Соловей против Муромца

© А. Е. Антонова, текст, 2025

© ООО «Карго», 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

По безлюдному полю, усеянному огромными валунами, по едва заметной тропинке ехал верхом богатырь Илья Муромец. Он был хорошо вооружён, на доспехах красовался княжеский символ солнца. Чёрное вороньё вилось над ним в небе, слышалось пробирающее до дрожи карканье, но богатырь продолжал свой путь.

Впереди показалась развилка. Прямо перед путником словно вырос из-под земли камень, на котором была выбита надпись. Муромец натянул поводья, остановил коня и стал присматриваться. Часть слов оказалась скрыта под слоем мха и полустёрта, но он всё же смог кое-что разобрать.

«Кто прямо пойдёт, смерть найдёт, нет пути ни проезжему, ни прохожему, ни пролётному», – прочитал он.

Муромец соскочил с коня, воткнул копьё в землю и, привязав коня, направился прямо – как раз туда, где «живу не бывати». Вороньё каркало ему вслед, словно предрекая скорую гибель…

Богатырь пробирался по тропе, которая всё глубже уходила в горы. Наконец она привела его к мрачному ущелью, освещённому неровным светом факелов. Посреди ущелья был разожжён костёр, у которого столпилось десятка с два разбойников. Один доставал из сундука награбленное и раздавал остальным: инкрустированные драгоценными камнями кубки, меха, золотые подносы, богатая одежда…

Илья осторожно заглянул внутрь и увидел Соловья-Разбойника. Тот сидел на импровизированном каменном троне, облачённый в восточные доспехи. На голове – шлем с меховой оторочкой, в руке – ятаган.

Двое бандитов затеяли драку из-за кубка, и Соловей резко свистнул.

– Не жадничайте! – прикрикнул он. – Завтра город грабить пойдём! Будет чем ещё поживиться!

Вдруг тень легла прямо на камни и награбленное добро, и раздались тяжёлые шаги.

– Эй, Соловушка! – раздался грозный оклик.

Разбойники удивлённо оглянулись и увидели одинокого богатыря, вышедшего из-за камней и зарослей. Они переглянулись, взяли в руки оружие и начали медленно окружать незваного гостя. Приблизившись, злодеи набросились все сразу, но богатырь легко отбил атаку и раскидал нападавших.

Соловей, с усмешкой наблюдавший за сражением, вдруг издал громкий свист. После этого откуда-то сверху на Муромца прыгнули ещё бандиты. Богатырь упал и выронил меч, но не растерялся – схватил бревно и хорошенько размахнулся. Два разбойника-ловкача подпрыгнули над бревном, и тогда Муромец резко повернулся и этим же бревном всё-таки сбил их с ног.

Но на Илью тут же бросились ещё трое разбойников. Он схватил тяжёлый золотой кубок и запустил им в голову первого. Тот упал, задел второго, тот – третьего, и все они повалились на землю.

Богатырь даже не запыхался. Он посмотрел вокруг и увидел лишь поверженных врагов. Тогда Соловей присмотрелся к нему, и в его холодных глазах мелькнул интерес.

– Уж не сам ли это непобедимый Илья Муромец? Вижу, твёрдо на ногах стоишь, не ползаешь, как детстве, – усмехнулся он.

– Ты же раньше богатырём хотел стать, Соловушка… – напомнил Илья. – Куда тебя ноги-то завели?

– А мне нравится грабить и страх наводить, – парировал Соловей-Разбойник. – Скоро вся Русь меня бояться будет!

– Хорош свистеть! – сурово прервал его Илья.

Соловей, озлившись, вдруг прыгнул прямо на Муромца, занеся над головой ятаган. В последний момент тот отразил атаку, и вот скрестились клинки. Удары разбойника так и сыпались на Илью, но богатырь стоял крепко. Потом сам Муромец перешёл в наступление. Оба соперника были искусными воинами, ни один не уступал другому.

Наконец Илья выбил у Соловья-Разбойника оружие и наставил на врага меч. Соловей же ловко отскочил и вдруг воскликнул, указывая на землю:

– Паук!

Муромец невольно глянул вниз и замешкался. Секундной заминкой воспользовались разбойники, пришедшие в себя. От них богатырь легко отбился, но тут Соловей поднял ятаган с земли… Муромец увернулся и вновь лишил противника оружия, а затем и вовсе сбил с ног. Соловей полетел прямо в горящий костёр и заверещал от боли, после чего поскорее сел в ведро с водой. Оттуда повалил пар.

– Всё, победил, – признал разбойник.

Муромец раздумывал, не опуская меч…

* * *

Знамёна с изображением солнца разворачивались на стенах домов по всему граду Чернигову, пока по улице шагал к посадской площади Илья Муромец. Одной рукой богатырь тащил за собой телегу с клеткой. В ней сидел Соловей-Разбойник, закованный в кандалы, и злобно зыркал по сторонам.

– Смотри, смотри, Соловей-Разбойник! – закричал какой-то мальчишка.

По обеим сторонам улицы стояли горожане. Дети показывали на Соловья пальцами и смеялись над пленником, а тот хватался за прутья клетки и бессильно шипел.

На посадской площади собрались самые знатные и богатые горожане. Перед входом в княжеский терем восседал на троне сам князь Владимир Красно Солнышко. На нём красовался наряд из золотой парчи с вышитым византийским узором, седая борода была перевязана золотым шнурком.

Муромец остановился, и Соловей припал к прутьям клетки, с ненавистью глядя на богатыря.

– Клянусь Велесом, я сотру память о тебе и заберу твои подвиги, – зловеще прошипел он.

Богатырь спокойно оглянулся на него.

– Никогда этому не бывать, – твёрдо заявил он. – Вот тебе моё слово.

– Тебя запомнят как разбойника, а меня – как богатыря, – не унимался Соловей.

– В темницу его! – велел Илья и махнул рукой дружинникам.

Соловей, обессилев, опустился на дно клетки и повесил голову. Воины упёрлись в повозку и принялись с огромными усилиями толкать её. А ведь Муромец тащил её одной рукой!

Богатырь тем временем приблизился к великому князю и поклонился ему, приложив руку к сердцу.

– Приветствую тебя, богатырь! Это мне впору перед тобой кланяться, – сказал князь и пошёл к Муромцу сквозь строй расступающихся перед ним дружинников. – Столько лет Соловей ужас на всех наводил, никто злодея победить не мог. Ты не просто город, ты всю Русь спас! Здесь он хотел своё разбойничье логово свить.

– Ему и клетки хватит, – усмехнулся Илья.

– Подвиг твой прославит тебя в веках, – провозгласил князь.

Муромец повернулся лицом к народу, и люди посадские поклонились ему. Богатырь ответил им поклоном.

– Я о славе не думал, княже, – признался он. – Разве что самую малость.

– Молодец, – похвалил князь, пожимая ему руку.

* * *

Соловей-Разбойник, оказавшийся в темнице за решёткой, злобно оскалился и зашипел, подзывая стражника.

– Чего тебе, душегуб? – лениво бросил тот.

– Дело есть… – Разбойник вдруг выдернул у себя золотой зуб и протянул сквозь прутья. – Золотой. Смотри.

Караульный в сомнении взглянул на пленника и потянулся к зубу, но Соловей отдёрнул руку.

– Твой будет, если выпустишь, – пообещал он, тихонько насвистывая.

– А… Вот почему тебя Соловьём называют… – усмехнулся стражник.

– Очень смешно… – фыркнул Соловей.

Поколебавшись, стражник всё же отпер дверь и в следующий миг рухнул на пол, сражённый мощным ударом. Разбойник втащил его в темницу, забрал свой зуб, вставил его на место и довольно улыбнулся.

Незаметно скрывшись из города, Соловей углубился в лес. С факелом в руке он пробирался через чащу, то и дело спотыкаясь. Он смертельно устал и едва стоял на ногах, но всё равно упрямо продолжал свой путь.

Лес вокруг был старый и дремучий. Соловей поднял факел повыше и увидел, что на ветках висят черепа и даже целые скелеты. Разбойник сглотнул. В страшное место он попал, очень страшное…

Наконец он оказался в ущелье, где рос огромный дуб. В его ствол буквально врос идол языческого божества – Велеса. Сквозь переплетённые ветви едва проглядывало его лицо: за долгие годы идол и дерево стали единым целым…

Соловей упал перед божеством на колени.

– Велес, повелитель тьмы, даруй мне силу! – взмолился он. – Я отомщу Муромцу за то, что он лишил тебя сердца и заточил здесь.

Огромная ветвь обвила разбойника, сдавила так, что он скривился от боли, и подняла на уровень глаз Велеса. Другая заострённая ветвь нацелилась на грудь Соловья, готовая проткнуть.

– Я сделаю всё, чтобы ты вернулся в этот мир и снова правил нами, – из последних сил пообещал Соловей. – Клянусь!

Велес неожиданно приблизил его к себе. Из его глаза стекла колдовская зелёная слеза. Разбойник из последних сил потянулся к ней… Древний бог принял его предложение!

Соловей созвал оставшихся сообщников и вместе с ними принялся за дело. Пробравшись в старинный монастырь, они сожгли рукописи, рассказывающие о том, как Муромец одолел Соловья. В церкви уничтожили фрески – на них был изображён Илья, которого благодарил князь Владимир…

Потом Соловей с головорезами пришёл в город. На рынке они увидели кукольный театр, где разыгрывали сценку, как отважный Муромец в одиночку побеждает Соловья. Разбойник тут же опрокинул вертеп – деревянный ящик, служивший театру помостом, – и в гневе растоптал кукол. Потом бандиты разогнали музыкантов, которые исполняли песню о славном подвиге богатыря.

И наконец Соловей явился к летописцу. Нависнув над ним, разбойник пригрозил старцу жестокой участью, и тот послушно стал выводить на свитке новый текст. Так Соловей стал богатырём, а Муромец – разбойником… История была переписана!

Глава 2

В Третьяковскую галерею пришли два брата, семнадцатилетний Егор и десятилетний Максим. Старший выглядел воодушевлённым, глаза младшего, наоборот, выражали тоску.

– Добро пожаловать в зал богатырской славы Соловья, – поприветствовал их робот на входе.

– Нам сюда, – кивнул старший.

– Лучше бы ты девушку завёл, чем меня по музеям таскать, – проворчал Максим.

– День брата – значит что? Ты делаешь всё, что я захочу, – напомнил Егор.

Они остановились посреди зала и уставились на огромные полотна, развешанные по стенам.

– Любимый зал мамы, мы с ней столько раз тут зависали… – протянул Егор. – Смотри, «Три богатыря». А это «Соловей на распутье».

Перед ними висели две картины: на одной три бравых молодца, в центре – Соловей, на другой он же вчитывается в надпись на камне.

– А вон «Богатырский скок», – показал Егор.

На противоположной стороне висела ещё одна картина, изображавшая Соловья верхом на коне.

– Невероятно увлекательно… – закатил глаза Максим.

А брат уже тащил его к следующему полотну. Художник написал поле битвы близ Чернигова, усеянное телами поверженных разбойников. Соловей наступил ногой прямо на грудь Ильи Муромца, с головы которого свалился шлем со знаком солнца.

– Мама считала, что Илью кто-то оболгал, – рассказывал Егор. – И что это он был богатырём, дружил с Добрыней Никитичем и Алешей Поповичем. И вообще, это Илья спас Русь от Соловья, а не наоборот…

– А почему она так считала? – удивился Макс, внезапно заинтересованный.

– Перед смертью мама нашла старинную фреску на раскопках в Муроме, – поделился брат. – На ней было изображено, как князь Владимир пожимает руку Илье… Зачем пожимать руку разбойнику?

– Ты меня спрашиваешь? – захлопал глазами Максим.

– Пойдём, ещё кое-что покажу. Видишь солнце? – Егор подошёл к следующей картине и указал на доспехи Муромца. – Если Илья – разбойник, то почему у него на доспехах княжеский символ?

– Снял, наверное, с какого-нибудь воина, которого грохнул, – пожал плечами Макс и нетерпеливо спросил: – Куда дальше?

Егор хитро улыбнулся:

– На робобои.

– В конкурсе худших братьев ты бы занял первое место, – вздохнул Макс.

– Второе, – парировал Егор. – Первое у тебя.

– Чего? – возмутился младший. – А ну, иди сюда!

* * *

Отец братьев, профессор Юрий Киселёв, занимался важными исследованиями. Вот и сейчас он работал в своей современной лаборатории. Киселёв провёл рукой над панелью управления, и в воздухе появилась проекция искусственного сердца. Оно было очень похоже на настоящее, только из металла, а по центру шла светящаяся шкала с делениями.

– Господин Знаменский, мы рады представить вам нашу новую разработку, – сказал профессор. – Это сердце может служить человеку вечно. Внутри него – самая передовая батарея в мире, похожие технологии используются в космических кораблях.

Напротив Киселёва сидели Андрей Знаменский с помощником – Зиновием Карловичем. Последний был сухоньким стариком и опирался на антикварную трость с набалдашником в виде бульдожьей головы.

– А как оно заряжается, Юрий Владимирович? – спросил Знаменский.

– Как в жизни, – пояснил профессор. – Мы двигаемся, сердце работает. С ним мы совершим революцию в медицине, люди с сердечными болезнями смогут нормально жить… Титановая сталь делает его неуязвимым.

Киселёв сделал ещё одно движение рукой. Проекция пропала, а снизу на платформе выехало само стальное сердце, помещённое в колбу. Знаменский с уважением кивнул и наклонился, чтобы получше рассмотреть.