Так говорили много лет назад, когда имели в виду что-то ненужное. Скажет человек из прошлого: «Да мне это как пятое колесо в телеге», – и можно не сомневаться: эта вещь, чем бы она ни была, ему не нужна.
С тех пор многое изменилось. Мы покорили космос, понастроили звездолётов, путешествуем в другие миры. А про колёса в телегах уже и не помним.
Зато теперь о чём-то ненужном и неважном принято говорить: «Мне это как пятый астероид в системе». Смысл тот же, но масштаб космический.
Это выражение в ходу у тех землян и марсиан, которые верят в свою исключительность. У них всё, что за пределами орбиты, – глухомань, «пятый астероид».
Но я-то как раз и живу на пятом астероиде! В буквальном смысле. На планете под номером КВ-ТР3, также известной как Валун. Вот полетишь с Земли на Марс, обрати внимание: моя планета по счёту пятая справа. Хотя можно и не считать… Вокруг Валуна столько мусора – увидишь, сразу поймёшь.
Меня зовут Вико и мне одиннадцать лет (в земных годах, если что). Я человек, хотя мой друг Исан говорит иногда, что я словно с другой планеты. Сам-то он инопланетянин. Ему, стало быть, виднее.
Валун – самое скучное место во Вселенной, и это даже не я сказал, а передавали по гологравизору. Следом идут планеты Пельмеш и Хрю-Нб. Вообще, тот раз, когда наш Валун упомянули по визору, был единственный. Помню, мне это таким чудом показалось!
Гологравидение – наше всё, глоток свежего воздуха, окошко в большой мир. Без него мы бы не знали, как живут на других планетах.
По гологравизору я смотрю Космобол – лучший спорт во Вселенной! Самый зрелищный и самый опасный… Как?.. Ты не знаешь?!
Ну типа космического футбола, игра такая, с плазмашокерами и низкой гравитацией. У соперника надо забрать флаг и вернуться на базу. Прикольнее футбола, баскетбола и петанка вместе взятых. Петанк, между прочим, популярен на Сатурне. Но чем шарики бросать, лучше бы следили за кольцами! Говорят же по визору, Сатурн их теряет.
В общем, никакой другой спорт с Космоболом не сравнится. Ещё неделя, и понеслась!.. Лига чемпионов Галактики.
Я часто представляю, как соревнуюсь с крутейшими чемпионами космоса.
Стадион, я в центре, один на один с инопланетным чудищем, которое в десять раз сильнее меня. Трибуны замерли от напряжения, ещё секунда – и мне конец…
Но флаг противника уже в моих перчатках! Я прыгаю через соперника и, оттолкнувшись от его головы ногой, бросаюсь точно пуля обратно к своей базе.
– Да-а-а-а-а-а-а-а-а! – ору я, вне себя от радости. – Я чемпион, лучший космоболист вселенной!
А затем понимаю, что вокруг не межгалактический стадион. И на меня во все глаза таращатся одноклассники! Я не звезда Космобола, нет. Обыкновенный школьник.
– Бико, опять витаешь в Магеллановых облаках?! – взвился сеньор Хиггс, мой школьный учитель. Казалось, он мог одним только взглядом запульнуть меня в дальний космос.
2
Ужас!
Хотелось провалиться сквозь землю. В глазах у ребят насмешка, и я весь сжался до размеров протона. Сам по себе я очень застенчивый, моё «добрый день!» иногда напоминает ультразвук.
У сеньора Хиггса прямо-таки пар повалил из ушей. Не в прямом, конечно, смысле. Наш учитель не пирокинетик.
– Значит, Вико, опять! Опять… – сказал он, поглаживая усы. Мне бы придумать в оправдание что-нибудь убедительное, но учитель уже вернулся к своему столу и открыл жуткую вещь – «Энциклопедию школьных наказаний XXI века» (бумажный экземпляр!). Страницы так и зашуршали.
– «Средневековые пытки»… Нет, слишком жестоко. «Игра на волынке»… Хм, интересно, но тебе может понравиться… А, вот! – Его палец, бежавший по строчкам, остановился. – К завтрашнему утру напишешь пятьсот раз от руки: «Я живу на астероиде, где не играют в Космобол. Я должен вести себя тихо и знать своё место». И чтоб без роботов, смотри у меня!
– Серьёзно?! – Я так и сел. – Как это без роботов? Да мне жизни не хватит!
– На то оно и наказание, – послышалось в ответ. Ни грамма жалости.
Когда урок, посвящённый Млечному Пути, наконец закончился, все дружной гурьбой выбежали из класса. В коридоре меня окружили друзья, их так и распирало.
– Вико, ты чего так кричал? – спросила Диана, моя лучшая подруга. Кожа у неё смуглая, глаза зелёные, а настроение всегда отличное. – Червяк в мозгу завёлся? Не похоже…
– Во сне играл в Космобол, – ответил я, всё ещё полный эмоций. – Обставил инопланетную жуть.
Мой друг Исаи, который лупианец (предки у него с очень далекой планеты, хотя сам родился на Валуне – да, не повезло…), по этому поводу обиделся:
– Инопланетная жуть, говоришь? – Он принялся щипать меня за щёки своими четырьмя руками. – Пойди лучше в зеркало поглядись, кожаный мешок! Сразу поймёшь, кто здесь на самом деле инопланетная жуть.
Особенность Исана не только в том, что рук по две пары. Он с ног до головы покрыт синим мехом – выглядит довольно круто. Скажи ведь, здорово иметь густой мех по всему телу! А у меня, увы, даже усы ещё не выросли.
Мы с друзьями с нетерпением ждали, когда закончатся уроки и можно будет собраться вместе и пойти погулять. Хотя, конечно, на пятом астероиде делать особо нечего.
К счастью, у нас троих есть своё тайное логово, о котором больше никому неизвестно.
От школы и от фабрики это место находится довольно далеко – на местной свалке, где из отходов высятся целые горы. Почему тайное? Оно закрыто стеной из металлолома, а вход спрятан в стиральной машине.
Первым зашёл я, за мной – Диана с Исаном.
У нас отличный командный штаб: пыль, грязь, беспорядок – место лучше некуда! Есть несколько старых диванов, из них пружины торчат, а ещё кто-то выбросил визор, работающий на солнечных батареях. Он до того древний, что голограммы показывает только чёрно-белые. Есть и теннисный стол, слегка кем-то обглоданный, и роликовые коньки без колёс. Мы их хотели выкинуть, но Исаи сказал, что они и так уже на свалке, второй раз не выкинешь. Возразить было нечего… А вон там бочка с радиоактивными отходами, которые давным-давно выдохлись и стали неопасные (но если потрогать, волосы топорщатся).
– Чем займёмся сегодня? – спросил Исан, усевшись на диване. – Посмотрим документалку про Млечный Путь, повторим уроки? – Мы уставились на него с недоверием. – Шучу! Я пока не спятил.
Я плюхнулся в кресло поблизости и закинул ноги на спинку.
– Есть идея получше. Поможешь мне отработать наказание? У тебя четыре руки, выйдет в два раза быстрее.
Исаи расплылся в улыбке. На долю секунды я поверил, что он согласится.
– Чем больше рук, тем больше лени, – ответил Исаи и бросил мне проколотый мяч. Я хотел поймать, но всё же получил по голове.
Диана расхохоталась. Она положила руку на бочку, и волосы у неё взъерошились, будто сунула пальцы в розетку. А я, подняв сдутый мяч, вспомнил сегодняшний сон.
– Слушайте, давайте сыграем в Космобол? – предложил я уже совершенно серьёзно.
Исаи усмехнулся:
– Надо же, какая идея! – сказал он с иронией. – Всё у нас есть, не хватает лишь флагов, специальных перчаток и стадиона с нулевой гравитацией. – И лупианец, прищурившись, обшарил окрестности взглядом. – Нет, боюсь, ты ошибся астероидом. Вокруг ничего, кроме хлама!
Судя по улыбкам, моё предложение показалось им шуткой. Ну да, наш Валун не подходит, чтобы здесь играли в Космобол. Но я решил так легко не сдаваться.
В мусоре нашлись резиновые перчатки, как раз несколько пар.
Размер XXL.
– Вот и космобольные перчатки. В них можно обездвижить противника, захватить флаг, вылечить своего игрока.
– Что, всё сразу? – хмыкнул Исан, улыбаясь. – Попробуй продать на аукционе.
Его слова я пропустил мимо ушей. Неподалёку заметил вантуз: присоска выгнута, но в целом сгодится.
– А это пусть будет флаг. Победит тот, у кого первым он окажется на базе.
– По-моему, это не флаг, а элемент мусора, – пожала плечами Диана.
– Включите воображение! – настаивал я. – Или у вас, жителей этого астероида, мозги совсем проржавели?
Друзья переглянулись и закатили глаза. Мои бредовые идеи им уже порядком надоели, но они решили дать мне шанс. Дальнейший осмотр свалки принёс нам несколько бутылок с острой сальсой – срок годности истёк лет тридцать назад.
– Вот отличные плазмашокеры, – обрадовался я. – На кого попадёт, тот дисквалифицирован!
– Спятил? Не буду я пачкаться кетчупом, – возмутился Исан. – Тебе, может, и нормально, а у меня роскошный мех с ног до головы!
Но тут Диана надела перчатки, схватила бутылку и швырнула мне.
– Лови!
Пришлось увернуться, чтобы опять не получить по голове. Какой-то я сегодня медлительный.
– Нечестно!
– Это же Космобол! – парировала Диана, входя в роль. – Противник всегда играет нечестно.
Диана схватила проколотый мяч и побежала на другую сторону нашего логова, вооружившись сальсой – она была готова к игре. Я тоже взял бутылку и отошёл к себе на базу, поставил там флаг.
– Серьёзно? Играть в Космобол вот этим? Хм, – Исаи пожал плечами и, решившись, взял третью бутылку. – Ну тогда держитесь! Мне проигрывать нельзя.
И мы начали свою собственную игру. То мне, то Диане почти удавалось захватить флаг, но всякий раз, когда попадал красный соус, приходилось на несколько секунд замирать.
Исаи быстро пришёл к мысли, что борьба за флаг – это не для него. И начал просто обстреливать нас, вооружившись сразу четырьмя бутылками. Какой результат? Повеселились мы на славу, залив всё вокруг острой красной сальсой – экстрим по-мексикански!
На этом не успокоились: каждому хотелось победить. Я пролез сквозь какую-то ржавую трубу и, выскочив прямо у Дианы на базе, сцапал её флаг. А она была далеко, выискивала меня, не замечая происходящего. Шла по ложному следу.
– Ха-ха! Обставил я тебя, Диана! – закричал я, сжимая в руках пробитый мяч.
Со всех ног помчался на свою базу, чтобы таким образом победить. Вдруг откуда-то сверху, со стены из металлолома, грянул неприятный смех.
Мы с друзьями посмотрели наверх и замерли, вытаращив глаза. Служба безопасности астероида! Хуже и быть не может… Мерзкие типы, испортят любой праздник. Знать бы, как они нас нашли! Не удивлюсь, если у них есть специальный радар – вычисляет тех, кто в хорошем настроении.
– Нет, только не это, – прошептал Исан и машинально стиснул бутылку, брызнув остатками сальсы. – Не было беды…
– Погляди, ай, прелесть-то какая! – умилялся один из стражей порядка, словно перед ним поставили свадебный торт. Двое других были точно такими же, и неудивительно: Служба безопасности астероида состоит из клонов. – Голодранцам кажется, что у них Космобол.
3
Как я уже говорил, наш Валун – самое скучное место во Вселенной.
Но дело не только в этом. Уровень коррупции здесь просто зашкаливает: самый высокий по Солнечной системе.
А что другие планеты? По гологравизору чего только не показывают: то у них галаксиады проходят, то демократичные выборы… Э-эх!
Валун на все сто принадлежит Лионелю Линготто, магнату и мультимиллионеру, который делает всё что вздумается. Это он владеет фабрикой – одной единственной на весь астероид, – где производят ватные палочки. А больше ничего у нас нет.
Когда-то ватные палочки нужны были для чистки ушей. Теперь же их делают исключительно огромными и поставляют инопланетянам на Церумен как уборочный инвентарь. Не хотел бы я, потерпев в космосе крушение, совершить там аварийную посадку.
Много лет назад наши предки прилетели на Валун по контракту, в надежде на лучшее будущее.
Радость была недолгой: в контракте нашёлся мелкий шрифт («мелкий» в буквальном смысле, без микроскопа не прочитать) – и на всех нас бременем легли непомерные расходы за проживание, взятые сеньором Линготто, что называется, с потолка. И дело даже не в том, что работать приходится с утра до вечера. Хуже другое: мы у него в долгах на всю оставшуюся жизнь.
Так и будем изо дня в день штамповать гигантские ватные палочки…
Будущее, каким оно меня ждёт. Меня и моих друзей. Потому что размер долга меньше не становится. А кроме того, приходится терпеть насмешки стражей порядка, которые представляют собой генетически модифицированные (и явно улучшенные!) копии сеньора Линготто.
Стражи, перебравшись через стену, ступили на нашу территорию.
– Спокойно, Бико, – шепнул мне Исаи, верно оценив моё состояние. – Не поддавайся на провокацию.
Хуже и быть не может, когда стражи заявляются в твой дом, особенно в тайное логово. Их главарь шёл прямо на нас.
– По закону вы и правда слишком маленькие, чтобы работать на фабрике. Об этом не переживайте, выход есть, – в его словах звучала угроза. – Поставим подпись, и тогда всё будет совершенно законно.
Диана, из нашей группы самая смелая, вспыхнула от ярости. Бутылку с сальсой она сжала так, что соус брызнул во все стороны.
– Что, детям на астероиде теперь и в игры не поиграть? – выкрикнула она, не в силах сдержаться.
Главарь уставился на неё. Два других клона проделали то же самое.
– «Игры», говоришь? – развеселился он. От остальных стражей порядка этого отличала звезда, вышитая на груди. – А по-моему, вы занимаетесь «перемещением мусора».
И вдруг я заметил, что у верзилы на голове красуется сальса. Прямо по центру отполированного до блеска лба. И, конечно, я начал улыбаться.
Исан, проследив мой взгляд, повеселел прямо на глазах, а это уже серьёзно. Ты когда-нибудь слышал, как смеётся лупианец? Эффект мгновенный, как при ушной ветрянке – и так же заразно.
Диана тоже увидела сальсу и, чтобы не захохотать, прикусила нижнюю губу.
Стражи напыжились и засопели. Они не понимали, что нас так веселит.
Выхватив у меня из рук проколотый мяч, главарь бросил его на землю и нацелил лучевой пистолет.
Пф-ф-ф-ф-ф-ф-ф!
От мяча осталось лишь облако дыма. Стало совсем не смешно. Вот и сыграли в Космобол!
– Запомните, малыши: сеньор Линготто против любых развлечений. Всё, что не связано с производством ватных палочек, категорически запрещено. Понятно?
Стражи повернулись, но, прежде чем уйти, главарь добавил:
– Не будет у вас в жизни ничего, кроме фабрики на Валуне. Пора бы уже привыкнуть.
И они без труда перепрыгнули через стену, показывая тем самым, что наше тайное логово никакое больше не тайное.
Первой пришла в себя Диана. Она громко фыркнула, выплеснув остатки негодования. Исаи сжал кулаки, сразу все четыре.
Я, злой до невозможности, пнул что было сил ржавую консервную банку. Именно поэтому, из-за таких вот выходок, за спиной стражей порядка принято называть «стражами беспорядка».
Банка, которую я пнул, улетела за стену…
– Ай! – донеслось откуда-то издалека.
– В яблочко, Бико, – похвалила меня Диана.
Вообще-то я ненарочно.
День был испорчен, и мы приуныли. А всё эти стражи-клоны! Взяв вещи, мы полезли на выход через дверцу в стиралке.
Может, наш Валун сам по себе неказист. Зато отсюда так хорошо любоваться звёздами! По пути домой я всё смотрел и смотрел на небо.
Отсюда Земля и Марс выглядели как разноцветные шарики. А ещё я видел кометы, летящие сквозь Вселенную, и как мимо проносились космические корабли, не делая у нас остановки даже тогда, когда кому-то надо в туалет. И, конечно, видел звёзды, насколько хватало глаз.
– Спустись с небес на астероид, – сказал Исан, и я вернулся к реальности. – Знаешь ведь, нас отсюда не выпустят, у родителей по контракту…
– … Платить по счетам сеньору Линготто, – закончил я фразу, которую слышал миллион раз. – Неужели никому, кроме меня, неохота выбраться из этой дыры?
Исан пожал плечами. Ему ближе плыть по течению.
Диана тяжело вздохнула. Она боец, но давно поняла: есть битвы, которые не стоит и начинать.
– Да что мы можем? Мы дети, живём на каком-то камне, – сказала она. – Лучше об этом не думай, а то закончишь как Савике.
Я почувствовал, как по коже побежали мурашки. Савике – это старик, живущий на свалке отшельником. Говорят, он всё думал, как убежать с астероида, и свихнулся. Соорудил высоченную башню из всяких там железяк, но в итоге упал и набил себе вот такую шишку.
И вдруг…
– И-и-и-и-и-и-и-и-и-и!
Завыла вдалеке фабричная сирена. Скоро вернутся наши родители. Простившись, мы разошлись по домам.
Я пользуюсь экспресс-маршрутом – трубой, что ведёт на мою улицу, прямо в нижний сектор. Обожаю её… Потому что падаешь с сумасшедшей скоростью!
– Ю-ю-ю-юх-у-у-у-у!
Я кубарем вылетел наружу и шлёпнулся в двух метрах от нашего сада. В старые времена это была канализационная труба… Но об этом лучше не думать.
Сад – это так, фигура речи. Кусок земли, на котором есть сломанный стул, а рядом клумба с двумя давно засохшими цветами. Сеньор Линготто запретил растения, потому что, по его словам, на полив уходит ценное время.
Что ж, он и в самом деле может отнять у нас всё, кроме одной малости: мечты о лучшей жизни. И вот в этом я как раз знаю толк.
4
Я вернулся домой и сразу упал на кровать, отведённую мне в уголке комнаты. Садиться за штрафное задание не было сил, настроение и без того прескверное.
– Ну почему я должен жить на этом убогом астероиде?!
Я сказал это вслух, не подумав, что дедушке с бабушкой меня слышно. Они живут с нами, год назад вышли на пенсию.
– Не унывай, Бико. – Бабушка села на уголок кровати и положила руку мне на плечо. Следом подошёл и дедушка:
– Когда-нибудь ты уедешь отсюда… Вот увидишь.
С недоумением я взглянул на него. Обычно все говорят, мол, нельзя тратить время на мечты о том, что за пределами астероида.
– Ты правда так думаешь? – спросил я, поднимаясь.
– Ну конечно! – улыбнулся дедушка. – Осталось собрать полтора миллиона галаксидолларов… Не так уж и много. И можно будет уехать.
– Хватит лишь на один билет, – произвел я быстрый расчёт. – А нас в семье пятеро.
– Нам уже поздно куда-то лететь, – вздохнула бабушка. – Вся надежда на тебя.
С ними не поспоришь, уж я знаю. Всегда хотят мне только лучшего, не думая о себе. Я обнял их крепко-крепко.
– Если однажды я выберусь с Валуна, никогда о вас не забуду, – поклялся я, и на долю секунды мне показалось, что всё так и будет.
В дверях появились папа и мама, и я, глядя на них, понял: мы застряли в этой дыре на всю оставшуюся жизнь.
– У меня все косточки ноют! – бросил папа, положив шлем на вешалку. – В цеху машины поломались, но сеньор Линготто не хочет их менять. Вот и работаем за двоих!
Отец отвечает за погрузку товара, работа у него очень тяжёлая. Да, её мог бы делать робот, но у сеньора Линготто полно дешёвой рабочей силы.
Поцеловав меня в лоб, мама разулась. На фабрике она работает дизайнером. Но когда всё, что вам поручают создавать, это гигантские ватные палочки, у людей талантливых возникает «нераскрытый творческий потенциал». И чтобы его хоть немного раскрыть, мама украшает свою одежду всякими крутыми штучками.
– Как прошёл день? – спросил папа, садясь рядом со мной.
– Лучше я промолчу.
Вспоминать о стражах беспорядка мне лишний раз не хотелось.
Отец похлопал меня по спине и включил гологравизор, чтобы хоть немного отвлечься.
В комнате возникла голограмма журналиста. Шла спортивная передача. Взгляд зацепился за знакомый логотип, и это вывело меня из задумчивости.
– Космические игры всё ближе и ближе! – вещала корреспондентка, похожая на моего друга Исана, потому что тоже была лупианкой. – Через десять дней стартуют крупнейшие в галактике соревнования по Космоболу.
К нам подошла мама. Она тоже фанат космического спорта.
– А ну-ка, подвиньтесь! Как хорошо, что есть Космобол и можно забыть о фабрике.
Корреспондентка продолжала репортаж:
– Ожидается как минимум пятьдесят команд с пятидесяти различных планет, участвуют игроки всех размеров и молекулярных форм. События развернутся на стадионах с нулевой гравитацией, подготовленных специально для межгалактических соревнований по Космоболу. Кроме того, в этом году нас ждёт кое-что особенное: после десяти лет перерыва в лигу возвращается Плутон!
По гологравизору показали различные площадки, на которых пройдёт Космобол. Стадионы с потоками кипящей лавы, стадионы на воде, в заброшенных городах, даже в чёрных дырах!..
– Однажды я видел матч по Космоболу, который проходил в унитазе, – сказал дедушка, которого потянуло на откровенность. – За победу сражались две команды бактерий.
В Космоиграх всё может случиться, даже самое невероятное. Поэтому они такие классные.
– Уже скоро президент организации объявит окончательные результаты, – сообщила лупианка. – Жители всех планет, астероидов и прочих космических тел могут подать заявку на сайте, чтобы принять участие в крупнейшем событии галактического масштаба.
Спортивная передача сменилась рекламой про ядерный порошок: «Энергия атома на службе абсолютной чистоты!» Хм, неплохо бы подарить Исану, будет мех себе чистить.
Весь вечер Космобол не шёл у меня из головы, так что разговоры за ужином я почти не слушал.
– Вико, ты случайно не заболел? – забеспокоилась мама и с тревогой взглянула на меня. – Вот и к еде почти не притронулся.
Я опустил взгляд. В тарелке венерианские макароны с сыром – фирменное блюдо дедушки. Обычно на такую порцию мне хватает трёх минут и пятнадцати секунд (я засекал!).
– Я не голоден, – ответил я машинально, продолжая думать о своём.
Когда все наконец отправились спать, я поспешил к тумбочке, где лежал мой планшет. Включил его – сердце так и колотилось.
Глупость какая. Ничего ведь не выйдет!
Ну а что, если вдруг получится?
Я зашёл на портал Космоигр. И тут же грянул межгалактический гимн.
– Вико, дай глазам отдохнуть, – сказал отец из спальни. – Уже поздно, ложись.
Я выключил звук и накрылся одеялом.
– Всего одну минуточку, – ответил я в полголоса.
Вспомнился сеньор Хиггс и придуманное им наказание, за которое я ещё даже не брался. Ничего, это подождёт! Есть дело поважнее.
Я просматривал сайт, искал подходящий раздел. И вот сердце забилось от радости, когда я увидел: «Форма для регистрации».
Неужели есть шанс?
Я старался не паниковать. Так, спокойно: наш Валун – это астероид. А ведь все астероиды, даже самые маленькие, это планеты! Мне и в голову не приходило, что мы тоже можем участвовать. Впрочем, неудивительно: сеньор Линготто у кого хочешь такие мысли отобьёт, какие уж тут развлечения.
Надо пробовать. Я заполнил форму, хотя был уверен, что заявку сразу отклонят. В мыслях уже видел, как по завершении выскакивает ошибка, а планшет издаёт звук, до боли похожий на смешок.
Но вот все поля заполнены, никто меня не заблокировал.
Скрестив пальцы, я нажал «Подтвердить».
Я выключил планшет и спрятал его подальше в тумбочку, как будто заметал следы преступления. Лучше об этом забыть.
Засыпая, я изо всех сил старался не думать о безрассудном поступке – шансов всё равно нет.
5
– Немыслимо… – донеслось до меня сквозь сон. – Прежде никто не осмеливался…
Всего на долю секунды, никак не больше, мне показалось, что это сеньор Хиггс пришёл к нам домой провести беседу… Мысль сверкнула как молния: ах да, я же не отработал наказание! Я вскочил с кровати, но сочинить оправдание не успел, потому как понял: голос на самом деле идёт из гологравизора. Папа и мама стояли перед ним, застыв от удивления, в руках у них дымился кофе. У папы кружка наклонилась, и кофе капал прямо на брюки, но он даже не заметил.
– Бико, ты только послушай…
Я подошёл к гологравизору, толком ещё не открыв глаза. Что там сегодня за новости? На Земле пожарные спасли щенка, провалившегося в люк? Мощная вспышка на Солнце?
Солнце – это звезда. Чего ещё ждать от газа и плазмы – прохладной погоды?
Как только до меня дошло, о чём вещает голограмма, я чуть в обморок не хлопнулся. Журналист говорил… о нас!
– Первый раз за всю свою историю астероид КВ-ТРз, более известный как Валун, или «ну то захолустье, куда и пряником не заманишь», примет участие в Космических играх. Заявка поступила в последнюю минуту, застав остальных участников врасплох.
На голограмме возник весьма экстравагантно одетый марсианин… Что, впрочем, как раз характерно для этой планеты. Это был капитан сборной команды Марса.
– Кто бы мог подумать, что на пятом астероиде интересуются Космоболом, – развёл он руками, самодовольно улыбаясь. На Марсе, как известно, бывают трудности с водой, зато на своих экстравагантных нарядах они, судя по всему, не экономят. – Знай я об этом раньше, пригласил бы к нам посмотреть, как тренируются профессионалы.
Затем по гологравизору показали пришельца с планеты Церумен. Он похож на огромное ухо с ногами и руками.
Внизу голограммы побежали субтиры: «Мне всё равно, участвуют они в Космоиграх или нет. Лишь бы не задавались! Их дело – поставлять нам ватные палочки».
– Интересно, что это задумал сеньор Линготто? – произнесла мама, сделав большой глоток. – Собрать свою команду здесь, на Валуне… Очень странно. Рекламная кампания?
Я сглотнул, всего так и лихорадило.
Есть у меня основания полагать, что сеньор Линготто, владелец нашего астероида, в этот раз совершенно ни при чём.
– Ничего себе новости, – пробормотал я и стал быстро одеваться. – Позавтракаю по дороге в школу. Не терпится обсудить с друзьям!
– Смотри не попадись сеньору Линготто. Поймает и запишет в сборную – не отвертишься, – пошутил отец. В ответ я, едва сдерживаясь, улыбнулся. От радости даже захотелось кричать!
Юркнув за порог, я в два счёта съел яблоко и помчался во весь дух к друзьям.
Обычно мы встречаемся позже. Но сегодня Исан и Диана уже на месте – ждали меня под сломанным фонарём. Исан пришёл со своим младшим братом Зимом, тоже лупианцем – с головы до пят в меху. Малыш как раз откусил от фонарного столба кусок и тщательно его пережёвывал. Я отшатнулся в испуге.
– Ты что, никогда не видел, как ест маленький лупианец? – удивился Исан, заметив у меня на лице вполне определённое выражение. – В первые четыре года мы лопаем всё подряд по тонне в день. К счастью, после пяти начинаем есть как люди.
Маленький Зим срыгнул, и на землю упали куски силового кабеля, похожие на тефтельки. Аппетит у него, конечно, чудовищный. Но вообще Зим очень милый карапуз, похожий на меховой шарик.
– При нём лучше держать руки в карманах, – сказал я, вымученно улыбаясь. – Если забуду, напомни.
Только мы двинулись к школе, как Диана взялась обсуждать тему дня:
– Ты видел новости? – в глазах у неё блеснул азарт. – У Валуна будет своя команда по Космоболу!
У меня перехватило дыхание. Как объяснить то, что я сделал?
– И не надейся, Диана, – ответил Исаи, держа младшего брата за руку. – Обычная уловка Лингот-то, вот увидишь. Хочет получить субсидии и стать ещё богаче.
У меня лицо, должно быть, уже пожелтело. Они это заметили.
– Что с тобой, Вико? – спросил Исаи.
Вдалеке показалась школа. У меня не хватало духу всё им рассказать.
– Так… Ничего. Просто… Не выполнил задание Хиггса. Вот ведь теперь попадёт! – Это правда, хотя кое-что я не договаривал.
А мои друзья продолжали спор, теряясь в догадках, перебирали все возможные варианты. Ирония в том, что им даже в голову не приходило, что заявку на участие в Космоболе отправил я. И теперь я чувствовал себя преступником. Прямо как тот инопланетный шутник из отдалённой галактики, который под Новый год бросил петарду и вызвал метеоритный дождь, продлившийся до самого февраля.
Мы зашли в школу. Атмосфера здесь была как будто предпраздничная. Чувствовался ажиотаж, все вокруг обсуждали небывалую новость. На меня никто не обращал внимания.
Что, если это недоразумение? Отправить заявку мог и сеньор Линготто – кто знает, что у него на уме. И тогда получается, что я вообще ни при чём…
– Если не возражаете, я начну писать свои пятьсот строк, – сказал я друзьям. – Развлекайтесь без меня, у вас отлично получается.
Не успел я сделать и двух шагов по направлению к классу, как из динамиков по всей школе загрохотал голос:
6
Голос из динамиков принадлежал нашему школьному охраннику:
– Повторяю! Бико Торпидо, немедленно явиться в фойе! – Следом раздался резкий, неприятный шорох. – Как это выключить? Сюда? Ага, нашёл. Ну парень и вляпался, ох огребёт!.. Чего машете? В смысле горит микрофон?..
Снова громкий шорох и треск, затем тишина. Исаи и Диана вытаращились на меня как на привидение.
– Расскажешь, чего натворил? – спросила Диана. Мысленно она уже набросала «Список плохих поступков Бико».
– Вот так дела, – покачал головой Исаи. – Если бы я знал, что всё так серьёзно, помог бы с этой писаниной.
Но я подозревал, что сеньор Хиггс тут ни при чём. Моя заявка на Космобол – вот откуда сыр-бор.
Были ди у меня шансы скрыться? Не знаю, но саму возможность быстро пресекли. В фойе, где я как раз и находился, вбежали стражи порядка и, словно псы на охоте, стали меня выискивать. Другие ученики отпрянули от меня, как от чумного, на безопасное расстояние.
Один из стражей подошёл ко мне, недобро улыбаясь.
– Кто тут у нас, неужели вчерашний умник? – усмехнулся он.
Главаря я узнал не сразу, а только когда увидел вышитую звезду. С клонами так всегда: попробуй понять, кто есть кто.
Первая мысль – бежать! Но меня уже окружили трое. Всё, это конец.
– Тебе придётся отвечать за то, что натворил, – сказал другой страж. – А натворил ты будь здоров.
Исан и Диана попробовали проскочить ко мне через кольцо из стражников, но их легко отбросили.
– Оставьте Вико, вы, амбалы! – закричал Исан.
Диана, у которой сил больше, чем у нас двоих, всё же ухитрилась прошмыгнуть в ногах у верзилы и встала рядом со мной.
– Только троньте его, – предупредила она. – Будете иметь дело со мной.
– Знаешь что? – остановил я Диану. – Я лучше сдамся. Или от нас мокрого места не останется.
Стражи бросили в меня скотчер. Это такая клейкая верёвка, покрытая слизью. Обматывается вокруг тела и обездвиживает. Гадость несусветная.
Они потащили меня на улицу, когда их остановил голос:
– Что вы делаете с моим учеником? – Ко всеобщему удивлению, в том числе и моему, голос принадлежал сеньору Хиггсу. Наш учитель защищает меня? – Отпустите его сейчас же!
И хотя рядом со стражами он был словно букашка, ему удалось пробиться ко мне и закрыть собой.
Вот уж чего я никак не ожидал!
Чем бы всё это закончилось, неизвестно… Послышался рёв мотора. Хуже и быть не может: есть только один человек на Валуне, который летает, и это…
– Сеньор Линготто! – воскликнули стражи в один голос.
Он показался в фойе школы, восседая в своём роскошном кресле. Бросил злобный взгляд на Исана и двинулся прямо на него.
– Паршивец! Мерзавец! Негодяй!
– Прошу прощения? – удивлённо спросил Исан.
– Э-э, шеф, виноват другой мальчишка, не этот, – сказал страж и показал на меня. – Вон тот задохлик.
Тогда сеньор Линготто подлетел ко мне – так близко, что между его носом и моим едва бы поместилась ладонь. И выплеснул на меня поток ругательств и угроз.
– Записаться на Космобол от имени Валуна… Да как ты посмел?! – шипел он, теребя двойной подбородок.
Всё вокруг наполнилось рокотом голосов.
Исаи посмотрел на меня с восхищением.
– Бико, так это был ты! – он показал мне два больших пальца вверх. – Чего ж молчал?
Друзья бросились меня поздравлять, и от этого сеньор ЛИНГОТТО разозлился ещё сильнее. Он не терпел, когда ситуация выходит из-под контроля.
– Ты, Бико Торпидо… – грохотал он из своего летающего кресла. – Из-за тебя у меня крупные неприятности!
– Я этого не хотел, – произнёс я тихо, дождавшись паузы. Голос будто не мой. – Я уберу заявку, всё исправлю. Мне очень жаль!
– Конечно ты уберёшь заявку. Ты что же, в самом деле мечтал записаться на Космобол? Ха, смешно! Но я этого так не оставлю… Вас всех, всех надо наказать! Я вам отобью мечты о революции. Так, давайте-ка подсчитаем…
Какое наказание придумает сеньор Линготто? Уж точно более серьёзное, чем наш сеньор учитель. Магнат достал планшет и вывел перед нами голограмму – файл с заголовком «Семья Торпидо».
– Твои родители должны мне полтора миллиона галаксидолларов. Ну а после твоих глупостей долг увеличится до…
И он добавил столько нулей, что голограмма вытянулась до одной из стен фойе. Столько нам никогда не выплатить.
– Мне жаль, честное слово, – бормотал я. – Не заставляйте моих родителей платить, пожалуйста!
– Раньше надо было думать, – ответил он без малейшего намека на жалость. От количества нулей, отобразившихся на голограмме, у меня потемнело в глазах.
Он уже собирался нажать на кнопку «Выполнить», как в школьном фойе грянули восторженные голоса:
– А ВОТ И ОН!
– …Ваше официальное заявление!..
– Все смотрим сюда! Идёт прямая трансляция.
Пространство вокруг заполнилось незнакомцами. На них была современная одежда, и пахло дорогим парфюмом.
– Это кто? – спросила Диана, хлопая глазами.
– Журналисты! – радостно ответил Исан.
Репортёр нацелил на него микрофон. Но Зим, младший брат, тут как тут: вырвал зубами железяку и проглотил. А затем срыгнул какую-то пену.
– Простите, – виновато пожал плечами Исан. – Он ещё маленький.
Пресса окружила сеньора Линготто. По его физиономии было ясно: на появление журналистов он не рассчитывал.
– Можете ли вы сказать, что…
На магната градом посыпались вопросы.
– Что вы чувствуете, зная, что Валун примет участие в Космоиграх?
– Как долго вы тренировались?
Месяцы? Годы?
– Нам удалось узнать, что заявку отправил мальчик по имени Вико Торпидо, – без какой-либо паузы сообщил третий. – Это он тренировал сборную?
Сеньор Линготто, не успев повесить на мою семью космических размеров долг, убрал палец с планшета.
– Бико – это вот он, – Исаи показал на меня, довольный таким поворотом событий. – И я его лучший друг. Могу дать интервью.
Ко мне повернулись камеры. На меня нацелились микрофоны.
Сеньор Линготто метнул в меня угрожающий взгляд, который мог значить только одно: «Молчи или худо будет!»
Один из стражей потихоньку снял с меня скотчер. Мысль о том, что по гологравизору покажут связанного ребёнка, представителя власти не радовала.
Мне одиннадцать лет. Если и делать в жизни глупости, когда же, как не сейчас? Сеньор Линготто решил погубить нас, ну и пусть! Во мне проснулось мужество. Когда понимаешь, что терять больше нечего, ты готов ко всему.
