Меня мутило, скорее всего от последнего удара, когда он пнул меня ногой в живот. Эти чертовы тапки с котами, которые я же ему и подарила, сейчас надменно смотрели на меня своими безжизненными глазами-бусинками. Я лежала, свернувшись калачиком, на холодном полу кухни, даже не пытаясь подняться. Мы это уже проходили. Лучше молча стерпеть и дождаться, когда он сам успокоится, или ему наскучит и он найдет более интересное занятие, в противном случае он будет бить меня пока я не отключусь.

Думаете, я неудачница, раз в свои двадцать четыре позволяю какому-то козлу поднимать на меня руку? Ведь я довольно спортивная девушка и раньше затыкала рты всем, кто осмеливался даже просто посмотреть на меня косо. А теперь я здесь, лежу, скрючившись как побитая собака, и говорю вам, что «лучше промолчать и стерпеть». Все именно так. Потому что у меня есть план. А чтобы его исполнить, мне нужно вымотать этого ублюдка, и не вырубиться самой. Поэтому, собрав последние силы, я все-таки приподнимаюсь, упираюсь руками в пол и начинаю истерично смеяться, медленно поднимая голову.

– Тебе смешно, стерва, – Хён, недоумевая, смотрит на меня и его худощавое тупое лицо веселит еще больше, – Ты добавки захотела? Так без проблем, дорогуша, я только начал.

С этими словами он резко наклоняется ко мне и с размаху бьет ладонью по левому уху. Помню, я сама показала ему видео, где взрослые мужики раздают друг другу оплеухи и это даже является официальным соревнованием. Тогда это казалось смешным, но я ведь не могла знать, что подобный приемчик будет применен и ко мне. В одно мгновение все звуки в комнате снизились в половину и, сопровождаемая глухим ударом, я припала щекой к дверце кухонного шкафа, а потом медленно сползла вниз. Хён, недовольно скривив губы, схватился за ладонь. Видимо этот прием ему тоже не очень понравился. Все-таки руки у него слабые, а ноги натренированы побегами от полицейских. Именно поэтому он предпочитает бить своих жертв ногами.

Вот черт! Я что, назвала себя жертвой?

– Сука! Из-за тебя руку повредил!

Брызжа слюной, как мерзкий бульдог и потирая ушибленную ладонь, он, наконец, вышел из кухни, оставив меня на полу. Это означало, что бой окончен и я победила, если это можно назвать победой. Главное, я добилась своего. Сейчас этот мудак, который вообще не может терпеть никакую боль, закинется парочкой своих таблеток, а запивать их будет любимым пивом, которое я так заботливо принесла ему сегодня вечером, подмешав снотворного. Думаете я решила его убить? Ох, не несите чушь, такой глупости я не совершу. Я всего лишь хочу сбежать от него подальше, а чтобы он точно меня не нашел, мне нужны деньги, много денег. И именно сегодня в сейфе лежит выручка его барыг за месяц, деньги на логистику, охрану и откаты полицейским. А это, между прочим, четыреста миллионов вон. На них я смогу начать свою жизнь заново, подальше от парня-наркоторговца.

Добрую половину этих денег Винсент, главарь их банды, со своими шестерками, привез буквально неделю назад. И никакой дополнительной охраны. Вам не кажется это странным? Мне так и показалось, и я высказала свои подозрениях Хёну, на что получила довольно ясный ответ «Захлопни пасть, сука! Это не твое дело!» и четкий удар по лицу. К его несчастью, я знаю код от сейфа. Не зря смотрела сериалы про шпионов, хоть где-то пригодилось. Правда, Хён не особо блещет умом, мне даже стараться не пришлось. Думал, раз я терплю его выходки уже столько лет, то не предам? Может все бы и продолжалось как раньше, если бы он не начал меня бить. Поэтому сам виноват, в том, что сотворит с ним Винсент, когда через пару дней узнает, что он позволил украсть все деньги. Банда такого не прощает. Но это уже не мои проблемы.

Так, о чем это я, ах да, я же все еще на полу кухни. В ушах звенит и меня пару раз вырвало ужином, который Хён так и не дал доесть, разбив мне губу. Но, благо, спустя минут двадцать я уже слышу его бесящий надрывный храп, значит пора подниматься.

Встать на ноги получилось не с первого раза, хорошо, что у меня было достаточно времени, и я не торопилась. Все тело нещадно болело, а засохшая на лице кровь местами стягивала кожу. Но предвкушение того, как взбесится это придурок, когда увидит пустой сейф, было очень приятной наградой. Жаль не смогу увидеть его лица в этот момент. Может все-таки вернуть скрытую камеру обратно? Нет, она мне еще пригодится. Если что-то пойдет не по плану, а я всегда рассматриваю такой вариант, у меня будет козырь в рукаве, ведь я записала парочку интересных кадров, пока выуживала код от сейфа.

Стерев с лица засохшую кровь и забрав все деньги до последнего чона, я сложила их в старую спортивную сумку. Вроде, именно так делают воришки в классических фильмах. Свои вещи я отнесла на работу заранее, частями. Хён даже не заметил. Я уже говорила, что он туповат? Стоя посреди захламленной комнаты, в которой так убого прожила несколько лет своей жизни, с сумкой денег, которые мне и за год не заработать, я ощутила прилив уверенности. Наверное, впервые в жизни я делаю что-то действительно правильное по отношению к себе. Как там сказал тот богатенький парнишка: «Если сама не сможешь за себя постоять, то так и останешься никем». Не знаю почему меня зацепили его слова. Они даже не мне были адресованы, но намертво въелись в память. Может именно тогда я и решила все это провернуть?

Пять дней назад…

– Боже мой, Джози, что с твоим лицом?

Миён уставилась на меня, в ужасе прикрыв рот рукой. До этого момента я всеми силами старалась не смотреть на себя, но, увидев ее обеспокоенное выражение лица, все же решилась взглянуть. В комнате для персонала, где мы обе переодевались на смену, больше никого не было. Я наклонилась к треснувшему зеркалу, висевшему на дверце металлического шкафчика с моим именем и откинула с бледного лица прядь темных волос. Бордовый синяк под левым глазом, не зажившая, рассеченная бровь. Лицо будто разделилось надвое этим разбитым зеркалом, правая половина была мне знакома, а вот левая мне уже не принадлежала. Я попыталась дотронуться до щеки, чтобы удостовериться, что эта половина лица действительно моя, но меня тут же пронзила резкая боль. Дома я пыталась зашить бровь. В YouTube можно найти что угодно, но глаз тогда так сильно заплыл, и в голове шумело, что я не могла сосредоточиться и практически ничего не видела. Теперь этот шрам останется, как напоминание о моей неспособности выбирать парней.

– Есть корректор или пудра? – спросила я Миён с совершенно невозмутимым видом, стараясь не шевелить мышцами лица, чтобы не стало еще больнее.

– Да, конечно, минутку, – заторопилась она, исподтишка бросая на меня сочувствующий взгляд. Взгляд, который я ненавижу больше всего. – Он опять тебя ударил? – не удержавшись спросила она.

– А на что похоже?

Я скривила губы в ухмылке и тут же пожалела об этом. Боль снова пронзила всю левую сторону лица. Увидев мою скорчившуюся физиономию, Миён буркнула «Извини» и продолжила молча рыться в сумке в поисках косметики. Спустя пару минут из разбитого зеркала на меня смотрела все еще не лучшая версия, но уже слегка подправленная. Я выпила пару таблеток обезболивающего и приступила к работе.

До конца дня Миён не произнесла ни слова в мою сторону, и только безмолвно ходила по пятам. Проверяла, не стало ли мне хуже и не поплыл ли макияж.

Вечер не задался с самого начала, ненавижу вечерние смены. В это время в кафе всегда приходит толпа старшеклассников из местной элитной школы. Надеялась, хоть сегодня мне не придется их обслуживать, но они сели в курящий зал, кто бы сомневался. Говорят, в следующем году введут закон на запрет курения в закрытых общественных местах, жду не дождусь. Я бы с радостью выпроводила этих богатеньких деток за дверь уже сейчас, но эта работа мне слишком нравится, чтобы терять ее из-за них. А пока я не могу послать этих малолеток куда подальше, мне придется с натянутой улыбкой их обслуживать, потому что Миён на дух не переносит запах сигарет.

На мое счастье, должно же мне хоть в чем-то сегодня повезти, у этих ребят уже есть над кем издеваться, и они даже не смотрят в мою сторону. Девчонка, на вид лет семнадцати, не старше нас с Лилу, времен старшей школы. В скучной школьной форме, с длинной юбкой в сине-голубую клетку и галстуком-бабочкой на шее, сидела в окружении богатеньких засранцев. Я всегда ненавидела школьную форму, считала ее монашеским нарядом и старалась хоть как-то это исправить. Заправляла юбку, чтобы сделать ее короче, расстегивала пару пуговиц и закручивала рукава на рубашке, а чертов галстук намеренно забывала дома. Само собой я постоянно получала за это выговор, но мой протест не заканчивался никогда. Лилу любила школьную форму, одно из наших многочисленных отличий.

Весь вечер я краем глаза наблюдала как придурковатые старшеклассники, окружившие девчонку, все время норовили ткнуть ее чем-то побольнее или светили фонариком от камеры телефона прямо в глаза. Ну и конечно, все это сопровождалось громким, и слишком уж неприятным, смехом и пафосными разговорами на смеси корейского и английского. Парочка девчонок были самыми активными, парни же периодически поддакивали им, исполняя все новые издевательства. А Тихоня, тем временем, с опущенными плечами и поникшей головой уставилась в пол и молча терпела все, что с ней делали. Только один парень, на вид немного старше остальных, не обращал на них внимание и смотрел в экран своего дорогого телефона, намеренно подняв его повыше, чтобы закрыть лицо. Я не видела, когда он к ним присоединился, наверное, в этот момент бегала с очередной пепельницей. Парень не участвовал в этой экзекуции, но и не пытался помочь Тихоне. Таких ненавижу больше всего. Ты либо плохой, либо хороший, нельзя молча посидеть в сторонке.

Уже во второй раз я убрала с их стола гору кружек из-под кофе, в которые они специально пересыпали сахар из всех ближайших сахарниц. Вынесла три полные окурков пепельницы. И мне это начало надоедать. Начальница давно ушла домой, кафе было предоставлено нам с Миён на весь оставшийся вечер. В задачу официанток кафе «Полночь» входит работа до последнего клиента, и люди обычно сочувствуют нам, не засиживаются допоздна. Но когда приходили эти ребята, можно было и до полуночи с ними просидеть, оправдывая название нашего кафе. В общем, именно за это я и получила фингал и рассеченную бровь позапрошлой ночью, когда Хён разозлился из-за моего позднего возвращения с работы. Так что сейчас меня обуревал гнев. На девчонку мне было плевать, но, по сути, из-за этих малолеток я теперь не могу нормально лицом шевелить. Так что моя месть была сладкой, но только для меня. Очередной круг напитков, с каплей острого соуса, кажется, заставил их отвлечься от своей жертвы. Сделав, каждый, первый глоток, они, скорчившись, выплюнули все на стол. Да, мне потом убирать, но это определенно того стоило. Девчонка наконец-то подняла глаза, в недоумении глядя на своих тюремщиков. Пока они плевались острым кофе во все стороны и не отказывали себе в грубых выражениях, девчонка схватила свои вещи и рванула к выходу.

Глядя на нее, я ухмыльнулась и прикусила губу. Одна из моих дурацких привычек. Продолжая наблюдать за этим нескончаемым весельем, я поймала на себе чей-то взгляд. Парень, «ни плохой, ни хороший», отложил свой телефон и внимательно наблюдал за моей реакцией. И как давно он на меня смотрит? Его чашка с моим «фирменным» кофе стояла на столе не тронутая. Парень неотрывно смотрел прямо мне в глаза, но такие игры я выигрываю на раз два. Так что взгляд я не отвела и одними губами произнесла: «Че пялишься, придурок!». На секунду показалось, что парень улыбнулся, будто давно ждал, когда я обращу на него внимание. Мне впервые показалось, что я уже видела его раньше. Наверняка он приходил в кафе с той же компанией и бесил меня уже не в первый раз. Пока я неотрывно следила за происходящим, «ни плохой, ни хороший» наклонился к корчащимся за столом друзьям и что-то им сказал. Вся компания тут же посмотрела в мою сторон, а он с легкой ухмылкой помахал мне рукой, призывая подойти ближе. Кажется, этот придурок только что сдал меня с потрохами. Но меня невозможно застать врасплох, в моей голове всегда есть план «Б». Так что я уверенной походкой иду к столику, прихватив с собой запасное меню.

– Что-то не так, СЭР?

Намеренно акцентировав внимание на нелепом обращении, я вновь посмотрела ему в глаза. Довольно красивые глаза, кстати, но сейчас не время их рассматривать.

– Кажется вы перепутали наш заказ и принесли не те напитки.

От низких вибраций его голоса по моей коже поползли мурашки, но я снова прикусила губу и вернула себе ясность мыслей. Пока он говорил уверенным и немного укоризненным тоном, все остальные молчали. Кто-то может заставить этих богатеньких выродков заткнуться? Они что, боятся его?

– Уверена, что ошибки нет. Последний заказ делал тот молодой человек.

Я совершенно спокойно указала на крупного рыжего парнишку, сидящего с самого края стола. Он был ближе всего к Тихоне и, когда я подходила к ним, чтобы поменять пепельницу, он буркнул что-то про повторный заказ. Но так был занят издевками над девчонкой, что не услышал, что я сказала потом.

– В нашем кафе действует акция: каждый третий напиток мы совершенно бесплатно подаем наш авторский кофе. Вот, можете посмотреть. В меню все написано.

Я с самым невинным выражением лица протянула парню с красивыми глазами потрепанное меню. Он потянулся за ним и слегка коснулся моих пальцев. Я на секунду зависла, а потом резко отдернула руку и злобно посмотрела на него. В ответ он лишь слегка улыбнулся и уставился в меню, где черным по белому было написано именно то, что я только что сказала. Все, сидящие за столом ополчились на рыжего парня, сделавшего последний заказ. Они сыпали ругательствами в его сторону, а он глупо извинялся, говоря, что отвлекся и не слышал, что я там ему говорила.

Расстроенные тем, что девчонка в суматохе умудрилась сбежать, они вскоре начали собираться. В зале оставался только тот парень с красивыми глазами. Но, пока я уносила недопитый кофе с порцией острого соуса, он тоже ушел, а на столе лежал оплаченный счет с хорошими чаевыми. У него все-таки есть какая-то совесть или он просто откупился от меня за нахальное поведение своих друзей? Хотя какая разница, дают деньги – бери.

Я закрыла главный вход, убрала со столов, навела порядок за баром, и стала собираться домой. Миён ушла еще час назад, за ее столиками давно никого не было, так что я была в кафе одна. Сегодня я даже успеваю на последний автобус и не придется тратить только что заработанные деньги на такси. Глянув по навигатору, что нужный автобус придет только через двадцать минут, я решила покурить на улице. Я редко курила. Могла целую неделю не вспоминать о сигаретах. Но сегодня был не самый лучший день: лицо болело, на душе тоже было паршиво, еще и эти старшеклассники подпортили мне настроение. Правда последний пранк немного развеселил, отрицать не буду.

Установив сигнализацию, я вышла через заднюю дверь в небольшой дворик между плотно стоящими домами. Стоял теплый осенний вечер, а на потемневшем небе уже зажглись первые звезды. Куртку я не застегнула, но кепку натянула пониже на лицо, чтобы в автобусе люди меньше на меня пялились, как это было утром. Я направилась на детскую площадку рядом с автобусной остановкой. Усевшись на любимые скрипучие качели, достала уже открытую пачку сигарет, которую стащила у малолеток, пока уносила очередную переполненную пепельницу, и начала рыться в карманах в поисках зажигалки. Вот в чем проблема – когда ты редко куришь, зажигалка всегда теряется. Я огляделась. Так поздно во дворе уже никого не было и только на остановке я заметила высокого человека в черной дутой куртке и красной шапке. Он стоял ко мне спиной и провожал взглядом проезжающие мимо машины. Терпеть не могу подходить к незнакомцам на улице, но я уже запланировала спокойно затянуться сигареткой и расслабиться, поэтому все же направилась к нему.

– Извините, – промямлила я, не вынимая сигарету изо рта, – у вас не будет зажигалки?

Человек обернулся. Медовые глаза из-под натянутой на лоб красной вязанной шапки удивленно смотрели на меня. Я в ступоре зависла. Мы оба неотрывно смотрели друг на друга, пока его взгляд не спустился ниже к моим губам и я не осознала кто он. Тот самый парень, «ни плохой, ни хороший» стоял передо мной и теперь рассматривал сигарету в моих зубах. Не знаю почему, но его взгляд вывел меня из себя. Не люблю курить на людях, всегда считала эту привычку чем-то постыдным, и несмотря на то, что в его глазах не было осуждения, скорее удивление, я тут же вытащила сигарету изо рта и убрала ее в карман. Демонстративно развернувшись, я быстрым шагом пошла обратно к качелям, бурча себе под нос проклятия. И надо же было нарваться именно на этого парня. Для полного счастья, сейчас из-за угла должны появиться его друзья и отомстить за мою шутку с кофе. А ведь вечер мог оказаться куда приятнее.

Услышав за спиной звук уверенно приближающихся шагов, я стремительно обернулась. Парень был уже совсем близко и тянул ко мне руку. Стыдно об этом говорить, но я испугалась. Решила, что он намеревается меня схватить или … ударить. Инстинктивно я приняла защитную стойку, прикрыв лицо руками. Он замер в шаге от меня с протянутой рукой. На его раскрытой ладони лежала зажигалка.

– Извини, если напугал, – тут же запаниковал он. – Ты застала меня врасплох, и я не разобрал твой вопрос, из-за сигареты во рту. Держи, тебе же зажигалка нужна была?

Я опустила руки и неуверенно взяла с его ладони дорогую фирменную зажигалку с выгравированной надписью, которую в темноте не смогла разобрать. На лице парня мелькнула улыбка, едва я коснулась его теплой кожи холодными пальцами и мне показалось это забавным и немного странным. Почему он улыбается мне? Я только что чуть не отравила его друзей. Немного расслабившись, я молча села на качели. Едкий дымок потянулся из зажженной сигареты. Затянувшись, на пару секунд я закрыла глаза, наслаждаясь процессом, а когда их открыла «ни плохой, ни хороший» уже разместился на соседней качели и снова смотрел на меня своими медовыми глазами.

– Есть еще сигаретка? – спросил, будто мы старые друзья.

Я усмехнулась, возвращая ему зажигалку и рассматривая его лицо в свете фонаря.

В этой идиотской вязанной шапке он выглядел на семнадцать, хотя в кафе мне показалось, что он старше их всех. Темные волосы выбивались из-под шапки, обрамляя светлое лицо. Пухлые губы были чуть приоткрыты, а в ямочку на подбородке ложилась тень. Нос прямой, слегка приподнятый вверх, показался мне очень милым. В свои семнадцать я бы, наверное, влюбилась в него без памяти. Но сейчас, на фоне Хёна и всех парней, с которыми я когда-либо встречалась, этот парнишка был как что-то недосягаемое. Слишком хорош, чтобы быть правдой, особенно для меня. К тому же разница в возрасте не позволяла мне оценивать его как взрослого.

– А ты не маленький, чтобы курить?

– Мне почти девятнадцать, – возмутился он и почему-то глянул на свои smart-часы, – а пачка сигарет в твоем кармане принадлежит мне. Я видел, как ты ее стащила.

Уличил меня в воровстве, заметил мою ухмылку во время пранка с острым кофе. Да этот парень наблюдал за мной все это время. Мне стало интересно, в чем же будет подвох. Не пытаясь оправдаться или опровергнуть его слова, я достала пачку из кармана, потушила свою недокуренную сигарету, демонстративно вложила ее обратно, а затем протянула пачку ему. Он удивленно вскинул брови, но все же забрал ее, не произнося ни слова.

Я посмотрела на свои наручные часы, до прибытия автобуса оставалось минут десять, а мне уже не терпелось смыться отсюда подальше.

– Надеюсь твой противник выглядит хуже, чем ты, – усмехнулся он, нарушив тишину спустя пару минут, и достав новую сигарету.

– Ты о чем?

– Синяки на твоем лице. Сцепилась с надоедливым клиентом? Не помню, чтобы пару дней назад у тебя была рассечена бровь.

Он был в кафе раньше? Значит все-таки не просто так показался мне знакомым. Но я не помню, чтобы принимала у него заказ. Наверное, его обслуживала Миён.

– Ты следишь за мной?

– Я просто часто бываю в этом кафе, атмосфера нравится, – он как-то криво улыбнулся, а потом резко сменил тему. – Надо было зашить, теперь шрам останется.

Выпустив тонкую струйку серого дыма изо рта, парень приподнял шапку и показал на свою правую бровь, где уже красовался небольшой белый шрам. Тоже мне, Капитан Очевидность. Я натянула кепку еще ниже и решительно встала с качели.

– Думаю, тебя это не касается.

С этими словами я направилась к остановке. Автобус вскоре должен был подъехать, а парень начинал меня бесить. Снова услышав его шаги сзади, я резко развернулась.

– Ты преследуешь меня?

– Слежу, преследую – да у тебя мания какая-то. Не забыла, что я изначально стоял там, когда ты ко мне подошла. И кто кого преследует? – нахально заявил он и, ускорив шаг, обогнал меня.

Как только автобус остановился парень моментально оказался внутри и занял одно из двух свободных сидений, конечно же, расположенных рядом. У меня не было выбора, как сесть напротив него, потому что до конечной, где я жила, ехать полчаса, а мои ноги уже гудели после тяжелой смены и сил стоять не осталось.

Я сразу вставила в уши свои старые проводные наушники с потрепанным проводом и бросила быстрый взгляд на парня. У него были новенькие беспроводные затычки, которые я видела раньше только на рекламных билбордах. И тут в голове промелькнула мысль, что он вообще забыл на этой остановке и в этом автобусе? Парень из элитной школы, одет с иголочки, ну если не считать нелепой шапочки. Хотя, не удивлюсь, если и она стоит как две мои зарплаты. Но спрашивать его об этом я не собиралась. Натянула кепку пониже, выбрала любимый плейлист и закрыла глаза. Я могла уснуть где угодно, в этом была «моя супер-сила», так шутила когда-то моя сестра двойняшка. Ее поражало это умение, ведь сама она всегда мучилась от бессонницы. Лилу, мне ее не хватает, каждый день.

Проснулась я от резкого толчка. Автобус внезапно затормозил на перекрестке. Шея затекла, голова завалилась на правый бок. Нехотя приоткрыв глаза, я посмотрела перед собой из-под кепки, не поднимая головы. Парня уже не было. Видимо, вышел на одной из остановок. Я выдохнула с облегчением, но почему-то почувствовала себя одиноко. Музыка играла только в одном наушнике, и я потянулась к правому уху, чтобы поправить провод, он часто отключался в последнее время. Но наушника в ухе не оказалось. Подняв голову, я лицом к лицу столкнулась с ним. Парень никуда не делся, он просто пересел на соседнее со мной сиденье, пока я спала. В его левом ухе нелепо торчал мой правый наушник, а на плече лежала красная шапка, на которой я и уснула. Резко дернув за пожелтевший со временем провод, я выпрямилась и отстранилась. Парень смотрел на меня сонными глазами, словно не понимая, чего я так резко подскочила.

– Что ты делаешь? – возмутилась я.

– Сижу, – нелепо ответил он.

– Я вижу, что ты сидишь. Почему ты сидишь рядом со мной? Еще и с моим наушником в ухе? Тебя родители не научили не брать чужие вещи?

– Кто бы говорил? – сонным голосом ответил он, явно напоминая про пачку сигарет. – Ты уснула и стала заваливаться на бок. Решил, что тебе хватит одной рассеченной брови. А наушник сам выпал. Мне просто стало интересно, что слушают такие как ты.

– Что значит, такие как я?

– Бунтарки.

– С чего ты взял, что я бунтарка? Ты же меня не знаешь?

– Дай как подумать. Боюсь, что я видел, как ты подлила острый соус в кофе.

Довольный своей находкой, он ухмыльнулся. А я открыла рот от удивления.

– Почему же тогда ты меня не выдал?

– А зачем мне это? Они не мои друзья, а шутка и правда получилась веселая.

– Зачем же ты с ними проводишь время, если они тебе не друзья? Пытаешь влиться в крутую компанию?

– Нет, мне просто скучно, – сказал он и пожал плечами как маленький ребенок.

Его странное поведение вновь вызвало у меня улыбку и в этот раз я не сдержалась и засмеялась, но я совершенно забыла про синяки на своем лице, и тут же скорчилась от боли.

– Больно? – обеспокоено спросил он, но, заметив мой удивленный взгляд, вернул невозмутимое выражение лица.

– Уже меньше.

Водитель объявил следующую остановку, и парень поспешно начал собираться.

– Мне пора. Было приятно с тобой поболтать, Бунтарка.

– Не могу сказать того же, – я закатила глаза, но мой голос немного дрогнул.

На самом деле, мне было приятно, что все это время я была не одна. Но произнести это вслух было выше моих сил.

Парень улыбнулся, может понял, что я соврала, и направился к выходу. В автобусе больше никого не было, а до конечной оставалось всего пару остановок. Я так и сидела с одним наушником в левом ухе. Играла знакомая песня, которая слишком часто была на повторе и уже въелась в голову.

I know you're frozen, baby Love can make you turn to stone You could stop and be alone Or you could Go!*

Автобус начал тормозить, и я решилась спросить.

– Почему ты не помог той девчонке в кафе? Они ведь издевались над ней, а ты молча сидел рядом.

Парень повернул голову в мою сторону, его лицо сразу стало более серьезным. Может он не расслышал, что я сказала?

– Если она сама не может за себя постоять, то так и останется никем. Нужно уметь дать отпор всем, кто причиняет тебе боль, а не надеяться на какого-то защитника или, что обстоятельства изменятся сами собой.

С этими словами, наполненными какой-то внутренней горечью, он вышел из автобуса. Я молча смотрела как он уверенно идет по серому, покрытому блеклой листвой, тротуару, сопротивляясь поднявшемуся ветру. Именно в этот момент я, наконец, поняла, что должна сделать.
Глава 2

Сегодня тот день, когда я исчезну. Оставлю Хёна и всю эту никчемную жизнь с ним позади. Я вышла из нашего дома, в котором прожила четыре года. До этого мы делили небольшую квартирку с друзьями Хёна. Это как жить в общежитии со студентами из какого-нибудь университетского братства, и двадцать четыре на семь видеть, как они накуриваются, выпивают и устраивают вечеринки. Я не выдержала. Настояла на переезде в отдельное жилье. Тогда мое мнение еще учитывалось. Выбирали по принципу: чем дешевле – тем лучше, Сеул слишком дорогой город. Сдвоенный домик на два хозяина в районе Кванджин, в тупиковой улочке с поэтичной табличкой «END», будто это конечная станция моей жизни. За стеной жила сама хозяйка. Старушка передвигалась в кресле-коляске, и, за небольшую плату и помощь с закупкой продуктов по выходным, не задавала лишних вопросов. Родственников у нее не было, так что это место оказалось идеальным прикрытием для мутных делишек Хёна. Рядом с домом тянулся, заросший плющом, сетчатый забор, с прорезанными дырами и сцепленный стяжками. Самодельный проход вел прямо под железнодорожный мост, который возвышался над нашим домом. Я часто не могла уснуть из-за грохота проходящих, в буквальном смысле над головой, поездов. Крыша периодически протекала, в стенах были дыры размером с кулак наверняка им и проделанные. Но все это было не важно. На тот момент я хотела снова почувствовать тепло своего жилья, даже если тепла в нем было не много. Иметь что-то свое и не делить ни с кем. Хён не считался, тогда он был частью моего мира и ему тоже не хватало своего места. Возможно, мы даже любили друг друга в какой-то степени.

Мы с Хёном познакомились на одном из собраний бывших наркоманов. Я тогда только приехала в Сеул, никого не знала. Я не наркоша, да и он тоже. По крайней мере, на тот момент не был. Хён только попал в банду Винсента и начинал с самого низа – был мелким барыгой. Ему поручали толкать дурь на районе, и он нашел способ легкого заработка. Предлагал бывшим наркоманам приятную замену для улучшения самочувствия. Но, думаю, изначально, он действительно приходил на эти собрания, чтобы выговориться. Сама же я пришла туда, чтобы послушать рассказы этих слабаков. После таких мероприятий мне становилось чуть легче. Ведь в конечном счете, кому-то всегда живется хуже, чем тебе. Приятный факт. Не знаю, как я повелась на его плаксивую историю, может, просто устала от одиночества, а он оказался рядом в тот самый момент. Хён ведь даже красавцем не был, чтобы я клюнула на смазливую мордашку. Просто парень с улицы, со своими тараканами в голове, сложной жизнью и мечтой о чем-то несбыточном. В общем, такой же, как и я, в тот период своей жизни.

Хён был старше меня на пару лет. Он сбежал из дома в Чхонане, как только ему исполнилось восемнадцать. Как и меня, его никто не искал. В контексте недавних событий, особенно забавно, что отчим обожал бить его ногами в живот. Раньше тот был надзирателем в тюрьме пока его не выгнали из-за злоупотребления властью, насилия и взяточничества. Раздувать проблему не стали, просто попросили «уйти по-хорошему», что он и сделал. А вымещать злость стал уже дома, на пасынке. Так Хён был куклой для битья пару лет, пока не сбежал со своими уличными друзьями сюда в Сеул, за хорошей жизнью, как они полагали. Но, как мы знаем, ничего хорошего из этого не вышло. Половина из них уже сторчались к этому моменту. Хён единственный, кто хоть чего-то добился. Если это вообще можно назвать достижением.

За два года из мелкой шестерки он дорос до «короля» в своей песочнице. За ним закрепили район – звучит гордо, если забыть, что речь идет о паре грязных улиц и кучке таких же недоумков. У нас дома теперь стоял мощный сейф с кодовым замком, а в тумбочке у кровати лежал Glock 17 с перебитыми номерами. В обязанности Хёна входила закупка товара и сбор денег, сам он на улицы уже не выходил. Никогда не понимала, что Винсент в нем нашел. Краем уха я слышала, что он тоже поднялся с самых низов, не без помощи, конечно. Может в этом и была причина такого стремительного карьерного роста Хёна. Винсент просто увидел в нем себя?

Хён никогда не был похож на классического дилера из фильмов, которые я пересмотрела на перемотке за пару вечеров, узнав, чем он занимается. Скорее он напоминал потрепанного жизнью Тощего Пита из сериала «Во все тяжкие», ну, может, чуть симпатичнее. Но Винсент, какого-то черта, доверял ему все большие партии, и чувство собственной важности Хёна росло на глазах, как и его нервозность. Он выпивал, срывался, никому не доверял и искал, на ком отыграться, чтобы оправдать свои мелкие неудачи. И угадайте, кто оказался самой удобной мишенью?

Спортивная сумка оттягивала плечо и это причиняло боль, потому что тело еще не отошло от жестоких ударов, но я продолжала двигаться вперед, не оглядываясь. В кафе я доехала на такси, чтобы быстрее забрать свои вещи и отправиться на вокзал. Расплатилась наличкой, которой теперь у меня было более чем достаточно.

– Джози, ты уверена, что поступаешь правильно? – с беспокойством глядя на меня спросила Миён, как только я появилась на пороге кафе.

– Черт возьми, конечно, я ни в чем не уверена, но у меня нет выбора. Я не хочу закончить свою жизнь на потрепанном ковре с кровавым месивом вместо лица.

– Но может лучше пойти в полицию, заявить на него?

Наивная Миён, только она могла выдвинуть такое предложение.

– Ты шутишь? Местная полиция крышует всю их банду. Стоит мне открыть рот и от меня и мокрого места не останется. Так что выбор невелик. Ёнджун звонил?

– Да, он уже на подходе. Только в толк не возьму, зачем он тебе понадобился. Он же тупица-футболист.

Ёнджун, двоюродный братец Миён, учится в колледже, и является нападающим местной футбольной команды. Вот только Миён не в курсе, что «тупица Ёнджун», как она его называет, в свободное время занимается подделкой документов. В основном для мелких придурков, которые хотят купить пива в супермаркете за углом и устроить развратную вечеринку в общаге. Как-то я застукала его прямо за продажей новенького удостоверения парнишке, на вид так не старше пятнадцати. Удивительно, что его еще не накрыли за такую явную подделку. Но секрет я сохранила, до лучших времен. И сейчас это самое время настало.

Я могла бы обратиться к более профессиональным, в этом плане, людям, проблема только в том, что все они так или иначе знакомы с Хёном, а он, конечно, не должен знать о моих планах. Поэтому новое удостоверение уже идет ко мне в обмен на: "Только не рассказывай Миён, прошу, она сдаст меня родителям, и меня отправят в военную академию", – заметано Ёнджун. Я всегда держу свое слово.

– Не бери в голову, – отмахнулась я от расспросов Миён. – Ты же помнишь, о чем мы с тобой говорили? Если кто-то будет спрашивать про меня, неважно кто, что ты должна будешь сказать?

– Ну, что я не имею представления, где ты. И вообще мы с тобой не подруги, а просто работали вместе. И я тебя толком не знаю. Думаешь мне поверят? Разве твой Хён не в курсе, что мы хорошо общаемся?

– Он уже не мой и он не в курсе.

При нем я даже имя ее старалась не произносить, потому что знала, что происходит с людьми, которые начинают крутиться в наших кругах. Пару раз Хён заходил за мной в кафе после работы и видел ее, но я не хотела, чтобы он знал, что у меня есть «друзья» помимо него и поспешно уходила вместе с ним.

Миён недоуменно посмотрела на меня и опустила глаза. Мы познакомились с ней полгода назад на какой-то нелепой студенческой вечеринке, куда Хён пришел расслабиться и притащил меня с собой. Миён заперлась в туалете, рыдая как белуга, потому что ее бросил парень, с которым она встречалась три недели. Я всего-то предложила ей салфетку, стереть размазанную по всему лицу тушь, а она решила, что я ее ангел-спаситель и теперь мы подруги. Я не стала возражать. Мне просто надо было смыться на одну ночь от Хёна, чтобы избежать очередной порции побоев, ведь вечеринка пошла не по плану, и он уже был в плохом настроении. Вот я и воспользовалась ее наивностью и заявила, что парень сам виноват, раз упустил такую классную девчонку. Лесть и ложь. Мне ли говорить о том, как хорошо быть одной, и не зависеть от парней. Я с Хёном, этим абьюзом, уже почти пять лет. И сейчас вы можете подумать, что раньше он таким не был, но нет, он был именно таким засранцем, а я просто думала, что именно этого и заслуживаю.

Ёнджун, к моему удивлению, пришел даже раньше, чем мы договаривались. Видимо, хотел быстрее от меня отделаться. Он позвонил Миён и сказал, что стоит у заднего входа в кафе. Свой телефон я уже подкинула местным бездомным, чтобы Хён какое-то время думал, будто я до сих пор нахожусь в Сеуле, если проверит мое местонахождение по GPS. Так что я осталась без связи. Но в телефоне не было необходимости, звонить то мне было некому.

Я вышла в маленький дворик позади кафе. Ёнджун уже нервно курил за мусорными баками, скрываясь от камеры наблюдения, висящей на углу здания. Камера была отключена уже очень давно, но ему об этом знать не обязательно.

– Принес? – без долгих вступлений спросила я.

Он потушил сигарету и полез в карман своей безразмерной спортивной куртки, после чего протянул мне белый бумажный конверт. Но как только я подошла ближе, чтобы забрать его, Ёнджун нервно отдернул руку назад, словно играя со мной.

– Что за дела? – возмутилась я. – У меня нет времени на эти игры!

– Договор в силе и это однократная акция. Поняла? Мне проблемы не нужны. Ты ничего не говоришь о моих делах Миён и вообще никому, в обмен на эти документы.

– Ёнджун, – сжимая зубы, выдавила я, – я сваливаю из города и вряд ли когда-нибудь вернусь. Так что просто отдай чертовы документы и катись отсюда, пока прямо сейчас ей все не рассказала.

Он замялся. Видно было, как мускулы его лица напрягаются от размышлений. Но выбора у него не было, и он снова протянул мне конверт. Я тут же его схватила и вытащила новенькую пластиковую карточку. Моему негодованию не было предела. На чертовой регистрационной карте красовалось мое имя. Этот придурок изменил только дату рождения.

– Ты издеваешься? Почему здесь мое имя? Ты вообще понимаешь в чем суть поддельных документов?

Ёнджун недоуменно на меня посмотрел. Мое лицо исказилось от негодования и синяков, которые я сегодня получила. Вся суть этой затеи была в том, чтобы купить билеты под другим именем. В случае, если Хён начнет искать меня, он даже не поймет куда я направилась, потому что мое имя нигде бы не засветилось.

– И что мне теперь прикажешь с ними делать?

Я со злостью помахала удостоверением прямо перед лицом Ёнджуна. Он даже сделал шаг назад, чтобы я его не задела.

– А что не так? Ты не говорила, что тебе надо сменить имя. Нашим ребятам только и нужно год рождения поменять, чтобы сильно не палиться в местных магазинах, когда выпивку берут. Если подумать, то ты вообще не сказала зачем они тебе понадобились. Тебе ведь уже давно не девятнадцать.

Подозреваю, что его испугал вид моего перекошенного от гнева лица и он попятился назад. И правильно сделал. Потому что я собиралась залепить ему пощечину, за такие слова и уже даже замахнулась. Часы на руке блеснули, и я в момент осознала, сколько времени было потрачено впустую. Глубокий вдох и я опустила руку.

– К черту! Уже все равно ничего не исправить, у меня нет на это времени. Но Миён была права, ты действительно тупой футболист.

С этими словами я зашла обратно в кафе, лишь краем уха услышав жалобный стон Ёнджуна.

– Ты же не расскажешь ей ничего? Договор в силе?

– Да пошел ты!

Громко хлопнув дверью, я закрыла ее на замок. Времени осталось не так много и пора было ехать на вокзал. Миён все еще ждала меня в комнате отдыха. Она нервничала больше, чем я, потирая друг о друга вспотевшие ладони. Мне не хотелось ее расстраивать, и я решила не говорить ничего про ее брата прямо сейчас. Возможно позже, когда я буду уже далеко отсюда. Увидев мое искаженное гневом лицо, Миён тут же вскочила из-за стола и затараторила:

– Джози, что-то не так? Ты злишься? Ёнджун что-то натворил?

– Твой брат действительно тупица, но не бери в голову, разберусь, – отмахнулась я.

Миён виновато посмотрела в пол, будто извиняясь за своего двоюродного брата.

– Я знаю, что он делает поддельные документы. Об этом ты его просила?

А она не дура, как я думала. Видимо раскусила всю его схему. Странно, что он еще не отправлен в военную академию. Приберегла эту информацию на черный день? Все-таки научилась у меня чему-то.

– Миён, мне пора.

Я не стала отвечать на ее вопрос, ведь меня это уже не касается. Но, глядя на ее расстроенное лицо, я все-таки добавила:

– Было приятно с тобой работать.

Произнести вслух, что мне было приятно с ней дружить, было бы слишком эмоционально. Да и не могу сказать, что мы были закадычными подругами. У меня вообще нет друзей, и я не вижу в этом проблемы, как многие. Я одиночка. Люблю мысленно рассуждать о чем-то своем, не отвлекаясь на глупые разговоры о парнях или поездке за город на выходные. К тому же моя жизнь не совсем подходит для бесед за чашкой чая, скорее для чего-то покрепче. Нежная душа Миён не готова к таким историям. В дружбе меня угнетает необходимость открыться кому-то. Рассказывать свои тайны и мысли. Ведь люди не постоянны. Они могут предать.

У меня было всего две сумки в руках: одна с наличкой из сейфа Хёна, вторая с необходимой на первое время одеждой и несколькими памятными для меня вещами. Такси я уже вызвала, так что поспешно вышла из комнаты отдыха, не давая Миён возможность меня обнять, или что она там порывалась сделать в этой ситуации. Машина подъехала к главному входу, и я в последний раз оглядела полупустой зал, прежде чем выйти. В элитной школе сейчас шли мини-каникулы после сунына*. Будто они сильно напряглись, сдавая экзамен, ведь места в лучших колледжах страны для них уже давно куплены. Богатенькие детки скорее всего разъехались по курортам со своими родителями, и в кафе не появлялись уже неделю. Он тоже не приходил. Тот парень, «ни плохой, ни хороший». Не знаю, почему сейчас о нем вспомнила. Не видела его с того самого вечера в автобусе. Странное чувство: все это время я будто ждала, что он снова придет. У меня давно не было никаких привязанностей ни к месту, ни к людям, но сейчас почему-то в горле стоял ком. Я не стала разбираться в этом ощущении. В очередной раз проигнорировав свои чувства, затолкав их подальше, я уверенным шагом направилась к выходу. Садясь в машину, я в последний раз решила взглянуть на кафе. Все-таки это место было для меня больше, чем просто работой.

Колокольчик над входной дверью звякнул и в груди что-то сжалось, то ли от страха, то ли от надежды. Высокий парень в красной вязаной шапке заходил внутрь кафе, из которого я вышла пару минут назад. Вряд ли он меня видел, да и с таким избитым лицом не узнал бы. Мы же виделись всего один раз.

Захотелось окликнуть его. Но что сказать? Спасибо? А за что?

Это так наивно и глупо.

Я села в такси и уехала на вокзал, оставив эту жизнь позади.