Терри Гудкайнд

Первая исповедница

Глава 1

– Я слышала, – поделилась пожилая женщина, – что есть люди, способные на большее, чем просто разговаривать с мертвыми.

Отвлекшись от раздумий, Магда Сирус хмуро взглянула на женщину, склонившуюся над ее плечом. Смотрела женщина напряженно, и от этого на ее широком плоском лбу залегли глубокие морщины.

– О чем ты, Тилли?

Выцветшие голубые глаза ее собеседницы забегали, взгляд заметался, обшаривая затененные углы слабо освещенной комнаты.

– Говорят, на нижних уровнях Цитадели, где творят свои темные дела те, кто наделен особыми талантами, есть столь одаренные, что они могут говорить с душами сквозь завесу жизни – с душами тех, кто сейчас в мире мертвых.

Магда коснулась дрожащими пальцами морщин на собственном лбу.

– Тилли, тебе не следует верить таким слухам.

Тилли снова подняла глаза, чтобы обшарить взглядом мрачную комнату, освещенную лишь тонкими лучиками света, пробивавшимися в щели между плохо подогнанными, покоробившимися ставнями. В узких полосках света были хорошо видны пылинки, почти неподвижно висевшие над тяжелым деревянным рабочим столом, установленным вплотную к каменной стене.

На столе были заметны поблекшие от времени следы темных пятен, порезы и царапины, появившиеся за сотни лет, что им пользовались. Края толстой столешницы были неровно скруглены и сглажены бесчисленными прикосновениями, от которых на дереве со временем образовался блестящий каштановый налет.

Сидя за этим столом, лицом к окнам, закрытым ставнями, Магда погрузилась в воспоминания, связанные с предметами, хранящимися в маленькой серебряной шкатулке, одиноко стоящей перед ней. Она думала обо всем, чего лишилась навсегда.

Все для нее было потеряно.

– Это не просто слухи, – мягко, с сочувствием сказала Тилли. – На нижних уровнях Цитадели работает подруга, которой я доверяю. Она многое знает и многое видит. Она говорит, что некоторые из тех, кто занят изучением мира мертвых, не только разговаривают с усопшими, но добились большего.

– Большего? – Магда не могла себя заставить оторваться от воспоминаний, хранящихся в шкатулке. – О чем ты?

– Подруга рассказывала, что волшебники там, внизу, возможно, даже знают способы возвращать людей из мира мертвых. Я это вот к чему: может, вы сумели бы вернуть его.

Уперевшись локтями в стол, Магда прижала кончики пальцев к вискам, отчаянно стараясь сдержать вновь набежавшие слезы. Она смотрела на высохший цветок, подаренный им однажды, редкий белый цветок, за которым он лез на гору целый день. Он называл Магду своим юным, страстным цветком и говорил, что она достойна только таких редких и прекрасных творений.

Так почему же он решил покинуть ее таким образом?

– Вернуть его? Из мертвых? – Магда со вздохом медленно покачала головой. – Добрые духи, Тилли, что на тебя нашло?

Женщина поставила деревянное ведро и бросила тряпку в мыльную воду. Она наклонилась чуть ниже, как бы желая убедиться, что никто не подслушает, хотя в захламленной, редко используемой кладовой никого больше не было.

– Вы были добры ко мне, госпожа, – сказала Тилли, мягко опуская на плечо Магды ладонь, сморщенную от мытья и стирки. – Добрее всех прочих, даже когда для вас в том не было нужды. Большинство не замечает меня, когда я занята своей работой. Я проработала здесь большую часть своей жизни, а многие даже не знают моего имени. Лишь вы одна интересовались моими делами, одаривали меня улыбкой или вкусным кусочком, когда я отощаю. Единственная из всех.

Магда погладила теплую утешающую руку на своем плече.

– Ты добрая женщина, Тилли. Большинство людей не замечает простых истин у себя под носом. Я была к тебе внимательна не более, чем требует обычная учтивость.

Тилли кивнула.

– Учтивость большинство людей вашего круга признает только для женщин благородного происхождения.

Магда рассеянно улыбнулась.

– Мы все благородные, Тилли. Всякая жизнь…

Магда сглотнула, испугавшись, как бы следующее слово не вызвало срыв.

– Драгоценна, – закончила за нее Тилли.

Магда через силу улыбнулась женщине.

– Драгоценна, – согласилась она в конце концов. – Может быть, я ко многому отношусь иначе, потому что не родилась благородной. – Она кашлянула. – Но, когда жизнь заканчивается, она действительно заканчивается. Так уж устроено: мы рождаемся, живем, умираем. Из-за завесы нет возврата.

Магда задумалась над собственными словами и поняла, что они не вполне верны.

Ей впервые пришло в голову, что, возможно, смерть тогда последовала за ним, что хотя ему и удалось вернуться из опасного путешествия в мир мертвых, возможно, он так до конца и не освободился от ее власти. Вероятно, не мог.

Тилли некоторое время теребила завязки фартука, над чем-то раздумывая.

– Не хочу расстраивать вас, госпожа, – сказала она наконец. – Вы всегда были добры ко мне и относились с уважением, поэтому я готова рассказать вам то, что не осмелилась бы поведать никому другому. Но только если вы пожелаете выслушать. Если же нет – одно слово, и я никогда больше не заговорю об этом.

Магда глубоко вздохнула.

– Что ж, расскажи.

Прежде чем заговорить, Тилли провела пальцем по нижней губе и в последний раз обежала взглядом мрачную комнату.

– Подруга рассказала мне, госпожа, что внизу, в усыпальницах, внизу, в туннелях, уходящих глубоко под землю, там, где похоронены лишь избранные усопшие и куда допускается малая часть посетителей, волшебники, работающие на военные нужды, нашли способ возвращать к жизни умерших. Признаюсь, своими глазами я этого не видела, но она клянется, что это правда.

А если это правда, то возможно… возможно, есть способ вернуть Первого волшебника Бараха. – Тилли выгнула бровь. – У вас достаточно высокое положение, чтобы просить о такой привилегии.

– Неужто ты так скоро запамятовала, кем был мой муж, Тилли? Поверь, волшебники – мастера обмана. Они могут создавать любые иллюзии и делать так, чтобы они казались реальными.

– Нет, госпожа, я не забыла, кто ваш муж. Его любили многие, я тоже. – Тилли подхватила ведро. Но помедлила, задумавшись над словами Магды. – Должно быть, вы все верно говорите. Вы знаете об иллюзиях куда больше, чем я. – Она почтительно склонила голову. – Мне пора за работу, госпожа.

Магда смотрела, как старуха идет к двери. Тилли ступала неуверенно, чуть враскачку, слегка прихрамывая – прошлой зимой она упала. Очевидно, сломанное бедро срослось не вполне правильно.

Не дойдя до двери, Тилли обернулась.

– Госпожа, я не хотела огорчить вас разговорами о возвращении любимого человека из мертвых, ведь я знаю, как вы страдаете. Я всего лишь думала помочь.

Вероятно, она никак не могла представить себе, что муж Магды, человек, наделенный великой силой и способностями, однажды уже возвращался из мира мертвых. После того как другие не преуспели в разгадке знамения – красной луны, восходившей каждую ночь, отчаянного призыва о помощи из Храма Ветров с того света, – ее муж сам отправился в небывалое путешествие.

Он посетил мир мертвых и вернулся.

Но Магда знала, что теперь он не вернется.

В мире живых для нее не осталось ничего, Магда хотела одного – присоединиться к мужу.

Она сумела еще раз бледно улыбнуться старухе.

– Я знаю, Тилли. Все хорошо. Спасибо за беспокойство.

Тилли поджала губы, затем решилась добавить кое-что.

– Госпожа, может быть, вы хотя бы сходили к говорящей с духами. Уж наверное она сможет связаться от вашего имени с вашим мужем. Внизу есть женщина с такими способностями. Я слыхала, волшебники советовались с ней.

– Какая же польза будет от встречи с такой женщиной?

– Может, вы бы поговорили с ней, попросили помочь получить ответы, которые помогут вам смириться с тем, что совершил Первый волшебник Барах. Вдруг ей удастся передать вам с того света какие-то его слова, которые успокоят ваше сердце.

Магда не понимала, каким образом ее сердце когда-нибудь сможет успокоиться.

– Вам может понадобиться помощь, госпожа, – добавила Тилли. – Защита. А может, Первый волшебник Барах способен как-то посодействовать.

Магда бросила на нее хмурый взгляд.

– Защита? Что ты имеешь в виду?

Тилли ответила не сразу.

– Люди безжалостны, госпожа. Особенно к тем, кто неблагородного происхождения. Вас очень уважают как красавицу – жену Первого волшебника, хотя вы заметно моложе его. – Тилли коснулась своих коротких волос, затем указала на Магду. – Длинные волосы говорят о вашем положении. Вы использовали свою власть, чтобы выступить перед Советом от имени тех в Срединных землях, кто лишен права голоса. Вы одна дали им голос. Благодаря этому вас многие знают и уважают. Не только за то, что вы были женой Первого волшебника.

Но после смерти мастера Бараха вас некому защитить, поддержать вас перед Советом или где-нибудь еще. Вы можете обнаружить, что мир весьма недружелюбен к вдове могущественного человека, которая не может похвастать ни даром, ни благородным происхождением.

Магда уже думала об этом, но не считала это проблемой, до столкновения с которой доживет.

– Возможно, говорящая с духами сможет передать вам ценный совет с того света. Может, ваш покойный супруг сумеет хотя бы объяснить свои мотивы и облегчить вашу боль.

Магда кивнула.

– Спасибо, Тилли. Я подумаю.

Ее пристальный взгляд снова опустился к серебряной «шкатулке воспоминаний». Она не могла представить себе, почему Барах так поступил и как он мог бы объяснить это из мира иного. Если бы он хотел объяснить, почему он так поступил, то возможностей у него было предостаточно. По меньшей мере он мог оставить послание, которое она увидела бы, вернувшись.

Она также знала, что мертвый Барах ничего не сможет сделать, чтобы защитить ее положение. Но это уже не имело значения.

Слабый свет свечи осветил часть пола, когда Тилли открыла дверь в глубине комнаты.

– Госпожа.

Магда оглянулась через плечо и увидела на пороге Тилли, держащуюся за ручку двери. В коридоре, сцепив руки, стояли какие-то люди, их лица скрывала тень.

– Госпожа… к вам посетители.

Магда опять повернулась к столу и осторожно закрыла серебряную шкатулку с заветными воспоминаниями.

– Пожалуйста, впусти их, Тилли.

Она знала, что рано или поздно они придут. Кажется, скорее рано. Она намеревалась покончить со всем этим прежде, чем они явятся. Похоже, и этому не суждено было сбыться.

Она бы совсем пала духом, да дальше некуда. Какое это теперь имеет значение? Что вообще теперь имеет значение? Скоро все будет кончено.

– Мне остаться, госпожа?

Магда пригладила длинные, густые, только что расчесанные волосы, струящиеся по плечам. Ей следует быть сильной. Барах хотел бы, чтобы она была сильной.

– Нет, Тилли, – сказала она, совладав с голосом. – Все хорошо. Пожалуйста, впусти их и возвращайся к своей работе.

Тилли низко поклонилась и посторонилась, пошире распахивая дверь, чтобы люди могли войти. Как только все семеро проскользнули в комнату, Тилли закрыла за собой дверь и поспешила прочь.

Глава 2

Магда отодвинула украшенную затейливой резьбой серебряную шкатулку на край стола, рядом с набором тонких инструментов по металлу, полудрагоценных камней в отдельных лотках и маленьких книжек, куда ее муж записывал свои заметки. На секунду она задержала ладонь на столешнице там, где ее касались руки Бараха, когда он поздними вечерами работал здесь, создавая вещи наподобие удивительного амулета, сделанного им в начале войны.

Когда она спросила мужа о назначении амулета, он сказал, что это вечное напоминание ему о призвании, таланте, долге, смысле жизни. Он сказал, что амулет символизирует главную задачу боевого чародея: рубить врага, сокрушать его до самой души. Рубиново-красный камень в центре сложного сплетения линий олицетворял вражью кровь.

Этот амулет, сказал он, символизирует танец со смертью.

Барах надевал его каждый день с тех пор как создал, но оставил в Анклаве Первого волшебника вместе со своими черно-золотым одеянием, одеянием боевого чародея, ратным доспехом боевого чародея, перед тем как покинуть Цитадель Волшебника и пролететь несколько тысяч футов навстречу смерти.

Магда перекинула длинные каштановые волосы через плечо и обернулась к семерым вошедшим в комнату. Она узнала знакомые лица шести членов Совета. На всех застыло непроницаемое выражение. Она подозревала, что это была маска, скрывавшая смущение, которое они, вероятно, чувствовали из-за цели своего визита.

Магда знала, конечно, что они придут, но не думала, что так скоро. Она надеялась, что ей окажут милость и дадут чуть больше времени.

С ними был еще один, чье лицо почти скрывал капюшон свободного коричневого одеяния. Когда они приблизились и вышли на слабый свет, пробивавшийся сквозь закрытые ставни, этот седьмой откинул капюшон на плечи.

И уставился на нее черными глазами – так стервятник пристально смотрит на страдания животного. Люди часто вглядывались в нее, но по-другому.

У него была короткая, толстая бычья шея. Темя покрывали коротко стриженные жесткие черные волосы. Щетина затемняла нижнюю половину лица. Далеко отступившая линия волос словно бы увеличивала лоб и верхнюю часть черепа. Морщины и складки на лице сходились к центру, отчего лицо казалось скукоженным, вдавленным. Его грубые черты казались твердыми и плотно пригнанными, как будто все в этом человеке было так же незыблемо, как его слава.

В действительности он не был уродлив, просто выглядел необычно. В определенном смысле столь примечательный облик придавал ему вид грозного представителя власти.

Ошибиться было невозможно: перед Магдой стоял сам главный обвинитель Лотейн, наделенный чрезвычайно широкими полномочиями и известностью им под стать. Его единственные в своем роде черты, которые делали еще более примечательными черные глаза, невозможно было забыть. Магда не понимала, почему этот человек пришел вместе с членами Совета по столь ничтожному поводу. Это не стоило его времени.

Суровость Лотейна, запечатленная в складках обветренного грубого лица, не скрывала ни крохи сострадания, в отличие от других пришедших. Магде казалось, что этот человек не способен испытывать неловкость, еще менее – стыд и, уж конечно, жалость. Его суровые черты свидетельствовали о том, что он человек, который делает свою работу с непреклонной, железной решимостью.

Не далее чем в прошлое полнолуние Лотейн всех потряс, обвинив в измене всю команду Храма, тех, кто по указанию Высшего Совета собрал в Храме Ветров опасные магические предметы, а затем отправил весь храм в преисподнюю на хранение до окончания войны. Судебные слушания стали сенсацией. В ходе процесса Лотейн показал, что, выполняя задание, эти люди слишком далеко зашли и не просто отправили под замок больше, чем следовало, но и сделали так, что все это теперь невозможно вернуть.

В свое оправдание некоторые из них говорили, что разделяют стремление Древнего мира спасти человечество от тирании магии.

Обвинительные приговоры подтвердили, что Лотейн не зря слывет карающим мечом – столь же острым, сколь топоры, обезглавившие сотню приговоренных волшебников из команды Храма.

В отважной попытке поправить вред, причиненный предателями, Лотейн сам, на свой страх и риск, отправился в потусторонний мир, прямо в преисподнюю, в Храм Ветров. Все переживали за него во время этого путешествия. Все боялись потерять такого способного и такого могущественного человека.

Ко всеобщему облегчению, Лотейн вернулся живой, пусть и потрясенный своим путешествием. К сожалению, ущерб, причиненный командой Храма, оказался против его ожиданий неожиданно велик, Лотейн не нашел способа пройти внутрь и вернулся, не получив возможности исправить то, что они натворили.

Лотейн подошел ближе к Магде и знаком подчеркнул официальность своего обращения.

– Госпожа Сирус, позвольте принести вам мои соболезнования по поводу плачевной и безвременной кончины вашего мужа.

Один из членов Совета склонил голову.

– Он был великим человеком.

Косой взгляд Лотейна заставил его отступить к остальным.

– Благодарю вас, Обвинитель Лотейн. – Она бросила взгляд на осмелившегося заговорить члена Совета. – Мой муж был действительно великим человеком.

Лотейн приподнял темную бровь.

– Отчего же, по-вашему, столь великий человек, любимый и своим народом, и очаровательной молодой женой, бросился со стены Цитадели и пролетел вдоль горного склона несколько тысяч футов, чтобы погибнуть, разбившись о камни внизу?

Магда, стараясь говорить хладнокровно, ответила чистую правду.

– Не знаю, Обвинитель. Он отослал меня с поручением на целый день. Когда я вернулась, он был мертв.

– Вот как, – задумчиво протянул Лотейн, берясь за подбородок и уставившись в пространство. – Стало быть, вы подозреваете, что он не хотел, чтобы вы были здесь и увидели ужасные увечья, полученные им при падении на камни с такой высоты?

Магда сглотнула. Она не смогла помешать себе в тысячный раз рисовать это в своем воображении. К тому времени как она вернулась, здесь уже стоял закрытый величественный гроб.

В то утро, всего через несколько часов после того, как она узнала о смерти мужа, богато украшенный резной кленовый гроб с его останками был предан огню на погребальном костре на валу возле анклава Первого волшебника. Ей не удалось в последний раз взглянуть на его лицо, потому что гроб был заколочен. Она не попросила открыть его. Она знала, почему гроб закрытый.

Погребальный костер горел почти день напролет, а сотни людей в торжественном молчании наблюдали за пламенем, пожиравшим их любимого вождя, а для многих – их последнюю надежду.

Вместо того чтобы ответить на такой бестактный вопрос, Магда сменила тему.

– Могу я полюбопытствовать, что за дело привело вас сюда, Обвинитель Лотейн?

– Если не возражаете, госпожа Сирус, вопросы буду задавать я.

Резкость его тона удивила ее.

На ее возмущение Лотейн ответил быстрой неискренней улыбкой.

– Я не хотел нарушать ваш траур, но, видите ли, война угрожает самому нашему существованию. Боюсь, я должен задать вам вопросы, решение которых – наша неотложная задача. Вот с чем я пришел.

Магда не была настроена отвечать на вопросы. У нее хватало своих неотложных забот. Но она знала этого человека достаточно хорошо, чтобы понять: он не оставит ее в покое, пока не успокоится сам.

Она не видела иного выхода, кроме как ответить на его вопросы.

Глава 3

Магда расправила платье, собираясь с духом.

– О каких неотложных делах вы хотели меня спросить?

Он ткнул пальцем в сторону ставней.

– Ну-с, луна покраснела. – Лотейн отошел на несколько шагов, потом вернулся. – После того как мне не удалось проникнуть в Храм Ветров, такое же путешествие совершили другие, вероятно, более меня приспособленные к решению столь особой задачи. Никто из них не вернулся.

Магда недоумевала, не понимая, к чему он клонит.

– Это были достойные, способные, ценные люди. Огромная потеря для нас.

Лотейн снова подошел к ней. Взгляд его черных глаз скользил по предметам на столе, подобно взгляду стервятника, высматривающего остатки плоти среди костей. Он развернул пальцем блокнот, посмотрел, что написано на корешке, и только тогда вновь обратился к ней:

– Этих людей выбрал ваш муж.

– Они пришли по своей воле.

Он вежливо улыбнулся.

– Да, конечно. Я хотел сказать, что ваш муж выбрал из числа добровольцев тех, кого отправил в Храм и в конечном счете на смерть.

– Мой муж был Первым волшебником. – Она нахмурилась. – Кто, по-вашему, должен был отбирать людей для такого опасного задания? Совет? Вы?

– Нет, нет, конечно нет. – Он небрежно махнул рукой. – Конечно же, выбирать тех, кто пойдет, было обязанностью Первого волшебника Бараха.

– Тогда в чем дело?

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. Улыбались губы, но не глаза.

– В том, – произнес наконец Лотейн, – что он отобрал таких людей, которые потерпели неудачу.

Магда изо всех сил отвесила ему пощечину. Шесть членов Совета ахнули и отшатнулись. Ее рука, возможно, пострадала больше, чем твердое лицо Лотейна, но ей было все равно. Звук пощечины, казалось, мгновение провисел в воздухе, прежде чем стихнуть.

Лотейн ответил на удар вежливым и небрежным наклоном головы.

– Пожалуйста, примите мои извинения, если это прозвучало как обвинение.

– Если это было не обвинение, то что же?

– Я просто пытаюсь докопаться до истины.

– До истины? Истина в том, – прорычала она, – что пока вы в преисподней пытались проникнуть в Храм, луна сделалась красной и каждую ночь всходила красная, давая знамение, серьезнейшее из возможных предостережений Храма, предупреждая, что произошла какая-то ужасная беда…

Он перебил, быстрым взмахом руки отметая сказанное.

– Повторные появления красной луны, судя по всему, следствие ущерба, причиненного командой Храма.

– А когда вы вернулись, не преуспев в попытке восполнить этот ущерб, Первому волшебнику пришлось, повинуясь страшному долгу, выбрать добровольца, ответить на зов Храма – красную луну. А когда первый человек не вернулся, Первому волшебнику пришлось отправить другого, более опытного волшебника. А когда и тот не вернулся, ему снова пришлось исполнить свой страшный долг и выбрать нового, еще более опытного человека. Все они были его друзьями и близкими.

Все ночи я стояла рядом с Барахом на крепостном валу, а он всматривался в красную луну, безутешный – ведь его друзья один за другим пропадали в преисподней. Безутешный, оттого что ему приходилось посылать дорогих ему людей, своих друзей, которые были чьими-то мужьями и отцами, на погибель.

Наконец, когда никто не достиг цели, муж сам отправился в это путешествие и в итоге поплатился жизнью.

Лотейн позволил на мгновение установиться звенящей тишине, затем мягко произнес:

– На самом деле он не поплатился за это жизнью. После возвращения он покончил с собой.

Магда сверкнула глазами.

– И что?

Лотейн на миг соединил кончики пальцев, вглядываясь в ее влажные глаза.

– А вот что, госпожа Сирус: он покончил с собой прежде, чем мы узнали, что произошло во время его путешествия в Храм Ветров. Может быть, вы нам расскажете? – Он склонил голову набок. – Ему удалось проникнуть туда?

– Не знаю, – сказала Магда. Но она знала. Барах рассказал ей, что это ему удалось. Он рассказал намного больше. – Я была его женой, а не членом Совета или…

– Ах да, – сказал Лотейн и снова наклонил голову. – Молодой, чрезвычайно красивой, но начисто лишенной магического дара женой. Разумеется. Конечно же, столь могущественный волшебник не станет обсуждать вопросы, касающиеся абсолютной силы, с той, кто не обладает магическим талантом.

Магда сглотнула.

– Это так.

– Знаете, мне всегда было любопытно. Зачем бы… – Лотейн снова нахмурился, его черные глаза опять уставились на Магду. – Э-э… зачем бы человеку таких выдающихся способностей, одаренному боевому чародею, чьи разносторонние таланты охватывали все, от боя до пророчества, жениться на женщине, не имеющей никаких достоинств? То есть кроме… – Он позволил себе обшарить ее взглядом сверху донизу.

Лотейн пытался подловить ее, обвиняя в том, что она была лишь красивой куклой, ничтожной собственностью влиятельного человека. Нагло обвинял ее в том, что она была просто постельной утехой, и ничем больше – повторяя то, что низкие сплетни подавали как непреложный факт, – в попытке вынудить ее признаться, что на самом деле она нечто большее, чем просто привлекательный символ статуса пожилого человека, и знает больше.

Магда не клюнула на это, не желая поверять этому человеку ничего из того, что знала. Чутье подсказывало ей: нельзя рассказывать ему то, что известно ей о путешествии Бараха в Храм Ветров.

Она почувствовала, как слезы покатились по щекам и закапали с подбородка.

– Он любил меня, – прошептала она.

– Ах да, конечно. Любовь.

Магда не собиралась объяснять этому человеку свои отношения с Барахом. Обвинитель Лотейн был слишком циничен, чтобы понять, чтó она и Барах значили друг для друга. Лотейн видел Магду такой, какой ее видели многие – объектом желаний, а не человеком, как смотрел на нее Барах.

Один из членов Совета – его звали Сэдлер – выступил вперед; на обрюзгшем от старости лице – хмурая мина:

– Если у вас есть важный вопрос, то, пожалуйста, задайте его. Если нет, оставьте вдову Сирус наедине с горем.

– Прекрасно. – Лотейн заложил руки за спину. – Я хочу знать, известно ли вам о каких-либо тайных встречах Первого волшебника Бараха?

Магда нахмурилась, глядя на Обвинителя.

– Тайные встречи? Что вы имеете в виду? Что за тайные встречи? С кем?

– Об этом я и спрашиваю. Известно ли вам о каких-либо его тайных встречах с врагом?

Магда почувствовала, что багровеет от ярости.

– Убирайтесь.

Собственный голос удивил ее спокойной властностью. Мгновение Лотейн изучал ее глаза, потом повернулся, чтобы уйти.

– От всего сердца надеюсь, Первый волшебник Барах действительно был героем, каким его считают многие, – бросил он через плечо, – и не участвовал в заговоре.

Магда большими шагами догнала его.

– Вы обвиняете моего мужа в сговоре с врагом?

Он обернулся в дверях и улыбнулся.

– Конечно, нет. Просто мне кажется странным, что люди, посланные Барахом в Храм Ветров, потерпели неудачу и он сам отправился выполнять это задание – в самый разгар войны, когда в нем отчаянно нуждались здесь. Ведь наступающие вражеские войска угрожают самому нашему существованию. Вас не удивляет его выбор приоритетов?

Еще любопытнее другое: вернувшись, он поспешил покончить с собой, прежде чем хоть кто-то успел спросить его, удалось ли ему проникнуть в Храм и восполнить нанесенный ущерб.

Он поднял палец.

– Нет, погодите. Мне только что пришло в голову, что, раз луна все еще красная, ему не удалось никуда проникнуть, иначе она вновь стала бы обычной, еще когда ваш муж оставался там. – Он снова нахмурился. – По крайней мере, даже если он и проник в Храм, ему, должно быть, не удалось ничего исправить. Ведь если бы это ему удалось, луна утратила бы красный цвет. Теперь, когда красная луна медленно убывает, ясно, что даже Храм потерял надежду.

Он все еще пытался ее подловить. Магда ничего не ответила.

Его неприязненная улыбка вернулась.

– Полагаю, вы меня понимаете. Измена – это преступление, способное запятнать даже мертвого. И, конечно, сознательная помощь предателю тоже измена и будет стоить такому пособнику его очаровательной головы.

Он снова двинулся прочь, но потом снова развернулся к ней.

– И последнее, вдова Сирус. Если я сочту нужным начать официальное расследование, будьте готовы отвечать на вопросы.

Магда дрожала от ярости, сердито глядя в его улыбающееся лицо. Он наконец повернулся и вышел. Она так и не удостоила его ответом.

Глава 4

Проследив за тем, как закрылась дверь, Сэдлер повернулся к Магде.

– Должен извиниться, госпожа Сирус.

– Вам незачем извиняться. – Магда выгнула бровь. – Если только вы не согласны с обвинениями Лотейна, выдвинутыми против моего мужа.

Печаль смягчила выражение его лица.

– Барах был хорошим человеком. Нам всем его не хватает. Боюсь, горечь скорби ввиду недавних событий лишила Лотейна трезвости суждений.

Магда обвела взглядом остальных пятерых. Хэмбрук и Клэй кивнули в знак согласия. Старейшина Кэдел ничем не проявил своих чувств. Двое оставшихся, Вестон и Гаймер, отвели глаза.

– Он не показался мне подавленным скорбью, – сказала она.

Кэдел, сгорбленный старец, мягко коснулся ее плеча.

– Все мы здесь серьезно озабочены, Магда. – Он убрал руку, указывая на выходящее на город Эйдиндрил окно, закрытое ставнями за спиной у нее и остальных членов Совета. – Все мы на грани истребления. Понятно, что люди испуганы.

Член Совета Сэдлер тревожно вздохнул.

– С учетом всего этого судьба Первого волшебника Бараха представляется малопонятной. Мы не можем понять, в чем тут дело; вообразите же, какие слухи и сплетни распространяются по Цитадели, тем паче в остальном городе. Все полагали, что Первый волшебник Барах навсегда останется со своим народом, будет хранить и защищать его. Многим кажется, что вместо этого он бросил их. Они не понимают, почему. Обвинитель Лотейн лишь облекает в слова сомнения и беспокойство, громко говорит о том, о чем шепчутся.

Магда вздернула подбородок.

– Значит, вы считаете, что Обвинителю Лотейну подобает повторять досужие сплетни? А вам не кажется, что такое внимание к болтовне неизвестных, не имеющих представления об истинных причинах событий, непременно потребует от главного обвинителя сфабрикованных обвинений и поспешных казней, лишь бы искоренить сплетни и сомнения? Вы так считаете?

Член Совета Сэдлер с некоторым самодовольством улыбнулся тому, как она представила положение дел.

– Вовсе нет, госпожа Сирус. Я всего лишь имею в виду, что времена сейчас тяжелые и, вероятно, на Обвинителе Лотейне тоже сказывается общее напряжение.

Магда не смутилась и не смягчилась под его пристальным взглядом.

– С каких пор позволительно идти на поводу у страхов и дурных предчувствий? Я считала, мы способны на большее. Казалось бы, кто-кто, а главный обвинитель должен быть больше прочих заинтересован в исполнении своего долга – отыскании истины.

– Возможно, его цель именно такова, – тихо произнес старейшина Кэдел, пытаясь смягчить резкое заявление и в то же время положить конец разногласиям и попрекам. – Расспросы – законная обязанность главного обвинителя. Именно так мы открываем истину. Кроме того, поскольку его здесь сейчас нет и он не может объяснить причины, почему задавал эти вопросы, будет лишь справедливо, если мы в свою очередь не станем в его отсутствие строить домыслы или выдвигать обвинения.

Магда знала старейшину Кэдела уже несколько лет. Он был человеком широких взглядов, справедливым, но когда давал понять, что прекращает выслушивать чье-то мнение, то рассчитывал на том и закончить. Она отвернулась, оперлась рукой на гладкий, закругленный край стола и сменила тему.

– Так чем вызван этот визит членов Совета? Вы пришли обсудить со мной какие-то незаконченные дела?

Повисла долгая пауза. Разумеется, Магда знала, что причина их появления иная. Она повернулась лицом к людям, глядящим на нее.

– Дела мы обсудим в другой раз, – сказал Сэдлер.

– А услышат ли меня, когда я приду в палату Совета в следующий раз? Услышит ли Совет тревоги тех, от чьего имени я стану говорить, когда уже не буду женой Первого волшебника?

Сэдлер облизнул пересохшие губы.

– Непростой вопрос.

Магда устремила на него пронизывающий взгляд.

– Возможно, для вас, но не для меня.

– У нас множество важных проблем, – вставил член Совета Вестон, пытаясь прекратить спор.

– Сейчас наша неотложная задача – найти замену Первому волшебнику Бараху, – сказал старейшина Кэдел. – Война продолжает бушевать. В осаде скоро могут оказаться Эйдиндрил и сама Цитадель. Это требует нашего полного внимания.

– К тому же недавно из земель Д’Хары прибыл Альрик Рал, – сказал Сэдлер. – И уже взбаламутил всю Цитадель своими срочными требованиями. Он надеялся увидеться с Первым волшебником Барахом. По поводу каких-то весьма удивительных притязаний и еще более удивительных мер. После смерти вашего мужа накопилось бесчисленное множество срочных вопросов, требующих внимания.

– Как вы, несомненно, понимаете, – добавил из дальнего угла член Совета Гаймер, – множество важнейших вопросов, связанных с управлением, требуют нашего пристального внимания прямо сейчас.

– Ах да. – Магда невесело улыбнулась и посмотрела на каждого члена Совета по очереди. – Серьезные проблемы. Государственные дела. Великие вопросы войны и правления. У вас, должно быть, этих хлопот по горло. Да, понимаю.

Тогда, значит, вы пришли сюда ради какой-то из этих важных проблем? Это заставляет вас покинуть палату Совета и встретиться со мной? Жизненно важные государственные дела? Вопросы войны и мира?

Все до единого покраснели.

Магда прошлась вдоль выстроившихся в шеренгу шестерых членов Совета.

– Итак, чем я могу помочь в важных делах, требующих полного внимания Совета? Пожалуйста, скажите, какое срочное государственное дело привело вас ко мне именно в этот день – в тот самый день, когда мы все вместе молились добрым духам о том, чтобы они приняли моего усопшего мужа, нашего руководителя, нашего Первого волшебника в свои нежные объятия? Ну же, скажите. Какое срочное дело оторвало всех вас от важных насущных дел и привело сюда?

Их лица помрачнели. Им не нравилось, что над ними насмехаются. Но в эту минуту Магде было все равно.

– Вы знаете, зачем мы здесь, – ровным тоном сказал Кэдел. – Это небольшая, но важная формальность, знак нашего уважения к нашему наследию. Это показывает людям, что и в такие времена традиции не пустой звук для каждого из нас, даже для достигших вершин власти. Церемонии иногда имеют важное значение для дальнейшего сплочения общества.

Член Совета Сэдлер костлявыми пальцами теребил небесно-голубую нашивку на рукаве черного одеяния, свидетельство его ранга.

– Народ видит, что есть преемственность переданного нам уклада, что обычаи нашего народа, порядки, определяющие устройство самой цивилизации, все еще не забыты и не будут забыты.

Магда на мгновение остановила на нем гневный взгляд, затем повернулась к нему спиной и села на стул у стола.

– Так сделайте это, – сказала она голосом, который наконец стал безжизненным и пустым. – Исполните свою важную формальность. И оставьте меня в покое.

«Ведь какое теперь это имеет значение?»

Не говоря ни слова, один из мужчин вытащил кроваво-красную ленту и передал ей через плечо. Магда на мгновение задержала ее в руках, осязая пальцами шелковистую ткань.

– Это не доставляет нам удовольствия, – тихо сказал Кэдел у нее за спиной. – Надеюсь, вы понимаете.

– Вы славная женщина, и всегда были достойной женой Первому волшебнику, – сбивчиво заговорил Сэдлер, пытаясь скрыть явную неловкость. – Это попросту дань традиции, дающей людям ощущение порядка. Ввиду вашего высокого положения жены Первого волшебника от нас как от верховной власти в данном случае ожидают, что правила будут соблюдены. Людям важно видеть устойчивость обрядов, а следовательно, несмотря на опасную пору, нашу устойчивость. Считайте это формальностью, в которой вам отводится важная роль.

Магда почти не слушала. Это уже не имело значения. Ничто не имело значения. Внутренний голос негромко сулил ей нежные объятия добрых духов, ожидающих ее за завесой жизни. И муж тоже будет ждать ее там. Этот шепот обнадеживал и соблазнял.

Она отстраненно чувствовала, что ее руки собирают длинные волосы на затылке и туго перевязывают их лентой у корней.

– Не так коротко, – поправил Кэдел, и его пальцы мягко спустили ленту вниз, чуть ниже плеч. – Хоть вы и не из благородных, но заслужили право считаться женщиной определенного положения и, в конце концов, все-таки вдова Первого волшебника.

Магда сложила руки на коленях и сидела неподвижно, будто окаменев, пока кто-то из членов Совета острым как бритва ножом обрезал толстый сноп ее волос чуть выше ленты.

Когда это было сделано, Кэдел положил длинный «хвост», перевязанный красной лентой, ей на колени.

– Простите, Магда, – сказал он. – Мне действительно жаль. Прошу, поверьте: это не меняет нашего к вам отношения.

Магда подняла отрезанные каштановые волосы и уставилась на них. Ей самой волосы были не важны. Важно было другое – о женщине судили по их большей или меньшей длине, а не по тому, что она собой представляет. Магда знала, что без длинных волос ее положение в обществе будет не таково, чтобы Совет ее выслушивал.

Поделать тут ничего было нельзя.

Главным же для нее было то, что теперь те, чьи нужды она представляла в Совете, лишились голоса. А значит, у некоторых существ не стало заступника, и они скорее всего вымрут, исчезнут.

Вот что означали для нее отрезанные волосы, отныне она лишилась положения, необходимого, чтобы помогать тем, кого она не только уважала, но и любила.

Магда через плечо передала отрезанные волосы старейшине Кэделу.

– Поместите их там, где люди смогут их видеть – и поймут, что порядок восстановлен, обычаи соблюдены.

– Как пожелаете, госпожа Сирус.

Теперь, указав ей на ее место в этом мире, шесть членов Совета наконец оставили ее одну в темной комнате наедине с мрачными мыслями.

Глава 5

Теплый летний ветер, поднимающийся вдоль высоченной внешней стены Цитадели и расходящийся по крепостному валу, ерошил подстриженные волосы Магды, забрасывая пряди на лицо. Проходя по безлюдному валу, она подняла руки и убрала волосы назад. Было непривычно, в диковинку ощущать, что они лишь едва касаются плеч, а не спускаются до пояса.

Многие, в особенности женщины, придавали важное значение длине женских волос, поскольку, хоть и не всегда, длина волос служила весьма точным мерилом положения в обществе и, соответственно, важности персоны. Заискивание перед правильным человеком могло принести выгоду. Перейти дорогу не тому человеку иногда означало попасть в беду. Длина волос была важным признаком.

Положение жены Первого волшебника предписывало носить волосы длиннее, чем у большинства женщин. Это вело также к тому, что многие женщины с более короткими волосами заискивали перед ней. Магда никогда не воспринимала такое раболепие всерьез, но всегда старалась быть любезной в ответ. Она понимала, что внимание большинства привлекает не она сама, а ее положение в обществе.

Для Магды, родившейся в простой семье, длинные волосы были просто возможностью открывать двери, добиваться приема и быть услышанной по важным для нее делам. Она пеклась о Барахе, а не о длине волос, которые могла отрастить его жена. Хотя в конце концов ей понравилось, как она выглядит с длинными волосами, Магда не особенно ценила то, что не стоило ей труда.

Поскольку длинные волосы стали неотъемлемой частью ее жизни за тот год, что Барах ухаживал за ней, и за два следующих, с тех пор как она стала его женой, ей казалось, что ей их будет не хватать.

Оказалось, что, в общем, нет. Ей не хватало только его.

Казалось, что с их роскошной свадьбы прошла целая вечность. Она была тогда так молода! Хотя она и теперь еще полагала, что молода.

Лишившись длинных волос, она ощущала себя так, словно огромная тяжесть упала с плеч, и не только в буквальном смысле. Ее больше ничего не обязывало жить так, как того от нее ожидали другие. Она вновь стала самой собой, настоящей, а не той, кого определяла и выделяла искусственная печать важности.

Она чувствовала, что это до некоторой степени избавление от ее положения, от необходимости вести себя сообразно (с точки зрения остальных) занимаемому месту. Теперь у нее не было ни места, ни положения в обществе. В каком-то смысле она вырвалась из уз своего положения. Но теперь все это утратило значение по причинам гораздо более важным, чем длина ее волос.

Барах дал ей новую жизнь, и причина была в том, чтó они значили друг для друга. Без него ее жизнь кончилась. Ее положение сейчас не играло никакой роли.

Подойдя к нужному месту, к месту, навеки врезавшемуся в ее память, Магда свернула в проем в массивной зубчатой внешней стене Цитадели и очень осторожно приблизилась к краю. У самых ее башмаков, выглядывающих из-под юбок, темный камень стены обрывался вниз на тысячу футов. От подножия стены Цитадели скала уходила еще дальше вниз к уступам и валунам. Под ногами вдоль скалы плыли клочки перистых облаков. Стоять здесь было страшно до головокружения.

На гребне этой стены Магда чувствовала себя маленькой и незначительной. Иногда ветер становился таким сильным, что угрожал подхватить ее и поднять. Ей казалось, что он мог бы даже унести ее, точно опавший лист.

Внизу, на холмах, рассеянных у подножия горы, раскинулся прекрасный город Эйдиндрил. Город окружали зеленые поля, а за ними начинались дремучие леса. Монолитная Цитадель Волшебника на вершине горы охраняла главный город Срединных земель, сияя как драгоценный камень на этом зеленом ковре.

Магда видела внизу людей – они вели лошадей и повозки, возвращаясь с полей. По всей долине из труб поднимался дым – женщины готовили ужин для своих семей. По замысловатому лабиринту улиц не спеша продвигались толпы людей, идущих на рынок, в лавки или занятых своими делами.

Хотя она видела движение, но не слышала ни стука копыт, ни грохота повозок, ни криков уличных торговцев. Мир на вершине Цитадели, такой далекий, был нем, если бы не крики птиц, кружившихся над головой, да свист ветра над крепостным валом и вокруг башен.

Цитадель всегда представлялась Магде безмолвной. Хотя в этой гигантской каменной крепости жили и работали, занимались своими делами, создавали семьи, рождались и умирали сотни людей; Цитадель взирала на все это в задумчивом молчании. Угрюмое присутствие этого места стоически стерегло смену жизней и столетий.

Массивные зубцы, между которыми она сейчас стояла, были свидетелями кончины ее мужа. Именно здесь он стоял в последние драгоценные минуты своей жизни.

У нее промелькнула мысль, что не нужно следовать за ним, но шепот из глубин сознания подавил эти сомнения. Что ей оставалось?

Магда окинула взглядом мир, простершийся далеко внизу, понимая, что, стоя на этом самом месте, он наверняка видел именно это. Она попробовала представить, с какими мыслями он боролся в последние мгновения жизни.

Она гадала, думал ли он о ней в те последние минуты или какие-то страшные, тяжкие мысли полностью поглотили его.

Магда не сомневалась, что он был опечален, нет – убит горем из-за того, что покидает ее, что его жизнь вот-вот завершится. Наверняка это было мукой.

Барах любил жизнь. Магда не могла представить себе, что он мог покончить с собой без веской причины.

Тем не менее он это сделал. Теперь только это и имело значение. Все переменилось, и пути назад уже не было.

Ее мир изменился.

Ее мир распался.

В то же время ей было стыдно из-за того, что она так сосредотачивалась на своем маленьком мирке, своей жизни, своей утрате. Бушевала война, и мир рухнул для великого множества людей. Жены тех, кого Барах отправил в Храм Ветров, все еще ждали в молчаливом страдании, надеясь, что их любимые вернутся. Магда знала, что этого не будет. Барах сказал ей об этом. И все равно они цеплялись за надежду, что эти люди еще могут возвратиться. Другие, жены ушедших на войну, выли от горя и тоски, получив страшную весть о том, что их мужья уже не вернутся. В коридорах Цитадели нередко раздавался безнадежный плач женщин и детей, брошенных на произвол судьбы.

Как и Барах, Магда ненавидела войну и ужасную дань, которую та собирала со всех. Столькие уже лишились жизни. Стольких это еще ожидало. А войне все не видно было конца. Почему их не могли оставить в покое? Почему всегда должен найтись тот, кто жаждет завоеваний и господства?

Столько других женщин потеряли своих мужей, отцов, братьев, сыновей! Она не была одинока в своем горе. Магда ощутила тяжкий стыд – нельзя так жалеть себя, когда так же страдают другие.

И все же она не могла противиться шепоту своего горя.

Магда чувствовала, что глубоко виновата перед всеми, кого покидает. Она выступала в Совете от имени тех, у кого там не было представителей. За последние несколько лет она постепенно стала совестью Совета, напоминая ему об обязанности защищать каждого, кто не способен защититься сам. Мерцающие в ночи, например, – она видела их всего несколько дней назад – нуждались в том, чтобы кто-то высказался против вторжения людей в места их обитания, иначе их хрупкие жизни угаснут навсегда.

Благодаря своему положению она могла часто выступать перед Советом, напоминать его членам об их долге перед всеми обитателями Срединных земель. Порой достаточно было объяснить им положение дел, и они принимали справедливое решение. Иногда для этого приходилось стыдить их. Иногда они спрашивали ее совета.

Но, лишившись своего положения, Магда лишилась возможности выступать перед Советом. Брак с высокопоставленным лицом давал высокое положение и ей. Это было несправедливо, но уж так устроен мир.

Магда гордилась тем, что обзавелась друзьями среди редких и скрытых созданий, о существовании которых другие почти и не знали. Она радовалась тому, что обрела столько друзей среди народов, разбросанных по Срединным землям. Она постаралась изучить многие из их языков, и благодаря этому они стали доверять ей, не доверяя никому другому. Она гордилась тем, что ей удавалось сделать для защиты их мирного, обособленного существования.

Магда считала, что ей, похоже, удалось поспособствовать взаимопониманию между разными народами, разными племенами и сообществами, и таким образом помочь всем им ощутить себя частью обширных Срединных земель.

Но, покончив с собой, ее муж непреднамеренно отобрал и ее право говорить перед Советом.

Ее жизнь утратила достойные цели и представляла ценность разве что для Магды.

Но в этот миг для нее самой ее жизнь означала лишь невыносимую боль, которой не видно конца. Магду словно увлекал бурный поток горя.

Ей хотелось одного – чтобы безнадежная мука закончилась.

Внутренний голос нашептывал ей: положи конец страданиям.

Глава 6

Глядя вниз на пугающий обрыв за краем стены, обрыв в тысячи футов высотой, Магда заметила, что стена в этой части Цитадели не строго отвесна, а слегка наклонно спускается к подножию, врезанному в камень скалы. Она поняла, что, прыгнув, должна будет каким-то образом отлететь на некоторое расстояние от стены, чтобы не удариться о склон, иначе ее ждет долгое, ужасное падение.

Она вся напряглась при мысли о том, как будет бесконечно кувыркаться, ударяясь о выступы стены, ломая кости. Эта мысль ей не нравилась. Ей хотелось быстрой смерти.

Магда уперлась ладонями в зубцы по бокам от бойницы с неровными краями и высунулась подальше, чтобы лучше видеть. Еще она осмотрелась по сторонам, убеждаясь, что вокруг никого. Как и ее мужу, ей можно было не беспокоиться о том, что кто-то попытается ее остановить. Поскольку пройти сюда можно было только из анклава Первого волшебника, эта часть крепостной стены считалась запретной, а крыло Цитадели почти безлюдным, малопосещаемым. Стражники у начала поднимавшейся сюда винтовой лестницы узнали Магду и выразили ей свои искренние соболезнования. Поскольку они хорошо знали, кто она, то не помешали ей подняться наверх.

Всматриваясь вниз вдоль склона, Магда пыталась оценить, далеко ли нужно прыгнуть, чтобы при падении не удариться о стену. Она хотела, чтобы все закончилось прежде, чем она успеет почувствовать боль. Шепот обещал ей, что, прыгнув достаточно далеко, она беспрепятственно упадет на камни у подножия, где все мгновенно закончится.

Она надеялась, что Бараху это удалось и не было больно.

Но, падая вниз, он должен был чувствовать иную боль, мучительно сознавать, что прощается не только с жизнью, но и с женой. Она понимала, что и ей, расставаясь с жизнью, придется пережить такой же ужас.

Однако это должно было закончиться довольно быстро, а тогда она окажется в надежных объятиях добрых духов. Может быть, тогда она снова увидит, как Барах улыбается ей. Она надеялась, что он не разгневается.

Магда не сердилась на него за то, что он покончил с собой, ведь она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать – он сделал это не без веской причины. Она знала, что во время войн многие жертвуют жизнью ради того, чтобы другие могли жить. Свои жертвы они приносили из человеколюбия. Она знала, что и для Бараха существовала серьезная причина, заставившая его расстаться с жизнью. Разве она могла сердиться на него за жертвенность? Нет, она на него не гневалась.

Она ощущала только сокрушительную печаль.

Магда ухватилась за верхние края грубых камней по бокам от себя. Солнце уже садилось, но камень был еще теплым. Хотя зубцы стены были разнесены довольно далеко друг от друга, от них все-таки можно было оттолкнуться.

Неподалеку перед ней парил в восходящих воздушных потоках ворон, его блестящие черные перья ерошил ветер, а черные глаза наблюдали за ее приготовлениями к прыжку.

Магда присела, готовясь вложить в прыжок все силы, чтобы долететь до земли не задев стену. И с изумлением почувствовала, что словно бы просто наблюдает за собой со стороны. Шепот подгонял.

С колотящимся сердцем Магда сделала глубокий вдох, присела еще ниже и стала раскачиваться взад-вперед, с каждым разом все сильнее, поднимаясь и приседая, поднимаясь и приседая, вперед-назад, все дальше за край стены, все ближе к падению, которое заберет ее боль. Она собирала силы для последнего мощного толчка.

Внезапно в миг сомнения она услышала внутри шепота голос, наставлявший: не думай, просто сделай.

Высунувшись за край стены в последнем движении перед мощным толчком, она вдруг с кристальной ясностью осознала всю чудовищность своего поступка.

Она собиралась покончить с жизнью, оборвать ее навеки. Все, чем она была, исчезнет навсегда.

Голос стал более настойчивым, запрещая ей думать о чем бы то ни было, приказывая покончить со страданиями раз и навсегда.

Ее вдруг поразила странность этих наставлений. Как же не думать? Думать обязательно нужно перед любым важным решением.

В ледяной вспышке осознания, несмотря на внутренний шепот, Магда поняла, какую ужасную ошибку совершает.

Словно с той минуты, как пришло известие о смерти мужа, Магду несла бурная река переживаний, а упорный внутренний голос подталкивал ее к тому единственному, что, казалось, могло прекратить ее муки. Только сейчас она поняла, что просто позволила себе бездумно оказаться здесь.

Она не приносила жертву любви. Не обменивала свою жизнь на что-то, во что верила, – на что-то ценное, как это сделал Барах. Нет, она выбрасывала ее просто так. Поддавшись слабости, и только.

Она бездумно отвергла все, во что верила, за что боролась. Сколько раз ей приходилось выступать перед Советом в защиту жизней тех, кто не мог выступить сам? Сколько раз она отстаивала важность их жизней, ценность любой жизни?

Разве ее жизнь менее важна? Разве ее можно так легкомысленно, так глупо выбросить? Разве не нужно бороться за свое право жить, как она боролась за чужое?

Она вспомнила, как объясняла Тилли, что каждая жизнь драгоценна. У нее была единственная жизнь, несмотря на страшное горе, дорогая ей. В своем страдании Магда позволила себе забыть об этом.

Будто выйдя из тумана, она вдруг осознала, что не понимает смысла некоторых из последних событий. Во всем этом должно было крыться нечто большее, чем она умела разглядеть. Почему Барах покончил с собой? С какой целью? Кого он защищал? На что променял свою жизнь?

Она вдруг пожалела, что думала, будто хочет умереть, пожалела, что пришла на стену. По сути, ей теперь казалось, что она забрела сюда во сне.

Как бы ей ни было больно, она хотела жить.

Но она двигалась уже слишком быстро, чтобы остановиться, и перед ней открылась пустота.

Глава 7

Пальцы Магды отчаянно цеплялись за камни по бокам, но тщетно, это не удерживало ее от падения. С застывшим в горле воплем она выпадала через бойницу к ужасающему обрыву.

Но в миг, когда ее ноги потеряли опору и она почти уже была за краем каменной стены, мощный ветер, дующий вверх вдоль склона горы, подхватил ее, приняв на себя часть ее веса, пока она хваталась обеими руками за стену, и помог вновь обрести опору. Порыв восходящего ветра спас ее, позволил удержаться и не свалиться вниз.

Когда она стала валиться обратно на крепостную стену, к Цитадели, ее левая рука соскользнула с камней, и она взмахнула ею, пытаясь удержать равновесие. Опрокидываясь назад, она схватилась за стену справа и уцепилась за стык между каменными глыбами. Благодаря этому она сумела восстановить равновесие и удержаться, чтобы вновь не сорваться со стены. Наконец твердо встав на ноги, она испустила глубокий испуганный вздох, зная, что сердце еще долго будет бешено колотиться.

Внезапно в голове у нее прояснилось, и Магда начала соображать лучше, чем за весь этот день.

Она жива. И хочет жить. У нее вдруг возникли тысячи вопросов, на которые хотелось получить ответы. Магда крепче ухватилась за каменный блок, чтобы случайно не упасть, ведь теперь она знала, что не хочет уйти за край.

Тогда-то ее пальцы и нащупали в щели между каменными блоками что-то странное.

Оно не было шероховатым, как камень. Скорее гладким.

Магда нахмурилась, разглядывая в угасающем свете стык между массивными гранитными глыбами. В щель между темными крапчатыми камнями был втиснут сложенный листок бумаги.

Она не могла представить себе, как туда попал этот сложенный листок. Это не имело смысла. Кому понадобилось засунуть листок бумаги сюда, в щель на гребне стены? И зачем?

Она наклонилась ближе и прищурилась, стараясь рассмотреть получше. Похоже, бумагу туда втиснули плотно. Магда смогла лишь коснуться ее края кончиком пальца. Осторожно, стараясь не порвать, она подвигала бумажку из стороны в сторону, стараясь вызволить ее из тайника.

Наконец ее удалось вытащить.

Осторожно, чтобы порыв ветра не вырвал листок из ее пальцев и не унес, она отошла от края стены вглубь и развернула бумагу.

На листке было что-то написано. Магда сразу узнала почерк мужа. Дрожащими пальцами она поднесла бумагу поближе, чтобы прочитать в свете угасающего дня:

«Мое время истекло, Магда. Твое – нет. У тебя иная судьба. Тебе суждено находить истину. Это трудно, но наберись храбрости, чтобы принять и исполнить свое предназначение.

Посмотри на склон долины внизу, почти сразу слева от города. Там, на этом холме, однажды построят дворец. Там твоя судьба, не здесь.

Знай, что я верю в тебя. Знай также, что я всегда буду любить тебя. Ты редкий, страстный цветок, Магда. А теперь будь сильной, защищай свой разум и живи так, как можешь жить только ты».

Магда сморгнула набежавшие слезы и перечитала записку. При этом ей слышался голос мужа, выговаривающий написанные слова.

Магда поднесла бумагу к губам и поцеловала написанное.

Она подняла взгляд от бумаги и увидела сквозь проем в каменной стене прекрасный зеленый холм внизу, возвышающийся над городом Эйдиндрилом. Хоть убей, она не могла понять, что имел в виду Барах, говоря о дворце или о том, что ее судьба – там.

Барах был волшебником. Частью его дара были пророчества. Она сглотнула комок в горле, задаваясь вопросом, имел ли он в виду, что хочет, чтобы она продолжала жить и вышла замуж.

Ей не нужен был другой мужчина. Она не хотела ни за кого замуж. Она уже была замужем – за тем, кого любила.

А потом его не стало.

Магда еще раз перечитала записку. В словах крылось нечто большее, она это знала. В них было что-то более важное, чем просто пророчество или даже просьба выбрать жизнь.

Волшебники существовали в собственном сложном мире. Они чрезвычайно редко делали нечто простое для понимания. Таков был и Барах.

Слова были так тщательно подобраны неспроста, они содержали скрытый смысл – Магда не сомневалась в этом. Он хотел, чтобы она поняла нечто большее.

«Тебе суждено находить истину. Это будет трудно, но наберись храбрости, чтобы принять и исполнить свое предназначение».

Что он хотел этим сказать? Какую истину? Какую истину она должна найти? Какое предназначение должна исполнить?

От кипения мыслей голова пошла кругом. Магда начала перебирать все варианты, какие Барах мог подразумевать. Может, правду о том, что он совершил в Храме Ветров? Может быть, правду о том, почему луна осталась красной, хотя, по его словам, ему удалось проникнуть в храм?

Или правду о том, почему он вернулся из мира мертвых лишь для того, чтобы покончить с собой?

Однако ей казалось, что в сообщении кроется нечто большее. Что муж неспроста не оставил более понятного сообщения.

Барах как-то сказал ей, что предвидение способно исказить пророчество и привести к страшным, непредусмотренным последствиям. Знание пророчества способно изменить поведение человека, поэтому иногда следует скрывать свою осведомленность, чтобы события могли свободно идти своим чередом.

Даже не понимая смысла этой записки, она не сомневалась, что Барах сообщил ей все что мог, не искажая этого тем, что еще знал.

Магда не сомневалась, что Барах оставил ей сообщение, связанное с вопросами жизни и смерти. Она прониклась пониманием, сколь важным было это сообщение для него самого. А оттого, почувствовала Магда, для нее оно еще важнее.

Магда вновь внимательно прошлась взглядом по окрестному пейзажу, с каждой минутой погружавшемуся в темноту.

Ей нужно было узнать, что Барах пытался сказать ей своими последними словами. Нельзя допустить, чтобы его попытка, его жертва оказалась напрасной. Необходимо выяснить, что на самом деле он хотел ей сообщить.

Ее жизнь вдруг обрела смысл.

«Тебе суждено находить истину».

Она должна выяснить, что он имел в виду.

Барах обратился к ней из мира мертвых и дал ей причины жить.

Он верил в нее.

Она снова поцеловала его записку, рухнула на землю и зарыдала обо всем том, что было для нее потеряно, и о том, что вдруг обрела. Она рыдала, скорбя по своей утрате и от облегчения, что осталась жива.

Глава 8

Подле ее покоев в тихом коридоре, мягко освещенном лампами, подвешенными через равные промежутки на темных деревянных панелях обеих стен, дорогу Магде перегородили вооруженные люди. Много людей. Не солдаты регулярной армии, но и не элитная дворцовая гвардия. Увидев их издали, Магда поначалу забеспокоилась, что это люди Обвинителя.

Как положено главному обвинителю, Лотейн располагал личной армией, воинами, исполнявшими только его приказы и верными только ему. Это была привилегия его высокого поста – подобной не было больше ни у кого в Цитадели. Считалось, что прокуратуре нужна собственная охрана, дабы оставаться независимой, выше всяких внешних влияний, защищенной от принуждения и угроз и способной исполнять постановления в отношении тех, кто мог оказать сопротивление.

Однако эти люди ходили не в темно-зеленых кителях прокуратуры. Они были крупными, высокими, с бычьими шеями, мощными плечами, мускулистыми руками и широкой грудью. Под кожаными доспехами на них были кольчуги, поцарапанные, потускневшие от частого использования. Магде почудился запах масла, которым они смазывали от ржавчины доспехи и оружие. Слабый аромат прогорклого масла соперничал с запахом застарелого пота.

Эти воины несомненно носили доспехи не напоказ. Их оружие – мечи, ножи, булавы и иззубренные боевые топоры – тоже имело единственное назначение: решать вопросы жизни и смерти.

Эти воины с хмурыми лицами были не из тех, кто марширует на парадах или несет показную караульную службу.

Эти люди способны были ухмыляться смерти в лицо.

Магда замерла перед ними, не имея возможности дойти до дверей в свои покои, не зная, что делать. Они так же молча стояли и смотрели на нее, как на какую-то представшую перед ними диковину, но не пытались приблизиться.

Прежде чем она успела спросить их, что им тут нужно, или велеть дать дорогу, из-за их спин выступил человек с длинными светлыми локонами до плеч, в темной дорожной одежде и кожаном доспехе. Он был таким же крупным, как стоявшие вокруг воины, и так же тяжело вооружен, но чуть старше их, возможно, сорока с небольшим лет. На его лице уже пролегли первые морщины.

Выходя из рядов вооруженных людей, он стянул длинные латные рукавицы и заткнул их за широкий кожаный пояс для оружия. Два самых крупных воина встали за ним с обеих сторон, чуть поодаль. У них, как и у всех прочих в этой группе, тоже были светлые волосы. Магда заметила на руках у этих двоих выше локтя металлические кольца со зловеще торчащими в разные стороны лезвиями – страшное оружие ближнего боя. Вместо кольчуг они носили искусно подогнанные кожаные доспехи, повторяющие очертания бугрящихся мышц. В центре могучей груди на кожаной кирасе у каждого была вытравлена стилизованная буква «Р».

Человек с длинными волосами и пронизывающим, цепким взглядом хищника склонил голову в быстром поклоне.

– Госпожа Сирус?

Магда посмотрела на голубоглазых охранников за его спиной, затем вновь на говорившего.

– Верно.

– Меня зовут Альрик Рал, – произнес он раньше, чем она успела спросить.

– Из Д’Хары?

Он подтвердил быстрым кивком.

– Мой муж был о вас высокого мнения.

Он продолжал пронизывающим взглядом всматриваться в ее глаза.

– Барах был не просто хороший человек. Он единственный, кому я доверял здесь, в Цитадели. Я глубоко опечален вестью о том, что мы его потеряли.

– Вряд ли столь глубоко, как я.

Он плотно сжал губы, словно искренне сожалел о кончине Бараха, снова кивнул и указал на дверь за собой.

– Нельзя ли поговорить с вами с глазу на глаз?

Магда посмотрела в сторону своей двери, и в тот же миг в стене из людей образовался обрамленный мускулами и кольчугой проход.

Магда склонила голову.

– Конечно, Лорд Рал.

Хотя сама она впервые видела этого человека, Барах иногда говорил о нем. Из того, что Барах рассказывал об Альрике в ее присутствии другим, она знала, что этот человек не из тех, с кем можно шутить. Он выглядел в точности так, как следовало из услышанных историй. Из замечаний членов Совета она знала, что в отличие от Бараха многие невысоко ставят Альрика Рала. Муж, однако, говорил ей, что, несмотря на дерзкое поведение, Ралу можно доверять.

Пока Магда шла к дверям своих покоев, грозные воины рассредоточились вдоль коридора и заняли новые позиции.

Она осмотрелась.

– Вы ожидаете неприятностей здесь, в Цитадели, Лорд Рал?

– Судя по тому, что я видел, – произнес он тихо, – в Цитадели сейчас так же опасно, как в любом другом месте.

Магда нахмурилась.

– И что же вы видели, позвольте спросить?

– С тех пор как я приехал сюда, погибли уже трое моих людей.

Магда вдруг остановилась и обернулась, перехватив его мрачный взгляд.

– Погибли? Здесь, в Цитадели? Как?

Он засунул большой палец за пояс.

– Одного нашли в коридоре – более сотни колотых ран. Другой умер во сне, без видимых причин. Третий таинственным образом свалился с высокой стены.

Магда тоже чуть не свалилась со стены. Она все еще чувствовала странную дезориентацию, будто только теперь вырвалась из ужасного, потустороннего кошмара, а не просто, поддавшись горю, пережила минутную слабость.

– Возможно, тот, кого закололи, опрометчиво ввязался в драку с теми, с кем не следовало? – предположила она.

– Если хорошенько постараться, объяснения можно придумать всем трем смертям, – заметил он, ясно давая понять, что не покупается на такие легкие разгадки.

Вновь идя мимо смутных фигур молчаливых воинов, наблюдающих за ней, Магда старалась успокоиться. Ей не нравилась мысль о том, что в Цитадели притаилась угроза. Еще Бараху некоторые смерти в Цитадели казались подозрительными.

Кроме того, именно здесь, в Цитадели, умер ее муж. И молчаливая Цитадель наблюдала за тем, как она чуть не последовала за ним к ужасной смерти на скалах внизу.

Она начала понимать, что в смерти ее мужа есть нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Теперь та не походила на обычное самоубийство. Записка у Магды в кармане, его последнее послание к ней, определенно свидетельствовала: происходит нечто большее, чем то, что можно увидеть на поверхности.

Учитывая, сколько людей жило и работало в Цитадели, учитывая продолжающуюся войну, тем более памятуя о волшебниках, работавших с крайне опасными видами магии в попытке создать оружие, способное отразить нашествие орды из Древнего мира, не следовало удивляться тому, что в Цитадели кто-то погибал. Смерти троих людей Лорда Рала были не единственными необъяснимыми смертями, о которых она слышала. Однако даже здоровые младенцы иногда внезапно умирают.

Эти смерти не доказывали, что в стенах Цитадели твориться зло, хотя Магда знала, что кое-кто верил в это. Смерть, как-никак, – составная часть бытия. Она всегда ходит за жизнью по пятам.

Магда отперла тяжелые двери и широко распахнула их, приглашая войти. Двое огромных стражей прошли внутрь вслед за Лордом Ралом, закрыли двери и замерли по сторонам от входа, широко расставив ноги и заложив руки за спину.

Магда указала на них.

– Мне казалось, вы хотели побеседовать с глазу на глаз.

Альрик Рал оглянулся на мужчин и сообразил, о чем речь.

– Разговор будет конфиденциальным. Это мои личные телохранители.

– Разве волшебник нуждается в грубой физической силе?

– Магия не гарантирует безопасности, госпожа Сирус. Уж это муж наверняка вам говорил.

– Что вы имеете в виду?

– В стране слепых быть зрячим – преимущество. Но, когда каждый способен видеть, зрение не представляется чем-то особенным. Среди волшебников умение применять магию не считается оружием, дающим особое преимущество и уж тем более непобедимость. Магии может противостоять другая магия, так что магический дар никого не делает всесильным и не гарантирует безопасности.

Альрик Рал повернулся и, вытянув руку, поджег фитили нескольких ламп на ближних столах и полдюжины свечей в железном канделябре.

– Хотя нельзя сказать, что от магии вовсе нет пользы.

Добавив света себе в помощь, он прошел в глубь тихой комнаты и двинулся вдоль правой стены, разглядывая коллекцию книг в резных шкафах орехового дерева. Положив ладонь на серебряную рукоять ножа, висящего на поясе, он шел вдоль шкафов, останавливаясь, чтобы приглядеться к томам за стеклянными дверцами. Читая названия на корешках, он слегка щурился.

– Более того, – добавил он, распрямляя широкие плечи, – мы все состоим из плоти и крови, и самый обычный нож может перерезать мое горло так же, как и вам. И для этого не потребуется никакая магия.

– Я понимаю, к чему вы клоните. Барах никогда не говорил об этом именно такими словами, но я слышала от него нечто похожее. Однажды он сказал, что те, кому магия недоступна, жаждут обрести ее, ошибочно полагая, будто она защитит их или даст способность побеждать, но не понимают, что она лишь постепенно приведет ко все более сокрушительным поражениям. Пожалуй, я не вполне понимала смысл его слов, пока не услышала ваше объяснение.

Альрик Рал кивнул, продолжая рассматривать книги.

– В двух словах, суть – равновесие. Даже сейчас, пока мы тут беседуем, могущественные волшебники и здесь, и в Древнем мире трудятся над созданием новых форм магии, способных дать преимущество в войне. Обе стороны с помощью своего дара изыскивают все более смертоносное оружие в надежде сотворить такое, что сокрушит противника.

Если преуспеем мы, в ходе войны наступит перелом и мы уцелеем. Если преуспеют они, нас поработят, а то и уничтожат.

Ощущая смутную тревогу, Магда уставилась в пустоту своего жилища.

– Когда я была женой Первого волшебника, часто слышала о подобных опасениях.

Закончив рассматривать книги, Лорд Рал вернулся и встал прямо перед ней.

– Вот поэтому я здесь. Баланс сил изменился. Мы на грани уничтожения.

Глава 9

– Пугающие новости, – расстроенная Магда медленно покачала головой, – но, боюсь, я мало чем могу помочь вам. У меня нет дара.

Альрик Рал отошел на несколько шагов, казалось, обдумывая, как продолжить.

– Мы с Барахом кое над чем работали вместе, – сказал он наконец. – Я занимался своей частью, он – отдельным вопросом. Мне нужно знать, достиг ли он своей цели, но я не успел вовремя добраться сюда и поговорить с ним. – Он повернул обратно. – Поскольку Бараха нет, надеюсь на вашу помощь в том, что следует сделать как можно скорее.

Магда невольно потянулась к волосам, чтобы отбросить их за плечо, но теперь они едва касались плеч, отбрасывать было нечего. Она опустила руку.

– Простите, Лорд Рал, но теперь, когда Бараха нет с нами, я не понимаю, чем могу помочь.

– Вы знаете людей, вхожих в ближний круг здесь, в Цитадели. Знаете, кто может прислушаться к моим словам. Вы можете обратиться к Совету. Можете помочь убедить их серьезно отнестись к моим предостережениям. Это неплохо для начала.

– Обратиться к Совету? Они не станут меня слушать.

– Конечно, станут. Кто, кроме вас, мог бы говорить от имени Бараха?

– Говорить от имени Бараха? – Магда потрясла головой. – Я теперь не жена Первого волшебника и потому никто – и в Совете, и где бы то ни было еще. – Она приподняла короткую прядь своих волос, чтобы он увидел. – Люди из Совета нарочно обрезали мне волосы, чтобы это стало очевидно всем.

– Кому какое дело до ваших волос? Пусть Барах мертв, но вы по-прежнему жена Первого волшебника. Его кончина не изменила ни того, что вы знали его лучше всех, ни того, что он доверял вам. А он доверял, я знаю – он сам мне сказал. Он говорил, что вы, не обладая даром, зачастую были для него лучшей слушательницей.

– Барах мертв. – Магда отвела взгляд от голубых глаз мужчины. – Совет скоро выберет ему замену. Барах мертв, и я теперь никто. Именно поэтому мне обрезали волосы.

У жителей Срединных земель это давний обычай. Длина волос женщины – знак ее положения. Это важно для всех в Срединных землях и особенно в Цитадели. Она – средоточие власти Срединных земель, поэтому вопросы ранга, влияния и силы здесь всегда важны.

Альрик Рал нетерпеливо взмахнул рукой.

– Я знаю об этом обычае. Он смешон. Я могу понять, когда ничтожные люди обращают внимание на такие мелочи, решая, как рассадить гостей на пиру, но в вопросах более важных подобное не играет никакой роли. А у нас дело нешуточное. Что для вопросов жизни и смерти длина ваших волос?

– Здесь, в Срединных землях, она – самое главное. Я больше не достойна официального признания, поскольку не была рождена благородной, а мой муж, при жизни которого я занимала определенное положение, мертв. Это означает, что я вновь стала той, кем была до брака с ним. И я тут не властна – уж так заведено.

Лорд Рал вновь приблизился к ней.

– Почему, по-вашему, вы стали женой Первого волшебника? Думаете, Барах искал себе слабую, заурядную жену?

– Ну, я…

– Вы стали женой Первого волшебника, потому что были единственной достойной этого женщиной. Можно ли заподозрить Бараха, Первого волшебника, боевого чародея, в том, что он вступит в брак с женщиной слабой? Он женился на вас, потому что вы сильная.

– Все это весьма лестно, Лорд Рал, но, боюсь, не соответствует истине. Я была никем, когда мы встретилась, и с его уходом вновь стала никем.

Казалось, его искренне опечалили ее слова. Огонь в глазах словно бы погас. Лицо погрустнело.

– Вы были его женой, так что, полагаю, должны знать его как никто. – Он горестно покачал головой. – И, должен признать, я очень разочарован, что Барах оказался не таким человеком, каким я его считал, ничуть не лучше любого заурядного дурака, каких полно среди обычных людей.

– Заурядный дурак? О чем вы?

Он поднял руку, потом безвольно уронил.

– Все это время он морочил мне голову. Вы открыли мне неприятную истину. Я всегда полагал его умным и сильным, но, оказывается, Барах был обыкновенным слабовольным человеком, который влюбился так сильно, что женился на женщине низкого происхождения, не имеющей ни положения, ни иных достоинств, – женился попросту потому, что она вовремя состроила ему глазки.

Очевидно, вы, объявившись в одно из мгновений его слабости, по-женски польстили его мужской гордости – и с легкостью заполучили человека с положением. Теперь ясно, что он, по-видимому, был слишком мало уверен в себе, чтобы полагать, будто им может заинтересоваться женщина с положением, поэтому решил обменять свое высокое положение, которого вам так недоставало, на вашу привязанность. Подозреваю, что он вообще был человеком слабым, вопреки тому, что я думал о нем прежде.

Сейчас я понимаю, что, женившись на вас, он скрывал свою неуверенность в отношениях с женщинами. Теперь-то ясно, что он был готов жениться на первой же хорошо сложенной женщине, кем бы она ни была, которая покрутит перед ним аппетитной задницей.

В следующее мгновение острие ножа Магды оказалось на волосок от его горла.

– Я не собираюсь выслушивать ваши оскорбления в адрес хорошего человека, которого здесь нет и который поэтому не способен постоять за себя, – с яростью заявила она.

– Вижу, мой старый друг Барах научил свою никчемную женушку хоть как-то обращаться с оружием.

– Хоть как-то, – согласилась она. – Скажите тем двоим, что, если они сделают еще хотя бы шаг, вы будете дышать не своим поганым ртом, а другим местом.

На самом деле она умела гораздо больше. Обучая ее обращению с оружием, Барах даже использовал магию для пущей плодотворности. Он говорил, что она, жена Первого волшебника, всегда будет мишенью. И хотел, чтобы Магда умела защититься, когда его нет рядом.

– Не могу поверить, что муж когда-либо считал вас другом. Полагаю, сейчас самое время вам отправиться назад в Д’Хару. Я хочу, чтобы на рассвете вы с вашей маленькой армией отбыли. Вам понятно?

На лице человека, к горлу которого был приставлен нож, появилась хитрая улыбка, и он знаком велел двум телохранителям у двери оставаться на месте. Магду удивила эта улыбка, но гнев делал ее сосредоточенной, поэтому нож остался в прежнем положении.

– Что это? Никто, женщина без роду без племени, с короткими волосами, не имеющая никакого положения в обществе, имеет наглость указывать мне, Лорду Ралу, что делать, а чего не делать? По какому праву вы так говорите с правителем Д’Хары, человеком, у которого целая армия за стенами ваших покоев и личная стража внутри? Как вы смеете думать, будто вам позволено так говорить со мной? Где вы, простолюдинка, никто, набрались наглости, чтобы воображать, будто у вас есть такое право?

– Такое право? – взъярилась Магда.

Но тут она увидела огонек в его глазах и поняла смысл происходящего. Ее ярость растаяла. Она вдруг почувствовала себя полной дурой и, не сдержав пристыженной улыбки, с преувеличенным почтением склонила голову.

– Похоже, Лорд Рал не так глуп, как говорят в Совете.

Его ухмылка стала шире.

– Магда, я знал Бараха задолго до того, как вы с ним познакомились. Я сражался рядом с этим человеком. Я знал его нрав. Его никогда не привлекла бы слабая женщина. Его нисколько не интересовала длина ваших волос или положение, когда вы встретились, не так ли?

Магда тряхнула головой, вспоминая первое знакомство с мужем. Он тогда даже не взглянул на ее волосы. Он заглянул ей в глаза и спросил, как ее зовут.

– Для него была важна ты сама. Характер. Барах – человек сильный. Его могли привлечь только сила и темперамент под стать его собственному. Он мог заполучить любую женщину, какую пожелает, ведь они всегда искали его общества, но он всех гнал прочь. И все же выбрал вас. Выбрал не за слабость и заурядность, но потому, что вы отличались от прочих и во всех важных отношениях были ему ровней.

Она снова улыбнулась, на этот раз с признательностью.

– Спасибо за самые добрые слова о моем муже и обо мне, какие я слышала.

– Эти слова правдивы, Магда. Он выбрал вас, потому что вы были достойны его. И был счастлив с вами. Я не позволю вам предать жену моего друга.

Ее улыбка стала унылой.

– Вряд ли я смогу передать, как сильно скучаю по нему, какую потерянность ощущаю.

– Я понимаю. Но давайте прекратим бессмысленные разговоры: есть неотложные дела, требующие нашего внимания. Поскольку Барах мертв, вы единственная, к кому я могу обратиться за ответами. Нам следует быть смелыми и честными, если мы не хотим упустить свой шанс.

Магда наконец подняла голову.

– Чем я могу помочь вам, Лорд Рал?

Глава 10

– Вы должны поговорить с Советом, рассказать им об опасности и убедить в серьезности происходящего, – произнес Альрик Рал. – Барах мертв, и теперь это наше дело, а мы теряем драгоценное время.

– О какой опасности?

Несколько удивившись, он исподлобья бросил на нее недоверчивый взгляд.

– Барах ведь наверняка рассказывал вам о сноходцах.

Магда замерла. Ей хотелось помочь этому человеку, но претило обсуждать то, что Барах рассказывал ей по секрету. Оба они всегда понимали, что ввиду его положения те вещи, которые он обсуждал с ней, должны оставаться строгой тайной. Она никогда не заводила разговор ни о чем таком без недвусмысленного согласия мужа.

Вдруг она вспомнила о записке в своем кармане – о записке, которую Барах оставил ей на крепостной стене. Содержащей его последнее наставление.

«Тебе суждено находить истину. Это трудно, но наберись храбрости, чтобы принять и исполнить свое предназначение».

Было очевидно: Барах хотел, чтобы она действовала. В его записке не говорилось, что ей следует хранить молчание или оставаться в стороне. Он написал, что ей следует набраться храбрости и действовать.

Магда понимала, что с уходом Бараха ей понадобится кто-то, кому она сможет доверять. Хотя она знала кое-кого из тех, с кем Барах работал и кому доверял, но ни разу не слышала, чтобы он говорил, что доверяет кому-то больше, чем Альрику Ралу.

– Да, – сказала она наконец.

– Хорошо. Расскажите мне, что вы знаете о них, – все, что сообщил вам Барах.

Магда глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Что ж, недавно, когда враждебные нам волшебники Древнего мира создали сноходцев, Барах объяснил мне, что подобное оружие, созданное из людей, может означать гибель для всех нас. Еще он сказал, что оставалась одна-единственная, крохотная возможность противодействия. В тайне он без устали работал над решением проблемы. В ходе этой работы он открыл, что сноходцы созданы с помощью искусственно составленного заклинания.

Лорд Рал кивнул.

– Это он рассказал мне, когда с помощью сильфиды явился предупредить меня о сноходцах.

При упоминании сильфиды Магда ощетинилась. Она ненавидела это создание, сотворенное из женщины. Сильфида забирала у нее Бараха, чтобы тот мог быстро перемещаться на большие расстояния. Еще одна разновидность мерзости, созданной волшебниками из человеческих существ.

Магда напомнила себе; не суди так строго. Если бы волшебники не сотворяли подобное, все они сейчас были бы мертвы – в лучшем случае. Были волшебники, создававшие вредоносное оружие, например сноходцев, но великое множество чародеев поставили свои способности на службу спасения жизней. Одним из таких созданий была Сильфида, как бы скверно Магда к ней ни относилась.

– Мы с Барахом обсудили положение, стараясь придумать, как справиться со сноходцами, – сказал Лорд Рал. – Но я с той поры не получал никаких вестей о происходящем. Не знаю, преуспел ли Барах в чем-нибудь. Это одна из причин, почему я здесь.

– Ну, поскольку Барах понимал, как действует это заклинание, он в меру своего представления мог создать близкую, пусть и не вполне рабочую, копию конструкции этого заклинания. И на этой копии запустить искусственную сеть верификации. А располагая действующей сетью верификации, по уникальным узлам и ключевым элементам заклятия он вышел на людей, причастных к созданию самого заклинания.

Услышав это, Рал в изумлении поднял брови.

– Великолепно. Не знал, что подобное возможно.

Она кивком подтвердила, что это так.

– Однажды ночью я видела это: устрашающую конструкцию из светящихся линий, пронизывающих воздух. Барах запустил сеть вокруг себя, чтобы отследить узлы. Я ужасно переживала за него, пока он неподвижно висел внутри.

Рал словно увидел ее в новом свете.

– Для рожденной без дара вы отлично понимаете суть волшебства. Сомневаюсь, что хотя бы один из сотни чародеев понял бы хоть что-то из того, о чем вы мне только что рассказали. – Лорд Рал нетерпеливо покрутил рукой. – И как Барах поступил дальше?

– У него была какая-то связь с теневой группой. Я никогда не видела их и не знаю, кто они, но подозреваю, что, возможно, это борцы сопротивления из Древнего мира. Он тайно встречался с ними и поручил им выполнить в Древнем мире секретное задание.

Лорд Рал выгнул бровь.

– Совет знал об этом?

– Никто не знал. Создание копии заклинания, искусственная сеть верификации, ее активация и прослеживание узлов, встречи под покровом ночи с упомянутыми людьми – об этом никто ничего не знал. Барах сказал, что теперь, с появлением сноходцев, все может оказаться под угрозой, если хоть кто-то об этом узнает.

Недавно он вернулся домой за несколько часов до рассвета и рассказал, что посланные им люди пробрались в Древний мир и убили группу волшебников, создавших заклинание сноходцев. Барах не мог поделиться своим восторгом ни с кем, кроме меня. Он чуть не плакал от облегчения и уверял, что, по всей вероятности, это столь сложно сконструированное заклинание никогда больше не удастся применить.

Лорд Рал с облегчением выдохнул.

– Именно такое подтверждение я и надеялся услышать. Не представляю, как ему удалось осуществить такое трудное дело, но теперь все человечество у него в неоплатном долгу. – Он снова нахмурился. – Что насчет самой конструкции заклинания?

Магда наклонилась ближе и понизила голос.

– В ту ночь, вернувшись, Барах рассказал мне, что его людям удалось не только убить группу, создавшую сноходцев, но и выкрасть заклинание и доставить его к нам. Они отдали его Бараху.

Лорд Рал казался искренне потрясенным.

– Нет!

– Да, – сказала она, уверенно кивнув. – Барах показывал мне маленькую костяную шкатулку, ее стенки и крышка были скреплены шнуром из полосок высушенной человеческой плоти. Внутри лежало нечто, завернутое в оленью шкуру. Он вынул сверток из шкатулки, развернул и показал мне округлый предмет величиной с куриное яйцо. Тот был черен как безлунная ночь, как нечто выкованное в самых темных глубинах преисподней, а по его поверхности сновали призрачные тени. Словно саму смерть принесли в мир жизни. – Магда прижала ладони к животу, чувствуя, будто внутри образовался тугой комок. – Казалось, этот зловещий предмет способен высосать весь свет из комнаты.

Гоня от себя эти воспоминания, она опять взглянула ему в лицо.

– Когда Барах при помощи своего дара вскрыл заклинание, вспыхнула конструкция выше его роста. Тысячи ярких цветных светящихся линий, соединенных в сложную округлую решетчатую структуру, очень похожую на сеть верификации, созданную им ранее. Это было и красиво, и страшно. Барах сказал, что при использовании этой сети по назначению внутрь ее становится человек, которому предстоит стать сноходцем.

Магда отошла на несколько шагов, пристально глядя в темный угол комнаты.

– Я не могу представить себя на месте человека, добровольно шагнувшего в подобную сеть, чтобы стать чем-то отличным от того, кем родился. Не представляю, как можно позволить себе стать изготовленным с помощью магии оружием.

Альрик Рал еще мгновение молча смотрел на нее, затем осторожно подтолкнул к продолжению истории.

– Так ему удалось обезвредить чары?

– Обезвредить? – Магда посмотрела через плечо и встретилась с его мрачным пристальным взглядом. – К сожалению, нет. Он сказал, что заклинание слишком сложное, чтобы безопасно разделить на части. Сказал, что даже не знает, возможно ли вообще его обезвредить.

Лорд Рал в раздумье потер подбородок.

– Значит, оно где-то здесь?

Магда покачала головой.

– Он забрал заклинание с собой в Храм Ветров, где оно будет надежно сокрыто.

– Храм Ветров! – Лорд Рал с облегчением выдохнул. – Лучшей новости я еще не слышал. А еще лучше, что, поскольку погибла группа, создавшая это заклинание, в Древнем мире вряд ли создадут новое.

Кажется, да. Барах устранил угрозу, и может быть, мы уже не на грани уничтожения.

Лорд Рал опустил ладонь на рукоять меча.

– Он не говорил, удалось ли ему обуздать ту силу, что уже выпущена на свободу здесь, в мире живых? Нашел ли он способ устранить тех сноходцев, которые уже созданы?

Магда побарабанила кончиками пальцев по небольшому столику, инкрустированному серебряными листьями, вспоминая точные слова мужа.

– Барах сказал: «Нам еще предстоит справиться с теми, что уже созданы, но по крайней мере там теперь не смогут наштамповать новых сноходцев, так что эти твари больше не будут появляться на свет. Эта магия теперь надежно заперта. – Потом отвел взгляд и со вздохом добавил: – На какое-то время».

Глава 11

– «На какое-то время»? Что он имел в виду?

Магда покачала головой.

– Не знаю. Это все, что он сказал. По возвращении из Храма Ветров он был тих и рассеян. Не уверена даже, что он хотел, чтобы я услышала эту последнюю фразу.

Что она помнила лучше всего, так это как долго он не выпускал ее из объятий, словно она была для него важнее всего на свете. Она остро тосковала по его рукам, дающим прибежище и защиту. Но почему тогда, если он так сильно беспокоился за нее и перед ним стояло столько важных проблем, почему он покончил с собой? Магда сглотнула, пытаясь избавиться от этих мыслей, чтобы не расплакаться.

– Как я и надеялся, Барах в очередной раз совершил нечто, казалось бы, невозможное и лишил их способности создавать новых сноходцев. – Лорд Рал с решительным видом посмотрел на Магду. – К сожалению, это никак не помогает нам справиться с уже существующими сноходцами. А они легко могут оказаться той бедой, что приведет к нашему уничтожению. Этой угрозе необходимо найти противодействие.

Магда знала, что это верно. Барах рассказал ей, что, когда человека заключают в конструкцию такого заклинания, магическая сила сети вплавляется в его сущность, в душу. Он отчасти остается тем же человеком, но не только. Он становится существом с небывалыми силами и способностями, от которых другие не могут защититься.

Исходя из названия, Магда сперва решила, что они пробираются в сны людей, но Барах объяснил, что дело обстоит более скверно. На самом деле они проскальзывают в бесконечно малые пустоты между мыслями, как вода просачивается в поры губки. Они не использовали сны для проникновения в сознание человека, а скорее становились для жертвы кошмаром наяву.

Встревоженная Магда отошла на несколько шагов в сторону, раздумывая. Ей не хотелось выпытывать у мужа подробности, когда он только-только вернулся. Она так радовалась тому, что он вернулся к ней невредимым, что хотела одного – обнять его.

Она вернулась.

– Может ли сноходец вторгаться в чужие мысли?

– В принципе такое возможно, однако проникнуть в разум человека довольно сложно, поэтому, чтобы облегчить себе задачу, сноходцы используют дар жертвы. По сути, они захватывают власть над врожденной магией человека и обращают ее против него. Когда в деле замешаны сноходцы, дар – опасная тягота.

– А те, кто не обладает магическим даром, как я?

– Попасть в разум человека, лишенного магических способностей, сноходцу намного сложнее и еще сложнее контролировать его. Не то чтобы это исключалось, но требует огромных усилий. Главный вопрос – зачем им это? В конце концов, сноходцы созданы в качестве оружия, поэтому от них, казалось бы, следовало ожидать поиска более значимых целей. То есть волшебников.

– Это понятно, – сказала Магда, пытаясь увязать то, что знала раньше, с тем, что узнавала сейчас. – Но ведь человек это заметит, правда? Поймет, что сноходец вторгся в его мысли?

– Нет, не обязательно. Сноходец может затаиться в вашем разуме, наблюдать и слушать, а вы, пока он сам не захочет дать о себе знать, не будете догадываться о его присутствии. Оказавшись внутри вашего разума (о чем вы и понятия не будете иметь), сноходец не только получит доступ ко всем вашим мыслям, но и возможность подслушивать все, что вы слышите – планы, способы обороны, имена – все, что может оказаться полезным врагу.

Но при желании сноходец может уведомить вас о своем присутствии и заставит сделать все, что угодно, или использует для какой угодно цели. Он может, например, с вашей помощью выявить других важных людей для проникновения в их разумы. Вы будете не в силах воспрепятствовать себе.

В свое орудие – иными словами, в невольных убийц – сноходцы часто превращают безобидных с виду людей. Добрые или даже робкие подходят для этого лучше всего. При желании сноходец может заставить даже такого человека убить своего лучшего друга или того, кого он любит.

Власть сноходца абсолютна. Он может затаиться, и вы даже не узнаете, что он там, или незаметно присутствовать, коварно нашептывая указания, которые вы будете принимать за собственные мысли. Если он пожелает, то сделает свое присутствие предельно ясным, навязав полный контроль над вашими действиями или, что я видел собственными глазами, вызывая невообразимую боль.

Расхаживая по комнате, Магда скрестила руки на груди, ее тревога росла с каждой секундой. Проходя мимо двух высоких молчаливых стражей, стоявших широкими спинами к дверям, она бросила на них подозрительный взгляд. Они буквально не спускали с нее глаз. Насколько ей было известно, сноходец мог присутствовать в их разуме.

– В таком случае они, возможно, уже здесь, в Цитадели. И уже знают все о нашей обороне, о наших планах. – Она постучала пальцем по виску. – Насколько мы знаем, они могут в эту самую минуту быть в наших мыслях, слушать, наблюдать, выбирать момент для нападения.

Лицо Лорда Рала отразило сомнение.

– Не думаю. Сноходцы – новое оружие. Их способности недавно обретены. Попытайтесь представить, как трудно новообращенному сноходцу научиться применять их с пользой.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, будь у вас сейчас способность проникать в разум врагов в Древнем мире, как бы вы отобрали подходящего человека? Даже зная нужное имя, если вы не смотрите прямо на него, как вы найдете этого человека среди миллионов неприятельских разумов? Как узнаете, кого искать или где он может быть? Как станете искать того единственного, кто нужен? Если бы вы пытались нацелиться на важных представителей врага, как вы узнали бы, кто они? Как определили бы их и затем нашли? Где бы вы искали?

Он покачал головой.

– Нелегко установить правильные связи. Не сомневаюсь, что скоро сноходцы смогут достаточно далеко распространиться в наших рядах, как лесной пожар – даже в Цитадели, – но, если удача на нашей стороне, у нас еще есть немного времени.

– Времени? На что? Добрые духи, – воскликнула Магда, в отчаянии всплеснув руками, – мы беззащитны перед ними. Что хорошего можно успеть за это время? Мы действительно на грани полного истребления.

– Не совсем, – сказал Лорд Рал. – Задача Бараха состояла в том, чтобы устранить возможность создания новых сноходцев. Моя задача – создать противодействие уже существующим.

– Но, если у вас нет сноходца, как проверить его возможности или убедиться, на что он способен? Если уж на то пошло, как удостовериться, что противодействие действительно работает?

В это мгновение, увидев выражение, появившееся в его глазах, Магда впервые в полной мере поняла, почему этого человека так боялись. В них была страшная решимость и жуткая убежденность.

– Потому что, – сказал он, – мы поймали одного из них.

Магда на миг изумленно застыла.

– Вы действительно поймали сноходца? – наконец спросила она. – Вы уверены?

– Абсолютно.

– Откуда вы знаете, что он действительно сноходец?

– Их невозможно спутать ни с кем. Заглянуть в глаза сноходцу все равно что увидеть кошмар наяву. Глаза у них совершенно черные, как зловещий предмет, который вы описали, – тот, что Барах показал вам, а потом забрал с собой, чтобы запереть в преисподней. Когда сноходец смотрит на вас, смутные тени проносятся по чернильно-черной поверхности его глаз, таких черных, что кажется, будто они способны поглотить солнечный свет дня и привести в мир вечную ночь.

– Я хорошо помню черную вещицу, что Барах мне показывал. – Магда потерла ладонь о ладонь, не в силах отвести взгляд Лорда Рала, в чьих глазах плескалась сдерживаемая ярость. – Вы сумели склонить его к сотрудничеству или узнать от него что-нибудь полезное?

Костяшки его пальцев, сжатых в кулаки, побелели.

– Он убил много моих людей – людей, которых я любил – и вынудил меня убить нескольких невинных, которых он подчинил себе и пытался их руками расправиться со мной. Он доставил нам немало хлопот, но в итоге я смог с его помощью раскрыть тайну власти сноходцев.

Магда не спросила, как именно он склонил сноходца к сотрудничеству. Время было военное, шла борьба за существование. Каждый день эта борьба уносила множество жизней. На кону было намного больше невинных жизней. Судя по тому, что она слышала, если д’хариане в чем-то и были хороши, так это в умении заставить людей рассказать все, что те знают.

– На решение этой задачи пришлось затратить очень много, – сказал он, – но это было необходимо, и результат того стоил. В итоге мне удалось создать защиту от них, способ блокировать их способности.

Не веря своим ушам, Магда подступила ближе.

– Вы действительно можете остановить их?

Лорд Рал кивнул.

– Мне удалось построить очень сложное заклинание, которое я, как ни странно это звучит, пропустил через себя. Теперь эта магия – часть моего существа, часть каждой моей частички. В некотором смысле я нечто большее, чем был прежде, некое подобие того оружия, которое мы создаем из людей. Эта новая способность теперь полностью ограждает мой разум от сноходцев.

Она схватила его за руку пониже локтя.

– Вы уверены?

– Да. Я проверил это на нашем сноходце.

– Но откуда у вас уверенность, что он не притворялся, будто не может проникнуть в ваш разум?

Лорд Рал поднял бровь.

– Принимая во внимание, что с ним при этом проделывали и как долго, уверяю вас – если бы он мог проникнуть в мой разум, чтобы прекратить свои мучения, он непременно сделал бы это.

– Значит, магия, созданная вами – наше спасение!

– И да, и нет.

Она почувствовала, что надежда опять ускользает от нее.

– Что вы имеете в виду?

– Я смог создать защиту от сноходцев, и она работает превосходно. Загвоздка в том, что она работает только для меня. Как я ни старался, мне не удается воссоздать ту же способность у других. Это мое личное свойство, особенность моей природы.

У Магды оборвалось сердце.

– Значит, остальные отданы на милость сноходцев.

– Не совсем. В конце концов мне удалось создать способ защищать и других людей. Это часть вечно обостряющегося равновесного противодействия сил, о котором я уже говорил. Волшебники Древнего мира получили временное преимущество благодаря сноходцам, но я создал для них преграду – а теперь и способ, как с помощью этой преграды защитить и других. Я могу препятствовать замыслам врага.

Магда посмотрела на него с подозрением.

– Тогда в чем загвоздка?

– Высший Совет. Многие земли Д’Хары приняли предложенный мною выход, и сейчас защищены от сноходцев. Для внедрения такой же защиты здесь необходима помощь Совета. Вот почему мне нужно, чтобы вы поговорили с ними. Я уже пробовал предупредить их об опасности, в которой мы находимся, и объяснить, что предлагаемый мною выход – необходимость, но без поддержки Бараха мои слова для них пустой звук.

Магда прижала пальцы ко лбу, раздосадованная тем, что ему по-прежнему казалось, будто она может указывать Совету.

– Если они не желают слушать Лорда Рала, повелителя земель Д’Хары, они наверняка не станут слушать меня.

– Уже несколько лет Совет регулярно выслушивал ваши доводы и знает, что ваши обращения всегда вызваны важными причинами и хорошо обоснованы. Им не в диковинку слышать вас. Они нередко соглашались с вашими предложениями. А ко мне они всегда относились с подозрением и не склонны выслушивать меня непредвзято.

– Лорд Рал, жаль, что это так, но едва ли…

– Если они сейчас откажутся выслушать ваше столь важное сообщение и не сделают того, что необходимо, люди Срединных земель не смогут защитить свои разумы.

Магда помедлила, пораженная этими словами.

Они походили на слова в записке.

А теперь будь сильной, защищай свой разум…

Она задумалась, не это ли Барах имел в виду? Не пытался ли он предупредить ее о сноходцах? Но как такое может быть?

Магда похолодела от недоброго предчувствия, вспомнив шепот в своем сознании, побуждавший ее спрыгнуть со стены.

Возможно ли?

Страх затопил ее.

– Что нужно сделать, чтобы защититься? Какое «противоядие» вы создали?

– Благодаря изобретенному мной заклинанию, ставшему частью меня, захватить мой разум сноходцы не могут. Но повторю: я не могу создать такую же защиту для других. Я пробовал, но это невозможно. Зато я смог создать узы, связывающие других людей с моей защитной магией. Узы защищают их разум от проникновения сноходцев точно так же, как и мой.

– Вы уверены? Как такое вообще возможно?

– В любом человеке, даже не владеющем магией, как вы, есть искра магических способностей. Это живая искра каждому позволяет взаимодействовать с магией, даже если он сам не может ее применять. Благодаря этой частичке дара любой, кто примет меня как своего правителя, станет моим подданным и будет связан со мной. Между нами возникнут прочные узы. Между ими и мной – между мной и ими. Я становлюсь их защитой, магией против магии, а они, – он указал на двоих, наблюдавших за ними со своего поста у двери, – в свою очередь защищают меня.

Магда заморгала.

– Вы хотите сказать, что для защиты от сноходцев люди должны присягнуть вам в верности?

– И да, и нет. Связью, скрепляющей узы, служит искренняя вера в мою власть над ними, и фактически только это и требуется. Но клятва верности помогает многим сомневающимся полностью предаться мне.

– Как обычная клятва верности может создать и поддерживать связь с этой вашей способностью?

– Дело вовсе не в самой клятве. Не что иное как осознание своего нового положения, убежденность в том, что они мои подданные, а я их верховный правитель, питает связь искры их дара с моей магией. Чтобы связь с заклинанием во мне действовала, отношение должно быть искренним. Пусть это им не нравится, но им необходимо принять, что я их властелин.

– Все равно не понимаю…

– С этим всегда проблемы, но у нас нет времени, чтобы пытаться разъяснить людям все тонкости магических связей с искусственно созданными заклинаниями. – Он раздраженно махнул рукой. – Они сложны и их тяжело объяснить даже тем, кто наделен магическими способностями, даже волшебникам. К счастью, я обнаружил, что клятва помогает людям принять это, возжигает веру, создает связь.

– Клятва?

– Да. Чтобы связь возникла, на самом деле требуется только торжественное признание человеком моей власти над ним. Но повторю – клятва намного проще и почти всегда срабатывает. Действует абсолютно безотказно при наличии страха – боязни сноходцев или хотя бы боязни меня. Страх порождает потребность, потребность вызывает искренность. Искренность – необходимый элемент.

Однажды возникнув, эти узы, используя искру дара, становятся своего рода проводящим каналом, соединением с уже выстроенной защитой, которая есть во мне, защищающим других, взыскующим защиты. Мне стоило немалых усилий создать клятву, которая оживляет и питает эту связь.

Магда уставилась на него.

– Как звучит эта клятва?

– Чтобы оказаться под защитой, человек должен произнести следующую присягу: «Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь – служение тебе. Наши жизни принадлежат тебе».

Это ошеломило Магду.

– И вы полагаете, что люди дадут вам такую клятву?

– Я пытаюсь сохранить им жизнь, Магда. – Он рассеянно махнул рукой. – Но слово «клятва» действительно побуждает некоторых отказаться, поэтому я предпочитаю называть это несколько мягче – обещанием служения. Выяснилось, что итог почти тот же, если произнести слова обещания, преклонив колени и простершись ниц. Что-то в коленопреклонении и клятве верности способствует возникновению страха и распространению его в душе взыскующего.

Ничего удивительного, что Совет отклонил план Лорда Рала.

Ведь он просил их помочь ему стать правителем всего Нового мира.

Глава 12

Благодаря тому, что в прошлом рассказал ее муж, и тому, что она узнала от Альрика Рала, Магда начинала в полной мере осознавать грозящую им смертельную опасность. Было только вопросом времени, когда сноходцы научатся использовать свои способности для проникновения в сознание людей Цитадели Волшебника. Если ничего не сделать для защиты этих людей, дело быстро пойдет к развязке.

Цитадель была в Срединных землях не только оплотом власти, но и во многих отношениях их сердцем и душой. Здесь жил и работал Совет, а также представители разных земель вместе с военачальниками, чиновниками и разнообразными официальными лицами. Но, возможно, еще важнее было то, что, пока огромные армии при поддержке чародеев сражались на полях войны, некоторые из самых выдающихся волшебников жили в Цитадели, трудясь над важнейшими задачами, от противодействия оружию, созданному в Древнем мире, до создания собственного нового оружия.

Эти волшебники день и ночь трудились на нижних этажах Цитадели (многие в глубокой тайне) над вещами, о которых Барах редко говорил. Магда помнила шепот Тилли – леденящие душу слухи о некоторых исследованиях. И хотя она не всегда доверяла тому, что слышала от Тилли, она знала, что эти истории, вероятно, недалеки от истины.

Если совет не примет план Альрика Рала, а волшебники не придумают собственную контрмеру, Новый мир падет.

Но, с другой стороны, принять план означало сделать Альрика Рала больше, чем просто королем. Это означало, что он станет властителем всего Нового мира. Это означало, что ему позволят создать империю и назвать себя ее повелителем.

Даже если Магда смогла бы повлиять на Совет, согласна ли она принимать в этом участие? Согласился бы на это Барах?

Она вспомнила, как чуть раньше в этот же день сама собиралась, будто в тумане, броситься в объятия смерти с гребня стены. Хотя прошло всего несколько часов, сейчас это казалось сном из далекого прошлого.

Неужели она всерьез собиралась сделать это? Неужели в душе она действительно желала смерти? Хотела покончить с собой? Конечно, сейчас она все еще была убита горем и будущее казалось мрачным, но уже несколько в ином ключе.

Она вспомнила шепот, побуждавший ее прыгнуть.

Возможно ли это?

Если это правда…

Во рту у нее пересохло.

– Я поняла, что вы имеете в виду, Лорд Рал. – Магда переплела пальцы и отошла на несколько шагов, пытаясь осознать всю чудовищность происходящего. За последние несколько дней ее жизнь перевернулась вверх дном. Все изменилось. Еще недавно, несмотря на тяготы войны, муж был для нее защитой. Сейчас защита исчезла. Сейчас она могла рассчитывать только на себя.

– Тогда вам следует действовать, – сказал Альрик. – Вы должны сделать все возможное, чтобы убедить Совет помочь мне защитить Срединные земли от сноходцев.

Магда, неподвижным взглядом смотревшая в темный угол комнаты, куда почти не проникал свет свечей, наконец обернулась. И посмотрела прямо в его мрачное лицо.

– Вы правы. Не знаю, сумею ли я убедить Совет прислушаться ко мне, но надо попытаться. Мне необходимо найти способ склонить их к сотрудничеству. Правда на нашей стороне. Может быть, я смогу доказать им это и заставить их увидеть, как действовать на общее благо.

Он глубоко вздохнул, кивая.

– Благодарю вас, Магда. Будем надеяться, что вам удастся убедить Совет. Возможно, это наш единственный шанс.

Но Магду вдруг атаковала боль – так внезапно, так неожиданно, так жестоко, что у нее перехватило дыхание.

Она вся одеревенела, когда жгучая боль охватила голову. Будто полдюжины раскаленных иголок одновременно вонзились в уши, виски и в основание черепа.

Бритвенно-острый всплеск боли полоснул по нервам под ушами, словно кто-то вонзил ей под челюсть с обеих сторон новые раскаленные иглы. Глаза Магды наполнились слезами, рот широко открылся, но закричать она не сумела. Не сумела даже вдохнуть. Под бременем страшной боли ее мышцы окаменели.

Лорд Рал нахмурился.

– Магда?

Она видела его недоумение и беспокойство, но не могла выговорить ни слова, чтобы сообщить ему, в чем дело. Ей хотелось кричать, но она не могла. Больше всего ей хотелось, чтобы внезапная дикая боль прекратилась.

Она не могла больше вытерпеть ни секунды этой боли. Так же сильно, как хотела жить, сейчас она хотела умереть, если это принесло бы избавление.

В этот миг беспомощности и отчаяния она все поняла.

Первоначальное неистовство боли вдруг чуть утихло. Магда не знала, что это было – извращенная игра или сокрушительная боль нахлынет вновь с новой силой. В миг этой краткой передышки она с трудом сделала вдох.

Но вскрикнуть не успела – боль ударила снова, но безгранично сильнее, чем в первый раз. Магда не думала, что такое возможно, но боль стала сильнее. Ее неимоверная сила лишила Магду чувств.

Пошатнувшись, она перестала понимать, где она. Казалось, ее череп медленно раздавливают.

Мощный молниеносный удар из ниоткуда поразил ее в живот, заставив согнуться пополам. Неведомая сила сдавила грудь, так что напряглись мышцы. Магда услышала хруст и почувствовала, как ломаются ребра, причиняя дополнительную боль, прошивающую все тело.

Широко раскрыв глаза в невыносимой пытке, она увидела, что Лорд Рал бежит к ней, но его движения казались невероятно медленными. Он казался чуть ли не изваянием, неспособным сдвинуться с места. Она усомнилась в том, что при той фантастической медлительности, с какой он передвигался, ему удастся приблизиться к ней раньше, чем она умрет.

Она ощутила, как что-то густое и теплое потекло из ушей и по подбородку. Увидела, как по полу у ее ног разбрызгивается ярко-красная кровь.

Магда тяжело рухнула на колени.

Вдруг оказалось, что она словно бы смотрит в темный туннель. Внезапно все сделалось очень далеким. Магде казалось, что она слышит голоса, но выделить их из мучительного пронзительно-звонкого шума не удавалось.

У самой темной кромки своего сузившегося поля зрения она увидела двоих здоровенных охранников Лорда Рала: вынув мечи, они приближались к ней. Она поняла, что сейчас они видят в ней опасность.

Кровь, вытекающая из ушей и капающая с подбородка, образовала на полу под ней красную лужу. Она чувствовала, как теплая сырость увлажняет колени и пропитывает платье.

Сквозь ошеломляющие мучения, сквозь парализующую боль, от которой раскалывалась голова и сводило живот, Магда вслед за охранниками поняла, что происходит. Даже настолько сбитая с толку, она в полной мере осознавала чужое присутствие, рвущееся из глубин ее сознания.

Если эта тварь не убьет Магду, охранники уж точно убьют. Магда осознала, что жить ей осталось лишь несколько драгоценных секунд.

Осознав это, она поняла, как отчаянно не хочет умирать. Как бы она ни жаждала остановить боль, умирать она не хотела. Ей никогда так сильно не хотелось жить. Но она чувствовала, что все ближе к темному краю преисподней.

Тогда Магда вспомнила напутственные слова мужа из записки в ее кармане.

«А теперь будь сильной, защищай свой разум и живи так, как можешь жить только ты».

Лорд Рал был прямо перед ней, ее кровь пачкала его сапоги. Нагнувшись, он положил руки ей на плечи и что-то прокричал.

Она не услышала. В ушах стоял лишь прерывистый вой боли.

Когда боль затмила ее взгляд, угрожая ослепить, Магда вцепилась в штанины Лорда Рала. Она знала, что за краткие мгновения может не только потерять зрение, но и лишиться чувств. Она знала, что у нее есть лишь эти быстролетные секунды, а потом все будет потеряно.

Она слышала, что Альрик Рал над ней что-то настойчиво выкрикивает, но не могла разобрать долетающих издалека слов. Она почувствовала, как его крепкие пальцы вцепились в ее плечи, когда он склонился над ней.

Она знала, что это – ее единственный шанс.

Но не знала, сможет ли собраться с силами.

– Магистр Рал… – хрипло выдавила Магда. Кровь капала с ее губ. Она ощущала ее вкус во рту.

Ужас сдавил ей горло. Сердце билось все слабее. Магда знала, что скоро умрет, и уже ощущала слабый трепет уходящей жизни. Казалось, чтобы удержать ее, нужно слишком много усилий.

Слишком многих усилий требовал даже следующий вдох.

Однако какая-то часть ее отчаянно не хотела сдаться соблазну избавления от страданий.

Магда собрала все остатки сил и открыла рот для последнего вдоха.

Наполнив легкие в этом последнем в ее жизни вдохе, она заставила себя продолжить в отчаянной спешке, полностью отдавшись произносимым словам, полностью отдавшись их смыслу.

– Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь – служение тебе. Наши жизни принадлежат тебе.

Тьма надвинулась на нее, помрачая душу. Магда решила, что опоздала.

Но потом боль внезапно отхлынула.

Вся мощь сокрушительной пытки отхлынула, Магда рухнула наземь, тяжело дыша; она разрыдалась от долгой муки и от чудесного чувства благодарности Бараху, давшему ей совет защищать свой разум.

Его слова только что спасли ей жизнь.

Барах только что спас ей жизнь.

Лорд Рал только что спас ей жизнь.

Глава 13

Освобожденная от присутствия чужака, но все еще терзаемая болью, Магда лежала в густой бархатистой луже собственной крови. В уши и челюсть все еще отдавала ужасная головная боль. Но Магда радовалась этой боли, не шедшей ни в какое сравнение с той, сокрушительной, причиняемой сноходцем изнутри.

Как бы ей ни хотелось, чтобы ее сейчас не трогали, не причиняли новых страданий, у нее не оказалось сил сопротивляться, когда Лорд Рал и двое его телохранителей осторожно перевернули ее. Она закричала от мучительной боли, вызванной этим движением, чувствуя, как сломанные ребра трутся друг о друга при малейшем вздохе.

– Ну-ну, тише, – сказал Лорд Рал с удивительной нежностью, обхватывая своими большими ладонями ее слабо подрагивающие руки. – Все будет хорошо. Но вам нужно успокоиться. Не пытайтесь встать.

Магда в оцепенении лишь смутно сознавала, где она и что делается. Казалось, все это происходит с кем-то другим, а она лишь наблюдает со стороны. Тело пронизывала ужасная пульсирующая боль, но, тем не менее, и это казалось странно отдаленным.

– Во всяком случае этот ублюдок отвязался от нее, – сказал один из дюжих телохранителей.

Лорд Рал что-то буркнул, соглашаясь, и посмотрел на нее сверху вниз.

– Все будет хорошо, Магда. Я помогу.

Магда кивнула, хотя на самом деле не понимала почему. Ей пришлось сглотнуть кровь, заполнявшую рот.

Лорд Рал склонился над ней. В его глазах было очень странное выражение. Потом Магда поняла, что это страх.

Увидев этот взгляд, понимая, что боится он за нее, она страшно перепугалась. Крепко держа ее за плечи, он заставил ее снова лечь.

– Послушайте, Магда. Вам нельзя шевелиться. Не сопротивляйтесь. Оставьте это мне.

Она хотела спросить, о чем он, но сорвавшийся с языка лепет был непонятен даже ей самой.

Он бледно улыбнулся.

– Говорить ни к чему. Нужные слова сами придут, когда понадобится. – Он похлопал ее по плечу. – Сейчас вы защищены от сноходца.

Магда обмякла от облегчения. По крайней мере чудовище покинуло ее разум. Она совсем недолго ощущала его зловещее присутствие, но знала, что никогда этого не забудет. Слезы благодарности за избавление от сноходца побежали по ее щекам. Даже если ей придется долго терпеть последствия его нападения – даже если она умрет – она по крайней мере наконец освободилась от его мерзкого присутствия.

– Мне нужно проникнуть в ваш разум, Магда.

Она только что спаслась именно от этого. И хотела, чтобы больше никто, никогда не вторгался в ее разум. Она не желала, чтобы кто-нибудь управлял ею таким образом. Испуганная этими мыслями она забилась, пытаясь вырваться из его рук.

– Послушайте меня, – сказал Рал, крепко держа ее за оба запястья одной большой рукой, – это нужно просто чтобы загладить ущерб. Вы по-прежнему теряете много крови. Нужно торопиться. Вам придется позволить мне помочь. Просто лежите неподвижно и не сопротивляйтесь, хорошо? Сможете? Вы можете довериться мне? В этом случае будет легче.

Это был шанс выжить. Это был шанс вырваться обратно из страшной темной пустоты. Она уже боролась за свою жизнь. И не могла позволить себе скользнуть по ту сторону завесы. Наконец она позволила себе расслабиться и кивнула.

– Благодарю вас, Магистр Рал, – с величайшим трудом выдавила она.

Он коротко улыбнулся и обхватил ее голову. Его ладони заглушили все далекие звуки окружающего мира и, как она осознала потом, ее собственные всхлипы.

Она снизу вверх смотрела в его голубые глаза, словно в небо. Глядя в эти глаза, не в силах моргнуть, она погрузилась в их успокаивающую синеву. Его глаза стали небом. Магда почувствовала, что падает в эту лазурную вечность, которая стала сапфировой, затем зеленовато-синей, затем темно-синей и наконец сделалась просто непроглядной тьмой.

Она ощущала, как его сила мощно давит на ее разум, а холодный поток его магии проливается через все ее существо.

Бараху случалось лечить ее, но от более простых вещей – глубоких царапин, подвернутой лодыжки, сводящей с ума головной боли, – и сейчас она узнала ни на что не похожее прикосновение магии Приращения. То, что раньше бывало тонкой струйкой, сейчас лилось широким ледяным потоком, подавляющим своей мощью.

Впрочем, еще острее Магда ощущала жгучее прикосновение того, что, как она понимала, должно было быть магией Ущерба. Она догадывалась, что Лорд Рал удалял последствия повреждений, нанесенных присутствием в ней сноходца.

Магда охнула от внезапного обжигающего тепла в ушах. Она слабо дернулась, ощутив запах горящей плоти, и поняла, что он, должно быть, прижег раны, чтобы остановить кровотечение.

Хоть ей и казалось, что она заблудилась в странной пустоте, Магда знала, здесь она не одна. Он оставался рядом, действовал, пытаясь помочь. Это отчасти напоминало то, как сноходец давал знать о себе ее сознанию, но в то же время было иной стороной присутствия чужака. Сноходец, знала – чувствовала – Магда, был злобным и хотел одного – вредить. Сейчас, напротив, присутствие было доброжелательным. Несмотря на боль, пронизывающую тело, она ощущала, что его цель – помочь ей, рассеять в конечном счете ее боль.

Она могла чувствовать каждую ниточку магии Приращения, скрепляющую ее разорванные мышцы и сломанные ребра. Боли это, в общем, не порождало, но странное ощущение вызывало у нее тошноту. Магде хотелось избавиться от этого ощущения, но она понимала, что в нем ее единственная надежда, поэтому сдерживалась. Теплота, просачивающаяся в глубь ушей, тоже казалась неприятной.

В то же время она сознавала – он добивается, чтобы она позволила ему унять ее муку. Магда упрямо сопротивлялась. Она не хотела, чтобы кому-то еще, особенно Магистру Ралу, пришлось пережить те же мучения, что и ей. Она цеплялась за них, пытаясь оградить его от всей глубины своих страданий.

Это не помогло. Рал был сильнее ее. С пугающим чувством беспокойства за его безопасность Магда ощутила, как боль ослабляет свою хватку. С удалением этого препятствия, его магия проникала все глубже в ее «я», пробиралась все глубже к сердцевине, чтобы исцелить ее.

Когда остатки леденящей муки исчезли, она, наслаждаясь блаженством освобождения, наконец почувствовала тепло его исцеляющей магии, согревающее ее.

Она парила в этом сияющем тепле, лишь отстраненно осознавая, что существует еще что-то кроме этой утешительной поддержки.

Магда утратила чувство времени. Она не знала, долго ли пребывает в этой обители безмятежности. Возможно, прошли лишь секунды, а может, дни. В этой безмолвной пустоте время потеряло смысл. В этом странном тайном месте его не существовало.

Потихоньку она осознала, что все закончилось.

Ее глаза наконец открылись, и проявилась комната. Магда вдруг поняла, что лежит на диване. Лорд Рал стоял над ней, на его лбу выступили крохотные капельки испарины. Он выглядел обессиленным.

Свечи на железном подсвечнике почти догорели. Она поняла, что лечение продолжалось всю ночь.

Магда коснулась уха, затем провела пальцами по подбородку. Боль исчезла.

В груди тоже не болело. Она положила руку на ребра и пощупала. Они были целы и больше не отзывались на прикосновение болью.

Более того, хотя она все еще тосковала по Бараху, все еще страдала от его отсутствия, это теперь воспринималось иначе. Боль утраты не казалась столь сокрушительной, как раньше. Магда все еще горевала, но поняла, что острота страдания смягчилась.

Она всегда будет тосковать по мужу, всегда будет любить его, но теперь она поняла, что может идти своим путем. Ей просто необходимо идти.

– Благодарю вас, – прошептала она Лорду Ралу.

Он устало улыбнулся.

– Вам сейчас требуется отдых, но, боюсь, времени на это у нас нет.

Магда села, вытирая глаза, и огляделась.

– Все еще ночь?

Его улыбка стала шире.

– Уже настал день, Магда. Довольно давно.

– Тогда нам нужно попасть в палату Совета. Они там сейчас заседают. Мне нужно убедить их, что надвигается опасность. Они должны действовать.

Лорд Рал окинул взглядом ее одежду.

– Пожалуй, вам лучше сначала привести себя в порядок.

Магда встала, держась на ногах на удивление твердо. Она ожидала, что ноги станут подкашиваться, но нет. Она чувствовала себя живой. По-настоящему живой.

Магда оглядела свое платье и увидела большие пятна крови. Он прав, надо переодеться. Она потрогала волосы и обнаружила, что в них тоже засохшая кровь. Глянула на свое отражение в маленьком стенном зеркале. Кровь пятнала ее лицо и шею.

– Думаю, я выгляжу ужасно. Мне нужно привести себя в порядок, прежде чем предстать перед Советом.

Альрик Рал кивком указал на двух здоровенных охранников.

– Мы подождем снаружи, пока вы переоденетесь и умоетесь.

Когда он начал поворачиваться к двери, Магда схватила его за руку.

– Нет.

Он нахмурился.

– Нет?

– Нет. Я хочу, чтобы Совет увидел меня такой. Пусть осознают, сколько крови нашего народа прольют сноходцы, если они откажутся слушать.

Лорд Рал улыбнулся.

– Мне кажется, Совет еще ни разу не сталкивался с истинной решимостью Магды Сирус.

Она с затравленной улыбкой ответила:

– Скоро столкнутся.

Глава 14

Глядя только вперед, Магда шествовала между полированными колоннами черного мрамора, возвышавшимися по обеим сторонам галереи, ведущей к палате Совета. На верхушках колонн, поддерживающих широкий архитрав, округлые позолоченные лепные украшения в виде фигур, закутанных в мантии, изображали членов Совета.

Вдоль сводчатого потолка раскинулась сеть золотых квадратов. На каждом был бронзовый медальон с изображением того или иного уголка Срединных земель. Предполагалось, что, проходя по галерее, члены Совета видели великое разнообразие Срединных земель, напоминающее им обо всех далеких народах, чьи интересы они представляют на своих официальных собраниях. По опыту Магда знала, что нужно нечто большее, чем бронзовые медальоны, чтобы Совет помнил обо всех дальних уголках Срединных земель.

Магда прошла под рядом длинных красных шелковых знамен, свисающих со сводчатого потолка. Они символизировали кровь, пролитую в защиту народа Срединных земель. Ковер с вытканными вдоль краев названиями битв, по которому она шла, тоже красный, должен был служить напоминанием о былых сражениях и о множестве жизней, отданных ради того, чтобы могли жить другие.

Обычно Магде казалось, что эта галерея навевает мрачные мысли. Сегодня ее мысли оказались даже мрачнее обычного.

Красные знамена и темно-красный ковер только привлекали внимание к окровавленной Магде. Сейчас она как никогда глубоко ощущала связь со всеми, кто проливал кровь в защиту родины. Если Совет откажется выслушать ее, крови прольется гораздо больше.

Она шла по длинному ковру, а по сторонам мужчины осекались на полуслове, уставясь на нее, а женщины пятились. Гул разговора стихал до шепота; когда она проходила, люди замолкали, а за ее спиной воцарялась тишина.

Войдя в огромный зал с куполообразным потолком перед палатой Совета, Магда заметила небольшие группки беседующих людей, рассредоточенные по огромному помещению и, без сомнения, обсуждавшие вопросы, которые собирались представить на рассмотрение Совета. Голоса, эхом отдающиеся по залу, стихли; люди молча наблюдали за тем, как она пересекает зал, а за ней – Лорд Рал из Д’Хары и два его огромных телохранителя.

Проникая сверху через высокие окна вдоль нижней границы золоченого купола, лучи утреннего солнца омывали ярким, жестким светом колонны из красноватого мрамора, возвышавшиеся по краям помещения. Между колоннами у каменной стены стояли внушительные статуи былых вождей.

Магда не сомневалась, что однажды статуя Бараха займет почетное место в этой комнате, ведущей к главному залу Совета.

Эта странная мысль, отозвавшаяся в ней гордостью, вместе с тем послужила напоминанием, что Барах неумолимо соскальзывает в прошлое.

Совсем скоро Барах станет достоянием истории. Люди уже не смогут узнать, какой он на самом деле, а будут помнить что-то одно, или другое, или третье. Магда гадала, будет ли история, какой она предстанет людям в будущем, иметь что-то общее с действительностью, с тем, что она сама знает о Барахе. История, как и воспоминания, склонна с течением времени искажать факты или, хуже того, теряет достоверность в зависимости от намерений того, кто ее пишет.

Как бы ей ни хотелось, чтобы все было иначе, Магда никак не могла изменить прошлое или воскресить Бараха. Он теперь был в руках добрых духов. А жизнь продолжалась. Он хотел, чтобы Магда продолжала жить.

Огромные двери красного дерева, ведущие в палату Совета, были, как обычно, распахнуты. Эти двери, высотой в три ее роста и толщиной с бедро, были испещрены с обеих сторон замысловатыми узорами, якобы заклинаниями, хотя на самом деле они заклинаниями не были. Как говаривал Барах, начертание настоящих заклинаний – дело опасное. Здесь задачей было напоминать каждому, что магические способности – их главное подспорье.

Распахнутые двери должны были создавать ощущение открытости и доступности Совета, но Магда знала, что это лишь иллюзия. Когда дело касалось Совета, все оказывалось вовсе не так просто, как мнилось.

Стражники по обе стороны огромных дверей, державшие свои пики строго вертикально, увидели, что она не думает останавливаться. Пики наклонились, и стражники нерешительно сошли со своих мест, ступив на огромную печать, вырезанную в каменном полу перед дверями.

Один из стражников подал Магде руку, думая, что ей нужна помощь.

– Госпожа Сирус, вы ранены. Позвольте вызвать помощь.

– Спасибо, но всем нам могут помочь только члены Совета.

– Боюсь, у них сейчас заседание, – предупредил он.

– Отлично, – сказала она, оттолкнув пику, чтобы пройти.

– Госпожа Сирус, – сказал другой стражник, – боюсь, что повестка дня на сегодня расписана и Совет не станет рассматривать еще одно дело.

– Станет, – сказала она, проходя внутрь.

Стражники не вполне понимали, как поступить. Они хорошо знали, что это жена Первого волшебника, которая часто говорила перед Советом. И все равно не привыкли, чтобы женщины с короткими волосами входили в палату Совета и обращались к нему. Более того, Магда была вся в крови – почему? Если на Цитадель напали, им, несомненно, следовало знать об этом. Но и Совету тоже.

Другие стражи, внутри палаты Совета, двинулись к Магде, готовые задержать ее, чтобы разобраться в происходящем. И увидели Лорда Рала и двух воинов за его спиной. Озадаченные видом окровавленной жены Первого волшебника, которую вдобавок сопровождал правитель Д’Хары, они в конце концов расступились, полагая, по-видимому, что попытка остановить Магду выльется в большие неприятности и проще дать ей пройти. Свою роль тут сыграло не только высокое положение Лорда Рала, но и то, что в конечном счете Совет сам решал, кому дозволено говорить перед ним.

Магда порадовалась, что велела Лорду Ралу оставить его маленькую армию ждать в коридорах, не на виду. Попытка вооруженной группы войти в палату Совета лишь осложнила бы ситуацию.

Миновав двери и второй отряд стражников, Магда повернулась к Альрику Ралу и положила руку ему на грудь, заставляя остановиться.

– Почему бы вам не подождать тут? Боюсь, ваше присутствие только внушит им мысль, что я выступаю от вашего имени.

Морща от досады лоб, переминаясь с ноги на ногу и засунув большие пальцы за пояс, он уставился в глубину зала, где на возвышении сидел Совет. Наконец взгляд его голубых глаз обратился на нее.

– Как угодно.

Магда коротко улыбнулась ему и лишь затем обратила свое внимание на зал, где бывала много раз. Его делила пополам золотисто-голубая ковровая дорожка, ведущая к Совету. По краям высокие арки соединяли каннелированные колонны из красного дерева. Витражи над арками пропускали полосы приглушенного света. Балконы под этими окнами предназначались для зрителей. Сейчас они были переполнены, и это подсказало Магде, что вопросы на обсуждении не представляют военной тайны.

Под балконами из-за отсутствия окон было довольно сумрачно. Окна наверху символизировали свет Создателя, а полутьма внизу намекала на вечную тьму загробной жизни в преисподней. Это исподволь напоминало о природных явлениях, которым следовало оставаться в равновесии. Самыми значительными из них были жизнь и смерть.

Люди, прибывшие в Совет на прием, толпились поодаль вдоль стен, в тени под балконами. В основном это были военные в мундирах, с группами сопровождающих; официальные лица в прекрасных одеяниях с цветными нашивками, указывающими их чин и положение; просто одетые волшебники и колдуньи и пышно наряженные знатные дамы с компаньонками. Как и повсюду в Цитадели, здесь попадались дети, пришедшие с родителями.

Косые солнечные лучи, падавшие из высоко расположенных окон на правой стороне, высвечивали легкую дымку над курительными трубками и пыль, поднятую людьми, перемещавшимися по залу. Магда прошла по золотисто-голубой ковровой дорожке к ярким пятнам света, падавшего из окон, нарочно устроенных так, чтобы он падал в центральный проход, и все могли хорошо рассмотреть, что ее платье пропитано кровью. Она знала и другое (поскольку видела свое отражение в зеркале): на ее лицо и волосы было страшно смотреть.

Несмотря на относительную тишину и спокойствие в этом зале, в мире бушевала война. Барах рассказывал об ужасающих битвах. Люди тысячами гибли в ожесточенных боях, их разрывало на части во время безумных атак и стойкой обороны. Ярость, паника, кровопролитие, вопли и отчаяние превосходили все мыслимые пределы.

Огромный зал, где Совет занимался делами государственной важности, напротив, был величественным царством спокойствия, где все вопросы решались обстоятельно и неторопливо. Паника, кровь и неприкрытое отчаяние, казалось, были здесь совершенно неуместны.

Магда знала, что это иллюзия. Хотя все очень старались сохранять видимость того, что зал Совета – противовес безумию войны, каждый здесь думал об этой войне.

Как и чуть ранее в коридорах, люди, вполголоса обсуждавшие свои дела, затихли, увидев, как Магда решительно идет по длинной ковровой дорожке, тянущейся по середине зала. Большинству присутствующих она была знакома. Когда она стояла возле пламени, пожиравшего тело ее мужа и их любимого руководителя, многие узнали ее. Многие тогда подошли к ней выразить соболезнования.

Совет заседал на возвышении за длинным, богато украшенным полукруглым столом. Члены Совета и их помощники сидели на одной стороне этой «подковы». Напротив разместились все прочие. Тот, кто выступал перед Советом, всегда стоял в центральной части возвышения: впереди и с боков стол, сзади зрители.

Магда узнала женщину, которая стояла там, обращаясь к Совету со страстной речью. Она замолчала, когда, посмотрев через плечо, увидела подходившую сзади Магду.

Эта женщина сначала быстро оценила длину волос Магды и лишь потом угрюмо прошлась взглядом по ее окровавленной одежде.

– Не люблю, когда мне мешают говорить перед Советом.

– Сейчас я поговорю с ними, Вивьен, – сказала Магда, одаривая ее беглой улыбкой, – а потом ты сможешь продолжить.

Вивьен перекинула из-за плеча на грудь длинные пряди волос.

– С чего ты взяла, будто имеешь право…

– Освободи место, – сказала Магда таким спокойным, тихим и жутким голосом, что Вивьен вздрогнула.

Однако она не выказала ни малейшего желания уйти; тогда Магда наклонилась еще ближе и сказала, понизив голос, чтобы никто их не услышал:

– Либо ты сейчас уйдешь, Вивьен, либо тебя отсюда вынесут. Думаю, ты знаешь, что я не просто пугаю.

Заглянув Магде в глаза, Вивьен повернулась, торопливо поклонилась Совету и поспешно ушла.

В зале установилась тишина.

– Какова причина этого вторжения? – багровея спросил член Совета Вестон. – Какая причина оказалось столь важной, что вы посмели ворваться сюда таким образом?

Магда вскинула руки.

– Вопрос жизни и смерти.

По залу за ее спиной пробежал шепот.

– Жизни и смерти? О чем вы? – спросил Вестон.

Магда обвела Совет взглядом, заглянув в глаза каждому, коль скоро один из них допустил ошибку, позволив ей поднять эту тему.

– Сноходцы проникли в Цитадель.

Глава 15

Зал зашумел, охваченный смятением; за спиной у Магды все заговорили одновременно. Кое-кто выкрикивал вопросы. Кто-то выражал недоверие. Некоторые изрыгали угрозы. Многие попросту онемели от страха.

Старейшина Кэдел, следящий за порядком в палате Совета, поднял сухую узловатую руку, призывая к тишине.

Когда толпа успокоилась, член Совета Вестон продолжил:

– Сноходцы? Здесь, в Цитадели? – Он прищурился. – Это абсурд.

Старейшина Кэдел сделал вид, что не услышал слов Вестона.

– Госпожа Сирус, – терпеливо сказал он, – прежде всего, у Совета сейчас заседание и…

– Превосходно, – сказала Магда ничуть не терпеливо. – Это значит, что мне не придется рассказывать вам об этом каждому в отдельности. Даже лучше, что вы собрались здесь и услышите это все сразу. Времени мало.

Член Совета Гаймер вскочил.

– Ваше положение не дает вам права выступать перед таким сообществом, не говоря уж о том, чтобы прерывать заседание! Как вы посмели прогнать того, кто говорил о важных проблемах и…

– О чем бы сейчас ни говорила Вивьен, это подождет. Повторяю – это вопрос жизни и смерти. Член Совета Вестон только что предложил мне высказаться. И я намерена это сделать. – Она выгнула бровь. – Или вы настаиваете на том, чтобы меня выволокли отсюда, не позволив рассказать о смертельной опасности, нависшей над нашими людьми, и о том, что может сделать Совет для их защиты?

Помощники переглянулись. Кое-кто из Совета неуверенно заерзал в креслах. Не все были готовы прилюдно заткнуть ей рот, не дав объяснить, что Совет может сделать для защиты людей. Это замешательство давало ей небольшой шанс.

Член Совета Хэмбрук откинулся на спинку кресла и сложил руки на объемистом животе.

– Сноходцы, говорите?

Гаймер поднялся со стула и обратил свой гнев на товарища.

– Хэмбрук, мы не будем отступать от повестки дня только ради того, чтобы это возмутительное вмешательство продолжилось!

Магда в три больших шага преодолела расстояние до стола, уперлась ладонями в полированное дерево и с яростью во взгляде наклонилась к члену Совета Гаймеру.

– Сядьте.

Захваченный врасплох холодным гневом в ее голосе и ошеломленный таким обращением, он плюхнулся в кресло.

Магда выпрямилась.

– Сноходцы проникли в Цитадель. Мы должны…

На сей раз ее перебил Вестон, сидевший от нее справа.

– Если забыть о дерзости вашего вторжения, с чего вы взяли, будто мы поверим такому заявлению?

Магда хлопнула ладонью по столу перед ним. От резкого хлопка весь Совет невольно вздрогнул. Она почувствовала, что ее лицо пылает от ярости.

– Посмотрите на меня! Вот что сделал со мной сноходец! Видите кровь, в которой я с головы до ног. Вот как будут выглядеть ваши соотечественники и близкие, прежде чем умрут в невообразимых муках. Вот что ждет всех нас!

– Я не намерен сидеть здесь и…

– Пусть говорит, – со спокойной властностью велел старейшина Кэдел.

Магда низко поклонилась старейшине в знак признательности, затем справилась с собой и продолжила:

– Сноходец проник в мое сознание без моего ведома. Не знаю, долго ли он там скрывался. Я со страхом гадаю, чего он наслушался, пока прятался в моей голове.

– А что он мог подслушать? – с подозрением поинтересовался Сэдлер.

– Сегодня я пришла сюда ради одной-единственной цели: рассказать о том, как помешать сноходцам хозяйничать в Цитадели и уничтожить нас всех. Узнав об этом способе и поняв, что я приду сюда просить Совет помочь применить его, сноходец взялся за дело. Он решил убить меня, чтобы я не смогла обратиться к вам. Он хотел, чтобы вы оставались в неведении, чтобы все мы были уязвимы.

Оглядывая всех членов Совета по очереди, краем глаза она заметила, что толпа пододвигается ближе, не желая пропустить ни слова из того, что она скажет. Магда выпрямилась и отступила к центру полукруга на возвышении. Ей хотелось быть уверенной, что все ее услышат.

– Хотя я понятия не имею, долго ли сноходец скрывался в моем рассудке, подглядывая и подслушивая, его присутствие стало невозможно скрыть, когда он попытался разорвать меня на части изнутри. – Она медленно покачала головой и повернулась спиной к членам Совета, чтобы взглянуть в испуганные глаза молчаливо взиравшей толпы. – Вы представить себе не можете эту боль.

Зрители смотрели в молчаливой тревоге.

Тишину нарушил Вестон:

– По-вашему, мы поверим…

– Нет, – ответила она, не взглянув на него, – я рассчитываю на то, что вы своими глазами увидите, как обошелся со мной сноходец, проскользнувший в мой разум, здесь, в Цитадели, где мы предположительно в безопасности. Безопасности нет.

Она подхватила и выставила перед собой подол своего платья.

– Упав на колени, умирая, захлебываясь кровью – а она текла не только из горла, но и из ушей, – я чувствовала, как сноходец ломает мне ребра, одно за другим.

В толпе ахнули.

– Боль была запредельная, нестерпимая.

Магда медленно двинулась по помосту, стараясь, чтобы все в толпе и все за столом могли хорошенько рассмотреть кровь на платье. Ее шаги по деревянному настилу возвышения эхом отдавались в зале.

– Кровь, которую вы видите на мне, – заявила она, – свидетельство пыток, которым он меня подверг. Вы потрясены? А ведь вы не слышали, как я кричала, лежа в луже собственной крови, умирая.

– И что же, в последний миг добрые духи сжалились и спасли вас? – с усмешкой спросил член Совета Гаймер.

– Нет, – спокойно ответила Магда, глядя на толпу. – Хотя я молилась добрым духам, они не пришли мне на помощь. Я спаслась сама.

– И как, позвольте спросить, вы это сделали, – полюбопытствовал Сэдлер, воздев руки к небесам, – если эти сноходцы действительно такие ужасные твари?

– Вы правы, они ужасны. А также очень сильны. Но я призвала более мощную магию, и та защитила меня.

– Ты не наделена магическим даром, – усмехнулся Гаймер.

– Чтобы обрести защиту, магический дар не нужен, – заявила она, обращаясь к толпе, а не к Совету. – Однако для этого необходимо сделать выбор, принять решение. За мгновение до смерти я вдруг осознала, что следует сделать, чтобы спастись.

Вот почему я здесь. Я хочу, чтобы все наши люди знали, что защита существует – для всех. Поверьте, сноходцы способны вкрасться в сознание любого и не проявят милосердия. Но никому из вас не следует бояться их. Никто из вас не обязан умирать в муках.

– Как убедиться, что ты действительно защищена? – спросил Гаймер.

– Не будь у меня защиты, сноходцы давно бы разорвали меня изнутри, чтобы помешать прийти сюда и рассказать вам, как обезопасить себя и наших людей от их проникновения.

Заинтересованный ропот волной прокатился по залу. Некоторые из наблюдающей толпы пытались перекричать его, желая узнать, что следует сделать, чтобы защититься от сноходцев.

Магда позволила им еще некоторое время поволноваться, затем наконец подняла руку, указывая в дальний конец зала, в сторону огромных дверей. Все повернулись, чтобы посмотреть, куда она показывает.

– Вон там стоит магистр Рал, ваш ключ к выживанию, – сказала она громко, чтобы слышали все. – Он в одиночку создал защиту, способную спасти от проникновения сноходцев. Его магическая защита достаточно мощна, чтобы оберегать тех, кто связан с ним.

– Лорд Рал! – воскликнул Гаймер. – Опять эта чушь! Лорд Рал уже приходил к нам со своими притязаниями на мировое господство.

Магда сверкнула глазами:

– С каких это пор настойчивые попытки защитить свою жизнь и жизни всех невинных людей Д’Хары, а также Срединных земель, стали называться притязаниями на мировое господство?

– Я говорю о клятве, которую, по его настоянию, мы должны дать ему, верно? – спросил старейшина Кэдел.

Магда развела руками.

– В этом деле мы все заодно. У нас, жителей Срединных земель, общие интересы с жителями Д’Хары и нам грозит одна опасность. Жители Древнего мира хотят покорить весь Новый мир. Их не интересуют наши внутренние границы. Они хотят править здесь всеми. Если они победят, не будет ни Срединных земель, ни Д’Хары. Мы все будем либо мертвецами, либо рабами. Это вопрос нашего выживания, а не мелкие раздоры из-за того, кто будет применять власть.

– Мелкие? – удивился Сэдлер. – Подчиниться власти Лорда Рала мне не кажется мелочно.

– Вы бы осознали, какая это мелочь, – сказала Магда, – если бы сноходец проскользнул в ваш разум и, став вашим хозяином, заставлял вас исполнять его мерзкие приказы. Он может заставить предать тех, кто вам небезразличен, даже убить того, кого вы любите. А если повезет, ваш повелитель просто разорвет вас изнутри.

Сэдлер облизнул губы, но не стал спорить.

Шепот в толпе стих, когда на яркий свет вышел человек, наблюдавший за членами Совета из тени в глубине зала.

Это был Обвинитель Лотейн. Он грозно уставился на Магду.

Глава 16

Улыбка Лотейна казалась смертельно опасной, как оскал скелета.

– А откуда вы знаете, госпожа Сирус, что это не магия самого Альрика Рала разрывала вас изнутри на части, как вам это представлялось?

– Магия Лорда Рала? – Магда уставилась на Обвинителя. – Зачем бы ему это?

Лотейн поднял бровь. Его любезная, хоть и издевательская улыбка исчезла.

– Возможно, именно чтобы заставить вас предстать здесь перед нами и устроить это представление, до того запугать людей, заставить их принять его план, который позволит ему захватить власть и сделаться правителем всего Нового мира.

Он застыл неподвижно, как скала, ожидая ее оправданий.

– Это вовсе не так. – Магда старалась, чтобы в ее голос не проскользнули нотки неуверенности, как если бы она оправдывалась.

– Потому что муж убедил вас, что Альрику Ралу можно доверять?

Магда моргнула. Она не хотела соглашаться с этим человеком, но следовало сказать что-нибудь. Ей удалось взять себя в руки.

– Муж рассказывал мне о самой настоящей опасности, исходящей от сноходцев. Как боевой чародей, он хорошо знал, на что они способны. Как и все прочие, я много лет восхищалась знаниями и мудростью Бараха. В конце концов, его назначили Первым волшебником именно из-за уважения, которым он пользовался. В бытность свою Первым волшебником, он очень доверял Альрику Ралу. В этой войне они сражались на одной стороне. И оба с самого начала боролись за спасение всего нашего народа от жестокой смерти.

Лотейн усмехнулся, будто она оговорилась.

– Похоже, как вы и заверяли, ваше мышление во многих отношениях сформировал муж. – Он погладил щетину на подбородке и неторопливо сделал несколько шагов к Магде. – Вы хотите сказать, что ваш муж тайно помогал Альрику Ралу стать правителем Нового мира? Возможно, в этом причина тайных связей и ночных встреч вашего мужа с различными чужестранцами?

Магда сжала кулаки. На сей раз ей не составило труда придать голосу властность.

– Эту затянувшуюся войну мой муж с самого начала вел с единственной целью – защитить всех нас.

– Эту затянувшуюся войну, которую мы проигрываем.

– Ваши обвинения оскорбительны, поскольку не имеют под собой оснований.

Лотейн склонил голову.

– Ваша преданность мужу вызывает восхищение, госпожа Сирус. Но этого следовало ожидать.

– Все это совершенно не относится к делу, – вмешался старейшина Кэдел. – Независимо от побуждений мы уже изучили этот вопрос ранее, вполне исчерпывающе, и в итоге решили отклонить предложение Лорда Рала.

Магда подошла ближе к старейшине, сидящему в середине стола Совета.

– Но все изменилось. У нас нет времени. Сноходцы уже здесь, в самой Цитадели.

– Не сомневаюсь, что вы действительно верите в это, – произнес Лотейн у нее за спиной. – Однако даже если рядом есть люди, заинтересованные в вашей искренней убежденности, истинность этой убежденности под вопросом. Сноходцы, без сомнения, станут опасными для нас в будущем, но, когда это случится, думаю, их будут интересовать более важные цели.

Магда повернулась к Обвинителю, протягивая к нему окровавленные руки.

– Они пытались расправиться со мной!

Лотейн презрительно усмехнулся.

– При такой значительной удаленности Древнего мира откуда сноходцы узнали о вас? Более того – зачем им тратить на вас время? Но Альрик Рал был в Цитадели, у вас в комнате, и имел веские основания воздействовать на вас – чтобы заставить поверить, будто на вас напал сноходец.

– Это нелепо, – сказала Магда. – Сноходцы существуют и угрожают нам.

– Безусловно угрожают, – согласился старейшина Кэдел. – Но, как бы ни было, мы нашли собственный способ защитить наших людей.

– Собственный способ? – Магда нахмурила лоб, оборачиваясь к старейшине. – Надеюсь, вы не имеете в виду башни?

Член Совета, сидящий за столом рядом со старейшиной, сжал руку в кулак.

– Мы не нуждаемся в вашем скептицизме по поводу дел Совета, и это не тема для публичных обсуждений.

Магда знала, что по вполне понятным причинам им, конечно, хотелось сохранить в тайне истинную суть замысла. Барах никогда не одобрял этого предложения – как и сохранения этого плана в тайне. Он считал, что, если положение окончательно ухудшится, эту идею стоит рассмотреть как вынужденную меру, но, по его мнению, такое рассмотрение должно быть публичным. Очевидно, так считал не он один. В результате план возведения башен оказался одним из самых плохо хранимых секретов во всем Эйдиндриле.

– У нас есть решение, и мы работаем над ним, – сказал старейшина Кэдел своим обычным спокойным властным голосом. – Только это имеет значение.

Изумленная Магда замялась.

– Вы хотите сказать, что все-таки ведете работы по старому плану? Вы приступили к его осуществлению, не поставив Бараха в известность?

– У Первого волшебника были свои обязанности, а это в нашей компетенции, – отмахнулся от вопроса старейшина Кэдел. – Когда мы их построим, башни не только защитят нас от сноходцев, но и отгородят от Древнего мира и оберегут от всего, что смогут изобрести и наслать на нашу погибель вражеские волшебники. Башни – вовсе не полумера, как предложение Лорда Рала. Это всеобъемлющее решение, которое не только защитит нас от нападений, но и отъединит от Древнего мира и положит конец войне.

Она понимала, что это заявление делается на публику. При этом Кэдел освещал лишь положительные стороны этой чудовищной затеи.

– Если только оно осуществимо, – сказала она.

– Мы осуществим его, – мрачно сказал Гаймер, отвергая сомнения.

Магда пришла в ужас. Она вновь уставилась на старейшину Кэдела.

– Но эти башни означают смерть великого множества наших волшебников.

– Мы заплатим необходимую цену, – сказал он. – И тогда закончим войну.

Магду он не убедил.

– Какую цену? Сколько тысяч наших лучших талантов и блестящих умов вы приговорите к смерти ради возведения ваших башен?

Уставившись на стол перед собой, Кэдел почесал бровь.

– Это будут добровольцы.

– Добровольцы?

– Да. – Старейшина нахмурился, глядя ей в глаза. – Ваш муж в качестве Первого волшебника делал то же самое, не так ли? Не он ли выбирал добровольцев из самых талантливых волшебников, чтобы отправлять их в Храм Ветров, в преисподнюю? Они не возвращались, и он посылал следующих, и снова, и снова. Барах знал, что скорее всего посылает этих людей на смерть. Они тоже знали это. Такой риск признавали необходимым, такую цену мы согласны были платить. В нашем случае все то же. Это жертва, которая позволит нашим людям выжить, в том числе тем, за кого вы часто заступаетесь.

Магда отступила на шаг.

– Даже если эти тысячи охотно пожертвуют собой, пройдет много времени, прежде чем башни будут завершены. А сноходцы уже здесь. Нельзя ждать.

Во взгляде старейшины Кэдела появилась злость.

– Вы полагаете, что башни – единственное решение, какое мы пытаемся претворить в жизнь? Вы думаете, что мы, глупые старики, оставляем нечто важное на потом, в то время как наши люди в опасности? У нас есть волшебники, которые, повторяю, лихорадочно ищут способы защитить нас от сноходцев.

– Я не утверждаю, что вы глупы, старейшина Кэдел, – сказала Магда, склонив голову. – Но сноходцы уже здесь. Что если волшебникам не удастся создать защиту? Что если сноходцы проникнут в ряды волшебников, занятых этой проблемой, и помешают им найти решение? У нас есть решение Лорда Рала, оно дает результат, причем незамедлительно.

– Так утверждаете вы, – сказал Лотейн. – Но у нас нет ответа на вопрос, утверждаете вы так потому, что вас обманом заставили в это поверить, или потому что вы добровольный сообщник, изменница, вступившая в сговор против Срединных земель?

Обвинитель склонил голову, как бы призывая к признанию.

– В сговор? – Удивление Магды переродилось в убийственный взгляд. – Я говорю так, потому что это правда.

– Это всего лишь ваши слова. Остается выяснить, что мог замышлять Барах. Судя по тому, что нам известно, вы тоже могли быть участницей заговора. Ведь вы были женой Первого волшебника – и все же призываете нас поклясться в верности Лорду Ралу. Что не удивительно, раз вы уверяете, будто сам Барах, человек, считавшийся нашим благородным руководителем, признался вам, что больше верит в Лорда Рала из Д’Хары, чем в Совет Срединных земель. Мне не кажется, что так могла бы говорить женщина, заявлявшая, что всегда выступала в защиту интересов Срединных земель. Скорее так скажет та, что ставит интересы Д’Хары выше наших.

По толпе пополз шепот. Магда ткнула пальцем в Обвинителя.

– Ваши ложные обвинения могут привести к смерти многих тысяч безвинных людей!

Пока эхо ее голоса разносилось по залу, шепот за ее спиной стих.

– Вы уходите от нашей истинной проблемы, – сказал Лотейн.

– От истинной проблемы? Истинная проблема в том, что вам мерещатся заговоры в каждой тени, тайные агенты за каждым углом, предатели за каждой дверью. Вы заняты только преследованием порождений собственного воображения во имя собственной славы и власти!

Толпа ахнула.

Магда вытянула руки в его сторону.

– С вашей навязчивой идеей о заговорах, цель которой – поднять личный статус, вы намеренно слепы к кровавой правде, находящейся прямо перед вами.

Как видно, шокированный тем, что кто-то посмел говорить с ним в таком тоне, тем более публично обвинять его в том, что он выдумывает заговоры ради личной выгоды, Лотейн на какое-то время онемел.

Прежде чем он успел оправиться и сказать что-то, Магда повернулась к толпе, наблюдавшей с пристальным вниманием.

– Сноходцы среди нас, – сказала она громко, чтобы слышали все. – Сидящие перед нами члены Совета решили не замечать кровавую правду, стоящую перед их глазами, а мудрый главный обвинитель гоняется за призраками, которых видит только он сам. Безоговорочно приняв решение Совета или поверив корыстным сплетням Лотейна о заговорах, вы рискуете пережить то же, что и я. Знайте: без защиты вы можете умереть в невыразимых мучениях.

Хотя решение Совета продиктовано благими намерениями, именно вам придется расплачиваться кровью за их ошибку.

Толпа снова загудела. Некоторые перекрикивали этот шум, желая выяснить, что можно предпринять. Магда вскинула руки, призывая к тишине, чтобы иметь возможность ответить.

– Позвольте Совету поступать так, как они считают правильным, – сказал она, – но если сами вы хотите жить, то, чтобы остаться в живых, опуститесь на колени, склонитесь, чтобы лоб касался пола, и произносите следующую формулу обряда преклонения Лорду Ралу:

«Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь – служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе».

Повторите обряд преклонения три раза, чтобы наверняка создать связь с магией Лорда Рала и наверняка защитить разум от сноходцев.

Сделайте это тайно, если не хотите объясняться с этими людьми или если боитесь расправы. Поймите, клятва верности Лорду Ралу не делает вас предателями Срединных земель; это присяга на верность собственной жизни.

Лорд Рал не враг Срединным землям, он бьется за всех живущих в Новом мире. Мы все едины. Мы все сражаемся за право жить, за право быть свободными от кровавой тирании.

Мертвые вы не сможете помочь Срединным землям. – Магда сердито вскинула кулак. – Выберите жизнь! Поклянитесь в верности Лорду Ралу – и получите защиту от сноходцев!

Магда видела, как члены Совета энергично делают страже знаки, чтобы та вывела ее из палаты Совета.

Прежде чем ее успели выпроводить, она гордо вздернула подбородок и направилась к дверям. Толпа расступилась, давая ей пройти, будто она обладала большой властью и влиянием.

Некоторые шептали ей слова благодарности, когда она проходила мимо.

Следуя к огромным дверям, Магда держала голову гордо и смотрела равнодушно, с каменным лицом, не выдавая своих чувств.

Глава 17

За ее неторопливым исходом из палаты Совета наблюдал Лорд Рал, неподвижно ждавший сразу же за огромными дверями. Двое мрачных телохранителей стояли чуть позади него. Проходя мимо массивных дверей из красного дерева, Магда оглянулась через плечо и увидела, что стражи Совета медленно следуют за ней, желая убедиться, что она действительно уходит и не собирается возвращаться.

На той стороне зала с куполообразным потолком Магда увидела маленькую армию Лорда Рала, готовую поднять оружие и защищать его, если возникнут неприятности. Она поняла, что они не обрадуются, когда злобные нападки на Лорда Рала и выдвинутые против него обвинения дойдут до их ушей. Впрочем, воины должны были верить, что место, где они находятся, может оказаться враждебным. Более того, после прибытия в Цитадель трое из них уже умерли таинственной смертью. Она увидела, как по сигналу Лорда Рала их руки выпустили оружие.

Позади в палате Совета, несмотря на призывы к порядку, обстановка все еще не нормализовалась. Толпа не желала продолжать обсуждение вопросов, стоящих на повестке дня. Узнав об угрозе со стороны сноходцев, люди хотели получить ответы на конкретные вопросы.

Магда надеялась, что Совет обдумает все услышанное и увидит, как мудро решение, предложенное Лордом Ралом для защиты людей. По опыту она знала: если Совет обдумывает ее предложение, то, как правило, понимает, что оно имеет смысл. Магда надеялась, что так получится и на сей раз.

– Должен извиниться перед вами, госпожа Сирус. – Альрик Рал низко поклонился ей. – Я ужасающе ошибался.

– Ошибались? – спросила Магда, в которой снова начало вскипать возмущение.

Встав рядом с ней, он указал сквозь двери в палату Совета, где дошло почти до бунта. Люди кричали на членов Совета, требуя, чтобы их мнение учитывалось, и желая узнать, действительно ли опасность так близко.

– Должен просить у вас прощения. Я был неправ, а вы правы. – Он слегка поклонился и вскинул бровь. – Я убедился, что короткие волосы действительно низвели ваше положение до пустого места и вы ни на что не в силах повлиять.

От его насмешки ярость Магды развеялась. Она не сумела сдержать улыбку.

– Ну, правда остается правдой независимо от моего положения.

Он бросил взгляд в сторону палаты Совета.

– Боюсь, что благодаря своей правде вы нажили некоторое количество врагов.

Улыбка Магды погасла.

– Сегодня я дважды чуть не погибла. Во второй раз вы вернули меня обратно, когда я уже шла сквозь завесу в мир мертвых. Я почти попала в объятия добрых духов. Я была мертва, но вы силой вернули меня в мир живых.

С этой минуты каждая секунда моей жизни – подарок. Я готова занимать то место, какое заслужила. Раз уж я жива, буду жить без притязаний.

– Вы ошибаетесь, считая, что должны были умереть, Магда. Вы выбрали жизнь – и продолжаете жить. В этом-то и дело. Мы не можем жить, уповая на что-то, что, возможно, произойдет. Мы должны жить тем, что есть. Вы живы. Вот единственное, что имеет значение.

Однако жизнь без Бараха казалась Магде унылой и пустой. Несмотря на испытываемую боль, она подумала, что едва не воссоединилась с ним. Вопреки желанию жить она отчасти жалела, что ее вытащили с того света.

– Вы выжили и подарили другим людям возможность сделать выбор, возможность защитить себя и уцелеть, – сказал один из дюжих телохранителей Лорда Рала.

Альрик Рал взглянул на него и кивнул.

– Теперь пусть выбирают они сами, а не Совет.

– Но, чтобы позволить этим людям сделать собственный выбор, вы подвергли опасности себя. Вероятно, вам следует отправиться со мной в Народный Дворец. Там вы будете в большей безопасности.

Магда сомневалась, что в мире, где бушует война, может существовать безопасное место. Если падет один город, то в осаде окажется следующий, а после падет и он. В конце концов бежать станет некуда. Либо Новый мир выживет объединившись, либо падет под мечами захватчиков.

Люди глазели на Альрика Рала, проходящего мимо, он же никак не обращал на это внимания. У многих глаза выдавали страх перед внушительной фигурой Лорда Рала, человека, которого в Цитадели мало кто видел. Но все слышали истории о нем.

Проходя по просторному залу с куполообразным потолком, Магда заметила по краям его, в тени, группы обеспокоенных людей, которые поглядывали в ее сторону, тихо переговариваясь. Она видела молчаливый ужас в следящих за ней глазах.

В эту секунду она осознала, что хотя кое-кто боялся Лорда Рала, большинство из них смотрели не на него, а следили за ней. Они что-то искали в ней – ответы, или спасение, или просто повод для надежды. Их не тревожило, что у нее короткие волосы. Они видели окровавленную Магду Сирус, ту, что встала перед ними и заявила: такого происходить не должно.

Наконец Магда покачала головой.

– Я выросла в Эйдиндриле. После свадьбы жила в Цитадели. Это мой дом. Мы на войне, и моему дому грозит опасность. Мне следует остаться и биться за него. Здесь мой народ. Мне следует остаться и сражаться за него.

Люди привыкли следовать решениям Совета. Не знаю, отважится ли кто-нибудь связать себя узами с вами, воспользовавшись вашей защитой, но по крайней мере я защитилась от сноходцев. А значит, способна лучше сражаться за этих людей. Возможно, мне удастся убедить других присоединиться и получить такую же защиту.

Кроме того, сноходцы – не единственная опасность. Происходит что-то непонятное мне. Я знаю, что Бараху тоже казалось – здесь, в Цитадели, что-то не так.

– Заговоры, которыми занимается Лотейн?

Магда задумчиво поджала губы.

– Зная мужа, я думаю, что все не так просто. Здесь что-то ужасно неправильно… нечто более серьезное.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, во-первых, предполагалось, что команда Храма убирает самые опасные магические предметы в Храм ради их сохранности. Они предали нас, полагая, что защищают человечество от тирании магии.

– Но их всех поймали и предали смерти.

Магде начинало казаться, что вся эта история выглядит слишком простой, какой-то слишком гладко поданной. Она усомнилась в том, что они в самом деле были предателями.

– Но как такие люди могли восстать на нас? Как именно человечество страдает от тирании магии? Добрые духи! Мы говорим о волшебниках, умеющих применять магию. Они не были тиранами.

Если вся команда Храма, сотни людей, работала на врага – это невообразимый ужас. Никто, даже Барах, не подозревал такого. А поскольку никто не подозревал – как по-вашему, действительно ли Лотейну удалось поймать и казнить всех предателей, до последнего?

– Сложно представить столь разветвленный заговор здесь, в Цитадели, тем более среди таких доверенных людей. Но я уверен, что Лотейн добился от этих людей признания, прежде чем казнить их, и вычислил прочих.

– Вы сказали, что трое ваших людей умерли здесь таинственной смертью, – напомнила она.

– Это так, – ответил Лорд Рал.

– Барах оставил мне записку. Свое последнее обращение. Он написал мне, что моя судьба здесь. И попросил меня быть мужественной и найти истину.

– Истину? Какую истину?

Магда печально вздохнула.

– Не знаю.

– Почему вы решили, что записка на самом деле важна? Может, Барах, зная ваш нрав, просто хотел дать вам знать, что вы в его сердце.

– В записке он указал, что мне следует защищать свой разум.

Лорд Рал сбавил шаг.

– Защищать разум? То есть от сноходцев?

Магда бросила на него косой взгляд.

– Вы сами сказали.

Когда он повернулся и посмотрел на нее, прядь его длинных светлых волос упала на плечо.

– Так вы думаете, он хотел, чтобы вы остались здесь?

– Да. Он написал, что моя судьба здесь. Барах был боевым чародеем. Наделенным даром пророчества. Думаю, он знал, что надвигается беда, и хотел, чтобы я выяснила, какая именно.

Пока они проходили мимо мраморных колонн, поддерживающих сводчатый потолок, расписанный сценами великих событий, Лорд Рал обдумывал это.

– Но Барах был боевым чародеем. А вы… э… вы – нет. Что можете вы, чего не мог он?

– Попробуйте угадать, сколько раз я пыталась найти ответ на этот вопрос.

Лорд Рал буркнул что-то в том смысле, что понимает ее положение.

– Выходит, вы знать не знаете, что следует искать? – спросил он.

– Я полагаю, что должна искать истину.

– Но какую?

– Может быть, истинные причины, почему Барах покончил с собой.

Лорд Рал на время задумался. Затем жестом выразил разочарование.

– Возможно, впечатления опасного путешествия в мир мертвых потрясли его до глубины души и он утратил всякую надежду.

Магда снова окинула его взглядом.

– Никто из команды Храма не покончил с собой после возвращения. Никто не казался потрясенным. А Барах был сильнее любого из них.

Лорд Рал, сложив руки за спиной, шагал за ней следом и размышлял.

– Барах никогда ничего не делал без веской причины, – наконец произнес он.

– Именно. Думаю, он преднамеренно убил себя. Для него это, вероятно, был единственный способ осуществить нечто чрезвычайно важное. Барах, по-видимому, расстался с жизнью по обдуманной, веской причине. Мне нужно выяснить, какова эта причина. Думаю, он хотел, чтобы я искала ответ на этот вопрос.

Мне нужно остаться и выяснить правду, что бы ни творилось вокруг. Похоже, я единственная, кого волнует, почему он покончил с собой. Возможно даже, я единственная, кто способен найти ответ. Как бы то ни было, Барах, похоже, верил, что я сумею. По сути, своей последней просьбой он возложил на меня на эту задачу. Он велел мне жить так, как могу только я.

Когда они вступили в длинную галерею, Лорд Рал скользнул взглядом по красным знаменам, висящим над ними.

– С чего вы начнете?

– Пока не знаю.

Некоторое время он молча шел по темно-красному ковру с вытканными названиями сражений, затем наконец поднял взгляд и улыбнулся. Улыбка была не радостная, а скорее грустная и мрачная.

– Понимаю. Этим людям повезло, что вы сражаетесь за них. Но вам следует знать кое-что. Вы здесь не единственная, кто защищен от сноходцев.

Магда хмуро взглянула на него. Они проходили между огромных черных колонн.

– О чем вы? Совет отверг вашу помощь.

Он заложил руки за спину и, прежде чем ответить, подождал, пока они окажутся за пределами слышимости других людей.

– Я предвидел такую возможность, поэтому по прибытии сюда в первую очередь отправился к тем, кто защищает нас, – к военачальникам и волшебникам, – и описал им обстановку. Военные очень хорошо понимают угрозу и знают цену действенной защите.

– Вы коварный человек, Лорд Рал.

Он ухмыльнулся, довольный собой.

– Я не настолько глуп, чтобы отдать всех нас в руки Совета. Поэтому сначала я обратился к некоторым могущественным людям здесь, в Цитадели.

– И они поклялись вам в верности?

– Не все. Но некоторые осознали истинный масштаб опасности и произнесли слова посвящения, как вы. – Он тихонько хихикнул. – Хотя никому из них не пришлось для этого истекать кровью.

Магда смущенно улыбнулась.

– Барах иногда называл меня упрямой.

– С нами войсковые командиры Рендалл и Морган, – сказал он. – Им подчиняются войска в Эйдиндриле и его окрестностях. А также Грандвол, он командует внутренней гвардией.

Магда одобрительно кивнула.

– Я знаю их. Хорошие люди. А что насчет волшебников?

– Поскольку речь идет о магии, они пытаются понять истинные масштабы угрозы и, следовательно, мудрость такого решения. Некоторые не приняли моего предложения, но многие приняли. А значит, у нас немало союзников, способных продолжать свою работу не опасаясь, что сноходцы уничтожат их труды.

Магда вздохнула.

– Тем не менее, не все согласились принять вашу защиту. Возможно, мне удастся убедить их.

Когда они подошли к мускулистым телохранителям, ожидавшим Альрика Рала в конце галереи, он повернулся к ней.

– Мне нужно заняться делами. Здесь я сделал все, что мог, теперь иные вопросы настоятельно требуют моего внимания.

Магда посмотрела в его голубые глаза.

– Прежде чем вы уйдете, скажите кое-что.

– Если смогу.

– Совет и Обвинитель правы? Вы рветесь к власти? Именно о власти вы на самом деле печетесь и ею руководствуетесь в действиях? Ради власти вы создали защиту, действующую именно таким образом, чтобы люди поклялись вам в верности? Скажите мне правду.

Он зацепил большие пальцы за пояс с оружием и некоторое время пристально смотрел Магде в глаза. Его решимость не дрогнула.

– Знайте же, госпожа Сирус, – в эту самую минуту мои агенты работают в Древнем мире. Выискивают сноходцев. Их задача – выследить и уничтожить всех этих ублюдков до единого. Я не мог сказать вам об этом раньше, ибо не мог допустить, чтобы сноходцы узнали об этом. Будь моей целью власть, я бы не стал уничтожать сноходцев, утруждаясь тем, чтобы принуждать людей присягать мне на верность. Если тем, кого я туда отправил, удастся выполнить порученное им, больше никому не понадобится приносить мне клятву верности.

Магда улыбнулась.

– Благодарю, Лорд Рал. В мудрости твоей – наше смирение.

Глава 18

Магда, держа в руках маленький жестяной фонарь, вглядывалась в темноту. Она полагала, что знает, где находится, но не была безоговорочно уверена в этом. В промозглом лабиринте каменных ходов, расположенном под хорошо обжитой частью Цитадели, был темно, как в могиле, что сильно затрудняло ориентирование. Наверху проходы были в основном широкие, богато украшенные и удобные, а эти редко используемые ходы, которыми вела ее Тилли, напоминали тесные пещеры. После каждого своего выдоха Магда видела пар, клубящийся в холодном, сыром воздухе.

Вода, сочившаяся из трещин между грубо отесанными каменными глыбами, слагавшими стены, за долгие годы образовала кое-где на полу вязкие болотистые «коврики». Иногда Магде приходилось задерживать дыхание из-за зловония – в стоячей воде гнили дохлые крысы. Чернильные лужи, отражая колеблющийся желтый свет фонаря, создавали искривленные узоры на низком потолке.

– Тилли, ты уверена, что не заблудилась?

Тилли, идущая впереди – проходы был слишком узки, чтобы идти бок о бок, – обернулась и ответила:

– Я часто хожу этой дорогой, госпожа. В других проходах бывает людно и шумно. Мне кажется, этот путь короче, а кроме того, мне больше нравится быть наедине со своими мыслями.

Магда очень хорошо понимала ее. Ей и самой нимало не нравились узкие темные коридоры… зато ими почти не пользовались. На основных маршрутах, проходящих по оживленным коридорам, она повстречала бы много знакомых.

– Эта дорога намного длиннее?

– Уж точно не короче, госпожа.

Женщины пробирались по проходу, огибавшему выступ мокрого серого пятнистого гранита справа от них. Это была часть склона, служившая здесь стеной, доказательство того, что они на самом краю Цитадели Волшебника, глубоко в горе, на которой стоит это огромное сооружение. Значительную часть нижних помещений Цитадели вырубали прямо в каменном сердце горы.

Добравшись до пересечения проходов, они выбрали коридор, уходящий резко влево, к центру Цитадели. Стены сдвинулись еще ближе, потолок стал ниже.

Едва они свернули, как каменный пол сотряс мощный удар. Магда ощутила его всем телом. Из трещин в камне посыпался песок. Обе женщины приостановились. По тесному коридору пронеслось эхо отдаленного крика.

– Что это? – удивилась Магда, и ее слова эхом возвратились из темноты.

Тилли оглянулась и увидела, что Магда все еще стоит.

– Впереди неподалеку то место, где волшебники работают над созданием оружия. При этом иногда бывают пострадавшие. Возможно, это как раз такой случай, не более того.

– Ты так говоришь, будто тут что-то еще?

Старуха склонилась ближе и понизила голос.

– Я знаю, что эта мысль, госпожа, появилась у вас из-за меня, но так было и до того, как здесь начали умирать люди. Я сказала, когда вы попросили проводить вас, мол, вряд ли это действительно хорошая мысль. Как бы мне ни хотелось верить вашим подозрениям, не могу согласиться с тем, как вы их объясняете.

Вскоре после смерти Бараха в нижних проходах Цитадели стали находить изувеченные тела. Опасения Тилли были понятны, особенно если принять во внимание, что она сама нашла одно из тел. Причины гибели людей оставались непонятными, и страх с каждым днем рос.

Во всяком случае Лорд Рал был далеко отсюда и обвинить его в этих смертях не могли, хоть кое-кто и пытался. Для кого-то легче найти виноватого, чем бояться неизвестного.

Магда полагала, что убийства – дело рук сноходцев, о чем она и предупреждала Совет. Поскольку она произнесла слова обряда повиновения Лорду Ралу, то ее защитили от сноходцев магические узы, и она не особенно тревожилась за свою безопасность в нижних проходах Цитадели. Тилли не была так уверена, что виноваты сноходцы. Ее беспокоила безопасность Магды в нижних помещениях, где были найдены трупы. Убежденность в виновности сноходцев не избавляла Магду от беспокойных причитаний старухи.

Магда взъерошила короткие волосы, отряхивая их от каменной крошки и пыли, сыпавшихся из трещин в потолке.

– Если ты думаешь, что это не сноходцы, то какие еще ты слышала предположения насчет людей, которые могли это сделать?

Тилли всматривалась в темноту.

– Речь не о людях, госпожа.

Магда нахмурилась еще сильнее.

– Что ты имеешь в виду?

– Послушать, что говорят, – так об этих убийствах известно самую малость и никаких доказательств не нашли. Однако я слышала и другое: так обойтись с теми несчастными, которых нашли мертвыми, люди не могли бы. Во всяком случае люди в здравом уме. Сама я такое видела, что, пожалуй, соглашусь.

– Сноходцы умеют разрывать человека изнутри – или заставить его со звериной жестокостью напасть на кого-нибудь.

Тилли выпрямилась.

– Может, и так. Пожалуйста, обещайте, что будете осторожны там, внизу. Вы не наделены магическими способностями. Обещайте, что все время будете настороже.

Магда кивнула.

– Можешь не волноваться. Сделав то, за чем пришла, я тут же отправлюсь обратно наверх. У меня нет желания оставаться здесь дольше необходимого.

Она последовала за Тилли: та продолжила путь, двигаясь так быстро, что стала заметна легкая хромота. Магда еще несколько раз слышала крики, перешедшие в стоны, но наконец стихли и они. Ей хотелось думать, что это просто кто-то пострадал во время исследований волшебников, не более того. Если к этому причастны волшебники, по крайней мере пострадавшему быстро помогут.

Если причастны сноходцы, рассчитывать на помощь не стоит.

Магда хорошо знала, что Тилли может ходить практически по всей Цитадели и мало кто обратит на нее внимание. Большинство людей, казалось, не замечали ее, будто невидимку. Тилли была лишь скромной служанкой, одной из множества, занятой своей работой. Люди смотрели на нее и почти всегда сразу забывали.

Магда опасалась, что сноходцы тоже приметят важность этого обстоятельства, увидят выгодность такой незаметности и захватят Тилли, чтобы использовать для своих целей. Желая уберечь ее, Магда уговорила Тилли принять защиту Лорда Рала, совершив обряд преклонения. Но хотя Тилли могла теперь не опасаться сноходцев, она по-прежнему боялась того, что могло разгуливать по Цитадели. Эти ее страхи Магда не сумела полностью развеять.

Старуха остановилась и посторонилась, прижавшись спиной к каменной стене, чтобы освободить проход для троих, внезапно появившихся из темноты впереди. Эти трое, одетые в простые мантии, спешили. Магда глубже надвинула на лицо капюшон плаща, отступив к стене сразу за Тилли.

– Тилли, – приветственно сказал один из троих, кивая ей. Хотя большинство людей не знало имени Тилли, похоже, не только Магда замечала ее и знала, как ее зовут.

– Не знаете, что это был за крик? – поинтересовалась Тилли.

Мужчина повернулся чуть боком, чтобы разминуться с ней.

– Знаю, – ответил он гневно. – У Мерита только что погибли еще двое. И один ранен. Его крики вы и слышали.

Имя показалось Магде знакомым. Должно быть, Барах упоминал его. Она заговорила, забыв, что ее могут узнать.

– Почему эти люди Мерита погибли?

Первый из троицы глянул в ее сторону; в его взгляде ясно читалось недовольство. Магда отвела фонарь, вроде бы уступая дорогу, а на самом деле пряча в тени свое лицо и освещая лицо незнакомца.

– Мерит отказался помогать нам в создании крайне важного оружия. В итоге пятеро смелых волшебников отправились на тот свет. – На его лице заходили желваки, когда он стиснул зубы. – Теперь еще двое погибли, пытаясь завершить задание, которое Мерит забросил, вместо того чтобы руководить. Третий наверняка поправится, хотя ему грозит слепота. И неизвестно, скольких еще мы потеряем, пока, да будет на то воля Создателя, добьемся успеха.

– Соболезную, – сказала Магда тоном, полным сочувствия.

– Мериту следовало быть здесь самому, – сказал тот, кто шел вторым.

Первый, минуя Магду, буркнул что-то, соглашаясь. Она заметила, что от него пахнет дымом и горелой плотью. Вблизи стали заметны пятна крови на его мантии.

Магда ниже пригнула голову, чтобы двое других – в руках они держали сферы, заливавшие их разгоряченные лица холодным зеленоватым светом – не узнали ее. Все трое быстро скрылись в темноте.

Глава 19

Когда эти люди оказались за пределами слышимости, Тилли наклонилась ближе.

– Волшебники, – поделилась она своим знанием, прежде чем идти дальше.

Магда сама догадалась, что это волшебники, – по их простым мантиям. Она могла подтвердить свою догадку, посмотрев им в глаза.

Хотя она не имела магического дара, у нее была редкая способность замечать дар в глазах у тех, кто был им наделен. Сама Магда всегда считала это просто разновидностью чутья. Барах утверждал, что это нечто большее. Он говорил, что хотя формально у нее нет магического дара, некие скрытые способности неуловимо выделяют ее из ей подобных.

Он сказал, что искра жизни в ней сильнее, чем у большинства людей. Это, сказал Барах, он видит в ее глазах: она не просто красивая, но и умная, и необычная – редкая птица. Иногда он смотрел ей в глаза и шептал, как она очаровательна, словно Магда не слушала его, словно он был совсем один и наблюдал за каким-то необычным явлением, не за своей женой.

Магда никогда не думала, что в ней есть что-то необычное, но чувствовала себя счастливой, когда ему так казалось.

Она очень ясно вспомнила первый раз, когда заглянула в глаза Бараха. Она вспомнила, как на мгновение лишилась дара речи, всматриваясь в эти добрые, проницательные глаза. Глядя в его глаза, она чувствовала, что в безопасности. Конечно, Магда знала, что он наделен магическим даром, но помимо этих способностей она разглядела симпатичного зрелого мужчину, к которому ее необъяснимым образом влекло. Пути любви неисповедимы.

Магда не только заметила признаки дара в глазах всех троих мужчин, но и решила, что двух узнала. Она не знала, как их зовут, но не сомневалась, что раньше уже видела обоих. Магда изредка сопровождала Бараха на его частые встречи с волшебниками в нижних помещениях Цитадели. Должно быть, она видела этих людей на одной из таких встреч, поскольку не помнила, чтобы они хоть раз приходили к Бараху в их покои.

Еще она была уверена, что помнит имя Мерит. Барах встречался со многими волшебниками и не всегда знакомил ее с ними. Магда понимала, когда следует оставаться незаметной, а то и вовсе убраться с глаз, если люди пришли обсудить тайные вопросы или сообщить опасные сведения. Бывало, что после ухода таких посетителей он долго стоял у окна, всматриваясь в город Эйдиндрил внизу.

Иногда после ухода посетителей он называл Магде их имена и говорил, зачем они приходили. Изредка рассказывал о людях, с которыми встречался на нижних уровнях Цитадели. Имя Мерит казалось знакомым, но никакой образ с ним не был связан. Скорее всего, она никогда его не видела, просто слышала это имя от Бараха.

Магда предпочла бы никогда не возвращаться на нижние уровни Цитадели. Там было жутко и в лучшие времена, не говоря уж о том, что она знала от Бараха, ну а сейчас, в свете предостережений Тилли, тем более; однако Магда не представляла, что еще можно предпринять. Других мыслей у нее не было, а ответы требовалось найти.

После отбытия Лорда Рала она потратила несколько недель на осторожные беседы… но впустую. Она поговорила со всеми знакомыми волшебниками и колдуньями, по крайней мере с теми, к кому могла запросто обратиться. Большинство ей сочувствовали, но никто не сообщил ничего полезного.

Магда знала, что Барах редко делился с кем-то своими знаниями, даже с волшебниками, сверх некоторых определенных фактов, которые им необходимо было знать. Ответы на ее вопросы лишь подтверждали это. Все остальные знали лишь маленькую часть общей картины. Магда с некоторым удивлением поняла, что знает о Барахе и его действиях гораздо больше, чем кто-либо, даже те, с кем он постоянно работал.

Благодаря Бараху Магда видела более полную картину войны, сложных союзов и таинственной деятельности, чем любой из них, хотя и не знала многих мелких подробностей. Все прочие видели лишь отдельные эпизоды или некоторые части, тогда как она имела представление почти обо всем, чем занимался Барах. Она обладала более глубоким пониманием того, как все эпизоды, известные различным людям, связаны между собой.

Даже Лорд Рал, один из тех, кому Барах доверял больше прочих, немногим отличался от остальных. Барах поручал ему наиболее важные задачи, но не сообщал всего. Хотя Альрик Рал знал очень многое о сноходцах, о происходящем в целом он знал даже меньше Магды.

Ее муж был человеком, тщательно скрывавшим не только свои секреты, но и действия, и мотивы большинства своих поступков. Он часто говорил, что это необходимое условие выживания.

Но даже при такой осведомленности Магда недостаточно знала о различных делах, в которых принимал участие муж. Она по-прежнему не понимала, почему он покончил с собой.

Большинство из тех, с кем ей довелось беседовать, больше хотели расспросить ее, чем обсуждать дела Бараха. Они хотели знать о сноходцах и правда ли то, что они слышали от людей, присутствовавших на встрече Совета в тот день, когда она вышла к ним окровавленная. Когда Магда подтверждала это, ее спрашивали о словах обряда преклонения, которые нужно произнести, чтобы защитить свой разум. Она давала совет всем желающим. Кое-кто из этих людей выслушивал ее с интересом и благодарностью. Другие же брезговали узами, связывающими с Лордом Ралом.

Насколько она знала, некоторые волшебники уже встречались с Лордом Ралом и уже связали себя с ним.

Сначала, когда Лорд Рал только покинул Цитадель, Магда тревожилась, будут ли работать узы в его отсутствие. К своему удивлению, она открыла для себя, что может чувствовать его благодаря этим узам. Это было странное ощущение, но она могла чувствовать свою с ним связь, могла сказать, в какой он стороне и далеко ли. Это была обнадеживающая связь, поддерживавшая в ней убеждение, что сноходцы ей не угрожают.

Теперь, когда приближалось лето, а тайны, связанные со смертью Бараха, преследовали ее на каждом шагу, единственным, чего она еще не сделала, было то, что предлагала Тилли в самом начале. Ей по-прежнему не нравилась эта мысль, особенно в свете новых опасностей, возникших на нижних уровнях Цитадели, но в поисках ответов Магда зашла в тупик. А еще она в глубине души боялась потерять эту возможность, если сноходцы доберутся до той женщины раньше нее.

Несмотря на свои опасения, Тилли, похоже, понимала потребность Магды найти ответ на вопрос, почему Барах покончил с собой. Тилли считала, что если Магда встретится с той женщиной, это по меньшей мере поможет ее сердцу успокоиться. Магда же не просто искала спокойствия. Ей были нужны ответы.

Наконец проход вывел их в просторное узкое помещение, похожее на огромную трещину в горе. Высоченные стены были сложены из глыб мелкозернистого гранита. Зал был высотой этажей пять, но не шире просторных общественных коридоров в верхней части Цитадели, где торговцы ставили передвижные или постоянные ларьки.

Узкий зал был таким длинным, что Магда не могла разглядеть лиц тех, кто находился на другом его конце. Иногда нельзя было определить даже их пол. Точно опознать удавалось лишь цвет мантий, свидетельствующий о ранге и обязанностях.

Магда несколько успокоилась, вновь увидев людей, успокоилась оттого, что не одна в этих темных проходах. Крики, которые она слышала, и сознание того, что несколько минут назад погибли люди, вновь обострили ее чувство утраты.

В одном месте на самом верху высоченной стены сквозь щель виднелось ночное небо. Под потолком носились летучие мыши, охотясь на насекомых.

Из-за угла выглядывал один из цитадельных котят; он сидел и следил за летучими мышами большими зелеными глазами. Очевидно, голодный. Жалея черного тощего котенка, Магда достала из мешочка на поясе небольшой сверток с кусочками курятины. Она развернула еду и бросила маленький кусочек голодному котенку. Заодно она угостила кусочком Тилли и, прежде чем убрать сверток обратно в мешочек, взяла один себе. Котенок с жадностью набросился на неожиданную добычу, а Магда и Тилли отправились дальше, потихоньку грызя свои кусочки.

Магда уже несколько раз бывала в этом огромном зале, однако приходила сюда более приятной дорогой и знала, что это важная узловая точка, лежащая на пути к нескольким важным областям на нижних ярусах Цитадели. Когда она попала сюда впервые, Барах рассказал ей, что благодаря щели под потолком вдоль одной из стен это помещение служит вентиляционной трубой, проветривающей нижние уровни Цитадели и обеспечивающей их свежим воздухом.

Незаделанные щели служили и одним из путей проникновения в Цитадель птиц. В коридорах и залах нередко встречались случайно залетевшие птахи. Иногда граклы добирались до столовых, где прыгали там в поисках крошек или даже нагло воровали еду у людей прямо с тарелок.

Магда заметила несколько воробьев, очевидно, залетевших сюда через щель и ночующих на уступах под гребнем стены. И взъерошенного ворона – он сидел на балке и наблюдал черными глазками за людьми внизу.

Поскольку снаружи было теплее, чем внутри, в эту ночь вентиляционные отверстия работали наоборот, что позволяло влажному воздуху проникать в комнату, принося ощущение липкости. Легкая дымка, наплывающая из рабочих помещений, слоями растекалась по залу.

Каменная лестница, встроенная в стену справа, вела к длинным узким балконам, откуда можно было попасть в просторные покои. У некоторых таких покоев были двери, но во многие просто открывались проходы.

Почти все люди здесь, казалось, куда-то спешили, но Магда привыкла к тому, что в Цитадели все постоянно торопятся. В огромной Цитадели иногда можно было не один час добираться из одного помещения в другое. Задержка по любой причине, даже чтобы просто поболтать, порой могла в конечном итоге отнять заметную часть дня. Возможно, поэтому Тилли предпочитала самые пустынные второстепенные проходы.

Заметив, что Магда уставилась на тележки с ворохами окровавленных бинтов, почему-то оставленные вдоль стены, Тилли склонилась к ней и прошептала:

– В делах, которыми занимаются люди здесь, внизу, ошибки обходятся весьма дорого. Хуже того, зачастую они караются смертью.

Магде не было нужды спрашивать, о чем говорит Тилли. Она несколько раз сопровождала сюда Бараха, когда ему требовалось переговорить с кем-нибудь из подчиненных ему волшебников, работающих над оружием, необходимым для войны.

Они входили в ту часть Цитадели, где подобное оружие создавали из людей.

Хоть Магда и понимала необходимость этого, ее пугала сама идея использования магии для изменения человеческой природы, изменения сути человека – вплоть до того, что он вовсе переставал быть человеком. Такое изменение людей казалось ей невыразимо отвратительным.

Глава 20

– Пойдем там. – Тилли указала на проход, скрывавшийся в тени на другой стороне огромного зала. – Нам нужно туда.

Магда кивнула. Конечно, она знала это место, хотя прежде у нее не было причин спускаться сюда. Ее волнение усилилось, и она прижала руку к животу.

Пересекая этот зал, она старательно прятала лицо под капюшоном плаща. Она не собиралась таиться ради того, чтобы остаться неузнанной, но и не хотела без прямой необходимости открыто демонстрировать, что пришла сюда. Тем не менее эхо каждого шага предательски разносилось по всему подземному залу.

Выглянув из-под края капюшона, Магда увидела волшебников и узнала их. Хоть она не делала ничего предосудительного, но не хотела задерживаться для беседы с ними или объяснять им свои намерения. Ее дела никого не касались. Она не стала сдвигать капюшон.

Барах говорил иногда, что, делая нечто важное, не нужно рассказывать людям то, чего им не следует знать. Он придерживался этого правила всю жизнь. Даже Магде он обычно не говорил ничего из того, что по его мнению, ей знать не требовалось.

Например, почему он покончил с собой.

Она считала этот поступок Бараха не обычным самоубийством, как полагали те, кто не знал его так, как она. Магда твердо верила – все гораздо сложнее. Самоубийство было попросту не в его характере, поэтому она не сомневалась, что здесь кроется нечто большее и должна существовать веская причина. Барах пожертвовал жизнью, и причина тут могла быть только первостепенной важности.

И она подозревала, что на сей раз он хотел, чтобы она узнала причину – в этом состояло отличие. Слова оставленной ей предсмертной записки должны были сказать очень многое. Эти слова в голове Магды повторял его голос.

«Тебе суждено находить истину».

Как бы то ни было, она призвана открыть правду о его смерти.

Проходя через огромный зал, Магда заметила, что некоторые из арочных проемов в стене слева обустроены как рабочие места. Люди склонялись над верстаками, занятые выпиливанием, ковкой, резкой и прочей обработкой металла, а иногда и дерева. За некоторыми из этих углублений с рабочими местами виднелись просторные комнаты, как правило, с большими раздвижными дверями, широко распахнутыми, вероятно, для притока свежего воздуха.

В красноватом свете огня кузнечного горна в глубине одного из таких тускло освещенных помещений открылась лихорадочная деятельность, привлекшая внимание Магды и Тилли. Люди выкрикивали указания, бегали и старались что-то предотвратить, как бывает при серьезной аварии.

Через широкий проем Магда увидела, что помещение полностью разгромлено. Кузницу почти разорвало на части. По всему полу разбросаны битый кирпич и горящие угли. Металлического колпака с вытяжной трубой, которому положено находиться над горном, нигде не было видно. Едкий дым и тлеющий пепел, все еще поднимающиеся от догорающего огня, клубились под потолком и вылетали в открытые двери. Железные прутья, вделанные в кирпичное ограждение горна, были скручены и выгнуты наружу, как будто в нем произошел мощный взрыв.

Зловещие вспышки разрядов все еще потрескивали вокруг поврежденного горна, искрились в полумраке и дугами пробивались сквозь дым, клубящийся под потолком. Тонкие молнии, потрескивавшие в комнате, свидетельствовали о применении магии, которая, вероятно, и стала причиной катастрофы.

Мерцающее сияние разрядов высвечивало вспышками голубоватого света людей, которые, подбегая с ведрами, выплескивали воду в огонь. Горячие угли шипели и дымились. Другие люди спешили сюда со светящимися сферами, чтобы дать больше света.

Магда заметила тело человека, сползшего на пол у дальней стены, и другого, распластавшегося неподалеку от выхода. Оба были истерзаны и окровавлены. Почерневшая одежда на одном из них еще тлела.

Из его груди торчал длинный, тускло светящийся кусок сломанного меча. Магда Магда с ужасом увидела, что рука погибшего оторвана по самое плечо. Обломок меча неподвижно торчал в груди, человек уже не дышал. Среди лежащих тел и блестящих осколков сломанного клинка были разбросаны угли, все еще ярко рдеющие. В полумраке светился еще один обломок, застрявший в дальней стене.

Небольшая группа людей окружила пострадавшего, лежащего на полу. Опустившись на колени возле стонущего человека, они, судя по всему, вместе осматривали его раны. Нога лежащего согнулась в колене, распрямилась, согнулась другая, и все повторилось – по-видимому, он испытывал ужасные мучения. Одни удерживали его, другие, похоже, применяли свой дар, пытаясь помочь пострадавшему.

Магда поняла, что именно его крики она, должно быть, слышала. Ей хотелось подойти и помочь этому человеку, но им уже занимались люди с магическим даром.

Трое, встреченные Магдой в коридорах, сказали, что ничего подобного не произошло бы, если бы волшебник Мерит не бросил этих людей. Она не могла понять, почему он бросил тех, кто нуждался в его помощи. Из-за него эти люди теперь мертвы.

Она никак не могла представить, как меч мог вызвать взрыв и причинить такие повреждения.

Магда и Тилли двинулись дальше через оживленный зал. Помочь они все равно ничем не могли.

В других комнатах, тускло освещаемых огнем горнов и печей, кипела работа. Несмотря на несчастный случай, произошедший рядом, работы шли полным ходом. Печи и расплавленный металл нельзя оставлять ни на минуту. Группы мужчин поднимали тяжелые чаны и с помощью длинных шестов задвигали их в печи. В другой части того же помещения из печей вынимали ослепительно сверкающие тигли и выливали из них в формы светящийся жидкий металл.

В следующем помещении люди с раскаленными слитками спешили от горнов к массивным наковальням, где ждали кузнецы с молотами. Едва раскаленный металл оказывался там, где нужно, молоты принимались дружно стучать. Мерный стук холодной стали по горячему металлу на нескольких рабочих местах, где люди придавали форму податливому металлу, разносился по огромному залу. Звон молотов смешивался с ревом раздуваемого мехами пламени, с криками, разговорами и приглушенным скрежетом напильников.

На Магду пахнуло расплавленным металлом, дымом кузнечных горнов и паром, валившим от соленой воды и масла, применяемых для закалки стали. Состоящую из дыма и пара мглу, неподвижно висевшую в огромном зале, кое-где подсвечивали желтовато-оранжевые отблески горнов и печей в арочных проемах и помещениях за ними.

Несмотря на происшествие, работа, похоже, не остановилась. Бушевала война. С каждым днем враг подходил все ближе. Эти люди знали, что нужно трудиться не покладая рук.

Нависшая над всеми угроза казалась почти осязаемой.

Глава 21

Когда они добрались в дальний конец длинного зала, Магда огляделась, стараясь убедиться, что люди заняты своими делами и не обращают на нее никакого внимания. Удостоверившись в этом, они с Тилли проскользнули в скрывший их проход.

Хоть коридор и подражал величественным залам Цитадели, в отличие от большинства других мест, этот ход был небольшим и уютным. С обеих сторон выстроились ребристые колонны из известняка. Невысокие столбы, не намного выше Магды, поддерживали длинные балочные перекрытия, на которые опирались арки, искусно украшенные сложными резными декоративными накладками из камня и отделанные плиткой с темными геометрическими узорами. Замысловатое убранство скамей у стен по обеим сторонам гармонировало с прочими зловещими архитектурными деталями этого прохода.

Скамьи, казалось, предлагали посетителям присесть и хорошенько подумать, стоит ли идти дальше. Или, может быть, передохнуть и успокоиться, прежде чем продолжать путь.

Огромные каменные фигуры, стоявшие в зловещих, изломанных, безумных позах по сторонам непроглядно темного проема, создавали отчетливое ощущение скорбности и трагичности того, что ожидало впереди.

И не зря. Предназначением нависающих фигур, окружавших проход, было напоминать всем о том, что здесь не то место, где можно вести себя беспечно.

Далее начинались владения мертвых.

Не задерживаясь здесь для раздумий или отдыха, Тилли скрылась во тьме. Магда поспешила следом. Их фонари и фонари, висящие на стенах через довольно большие промежутки, высвечивали каменные ступени, уводящие в черноту. Лестница оказалась достаточно широкой, чтобы они могли спускаться рядом.

– Ты часто бываешь здесь? – поинтересовалась Магда.

– Нет, госпожа. Только если какой-нибудь волшебник или колдунья попросит, чтобы я спустилась и убрала в определенном месте. Некоторые предпочитают, чтобы в их комнатах поддерживали порядок. Но большинство не любит, когда кто-то заходит туда, где они работают. А за местами общего пользования следит другая прислуга, как и наверху.

Магда окинула взглядом до странности хорошо сохранившуюся балюстраду из полированного камня и предположила, что в знак уважения к мертвым за этим местом достойно присматривают.

В отличие от мраморных ступеней, придававших лестнице ощущение величественности, стены и потолок были просто выдолблены в скале. Лестничные пролеты заканчивались небольшими площадками, от которых начинался следующий марш, и в целом составляли огромную спираль. Здесь не было ни помещений, ни боковых проходов, ни мест, где можно присесть и отдохнуть.

Магду удивило, как глубоко им пришлось спуститься, чтобы наконец добраться до просторного зала в глубине. Этот зал, как и спуск, был просто выдолблен в скале, на грубых каменных стенах сохранились отметины от инструментов и просверленные при создании помещения отверстия. Лишь пол был доделан полностью и выложен темными и светлыми плитками, образующими круговой орнамент. В центре помещения одиноко стоял стол из орехового капа, а на нем – простая белая ваза с белыми лилиями.

По периметру этого зала во тьму через определенные промежутки уходили проходы. Каждый напоминал пещеру. Ни один из этих девяти проходов не был отделан или украшен, но над каждым в камне был вырезан символ.

Тилли не задумываясь направилась к девятому проходу; это число, насколько она знала от Бараха, имело большое значение для всего, связанного с магией.

Стены этого прохода тоже не были отделаны, вырубленные в скальной породе, как и предыдущий зал. Почти сразу же снова начались ступеньки вниз, но на этот раз не выложенные, а высеченные в камне горы. Ступеньки были грубые и разной высоты, и Магда старалась идти осторожнее, чтобы не упасть.

Это оказался очередной долгий спуск по извилистому туннелю, а потом камень вдруг изменился. Когда туннель пошел горизонтально, они оказались внутри жилы более мягкого песчаника. Темные коридоры разбегались во все стороны, но Тилли шла по самому широкому, главному, проходу. Через некоторое время по обеим сторонам стали попадаться помещения, выдолбленные в песчанике.

Магда почти сразу же начала замечать мертвых.

Они следовали мимо этих помещений, а свет их фонарей выхватывал из темноты ниши, выдолбленные прямо в каменных стенах. В каждой нише было как минимум по одному телу, в большинстве – по несколько. В некоторых из выдолбленных комнат, по-видимому, покоились бок о бок целые семьи.

Магда задержалась, чтобы получше осмотреть просторное помещение справа. Она увидела, что кое-где усыпальницы расположены в шесть ярусов и дотянуться до самых верхних можно только с помощью лестницы. Большинство тел, покоящихся в нишах, как в пчелиных сотах, были завернуты в саваны; древние и запыленные, они казались высеченными из того же желто-коричневого песчаника, что и сами комнаты. В нескольких углублениях стояли гробы, все – каменные, с многочисленными резными украшениями – были покрыты пылью и местами облеплены толстыми слоями паутины.

Дальше дорога повела их мимо комнат с нишами, заполненными огромным количеством костей. В каждой нише доверху громоздились аккуратно сложенные кости определенного типа, покрытые пылью. В некоторых нишах были только черепа. Некоторые комнаты казались пребывающими в неприкосновенности многие десятилетия, если не века. Очень немногие выглядели прибранными.

– Здесь самое древнее захоронение, – сказала Тилли. – Когда понадобилось больше места, самые старые кости собрали здесь, желая освободить склепы. Но потом катакомбы все равно пришлось расширять и углублять, чтоб было где хоронить новых усопших. Эта работа продолжается по сей день. Многие из живущих наверху однажды упокоятся здесь.

Над многими из выдолбленных усыпальниц еще можно было разглядеть имя семьи, написанное поблекшей краской, или имя и титул покойного. Кое-где края украшали грубо вырезанные орнаменты, возможно, сделанные членами семьи.

Многие хранили останки родных так, чтобы их можно было навестить. Другие же, особенно родственники известных людей, предпочитали предать своего близкого огню, чтобы тело не стало объектом внимания, а у недовольных не осталось возможности плюнуть на останки.

Сама Магда предпочла сохранить у себя сосуд с очищенным огнем духом Бараха (это, по слухам, избавляло дух от мирского перед путешествием в преисподнюю). Кому-то была невыносима мысль сжечь любимого дотла. Магда же не думала об этом почти пустом сосуде, как о своем возлюбленном. Ее любимый ушел, чтобы занять место среди добрых духов. Ей предоставили выбор, и она решила, что лучше сохранить в память о нем пепел, чем позволить ему сгнить.

Проход, по которому они торопливо шли под уклон, стал шире, и они снова смогли без затруднений идти рядом бок о бок. Спускаясь все глубже, минуя тысячи мертвецов, они добрались до туннелей, прорытых относительно недавно. Здесь тела были обернуты в белые саваны, еще не покрывшиеся слоями столетней пыли.

В этих более новых проходах горели факелы в ржавых железных держателях, давая достаточно света, чтобы обходиться без фонарей. Тилли задула огонь в своем.

– Помимо мертвецов, – произнесла Тилли, – здесь попадаются такие места, где предпочитают работать некоторые волшебники.

Хотя ее проводница ни о чем таком не упоминала, Магда вспомнила, как Тилли рассказывала ей, что некоторые волшебники здесь используют для своей работы мертвых. Магде это не нравилось, и она изо всех сил старалась не думать, какова может быть цель такой работы.

Вскоре начали доноситься отзвуки голосов. Затем им стали попадаться люди, следующие через боковые проходы. Некоторые торопливо шли куда-то навстречу двум женщинам. Большинство проходили по одному, но попадались группы из приглушенно беседующих четырех-пяти человек, поглощенных обсуждением формул или толкований пророчеств.

Наконец Магда увидела комнаты, не походившие на погребальные камеры. Они походили на мастерские, вырубленные в песчанике. Некоторые освещались факелами, но в большинстве таких комнат для этого использовались стеклянные сферы.

В нескольких более темных комнатах Магда заметила светящиеся контролирующие сети, окруженные людьми, которые изучали их, указывая друг другу на отдельные участки, или создавали дополнительные ответвления. Некоторые сети гудели. Отблески разноцветного мерцания сетей гуляли по лицам людей, сосредоточенных на этой работе.

Здесь было несколько огромных библиотек, от пола до потолка заставленных полками, забитыми книгами. Магда знала от Бараха, что книги здесь хранились ценные и чрезвычайно опасные, их следовало держать подальше от общедоступных мест. Частью такие книги были спрятаны в Храме Ветров.

За столами сидели люди, спокойно изучая тома, раскрытые перед ними. Другие стояли в проходах, разглядывая полки, очевидно, в поисках особо редких сведений. У некоторых комнат были тяжелые двери. Из щели под одной такой дверью доносился треск и пробивались отблески света, как будто внутри бушевала гроза.

Тилли указала на ответвление коридора, уходящее вправо.

– Сюда.

Этот длинный проход заметно отличался от тех, по которым они следовали ранее, – шире прочих, с аккуратными ровными стенами и плоским потолком. Кроме того, он был до того заброшенным и безмолвным, что вызывал гнетущее чувство.

Когда они углубились в него и оставили далеко позади оживленные коридоры, что-то почти неощутимое пробежало иголками по телу Магды.

Пройдя до конца прохода, они оказались перед проемом, важность которого подчеркивал широкий коридор, ведущий к одинокой арке в конце. Проход в арку был занавешен давно выцветшей тканью с вертикальными рядами геометрических рисунков.

Тилли остановилась поодаль от занавешенного прохода.

– Вот нужное вам место, госпожа. Дальше я проводить вас не могу.

– Почему?

Тилли взглянула на занавес.

– Волшебники, на которых я иногда работаю – они и рассказали мне об этой женщине, – говорили также, что мне нельзя идти дальше знаков, висящих здесь. Дальше может идти только тот, кто наделен магическим даром.

Магда нахмурилась.

– Я не обладаю магическим даром.

– Но вы Магда Сирус. Вам, жене Первого волшебника, доводилось нести бремя ответственности, которой не было у других, но эта ответственность давала и привилегии, какие есть не у всех наделенных даром.

Несмотря на убежденность Тилли, Магда сомневалась, что ей окажут радушный прием. В том, что Тилли не дозволялось идти дальше, Магда усматривала тревожный знак, ставший для нее неожиданностью.

Тилли достала из кармана клочок бумаги и протянула ей.

– Эту карту мне дала подруга, которой я доверяю. По ней вы поймете, куда сворачивать. Будьте внимательны, чтобы не заплутать в этом лабиринте. Когда дойдете до прохода под аркой, занавешенного красным сукном, будете на месте.

Говорят, там живет слепая женщина по имени Исидора, которая опекает говорящую с духами. Я никогда с ней не встречалась, но якобы, если говорящая с духами захочет увидеться с вами, Исидора отведет вас к ней.

Вы должны понимать, что говорящая с духами не обязательно решит увидеться с вами. Ее задача – помогать волшебникам изучать мир мертвых, а не выслушивать просителей. Она может отправить вас обратно.

– Но ведь ты сама предложила мне пойти к говорящей с духами. А оказывается, ты вовсе не уверена, примет ли она меня?

– Вы жена Первого волшебника, пребывающего сейчас в мире мертвых. Не могу ничего обещать наверняка, но с самого начала я нисколько не сомневалась, что вас она согласится принять.

Несмотря на отчасти виноватый вид, Тилли пыталась смягчить беспокойство, продолжая давать советы.

– Если вам позволят обратиться к говорящей с духами, ей придется проникнуть в мир духов, чтобы найти того, кого вы ищете. Мой совет – хорошенько обдумайте, что хотите узнать в первую очередь.

– Понятно. – Магда взглянула на листок, изрисованный линиями и перекрестьями, не уверенная, что он окажется полезным. – Спасибо, Тилли. Спасибо, что показала мне дорогу.

– Если она согласится помочь вам, это займет некоторое время, насколько я знаю. С вашего позволения, я бы оставила вас искать ответы. Мне следует вернуться к своей работе, пока меня не хватились.

По взглядам, которые Тилли украдкой бросала на странный вход в туннель, Магда поняла, что та боится. Ей самой тоже было здесь не слишком уютно.

– Конечно, Тилли. Ты сделала достаточно, показав мне дорогу. Возвращайся, со мной ничего не случится.

Лицо Тилли на мгновение озарилось улыбкой.

– Вы сможете выбраться отсюда самостоятельно?

Магда кивнула.

– Да. Я знаю, как вернуться.

Тилли коснулась ее руки.

– Тогда желаю вам удачи, госпожа. Надеюсь, вам удастся найти ответы, которые вы ищете, и ваше сердце сможет наконец успокоиться.

Магда не знала, успокоится ли когда-нибудь ее сердце, но кивнула. По крайней мере она твердо намеревалась найти ответы.

Тилли наклонилась и, понизив голос, сказала:

– Будьте осторожны, госпожа.

– Ты о чем?

– Говорящая с духами считается опасной женщиной.

Магда нахмурилась, уставившись на старуху сверху вниз.

– Как опасной?

Тилли повела бровями.

– Она ведь имеет дело с мертвыми.

Магда глубоко вздохнула и снова приблизилась к завесе, неподвижно висящей в арочном проеме в мертвенно спокойном воздухе.

– Я буду осторожна.

Она проводила взглядом Тилли, которая уходила от нее по пещере коридора и наконец скрылась за поворотом.

Стоя в тишине перед занавесом из ткани, расписанной простым геометрическим узором, Магда вновь заглянула в карту, чтобы сориентироваться.

Она долго стояла в одиночестве, споря сама с собой, разумно ли встречаться с такой женщиной. Наконец глубоко вздохнула. Все равно других идей у нее не было.

Все прочее, что приходило ей в голову, она уже испробовала. И глупо было бы вернуться, раз она уже добралась сюда.

Глава 22

Магда отвела плотную шероховатую ткань в сторону и осторожно вошла туда, где, судя по карте, начинался замысловатый лабиринт. Вглядываясь во тьму, она держала фонарь перед собой, но разглядеть удавалось совсем немногое. Углубившись в аккуратно прорубленный туннель, она наткнулась на ряд завес из грубой ткани, закрывшей проход. Здесь, во мраке, эти завесы пугали. Магда не могла представить себе их назначение. Наконец она решила: они здесь затем, чтобы сделать лабиринт еще более запутанным для непрошеных гостей. Ее они точно сбили с толку.

Завесы из ткани скрывали боковые проходы, и порой трудно было точно определить по карте свое положение и понять, что впереди – просто ткань, висящая на стене, или занавес, скрывающий проход. Кое-где ткань висела со всех четырех сторон, причем одни завесы загораживали проходы, другие нет. Снова и снова ей приходилось заглядывать за ткань и сверяться с бумагой, полученной от Тилли. Несколько раз приходилось возвращаться немного назад и снова искать нужный поворот.

Хотя она тщательно изучила карту и углублялась в лабиринт туннелей не спеша, ей казалось, что их расположение не совпадает с рисунком. Это было пугающе непонятным. Ориентироваться по карте и определять свое положение удавалось с трудом, и она испугалась, как бы не потеряться в этом лабиринте.

Через некоторое время Магда поняла, что короткие черточки вдоль намеченного для нее маршрута обозначали не боковые проходы, как ей подумалось вначале. На самом деле эти черточки обозначали места, где дорогу ей перегораживали завесы из ткани. Она проверила свою теорию, пересчитав драпировки на стенах между боковыми проходами. Научившись наконец ориентироваться по рисунку Тилли, она на пересечениях проходов стала уверенно выбирать повороты.

Здесь царила гробовая тишина. Единственным звуком был тихий шелест ее туфель по полу из песчаника. Магда заметила, что пол здесь шершавый, хотя в других местах, где они проходили, он был гладким, стертым обувью. Очевидно, заглядывать сюда решались немногие.

Магде показалось, что она услышала сзади тихий звук, и она обернулась. Некоторое время она стояла неподвижно, затаив дыхание и прислушиваясь. Ничего не услышав, она снова двинулась, ускоряя шаг.

Часть чернильно-темных проходов по обеим сторонам коридора не была занавешена тканью. В отличие от мест, где работали люди, в этом лабиринте не было дверей. Казалось, что двери здесь и не нужны, ибо сама гнетущая тьма преграждает путь в боковые проходы. Тьма или эти зловещие, мертвенно неподвижные занавесы.

Здесь было сухо, к запаху пыли примешивался легкий запах смолы, применявшейся в факелах, освещавших оставленные позади часто используемые проходы. Минуя комнаты, Магда осторожно осматривала каждую из них как могла тщательно, но никого не нашла. Все комнаты были совершенно пусты, без мебели, невозможно было определить их назначение. Ни в одной не было следов пребывания жильцов. Она не слышала голосов. Казалось, она попала в пустой, абсолютно безжизненный мир.

Магда замерла и обернулась: ей снова почудился позади какой-то звук. Некоторое время она стояла, замерев, затаив дыхание, прислушиваясь, но ничего не услышала. Наконец она выдохнула и продолжила свой путь, но время от времени посматривала через плечо.

Она не могла вспомнить, где еще в Цитадели чувствовала такое одиночество. Прежде ей не доводилось бывать внизу, в катакомбах, и она не знала, на что они похожи. Но даже места упокоения всех мертвых казались менее пустынными, чем дорога к говорящей с духами. Она не подозревала, что под Цитаделью есть такие странные пустынные места.

Все боковые ответвления выглядели одинаково. В столь сложной сети туннелей легко было заблудиться. Сверяясь с картой у каждой развилки, Магда мысленно благодарила Тилли за ценный подарок.

Магда внезапно обнаружила, что она в конце коридора, а перед ней арка, занавешенная грубой красной тканью. Карта заканчивалась ею. Это было то самое место, о котором говорила Тилли.

Некоторое время она стояла неподвижно, не зная, что делать дальше. Здесь не было двери, чтобы постучать.

– Есть кто-нибудь? – наконец позвала она. Ее голос эхом отразился от холодного камня в коридоре за спиной.

– Мы здесь, – прозвучал из глубины женский голос. – Зачем вы пришли?

– Поговорить с умершим.

Пока Магда стояла неподвижно, глядя, как пар ее дыхания медленно поднимается в неподвижном воздухе, тишину нарушало только шипение ее фонаря. Она оглянулась в темноту, прислушиваясь к звукам, которые уже слышала раньше.

– Входите, если ваша нужда достаточно сильна, – произнес наконец женский голос.

Что-то в его звучании заставило Магду задуматься, не отказаться ли от своей затеи, пока не поздно.

Глава 23

Магда отвела в сторону поблеклый красный занавес и, пока ее мужество не растаяло, скользнула в узкий проход. Коридор с низким сводчатым потолком вел сквозь тьму к помещению, залитому приятным светом. Проход заканчивался округлой комнатой, освещенной несколькими дюжинами сальных свечей, комнатой, выдолбленной в том же бледном песчанике, что и остальные катакомбы. Свечи стояли в углублениях, высеченных в стене примерно через равные промежутки, и проливали мягкий, теплый янтарный свет.

Справа Магда заметила темный дверной проем, вероятно, ведущий в другие помещения, и предположила, что говорящая с духами где-то там.

Посреди комнаты на полу, скрестив ноги, сидела худенькая молодая женщина, низкорослая, с прекрасными каштановыми волосами. Она была наполовину укутана в темную накидку, так, что та полностью скрывала ноги, открывая плечи и тонкие руки. Ее ладони лежали на закутанных накидкой коленях.

Глаза женщины закрывала странная повязка из толстой кожи – широкая, с выемкой для изящного носа. Повязка проходила от виска до виска и удерживалась на голове двумя кожаными ремешками. На коже были тщательно вытиснены магические символы и изображения заклинаний, некоторые линии подведены белой краской. Кожаные края повязки казались гладкими и потертыми, словно ею пользовались очень давно.

Повязка впечатляла, но то, как она закрывала глаза молодой женщины, внушило Магде дурное предчувствие.

Женщина склонила голову, словно бы на слух определяя, где посетитель.

– Добро пожаловать.

– Премного благодарна, – сказала Магда и бросила взгляд в сторону темного проема, но никого там не увидела. – Вы Исидора?

Молодая женщина улыбнулась, отчего ее острые скулы обтянуло еще сильнее. Хотя улыбка была вполне приятной, она не успокоила Магду. В выражении лица женщины и в складках вокруг рта была непреклонная суровость, что не вязалось с ее возрастом. Это отчасти напомнило Магде взгляд девочек-сирот, добывающих себе пропитание на улицах Эйдиндрила. Те девочки были не по годам суровы.

– Я – Исидора. Гости здесь большая редкость. С кем имею честь?

– Магда Сирус.

– А! Жена Бараха. Слышала о вас.

Магда не знала, к добру это или нет. Она опять бросила взгляд в темный проем, гадая, слышит ли говорящая с духами их разговор.

Хотя многие люди слышали о Магде, а тех, кто знал и искренне любил ее, было великое множество, она знала, что есть и такие, кому она не нравится. Среди женщин кое-кто завидовал ей, негодуя из-за того, что она неведомо как очаровала и окрутила Первого волшебника. Кое-кто из мужчин считал, что сам брак, и в особенности привлекательная юная жена, лишь помеха для Первого волшебника. Много было таких, кто просто возмущался тем, что она, сама не обладая даром, вышла замуж за столь великого человека. Они считали это неправильным.

Магда знала, что еще кое-кто помимо части членов Совета возненавидел ее после ее памятного вторжения окровавленной в палату Совета. Им не нравилось, когда в их жизнь в Цитадели вторгались неприятности. Предостерегая их от опасности, Магда словно бы лично принесла им угрозу. Сколь бы обидным ни было такое отношение, правда оставалась правдой.

– Приношу соболезнования в связи с вашей утратой, – сказала Исидора. – Первый волшебник был великим человеком.

– Благодарю. Я здесь ради этого великого человека. Если возможно, я хотела бы обратиться к говорящей с духами.

– Боюсь, не удастся. Видите ли, единственное предназначение говорящей с духами – помогать здесь волшебникам в их работе. Не знаю, что вам наговорили, но она не общается с духами ни для утешения, ни ради удовольствия других людей. Она поручила мне отвечать людям, что ее работа крайне важна и отнимает все силы, поэтому она никого не может принять. Извините.

Магда поняла, о чем речь.

– Мне лишь сказали, что, возможно, не наделенному магией будет позволено встретиться с ней.

Исидора обдумала слова Магды.

– Дело важное?

– Для меня да, – сказала Магда. – Заверяю вас, речь не о моем утешении или удовольствии. Я предпочту поскорее оставить мертвых в их вечном покое.

Молодая женщина коротко безучастно улыбнулась.

– Я имела в виду – важное для всех нас.

Вопрос слегка удивил Магду.

– Это может быть очень важно для нашего выживания.

– Приходите в другой день.

Магда застыла, удивленная столь резким отказом. Ее даже не попытались выслушать. Она решила, что зашла уже слишком далеко, чтобы так легко сдаться.

– Это касается общего выживания и сохранения нашего уклада. Идет война, и все мы в опасности. Мне нужна помощь говорящей с духами. Пожалуй, я даже настаиваю на встрече.

– Настаиваете? – Женщина чуть отклонилась назад, словно подглядывая из-под повязки. – По-вашему, если вы были женой важного человека, то вам полагаются особые привилегии? По-вашему, если вы были замужем за Первым волшебником, то вправе настаивать, а мы должны подчиниться?

Магде показалось, что в словах женщины звучит скорее невинное любопытство, чем издевка, а потому решила не расстраиваться и спокойно ответила:

– Вовсе нет, Исидора. Не отрицаю, мое положение открывало для меня все двери, но я использовала это только чтобы говорить от имени других, от имени тех, кто был лишен голоса, а не ради личной выгоды. То же и сейчас. Я не прошу особой милости только потому, что была замужем за важным человеком. Я прошу дать мне увидеть духов, потому что мне нужны ответы, которые позволят обеспечить безопасность других. Не отрицаю, моя безопасность тоже под угрозой. Но я пытаюсь найти спасение для всех.

В последних обращенных ко мне словах этого самого важного человека, моего мужа, Первого волшебника, содержалось указание искать истину. Он верил, что у меня осталась цель в жизни. Вот почему я здесь и почему настаиваю, не из-за того, кто я, а потому что мне поручили выяснить истину.

– Истину, какую?

– Для начала – истинную причину смерти моего мужа. Барах был не из тех, кто способен убить себя от отчаяния. У него была веская причина для такого поступка. Что-то случилось, когда он проник в Храм Ветров. Я уверена, что цель его самоубийственного прыжка – помочь всем нам. Это не было самоубийство, он сознательно пожертвовал собой, чтобы мы могли уцелеть. Мне нужно понять, что за этим кроется, чтобы его жертва не была напрасной.

Исидора улыбнулась. Эта странная улыбка смягчила ее угловатое лицо.

– Весьма сожалею. – Женщина вытянула руку в сторону коридора, откуда пришла Магда, предлагая ей уйти. – Как я уже сказала, у говорящей с духами много работы, и она не может никого принять. Она тоже старается помочь всем нам. Как бы восхитительна ни была ваша попытка, но это не наша забота.

Магда сделала глубокий вдох и напомнила себе: терпение.

– Довольно скоро может оказаться, что это ваша забота – скорее, чем вы думаете. А тогда будет поздно.

Исидора опустила руку на пол, потом убрала ее обратно на колени. Затем наконец нахмурила лоб, как будто забеспокоилась.

– Что вы имеете в виду?

– Не все благополучно в Цитадели Волшебника. Мы на войне, и враг уже здесь, среди нас.

Женщина не проявила никаких чувств, но немного побледнела.

– Враг внутри Цитадели?

– Да.

– О чем вы?

– Вы слышали о сноходцах?

Исидора с минуту сидела молча. По ее лицу было ясно, что она слышала.

– Я слышала о них, но они далеко, в недрах Древнего мира.

– Совет тоже так считает. Но Совет ошибается. Сноходцы проскальзывают в умы людей здесь, в Цитадели. Боюсь, что не без помощи тайных агентов и предателей внутри Цитадели. Очевидна причастность врага к нескольким странным убийствам.

– Я очень хорошо осведомлена об убийствах, произошедших здесь, в катакомбах. Вы, конечно же, должны понимать, что из-за них вам опасно здесь находиться. Но сноходцы? Тут, в Цитадели? Вы в этом точно уверены?

– Да. Они напали на меня.

Исидора, похоже, удивилась и замолчала. Затем она, наконец, собралась с мыслями.

– В этом случае вы были бы мертвы, но вы как будто бы целы и невредимы.

– Я была близка к смерти. Я уже почти умерла. Я очутилась возле завесы, отделяющей мир духов, но успела вовремя обрести защиту от сноходцев и потому спаслась. Эта же защита сможет оградить от проникновения сноходцев и ваш разум.

Улыбка вернулась.

– А, так вы предлагаете сделку. Эта защита, если я смогу убедить говорящую с духами принять вас.

Это был не вопрос, а обвинение.

– Вовсе нет, – сказала Магда. – Я хочу предложить вам защиту без всяких условий, до того, как продолжим какое бы то ни было обсуждение вопроса, и до того, как вы на что-нибудь согласитесь. Более того, я намерена настаивать, даже если вы откажетесь помочь мне.

Она снова нахмурилась.

– Вы надеетесь, что если в знак доброго отношения безвозмездно предложите эту помощь, то мы смягчимся и проявим снисхождение?

– Нет, – сказала Магда. – Не путайте. С моей стороны это вовсе не доброта, а эгоизм. Сноходцы способны проникать в незащищенный разум незаметно для жертвы. Говорящая с духами в большой опасности: ее постараются захватить, потому что она очень ценна. Я думаю, в Цитадели есть предатели. Если я права, они, весьма вероятно, отправят сноходцев к говорящей с духами. Отыскав ее, сноходцы безусловно захотят ею управлять, чтобы следить за важными делами, или могут просто устранить, лишив нас ее помощи.

– Судя по тому, что я о них знаю, сноходец уже мог захватить ваш разум, смотреть, слушать, рассчитывая узнать, о чем я спрошу и особенно какой получу ответ. Я не могу рисковать. Слишком многое поставлено на карту.

Исидора еще сильнее нахмурилась.

– Вы хотите сказать, что предлагаете эту защиту ради уверенности, что рядом со мной вы в безопасности?

– Именно так. Я слишком хорошо знаю, на что способны сноходцы. Я сама чуть не погибла из-за них. Я не хочу получить ответы от говорящей с духами, которой без ее ведома управляет сноходец, желающий скрыть истину. Они могут направить меня по ложному пути, чтобы я потерпела неудачу и все мы погибли.

Подозреваю, что в Цитадели есть предатели. Думаю, они, помимо прочего, направляют сноходцев. Без сомнения, эти предатели замышляют что-то очень плохое. Возможно, Барах хотел, чтобы я выяснила именно это. Я знаю, что среди нас есть убийцы. У нас мало времени. Мне нужна уверенность, что говорящей с духами, которая будет помогать мне, руководит истина, а не сноходец.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.