книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Ольга Панова

Особняк

История основана на реальных событиях…

Глава 1

Екатеринбург

Весна, 1880 год


Экипаж, запряженный ирландскими лошадьми, свернул на Тихвинскую улицу и остановился перед роскошным особняком: трехэтажным, с вытянутыми окнами, готическими башенками и зубчатыми стенами. Темный камень местами покрывал зеленый мох, кованую ограду обвивали ветки плюща. Это был поистине роскошный, хотя и мрачный дом графа Соболевского.

Из экипажа вышел седовласый мужчина невысокого роста с небольшим животиком. На лице – аккуратная бородка и тонкие очки. Одет он был просто: пальто из светлой материи, перчатки. Кожаный чемоданчик и трость с серебряной ручкой в форме шара довершали картину.

Бросив мимолетный взгляд на часы, он кивнул своим мыслям и вошел в кованые ворота.

Парадную дверь украшала ручка в виде пасти льва с кольцом в зубах. Мужчина взялся за кольцо и несколько раз громко постучал.

Массивная дверь медленно открылась. Перед ним появился невозмутимый дворецкий, пропуская доктора внутрь.

– Петр Петрович, доброго вам вечера! Прошу вас, – и он вежливо отступил вглубь дома. – Вас давно ждут-с.

От входа открылся вид на просторный холл с огромной люстрой из горного хрусталя, по краям которой были расставлены зажженные свечи. Каменные стены украшали картины, в углах холла стояли мраморные статуи. На полу лежал персидский ковер ручной работы.

Дворецкий склонился в поклоне и принял у гостя пальто, перчатки и трость.

– Прошу в кабинет.

Доктор, не мешкая пошел направо. Он раньше бывал в этом доме, а потому уверенно двинулся к высокой двери.

В кабинете графа было светло благодаря ярким лучам солнца. Всю стену занимал шкаф из темного дерева, на полках которого стояли многочисленные тома книг. У окна находился широкий стол с зеленым сукном, с кипами бумаг и газет. В широком кресле восседал хозяин особняка Алексей Александрович.

Это был статный мужчина с седыми волосами и бакенбардами. На кончике его носа размещалось тоненькое пенсне. Мужчина читал свежую газету.

– Добрый вечер, граф, – Петр прошел через все пространство кабинета и протянул ладонь для рукопожатия.

Алексей положил газету на стол, снял пенсне и поднялся с кресла.

– Приветствую.

Пожав руку доктора, граф предложил ему чашечку кофе и указал на кожаный диван в углу. На звон колокольчика явился слуга. Выслушав приказ, он едва слышно удалился за дверь.

– Итак, Алексей Александрович, на что жалуетесь?

Доктор поставил на журнальный столик свой чемоданчик и расстегнул замок. Внутри лежали многочисленные медицинские инструменты, ряды разнообразнейших пузырьков и склянок. В воздухе запахло лекарствами.

– Вчера все было как обычно, чувствовал себя хорошо. Однако ночью заболело горло и поднялась температура. Должно быть, простудился.

– Да, – кивнул в ответ доктор, – это не исключено. Вчера было промозгло. Вас могло продуть на улице.

Петр вынул из чемоданчика маленький замшевый мешочек со стальной стерильной ложечкой.

– Прошу вас, присядьте, я осмотрю горло.

Граф плотней закутался в домашний халат и послушно опустился на диван. После того как осмотр был окончен, Петр убрал назад инструмент.

– Чернила, пожалуйста.

Граф подал со своего рабочего стола чернильницу и перо.

– Благодарю, – и доктор стал что-то записывать на желтый листок. – Ничего страшного, это типичная простуда. В рецепте напишу вам основные лекарства, которые нужно принимать строго по времени. От себя добавлю: воздержитесь от прогулок, по крайней мере на сегодня.

Граф с видимым облегчением откинулся на спинку дивана.

– Доктор, вы не только успокоили меня, но и укрепили веру в собственное благополучие.

– О чем речь?

Алексей потер лоб и невесело улыбнулся:

– Весь прошлый год я вместе со своей семьей провел в Петербурге. Работы было слишком много, что, честно признаюсь, меня радовало. Возвращаться сюда мне не очень-то и хотелось. Однако дела в Екатеринбурге требовали моего личного присутствия, и мне пришлось вернуться. Моя супруга наотрез отказалась составить мне компанию. Она не любит этот дом. Боится его.

Петр неловко заерзал на месте. Откровение графа его несколько смутило. Действительный статский советник Соболевский служил в главной конторе Екатеринбургских заводов. Он был известной фигурой в городе. К нему относились с почтением и уважением. Люди такого положения редко обсуждали свои личные дела с кем бы то ни было.

Тем не менее граф продолжил:

– Особняк несколько мрачен для меня. Я не чувствую себя в безопасности. Здесь неуютно и как-то холодно. В многочисленных коридорах вместо людских голосов и смеха шумит ветер. Иногда мне кажется, что кто-то за мной наблюдает. Причем делает это в основном поздним вечером, когда вся прислуга спит. Днем его присутствие не так ощущается. Простите, должно быть, я вас утомил своими разговорами?

– Нет, что вы, – доктор мягко улыбнулся в ответ, – наоборот, это весьма любопытно. О вашем доме ходят легенды, и мне интересно услышать все из первых уст.

Граф поднялся с дивана и направился к окну. Подбирая слова, он сложил руки за спиной и спустя несколько минут задумчиво продолжил:

– Вам хорошо известно, что особняк достался мне совершенно неожиданно. С тех самых пор, как его предыдущий хозяин покинул этот мир, государь даровал мне его за особые заслуги перед отечеством. Мне ничего не оставалось, как принять сей подарок. Моя супруга долго не могла поверить в это. Ей хорошо была известна слава этого дома. Глупенькая, она умоляла меня отказаться от проклятого особняка, но это было невозможно. Государю не перечат. Размышляя над тем, как поступить дальше, мы решили останавливаться здесь не более одной недели, по приезде, а то и вовсе снимать номера в гостинице.

Доктор внимательно смотрел на широкую спину графа. Он хорошо понимал его сомнения и страх.

Предыдущий хозяин особняка умирал мучительно медленно от чахотки. Один на один с тяжелой болезнью без поддержки близких, которые ушли из жизни немного раньше. Каждый член семьи скончался при неожиданных и странных обстоятельствах. Вся семья была похоронена на Михайловском кладбище. Никого не осталось в живых. Особняк долгое время пустовал.

Граф тяжело вздохнул и опустился в кресло. Затем, словно опомнившись, широко улыбнулся Петру:

– Иногда я сам начинаю в это верить, хотя убежден, что все это не более чем просто выдумки.

В кабинет бесшумно вошел слуга, который принес поднос с кофейником и двумя чашками. По мере того как он разливал напиток, божественный аромат бодряще защекотал ноздри доктора.

Слуга протянул вторую чашечку с напитком графу, после чего забрал пустой поднос и удалился.

– Потрясающе, – Петр Петрович прикрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь кофе, – просто великолепно.

Граф был весьма доволен такой реакцией. Кофе привозил ему купец Агафуров из далекой Бразилии. Сам Алексей не мог прожить без кофе и одного дня. Для себя требовал только настоящего в зернах. Обжаривала и мельчила уже дома его кухарка Мария.

Мужчины некоторое время молчали. Каждый погрузился в свои мысли. Через некоторое время граф осторожно поставил пустую чашку на блюдце и откинулся в кресле:

– Останетесь на ужин?

Петр покачал головой:

– Я бы с удовольствием, но у меня пациенты. По весне много простуженных, которые требуют моего внимания.

– Да, да, – граф понимающе кивнул в ответ. – Возможно, вы заедете ко мне в ближайшие дни?

– Я навещу вас в пятницу, будьте уверены.

Глава 2

На следующий день Петр Петрович читал истории болезни пациентов у себя в кабинете. Это была светлая комната с высоким потолком и огромными окнами, в углу которой стоял добротный стол из сосны и мягкое кресло, обитое потертой кожей. Простенький шкаф у окна с многочисленными папками бумаг и медицинских энциклопедий дополнял картину.

В дверь тихонько постучали. На приглашение войти в кабинет заглянул худенький паренек со светлыми волосами и лицом, усеянным многочисленными веснушками.

– А, это ты, Митрий. Входи, входи. Давно тебя жду. Ну, принес справку?

Парнишка подошел к столу и протянул доктору листок бумаги.

– Как вы велели. Прибежал в госпиталь к доктору Морозову, и как только получил справку, сразу назад.

– Хорошо, – доктор внимательно изучил содержание документа, – судя по всему, все многим лучше, чем следовало ожидать.

Ночью привезли рабочего с визовского завода с рвотой и высокой температурой. У Петра было подозрение на острую инфекцию, однако, если верить справке, пациент просто отравился жареными грибами, что съел дома.

Петр удовлетворенно сложил листок в тоненькую папочку и деловито сложил руки в замок.

– Митрий, у меня для тебя новое поручение. Ты должен сходить на Главный Проспект в Аптеку и купить лекарства по списку, который я тебе сейчас напишу. Это для моего подопечного, что живет на Пушкинской улице.

Доктор взял из нижнего ящика стола маленький желтый листочек и стал заполнять его ровным размашистым почерком.

– Купи и отвези по указанному адресу.

Паренек, переминаясь с ноги на ногу, громко шмыгнул носом.

– Что с тобой? – доктор внимательно посмотрел на Митрия.

– Ничего, просто устал немного.

– Ну, ничего, ничего. Выполнишь поручение и можешь быть свободен до самого вечера. А после почитаешь труды Сократа.

Петр протянул ему заполненный листок и кожаный мешочек с монетами. Митрий убрал мешочек в карман и направился к двери.

Десять лет назад Петр случайно заметил мальчика на Торговой площади. У того были взъерошенные волосы, в которых кишмя кишели вши, перепачканная мордашка, изодранные штаны и босые ноги. Ребенок был сильно истощен.

В поисках еды он блуждал в узких рядах рынка. Заглядывал за прилавки, где стояли мешки и ящики. Оглядывал торговые палатки и столы. Иногда громко просил милостыню у покупателей, но те только отмахивались от надоедливого попрошайки.

Полная продавщица в чепце и фартуке вынула из прилавка таз с отходами и плеснула содержимое на мальчугана.

– Кыш! Отребье.

Мальчик едва успел отскочить, но босой ногой наступил на башмак одной из покупательниц. Та заверещала и замахнулась на мальчика огромной корзиной. Ребенок чудом увернулся от удара и бросился бежать.

Петру стало жаль маленького беспризорника. Опираясь на трость, он уверенно последовал за мальчуганом в проулок.

Ребенок сидел на лестнице дома и тихонько плакал. Петр Петрович медленно приблизился и сложил руки на трость. Чтобы привлечь внимание ребенка, мужчина откашлялся.

Мальчишка поднял голову и испугано посмотрел на незнакомца. Он хотел уже бежать, но добродушное лицо и мягкая улыбка благородного мужчины не дали ему этого сделать. Незнакомец просто стоял и смотрел ему в глаза.

– Давно околачиваешься на городских улицах?

Мальчик молчал. Ему было страшно и в то же время любопытно. Доктор продолжил:

– Сколько тебе лет?

– Шесть.

– Хорошо, – Петр удовлетворенно улыбнулся, – для шестилетнего ты неплохо бегаешь.

Ребенок продолжал на него смотреть во все глаза.

– У тебя есть родители?

– Да, родители, еще четыре брата и три сестры.

Ребенок говорил внятно и четко.

– Далеко живут?

– Нет, здесь рядом.

Что-то было в этом мальчике такое, что задевало глубоко внутри. Что-то совершено особенное.

– Проводи меня к ним, я должен с ними кое-что обсудить.

Мальчик встал и вытер нос тыльной стороной ладони.

– Вы, наверное, хотите им на меня пожаловаться? Если так, то это совершенно напрасно, я ничего такого не сделал.

– Нет, нет, нет, – Петр продолжил серьезным тоном. – У меня к ним другой разговор.

Мальчик нерешительно почесал затылок, но все-таки сделал несколько шагов в сторону рынка.

– Отец все время пропадает с дружками на Хлебной площади. Мать должна быть дома. Обещайте, что не станете на меня жаловаться, а то мне несдобровать.

Петр пообещал, и мальчик направился вперед, показывая дорогу. Вместе они обошли рыночную площадь и свернули на Симановскую улицу.

Пока шли, мужчина смотрел на тоненькую фигурку мальчишки и думал о том, что должен сказать его матери. Должно быть, она будет совсем рада его предложению.

Мальчик свернул к двухэтажному дому и остановился перед лестницей черного хода.

– Нам наверх, – и двинулся по ступенькам, не оглядываясь на спутника.

– Твои родители снимают комнату?

– Нет, нас приютил двоюродный брат отца. Он управляющий этого дома.

Наверху из-за тоненькой двери послышался детский плач. Очевидно, дома кто-то был. Петр остановился у двери и посмотрел на мальчика. Он заметно нервничал, хотя и старался не подать вида.

Тоненькая рука толкнула дверь вперед, и та с громким скрипом отворилась. Внутри было темно, пахло затхлостью и грязным бельем.

– Мам, я дома, – однако вовнутрь он так и не решился войти.

В глубине квартиры послышались торопливые шаги. Что-то со звоном упало на пол, снова заплакал ребенок и послышался женский голос:

– Ну сколько раз было сказано, не трогай со стены таз, прибьет ведь! Митрий, зараза, ты где?

– Я здесь, мам, – отозвался мальчишка, продолжая стоять на месте, – выйди на улицу.

– Я что тебе, сопливая девчонка бегать туда-сюда? Вот как уши-то сейчас надергаю, враз поумнеешь.

Наконец из квартиры, на ходу вытирая руки о фартук, вышла костлявая особа с выцветавшими голубыми глазами, растрепанными волосами и раскрасневшимся лицом. Женщина была уставшей, если не сказать измотанной.

Мать сначала кинулась к Митрию, но в последний момент заметила незнакомца, который с большим интересом наблюдал за ней, и вдруг остановилась:

– Вы к кому?

– Разрешите представиться: Петр Петрович Шепелев. Доктор.

И он приподнял свою шляпу в знак приветствия. Женщина кокетливо отступила назад, при этом поправляя растрепанные волосы.

Между тем Петр продолжил:

– Я пришел именно к вам, с важным делом. У вас найдется минутка, чтобы выслушать?

– Да, конечно, – и она повернулась к мальчугану. – Митрий, пошел в дом!

Мальчик быстро прошмыгнул внутрь. Мужчина продолжил:

– Ваш ребенок очень способный. Вы думаете отдавать его учиться?

– Ну это навряд ли. У меня много детей, и мы живем впроголодь. Денег на еду-то не хватает, что уж об остальном говорить. Не до образования нам, без него проживем.

– Я так и понял. Мальчик ваш очень истощен и нуждается в хорошем питании. У меня к вам предложение.

– Слушаю.

– У меня много работы и мне нужен помощник. Посыльный. Человек, способный доставлять пакеты, выполнять мелкие поручения и, главное, делать это быстро. Ваш мальчик мне подходит.

– Митрий? – женщина усмехнулась. – Да, что и говорить, бегает он быстрее любого бегуна.

– Так вот, – доктор не обратил на ее комментарий ни малейшего внимания, – я хочу нанять его в свои помощники. Буду платить восемь гривен. Что скажете?

Женщина глубоко задумалась. Предложение было весьма заманчивым, если не сказать больше. В следующий миг она прикрыла дверь в квартиру и почти шепотом ответила:

– У меня восемь детей. Каждого надо кормить. Мой муж трудится и денно и нощно носильщиком, получая по пятнадцать копеек в день, но этого нам все равно не хватает.

Петр не понимал, к чему она клонит, а потому молчал. Женщина продолжила:

– У меня к вам встречное предложение.

– Слушаю.

Ее глаза заблестели:

– Десять рублей – и Митрий ваш.

Петр Петрович нахмурил брови. Такой поворот дела был для него неожиданным. Он просто был к нему не готов, хотя виду не подал.

– Вы продаете мне мальчика, – это прозвучало скорей как утверждение, нежели вопрос.

– Именно. Ну так как?

Мужчина несколько минут молча смотрел на женщину. Многие семьи умирали от голода и нищеты. Чтобы прокормиться, они не гнушались ничем: ни грязной работой, ни проституцией, ни продажей собственных детей. Кто знает, какая жизнь ожидает мальчугана, если оставить его в семье.

Петр вынул из кармана пальто кожаный мешочек. Развязал тесемки и отсчитал ровно десять монет.

– Надеюсь, я больше о вас и вашей семье никогда не услышу, – произнес он холодно.

– Можете не сомневаться, – кивнула она, сжимая монеты в руках.

Не говоря больше ни слова, женщина развернулась и распахнула дверь квартиры.

– Митрий, иди сюда, негодник!

Именно так Петр Петрович познакомился с мальчиком, который впоследствии стал жить у него. Мужчина сам с ним занимался арифметикой и грамматикой. Учил читать и не только. Он привил ему любовь к философии и древним трактатам. Порой, сидя в своем любимом кресле, читал мальчику вслух.

Митрий глубоко уважал этого благородного человека, который относился к нему с теплом и добротой.

Аптека находилась напротив церкви св. Екатерины. И хотя служба давно закончилась, у храма толпился народ.

Двое студентов медленно прогуливались вдоль проспекта. Один высокий и тощий, в очках, поглядывал на молоденьких барышень, что стояли на крыльце церкви. Второй, упитанный, в щегольском пальто, едва застегивающемся на животе, смотрел вперед.

Молодые люди что-то громко обсуждали меж собой, иногда посмеиваясь, чем привлекали к себе внимание.

Тем временем молоденькие барышни перешли через проспект и направились к дверям Аптеки. Студенты прибавили шаг, идя за ними с твердым намереньем познакомиться.

Главный вход был с кованым козырьком и массивной дверью. При входе над головой громко звенел медный колокольчик.

Аптека была в несколько этажей, со своей химической лабораторией, запасной, где хранили травы, и погребом, где хранились масла, жиры, перегнанные воды.

Весь первый этаж составлял длинный прилавок, за которым стоял мужчина в белом халате. Все лекарства были расставлены на полках в маленьких склянках и сосудах. На некоторых из полок лежали стальные медицинские инструменты, медицинские атласы и книги.

Студенты встали напротив полок с микстурами и выразительно посмотрели на хорошеньких девушек. Те в свою очередь сделали вид, что не замечают любопытства молодых людей, кокетливо краснея и отворачиваясь к прилавку.

– Барышни, добрый день. Чем могу помочь?

Девушки протянули рецепт, при этом почему-то прыснули от смеха. Мужчина в белом халате молча проверил весь список и направился к крайним полкам.

В аптеку вошел Митрий. Поскольку за девушками никого не было, он встал в очередь.

Сначала он с некоторой тоской изучил полку с пузырьками йодной настойки и ляписа. Но потом его увлек разговор девушек. Они обсуждали статью в газете.

– Читала вчера прелюбопытнейшую статью в «Деловом корреспонденте»?

– Нет.

– Такой ужас творится на Ивановском кладбище! – Девица поправила шляпку и продолжила: – Смотритель при обходе обнаружил вскрытую могилу.

Собеседница распахнула рот от ужаса. Подруга продолжила:

– Могила пятилетней давности. В ней была погребена молоденькая девушка, умершая от чахотки. Представляешь, каменная плита сдвинута к забору, ваза с цветами лежала в проходе, а земля перерыта. Должно быть, действовала шайка.

– Кошмар!

– Полицейский чиновник приехал на место. Вызвал родителей похороненной девушки, опросил их и порешил с ними, что могилку следует привести в надлежащий вид. Землю из прохода убрать, плиту поставить на место, и как прежде установить вазу с цветами.

– А что говорят работники кладбища? Им известно что-нибудь?

– Говорят, ночью все было спокойно.

– Спали, наверное. Ночами вон как холодно. Уверена, что они не видели именно оттого, что дремали в своей каморке. Зачем охранять мертвых, когда нужно бояться живых, – усмехнулась девица, отворачиваясь.

Продавец лекарств возвращался. Девушки выложили несколько монет и забрали пузырьки со снадобьем.

– Молодой человек, – мужчина в халате внимательно посмотрел на Митрия, – слушаю вас.

– Вот рецепт, – он положил на прилавок листочек.

После того как мужчина исчез за многочисленными полками, Митрий посмотрел вслед удаляющимся девушкам. Едва за ними закрылась дверь, как два студента последовали за ними на улицу. Через минуту Митрий совсем забыл про них.

Статья в местной газете занимала все его мысли. Он тоже читал ее утром и был возмущен невиданной безнаказанностью. Решиться на осквернение могил мог только безбожный человек.

Зачем преступнику понадобилось осквернять эту могилу? Какой в этом смысл? Оставалось только догадываться.

Поток мыслей прервал продавец, вернувшийся с бутылками лекарств. Митрий расплатился с ним монетами из мешочка, попрощался и поспешил за дверь.

Глава 3

Петр Петрович задумчиво снял очки и посмотрел в окно. Сегодня было много дел, и он немного устал. Как обычно, он должен заехать к пациентам, осмотреть и поставить диагноз. Вечером планировал закрыться в библиотеке с томиком Вольтера. Ему нравилось курить трубку и перелистывать страницы в тишине и спокойствии.

В небе пролетела стайка птиц. Белые облака лениво скользили по синему небу. Судя по всему, сегодня было теплей, чем обычно.

Маятниковые часы на стене пробили начало третьего. Петр снова одел на нос очки и поднялся из-за стола. Скинул на стул халат, поднял с пола чемоданчик, снял с вешалки пальто.

На улице действительно было теплей. Первым, кого он решил навестить, был Соболевский. Его особняк находился в одном квартале. В этот раз Петр Петрович решил пройтись пешком.

Уверенным шагом он направился вперед по тротуару. Мимо проходили джентльмены. В знак приветствия мужчины приподняли шляпы. Петр Петрович кивнул в ответ.

Доктора знали и уважали. Где бы он ни появлялся, его всегда узнавали. По улице, где шел Петр, проехала повозка с сеном. Следом прокатилась двуколка.

Доктор свернул на Тихвинскую. На перекрестке стоял мальчуган в фуражке, рубашке, черном жилете и светлых штанах. В руках стопка листовок.

– Граждане, не проходите мимо! Свежие новости от «Бродяги». Интересные подробности городских скандалов.

Прохожие иногда подходили и брали листки. Мальчик заметил доктора и приподнял фуражку. Петр еле заметно кивнул в ответ и направился к кованому забору мрачного особняка. Мальчишка проследил за ним взглядом, потом быстро перекрестился и отвернулся.

Как обычно, дверь распахнул дворецкий. В этот день он выглядел бледным и взволнованным. Руки заметно дрожали.

– Что с вами? – голос доктора звучал несколько резко.

– Благодарю, все в порядке.

Дворецкий прикрыл дверь за доктором и вместо того, чтобы принять как обычно перчатки и пальто, вынул из сюртука платок и обмакнул влажный лоб.

С ним происходило что-то странное. Однако от дальнейших размышлений доктора отвлек громкий мужской голос:

– Петр Петрович! Доброго вам дня, – по коридору в холл шел полицейский. – Вы очень кстати. Не соблаговолите пройти со мной в сад?

– Да, конечно.

Не понимая, что происходит, доктор двинулся следом. Обстановка была мрачной и тяжелой. Вместе они направились в правую часть дома, куда вел широкий коридор со сводчатым потолком, под которым свисали кованые люстры с огарками восковых свечей. По углам виднелись натянутые паутины с клубками пыли и тельцами мертвых бабочек.

Вдоль стен стояли статуи богинь, на стенах – картины с резными рамами. Каменный пол отзывался эхом на каждый шаг.

От лишних расспросов, что все-таки здесь происходит, доктора избавил полицейский.

– Час назад к нам в контору поступило сообщение, что в доме графа Соболевского обнаружен труп мужчины.

Вместе с помощником мы сразу приехали на место. Сейчас он находится с их превосходительством в кабинете. Я провожу вас на место и буду опрашивать прислугу.

Полицейский свернул влево и направился к последней двери. Одним рывком распахнул, и мужчины оказались в саду.

От ярких лучей солнца Петр на миг зажмурился. Когда глаза привыкли к свету, огляделся вокруг.

Сад был прекрасен. Каменный забор украшали плетистые розы с нежными, только распустившимися листочками. Фруктовые деревья росли в углу сада, их стволы были побелены известью. Деревянные скамейки располагались у искусственного водопада в центре. Гравийные дорожки вились по всему саду.

Полицейский спустился по каменным ступенькам и направился к беседке, стоящей среди розовых кустов.

Внутри на скамье сидел мужчина лет пятидесяти. Голова откинута назад, глаза закрыты, рот приоткрыт. Казалось, он спит.

Доктор поставил чемоданчик на край скамьи. Ловко расстегнул замок и первым делом извлек перчатки.

– Ну-с! Посмотрим!

Полицейский внимательно следил за действиями доктора. Петр надел перчатки, взял маленькое зеркальце и поднес его к лицу, точнее, ко рту трупа. Затем взял его руку и стал прощупывать пульс. Дыхания не было, пульс отсутствовал.

– Так, так, – доктор убрал зеркальце в карман.

Ловким движением он раздвинул веки и заглянул в зрачки. Оглядел голову, шею и туловище сидящего, после чего отступил на шаг и снял перчатки с рук:

– Он умер около двух часов назад. Думаю, сердце не выдержало, хотя вскрытие покажет.

– Может, его задушили?

– Нет, – Петр указал на шею, – видите, здесь нет никаких следов удушения. Обычно остаются кровоподтеки и следы, а здесь чисто.

– Отравление?

– Этого я сказать пока не могу. Придется подождать выводов патологоанатомов.

Полицейский кивнул и, не говоря больше ни слова, направился назад в дом. Петр защелкнул замок чемоданчика и покинул беседку. Однако уходить из сада не спешил.

Судя по всему, покойный был садовником. Рядом со скамьей стояло деревянное ведро с землей, совок и грабли. Должно быть, мужчина решил отдохнуть. Оставил инвентарь, а сам направился в беседку передохнуть. Здесь его сердце не выдержало и остановилось.

Доктор повернулся и снова посмотрел на покойного. На нем была фланелевая рубашка с закатанными рукавами, фартук из грубого сукна, штаны и резиновые сапоги до колен.

Петр Петрович кивнул своим мыслям и направился в дом. Пока полицейские опрашивали прислугу, дворецкий проводил доктора в кабинет к Алексею Александровичу.

Граф стоял у окна и курил длинную трубку. На столе стоял графин и рюмка. Едва дверь скрипнула, граф тревожно обернулся.

– Ах, это вы, – в его голосе послышались нотки облегчения, – я думал, опять что приключилось. Присаживайтесь, Петр Петрович. Водочки не желаете?

– Воздержусь.

– Как знаете, а я выпью. Нервы ни к черту!

Он подошел к столу и наполнил рюмку до краев. Опрокинул ее содержимое внутрь и снова затянулся трубкой.

Пока доктор устраивался на диване, граф задумчиво обошел стол и остановился у шкафа. Некоторое время его взгляд бесцельно бродил по корешкам многочисленных томов. Затем он отступил назад, затянулся трубкой и отправил колечко дыма вверх.

– Я знаю, что не должен курить, но поверьте, это выше моих сил.

Петр опустил чемоданчик на пол у края дивана и посмотрел на статную фигуру графа:

– Вы хорошо себя чувствуете? Что с горлом?

– Все в порядке, я выздоровел. От простуды не осталось и следа. Меня не это беспокоит в данный момент.

– Учитывая обстоятельства, охотно верю. Что вы думаете о случившемся?

Граф медленно повернулся и посмотрел в глаза доктора:

– Это не может быть простой случайностью. Смерть садовника связана с этим проклятым домом. Я уверен в этом.

Прежде чем ответить, доктор откинулся на спинку дивана и несколько скептически усмехнулся:

– Я видел тело покойного и смею заверить, он умер естественной смертью. К дому это дело никак не относится и вы это должны понимать.

Граф кивнул в ответ. Петр продолжил:

– Так бывает, люди гибнут каждый день. Ничего с этим не поделать. Это жизнь. Нельзя приписывать чью-то смерть к какому-то дому или предмету. Несмотря ни на что, я твердо уверен, что и в вашем случае это чистой воды совпадение. Садовник умер своей смертью и точка.

– Вы в курсе, что этот садовник работает здесь всего несколько дней? Его наняли по рекомендациям, в которых говорилось, что мужчина здоров как бык? Редко болел, всегда на свежем воздухе и никаких вредных привычек. Разумеется, я имею в виду пьянство и табак.

– Никто не застрахован от смерти. По крайней мере, я не слышал, чтобы от нее нашли панацею.

– Ну, хорошо, – граф облокотился о край книжной полки, – а что вы скажете по поводу того, что в прошлом году у нас погибли два садовника? Что один умер весной – на него сверху упал кирпич, а второго осенью сбил экипаж?

Доктор задумчиво смахнул с сюртука маленькое перышко. Поскольку граф ждал ответа, Петр все-таки ему ответил:

– я не уверен, что здесь нужно искать какую-то логику. Если верить статистике, то мужчины гибнут много чаще, чем женщины. Возможно, это некая природная закономерность. Понимаете, о чем я? Природа избавляется от балласта. Уничтожает лишних индивидов.

– Да, я читал труды Дарвина. Но в них говорилось о животных, а мы речь ведем о человечестве.

– Если вы читали Дарвина, значит, понимаете, что человек произошел от обезьян, а значит, и его касается этот закон. Закон природы.

Граф задумчиво посмотрел на трубку в руке.

– И все же меня терзают некоторые сомнения. Смерть садовника каким-то необъяснимым образом связана с этим домом. Я почти уверен в этом.

В дверь постучали. На приглашение войти в кабинет вошел дворецкий:

– Алексей Александрович, полицейские всех опросили, сейчас работают в саду.

– Хорошо.

– Может, вам чайку с мятой заварить?

– Принеси-ка нам, голубчик, чашку кофе для доктора. Сам я ничего не хочу.

Дворецкий сдержанно кивнул и вышел за дверь. Граф направился к столу. Отодвинул кресло и устало опустился на мягкое сидение.

– Завтра я должен ехать в Пермь. Там некоторые дела, которые требуют моего присутствия. Должен признаться, я несказанно рад этой поездке.

– Когда вернетесь? – вопрос был скорее риторическим.

– Не знаю, может, через пару недель, а может, через месяц. Все будет зависеть от обстоятельств.

Граф стряхнул содержимое трубки в чугунную пепельницу. Разговор с лекарем его несколько успокоил. Теперь он не был так уверен, что смерть садовника напрямую связана с проклятьем особняка. По крайней мере, он на это надеялся.

Глава 4

Ранним утром на кухне особняка закипела жизнь. Над плитой взмывали клубы ароматного пара, исходившего от кастрюлек и сковородок. Все клокотало и шипело.

Полная женщина лет сорока с аккуратно собранными под белоснежный чепец локонами, в фартуке и с полотенцем в руках, хлопотала над столом.

В ее ловких руках крупная морковь вмиг превращалась в мелкие кубики, а лук в тонкие кольца.

Мария обожала готовить. Сколько себя помнила, она всегда стояла у плиты. Еще ребенком внимательно следила за своей матерью, когда та порхала над кастрюлями.

Сейчас, став взрослой женщиной, она могла по запаху определить, что и сколько нужно добавить в то или иное блюдо. Сколько именно грамм и щепоток.

Даже самый простенький омлет в ее исполнении превращался в произведение искусства, от которого невозможно было оторваться.

В камине над углями висел котелок. Суп для графа тихонько булькал, источая аромат овощей и пряных трав.

Кухарка поспешила к камину. Одним движением закинула на плечо полотенце и потянулась за длинной ложечкой, что висела на крючке слева. Мария попробовала совсем немного супа и тотчас повернулась к полке с многочисленными горшочками. Не глядя, выбрала самый маленький. Внутри лежал темный порошок молотого перца. Она подцепила совсем чуть-чуть на кончик ложечки и размешала суп в котелке.

Дверь на кухню открылась, и на пороге появился дворецкий. Как обычно в этот час, мужчина направился к широкому столу, где занял свое любимое место у камина.

Поскольку кухня была самым теплым из всех помещений особняка, здесь всегда любили собираться слуги. Каждое утро кухарка готовила обильный завтрак, на который все собирались за широким столом. Любили обсудить последние городские новости и сплетни.

– Мария, доброе утро.

– Здравствуй, Михаил, – ответила она, не оборачиваясь. – Как его превосходительство? Поди, всю ночь глаз не сомкнул.

Она направилась к высоком полкам, где стояли ряды глиняной посуды. Выбрала плоскую тарелку, на которую положила глазунью с беконом для дворецкого.

– Твой завтрак, – поставила перед ним тарелку, приборы и отошла к плите.

– Алексей Александрович долго работал у себя в кабинете, прежде чем отправился спать. Сегодня днем он вместе со своим слугой Иваном отправляется в Пермь. Останемся мы с тобой да дворник.

И он шлепнул ее тихонько по бедру. Кухарка покраснела и громко хохотнула.

– Негодник.

Михаил притянул к себе тарелку и взял в руки приборы:

– Крыша подтекает в правом крыле дома. Надо толкового плотника найти. Если сейчас не залатать, то несдобровать.

– Ну ведь это решить можно хоть сегодня. Как обычно, заплатим за работу вдвойне. Работников куча набежит, несмотря ни на что.

– Вчера, не мешкая, обратился в агентство по найму, сегодня должны прислать нового садовника. И хотя меня заверили, что найдут его враз, я в этом очень сомневаюсь. Этого-то искали два месяца. Теперь опять в поисках.

– Не нагоняй тоску, может, повезет! Кто знает, всяко ведь бывает.

Кухарка подбросила поленья в камин, и огонь затрещал веселей. Из котелка повалил пар, и пена брызнула на огонь.

Смерть была частой гостьей в этом доме. Мария и ее муж Михаил уже давно привыкли к ней. Хотя видеть трупы для них было не из приятных занятий. Каждый раз они глубоко переживали.

В углу зазвенел самый крайний справа колокольчик. Обычно, если звонил хозяин, звенели те, что помельче, в самой середине. Если приходили гости, звонил самый левый.

– Должно быть, свежие овощи с базара привезли, – Мария накинула на плечи шерстяной платок, – пойду открою калитку.

Через несколько минут она вернулась, но без корзинки с овощами, как ожидалось, а с незнакомцем.

– Михаил, это к вам пришел от агентства новый садовник.

Кухарка скинула на стул платок и встала у камина, протягивая к огню озябшие пальцы. Дворецкий отодвинул пустую тарелку и поднялся из-за стола.

В первый миг при взгляде на незнакомца он немного растерялся. На него смотрел невысокого роста мужчина с уродливым горбом на спине и вытянутым лицом. На узеньких плечиках – короткое пальто, из-под которого торчали тоненькие ножки, обутые в сапоги. Он походил на цаплю, которая неспешно ходит и осматривается вокруг.

Дворецкий взял себя в руки и, как подобает в таких случаях, представился:

– Михаил Иванович, дворецкий этого дома.

Горбун с почтеньем склонился:

– Афанасий Крюков. Меня прислали к вам из агентства на должность садовника. Вот прошу, мои рекомендательные письма, – и он протянул тоненькую папку.

Дворецкий против своей воли продолжал смотреть на горбуна, пока из ступора его не вывел громкий кашель Марии:

– Да, конечно, – и он отсутствующим взглядом посмотрел на листки бумаги, – прошу вас, входите и устраивайтесь на скамье.

Пока Афанасий располагался, дворецкий и кухарка переглянулись. Он с растерянностью, она с любопытством.

– Итак, – начал разговор Михаил, присаживаясь напротив и раскладывая бумаги, – вам известны наши условия?

– Да.

– Они вас устраивают?

– Вполне.

– Жалование?

– Оно вдвое больше, чем где бы то ни было.

– В таком случае расскажите о себе.

– Я в этом городе совсем недавно. Всего несколько дней как приехал из Ревтинского округа. Всю жизнь занимался земледелием и огородом.

– Разумеется, вы умеете постригать деревья?

– Конечно, – и горбун с некоторым отчаянием в голосе продолжил: – Возьмите меня, не пожалеете. У меня руки золотые.

Дворецкий задумчиво потер подбородок, тогда Афанасий продолжил с двойным рвением:

– Пусть вас не смущает мой горб. Я справлюсь. Вот увидите. Дайте мне неделю и сами убедитесь.

– Ну, хорошо, – Михаил убрал бумаги назад в папку, – я приму вас, но с испытательным сроком. Если справитесь, останетесь, а ежели нет, то не обессудьте.

Горбун облегченно вздохнул, прикрывая глаза. Затем немного улыбнувшись, спросил:

– Можно вопрос?

– Задавайте.

– Куда подевался предыдущий садовник? Ведь он был?

Кухарка чуть не выронила из рук пустую тарелку, но быстро взяла себя в руки и отвернулась, предоставляя возможность дворецкому самому придумать оправдание. Однако вопреки ее ожиданиям, он сделал это довольно-таки быстро:

– Предыдущий садовник больше здесь не работает, и точка.

Горбун согласно кивнул в ответ. Тем не менее, дворецкий насупил брови:

– Что вам известно об этом доме?

– Ничего, – мужчина опустил глаза, рассматривая столешницу стола, – в агентстве мне сказали, что особняк выстроен не так давно, каких-то тридцать лет назад. Что хозяин дома весьма влиятельный человек, которого все уважают.

– Ну, хорошо, – дворецкий поднялся из-за стола, – сейчас я покажу вам сад и каморку для инвентаря.

Приподняв подбородок, дворецкий направился к двери. Там на крючке снял плащ и накинул на плечи. Этим утром на улице было несколько теплее, чем обычно. Дворецкий шел уверенной походкой вперед по извилистым дорожкам, показывая путь. Горбун семенил следом.

Каморка с низкой крышей и крошечной дверцей находилась у поленницы. Внутри на полках лежали многочисленные инструменты. Ведра и лопаты стояли в углу.

Дворецкий закрыл коморку и протянул Афанасию маленький ключ. Горбун убрал его в карман, и они продолжили путь.

Вместе они свернули со двора и оказались в саду. На какой-то миг Афанасий застыл на месте.

– Что с вами?

– Все в порядке, – прошептал он, оглядываясь вокруг.

Фруктовые деревья с только – только распустившимися почками, ветви плетистых роз и зеленая травка привлекали все его внимание. Пока дворецкий ему что-то объяснял, горбун осторожно пошел вперед к великолепной клумбе, расположенной под окнами особняка.

Из земли что-то торчало. Сначала ему показалось, что это сломанный ствол дерева, но при ближайшем рассмотрении это оказался черный камень.

Высотой с человеческий рост, закругленный сверху, у самого основания заросший мхом и белой плесенью. Камень был гладким, хотя местами на нем имелись глубокие зарубки.

– Вы меня слышите?

– Да, конечно, – кивнул горбун, однако тотчас спросил: – Что это за камень? Откуда он?

– Этот камень всегда был здесь. Сколько ни старались его выкопать, все было напрасно. Это не удалось сделать никому. Многие считают, что камень был здесь еще до появления особняка. Что-то типа скалы. В конце концов оставили эту затею и к камню больше не прикасались. Пойдемте, я покажу розарий.

Дворецкий медленно двинулся по гравийным дорожкам вглубь сада. И хотя горбун направился за ним следом, он все еще продолжал смотреть на черный камень, который показался ему весьма интересным.

Глава 5

В холле особняка прозвенел колокольчик. Дворецкий поспешил открыть дверь. На пороге дома стоял посыльный с пачкой газет и писем для графа.

Дворецкий протянул ему монету и забрал почту. Одно письмо из банка, второе из Петербурга, ну а третье от дальних родственников из Челябинска.

– Всего доброго, – он тихо прикрыл за посыльным дверь и направился в кабинет графа.

Можно сказать, что сегодня в особняке было все как обычно, однако высоко над потолком третьего этажа разносились громкий стук молотка. Этот стук был слышен повсюду, даже на кухне. Плотник латал крышу.

Дворецкий вошел в кабинет и сразу направился к столу. Пачку писем сложил, как обычно, рядом с чернилами, а газеты на край стола. Он уже было собрался уходить, как название статьи «Похититель тел» в лежащей сверху газете привлекло его внимание.

Михаил Иванович сел в кресло и стал читать. В статье говорилось о новом преступлении, совершенном на Михайловском кладбище. Перед тем как закрыть ворота, сторож обошел всю территорию, громко призывая посетителей покинуть кладбище. Старики и старушки медленно двинулись к выходу, роняя слезы по усопшим.

Сторож собрался двинуться дальше, но к нему подошел седовласый мужчина в растерянном состоянии. На вопрос, что ему нужно, старик указал в сторону левого угла, утверждая, что одна из могил разграблена.

Вместе со сторожем он двинулся по дорожкам в указанном направлении, показывая дорогу. Среди прочих могил одна была раскопана. Надгробный камень перевернут, венки и цветы валялись у соседних оградок.

Сторож смахнул с плиты песок и прочел надпись. В разграбленной могиле лежала женщина. Как утверждал полицейский чиновник, прибывший на место, это была обыкновенная мещанка, двадцати девяти лет, умершая при родах. Очередное преступление, совершенное на кладбище в отношении молодой женщины.

Дворецкий сложил газету и брезгливо отбросил на край стола. В последнее время только и слышно про преступления на кладбище. Неужели полиции не удается выйти на преступников или преступника? В конце концов, ведь это не так легко и быстро разбить камни, вывернуть землю и снести ограду. И потом, это должно быть шумно. Кто-то все-равно должен услышать шум.

– Ерунда какая!

Михаил Иванович поднялся из-за стола и посмотрел в окно. Новый садовник копал землю на одной из грядок. Что-то было в этом горбуне притягательное, светлое. Жаль будет, если с ним что-нибудь случится.

Дворецкий отступил от окна и направился к двери. Едва он прикрыл дверь, как наткнулся на кухарку с полным подносом.

– Ты куда?

Женщина пожала плечами и поспешила к парадной лестнице:

– Отнесу плотнику обед. Должно быть, у него от голода желудок сводит.

И она довольно ловко зашагала вверх по лестнице. Марии пришлось подняться на несколько десятков ступеней, прежде чем она ступила на площадку третьего этажа. Переведя дух, женщина направилась в самую дальнюю комнату правого крыла особняка.

Дверь открылась с легким скрипом, она вошла внутрь. В комнате никого не было. Плотник сидел на крыше и стучал молотком. Прежде чем его позвать в распахнутое окно, она поставила поднос на письменный столик у стены.

– Будьте добры спуститься в комнату и отобедать, – ее голос был грудным, но весьма громким, чтобы услышать.

– Хорошо, – крикнул плотник, – сейчас спущусь.

Кухарка отступила от окна и прикрыла ставни.

Эта комната была для гостей. Мебель выдержана во французском духе: с изящной мебелью, светлыми деревянными панелями, плотными шторами с кистями и с узорчатым ковром на полу.

Хотя гости в этом доме были большой редкостью, комнаты всегда были убраны, камин изредка подтапливали в холодные дни и ночи.

Через несколько минут в комнату вошел плотник. Невысокого роста, коренастый, с раскрасневшимся лицом. Мужчина поблагодарил Марию за обед, не взглянув на столик с подносом. Кухарка кивнула в ответ:

– На здоровье, – она собралась уже уходить, как вдруг повернулась и спросила: – Скажите, как долго вы будете латать крышу?

– Не знаю, возможно, завтра закончу.

– Хорошо, но лучше бы вам поторопиться. Говорят, завтра днем пойдет дождь. Мне бы очень не хотелось, чтобы вода попала внутрь.

– Уверяю вас, этого не случится.

Женщина тихо вышла за дверь, не говоря больше ни слова. Спустя час она вернулась назад, чтобы забрать поднос. Тарелки были пусты.

Весь день плотник провел на крыше. От ветра и воды кровля прохудилась. Нужно было заменить материалы. Основную работу он закончил уже к вечеру.

Когда мужчина собирал инструмент, небо озарял розовый закат. Плотник осторожно спустился с крыши. Прежде чем покинуть дом, он вернулся в комнату забрать фуражку.

Несмотря на усталость, он был в хорошем расположении духа. За работу обещали заплатить двойную цену. Деньги немалые.

Жена была не в курсе, что его наняли в особняк Соболевского. Узнай она об этом, подняла б скандал на весь дом – наслушалась местных сплетниц о проклятье.

Плотник решил умолчать о том, где трудится. Какая разница, в каком месте заработаны деньги? Ведь он их не ворует.

Мужчина рывком распахнул дверь и вошел в комнату. Внутри было темно. Плотные шторы закрывали окна. Чтобы хоть что-то разглядеть, он зажег спичку и поднял ее над головой. На кресле у камина лежала фуражка.

Ему пришлось идти медленно, чтобы не потушить и без того слабый огонек. Как только пальцы коснулись грубой ткани, он бросил спичку в камин. Повернулся на каблуках и поспешил назад к двери.

В этот момент дверь громко захлопнулась. Как ни старался он дергать за ручку, она не поддавалась.

– Что за чертовщина такая?

В один миг в комнате стало прохладно, даже холодно. За спиной что-то упало и разбилось вдребезги. Мужчина обернулся.

– Кто здесь?

В ответ тишина. Внутри медленно нарастала паника. Сердце бешено заколотилось внутри. Мужчина снова задергал за дверную ручку, но она не поддавалась.

Впереди запертая дверь, за спиной – кромешная тьма, скрывающая зло. В комнате вместе с ним кто-то был. Это было совершенно точно.

Тихий шелест бумаги на столе, скрип стула и, наконец, отчетливые шаги, которые медленно приближались к двери.

Трясущимися руками плотник достал из кармана коробок спичек. Страх был такой силы, что все спички выпали из коробка. Он присел на корточки и на ощупь нашел одну, которую тотчас зажег.

Слабый огонек осветил часть комнаты. То, что увидел мужчина прямо перед собой, повергло его в настоящий ужас. В этот миг по всему дому раскатился леденящий душу человеческий крик.

Из кухни выбежала Мария. На ходу бросая полотенце на пол, она поспешила в холл. По лестнице поднимался дворецкий с зажженными свечами в канделябре.

– Ты слышал?

Михаил медленно повернулся и невозмутимым тоном произнес:

– Должно быть, это плотник. Перед тем как его нанять в этот дом, я предупредил, чтобы к закату солнца он покинул особняк. Видимо, он ослушался меня – и вот результат.

Вместе они поднялись на третий этаж и направились в комнату. Дверь была приоткрыта.

– Ты останься здесь, я войду первым, – дворецкий осторожно заглянул внутрь.

– Нет, я здесь одна не останусь.

В комнате было темно. Дворецкий медленно вошел, освещая канделябром стены и пол.

– Никого. Должно быть, он выбежал отсюда.

– Значит, нам следует обыскать дом?

– И не мешкая. Кто знает, что могло на этот раз приключиться, – Михаил повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился.

Мария взволнованно прошептала, глядя на его побледневшее лицо:

– Что ты видишь?

– Смотри, – и он указал в темный угол за дверью.

Кухарка с замиранием сердца подошла ближе и встала за его широкой спиной. На полу сидел тот самый плотник. Все волосы на его голове были седыми, как у глубокого старца. Словно китайский болванчик, раскачивался он из стороны в сторону, сжимая в руках ржавый гвоздь. Он еле слышно читал молитву, повторяя ее скороговоркой. Едва закончив, начинал сначала.

Дворецкий подошел ближе и присел перед ним на корточки.

– Мария, смотри, весь пол вокруг него исцарапан гвоздем. Зачем было так делать?

– Он очертил вокруг себя защитный круг. Так делают, если видят ведьму.

Плотник застыл и вдруг поднял голову. В глазах читалось безумие вперемешку с неподдельным ужасом:

– Я все видел. Я видел, слышите меня. Это была ведьма. Она не оставит никого в покое. Все умрут. Все, кто живет в этом доме, обречены. Нужно бежать отсюда. Бежать куда глаза глядят. Не оглядываясь.

И он снова стал качаться из стороны в сторону, рассматривая гвоздь в руках. Теперь на его лице расплылась улыбка, и он стал хихикать как маленький ребенок.

– Нужно сходить за доктором. Сдается мне, мы ничем не сможем помочь несчастному.

Дворецкий направился к камину. Там на полке стоял железный подсвечник. Он зажег свечу и передал ее Марии:

– Оставайся здесь, я скоро приду.

– Нет, я не останусь здесь ни одной минуты, – ее голос дрожал, – пойдем вместе.

– Ну, хорошо, ступай к себе на кухню. Я схожу один.

Женщина согласно кивнула. Вместе они покинули комнату, оставив на камине зажженную свечу.

Спустя час они вернулись вместе с доктором и его помощником.

– Ну-с, что я могу вам сказать, этот мужчина определенно не в себе. – Петр Петрович отошел от поседевшего плотника и снял перчатки. – Сейчас сделаю успокоительный укол и на этом все. Моя работа закончена.

Кухарка переглянулась с дворецким:

– Вы думаете, он оправится?

– Сложно сказать. Чтобы прийти в себя, возможно, ему понадобится несколько дней, а может быть, и лет. В любом случае я не могу этого утверждать. На его теле я не нашел следов насилия. Все говорит о том, что здесь борьбы не было. Просто мужчина получил глубокий шок при непонятных моему уму обстоятельствах.

Он внимательно посмотрел в глаза прислуги:

– Если верить вашим словам, этот человек был здесь совершенно один. Ни посторонних людей, ни домашних зверей здесь находиться не могло. Следовательно, он видел нечто, что потрясло его разум. И это отразилось на его нынешнем облике. Поверьте моему опыту, в один день волосы так просто не белеют. Они белые как мел. Я хочу сказать, что пережитое стало для него глубоким шоком и, как следствие, наступило слабоумие.

Петр Петрович бросил перчатки в свой чемоданчик.

– Митрий, – обратился он к своему помощнику, – сбегай в госпиталь. Пусть пришлют повозку для несчастного.

– Что с ним станет?

Доктор пожал плечами и посмотрел на Марию:

– Доллгаузе разберутся, что с ним делать.

Кухарка не поверила своим ушам.

– Его отправят в желтый дом? Но это так жестоко! Что скажут его родственники? Его жена?

– Вот именно, – доктор направился к двери следом за Митрием. – Отправьте посыльного к его родным, пусть сами решают этот вопрос. В конце концов, в сумасшедшем доме тоже люди живут.

От жалости к несчастному кухарка сжала полу фартука. Всем было хорошо известно, как лечат душевнобольных. Кровопускание, опий и противные пиявки были не самым ужасным. Хуже были одиночные камеры без света и свежего воздуха, где на каменном полу, покрытом плесенью, – грубая солома и крысы. Кроме всего прочего, смирительные рубашки и бесконечные вопли душевнобольных из соседних камер.

Митрий отправился выполнять поручение доктора. Сам Петр Петрович покидать особняк не спешил. Опираясь о массивные перила, он спросил у сопровождающего его дворецкого:

– Все-таки странный случай. По крайней мере, в моей практике это происходит впервые. Здоровый мужчина днем и сумасшедший к вечеру. Вы не находите?

– Абсолютно не нахожу, – дворецкий прошел мимо, освещая путь канделябром. – Должно быть, он переутомился, работая на крыше. Я почти уверен, что завтра он придет в себя.

– Я несколько иного мнения.

Дворецкий сошел с лестницы и направился через весь холл к дверям. Перед тем, как их открыть, он заглянул за шторку:

– Вас ожидает коляска.

– Благодарю. Тем не менее, не могли бы вы мне сообщить, что вам известно о случившемся?

– Ничего, – дворецкий протянул доктору перчатки и трость.

– Вы уверены?

– Можете не сомневаться.

Петр хотел спросить что-то еще, но передумал и шагнул к двери:

– Всего доброго.

Он понимал, что дворецкому хорошо известно, что именно происходит в этом доме. Известно гораздо больше, чем кому бы то ни было, но он молчал. Наверное, только под пытками расскажет, что за проклятье преследует этот особняк.

На улице было тепло. Прежде чем спуститься с крыльца, Петр Петрович вдохнул в легкие свежего воздуха.

Коляска действительно стояла у ворот. Кони спокойно смотрели вперед, иногда кося глазом.

Яркие фонари освещали тротуар. Мимо проскакал одинокий всадник. Два джентльмена неспешно прогуливались по противоположной стороне улицы.

Наконец, доктор надел перчатки и сошел с крыльца мрачного особняка. Прежде чем сесть в коляску, он вдруг остановился и посмотрел на угол дома. Из калитки для прислуги осторожно вышел горбун.

Озираясь по сторонам, он тихонько направился вперед, пересекая улицу. Доктор сам не понимал, зачем именно он так смотрит на этого человека. Наверное, из-за его уродства.

Между тем горбун приблизился к экипажу, запряженному четверкой вороных коней. Дверца перед ним распахнулась, и он сел внутрь.

Это показалось несколько странным. Судя по одежде, горбун работал в особняке прислугой. Что может связывать его и роскошный экипаж, который наверняка принадлежит богатой особе?

Доктор не мог найти объяснения, а потому сел в коляску, которая тотчас двинулась вперед по улице.

Глава 6

Мария хлопотала на кухне. Как обычно, с самого утра на плите все шипело и бурлило. В воздухе пахло куриным супом и котлетами.

Взяв прихват, она открыла печь и стала вынимать поддон с горячими булочками. Аромат выпечки медленно расплылся по всей кухне, вытесняя остальные запахи.

На кухню вошел дворецкий.

– Божественно, – он прикрыл глаза, вдыхая аромат.

– Садись за стол, у меня все готово. Афанасий сейчас придет, посажу его у стены. Как тебе этот горбун? Справляется?

– Все хорошо, – разговор навевал на него тоску, и он сменил тему: – Пришло письмо от Алексея Александровича, в котором он сообщает, что на днях к нам в особняк приедет его племянник.

– Андрей Николаевич? Так это замечательно!

Кухарка поставила тарелки и приборы на стол и тут же потянулась за супницей.

– Молодой граф приедет на пару дней из Тагила. У него какие-то дела в банке, что на Коновинской улице. Потом вернется в свой родной Петербург.

– Да, это хорошая новость. Сразу после завтрака пойду приготовлю комнаты. Поселим графа на втором этаже в лучших апартаментах.

И она радостно запорхала у стола, разливая по мискам суп. В отличие от нее, Михаил не спешил веселиться. На уме у него был ремонт кровли. Для него этот вопрос так и остался незавершенным. Нанять нового плотника – значит терять драгоценное время. Не ровен час пойдет дождь, ведь все небо затянуло. Нужно было что-то срочно предпринимать, медлить нельзя.

– Сегодня я намерен сам починить крышу, – произнес он, придвигая к себе миску с супом.

– Но, Михаил, это опасно, – кухарка застыла с половником в руках, – тебе хорошо известно, о чем именно я говорю.

– Не думаю, что работы много. Часа на два, не больше.

– Попроси кого-нибудь.

– Кого? После случившегося никто и близко к этому дому не подойдет. Ты же знаешь, как быстро распространяются слухи. Найти человека, который согласится работать в особняке даже за тройную плату – это большая удача. Нам она не светит.

– Ну попроси садовника!

Дворецкий несколько секунд смотрел ей в глаза, затем откинул голову и громко рассмеялся.

– Как ты себе это представляешь? Афанасий не то чтобы молоток вверх, он голову с трудом поднимает. У него огромный горб. Или ты не заметила?

Мария села на скамью и нервно затеребила фартук:

– Не делай этого. Ведь и с тобой может случиться несчастье.

– Не волнуйся, – он расстегнул камзол и показал нательный крест. – Это спасет меня.

– Да благословит тебя Господь.

Спорить с ним было бесполезно. Если Михаил что решил, выбить это из его головы было невозможно.

После завтрака дворецкий переоделся в простые рубаху и штаны, взял инструмент и полез на чердак.

Небо было черным от туч. Подул пронизывающий ветер. Зашумели деревья. Вот-вот должен был начаться дождь.

Три часа понадобилось Михаилу, чтобы привести кровлю в порядок. Когда дело было сделано, он стал осторожно спускаться вниз. Сначала бросил инструмент, затем спрыгнул сам.

– Михаил, – кричала Мария из сада, – с тобой все в порядке?

– Да, все нормально. Сейчас спущусь.

Кухарка плотней закуталась в шаль и побежала в дом. Беспокойство не покидало ее. Как обычно в таких случаях, она зажгла церковную свечу и поставила перед иконой, что висела в красном углу кухни.

Вдохнуть свободно смогла, только когда вернулся Михаил. Женщина кинулась к нему, обнимая за плечи:

– Слава Богу, все в порядке!

Мужчина кивнул в ответ:

– Мне нужно умыться.

Мария отступила назад. Несмотря на то, что вместе они работали в этом доме долгое время, все же им было боязно.

Михаил наклонился над тазом. Сначала вымыл руки, затем лицо. Вытерся сухим полотенцем и вышел за дверь.

Чтобы хоть как-то отвлечься, кухарка стала начищать и без того чистый стол. Колокольчик в углу громко позвонил, оповещая о госте, ожидающем на пороге дома.

Дверь распахнул дворецкий, успевший к тому времени привести себя в порядок. На пороге стоял молодой мужчина.

Он был высокий, темноволосый, с теплыми карими глазами. На широких плечах – дорожный плащ, в руках раскрытый зонт. Перед дворецким стоял Андрей Николаевич.

– Добрый день, граф, – дворецкий шире распахнул дверь, пропуская гостя в дом. – Прошу вас, входите.

Мужчина сложил зонт, скинул плащ и передал их дворецкому. В этот момент за его спиной стеной пошел дождь.

Дворецкий бесшумно прикрыл входную дверь. Граф тем временем вынул из кармана сюртука часы на цепочке и взглянул на циферблат.

– У меня через два часа назначена встреча в банке. Распорядитесь, чтобы мне приготовили обед и комнату, я хочу немного вздремнуть.

– Мы ждали вас, и, разумеется, все готово.

– Отлично.

Вместе они поднялись на второй этаж. Повернули в левое крыло и остановились перед высокой дверью.

– Я приехал с Иваном, моим слугой, пусть доставит вещи. Мне необходимо переодеться.

Не говоря больше ни слова, граф распахнул дверь и вошел внутрь. Дворецкий склонился и направился назад по мрачному коридору.

На кухне было тепло. В камине весело трещал огонь. За столом сидел кучер и слуга графа. Мужчины молча поглощали еду.

Мария тем временем хлопотала у плиты, слушая последние новости.

– Говорят, у вас в городе открылся огромный магазин, где можно купить ткани из Индии и Китая?

– Да, есть такое, – кивнул Иван. – Рядом с ним открылась лавка, где продаются готовые пальто и костюмы.

Мария мечтательно закатила глаза.

– Мне бы там побывать.

– Уж баб, – пробурчал кучер, вытирая рот рукавом, – ничего кроме тряпок не интересует.

Кухарка махнула на него рукой.

– Ты, Василий, лучше бы молчал. У тебя на уме, кроме водки, вообще ничего нет.

Кучер потянулся за куском хлеба и смачно выругался. Тем временем Мария взяла с полки поднос и стала собирать на него обед для молодого графа.

– Поди, в дороге ничего толком-то не ел, – бурчала она себе под нос, расставляя тарелки, – в этих харчевнях неизвестно чем кормят. Вот отведает моего куриного супа, поймет, что нет ничего лучше домашней еды.

Когда все было готово, пригладила волосы под чепцом, расправила фартук и взяла в руки поднос.

По всему дому были зажжены свечи. Стало теплей и много уютней, чем обычно. Кухарка быстро поднялась на второй этаж и тихонько постучалась в дверь.

– Входите.

Граф лежал на широкой кровати в одежде и сапогах. Его глаза были закрыты, должно быть, он дремал.

Мария молча направилась к маленькому столику, что стоял у камина. Расставила тарелки и приборы, быстро оглядела, все ли в порядке, и поспешила к двери.

Андрей Николаевич бывал в этом доме всего один раз. Это было три года назад. Он заехал в город только на пару дней. Разговоры о проклятье особняка его совершенно не волновали. Более того, он не придавал им никакого значения.

Судя по количеству дорожных чемоданов, что стояли у входа, граф приехал совсем ненадолго.

Взглянув на мужчину, который продолжал лежать на кровати, кухарка тихо покинула комнату.

Из-за проливного дождя, который, судя по всему, прольет весь день, дворецкий отпустил садовника домой. Сам накинул на плечи плащ, проверил все замки и двери, сходил на конюшню и, наконец, вернулся в дом.

– Где кучер? – спросил он несколько резче, чем обычно.

– Только что ушел, – Мария мыла посуду после обеда, – ты б приглядел за ним, а то не ровен час опять напьется.

– Лошади в стойле стоят без единой соломины. Если он будет так за ними ухаживать, долго они не протянут. Сдохнут с голоду.

Кухарка пожала плечами. Насколько ей было известно, кучер всегда был таким. Безответственным эгоистом. Оставалось только удивляться, как это столько лет граф терпит такого тунеядца.

– Посмотри в комнатах для прислуги. Должно быть, они с Иваном распаковывают вещи.

Михаил с силой захлопнул за собой дверь. Он был в ярости. Через час граф должен был ехать по своим делам, и ему понадобится экипаж с отдохнувшими лошадьми. В то время как кучер отдыхает, его лошади уставшие стоят в пустых стойлах!

Дворецкий с силой постучал в дверь прислуги. Однако на стук никто не ответил. Внутри было пусто. Должно быть, кучер все-таки соблаговолил вернуться в конюшню. Если не так, Михаил был намерен наказать нерадивого слугу.

Как и рассчитывал, он нашел обоих мужчин в конюшне. Кучер еле стоял на ногах. В руках бутылка дешевого портвейна. Раскачиваясь на месте, он закинул голову и влил в себя новую порцию вина.

– Перестань пить, – Иван кинулся к кучеру, но тот одним движением оттолкнул его к стене.

– Мал еще учить меня. Молоко на губах не обсохло.

Иван больно стукнулся головой, отчего громко застонал. Силы были не равны. Тогда он поднялся на ноги и кинулся за чем-нибудь, чтобы наказать обидчика. Ничего не нашел. Кнут для лошадей висел за спиной кучера. Это его разозлило вдвойне.

– Ну ничего. Ты у меня еще попляшешь, – и выбежал за дверь под проливной дождь.

В ответ кучер только рассмеялся и повалился на сено в углу. Через несколько секунд в стенах конюшни послышался громкий храп.

Дворецкий попытался его растолкать, но все напрасно. Мужчина спал мертвым сном.

– Завтра же уволю, – Михаил в сердцах пнул его в бок. – Треклятый!

Иван вернулся назад, промокший до нитки. В руках у него была длинная хворостина.

– Что это?

– Где?

– Ну, у тебя в руках, – дворецкий медленно приблизился, – похоже на ветку дерева.

– Так и есть, это ветка. Я сорвал ее в саду у одного из кустарников.

Глаза дворецкого нехорошо сверкнули. Ивану показалось, что мужчина побледнел.

– Тебе не стоило этого делать, парень!

– Это же просто дерево, – он пытался оправдать свой поступок, – я не знал, что схватить, и сломал ветку. Не вижу ничего страшного.

– И напрасно, – дворецкий отвернулся и шагнул к одной из лошадей. – Нужно принести сена и воды. Животным необходимо подкрепиться. А я схожу к соседям, попрошу о помощи. Похоже, графу сегодня понадобится другой кучер.

Глава 7

Весь вечер шел дождь. В особняке, как всегда, было тихо и безлюдно. Слуги ужинали на кухне. В отсутствие молодого графа мужчины подняли в его комнату лохань, чтобы он смог принять ванну. Ведра с водой один за другим кухарка грела в очаге.

– Иван, ты распаковал дорожные сумки?

– Сразу, как граф покинул особняк.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.