. Во всяком случае, достаточно хорошо, поправила себя Дана, чтобы начать общий бизнес.

Одна из новых подруг стала любимой женщиной ее брата.

Мэлори Прайс – рассудительная и практичная, но с душой настоящей художницы – не только перехитрила мага, который старше ее на несколько тысяч лет. Она нашла ключ, отперла замок и здорово разозлила злодея.

И все это меньше чем за четыре недели.

Похоже, Дане и их подруге Зое Маккорт будет непросто повторить успех Мэлори.

Правда, напомнила себе Дана, им с Зоей не придется отвлекаться на романтические отношения. Кроме того, ей не нужно беспокоиться о ребенке, как Зое.

Нет, Дана Стил свободна, независима и не влюблена. Ничто не будет отвлекать ее от цели.

Если выбор падет на нее, Кейну лучше приготовиться к серьезной схватке.

«Разумеется, я ничего не имею против любви», – сказала сама себе Дана, закрыла блокнот и стала рассеянно наблюдать, как за окном мелькают деревья, уже тронутые красками осени. Ей нравятся мужчины.

По крайней мере, большинство.

В одного из них Дана даже была влюблена – миллион лет назад. Конечно, это стало результатом девичьей глупости. С тех пор она значительно поумнела.

Плевать на то, что несколько недель назад Джордан Хоук на время вернулся в Плезант-Вэлли, и плевать, что он каким-то образом связан с поисками ключей. Ей это уже безразлично.

Для нее Джордан не существует. Разве что он будет корчиться от боли после какой-нибудь ужасной аварии или обезображивающей болезни.

Очень жаль, что ее брат Флинн и Джордан близкие друзья. Впрочем, она способна простить Флинна и даже отдать должное его верности, поскольку он, Джордан и Брэдли Уэйн дружат с самого детства.

По непонятной причине и Джордану, и Брэду отведена своя роль в поисках ключей. Придется ей на какое-то время с этим смириться.

Когда Флинн проехал через открытые железные ворота, Дана повернулась и посмотрела на одного из каменных воинов, охранявших вход в дом.

Большой, красивый и опасный, подумала Дана. Ей всегда нравились такие мужчины, даже если это были всего лишь статуи.

Она повернулась, вытянув длинные ноги на сиденье, – единственная удобная поза, если приходилось ехать сзади.

Дана была высокой женщиной с фигурой амазонки – под стать каменному воину. Она провела пальцами по прядям своих каштановых волос. После того как Зоя, новая подруга Даны, временно безработный парикмахер, немного подстригла их и слегка мелировала, они принимали форму колокола без каких-либо усилий со стороны самой Даны. Утром это помогало сэкономить несколько минут, что Дана очень ценила, поскольку просыпалась с большим трудом. Кроме того, стрижка очень ей шла, и это льстило самолюбию.

Глубоко посаженные темно-карие глаза Даны не отрывались от красивого сооружения из темного камня – особняка Ворриорз-Пик. Порождение буйной фантазии, нечто среднее между замком и крепостью, он примостился на крутом склоне горы, устремленный в небо и сверкающий, словно был из черного стекла.

В доме было много окон, и сейчас практически во всех горел свет, но Дану не покидало ощущение, что его затемненные уголки хранят немало тайн.

Все двадцать семь лет своей жизни они провела в долине у подножия горы. Каждый житель Вэлли восхищался замком. Дане всегда казалось, что его причудливый силуэт на гребне горы над милым маленьким городом сошел к ним прямо со страниц сказки – возможно, жестокой и даже кровавой.

Она часто представляла, как было бы здорово жить в Ворриорз-Пик, бродить по его залам, выходить на балконы или любоваться пейзажем с высоких башен. Жить высоко, в дивном одиночестве, в окружении величественных гор и чарующего леса, который начинался прямо за домом…

Дана немного подвинулась, и теперь ее голова оказалась между головами Флинна и Мэлори.

Она подумала, что ее брат и подруга чертовски красивая пара. Обманчиво беззаботный Флинн и рациональная, во всем любящая порядок Мэлори. Безмятежные зеленые глаза Флинна и яркие, смелые голубые глаза Мэлори. Всегда стильно, в тон одетая Мэл и Флинн, с трудом способный найти пару подходящих к костюму носков.

Да, решила Дана, эти двое прекрасно подходят друг к другу.

Обстоятельства и судьба сложились так, что теперь она воспринимала Мэлори как сестру. Примерно так же много лет назад Флинн стал ей братом, когда ее отец и его мать решили пожениться и жить одной семьей.

Во время болезни отца Даны Флинн стал ей опорой. Они всегда поддерживали друг друга.

Так было, когда врачи порекомендовали Джо Стилу сменить климат на более теплый. Мать Флинна Элизабет взвалила на сына обязанности по руководству «Курьером Вэлли», и Флинн оказался главным редактором газеты маленького провинциального городка, отказавшись от мечты развивать свой репортерский талант в Нью-Йорке.

Так было, когда Дану бросил парень, которого она любила.

Так было, когда Флинна бросила женщина, на которой он собирался жениться.

Да, они были вместе в горе и в радости. Теперь у них появилась Мэлори, у каждого в своем качестве. И это очень хорошо.

– Ну вот! – Дана обняла Мэлори и Флинна за плечи. – Мы снова тут.

Мэлори с улыбкой оглянулась на нее:

– Волнуешься?

– Не очень.

– Либо ты, либо Зоя. Хочешь быть следующей?

Стараясь не обращать внимания на то, что желудок свела судорога, Дана пожала плечами.

– Просто надоело ждать. Не понимаю, зачем нужна вся эта церемония. Мы ведь знаем условия договора!

– А бесплатное угощение? – сделал удивленные глаза Флинн.

– Разве что угощение. Интересно, приехала ли Зоя? Тогда мы можем все вместе насладиться яствами, которые Ровена и Питт принесли из своей страны изобилия, и приступить к делу.

Дана выбралась из машины, как только Флинн остановился около дома. К ним уже спешил старик с гривой седых волос, чтобы взять ключи и отогнать автомобиль в гараж.

– Может быть, ты и спокойна. – Мэлори подошла к подруге и взяла ее за руку. – А я вот волнуюсь.

– Почему? Ты уже отстрелялась.

– Это наше общее дело. – Мэлори посмотрела на белый флаг с изображением ключа, реющий над самой высокой башней.

– Будем оптимистами, – Дана набрала полную грудь воздуха. – Готова?

– Если ты готова, то я уж тем более. – Мэлори протянула руку Флинну.

Все трое пошли к парадным дверям, которые гостеприимно распахнулись перед ними.

На пороге в потоке света стояла Ровена. Волосы волнами спадали на лиф бархатного платья цвета сапфира. Удивительные зеленые глаза хозяйки сияли, на губах играла приветливая улыбка.

В ушах, на запястьях и пальцах Ровены сверкали украшения с драгоценными камнями. На грудь спускалась длинная витая цепочка с бриллиантом – чистым, как вода, размером с детский кулачок.

– Добро пожаловать! – Низкий, но при этом очень мелодичный голос вызывал ассоциации с лесами и пещерами, где живут феи. – Я так рада вас видеть! – Она протянула руки и наклонилась, чтобы поцеловать Мэлори в обе щеки. – Отлично выглядите.

– Вы тоже. Впрочем, как всегда.

Весело рассмеявшись, Ровена сжала руку Даны.

– И вы отлично выглядите! О, какой милый жакет. – Пальцы Ровены скользнули по рукаву из тончайшей кожи. Приветствуя гостей, она все время заглядывала им за спину, что никого не удивило.

Следующий вопрос хозяйки Ворриорз-Пик был предсказуем:

– Вы привезли с собой Мо?

– Мне показалось, что сегодня тут не место большой, неуклюжей собаке, – ответил Флинн.

– Мо здесь всегда рады. – Ровена привстала на цыпочки и поцеловала Флинна в щеку. – Обещайте, что в следующий раз захватите его с собой.

Она взяла Хеннесси под руку и улыбнулась девушкам:

– Пойдемте в гостиную. Там нам будет удобнее.

Они пересекли огромный холл с мозаичным полом и, миновав широкую арку, вошли в зал, освещенный десятком белых свечей и пламенем массивного камина.

У каминной доски с бокалом в руке стоял Питт.

Дана подумала, что он похож на воина у ворот. Высокий, смуглый, опасно красивый, с мускулистым телом, силу и гибкость которого не мог скрыть элегантный черный костюм.

Его легко было представить в доспехах, с мечом на боку. Или верхом на огромном черном коне, в развевающемся на скаку красном плаще.

Питт приветствовал гостей легким вежливым поклоном.

Дана уже открыла рот, чтобы поздороваться с хозяином, но вдруг заметила какое-то движение в углу. Дружелюбная улыбка мгновенно исчезла с ее лица, брови сошлись на переносице, глаза вспыхнули яростью.

– Привет, – кратко поздоровался Джордан Хоук, поднимая бокал. – Я получил приглашение.

– Разумеется. – Ровена протянула такой же бокал с шампанским Дане. – Мы с Питтом рады видеть всех вас. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Мэлори, вы должны рассказать нам, как продвигаются дела с вашим художественным салоном.

Вручив бокал Мэлори, Ровена мягко подтолкнула ее и отвела к креслу. Флинн взглянул на сестру, решил не рисковать и последовал за ними.

Дана, не желая отступать, пригубила шампанское и исподлобья посмотрела на Джордана поверх бокала.

– Твое участие в этом деле закончено.

– Может быть, да, а может, нет. В любом случае, когда меня приглашает на ужин красивая женщина – возможно, даже богиня, – я соглашаюсь. Классный костюмчик, – он протянул руку и пощупал полу жакета Даны.

– Убери лапы! – Она резко отпрянула. – И отстань от меня!

– Да я к тебе и не пристаю, – спокойно ответил Джордан и тоже поднес бокал к губам.

Сегодня Дана была в туфлях на высоких каблуках, но он, когда встанет, все равно окажется на пару дюймов выше! Ее раздражало даже это. Шесть футов и три дюйма… Великолепное тело… Мужественное лицо… Как и Питт, Джордан мог бы позировать скульптору, ваявшему каменных воинов у ворот. Черные волосы, возможно, нуждались в стрижке, но длинные, немного вьющиеся и слегка растрепанные пряди так ему шли…

Хоук всегда был необыкновенно красив. Яркие синие глаза под темными бровями, тонкий нос, широкий рот, сильный подбородок делали его лицо очаровательным или грозным – в зависимости от обстоятельств.

Но хуже всего, подумала Дана, что в этом крепком черепе скрывается живой и острый ум. И талант, сделавший Джордана чрезвычайно популярным писателем, когда ему еще не исполнилось тридцати.

Когда-то Дана верила, что они будут строить свою жизнь вместе, но этот талантливый красивый мерзавец предпочел славу и богатство – по крайней мере, она так считала.

Ему нет прощения.

– Осталось еще два ключа, – напомнил Джордан. – Если ты хочешь найти один из них, то должна быть благодарна за помощь. Откуда бы она ни пришла.

– Твоя помощь мне не нужна! Можешь возвращаться в Нью-Йорк, когда заблагорассудится.

– Я желаю досмотреть это представление до конца. Так что тебе придется смириться.

Презрительно фыркнув, Дана взяла с подноса канапе.

– Зачем?

– Тебе это действительно интересно?

– Вообще-то мне абсолютно безразлично, – Дана пожала плечами. – Интересно мне другое. Насколько бесчувственным должен быть человек, чтобы не понимать, что, поселившись у Флинна, он мешает влюбленным?

Проследив за ее взглядом, Джордан заметил, что Флинн сидит рядом с Мэлори и рассеянно поигрывает волнистыми прядями ее светлых волос.

– Не думаю, что я им мешаю. Кстати, она ему подходит, – прибавил Джордан.

Что бы Дана ни думала о Хоуке, а у нее накопилось много претензий, не имело смысла отрицать, что он любит Флинна. Поэтому она предпочла проглотить язвительные слова, готовые сорваться с губ, и запила их шампанским.

– Да. Флинн и Мэлори просто созданы друг для друга.

– Но она к нему не переезжает.

Дана удивленно подняла брови:

– Флинн предложил Мэлори переехать к нему? Жить вместе? И она отказалась?

– Не совсем. Но у девушки есть условия.

– Какие?

– Мебель в гостиной и ремонт на кухне.

– Ты не шутишь? – Эта мысль показалась Дане одновременно забавной и милой. – Очень похоже на Мэл! Флинн и глазом не успеет моргнуть, как будет жить в настоящем доме, а не в коробке с дверьми, окнами и упаковочными ящиками.

– Он купил тарелки, которые моют, а не выбрасывают в мусорное ведро.

Удивлению Даны не было предела. Девушка улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки.

– Не может быть!

– А еще он купил ножи и вилки – настоящие, не пластмассовые.

– Боже! Остались только бокалы и рюмки.

– Боюсь, что да.

Теперь Дана рассмеялась и отсалютовала шампанским в спину брата.

– Нисколько не сомневаюсь.

– Вот чего мне не хватало, – тихо сказал Джордан. – С тех пор, как я вернулся, первый раз слышу твой искренний смех.

Она мгновенно помрачнела:

– К тебе это не имеет никакого отношения.

– Знаю…

Дана не успела ничего ответить, потому что в комнату влетела Зоя Маккорт, на насколько шагов опередив Брэдли Уэйна. Вид у Зои был взволнованный, раздраженный и смущенный. Дана подумала, что их третья подруга похожа на очаровательную лесную нимфу, у которой выдался не особо удачный день.

– Простите! Простите за опоздание.

На ней было облегающее черное платье с длинными узкими рукавами и короткой юбкой, которое выгодно подчеркивало стройную фигуру. Блестящие черные волосы коротко подстрижены, ровная челка выгодно оттеняет топазовые глаза с длинными ресницами.

Вошедший следом за Зоей Брэд в элегантном итальянском костюме был похож на светловолосого принца из волшебной сказки.

Увидев их вместе, Дана тут же решила, что они великолепная пара – если не принимать во внимание раздражение, которое буквально излучала Зоя, и совсем не свойственную Брэду скованность.

– Не стоит извинений. – Ровена встала и направилась к ним. – И потом, вы нисколько не опоздали.

– Опоздала. Это все машина. Она сломалась. Ее нужно было починить… Я очень благодарна Брэдли, который проезжал мимо и подвез меня.

– Что-то не чувствуется особой благодарности, – заметила Дана.

Зоя выглядела разъяренной, и легкий акцент уроженки Западной Виргинии придавал ее гневу особое очарование.

Ровена сказала новой гостье что-то явно успокаивающее, провела ее к креслу и подала бокал с шампанским.

– Думаю, я все-таки могла бы починить машину, – буркнула Зоя.

– Возможно. – Брэд взял предложенный бокал. – Но при этом вы обязательно испачкали бы платье. Пришлось бы переодеваться, и вы опоздали бы еще больше. Если вас подвез знакомый, который направляется в то же место к тому же часу, это вряд ли можно считать оскорблением.

– Я же сказала, что благодарна! – огрызнулась Зоя и тяжело вздохнула: – Простите. – Теперь она обращалась ко всем. – Неудачный день. Кроме того, я очень волнуюсь. Надеюсь, я никого не задержала.

– Нисколько. – Ровена погладила ее по плечу, и в этот момент слуга объявил, что ужин подан. – Вот видите? Вы приехали как раз вовремя.

Не каждый день выпадает возможность полакомиться седлом барашка в старинном замке в горах Пенсильвании. А высоченный потолок столовой, три люстры, искрящиеся белыми и красными хрустальными подвесками, и огромный камин, в котором могла бы при желании укрыться футбольная команда, добавляли этому пиршеству экзотики.

За столом царила дружелюбная атмосфера, а вовсе не гнетущая или чопорная, как того можно было ожидать. Хотя и не такая непринужденная, как в обычной пиццерии, отметила про себя Дана. Превосходная обстановка для трапезы, на которой одна смена изысканных блюд следует за другой, и беседы с интересными людьми.

Разговор перескакивал с одной темы на другую – путешествия, книги, бизнес. Дана оценила такт хозяев замка. Вряд ли можно было признать нормальным, что простая библиотекарша из маленького городка в долине обедает в обществе кельтских богов, но Ровена и Питт держались так, что все выглядело нормальным.

Тему будущего, то есть следующего этапа поиска ключей, никто не поднимал.

Дана, которую посадили между Брэдом и Джорданом, повернулась к Уэйну, а второго соседа большую часть времени игнорировала.

– Чем ты так разозлил Зою?

Брэд украдкой посмотрел на противоположный конец стола.

– Вероятно, самим фактом своего существования.

– Рассказывай! – Дана ткнула его локтем в бок. – Зоя не такая. Что ты натворил? Приставал к ней?

– Я к ней не приставал. – Благодаря многолетнему опыту в бизнесе голос Уэйна звучал бесстрастно, но все-таки в нем можно было уловить нотку горечи. – Возможно, Зою разозлило, что я не стал ковыряться в ее машине и не позволил ей самой это делать, потому что мы оба были в вечерних костюмах и уже опаздывали.

Брови Даны поползли вверх.

– Ну-ну. Похоже, ты не остался в долгу.

– Мне не нравится, когда меня называют надменным и обвиняют в манипулировании просто потому, что я указываю на очевидное.

Улыбнувшись, Дана наклонилась к Уэйну и ущипнула его за щеку:

– Но ты действительно высокомерен и любишь командовать. За это я тебя тоже люблю.

– Да, да, да… – Губы Брэда скривились в усмешке. – Тогда почему у нас с тобой не было неистового, безумного романа?

– Не знаю… Давай обсудим это попозже. – Дана подцепила вилкой очередной кусок баранины. – Наверное, ты много раз бывал на таких шикарных обедах в таких шикарных местах?

– В таком шикарном – ни разу.

Дана относилась к соседу справа как к старинному приятелю, частенько забывая, что перед ней Брэдли Чарлз Уэйн-четвертый, наследник деревообрабатывающей империи, создавшей крупнейшую в стране торговую сеть «Сделай сам», которая продавала товары для дома и строительные материалы.

Сейчас, наблюдая, как непринужденно он чувствует себя в этой утонченной атмосфере, Дана вспомнила, что Брэд не просто друг детства.

– Кажется, несколько лет назад твой отец купил какой-то большой замок в Шотландии?

– Поместье в Корнуолле. Да, грандиозный домище. Она почти ничего не ест. – Брэд показал глазами на Зою.

– Просто волнуется. Я тоже, – прибавила Дана, отрезая еще кусочек баранины, – но на моем аппетите ничего не сказывается. – Она услышала, как рассмеялся Джордан, и от этого низкого, рокочущего смеха ее словно обдало жаром. Дана вонзила зубы в мясо. – Абсолютно ничего.

Большую часть обеда она не обращала на Хоука внимания, но время от времени отпуская язвительные замечания.

Обычное дело, подумал Джордан. Пора бы уже привыкнуть.

Тем не менее тот факт, что его это так беспокоит, – проблема. Его проблема. Значит, ему и искать способ восстановить былую дружбу.

Когда-то они дружили. И не только дружили… В том, что случилось, виноват только он. Ему и расплачиваться. Но сколько может длиться наказание? Разве у этого преступления не существует срока давности?

Когда они снова перешли в гостиную, чтобы насладиться кофе и коньяком, Джордан пришел к выводу, что Дана потрясающе выглядит. Ему она всегда нравилась – даже тогда, когда была еще ребенком, слишком высокая для своего возраста, с пухлыми детскими щеками.

Теперь от пухлости не осталось и следа. Нигде. Лишь соблазнительные округлости.

Она что-то сделала с волосами, сообразил Джордан. Что-то чисто женское, придавшее им таинственное сияние. А глаза, наоборот, казались темнее и глубже. Боже, сколько раз он тонул в этих карих глазах…

Может быть, уже пора его пощадить?

В любом случае он был с Даной откровенен. Он вернулся, и ей придется с этим смириться. А ему придется привыкнуть к тому, что у него своя роль в этой странной истории, в которую она оказалась вовлечена. Дане придется иметь с ним дело, и он с удовольствием позаботится о том, чтобы это происходило как можно чаще.

Ровена встала. В ее движении, во всем ее облике Джордан почувствовал что-то знакомое. Хозяйка вышла на середину гостиной, улыбнулась, и это смутное ощущение прошло.

– Если вы готовы, пора начинать. Думаю, нам будет тут удобно.

– Я готова. – Дана повернулась к Зое: – А ты?

– Да. – Она побледнела и взяла Дану за руку. – В первый раз у меня была одна мысль: только бы не я начинала. Теперь не знаю…

– Я тоже.

Они одновременно повернули головы и посмотрели на картину, висящую над камином. Джордан, впервые увидевший полотно с изображением трех принцесс, подумал, что это не помогло ему обрести ясность мысли. Картина его заворожила.

Яркие, сочные краски, красота девушек и их радость, совершенство исполнения. И шок от того, что на холсте изображены фигура, лицо и глаза Даны.

Дочери бога и смертной женщины.

Джордан уже знал, как их зовут. Нинайн, Венора и Кайна. Но, глядя на полотно, он видел Дану, Мэлори и Зою.

Мир вокруг них был наполнен покоем, солнечным сиянием и цветами.

Мэлори в синем платье, с белокурыми локонами, спадающими почти до талии, и с арфой на коленях. Тонкая и стройная Зоя в платье цвета изумруда держит щенка, а на боку у нее меч. Темные глаза Даны искрятся смехом. На ней красное платье, она сидит на траве, в руках – свиток и перо.

Кажется, неразрывные узы связывают девушек друг с другом, а также ярким и сверкающим, словно драгоценные камни, миром позади завесы снов, но идиллия хрупка.

Тень мужчины среди темной зелени леса. Извивающееся туловище змеи на серебристых плитках дорожки.

Вдали, под ветвями дерева, обнимаются влюбленные. Наставница и воин, поглощенные друг другом, не замечают опасности, которая грозит их подопечным.

Три ключа, искусно вплетенные в живопись. Один притворился птицей, порхающей в немыслимо голубом небе, второй отражается в воде фонтана за спинами сестер, третий притаился в лесу среди ветвей.

Джордан знал, что Ровена писала картину по памяти и что память ее – несколько веков.

Судя по рассказу Мэлори – она сама это видела, – через несколько мгновений души девушек будут похищены и заперты в хрустальной шкатулке.

Питт поднял резной ларец, открыл крышку.

– Внутри два диска, на одном из которых изображение ключа. Та, кому достанется диск с эмблемой, будет искать второй ключ.

– Как в прошлый раз, да? – Зоя крепко сжала руку подруги. – Смотрим вместе.

– Ладно, – вздохнула Дана.

Мэлори шагнула вперед, положила одну ладонь на ее плечо, а вторую на плечо Зои.

– Сначала ты?

– Не знаю. Наверное. – Зоя закрыла глаза, опустила руку в ларец и сомкнула пальцы на диске.

Дана, не отрывая взгляда от картины, взяла другой диск.

Затем они одновременно раскрыли ладони.

– Так, – Зоя посмотрела на свой диск, потом на диск Даны. – Похоже, мне везет.

Дана провела пальцем по изображению ключа на поверхности диска. Маленький. Обычный стерженек с завитушкой на конце. На первый взгляд ничего особенного, но она знала, что это впечатление обманчиво – видела, как первый ключ излучал золотистое сияние в руке Мэлори, и понимала, что он совсем не прост.

– Ну что же. Я готова.

Дана очень хотела сесть, но сделала над собой усилие и выпрямила ослабевшие колени. Четыре недели. У нее четыре недели – от новолуния до новолуния, чтобы совершить если не невозможное, то по крайней мере нечто фантастическое.

– Я выбрала ключ, да?

– Да. – Ровена взяла лист пергамента и стала читать:

Вы знаете прошлое и ищете будущее. Что было, что есть, что будет – все нити вплетены в ковер жизни. Красоте всегда сопутствует уродство, знанию – невежество, отваге – трусость. Без своих противоположностей эти достоинства тускнеют.

Чтобы найти ключ, разум должен понять сердце, а сердце должно заключить договор с разумом. Нужно разглядеть правду в его лжи, увидеть реальность внутри фантазии.

Там, где одна принцесса идет, другая ждет, и сны – это будущие воспоминания.

Дана взяла бокал – на сей раз с коньяком – и сделала большой глоток. Нужно было снять спазмы в желудке.

– Проще некуда, – сказала она через минуту и улыбнулась.

2

– «Макдоналдс» предложил своим посетителям бигмак в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, – Дана лениво повернулась на стуле у справочного стола библиотеки. – Да, мистер Герц, я уверена. Бигмак на рынке с шестьдесят восьмого года прошлого столетия, а не с шестьдесят девятого, так что вы наслаждаетесь им на год больше, чем думаете. Похоже, тут вас мистер Фой обошел, да? – Она рассмеялась и покачала головой. – Надеюсь, завтра вам больше повезет.

Дана положила телефонную трубку, вычеркнула ежедневное пари Герца и Фоя из списка сегодняшних дел и внесла имя победителя в учетный лист, который вела очень аккуратно.

В конце прошлого месяца, когда завершился очередной раунд, мистер Герц сумел опередить соперника, выиграв обед в закусочной на Мейн-стрит за счет мистера Фоя. Хотя, если считать за год, Фой вырвался вперед на два очка, и у него был реальный шанс получить желанный ежегодный приз – обед не в закусочной, а в ресторане «Маунтин Вью Инн». С напитками.

В этом месяце соперники шли, что называется, голова в голову, и победителем мог стать любой. Ее обязанностью было объявлять победителя месяца, а в конце года – с гораздо большей помпой – выигравшего главный приз.

Соревнование длилось почти двадцать лет. Эти двое прочно вошли в жизнь Даны Стил – с тех пор как она сразу после окончания университета пришла работать в городскую библиотеку Плезант-Вэлли.

Когда она уволится отсюда, ей будет не хватать этого ежедневного ритуала.

Мимо прошла Сэнди – подпрыгивающий хвостик белокурых волос и неизменная улыбка победительницы на губах. Дана подумала, что кое о чем она уж точно не будет скучать.

Пора писать заявление об уходе. Рабочие часы в библиотеке ей сократили до минимума – двадцать пять в неделю, но и этому времени можно найти более достойное применение.

Через пару месяцев она откроет книжный магазин, который станет частью центра «Каприз», совместного предприятия с Зоей и Мэлори. Ей нужно не только закончить ремонт и обставить свою часть дома, который они купили, но и заказать товары.

Дана подала заявки на все необходимые лицензии, проштудировала каталоги издательств, подумала о дополнительных услугах. После ланча у нее будут подавать чай, а вечером вино. Кроме того, она планировала устраивать разнообразные мероприятия: художественные чтения, вокальные вечера, встречи с авторами.

Она всегда мечтала именно об этом, но даже не надеялась, что сия мечта когда-нибудь сбудется.

Ровена и Питт превратили грезы в реальность. И дело не только в кругленькой сумме – двадцати пяти тысячах долларов, выданных ей и остальным в качестве стимула, чтобы согласиться на поиск ключей. Дело в том, что она встретилась с Мэлори и Зоей.

В тот вечер, когда они впервые увидели друг друга в Ворриорз-Пик, каждая из них оказалась на перепутье жизненных дорог. Они сделали выбор, решив дальше идти вместе.

Мысль о собственном деле стала не такой уж страшной, когда две подруги – два партнера – тоже решили пуститься в самостоятельное плавание.

Потом был ключ. Конечно, она всегда будет помнить о ключе. Мэлори потребовалось почти четыре недели, чтобы найти первый ключ. Ее поиски трудно было назвать легкой и веселой прогулкой. Скорее, наоборот.

Зато теперь они знают гораздо больше – о том, кто им противостоит, что поставлено на карту. Это и станет их преимуществом.

Если не принимать в расчет, что информация о ключах – откуда они взялись, для чего предназначены и кто не хочет, чтобы их нашли, – никак не связана с их поиском.

Дана откинулась на спинку стула, закрыла глаза и стала размышлять о подсказке, которую дала ей Ровена. В ней говорилось о прошлом, настоящем и будущем.

Подсказка, называется…

Знание – это естественно. Правда и ложь. Разум и сердце.

Одна принцесса идет, а другая ждет.

В подсказке Мэлори тоже была принцесса – поющая. И Мэл – знаток и ценитель искусства, мечтавшая стать художницей – обрела ключ в картине.

Если следовать той же логике, то Дана, страстная любительница книг, должна найти свой ключ где-то рядом с книгами.

– Ты спишь, Дана?

Она открыла глаза и встретила неодобрительный взгляд Джоан.

– Нет. Думаю.

– Если тебе больше нечем заняться, помоги Мэрилин в хранилище.

– С удовольствием. – Дана лучезарно улыбнулась. – Нужно попросить Сэнди, чтобы она заменила меня у справочной стойки?

– Кажется, ты не слишком перегружена вопросами и требованиями.

«А ты не слишком перегружена бумагами и административными делами, и у тебя остается время следить за мной», – подумала Дана.

– Я только что закончила обрабатывать один запрос о частном предпринимательстве и капитализме. Но если вы считаете…

– Прошу прощения… – К столу подошла женщина с мальчиком лет двенадцати.

Она крепко держала паренька за плечо, и Дана подумала, что так Флинн держит поводок Мо. Надеясь, что сможет ему воспрепятствовать, и прекрасно понимая, что тот вырвется при первой же возможности.

– Вы не могли бы нам помочь? Моему сыну нужен доклад… на завтра. – Последнее слово женщина произнесла с нажимом, и плечи мальчика поникли. – О Первом континентальном конгрессе[1]. Подскажите, пожалуйста, какие книги нам следует выбрать.

– Разумеется. – Бесстрастное лицо Джоан мгновенно расплылось в доброжелательной улыбке. – С удовольствием покажу вам несколько подходящих книг в разделе американской истории.

– Прошу прощения! – Дана ничего не могла с собой поделать. Она подмигнула угрюмому мальчишке: – Седьмой класс? Миссис Джейнсбург, история США?

Оттопыренная нижняя губа мальчика опустилась еще ниже.

– Да.

– Я знаю, что ей нужно. Посидишь пару часов за книгами и станешь настоящим специалистом.

– Правда? – Мать ухватилась за руку Даны, как утопающий за спасательный круг. – Это будет настоящее чудо.

– Миссис Джейнсбург и мне преподавала американскую и всемирную историю. – Дана сделала страшные глаза. – Я знаю ее как свои пять пальцев.

– Оставляю вас в надежных руках мисс Стил, – сквозь зубы процедила Джоан, но улыбка с ее лица не сошла.

Дана наклонилась вперед и заговорщически зашептала:

– У миссис Джейнсбург по-прежнему выступают слезы на глазах, когда она читает речь Патрика Генри[2] «Дайте мне волю…»?

Мальчик явно приободрился:

– Да. Ей приходится останавливаться, чтобы высморкаться.

– Ничего не изменилось. Ладно, вот все, что тебе нужно.

Через пятнадцать минут, пока паренек ставил отметку в новеньком читательском билете, его мать подошла к столу Даны:

– Я хочу еще раз вас поблагодарить. Меня зовут Джоанна Рирдон, и вы только что спасли жизнь моему сыну.

– Миссис Джейнсбург, конечно, строга, но она бы его не убила.

– Его бы убила я. Вам удалось заинтересовать Мэтта докладом – хотя бы ради того, чтобы утереть нос учительнице.

– Главное – результат.

– Согласна с вами. В любом случае спасибо. Вы чудесно справляетесь со своей работой.

– Спасибо. Удачи.

«Справлялась», – мысленно поправила женщину Дана. Злобная Джоан и ее вечно улыбающаяся племянница скоро пожалеют, что у них больше нет возможности подпустить шпильку Дане Стил.

Когда закончились отведенные ей часы, Дана убрала свое рабочее место, взяла пару книг, которые намеревалась пролистать дома, и подхватила портфель. Потом подумала, что будет скучать и по этому ежедневному ритуалу: перед уходом навести порядок на стойке, бросить последний взгляд на стеллажи и столы – этот маленький храм книги.

А еще она будет скучать по короткой приятной прогулке от библиотеки до дома. Это была одна из причин ее отказа переехать к Флинну, когда брат купил дом.

Дана напомнила себе, что ведь и в «Каприз» можно будет ходить пешком. Если ей придется по душе двухмильная прогулка. Она решила, что сие маловероятно, и подумала, что должна получать удовольствие от того, что у нее есть. Пока есть.

Ей нравилась предсказуемость привычной дороги домой, которую она видела перед глазами месяц за месяцем, год за годом. Сейчас, когда осень вступила в свои права, улицы были наполнены золотистым светом, просачивавшимся сквозь пламенеющие кроны деревьев. Окружавшие долину горы казались волшебным ковром, сотканным богами.

Дана слышала детские голоса – в школе не так давно закончились занятия. Ученики еще не успели сесть за домашние задания и с криками носились по небольшому парку, тянувшемуся от библиотеки до ее дома. Воздух был прохладным и свежим, и в нем чувствовался аромат хризантем, высаженных на клумбе у здания муниципалитета.

Большие круглые часы на площади показывали 4.05.

Дана пожала плечами, прогоняя нахлынувшую волну жалости к себе, – до появления Джоан часы по дороге домой обычно свидетельствовали о том, что уже 6.35.

Наплевать. Нужно просто радоваться свободному времени, получать удовольствие от приятной прогулки и солнечного дня.

На крыльце многих домов уже лежали тыквы, на ветках деревьев были развешаны гоблины, хотя до Хэллоуина оставалось несколько недель. Дана подумала, что в маленьких городках всегда радуются праздникам. Дни становились короче и холоднее, но было еще достаточно светло и тепло, чтобы наслаждаться прогулкой.

Девушка решила, что красивее всего Вэлли именно осенью. Почти идеальный образ американской глубинки.

– Привет, Дылда! Давай помогу.

Окутывавший ее хрустальный колокол умиротворения мгновенно разлетелся на тысячу осколков. Не успела она огрызнуться, как Джордан уже выхватил у нее книги и сунул себе под мышку.

– Отдай!

– Я уже взял. Отличный день, правда? Вэлли особенно хорош в октябре.

Слова Хоука на сто процентов совпали с тем, что думала она сама, и Дане это очень не понравилось.

– Кажется, твоя любимая песенка называется «Осень в Нью-Йорке»?

– Да, неплохая вещица. – Джордан повернул книги и прочитал названия. Кельтский фольклор, йога, Стивен Кинг, последний роман. – Йога?

В этом он весь – умеет вогнать в краску.

– А что?

– Ничего. Просто с трудом представляю, как ты принимаешь позу стрекозы или что-то в этом роде. – Джордан прищурился, и в его глазах блеснули озорные искорки. – Хотя, если подумать…

– Тебе больше нечем заняться, кроме как болтаться около библиотеки и ждать, пока не представится возможность пристать ко мне?

– Я не болтался около библиотеки, и помочь нести книги не значит приставать. – Джордан с привычной легкостью подстроился под ее шаг. – Кстати, я не в первый раз провожаю тебя домой.

– Последние несколько лет мне удавалось найти дорогу и без тебя.

– Тебе многое удавалось. Как отец?

Дана удержалась от язвительного замечания – она знала, что, несмотря на все недостатки Джордана, вопрос он задал искренне. Джозеф Стил и Джордан Хоук прекрасно ладили друг с другом.

– Хорошо. У него все хорошо. Переезд в Аризону – как раз то, что ему было нужно. У них с Лиз замечательный дом и замечательная жизнь. Он увлекся выпечкой.

– Выпечкой? Торты? Джо печет торты?

– А также лепешки и фигурный хлеб. – Дана не смогла удержаться от улыбки. Она всегда улыбалась, когда представляла своего большого, мужественного отца в фартуке с миксером в руке. – Раз в два месяца я получаю посылку с гуманитарной помощью. Сначала его продукция отлично годилась на то, чтобы делать дверные упоры, но в последний год или около того дело наладилось. У отца получается хорошая выпечка.

– Передай от меня привет Джо, когда будешь говорить с ним.

Дана пожала плечами. Она ни в каком разговоре не собиралась произносить имя Джордана Хоука – разве что в сочетании с проклятием.

– Пришли, – сказала Дана, останавливаясь у дома, где снимала квартиру.

– Может быть, пригласишь?

– Не в этой жизни. И не в следующей тоже. – Дана протянула руку за книгами, но он сделал шаг назад. – Прекрати, Джордан. Нам не по десять лет.

– И тем не менее нам нужно поговорить.

– Нет.

– Нужно. И не заставляй меня чувствовать себя десятилетним. – Джордан с шумом выдохнул, стараясь не потерять терпение. – Послушай, Дана, мы давно знаем друг друга. Давай относиться к этому как взрослые.

Кажется, он намекает, что она так и не повзрослела? Придурок.

– Ладно, будем вести себя как взрослые. Отдавай мои книги и уходи.

– Разве ты не слышала, что вчера говорила Ровена? – По тону Хоука Дана поняла, что назревает скандал. – Обратила внимание? Прошлое, настоящее и будущее. Я часть твоего прошлого. Часть всей этой истории.

– В прошлом ты и останешься. Я потратила на тебя два года жизни. Вполне достаточно. Не можешь с этим смириться, Джордан? Твое непомерное самолюбие не способно признать тот факт, что я переболела тобой? Забыла тебя.

– Это не мое самолюбие, Дана. – Он протянул ей книги. – Дело в тебе, и это совершенно очевидно. Ты знаешь, где меня найти, когда будешь готова.

– Я не собираюсь тебя искать, – пробормотала она, глядя вслед Хоуку.

Черт возьми! Раньше он никогда не уклонялся от схватки. Дана видела, что Джордан взбешен – по лицу, по голосу. С каких это пор он научился обуздывать свою ярость?

Она-то уже приготовилась к перепалке и теперь не знала, на что выплеснуть раздражение. Как это все мерзко!

Войдя в квартиру, Дана бросила книги на стол и направилась прямо к холодильнику. Через минуту она уже успокаивала нервы мороженым с кусочками печенья, черпая его ложкой прямо из коробки.

– Подонок! Трусливый ублюдок! Вздернул меня и смылся. Эти калории – его вина.

Дана облизала ложку, но тут же снова погрузила ее в мороженое.

– Но какие же эти калории вкусные, дьявол их побери!

Она немного успокоилась, переоделась в спортивный костюм, сварила кофе и устроилась в любимом кресле с новой книгой о кельтском фольклоре.

Дана не могла сосчитать, сколько книг по этой теме она прочитала за последний месяц. Но чтение для нее было не меньшим удовольствием, чем мороженое, а также жизненной необходимостью – такой, как дыхание.

Дома и на работе она окружила себя книгами. Квартира Даны стала святилищем ее первой и непреходящей любви: книги теснились на полках, грудами лежали на столах. Книги не только служили ей источником знаний, развлечением, отдыхом и даже лекарством, но и стали своего рода интерьером.

На первый взгляд книги на многочисленных полках, в нишах и на столах были расставлены как бы случайно, даже беспорядочно, хаотично, но Дана, будучи библиотекарем, настаивала на том, что здесь все строго систематизировано.

По собственному желанию или по чьей-либо просьбе она могла мгновенно найти любую книгу в любой комнате своей квартиры.

Дана не представляла своей жизни без книг – без историй, информации, слов, живших внутри них. Даже сейчас, когда перед ней стояла трудная задача, а отсчет времени уже начался, она с головой погрузилась в рассказы, изложенные на страницах книги, которую держала в руках, – в жизнь, любовные приключения, войны и мелкие обиды богов.

Она так увлеклась чтением, что, когда раздался стук в дверь, вздрогнула от неожиданности. Растерянно заморгав, Дана вернулась к действительности: пока она пребывала в мире Дагды, Эпоны и Луга[3], солнце уже село.

Не выпуская книгу из рук, Дана открыла дверь и с удивлением воззрилась на стоявшую на пороге Мэлори.

– Что случилось?

– Ничего. Просто решила по дороге домой заглянуть к тебе и посмотреть, чем ты занимаешься. У меня весь день прошел в переговорах с местными художниками и ремесленниками. Похоже, удалось кое-что подобрать для галереи.

– Круто. Ты что-нибудь ела? Я умираю от голода.

– Шоколадку.

– Маловато, – Дана покачала головой. – Я собираюсь подкрепиться. Составишь компанию?

– Нет, ешь сама. Тебя посетили какие-нибудь блестящие идеи? Есть поручения для нас с Зоей? – спрашивала Мэлори, уже направляясь на кухню вслед за Даной.

– Не знаю, можно ли мои идеи назвать блестящими. Спагетти! Отлично. – Дана извлекла из холодильника миску со вчерашней пастой. – Хочешь?

– Нет.

– Их можно запить красным вином.

– От вина не откажусь. Один бокал. – Мэлори, уже освоившаяся на кухне Даны, достала бокалы. – И все-таки, что за идеи?

– Книги. То есть знания в целом. А также прошлое, настоящее и будущее. Если речь идет обо мне, все связано с книгами. – Дана взяла вилку и стала есть спагетти прямо из миски. – Вопрос в том, какая именно книга… Или какого жанра.

– Ты не хочешь это подогреть?

– Что? – Дана недоуменно посмотрела на спагетти. – Зачем?

– Просто так. – Мэлори протянула подруге бокал вина, взяла свой и села за стол. – Книга или книги – это логично, по крайней мере отчасти. Направление ясно. Но… – Она вспомнила, сколько у Даны этих самых книг, и вздохнула. – Чтобы только перелистать твои книги, нам троим понадобится несколько недель. Не говоря уже о других домах Вэлли, библиотеке, торговом центре и так далее.

– Понимаешь, даже если я права, ключ не обязательно находится в книге – в буквальном смысле слова. Это может быть метафорой. Или в книге содержится некая подсказка, путь к ключу… – Дана пожала плечами и снова подцепила вилкой холодные спагетти. – Так что мою идею никак не назовешь блестящей.

– Как отправная точка, она вполне подходит. Прошлое, настоящее и будущее, – Мэлори поджала губы. – Очень широкий простор для фантазии.

– Историческая, современная, футуристическая литература. И это лишь книги.

– А если речь идет о личном? – Мэлори внимательно посмотела на Дану. – Как было со мной. Мой путь к ключу лежал через Флинна, мои чувства к нему и осознание самой себя – своих желаний и ощущений. И опыт, который мне был дан, назовем его снами, оказался очень личным.

– Еще он был пугающим, – Дана на мгновение сжала руку Мэлори. – Знаю. Но ты справилась. Я тоже справлюсь. Возможно, это личное. Книга, которая имеет для меня особое значение.

Она задумчиво обвела взглядом кухню и снова сосредоточилась на вилке.

– Есть еще кое-что другое, открывающее широкий простор для фантазии.

– Я тоже подумала о другом. О Джордане.

– Не понимаю, при чем тут Джордан! Послушай, – продолжала Дана, не обращая внимания на удивленный взгляд Мэлори, – он, конечно, участвовал в первом раунде. Я имею в виду картины, которые купили они с Брэдом. Джордан вернулся в город с тем полотном по просьбе Флинна. Все верно, только на этом его роль в поисках закончилась. А с тобой он связан через Флинна.

– И через тебя, Дана.

Она навертела спагетти на вилку, но интерес к еде угас.

– Уже нет.

Встретив упрямый взгляд Даны, Мэлори кивнула:

– Ладно. А какая была твоя первая в жизни книга? Та, что захватила тебя и превратила в заядлую читательницу?

– Сомневаюсь, что волшебный ключ от шкатулки с душами найдется в книге «Зеленые яйца и ветчина»,[4] – Дана усмехнулась и подняла бокал. – Но я проверю.

– А как насчет первой взрослой книги?

– Очевидно, тебя не впечатлили острый ум Сэма[5] и его шутки. – Дана затем задумчиво постучала пальцами по столу. – В любом случае, какая была первой, я забыла. Меня всегда окружали книги. Сколько себя помню, я постоянно читала.

Дана пристально посмотрела на свой бокал с вином, потом сделала глоток.

– Он меня бросил. Но я пережила.

«Это она о Джордане», – подумала Мэлори.

– Понятно.

– Сие не значит, что я не испытываю к нему жгучей и восхитительной в этом своем качестве ненависти, но не она определяет мою жизнь. За последние семь лет мы виделись считаные разы. – Дана пожала плечами, но как-то слишком порывисто. – У меня своя жизнь, у него своя, и они больше не пересекаются. Просто Джордан друг Флинна.

– Ты его любила.

– Да. Очень. Ублюдок!

– Прости.

– Ничего, всякое бывает.

Ей пришлось напомнить об этом самой себе. Речь не идет о жизни и смерти, и безудержные рыдания тут ни к чему. Ее сердце уже не разобьешь.

– Мы дружили. Мой отец женился на матери Флинна, а у Флинна были Джордан и Брэд – тогда все они представлялись мне одним существом с тремя головами. Так они появились в моей жизни.

Мэлори хотела сказать, что они и сейчас в ней присутствуют, но сдержалась.

– Мы с Джорданом дружили… Особенно нас сближала страсть к чтению. Потом мы повзрослели, и все изменилось. Хочешь еще? – спросила Дана, поднимая пустой бокал.

– Нет.

– А я выпью, – она налила себе вина. – Джордан уехал учиться. Получил стипендию в университете Пенсильвании, и они с матерью вкалывали как проклятые, чтобы заработать остальные деньги на образование и на жизнь. У него была потрясающая мать. Кстати, Зоя мне ее чем-то напоминает.

– Правда?

– Не внешне, хотя миссис Хоук была красавица. Но выше и грациознее – при взгляде на нее сразу возникали ассоциации с танцовщицей.

– Она умерла молодой.

– Да, чуть за сорок. – У Даны болезненно сжалось сердце. – Это ужасно, что ей пришлось вынести. И Джордану тоже. Ближе к концу мы все практически жили в больнице, но даже тогда…

Она тяжело вздохнула.

– Я не об этом хотела сказать. Просто Зоя напоминает мне миссис Хоук. Она была женщиной с таким же сильным материнским инстинктом, как у Зои. Женщиной, которая знала, что и как нужно делать, не жаловалась, беззаветно любила своего ребенка. Они с Джорданом были очень близки – как Зоя с Саймоном. И тоже жили вдвоем. Насколько я помню, отец Джордана никогда не появлялся на горизонте.

– Наверное, ему непросто приходилось без отца.

– Было бы непросто, если бы не мать. Миссис Хоук управлялась с бейсбольной битой или футбольным мячом с такой же легкостью, как со взбивалкой для теста. Заполняла пробелы.

– Ты тоже ее любила, – догадалась Мэлори.

– Да. Мы все ее любили.

Дана пригубила вино.

– В общем, Джордан уехал в университет и устроился на две работы, чтобы иметь деньги на учебу и на жизнь. В первый год мы его почти не видели. Летом он приезжал на каникулы, работал в гараже Тони. Джордан неплохой механик. Болтался с Флинном и Брэдом, когда выпадало свободное время. Через четыре года получил диплом. Проучился полтора года в аспирантуре и уже опубликовал несколько рассказов. Потом приехал домой.

Дана вздохнула, и Мэлори затаила дыхание.

– Боже всемогущий! Нам хватило одного взгляда друг на друга… Это было как взрыв бомбы. Какого черта, думала я, это же мой приятель Джордан, а мне почему-то хочется буквально наброситься на друга детства.

Она рассмеялась и на сей раз сделала большой глоток.

– Потом он мне признался, что чувствовал все то же самое. Эй, говорил себе Джордан, полегче – это же маленькая сестренка Флинна. Мы пару месяцев старательно обходили воронки от этих бомб. Были друг с другом или язвительны, или чрезвычайно вежливы…

– А потом? – спросила Мэлори после долгой паузы.

– Однажды вечером Джордан пришел к Флинну, но мой брат был на свидании. Родители тоже куда-то уехали. Я затеяла с ним ссору. Мне нужно было дать выход пламени, которое бушевало у меня внутри. А через секунду мы уже катались по ковру в гостиной в объятиях друг друга. Мы никак не могли насытиться… Со мной такого никогда не было, ни до этого, ни потом… Исступление какое-то. Просто невероятно…

Они опять долго молчали, а потом Дана улыбнулась:

– Представь наши чувства, когда дым рассеялся, и мы обнаружили, что лежим голые на персидском ковре Лиз и Джо.

– И как вы с этим справились?

– Насколько я помню, минуту не шевелились, просто смотрели друг на друга. Парочка выживших в жестокой битве. Потом захохотали как сумасшедшие и снова набросились друг на друга.

Она снова отпила вина. Мэлори ждала.

– Так вот… Мы начали встречаться – наконец-то. Джордан и Дана, Дана и Джордан. Звучало будто одно слово – в каком порядке ни произноси.

«Боже, как мне этого не хватает… – вдруг поняла Дана. – Такой тесной связи».

– Никто никогда не мог рассмешить меня так, как Джордан. И он единственный мужчина в моей жизни, который заставил меня плакать. Да, черт возьми, я любила этого мерзавца.

– Что произошло?

– Много всякого – и мелочи, и серьезное. Умерла его мать. Ничего ужаснее я в жизни не видела. Даже когда заболел мой отец, это не было так страшно. Рак яичников, четвертая стадия… Операции, химиотерапия, молитвы – ничего не помогало. Она просто уходила от нас. Тяжело, когда человек умирает, – тихо сказала Дана, – но смотреть, как он медленно тает, просто невыносимо.

– Не могу себе представить. – Тем не менее глаза Мэлори наполнились слезами. – Я не теряла близких людей.

– Я не помню, как умерла моя мать, – была слишком маленькая. Но я помню каждый день, когда умирала миссис Хоук. Наверное, ее смерть что-то сломала в Джордане. Не знаю… Он никогда мне не признавался. После ее смерти он продал их маленький домик, мебель – все вплоть до самых незначительных вещей. Отделался от меня и уехал в Нью-Йорк, чтобы стать богатым и знаменитым.

– Думаю, все намного сложнее, – осторожно заметила Мэлори.

– Наверное. Но выглядело это именно так. Джордан сказал, что должен уехать. Что нуждается в чем-то, чего здесь нет. Если он собирается писать, а он должен писать, значит, нужно найти свой путь. Ему необходимо уехать из Вэлли. И он уехал, словно два года, которые мы провели вместе, просто ничего не значащий эпизод в его жизни.

Дана допила оставшееся вино и поставила бокал на стол.

– В общем, пошел он к черту вместе со своими бестселлерами.

– Наверное, тебе неприятно это слышать, особенно сейчас, но мне кажется, чтобы найти ключ, тебе придется с этим разобраться.

– С чем разобраться?

– Дана! – Мэлори взяла ладони подруги в свои и сжала их. – Ты все еще любишь его.

Руки Даны дернулись.

– Нет! У меня своя жизнь. У меня были другие мужчины. У меня есть профессия. Не спорю, в данный момент все катится к чертям, но я открою свой книжный магазин и восстану из пепла, как птица Феникс.

Она замолчала, осмысливая свои слова.

– Пить мне не стоит – я уже начинаю говорить метафорами. В любом случае Джордан Хоук – пройденный этап моей жизни, – уже спокойнее сказала Дана. – Если он первый мужчина, которого я полюбила, это не значит, что он должен быть последним. Я лучше выколю себе глаз, чем доставлю ему такое удовольствие.

– Знаю, – Мэлори рассмеялась, еще раз сжала руки Даны, а потом отпустила их. – Именно поэтому я делаю вывод, что ты все еще любишь его. Тебя выдавали лицо и голос, когда ты рассказывала о том, как вы были вместе.

Ужасно! Интересно, какое у нее было лицо? А голос?

– От вина я расчувствовалась. Но это не значит…

– Что значит, то и значит, – перебила подругу Мэлори. – Если ты действительно хочешь найти ключ, тебе нужно все обдумать, причем серьезно. Так или иначе, Джордан связан с тобой, связан с поисками ключа.

– Мне бы этого не хотелось, – Дана прикусила губу. – Но я справлюсь. Слишком многое поставлено на карту, чтобы я начала ныть, даже не сделав первый шаг.

– Ну вот, совсем другое дело. Мне пора домой.

Мэлори встала и погладила Дану по голове, чтобы хоть как-то успокоить ее.

– Ты можешь поделиться со мной всеми своими мыслями и чувствами. И с Зоей тоже. Если тебе нужно выговориться или просто чтобы кто-то был рядом, когда нечего сказать, позвони.

Дана кивнула, задумчиво глядя вслед Мэлори, а потом окликнула ее:

– Мэл! Когда он уехал, в моем сердце словно образовалась дыра. И мне кажется, одной дыры более чем достаточно.

– Наверное. До завтра.

3

Шансы найти ключ, спрятанный в одной из книг городской библиотеки Плезант-Вэлли, были весьма сомнительными. Но это вовсе не значило, что поиски бесполезны.

В любом случае Дане нравилось бывать в хранилище, в окружении книг. Если сосредоточиться, здесь можно услышать шепот, слетающий с их страниц. Голоса людей, живших во множестве миров, фантастических и вполне реальных. Просто взяв книгу с полки, она могла погрузиться в один из этих миров, стать его обитательницей.

Волшебные ключи и злые волшебники, которые похищают души. «Это может показаться невероятным, – подумала Дана, – но и они бледнеют перед силой слов на страницах книги».

Напомнив себе, что она пришла сюда не для удовольствия, Дана стала наводить порядок на полках, изредка поглядывая на каталог, располагавшийся в нескольких футах от нее. Это был эксперимент. Возможно, прикоснувшись к книге, она что-то почувствует – например, покалывание или тепло.

Кто знает?

Перебрав раздел мифологии, она ничего не ощутила. Дана решила, что не будет терять присутствия духа, и перешла к разделу древних цивилизаций. Прошлое, напомнила она себе. Спящие принцессы родом из глубокой древности. Наверное, как и все мы.

Некоторое время Дана усердно трудилась, расставляя книги по местам. Затем у нее в руках каким-то образом оказался толстый том энциклопедии о древней Британии и сам раскрылся на страницах, посвященных каменным кругам[6]. Дана мысленно перенеслась на продуваемую ветром пустошь, освещенную светом восходящей луны.

Друиды, заклинания, погребальные огни и гул, считавшийся дыханием богов.

– Дана? Я и не знала, что у тебя сегодня выходной.

Стиснув зубы, она оторвала взгляд от книги и посмотрела в неестественно веселое лицо Сэнди.

– У меня не выходной. Я навожу порядок на полках.

– Разве? – Большие голубые глаза Сэнди широко раскрылись, длинные ресницы затрепетали. – А мне показалось, что ты читаешь… Вот я и подумала, что у тебя свободный день, раз ты что-то изучаешь. В последнее время ты много занимаешься. Решила наконец взяться за диссертацию?

Дана раздраженно поставила книгу на место. Она представила, как было бы здорово достать из ящика стола большие блестящие ножницы и отрезать Сэнди ее мерзкий конский хвост. Тогда ослепительная белозубая улыбка уж точно сошла бы с ее лица.

– Тебя повысили в должности, прибавили зарплату. В чем проблема, Сэнди?

– Проблема? У меня нет никаких проблем. Всем известно, что читать в рабочее время запрещено, поэтому я уверена: мне просто показалось, что ты читаешь, вместо того чтобы находиться на своем месте.

– Мне нужно было проверить каталог, – ответила Дана. Терпение ее иссякло, и Сэнди сама в этом виновата. – Ты тратишь кучу времени, следя за тем, что я делаю, подсматриваешь из-за стеллажей, подслушиваешь, когда я разговариваю с читателями.

Нахальная улыбка Сэнди превратилась в дерзкую усмешку:

– Я не подслушиваю.

– Дерьмо собачье, – тихим, спокойным голосом сказала Дана, и кукольные глаза Сэнди распахнулись шире некуда. – Ты несколько недель следишь за каждым моим шагом. Ты получила повышение, а мне урезали часы. Но ты мне не начальница. И вообще в гробу я тебя видела.

Конечно, отрезать конский хвост было бы гораздо приятнее, но и просто уйти, повернувшись спиной к взбешенной Сэнди, тоже неплохо.

Дана вернулась за стол и помогла двум читателям, проявив столько любезности и доброжелательности, что они просто засияли улыбками. Зазвонил телефон, и она буквально пропела в трубку:

– Библиотека Плезант-Вэлли. Справочная. Чем я могу вам помочь? Здравствуйте, мистер Фой. Вы уже встали? Да, вопрос хороший, – она усмехнулась и записала вопрос для сегодняшнего раунда. – Это займет буквально минуту. Подождите, пожалуйста, у телефона.

Танцующей походкой Дана направилась к полкам за нужной книгой, потом вернулась к трубке.

– Нашла, – она водила пальцем по странице. – Арктическая крачка является рекордсменом по дальности миграции. До двадцати тысяч миль – ничего себе! – между Арктикой и Антарктикой. Заставляет задуматься, как устроен мозг птиц, правда?

Увидев приближавшуюся к ее столу Сэнди, похожую на марширующую мажоретку[7], она просто запела в трубку:

– Нет, мистер Фой, сожалею, но полный комплект «Американ туристер»[8] вам сегодня не достанется. Арктическая крачка ежегодно обставляет длиннохвостого поморника на пару тысяч миль. Надеюсь, в следующий раз удача вам улыбнется. До завтра.

Дана повесила трубку, сложила руки на столе и вопросительно посмотрела на Сэнди:

– Что тебе?

– С тобой хочет поговорить Джоан. Наверху. – Вздернув подбородок, Сэнди скосила глаза к своему маленькому, идеальной формы носику. – Немедленно.

– Понятно. – Дана завела прядь волос за ухо, пристально разглядывая Сэнди. – Готова поспорить, что в младших классах у тебя была только одна подруга, причем такая же противная, как ты сама.

Она соскользнула со стула, пересекла зал и стала подниматься по лестнице на второй этаж, где располагалась администрация. Дане не зря вспомнилась школа – у нее самой было такое чувство, словно ее вызвали к директору. Абсолютно неуместное чувство у взрослой женщины. И очень неприятное.

Перед дверью в кабинет Джоан Дана сделала глубокий вдох и расправила плечи. Может быть, она и чувствует себя семилетней девочкой, но демонстрировать это не собирается.

Сидевшая за столом Джоан откинулась на спинку кресла. Черные с проседью волосы были собраны в строгий узел, что, надо признать, ей шло.

На шее Джоан на золотой цепочке висели очки без оправы с половинками стекол. Дана знала, что туфли у нее на низком каблуке и такие же строгие, как прическа.

«Она выглядит угрюмой и скучной, – подумала Дана. – Именно такие и отпугивают детей от библиотек».

Судя по неодобрительной гримасе начальницы, хороших вестей у нее для Даны не было.

– Закрой, пожалуйста, дверь. Как мне кажется, Дана, ты никак не привыкнешь к новой политике библиотеки и новым правилам, которые я ввела.

– Значит, Сэнди бросилась прямо сюда и настучала, что я читала книгу? Самое страшное преступление в публичной библиотеке.

– Твое агрессивное поведение – лишь одна из проблем, которые нам необходимо обсудить.

– Я не намерена оправдываться перед вами за то, что пролистала несколько страниц книги, когда наводила порядок на стеллажах. По долгу службы я обязана разбираться в книгах, а не просто направлять читателей в нужный отдел и желать им удачи. Я хорошо делаю свою работу, Джоан, и предыдущий директор всегда ставил меня в пример другим сотрудникам.

– Я не предыдущий директор.

– Это точно. Прошло меньше шести недель после вашего назначения, а вы уже наполовину урезали рабочие часы мне и еще двоим. А племянница вашего мужа получила повышение и прибавку.

– Меня поставили сюда для того, чтобы привести в порядок финансы, что я и делаю. И я вовсе не обязана объясняться перед тобой.

– Не обязаны. Понимаю. Я вам не нравлюсь, а вы не нравитесь мне. Но и мне вовсе не обязательно любить всех сотрудников и начальников. Достаточно того, что я просто выполняю свои обязанности.

– В твои обязанности входит соблюдение определенных правил. – С этими словами Джоан раскрыла лежащую перед ней папку. – Не разговаривать по телефону по личным вопросам. Не использовать оборудование библиотеки для личных нужд. Не болтать по двадцать минут с читателями, забыв о своих обязанностях.

– Постойте! – Ярость уже клокотала у Даны в горле, словно гейзер. – Минутку. Выходит, она ежедневно строчила на меня доносы?

Джоан захлопнула папку.

– Ты слишком высокого мнения о себе.

– Ага, понятно. Не только на меня. Сэнди – ваша личная шпионка. Шныряет везде, выискивая нарушения.

«Ничего себе новости! – подумала Дана. – С этим пора заканчивать».

– Возможно, по части финансов наша библиотека знала и лучшие времена, но мы всегда были одной семьей, а теперь это просто контора. Даже не контора, а концлагерь, которым управляет гестаповка, имеющая личного доносчика. Что ж, доставлю удовольствие вам обеим. Я увольняюсь. Беру недельный отпуск по болезни и неделю очередного отпуска. Будем считать, что я предупредила вас за две недели.

– Очень хорошо. Можешь оставить заявление на моем столе в конце рабочего дня.

– Плевать мне на заявление! – Дана сделала глубокий вдох. – Я умнее вас, моложе, сильнее и красивее. Постоянные читатели меня знают, а вас нет. Впрочем, может, кто-то и знает, но добрых чувств к вам не испытывает. По каким-то причинам вы невзлюбили меня с самого начала. Я ухожу отсюда, Джоан, но делаю это по собственной воле. Готова поспорить, что вы тут тоже долго не задержитесь, но уйдете не сами. Вас уволит городской совет.

– Если ты рассчитываешь на рекомендации или характеристику…

Дана остановилась в дверях.

– Джоан, неужели вам хочется напоследок услышать, куда вы можете засунуть свои рекомендации?

Гнев подгонял ее, заставив бегом спуститься в комнату отдыха для сотрудников, схватить куртку и собрать личные вещи. Дана не стала задерживаться, чтобы поговорить с кем-то из коллег. Она боялась, что если не уйдет – причем быстро, – то либо разрыдается, либо начнет дубасить кулаками стену.

Оба варианта порадуют Джоан, поэтому она сразу ушла и даже не оглянулась. Оказавшись на улице, Дана продолжала идти, не останавливаясь ни на секунду. Она гнала от себя мысль, что в последний раз идет этой дорогой с работы домой. Это не конец жизни, а просто очередной поворот.

Почувствовав, что на глазах выступили слезы, Дана достала из сумки темные очки. Черт возьми, она не унизится до того, чтобы плакать на улице.

Но к тому времени, когда она дошла до двери своей квартиры, сдерживать чувства уже не осталось сил. Дана открыла дверь, с трудом переступила порог и села на пол прямо в прихожей.

– Боже, боже! Что я наделала?

Путь к отступлению отрезан. У нее нет работы, а до открытия книжного магазина еще несколько недель. И с чего она вообще взяла, что сможет управлять книжным магазином? Любить книги и разбираться в них – это не значит быть предпринимателем. С чего вдруг, ни дня не проработав в торговле, она решила открыть магазин?

Дана считала, что подготовилась к этому шагу. Теперь же, после столкновения с жестокой действительностью, стало ясно, что до готовности очень далеко.

Охваченная паникой, она вскочила и бросилась к телефону:

– Зоя? Зоя… Мне просто… Я хотела… Черт! Мы можем встретиться? В доме – в нашем доме?

– Конечно. В чем дело, Дана? Что случилось?

– Просто… Я уволилась. Наверное, у меня приступ страха. Мне нужно… Ты можешь взять ключи? Заехать за Мэлори и встретиться со мной там?

– Могу, дорогая. Успокойся. Сделай глубокий вдох. Теперь выдохни. Вот так. Нам нужно двадцать минут. Слышишь? Мы будем через двадцать минут.

– Спасибо. Спасибо. Зоя…

– Дыши глубже. Хочешь, я за тобой заеду?

– Нет, – Дана смахнула слезы. – Нет, встретимся прямо там.

– Двадцать минут, – повторила Зоя и повесила трубку.

Повернув на подъездную аллею к красивому дому, который она купила вместе с подругами, Дана почувствовала, что уже немного успокоилась – по крайней мере внешне. Через несколько недель они подпишут все необходимые бумаги. А потом начнут… то, что задумали.

Зоя и Мэлори буквально фонтанировали идеями: обстановка, цветовая гамма, полы, потолки, окна… Они уже обсуждали образцы краски для крыльца и холла. Дана знала, что Зоя прочесывает блошиные рынки и дворовые распродажи в поисках хлама, который в ее руках чудесным образом превращается в сокровища.

Нельзя сказать, что у нее самой не было никаких идей. Были.

Она уже знала, как в целом будет выглядеть ее часть первого этажа, которая должна превратиться в маленький книжный магазин с кафе. Удобный и уютный. Глубокие кресла, стулья и несколько столиков.

Но Дана не могла представить детали. Какими должны быть стулья? А столы?

И еще десятки мелочей, о которых она не подумала, когда поддалась мечте иметь собственный книжный магазин. Точно так же – это следовало честно признать – как о многом не подумала, когда посылала к черту Джоан.

Дана со вздохом подумала, что ее действия были импульсивными, стали следствием уязвленной гордости и злости. Опасное сочетание. Теперь придется расхлебывать то, что получилось в результате этой несдержанности.

Она вышла из машины. Внутренняя дрожь еще не прошла, и Дана, прижав ладонь к животу, принялась рассматривать дом.

Хорошее место. Очень важно не забывать об этом. Дом понравился ей в ту же секунду, как она вместе с Зоей переступила порог. Не испортил впечатления даже весь тот ужас, который им пришлось здесь пережить из-за их общего заклятого врага Кейна всего неделю назад, когда Мэлори нашла ключ.

У самой Даны никогда не было ни своего дома, ни какой-либо другой собственности. Значит, теперь ей следует сосредоточиться на ответственности, лежащей на владельце одной трети настоящего здания и земли, на которой оно стоит. Ответственности Дана не боялась, и сознавать это было приятно. Не боялась она и работы, умственной и физической.

Ее страшила возможность неудачи.

Она подошла к крыльцу, села на ступени и погрузилась в размышления.

Когда к дому подъехала машина Мэлори с Зоей на пассажирском сиденье, Дана даже не пошевелилась. Мэлори быстро вышла из машины и сочувственно наклонилась над подругой:

– Поганый день, да?

– Хуже некуда. Спасибо, что приехали. Правда.

– У нас кое-что есть, – Мэлори махнула рукой, указывая на Зою, которая тоже вышла из автомобиля. В руках у нее была белая картонная коробкой – в такие обычно укладывают кондитерские изделия.

Дана заинтересованно принюхалась:

– Пирожные?

– Мы же девочки, правда? – Зоя села рядом с Даной, одной рукой обняла ее за плечи, а другой открыла коробку. – Шоколадные эклеры. Большие, и крема много. По две штуки каждой.

Глаза Даны снова наполнились слезами – на этот раз от избытка чувств.

– Вы лучшие на свете подруги.

– Кусай скорее! Подождем минуту, пока подействует, а потом все нам расскажешь. – Мэлори присела с другой стороны от Даны и протянула ей салфетку.

Шоколад, сливочный крем и заварное тесто… Как тут было не успокоиться? Дана моментально съела эклер и стала рассказывать:

– Джоан хотела от меня избавиться. – Она слизнула кусочек крема с уголка губ. – Мы невзлюбили друг друга с первого взгляда. Как будто в прошлой жизни были смертельными врагами. Или, например, мужем и женой. Дело не только в том, что Джоан управляла библиотекой, как учебным лагерем для новобранцев, что само по себе плохо, но и в личной неприязни. Ее маленькая ручная собачонка Сэнди тоже меня ненавидела.

– Я знаю, как это тяжело, Дана. Испытала на себе, – Мэлори сочувственно погладила подругу по плечу. – Но ты ведь через несколько недель все равно собиралась уволиться.

– Знаю, знаю. Но я думала, что сделаю это тихо, без скандала. Устрою прощальную вечеринку для коллег, чтобы все было достойно. Кроме того, даже урезанное жалованье мне вовсе не мешало. Совсем не мешало. И еще я могла рассчитывать на дополнительные выплаты.

– Послать ее к черту – это стоит дополнительных выплат. Она тварь, и мы ее ненавидим! – Зоя готова была растерзать ту, что посмела обидеть Дану. – Когда «Каприз» откроется и новость о книжном магазине облетит весь Вэлли, эта Джоан лопнет от зависти и злости.

Дана задумчиво покачала головой.

– Хорошая мысль. Наверное, я просто запаниковала. Дело в том, что я всю жизнь работала в библиотеке – в школьной, потом в университетской, затем в городской – и вдруг осознала, что назад пути нет… Но у меня скоро будет свой магазин. – Она вытерла влажные ладони салфеткой. – А между тем я даже не знаю, как управляться с кассовым аппаратом.

– Я тебя научу, – пообещала Зоя. – Мы же вместе.

– Я боюсь все испортить. И это дело с ключами тоже. Просто на меня как-то все сразу навалилось.

Мэлори протянула Дане второй эклер:

– Тебе нужно еще сладкое. А потом мы займемся серьезными планами.

– Мне через два часа надо быть дома. – Зоя нахмурилась, но тут же улыбнулась: – Когда я забирала ключи, агент по продаже недвижимости сказала, что если мы не боимся, что сделка сорвется, то можем рискнуть и начать косметический ремонт. Например, покрасить крыльцо.

Дана доела эклер.

– Ладно. Ладно, – ее голос звучал уже бодрее. – Пошли в дом, посмотрим образцы краски.

После непродолжительной дискуссии они остановились на синем цвете. Все трое согласились, что этот тон выделит дом среди соседних и придаст ему особый шик.

Затем девушки, увлекшись, прошли на кухню, чтобы обсудить интерьер.

– Только не деревенский стиль, – строго начала Зоя. – Конечно, все должно быть комфортно и по-домашнему уютно, но с оттенком роскоши, правда? Поэтому ничего блестящего и сверкающего, а также никаких грубых самодельных вещей.

– Согласна, – Мэлори кивнула и закрыла глаза, пытаясь представить убранство помещения. – Кухня… Фисташковые стены. Милый, приятный глазу цвет. Кремовые шкафчики. Дана, ты как думаешь? Тебе ведь больше всех придется пользоваться кухней.

– Все нормально. Продолжайте. – Она подняла руку в знак согласия. – Вы разбираетесь в этом лучше, чем я.

– Ладно, а что, если сделать столешницы розовыми? Но не бледными, а насыщенными и яркими? Украсим все произведениями искусства, и получится плавный переход от художественной галереи. И всякие мелочи, о которых говорила Зоя: ароматические палочки, свечи. Кухню все-таки сделаем похожей на ту, что у Даны.

– И завалим ее доверху вредными для здоровья продуктами?

Мэлори со смехом посмотрела на подругу.

– Нет, полезными! А в коридоре поставим что-то вроде стеллажа или этажерки и заполним их книгами, экспонатами галереи, товарами из косметического салона. Фигурное мыло и кремы для рук. Получится этакое обобщение.

– Хорошо. – Дана вздохнула. – Кажется, мне стало полегче.

– Будет просто потрясающе! – Зоя обняла Дану за талию. – На кухонных полочках можно будет расставить банки с дорогим чаем и кофе.

– А если поставить сюда столик? – задумчиво спросила Дана. – Такой маленький, круглый, с парой стульев. Так! Давайте запишем, какие краски мы выбрали, и посмотрим, что еще нужно. Я поеду в «Сделай сам» и все закажу.

– Кажется, на следующей неделе у них распродажа красок, – сказала Зоя.

– Да что ты? – На порозовевших щеках Даны появились ямочки. – К счастью, у меня в «Сделай сам» есть знакомые. Позвоню Брэду, и он даст нам скидку уже сегодня.

Хорошо, когда можно на чем-то сосредоточиться. Когда есть цель. Даже если эта цель – всего лишь несколько банок краски.

«Если библиотека и привычная жизнь остались в прошлом, – подумала Дана, – значит, купленный на троих дом и «Каприз» – это настоящее?»

Но как можно узнать, черт возьми, что принесет будущее? Тем не менее она намерена всерьез задуматься о будущем и найти в нем связь с местом, где находится ключ.

Получить у Брэда Уэйна тридцатипроцентную скидку не составило труда. Дана бродила по широким проходам между полками огромного центра «Сделай сам» и размышляла, что бы еще купить, воспользовавшись щедростью старого друга.

Конечно, кисти и валики для краски. А может быть, краскопульт? Она присела на корточки и стал рассматривать сам инструмент и образцы его работы.

– Если ты не собираешься стать профессиональным маляром, эта штука для тебя великовата.

Джордан Хоук. Дана скрипнула зубами. А она-то считала, что сегодняшний день уже ничем нельзя испортить, потому что хуже быть просто не может.

– Брэд сжалился над тобой и взял на работу? – спросила она, не удостаивая Джордана взглядом. – Станешь щеголять в голубой джинсовой рубашке с эмблемой в виде домика?

– Я был у него в кабинете, когда ты позвонила, выпрашивая скидку. Он попросил спуститься и помочь тебе, потому что сам пока занят. Закончит разговор и придет.

– Мне не нужна помощь, чтобы купить краску, – раздраженно ответила Дана.

– Нужна, если ты действительно собралась купить этот краскопульт.

– Я просто смотрела. – Она встала и посмотрела в глаза Хоуку: – А ты-то что в этом понимаешь?

– Достаточно, чтобы знать: скажи я еще хоть одно слово, и ты купишь его назло мне.

– С такой скидкой это заманчиво, но все-таки воздержусь. – Дана отвернулась от краскопульта.

Джордан кивнул:

– Похоже, сегодня у тебя тяжелый день. Слышал, ты уволилась с работы.

Взгляд его был сочувственным. Не самодовольным и насмешливым, а понимающим, и это успокаивало.

– Сэнди и тебе докладывает?

– Прости, но я не знаю, о ком ты говоришь. – Джордан ласково погладил ее по руке – знакомый жест, который они оба сразу вспомнили. И оба отпрянули друг от друга. – Слухи здесь распространяются быстро, Дылда. Это же Вэлли.

– Да, знаю. Только удивлена, что ты помнишь.

– Я многое помню. Например, как тебе нравилось там работать.

– Обойдусь без твоей жалости! – Она снова уперлась взглядом в краскопульт. – У меня от этого портится настроение.

Зная, что Дана быстрее справляется с собой, когда сердится или занята делом, Джордан кивнул:

– Ладно. Давай я помогу тебе воспользоваться скидкой, которую ты получила как приятельница хозяина. Будет приятно пощипать Брэда. В процессе можешь меня ругать. Это тебя подбодрит.

– Точно! – Дана нахмурилась и пнула ни в чем не виноватый краскопульт носком туфли. – Он не выглядит таким уж крутым.

– Хочешь, покажу другие?

– Почему бы тебе не вернуться к Флинну и не заняться своими банальными сюжетами и ходульными персонажами?

– Ну вот! Тебе уже лучше.

– Не спорю.

– Смотри, это электрический малярный валик. – Джордан подвел ее к устройству, которое порекомендовал Брэд. – Маленький, удобный и практичный.

– Откуда ты знаешь?

– Когда Брэд посоветовал показать его тебе, он использовал именно эти определения. Лично я красил стены только старым, традиционным способом, и это было… – Джордан на минуту замолчал. – Давным-давно.

Дана помнила. Он отремонтировал спальню матери, когда ее первый раз положили в больницу. Дана тогда помогала, не давала хандрить. Они покрасили стены в нежно-голубой цвет, чтобы комната выглядела свежей и веселой.

Не прошло и полугода, как мать Джордана умерла.

– Ей понравилось, – тихо сказала Дана. – Она была рада, что ты сделал это для нее.

– Да… – Воспоминания были столь мучительными, что Джордан решил вернуться к началу разговора: – Брэд составил список материалов и инструментов, которые вам понадобятся.

– Давай его сюда.

Дане пришлось признать, что вместе с Джорданом набег на магазин получился намного веселее и интереснее, чем можно было предположить. Было так легко – слишком легко – вспомнить, что когда-то они дружили.

Они легко вошли в общий ритм, понимали, что хотят сказать и сделать, с полуслова и полувзгляда, потому что были знакомы с детства, а в юности два года любили друг друга.

– Что это за цвет? – Джордан задумчиво потер подбородок, изучая список Даны. – «Остров»? Не понимаю.

– Зеленовато-синий. Вроде морской волны. – Она протянула образец: – Видишь? С ним что-то не так?

– Я этого не говорил. Просто он не ассоциируется у меня ни с островом, ни с книжным магазином.

– Это не обычный книжный магазин… Черт! – Дана поднесла образец к глазам, потом опустила. Ей никак не удавалось представить стены цвета морской волны в своем магазине. – Мэлори выбирала. Мне самой понравился цвет «Белая ночь», но они с Зоей меня переубедили.

– Белый подходит ко всему.

Дана присвистнула:

– Ну да! Они сказали, что я мыслю, как мужчина. Мужчины боятся ярких цветов.

– Неправда.

– А какого цвета стены твоей гостиной в Нью-Йорке?

Джордан посмотрел на Дану холодно:

– Это не имеет никакого значения.

– Мне так не кажется. Не знаю почему, но мне так не кажется. Я собираюсь купить эту, зеленовато-синюю. Подумаешь, краска! Ведь не на всю жизнь. Еще Мэлори сказала, что для отделки можно взять «Брайс-Кэньон» и «Спагетти».

– Коричневый и желтый? Дылда, это будет отвратительно.

– Нет, «Кэньон» – оттенок темно-розового. Розовые и красно-коричневые тона.

– Розовые, красно-коричневые, – повторил Хоук. – Очень живописно.

– Заткнись. А второй цвет – кремовый. – Дана развернула образцы, которые отметили Зоя и Мэлори. – Вот дьявол! Ничего не понимаю. Мне кажется, я сама немного боюсь цвета.

– Но ты точно не мужчина.

– И слава богу. Мэлори выбрала «Ханикоум», а Зоя «Бегонию», но тут я теряюсь, потому что бегонии бывают розовыми или белыми, а этот цвет больше похож на пурпурный.

Она закрыла ладонью правый глаз.

– Похоже, от всех этих цветов у меня разболелась голова. Хорошо, что Зоя уже посчитала площадь и сколько нужно краски. Где мой список?

Джордан вернул ей листок.

– Брэд спрашивал, почему ты приехала без Зои.

– А? Ей нужно было вернуться домой, к Саймону. – Дана посмотрела на список, стала считать, потом подняла голову: – Почему?

– Что?

– Почему он спрашивал?

– А ты как думаешь? – Хоук заглянул ей через плечо и удивился, когда Дана перевернула листок. Список продолжался на обратной стороне. – Боже! Тебе понадобится грузовик. Потом Брэд попросил узнать у тебя, говорила ли Зоя о нем. Как в школе.

– Нет, не говорила, но завтра в классе мне будет приятно передать ей записку от него.

– Я ему скажу.

Они загрузили на тележку краску, инструменты и много чего другого, и у кассы Дана мысленно поблагодарила Брэда – даже с учетом скидки сумма была значительной. Реальную проблему она осознала, лишь выйдя из магазина.

– И как я все это запихну в машину?

– Никак. Только в две машины – твою и мою.

– Почему ты не остановил меня, когда я покупала больше, чем могу увезти?

– Потому что тебе это доставляло удовольствие. Где ты собираешься все это хранить?

– Не знаю… – Дана растерянно провела рукой по волосам. – Я не подумала. Увлеклась.

Так приятно было смотреть, как она увлеклась и забыла о ненависти к нему.

– Ко мне в квартиру все не поместится, а взять ключи от нового дома я не сообразила. Что, черт возьми, я буду с этим делать?!

– У Флинна куча свободного места.

– Действительно! – хлопнула себя по лбу Дана. – Ладно. Отвезем все к нему. Флинн не будет злиться – достаточно одного взмаха ресниц Мэлори, и он становится шелковым.

Они распределили груз по машинам. По дороге к дому Флинна Дана удивлялась, как им с Джорданом удалось почти целый час терпеть друг друга и ни разу не поругаться.

Хоук вел себя прилично, что, по ее мнению, случается крайне редко.

Впрочем, к ней самой это относится в равной мере, вынуждена была признать Дана. Особенно если речь идет о Джордане.

Возможно – всего лишь возможно, – что какое-то время им удастся выносить друг друга и даже сотрудничать. Если он на самом деле нужен для того, чтобы найти ключ, как настаивают все остальные, она согласится.

Кроме того, у Джордана хорошие мозги и богатое воображение. Безусловно, это может сильно раздражать, а может оказаться полезным ресурсом.

Когда они подъехали к дому Флинна, Дане пришлось признать, что иметь рядом мужчину, который согласен взять на себя обязанности вьючного мула, таская галлоны краски и кучу всяких инструментов, полезно.

– В столовую, – распорядилась Дана, тоже слегка сгибаясь под тяжестью груза. – Он ею не пользуется.

– Скоро будет пользоваться. – Джордан прошел через весь дом и свернул в столовую. – У Мэлори грандиозные планы.

– Прекрасно. Флинн с ней счастлив.

– Это так. – Хоук готов был отправиться за следующей порцией груза. – Лили проделала огромную дыру в его самолюбии, – прибавил он, имея в виду бывшую возлюбленную друга.

– Дело не только в самолюбии! – Дана взяла сумку с валиками, кистями и блестящими металлическими шпателями. – Лили причинила ему боль. Когда тебя бросают и уезжают, это очень больно.

– Но, в конце концов, Флинну повезло, что все так обернулось.

– Я не об этом. – Дана чувствовала, как изнутри поднимается волна ненависти, боли и гнева. Стараясь, чтобы она ее не захлестнула, девушка решила сосредоточиться на банках краски в багажнике. – Я о боли, предательстве, потере.

Джордан промолчал, решившись ответить только после того, как они перенесли все в гостиную.

– Я тебя не бросал.

Дана презрительно скривила губы:

– Не стоит воспринимать каждое слово, которое слышишь, на свой счет.

– Я должен был уехать, – продолжал Хоук. – А тебе надо было остаться. Ты же еще училась в университете, черт возьми!

– Затащить меня в постель тебе это не помешало.

– Не помешало. Я с ума по тебе сходил, Дана. Временами мне казалось, что я умру, если не прикоснусь к тебе.

Отступив на шаг, она смерила Джордана оценивающим взглядом:

– Похоже, в последние несколько лет ты прекрасно без меня обходился.

– Но это не значит, что я перестал думать о тебе. Ты мне не безразлична.

– Пошел к черту! – Дана сказала это ровным, скучным голосом, что лишь усилило эффект. – Небезразлична. Я-то тебя любила!

Джордан дернулся, словно получил пощечину.

– Ты… ты никогда этого не говорила. Никогда не говорила, что любишь меня.

– Потому что первым должен был признаться ты. Парни должны быть первыми.

– Погоди минутку! Что, таков закон? – Джордана охватила паника. – Где это записано?

– Просто так принято, тупое ничтожество. Я тебя любила и была согласна ждать или уехать вместе с тобой. Но ты просто объявил: «Послушай, Дылда, я снимаюсь с якоря и отчаливаю в Нью-Йорк. Буду рад тебя там видеть».

– Неправда, Дана. Все было не так.

– Почти. Никто еще не причинял мне такой боли. Больше такого шанса у тебя не будет. И знаешь что, Хоук? Я сделала из тебя мужчину.

С этими слова Дана Стил резко повернулась и вышла.

4

В большинстве случаев Джордан Хоук прекрасно переносил одиночество. Когда он работал, думал о работе или пытался не работать, то любил скрываться от всех в тиши своего кабинета.

В эти периоды жизнь, шум, движение, краски на улицах за окном были для него чем-то вроде фильма, который можно смотреть, а можно и не смотреть, в зависимости от настроения.

Чаще – намного чаще – он любил наблюдать за жизнью через стекло, чем быть ее участником.

Нью-Йорк спас его, по-настоящему спас. Заставил выжить, стать личностью, мужчиной – не чьим-то сыном или другом, не просто студентом, а мужчиной, которому приходится надеяться только на себя. В тот первый неспокойный год город подталкивал и теребил его своими жесткими щупальцами, ежедневно напоминая, что ему абсолютно все равно, выплывет Джордан Хоук или утонет.

Он научился плавать.

Научился ценить шум, действие, людей.

Полюбил эгоизм и щедрость Нью-Йорка, его привычку не считаться с мнением всего остального мира.

И тем не менее чем больше Джордан Хоук учился, чем больше наблюдал за жизнью в мегаполисе и приспосабливался к ней, тем яснее понимал, что в душе остается парнем из провинции.

Конечно, он всегда будет благодарен Нью-Йорку.

Увлекшись работой, Джордан погружался в другой мир, но не тот, что бурлил за окном, а тот, который существовал у него в голове. Он был похож не на многочасовой сериал, а на настоящую жизнь – больше чем сама жизнь.

Джордан научился видеть разницу между двумя этими мирами и ценить их детали. Он прекрасно понимал, что обрел эту способность лишь потому, что сумел порвать путы прошлого и с головой окунулся в новую жизнь.

Писательский труд не превратился для него в рутину, продолжая преподносить сюрпризы. Джордан не переставал удивляться наслаждению, которое получает от работы. А еще тому, насколько тяжелым был этот труд. Он оказался похожим на страстную, безответную любовь к прекрасной, но зачастую капризной и коварной женщине.

Хоук получал удовольствие от каждого мгновения.

Профессия помогла справиться с горем после смерти матери. Дала ему направление, цель и достаточно злости, чтобы вытащить себя из болота.

Работа приносила ему радость и огромное удовлетворение. Наряду с этим она дала Джордану финансовую независимость, которой он никогда не имел и о которой даже не мечтал.

Тот, кто утверждает, что не в деньгах счастье, никогда не пересчитывал монеты, завалившиеся между диванными подушками.

Дана ушла, но ее слова все еще звучали у него в голове. Джордан был не в состоянии наслаждаться уединением, не мог отгородиться от мира работой.

Хоук подумал, что одиночество особенно сильно ощущается в те минуты, когда человек окружен прошлым.

Пойти прогуляться? Тоже нет никакого смысла. Слишком много знакомых – они будут останавливать его, пытаться завязать разговор, задавать вопросы, высказывать собственное мнение. Ему не удастся затеряться в Вэлли так, как в Нью-Йорке.

Именно поэтому он сбежал туда. И именно поэтому вернулся.

Сейчас ему нужно сесть за руль и куда-нибудь уехать. Покинуть эти стены, от которых словно все еще отражается эхо сказанных Даной слов.

Я тебя любила.

Господи! Господи, как он мог этого не видеть? Неужели он был таким бестолковым? Или Дана сумела скрыть свои чувства?

Джордан вышел из дома, сел в свой «Тандерберд» и завел мотор. Он любил ощущение скорости. Любил носиться по дорогам без определенной цели.

Включив музыку, Джордан сразу прибавил громкость. Ему было все равно, что слушать, – лишь бы погромче. Из города он выехал под стремительные аккорды гитары Эрика Клэптона[9].

Все эти годы Джордан знал, что обидел Дану, хотя думал, что задел лишь ее самолюбие, и полагал, что именно этого и хотел. Он понимал, что Дана взбешена – она этого и не скрывала, – но предполагал, что все дело в уязвленной гордости.

Знай он, что Дана его любит, постарался бы что-нибудь придумать, смягчить разрыв.

Или нет?

Хотелось бы надеяться. Они были друзьями. Даже влюбившись друг в друга, оставались друзьями, а намеренно обидеть друга он не мог.

Он не смог бы сделать Дану счастливой. В тот период своей жизни он ни одну женщину не смог бы сделать счастливой. Дане повезло, что их отношения прервались.

Джордан повернул к горам и начал медленно подниматься по извилистой дороге.

Дана его любила. И теперь он ничего не может с этим сделать. Как, впрочем, и тогда не мог. Он не был готов к большой любви. Даже не знал, как определить это чувство, что о нем думать.

Черт возьми! Когда речь шла о Дане, он вообще терял способность думать. Когда он в тот раз приехал домой из университета, от одного взгляда на Дану, от одной мысли о ней кровь вскипала у него в жилах.

Это пугало Джордана.

Теперь он мог вспоминать об этом с улыбкой. Шок от своей реакции на нее, чувство вины от эротических фантазий с участием сестры лучшего друга…

Он был испуган, очарован и постоянно думал о ней.

Высокая, красивая, острая на язык Дана Стил. Ее низкий грудной смех… Пытливый ум и взрывной характер… Все в ней волновало Джордана.

И до сих пор волнует, будь он проклят!

Сейчас, когда он вернулся в Вэлли и снова увидел Дану в доме Флинна, разгневанную и прекрасную, его пронзило острое желание. Ее неприкрытая ненависть сводила с ума.

Если бы им каким-то образом удалось реанимировать прежнюю дружбу, восстановить понимание и симпатию, возможно, из этого что-нибудь вышло бы.

Правда, Джордан не знал, что именно могло бы из этого выйти, но он очень хотел, чтобы Дана вернулась в его жизнь.

И в его постель тоже. Отрицать это было бы глупо.

Сегодня в магазине они сделали маленький шажок навстречу друг другу. Какое-то время держались свободно и непринужденно, словно всех этих лет врозь и не было.

Но ведь они были! Как только они с Даной вспомнили эти годы, то мгновенно притормозили, и разделявшая их пропасть снова расширилась.

Значит, теперь у него есть цель, решил Джордан. Он должен найти способ вновь завоевать ее. Снова стать ее другом и возлюбленным – в любом порядке, как им обоим будет комфортнее.

Помимо всего прочего, ему дают шанс поиски ключа. Он непременно воспользуется этим шансом.

Осознав, что он на дороге в Ворриорз-Пик, Джордан съехал на обочину и остановился.

Он вспоминал, как мальчишкой взбирался на высокую каменную стену вместе с Брэдом и Флинном. Они тогда добывали упаковку пива, хотя были еще слишком молоды и им не продавали спиртное, и ставили палатку в лесу.

В то время Ворриорз-Пик был необитаем – огромный, странный, пугающий замок. Самое лучшее место для юнцов, выпивших по две банки пива.

Джордан вышел из машины.

Тогда высоко в небе сияла полная луна… Само небо было черным, бездонным. Легкий ветерок шевелил листья деревьев – они словно что-то шептали.

Сейчас он видел эту картину так же ясно, как тогда. Может быть, даже яснее. Джордан удивился, но это было именно так. Конечно, он стал старше и спокойнее, а также – сие нельзя не признать – несколько приукрасил воспоминания.

Ему нравилось представлять стелющийся по земле туман, круглую белую луну, словно выгравированную на стеклянном куполе неба. Звезды, острые, как наконечники стрел. Тихое, пугающее уханье совы, шорох ночных существ в высокой траве. Издалека доносился лай собаки.

Он добавил эти детали, когда описывал замок и ту ночь в своей первой большой книге.

Впрочем, одну сцену из «Призрачного стража» ему не пришлось выдумывать. Она была реальна. Он все видел собственными глазами.

Даже сегодня, в свои тридцать лет, давно избавившись от юношеской восторженности, Джордан верил, что ему ничего не померещилось.

Женщина шла по круговому балкону под ярко светящей луной, растворяясь в тени и снова выныривая на свет, будто призрачная… Струящиеся волосы, развевающийся плащ. Джордан был уверен, что это плащ.

Повелительница ночи. Так он подумал тогда и так думал теперь. Воплощение ночи.

Когда Джордан подошел к железным воротам и стал через прутья разглядываить огромный замок на склоне горы, он ощутил устремленный на него взгляд. Хоук не мог видеть лица женщины, но почему-то был уверен в том, что она смотрит ему прямо в глаза.

Его словно толкнула какая-то сила. Удар, призванный разбудить, а не причинить боль.

В мозгу будто вспыхнул огонь, потушить который не могли ни молодость, ни выпитое пиво, ни даже страх.

Женщина смотрела на него, вспоминал Джордан, скользя взглядом по балкону. И она его знала.

Флинн и Брэд ее не видели. Когда он пришел в себя и позвал друзей, призрачная фигура уже исчезла.

Разумеется, они испугались. Их охватила странное чувство – смесь восхищения и страха. Вызвать такое могут только привидения и всякие сказочные существа.

Много лет спустя, когда Хоук писал об этом, он превратил женщину в призрак, хотя точно знал и теперь тоже в этом не сомневается, что повелительница ночи была такой же живой, как он сам.

– Не знаю, кто ты, – прошептал Джордан, – но ты помогла мне найти себя. Спасибо.

Сейчас он снова стоял у ворот, засунув руки в карманы, и смотрел сквозь прутья. Этот дом был неотъемлемой частью его прошлого, и, как ни странно, с ним же было связано его будущее. Всего за несколько дней до звонка Флинна, спрашивавшего о картине, на которой был изображен молодой король Артур, он размышлял, нельзя ли попасть в замок на горе. Джордан купил это полотно в галерее, где работала Мэлори Прайс, повинуясь внезапному порыву. Тогда им не довелось встретиться, а сейчас картина помогла Мэлори понять не только где искать ключ, но и как его оттуда достать. Кроме того, это полотно, как и картина «Спящие принцессы», купленная Брэдом, было написано Ровеной. Много веков назад.

Нью-Йорк сделал свое дело. Джордан уже был готов к переменам. Готов вернуться домой. Флинн значительно облегчил ему все это.

У него появился повод приехать. Одного взгляда на величественные склоны Аппалачей было достаточно, чтобы понять: он хочет снова жить здесь.

На этот раз – как ни удивительно – он приехал, чтобы остаться.

Ему нужны эти горы. Буйство красок осенью, сочная зелень летом. Зимой он будет любоваться застывшими белыми склонами, а весной видеть, как они пробуждаются к жизни.

Ему нужен Вэлли с его аккуратными улочками и толпами туристов. Он хочет видеть людей, знающих его с детства, ощущать запах жарящегося на гриле мяса с задних дворов, узнавать местные сплетни.

Ему нужны друзья – нужны радость и спокойствие, которые они дарят. Пицца из коробки, пиво на крыльце, старые шутки – им никто не смеется так, как друг детства.

А еще ему нужен этот дом, понял Джордан Хоук, и лицо его медленно расплылось в улыбке. Нужен так же сильно, как тому шестнадцатилетнему мечтателю, перед которым открывались неизведанные миры.

Итак, он будет ждать благоприятного случая – терпения у него сейчас больше, чем в шестнадцать лет. Он выяснит, что Ровена и Питт намерены сделать с Ворриорз-Пик, когда покинут его, независимо от того, куда эти люди – или боги? – отправятся.

Возможно, дом связан не только с его прошлым, но и будущим.

Джордан вспомнил подсказку Ровены. Это он принадлежит прошлому Даны и – хочет она того или нет – настоящему. И вполне возможно, ему найдется место, правда, неизвестно какое, в ее будущем.

Интересно, как связаны он сам и Ворриорз-Пик с ключом, который предстоит найти Дане?

И не слишком ли самонадеянно думать, что он способен повлиять на события?

– Возможно… – задумчиво ответил сам себе Джордан. – Но в данный момент я не вижу никаких препятствий.

Он бросил последний взгляд на замок, повернулся и пошел к машине. Нужно вернуться к Флинну и спокойно все обдумать, рассмотреть под разными углами.

Затем он изложит результаты своих размышлений Дане. И совершенно неважно, пожелает она его выслушать или нет.

У Брэдли Уэйна были свои расчеты и планы. Зоя Маккорт оставалась для него загадкой. Вот только что обиделась и была раздражена, а через секунду стала спокойной и безупречно вежливой. Казалось, нужно лишь постучать, и дверь к ней откроется. Брэд уже видел искорки юмора и веселья, а потом дверь вдруг захлопывалась у него перед носом, обдав потоком холодного воздуха.

Уэйну еще не приходилось встречать женщину, которая невзлюбила бы его с первого взгляда. Особенно обидным было то, что она же оказалась первой женщиной, к которой его неудержимо влекло.

Брэд не мог забыть ее лицо уже три года, с тех пор как увидел картину – второе полотно, на котором были изображены спящие принцессы, написанное Ровеной.

Принцесса с лицом Зои Маккорт, три тысячи лет спящая в стеклянном гробу.

Глупо, конечно, но Брэд с первого взгляда влюбился в девушку на картине.

Реальная женщина оказалась крепким орешком, но упорство – фамильная черта Уэйнов. И воля к победе тоже.

Если бы в тот день в магазин пришла Зоя, он отменил бы все дела и сам ей все показал и рассказал. Тогда ему удалось бы провести с ней какое-то время, поддерживая разговор одновременно в деловом и дружелюбном тоне.

Впрочем, когда у Зои сломалась машина и Брэд предложил ее подвезти, ситуация тоже казалась вполне подходящей для делового и дружелюбного общения.

Тем не менее он отпугнул ее, указав на неразумность попыток заняться ремонтом автомобиля в вечернем костюме, и по той же причине отказался копаться в моторе сам.

Он предложил вызвать техпомощь, правда? При воспоминании об этом Брэд снова почувствовал раздражение. Он целых десять минут спорил с Зоей, так что они оба в любом случае опаздывали в Ворриорз-Пик.

Потом Зоя наконец нехотя согласилась поехать в его машине, но все время держалась очень холодно.

Брэд был просто без ума от нее.

– Больной, – пробормотал он, сворачивая на улицу, где стоял дом Зои. – Ты больной, Уэйн.

Ее маленький домик располагался в стороне от дороги на крохотной аккуратной лужайке. Вдоль солнечной левой стены Зоя посадила осенние цветы. Сам дом был веселого желтого цвета с яркой белой отделкой. Во дворе на боку лежал красный детский велосипед, напомнивший, что у Зои есть сын, которого Брэд еще не видел.

Он остановил свой новенький «Мерседес» рядом с ее древним хэтчбеком.

Брэд вышел и достал из багажника складную стремянку – подарок, который должен был склонить чашу весов в его пользу. Подтащив стремянку к крыльцу, он поймал себя на том, что нервно приглаживает волосы.

Уэйну-четвертому еще никогда не приходилось нервничать из-за женщин. Разозлившись на себя, наследник империи Уэйнов отрывисто постучал.

Дверь открыл мальчик, и Брэд понял, что второй раз в жизни ослеплен человеческим лицом. Саймон был точной копией матери – темноволосый, с карими глазами и острыми чертами лица. Волосы всклокочены, взгляд холодный, подозрительный, но это нисколько не портило экзотическую красоту мальчика. Брэд подумал, что лет через десять одноклассницы будут сходить по нему с ума.

У Уэйна было много юных кузенов и кузин, племянников и племянниц, и он знал, как обращаться с детьми такого возраств.

– Ты Саймон? – Улыбка Брэда означала: «Я не опасен, и мне можно доверять». – Меня зовут Брэд Уэйн, я друг твоей мамы. Вроде того… Она дома?

– Ага… Мама дома. – Мальчик окинул его быстрым взглядом, но у Брэда сложилось впечатление, что его всесторонне оценивают, причем вердикт еще не вынесен. – Подождите здесь, потому что мне не разрешают пускать в дом незнакомых людей.

– Это правильно. Я подожду.

Дверь захлопнулась перед носом Брэда. «Действительно, копия Зои», – подумал он и услышал громкий голос мальчика:

– Мама! Тут пришел какой-то парень. Похож на адвоката или что-то в этом роде.

– О господи!.. – пробормотал Брэд, подняв глаза к небу, словно надеялся услышать оттуда что-нибудь обнадеживающее.

Через несколько секунд дверь снова открылась. Выражение лица Зои менялось, как в калейдоскопе: недоумение, удивление, затем раздражение.

– Ой! Это вы? Э-э… Я чем-то могу вам помочь?

«Для начала разрешила бы поцеловать себя…» – подумал Брэд, сохраняя на лице непринужденную улыбку.

– Сегодня в магазин приезжала Дана. Купила кое-что.

– Я знаю. – Зоя заткнула кухонное полотенца за пояс джинсов, и теперь оно свисало вдоль бедра. – Она что-то забыла?

– Не совсем. Я просто подумал, что вам может пригодиться вот это, – Брэд приподнял подарок, прислоненный к стене дома, и с удовольствием увидел, что сначала Зоя удивленно заморгала, а потом рассмеялась.

По-настоящему рассмеялась. Уэйну нравился ее смех – звук, искорки в глазах, все лицо.

– Вы принесли стремянку?

– Незаменимый предмет при ремонте любого помещения.

– Да. У меня такая уже есть. – Зоя решила, что это звучит невежливо, покраснела и поспешно прибавила: – Только… старая. Нам, конечно, нужна другая. Хорошо, что вы об этом подумали.

– Фирма «Сделай сам» любит своих клиентов. Куда мне поставить стремянку?

– Ах да! – Зоя оглянулась и вздохнула: – Просто занесите ее в дом. Я потом решу. – Она отступила и наткнулась на сына, который выглядывал у нее из-за спины. – Саймон, это мистер Уэйн. Старый друг Флинна.

– Он сказал, что твой друг…

– Я работаю над этим, – уточнил Брэд и внес стремянку в дом. – Привет, Саймон. Как дела?

– Нормально. А вы всегда развозите лестницы в таком костюме?

– Саймон!

– Хороший вопрос. – Брэд предпочел не заметить возглас Зои и повернулся к мальчику: – Сегодня у меня была пара деловых встреч. Костюм придает солидности.

– Только в нем неудобно. В прошлом году мама заставила меня надеть костюм на свадьбу тети Джолин. С галстуком. Фальшивым.

– Спасибо за комментарии. – Зоя обняла сына за плечи, и мальчик улыбнулся.

Брэд любовался, как они смотрят друг на друга.

– Уроки сделал?

– Сделал. Значит, можно поиграть в видеоигры.

– Двадцать минут.

– Сорок пять.

– Тридцать.

– Ура! – Саймон выскользнул из объятий матери и бросился через всю комнату к телевизору.

Теперь, когда ее руки не обнимали сына, Зоя не знала, куда их девать. Она погладила стремянку.

– Замечательная лестница! Из стекловолокна – такая легкая и, наверное, удобная.

– Наш девиз: «Качество и эффективность».

Из маленькой гостиной донесся рев бейсбольного стадиона.

– Его любимая игра, – объяснила Зоя. – Саймона хлебом не корми, дай поиграть в бейсбол – настоящий или виртуальный. – Она смущенно откашлялась, размышляя, как в таких случаях принято себя вести. – Э-э… не хотите что-нибудь выпить?

– С удовольствием. Все равно что.

– Хорошо. – Она улыбнулась, мысленно проклиная все на свете. – Проходите. Присаживайтесь. Подождите минутку.

«Что мне делать с Брэдли Уэйном? – растерянно спрашивала себя Зоя Маккорт по дороге на кухню. – Заявился ко мне домой… Сидит в гостиной в своих роскошных туфлях. За час до обеда».

Зоя прижала ладони к глазам и приказала себе успокоиться. Все в порядке, все в полном порядке. Брэдли Уэйн проявил заботу и заслуживает бокал или чашку… чего-нибудь и нескольких минут непринужденной беседы.

Только она не знает, о чем с ним говорить… Зоя не понимала таких мужчин. Мужчин с большими деньгами. Мужчин, для которых нет ничего невозможного.

Он заставлял ее глупо нервничать и обижаться.

Принести ему бокал вина? Нет, он за рулем, да и вино у нее не самое лучшее. Кофе? Чай?

Проклятье!..

Совсем растерявшись, Зоя открыла холодильник. Сок, молоко.

Вот вам стакан молока, Брэдли Чарлз Уэйн-четвертый, один из самых богатых и влиятельных людей не только Пенсильвании, но и всей страны. Пейте и идите своей дорогой.

Зоя тяжело вздохнула и достала из буфета бутылку имбирного пива. Она взяла свой самый красивый стакан, проверила, нет ли на нем разводов от воды, наполнила льдом и налила пиво, внимательно следя за тем, чтобы остановиться в полудюйме от края.

Она разгладила складки на рубашке, надетой поверх джинсов, и скосила взгляд на толстые серые носки, заменявшие ей тапочки. Оставалось надеяться, что от нее не пахнет чистящим средством, которым она драила латунную подставку для зонтов, купленную на блошином рынке.

«Хотя он и в костюме, – подумала Зоя, расправляя плечи, – мне нечего стесняться в собственном доме».

Она принесет ему пиво, вежливо – и уж, конечно, недолго – побеседует о чем-нибудь, а затем выпроводит.

Вне всяких сомнений, у него есть более важные дела, чем сидеть у нее в гостиной, пить имбирное пиво и смотреть, как девятилетний мальчишка играет в видеобейсбол.

Зоя вошла в гостиную и замерла со стаканом в руке.

Брэдли Чарлз Уэйн-четвертый не смотрел, как играет Саймон. К глубочайшему изумлению Зои, он в своем шикарном костюме сидел на полу и играл с ее сыном.

– Два страйка[10], приятель. Тебе конец! – Саймон усмехнулся и поерзал, готовясь к следующему розыгрышу.

– Размечтался, дружок! Видишь моего парня на третьей линии? Он еще себя покажет.

Зоя сделала несколько шагов, но на нее никто не обратил внимания – на экране мяч со свистом рассекал воздух, затем послышался удар биты по виртуальной коже.

– Лови, лови, лови, – шепотом, словно молитву, повторял Саймон. – Да, да, сделай его!

– Раннер[11] пошел, – сказал Брэд. – Смотри, как он бежит к основной базе. Бросок… уклоняется, и…

«Сэйф!»[12] – объявил судья на основной базе.

– Вот так! – Брэд ткнул Саймона локтем. – Один – ноль.

– Неплохо. Для ветерана, – усмехнулся Саймон. – А теперь приготовься.

– Прошу прощения. Я принесла вам имбирное пиво.

– Перерыв! – Брэд повернулся к Зое: – Спасибо. Вы не будете против, если мы сыграем еще один иннинг?[13]

– Нет. Конечно, не буду. – Зоя поставила стакан на кофейный столик, не понимая, что делать дальше. – Я вернусь на кухню. Мне нужно заняться обедом.

Взгляд у Уэйна был открытый, непринужденный, и Зоя с ужасом услышала слова, слетевшие помимо воли с ее губ:

– Если хотите, оставайтесь. Сегодня у нас курица.

– Спасибо, не откажусь.

Брэд отвернулся и возобновил игру.

«Нужно запомнить: никаких роз и шампанского, – подумал он. – Путь к сердцу этой женщины лежит через товары для ремонта дома».

Пока Зоя в растерянности стояла на кухне, размышляя, как превратить обыкновенную курицу в блюдо, достойное изысканного вкуса миллионера, Дана лечила уязвленное самолюбие купленной в кафе пиццей.

Она не собиралась ему признаваться в любви. Никогда. Зачем давать еще один повод для насмешек?

Хотя Джордан Хоук не смеялся, признала Дана, запивая пиццу холодным пивом. Если честно, у него был такой вид, словно прямо в середину лба ему попала резиновая пуля.

Нельзя сказать, что Джордан обрадовался или возгордился, услышав, что она его любила.

Сначала Хоук показался ей потрясенным, потом расстроенным.

О господи! Может, это еще хуже.

Она угрюмо посмотрела на пиццу. Рядом с ней на столе лежала раскрытая книга, но Дана не прочитала ни слова. Она убеждала себя в том, что нужно просто привыкнуть к тому, что произошло.

Ей следует избавиться от навязчивых мыслей о Джордане Хоуке. И не только потому, что ей есть чем заняться и о чем подумать! Это просто вредно.

Совершенно очевидно, что он будет болтаться здесь еще несколько недель и им придется время от времени видеться – в противном случае на горизонте вырисовывается перспектива отказаться от встреч с Флинном и Брэдом.

Если принять во внимание все то, что произошло с ней за последний месяц, придется признать, что Джордан должен был вернуться. Во всей этой истории у него есть своя роль.

И, черт возьми, он может оказаться полезным.

У Хоука острый ум, он способен подмечать и запоминать мелкие детали.

Именно это качество и помогло ему добиться успеха в профессии, вынуждена была признать Дана. Но у нее скорее отсохнет язык, чем она скажет об этом Джордану.

И тем не менее он талантлив.

Выбирая между ней и талантом, Джордан предпочел талант, и ей это до сих пор причиняет боль. Но если он поможет найти ключ, она согласна забыть о боли. По крайней мере, на время.

Отплатить ему можно будет потом.

Этой мыслью Дана успокоилась и снова сосредоточилась на пицце. Завтра нужно будет начать все сначала. У нее впереди целый день, целая неделя и целый месяц, чтобы сделать то, что она считает необходимым. И при этом не надо заводить будильник или одеваться, чтобы идти на работу.

Ей даже не обязательно снимать пижаму. Она составит план действий, займется исследованиями, будет бродить по Интернету в поисках информации.

Позвонит Зое и Мэлори, договорится о следующей встрече. Им хорошо работается вместе.

Может быть, они начнут ремонтировать дом. Физический труд помогает думать.

Первый ключ был спрятан – если можно так выразиться – в здании, которое они купили. И не то чтобы спрятан. Мэлори сначала нарисовала ключ, а потом вытащила его из картины. Как король Артур вытащил свой меч из камня…

Возможно, второй ключ тоже можно будет обрести в доме. Или хоть нащупать путь к нему.

В любом случае это уже реальный план, за исполнение которого можно браться.

Дана отодвинула остатки пиццы, встала и пошла к телефону. Она позвонила Мэлори. Подруга вовсе не удивилась предложению посвятить весь завтрашний день покраске стен. Дана набрала номер Зои:

– Привет! Это я. Только что говорила по телефону с Мэл. Завтра мы начинаем преображать дом. В девять часов. Мэлори хотела в восемь, но я не собираюсь так рано вставать, когда мне за это не платят.

– Отлично, в девять. Послушай, Дана, – голос Зои понизился до приглушенного шепота, – здесь Брэдли.

– Да что ты? Тогда не буду тебе мешать. Завтра…

– Нет, подожди. Что мне с ним делать?

– Ну, Зоя, откуда мне знать? А что ты хочешь с ним делать?

– Ничего. – Голос на секунду стал громче, затем Зоя опять зашептала: – Сама не знаю, как это произошло. Он сидит в гостиной и играет с Саймоном в видеоигру, бейсбол. В костюме…

– Саймон в костюме? – Дана прищелкнула языком. – У тебя в доме строгие порядки.

– Перестань! – Зоя хихикнула. – Он в костюме. Брэдли Уэйн. Явился ко мне со стремянкой, и не успела я опомниться…

– С чем он явился? Со стремянкой?!

– Он подарил мне… то есть нам… стремянку… – снова зашептала Зоя. – Наверное, за то, что мы купили краску и инструменты. Подумал, что лестница нам пригодится.

– Очень мило с его стороны. И вообще он отличный парень.

– Все они отличные! А что мне делать с курицей?

– Брэд принес тебе и курицу?

– Нет! – На другом конце провода послышался смех. – Почему кто-то должен приносить мне курицу?

– Вот и я удивилась.

– Я разморозила куриные грудки. К обеду. Что мне теперь с ними делать?

– Попробуй их приготовить. Черт возьми, Зоя! Расслабься. Это всего лишь Брэд. Брось курицу на сковородку, свари рис или картошку и посыпь какой-нибудь зеленью. Он непривередливый.

– Только не говори, что он непривередливый. – Зоя снова перешла на еле слышный шепот: – Он носит «Аудемар Пиге». Думаешь, я не понимаю, что это такое?

«Просто удивительно, – подумала Дана, – как это Брэду удалось превратить такую разумную женщину, как Зоя, в истеричную дурочку».

– Ладно, проглочу наживку. Что такое «Аудемар Пиге»? Это действительно так сексуально?

– Часы. Стоят больше, чем мой дом. Во всяком случае, не меньше. Ладно, неважно. – Последовала продолжительная пауза, закончившаяся вздохом. – Я сама себя накручиваю, а это глупо.

– Не буду с тобой спорить.

– До завтра.

Дана покачала головой и повесила трубку. Теперь у нее появилась еще одна причина ждать завтрашнего утра. Это рассказ о том, как Зоя Маккорт и Брэд Уэйн пообедали курицей.

Но ей, в конце концов, тоже надо себя побаловать. Она возьмет книгу и ляжет в горячую ванну – надолго.

5

Дана решила превратить эту водную процедуру в праздник. Первая настоящая роскошь, которую позволит себе безработный библиотекарь. Потерю работы можно не только оплакивать, сказала себе девушка, но и праздновать.

Чтобы создать ощущение тропического рая, она выбрала пену для ванны с ароматом манго и щедро вылила ее под струю воды. Потом зажгла свечи и пришла к выводу, что бутылка пива со всем этим сочетается не очень хорошо. Явный диссонанс.

Уже раздевшись, Дана прошла на кухню и перелила пиво в стакан.

Она вернулась в ванную, заколола волосы на затылке и – забавы ради – нанесла на лицо маску, которую ей дала Зоя.

Хуже не будет.

Вспомнив, что не хватает одного важного элемента, Дана порылась среди своих компакт-дисков и нашла старые записи Джимми Баффетта[14]. Пора отправляться на острова, решила она и под звуки сладкоголосого Джимми погрузилась в горячую благоухающую ванну.

Первые пять минут Дана просто наслаждалась, предоставив воде и ароматам делать свою волшебную работу.

Видения были дивными. Большой белый шар с лицом Сэнди катился по длинному склону, ударяясь о камни, разбрасывая гравий и песок. На лице, оказавшемся у края скалы, застыло удивление. За шаром последовал подпрыгивающий конский хвост.

Напряжение постепенно отпускало – очень медленно, буквально по капле.

– Прощай, – прошептала довольная Дана.

Она приподнялась и смыла с лица маску. После ванны нужно не забыть нанести увлажняющий крем.

Склонив голову набок, Дана задумчиво посмотрела на свои ноги. Может быть, пора сделать педикюр, завершением которого станет яркий, дерзкий лак, указывающий на свободу и независимость девушки, которая недавно лишилась работы, но в скором времени станет самостоятельной бизнесвумен?

Чертовски удобно, когда подруга и партнер по бизнесу – стилист.

Готовая перейти ко второй стадии процедуры, Дана взяла с края ванны книгу. Она сделала глоток пива и погрузилась в чтение.

Тропики, любовь, интриги – именно то, что ей сейчас нужно. Захваченная потоком слов, Дана словно наяву увидела ярко-синюю, сверкающую воду и белый, словно искрящийся на солнце, песок. Кожу ласкал теплый влажный воздух, насыщенный зноем, ароматами моря и лилий, украшавших широкую веранду.

Дана сошла с нагретого солнцем деревянного пола на горячий песок. Крики круживших над головой чаек были похожи на монотонное песнопение.

Она чувствовала, как песок скрипит под ногами, как льнет к ее ногам тонкая шелковая юбка.

Дана подошла к воде и побрела вдоль кромки волн. Она наслаждалась одиночеством.

Могла идти, куда ей хочется, или вообще никуда не идти.

Годы работы, ответственности, обязанностей и планов остались позади.

Почему она придавала всему этому такое значение?

Волны с белыми гребешками пены накатывали на берег и со вздохом плавно уходили назад. Она видела серебристые косяки рыб и выпрыгивающих из воды игривых дельфинов, а дальше, гораздо дальше, линию горизонта.

Красота, покой, совершенство. И свобода одиночества.

Дана удивлялась, почему прежде она считала своей обязанностью упорно трудиться, беспокоиться о том, что нужно или до́лжно делать, когда на самом деле ей больше всего хотелось остаться одной в том мире, который она себе выбрала.

В мире, который она – Дана подумала об этом без тени удивления или недоверия – могла менять по своему желанию при помощи одной лишь мысли.

Здесь не будет душевных мук, если она этого не пожелает, не будет и компании, если она ее сама не создаст. Ее жизнь может разворачиваться – краски, движения, тишина, звуки – подобно страницам бесконечной книги.

Если надоест одиночество, достаточно включить воображение. Любовник или подруга?

На самом деле ей никто не нужен. Люди приносят с собой багаж: свои надежды, желания и проблемы. В одиночестве жизнь намного проще.

Улыбаясь, она брела по серповидной кромке пляжа, где на песке были только ее следы, к сочной зелени пальм и фруктовых деревьев, ветки которых сгибались под тяжестью плодов.

Здесь было прохладнее – потому что она так захотела. Мягкая, шелковистая трава под ногами, солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь пальмовые листья над головой, яркие птицы с оперением, сверкающим, словно драгоценные камни.

Дана сорвала плод – разумеется, манго – и поднесла к лицу, предвкушая, как вонзит зубы в сочную мякоть.

Холодное, почти ледяное манго, а не нагретое солнцем. Именно такое ей нравилось больше всего.

Подняв руки, она полюбовалась загорелой до золотистого цвета гладкой кожей, а опустив глаза, не смогла удержаться от улыбки – ногти на ногах покрывал ярко-розовый лак.

Все точно, поняла Дана. То, что нужно.

Пересекая лужайку, она рассеянно любовалась золотыми рыбками, резвящимися в прозрачной голубой воде пруда около дома. Ей захотелось, чтобы рыбки стали красными, как рубины, и желание тут же исполнилось. Потом они превратились в изумрудно-зеленых.

Наблюдая за сменой ярких красок в воде, Дана весело рассмеялась, и от этого звука птицы – еще одна россыпь драгоценных камней – устремились к безупречному куполу неба.

Дана поняла, что это место может быть вечным раем, меняясь лишь по ее желанию. Ни страданий, ни страстей, ни разочарований.

Все всегда будет так, как она захочет… И до тех пор, пока она хочет.

Дана снова поднесла к лицу манго, и в голове мелькнула мысль: что она будет здесь делать день за днем?

Ей показалось, что она слышит голоса – далекий, едва различимый шепот. Дана обернулась, но налетевший ветер тут же унес их.

Цветы, вплетенные в сочную зелень лиан. Блестящие, словно глянцевые, с ветвей свисают фрукты. Воздух наполнен манящим шепотом прибоя.

Она стояла одна в раю, который создала сама.

– Нет. – Дана сказала это вслух, словно проверяя.

«Все не так. Это не я, и это не то, чего я хотела».

Манго выскользнуло из рук и с неприятным хлюпающим звуком разбилось о землю. Сердце Даны замерло – она увидела, что сердцевина плода гнилая.

Слишком яркие краски, поняла она, слишком все плоское. Вроде искусных декораций, построенных для бесконечной пьесы.

– Это обман! – крикнула Дана и увидела, что вокруг гнилого плода зажужжали злые осы. – Ложь!

Синее небо вдруг заволокло черными клубящимися тучами. Ветер взвыл, срывая листья, швыряя на землю цветы и фрукты. В воздухе повеяло холодом.

Дана побежала. Ледяные струи дождя хлестали по лицу, намокший шелк облепил ноги.

Но в этом враждебном, бушующем мире она была уже не одна.

Под ураганный свист ветра Дана бежала между пальмами. Листья с острыми, словно лезвия бритв, краями, казалось, пытаются полоснуть ее по рукам и ногам.

Задыхающаяся, испуганная, она выскочила на песчаный пляж. Море угрожающе ревело. Стены маслянисто-черной воды вздымались и опадали, жадно отгрызая куски берега. Несколько пальм за ее спиной рухнуло, белый песок закружился в вихре…

Даже среди окутавшей ее тьмы и холода Дана чувствовала распростертую над ней тень. Невыносимая боль пронзила все тело, заставила замереть: было такое ощущение, словно внутри что-то рвется.

Как будто у нее пытаются вырвать сердце. Или душу…

Собрав остатки воли и сил, она нырнула в смертоносное море.

Дана резко выпрямилась, дрожа и хватая ртом воздух. Из горла ее рвался крик.

Она увидела, что сидит в собственной ванне, давно остывшей. Книга плавала в воде. Свечи погасли, превратившись в лужицы воска.

Охваченная паникой, Дана выбралась из ванны. Зубы у нее стучали.

Девушка быстро завернулась в полотенце. При мысли о том, что она голая, страх почему-то усилился. Сердце колотилось о ребра, напомнив о том, что оно здесь – не вырвано. Дана, пошатываясь, вышла из ванной и направилась в спальню. Там она первым делом достала из шкафа теплый халат.

Дане казалось, что она уже никогда не согреется.

Он завладел ее сознанием. Кейн. Злой волшебник, который восстал против короля богов и похитил души его дочерей. Принцессы были рождены смертной женщиной, и это оскорбляло его чувства. А еще он жаждал власти.

Кейн поместил души принцесс в хрустальную шкатулку с тремя хитрыми замками и ключами, которые не мог повернуть никто из богов и богинь. «Что-то вроде подлой шутки, – подумала Дана, надеясь все-таки согреться. – Издевательство над богом, который опустился до того, чтобы влюбиться в смертную женщину».

Заклинание Кейна, произнесенное по ту сторону завесы снов, должно продержаться три тысячи лет. Это значит, что сила злодея велика – только что Кейн напомнил ей: он здесь, следит за происходящим. Злой волшебник проник к ней в голову и затянул в ее собственные фантазии. Сколько времени она там пробыла? Дана обхватила себя руками, безуспешно стараясь согреться. Как долго она пролежала в ванне – обнаженная, беспомощная, с отделенным от тела сознанием?

На улице уже совсем стемнело, и Дана зажгла свет, боясь того, кто может прятаться во мраке, но комната была пуста. Она одна – точно так же, как на иллюзорном пляже.

Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Сжав рукой горло, чтобы сдержать крик, Дана подошла к двери.

Неважно, кто там. Все равно это лучше, чем сидеть одной.

Так она думала, пока не увидела Джордана Хоука.

О боже! Только не он. Не теперь.

– Что тебе нужно? – проскрипела Дана. – Уходи. Я занята.

Джордан перехватил готовую захлопнуться дверь.

– Я хотел поговорить о… Что с тобой? – Дана была похожа на привидение: бледное лицо и огромные глаза – темные, блестящие от пережитого ужаса. – Что случилось?

– Ничего. Все в порядке. – Ее опять затрясло, на этот раз сильнее. – Мне не нужно… Ладно, черт с тобой. Лучше уж ты, чем никого.

Дана просто упала в его объятия.

– Мне холодно. Я очень замерзла…

Джордан подхватил ее и ногой захлопнул за собой дверь.

– Кровать или диван?

– Кровать. Меня трясет. Никак не могу согреться.

– Успокойся. Все хорошо! – Джордан сел, опустил ее к себе на колени и сдернул с кровати покрывало. – Скоро согреешься, – успокоил он Дану и обернул ее покрывалом. – Обними меня.

Он погладил ее спину, руки, потом крепко обнял, надеясь согреть теплом своего тела.

– Почему у тебя голова мокрая?

– Не знаю… Я принимала ванну. Потом вдруг оказалась в другом месте… Не понимаю, как это случилось. – Пальцы Даны под курткой Джордана сжались в кулак. – Этот сукин сын забрался мне в голову! Совершенно незаметно. Раз – и готово. Погоди… Похоже, мне нужна пара минут, чтобы сказать что-нибудь связное.

– Кажется, я и так все понял. Это был Кейн? Да?

– Не знаю. – Дана, совсем обессилевшая, склонила голову ему на грудь. Она уже перестала задыхаться и избавилась от ощущения, словно бешено колотящееся сердце что-то сжимает. – Я же сказала, что не понимаю, как это произошло. Я хотела принять ванну, расслабиться.

Джордан ткнулся носом ей в шею.

– Потрясающий запах. Что это такое?

– Манго. Прекрати! – Дана немного отстранилась, но осталась сидеть у него на коленях. – Обычная процедура: пена для ванны, свечи, книга. Действие там происходило на Карибах, поэтому манго и Баффетт. Я поставила диск Джимми Баффетта.

Речь ее была путаной, но Джордан хотел, чтобы Дана выговорилась. Он кивнул.

– Ну вот, я все приготовила – горячую ванну, пену, Баффетта, пиво и книгу. Женский роман с элементами триллера… динамика, хорошие диалоги… В эпизоде, который я читала, речь шла о том, что героиня на отдыхе… Она стояла на веранде своего номера на тропическом курорте прямо перед… Впрочем, неважно.

Дана закрыла глаза, успокоенная ласковыми движениями ладони Джордана, гладившей ее волосы.

– В общем, героиня стояла там и смотрела на море. Прибой, ветер, чайки… Хорошее описание, я словно сама видела все это. Потом картина стала существовать не просто в моем воображении и в словах на странице. Не почувствовав никакого перехода, я вдруг оказалась внутри. Это очень страшно. Ты не поймешь…

Дана провела ладонями по лицу.

– Мне нужно встать. – Она сбросила с себя покрывало и встала, а затем, словно что-то вспомнив, сделала несколько шагов вперед и затянула развязавшийся пояс халата. – Я была на берегу. Не просто представляла берег или думала о нем. Я там была! Чувствовала запах воды и цветов. Лилии… Там были белые лилии в вазах. Мне даже не показалось странным, что я иду по песку, ощущая кожей солнце и ветер. Босые ноги с ярко накрашенными ногтями, длинная шелковая юбка. Я чувствовала, как она полощется вокруг моих ног.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Собрание 56 делегатов из 12 будущих штатов (Филадельфия, 1774 год). На конгрессе был объявлен экономический бойкот Великобритании, однако о разрыве отношений пока не говорилось. Важная веха в борьбе США за независимость.

2

Патрик Генри (1736–1799) – американский государственный деятель, активный борец за независимость.

3

Персонажи кельтских мифов. Дагда был ирландским богом Другого мира, богиня-всадница Эпона – покровительницей военных всадников, конюхов, путешественников, а бог света Луг владел копьем, которое всегда даровало победу своему обладателю.

4

Книга американского детского писателя и мультипликатора Теодора Сьюза Гейзела, или Доктора Сьюза.

5

Один из двух главных героев книги «Зеленые яйца и ветчина».

6

Сооружение из поставленных вертикально в землю, обработанных или необработанных продолговатых камней, образующих одну или несколько концентрических окружностей. Их назначение до конца не ясно, но часто это были ритуальные ограждения священного пространства с образованием «храма под открытым небом», а также календарная система с отслеживанием положений Солнца и, возможно, Луны.

7

Мажоретки (от фр. majorette) – помощницы тамбурмажора, главного барабанщика, девушки в военной или подобной ей форме, участницы парадов.

8

Товарный знак чемоданов, сумок и аксессуаров.

9

Британский рок-музыкант, единственный, кто трижды был включен в Зал славы рок-н-ролла – в качестве сольного исполнителя и члена рок-групп «Cream» и «Yardbirds».

10

Ситуация, фиксируемая арбитром.

11

Игрок нападения, находящийся на базе.

12

Игровая ситуация, возникающая, когда бегущий достигает базы раньше, чем там окажется мяч, и захватывает ее.

13

Период бейсбольного матча, во время которого команды по разу играют в защите и нападении.

14

Американский певец, автор песен, кинопродюсер, предприниматель.