Юлия Евдокимова

Сфорца. Меч, любовь и алхимия

Аппетитные бестселлеры Юлии Евдокимовой: Италия, которую можно попробовать на вкус.

(Газета «Аргументы и факты»).

***

Юлия- тонкий знаток и ценитель итальянской кухни и прочих итальянских тем.

(Джангуидо Бреддо, почетный консул Италии, член Академии истории итальянской кухни).

***

«На книжной полке- тайны и туманы».

( Журнал «Италия».)

***

Юлия учит нас, итальянцев, смотреть другими глазами на то, чего мы уже не замечаем в суете повседневности.

(Элизабетта Сильвестри, профессор права университета Павии).

Если бы я написала всю правду, то

ошеломила бы мир.

(Катерина Сфорца)

Все слабее звуки прежних клавесинов, голоса былые.

Только топот мерный, флейты голос нервный да надежды злые.

Все слабее запах очага и дыма, молока и хлеба.

Где-то под ногами и над головами – лишь земля и небо.

(Булат Окуджава)

26 декабря 1499 года Катерина проснулась на рассвете и долго стояла у окна, любуясь, как поднимается солнце над горами: все выше и выше, и вот уже первые лучи осторожно касаются стен старой крепости, и старый камень вспыхивает золотом.

Вокруг притих город, который ей больше не принадлежал. Испуганные жители пали духом, долго решали, выйдут ли на защиту Форли от папских войск, но так и не решили, виновато прятали глаза от своей правительницы. Как всегда, она взяла ответственность на себя и освободила их от клятвы. Казалось, ветер прошелестел по макушкам деревьев, так явно выдохнули ее сограждане.

Теперь город принадлежал Папе. Но тот был далеко и вряд ли мог испугать жителей маленького графства так, как пугал доселе непобедимый полководец и сын Папы, Чезаре Борджиа. Форли распахнул свои ворота противнику и у нее осталась лишь крепость. Тяжеловесными башнями, словно якорями, рокка Равалдино крепко вросла в землю. Не зря подобные крепости в Романье называют рокками-скалами, мощное сооружение и правда казалось скалой, выросшей из земли.

Как странно устроена жизнь! 23 года назад, именно в этот день, когда христиане вспоминают Святого Стефана, погиб ее отец, герцог Миланский. Этот день может стать последним и для его дочери.

Будет ли она жалеть, что все закончится? Не каждому суждено прожить такую жизнь, как прожила она за 36 лет. Столько всего за спиной… Страсть и любовь, мечи и сражения, заговоры и интриги, 8 детей и три мужа.

За горами лежит прекрасная Флоренция, которая открыла ей старинные книги о травах и алхимии, подарила великую любовь – прекрасного Джованни де Медичи, а сегодня спрятала ее детей. Судьба связала ее с главными именами в истории Италии: рождение с Миланом и Сфорца, любовь с Флоренцией и Медичи, поражение с Романьей и Борджиа.

Она не боялась. Казалось, за спиной незримо стоит тень человека, которого проклинали все. Человека, разрушившего мир в душе флорентийцев, сначала вознесенного ими до небес, а потом сброшенного в ад. Ей же Савонарола дал душевный покой, и если сегодня суждено умереть, ее ждет дорога в Рай, а Чезаре Борджиа попадет в преисподнюю.

Стук копыт слышался уже совсем близко. Катерина оделась и поднялась на смотровую площадку. Холодный зимний воздух обжог, тишина, не слышно криков, выстрелов пушек, лишь стук копыт.

Всадник на белом коне подъехал к самому краю рва. Он отличался от своих гвардейцев роскошью одежд, серебристо-черный плащ наброшен на доспехи, вместо шлема – бархатный берет, украшенный белым пером. Словно не на битву собрался, а явился с визитом вежливости!

Чезаре Борджиа соскользнул с коня, снял берет и, вытянув руку, отвесил глубокий поклон прекрасной даме на стене крепости.

Катерина царственно наклонила голову…

Глава 1. Незаконнорожденная Сфорца.

– Какая необычная девочка, – обеспокоенно качали головами придворные. – Герцогиня, вы уверены, что ребенка нужно воспитывать в таком духе?

– Я прикажу запечатлеть на картине того, кто сможет ее обуздать. Катерина мятежница, ни во что не ставящая дисциплину. Но знаете… я надеюсь, что она никогда не изменится. И я люблю ее именно такой, мою маленькую девочку!

Девочка действительно не уважала никаких запретов. Запрет сразу превращался в непреодолимый соблазн его нарушить. Так, запрещение общаться – даже приближаться!– с низшими чинами миланского двора позволил ей узнать истории и сплетни о своем происхождении и своей семье.

В большинстве государств тогдашней Европы незаконнорожденность была клеймом, не позволяющим достичь положения в высших кругах общества. Но не в Италии. Здесь незаконнорожденные дети были нормой, что ж поделать с южным темпераментом! Папы выдавали своих детей за племянников, обеспечивая им лучшие посты в церкви и государстве, правителям же не было резона скрывать своих «bastardi»: те воспитывались при дворе вместе с законными наследниками, их браки устраивались во благо герцогства или княжества. Не было исключением и герцогство Миланское.

Катерина родилась и была воспитана настоящей Сфорца, носила фамилию с гордостью и ни в одном из браков не отказалась от нее.

***

Герб Висконти, одной из двух главных семей в истории Милана, удивит непосвященных: огромный змей, стоящий на хвосте, с маленьким человечком в огромной пасти.

Когда-то в незапамятные времена член этого семейства во время Крестового похода убил сарацина и присвоил себе его герб. Надо сказать, что пришлась эмблема впору: семья Висконти отличалась змеиным нравом и готова была сожрать всякого, кто стоял на пути.

Сегодня герб города Милана, некогда герб Висконти, можно увидеть и в других городах Ломбардии и соседних земель, например, в городке Грациано-Висконти неподалеку от Пьяченцы в Эмилии-Романье, на фресках в ломбардской Кремоне и даже на сегодняшних логотипах некоторых компаний.

Имя человека, пожираемого змеем, открывает старая легенда. Во втором Крестовом походе под предводительством Готфрида Буйонского в 1147 году миланским войском командовал Оттоне Висконти. Во время осады Иерусалима он встретился в поединке с сарацином Волуче (или Волюсом), известным как непобедимый воин, ни один христианин не сталкивался с более свирепым противником. На его гербе и был изображен змей, пожирающий человека.

Бой длился несколько часов, но в конце концов Оттоне удалось нанести врагу смертельный удар. По традиции, победитель лишил поверженного противника оружия и личных знаков; победа была так знаменательна, что Оттоне решил сохранить память о ней для потомков. Семья Висконти приняла герб поверженного соперника, а человек в пасти змея стал красным, как символ сарацина, побежденного миланским змеем.

В 1395 году Джан Галеаццо Висконти добавил к лазурно-серебряному змею чёрных орлов, символизирующих, что герцогство являлось частью Священной Римской империи.

Сколько страстей кипело вокруг семьи Висконти! Многих из них называли колдунами и еретиками, Папа Римский слал проклятья и отлучения первому хозяину Милана, ставшему императорским наместником- Маттео Висконти, обвиняя в том, что наместник захватил все бумаги архиепископства и присвоил себе Милан, переделав под себя даже городские гербы.

Появлялись свидетельства «очевидцев», что военные победы Маттео связаны с потусторонней силой – он каждый раз общался с демонами перед битвой. Семью обвиняли в превышении власти и присвоении имущества церкви, хищении средств, предназначенных для Крестовых походов.

Но власть семьи лишь крепла.

Когда синьор Милана проезжал через какой-то город, любой встреченный обязан был пасть на колени. Есть историческое свидетельство, что однажды в XIV веке архиепископ Милана отказался рукоположить некоего человека по распоряжению владетельного синьора, тогда Бернабо Висконти приказал ему преклонить колени со словами: «Ego sum Papa et Imperator et Dominus in omnibus terris meis (Я есть Папа и Император и Господь на всех землях моих)».

Но не только военными подвигами славилась семья. При дворе правителей Милана собирались поэты, ученые, историки, и прошлое семьи превращалось в легенду. Так и историю герба приукрасили: якобы Умберто Висконти убил однажды дракона, терроризировавшего город, ну просто Георгий Победоносец!

История безжалостна, хоть сто драконов убей. После смерти Филиппо Марии Висконти в 1447 году прямых наследников не осталось и на пару лет Милан превратился в Амброзианскую республику. Чем плоха республика? И Светлейшая Венеция и Прекрасная Флоренция не жаловались! Возможно, Милан так республикой бы и остался, но тут из тени появился Франческо Сфорца, кондотьер, женатый на незаконнорожденной дочери почившего правителя. Началась одна из самых ярких страниц в истории города.

Кондотьерами в Италии называли руководителей наёмных военных отрядов. И прозвище «Сфорца» было не случайным, оно основано на итальянском слове «forza» – сила, мощь. «Работа» кондотьера была опасной для жизни, но и награда могла быть весьма достойной, так бывший кондотьер Федерико да Монтефельтро стал герцогом урбинским. Франческо Сфорца не менее повезло- он получил Милан.

Правда в его случае никто титул и герцогство не вручал, Сфорца сам решил, что достоин этого по праву брака с дочерью предыдущего правителя. Он закрепился в Милане и отстроил разрушенную резиденцию Висконти, превратив её в знаменитый замок Сфорца.

После смерти Франческо герцогом стал его сын Галеаццо Мария. Особой любви у своих придворных он не вызывал, унаследовав от предков жестокость и подозрительность, хотя старался. укреплял герцогство, покровительствовал искусствам.

В 1463 году в Милане родилась девочка Катерина, внебрачная дочь Галеаццо Мария Сфорца, тогда еще наследника Миланского герцогства, и прекрасной мадонны Лукреции Ландриани, которую для удобства любовника выдали замуж за послушного придворного.

Мадонна – совсем не обращение к Богоматери, а эквивалент более привычного нам английского миледи – моя госпожа. К мужчинам обращались «мессер», мой господин, к женщинам- «мадонна». В средних слоях общества эти обращения сократились до «сер» и «мона», так что в случае Джоконды мона Лиза – совсем не имя, а вежливая приставка.

***

– Che bela che tu sei! – восхищались придворные, любуясь прекрасными густыми светлыми волосами, похожими на шелк. О глазах велись долгие дискуссии, зелены они или цветом в дикий орех, в конце концов пришли к общему знаменателю: «ореховый, присыпанный зеленью» и старались наряды и шапочки подобрать такие, чтобы подчеркивать необычный цвет. Шапочки, правда, Катерина выбрасывала сразу же, как повернет за угол.

– Te set bela 'me la mama, – восклицали на простонародном диалекте слуги. И девочка приложила все усилия, чтобы узнать, кто ее мать. Бабушка Бьянка Мария, вдовствующая герцогиня миланская, слышать не хотела этого имени- Лукреция Ландриани.

– Я твоя мама! – возмущенно отвечала она на расспросы. – Разве я не занимаюсь тобой каждую минуту своего свободного времени? Мать с любовью заботится о чадах, коих доверяет ей Бог. Остальное досужие сплетни.

Миланский двор в то время процветал.

Галеаццо Мария продолжил традиции отца, развивал экономику и торговлю, преуспевал на военном поприще. Приняв на себя руководство Миланом после смерти отца в 1466 году, он превратил город в символ роскоши и экстравагантности. Как и подобает наследнику он был прекрасно обучен, разбирался в искусствах, но и избалован настолько, что нажил множество врагов.

Катерине исполнилось три года, когда ее отец стал герцогом Миланским, и вместе с его придворными она поселилась в отреставрированном замке Порта Джовиа. Окруженная роскошью двора и красотой природы девочка получала превосходное образование вместе с законными детьми герцога.

Дети проводили долгие часы со своим наставником, Франческо Филельфо, гуманистом и придворным поэтом. Филельфо написал «Сфорцинду», эпическую поэму, вдохновленную «Илиадой» Гомера, увековечивающую память о великих деяниях завоевания Милана его правителем Франческо Сфорца.

На уроках дети Сфорца научились читать на латыни, прекрасная библиотека содержала более тысячи книг, часть изыскано украшена яркими иллюстрациями и тонкими завитками сусального золота, другая переписана новаторским, легко читаемым флорентийским шрифтом.

В библиотеке имелись и рыцарские романы, и сколько над ними не смейся, как над низкопробными любовными романами нашего времени, они воспитывали в детях настоящих аристократов, разъясняли обязанности высокого положения через увлекательные рассказы о благородных делах и приключениях.

Как многие дворянки эпохи Возрождения, юная Катерина не прошла мимо популярной пьесы Боккаччо «De Mulieribus Claris» («Прославленные женщины»), первый сборник женских биографий, написанный на Западе.

«Прославленные женщины» с приземленными, часто фривольными подробностями пересказывали 104 истории самых известных женских фигур всех времен, от Евы в Эдемском саду до Джоанны, королевы Иерусалима и Сицилии. Главным в историях было то, что там превозносились великие дела, а мораль… на что она, собственно нужна, когда результат превосходен! Маленькая Катерина не подозревала, что в тридцать три года она сама будет названа выдающейся женщиной в сборнике Якопо Филиппо Форести «De Plurimis Claris Selectisque Mulieribus».

***

Дети воспитывались в духе «человека эпохи Возрождения», развитого не только интеллектуально, но и физически. Они учились владеть оружием, благо в распоряжении имелись превосходные экземпляры. Герцог, страстный охотник, приобретал лучшее оружие, лошадей, собак, соколов для огромного фамильного парка в Павии.

Охота была давней традицией в обучении молодых рыцарей и принцев. Король Кастилии Альфонсо в четырнадцатом веке написал, что «рыцарь всегда должен заниматься всем, что связано с оружием и рыцарством, и если он не может этого делать на войне, то должен делать это в деятельности, напоминающей войну». Охота требовала не только физической подготовки, но и временного отказа от комфорта.

В отличие от большинства европейского дворянства, Сфорца обучали девочек наравне с мальчиками: обращению с оружием, верховой езде, развивали интеллект, обучали искусствам и даже военным наукам. Однажды это пригодится Катерине, а может, наоборот, это и сформировало личность La Tigre – тигрицы.

Великая женщина Ренессанса Изабелла д'Эсте, дочь герцога Феррары, обучалась литературе и искусству и сумела так править своим герцогством с помощью дипломатии, выстраивая связи и очаровывая друзей и врагов, что все правители соседних государств, включая французского короля, были у ее ног. Маленькая Мантуя, куда попала Изабелла, благодаря браку, процветала. Катерине же искусства казались скучными, ее больше привлекала охота и военная наука, и она стала воином.

Две абсолютно разные женщины, которым суждено было сыграть важную роль в истории, получили воспитание согласно традициям их государств. Изабеллу воспитывали в окружении лучших произведений искусства. Сфорца, бывшие кондотьеры, проложили себе путь к трону сражениями и считали это самой важной наукой. С юного возраста Катерина наравне со взрослыми охотилась на оленей и кабанов, умела обращаться с мечом.

***

Милан пятнадцатого века уже был международным центром роскошной одежды и высокотехнологичных… нет, тогда еще не материалов, а доспехов! Эмиссары и торговцы со всего мира стекались на Виа деи Спадари, улицу мечников. С раннего утра они выстраивались в очередь перед большим дворцом семьи Миссалья, самых известных оружейников в Европе.

Томмазо Миссалья разработал ассиметричные пластины, дающие воинам большую свободу в движении, и совершил революцию в военной области. От Франции до Неаполя воины носили отличительные закругленные доспехи с логотипом Миссалья. Чтобы выполнить массовые заказы, миланские производители даже установили примитивные сборочные линии для массового производства военных костюмов. Наблюдая за тем, как ее братья примеряют доспехи Миссалья, Катерина научилась ценить хорошо сделанное оружие.

А как роскошна была миланская мода! Милан, еще не знающий, что лет через 600 сюда будут приезжать за одеждой и парфюмерией со всего мира, а знаменитый квартал с бутиками известнейших дизайнеров – Quadrilatero di moda – станет символом роскоши в одежде, уже правил миром в сфере моды. Давняя связь города с Францией вдохновляла его портных на создание более сложных и замысловатых костюмов, чем в остальных итальянских государствах. Миланский шелк считался лучшим на свете и его дворянство щеголяло в ярких великолепных тканях.

Дворяне носили облегающие одежды, прикрытые длинными верхними платьями, называемыми палландами. С длинными шлейфами и объемными рукавами, их шили из более чем восемнадцати футов ткани, самой шикарной считалась золотая парча. Платья расшивали драгоценными камнями или жемчугом, украшали особой отделкой – специально вырезанными и скрученными полосками ткани.

***

Катерина сумела соединить стиль и элегантность с характером.

Конечно, бабушка, Бьянка Мария Висконти, сыграла в ее воспитании огромную роль. Тетя короля Франции Людовика XI, она была дипломатом и воином; наравне со своим мужем, Франческо Сфорца, принимала участие в военных походах. Бьянка Мария помогала супругу восстанавливать герцогство миланское, а после смерти мужа взяла власть в герцогстве в свои руки, и срочно вызвала домой своего старшего сына Галеаццо Мария Сфорца, воевавшего во Франции, чтобы сделать его герцогом. Первые годы они правили вместе, но два авторитарных характера не смогли ужиться под одной крышей.

Лучшие детские годы Катерины прошли под крылом бабушки.

– Мать та, кто заботится о чадах, порученных ей Богом…

***

– Она обращается со мной, как с неразумным младенцем! – возмущался герцог и сразу после свадьбы с Боной Савойской отправил мать в Кремону, входившую в ее приданое.

Кремона была городом, где прошла ее свадьба с кондотьером Франческо Сфорца.

Свадьба состоялась 25 октября 1441 года в аббатстве Сан-Сигизмондо, выбранном самим Сфорца из соображений безопасности, в соборе он был более уязвим. До последнего момента кондотьер ждал подвоха и не доверял будущему тестю.

Однако свадьба удалась и прогремела по всему полуострову, празднование длилось несколько дней и включало в себя роскошный банкет, несколько турниров, отдельные рыцарские поединки, скачки-палио, и великолепный десерт «торраццо» из Кремоны, ставший родоначальником современной нуги.

Сегодня в Кремоне ежегодно проходит праздник, включающий историческую реконструкцию той свадьбы, его называют самым сладким праздником в Италии. Девять дней празднования превращают Кремону в город эпохи Ренессанса. Парад по улицам исторического центра города среди акробатов, развивающихся флагов, музыкантов, дам и рыцарей сменяется театральными представлениями и дегустациями нуги в самых разных вариантах, включая гигантские сладкие конструкции. Но даже в XXI веке не повторить роскошь свадебного банкета.

***

Банкет состоял из самых разных блюд, подаваемых в следующем порядке: цукатов и неаполитанских кондитерских изделий, затем яиц, вареной и приготовленной на гриле рыбы, жареной оленины, телятины, фазанов, павлинов, сыров и наконец подавались фрукты и джемы.

Еда была красиво оформлена: жаркое из кабана с пирогами из птицы, телята, покрытые львиной шкурой, разнообразно украшенные фруктовые блюда и богатые серебряные подносы, наполненные сладостями.

Не удивляйтесь, что цукаты и десерты оказались первыми, в то время существовал обычай подавать самые редкие и вкусные блюда в самом начале банкета, пока у гостей были силы попробовать и поразиться настоящим спектаклем, разыгрывающимся при их подаче.

Эпоха герцогов миланских, кондотьеров, сражений и прекрасных дам кажется романтичной, но представьте: в доме Висконти было принято использовать одно блюдо на всех, и когда все, что в нем было, съедали, объедки бросали под стол, а в блюдо накладывали новую еду, и так несколько раз. И правда, не мыть же каждый раз посуду! На банкете по случаю свадьбы каждое блюдо подавалось на отдельной тарелке, что уже было роскошью.

Не меньший успех имели вина, подаваемые под представления в античном стиле, например, сценки с участием богини Дианы и охотников, танцы и пение, и фейерверки из цветочных лепестков. Прежде всего подавались вина юга, присланные из Неаполя, вино из виноградной лозы со склонов Везувия предлагалось в драгоценных чашах, подчеркивающих его статус. Среди них было самое ценное южное вино, Слезы Христа – Lachryma Christi, прозванное принцем вин. Нежное вино без осадка из-за особого прессования винограда существует до сих пор и является одним из самых известных вин Неаполя и Кампаньи. Это вино использовали для омовений римские папы.

В завершение пира подавалось вино под названием Гипокрас: прародитель современных десертных вин, оно было подслащено тростниковым сахаром, сладким миндалем, амброй и мускусом. Известное древним грекам и римлянам вино вошло в моду в XIII веке, с появлением в итальянских государствах тростникового сахара с Молуккских островов.

Но роскошь свадебного пира осталась в прошлом. Бьянка Мария вернулась в Кремону в ссылку. Миланцы плакали, вдовствующая герцогиня была их любимой правительницей.

Вскоре они заплакали еще горше – Бьянка Мария умерла…

***

– Бабушка, ты ведь тоже была внебрачной дочерью?

– Да, но у моего отца не было других детей.

– А когда ты вышла замуж?

– О, это целое приключение! Мне было 16 лет, и я вышла замуж за самого бесстрашного, дерзкого кондотьера на всем полуострове.

– А почему приключение?

– Отец давно решил устроить наш брак, его привлекал союз дочери с известным кондотьером Франческо Сфорца. Кондотьер, ставший генерал-капитаном Венецианской республики, был серьезным противником Милана, и хотелось привязать его к семье Висконти.

– А дальше? Сфорца согласился?

– Если бы не согласился, мы бы не говорили с тобой сегодня, девочка моя! Но не сразу. Герцог отправил своего посланника к кондотьеру для переговоров о перемирии, заодно устроил настоящий спектакль, призванный сподвигнуть Сфорца на скорейшее решение: он отправил нас с матерью в Феррару, ко двору Д’Эсте, намекая, что возможен и другой вариант брака.

– А вы?

– А мы отправились в Павию, где сели на ладью семьи Д’Эсте, и поплыли в гости в Феррару. У правителей Мантуи (Гонзага) и Феррары (Д’Эсте) всегда были тесные связи с Миланом, и они с удовольствием поучаствовали в спектакле.

– Как интересно! И Сфорца испугался, что ты выйдешь за другого?

– Он не испугался, он же Сфорца! Он не клюнул, и пришлось нам отправляться обратно.

– А как же свадьба?

– Прошло еще немного времени, и несколько сражений, прежде чем они договорились с моим отцом.

– Я бы его возненавидела!!! – Горячо воскликнула Катерина.

– А я в него влюбилась. Второго такого человека не было в мире.

– А он?

Бьянка Мария засмеялась:

– И он влюбился сразу. Иначе у нас не вышло бы такого счастливого союза.

– Сколько лет ему было?

– Уже за сорок.

– Такой старый?

– Разве дело в возрасте!

– Я тоже выйду однажды замуж?

– Конечно выйдешь. Я надеюсь, что отец подыщет тебе достойного супруга.

– Но я не хочу, чтобы он был старым!

– Я много раз учила тебе, девочка, что женщина высшего ранга должна не только склонить голову и повиноваться, но делать это охотно, с изяществом и элегантностью, не спрашивая объяснений, как и подобает ее статусу. Привилегия рождения влечет за собой принятие своей судьбы, какой бы она ни была. Но помни: куда бы ты ни попала, за кого бы не вышла замуж, о тебе всегда будут заботиться.

– Я знаю. Я- Сфорца!

– Ты настоящая Сфорца. Но я всегда говорила, что родиться аристократкой- несчастье. Мы получаем наше положение в обмен на свободу.

– Я помню. За привилегии приходится платить.

***

В тот вечер Бьянка Мария вошла в покои Катерины очень поздно.

Девочка стояла перед зеркалом, принимая разные позы с кинжалом в руках. Даже сейчас, кокетничая и отбрасывая волосы то на одно, то на другое плечо, она не расставалась с оружием.

– Бабушка! Я не заметила, как ты вошла! – Катерина бросилась в ее объятия. – Где ты была? Я не видела тебя весь день. Теперь не уйдешь, пока я не усну, и расскажешь мне одну из своих историй!

– Твои братья давно спят, а ты все вертишься перед зеркалом!

– Почему ты так смотришь на меня, бабушка?

Бьянка Мария молчала, гладила девочку по голове и долго смотрела ей в глаза. Катерина почувствовала тревогу, сердце забилось, ладони похолодели… она прижалась к бабушке, стараясь успокоиться. Но та отстранила внучку.

– Нам надо серьезно поговорить, Катерина. Ты – внучка Франческо Сфорца. Твой дедушка был самым отважным и неукротимым правителем, который когда-либо жил на этой земле. Его кровь течет в твоих жилах. Поклянись мне, что всегда будешь об этом помнить. Особенно, когда почувствуешь себя одинокой и отчаявшейся. В твоей жизни будет все, и предательство близких, и возможно, любовь. Но ты – Сфорца.

Катерина молчала, чувствуя необычность момента. Ей казалось, что скажи она лишь слово – и все будет испорчено.

– Клянусь. Но клянусь еще, что я никогда не забуду и тебя. Я люблю тебя больше всех. Пообещай, что никогда меня не оставишь!

Впервые Катерина увидела слезы в глазах герцогини.

– Что за ерунду ты говоришь? – Взяла себя в руки Бьянка Мария. – Иди спать, сегодня не будет историй. И не забудь свою клятву! Ты всегда останешься верной своей семье, будешь храбро сражаться со всеми, кто бросит тебе вызов. И всегда останешься верной крови Сфорца.

Больше они никогда не встретились. Этой ночью Бьянка Мария Висконти навсегда покинула Милан по распоряжению своего сына. Чудом он позволил ей проститься с внучкой. Последние слова бабушки маленькая девочка запомнила навсегда, на это герцогиня и рассчитывала, прощаясь с любимой внучкой.

***

Роль матери с удовольствием взяла на себя мачеха, молодая жена Галеаццо Марии.

Бона Савойская была дочерью Людовика I Великодушного, герцога Савойи и Анны Кипрской, принцессы из дома Лузиньянов, трудно найти партию лучше для миланского герцога.

– Зачем ему эта Бона? – возмущалась Катерина. – Есть же мадонна Лукреция, она такая красивая!

– Герцог решил жениться на принцессе Боне Савойской, и ты не уполномочена комментировать его решения. Его желания – закон, знай это. Для тебя и для всех. Любое желание, даже самое причудливое и непонятное. Ты можешь только склонить голову.

После смерти бабушки некому было затыкать рты придворным и вскоре девочка узнала, что прекрасная Лукреция – ее родная мать.

Дама была замужем за Пьетро Ландриани, но их дети, Пьетро и Бьянка, не считались родными для Катерины, с которой обращались как с принцессой, ведь она воспитывалась с законными детьми герцога. Сплетники шептались, что мадонна Лукреция не живет с мужем, а всегда находится при герцоге, новоиспеченной супруге придется потесниться. Низшая обслуга двора презрительно кривилась при виде любовницы правителя Милана: – Шлюха!

Но это была любовь! Герцог влюбился в прекрасную Лукрецию еще подростком, ни протесты матери, ни устроенный им же самим ее брак не повлияли на эту любовь. Он не отказывался от прочих женщин, но всегда возвращался к Лукреции и до самой смерти с ней не расставался. Конечно, Лукрецию расстраивали его кобелиные похождения, а уж отцы и мужья, у которых отбирались женщины в качестве мимолетных любовниц Галеаццо Марии, его просто ненавидели.

В соседских государствах было неспокойно, приходилось искать влиятельных союзников.

Однажды итальянский историк Марчелло Симонетта нашел дневники своего предка, Чикко, бывшего секретарем миланского герцога. Тогда и открылись многие тайны, и многие персонажи итальянской истории предстали совсем в другом свете.

Чикко был влиятельным придворным и к нему стекались все новости и все слухи с Апеннинского полуострова и Франции. Он и предостерег герцога, предупредив о кознях Папы Сикста IV, нацелившегося на миланские земли.

– Что значит казна пуста? Введите налоги, прижмите торговцев, ремесленников, вы что, вчера родились? Найдите деньги!

– Синьор, это сделает вас еще более непопулярным и не решит проблемы. Деньги нужны нам немедленно, и лучшее, что мы можем сделать, это переговоры с Папой и достижение соглашения.

– О чем мы должны договариваться?

– Я недавно встречался с кардиналом Пьетро Риарио, у него есть предложение.

– Риарио? Да как он смеет что-то предлагать если бы его дядя не стал Папой, где он был бы сегодня, рыбой торговал?

– Но его дядя стал Папой, синьор.

– Он тупой и неграмотный, в жизни не прочел ни одной книги. Его весь Рим ненавидит за разврат.

– Ну… он действительно не очень образован.

– Он тупой идиот. Разговор окончен.

– К сожалению при всех его недостатках он не тупой идиот. Он дипломат и прекрасно знает, как надо вести дела. Папа настаивает на возвращении города Имола, который, по его мнению, мы удерживаем незаконно.

– И он хочет править Имолой?

– Нет, речь идет о другом племяннике.

– Как его зовут?

– Джироламо Риарио.

– Такой же невежа, как брат?

– Откровенно говоря, еще хуже.

– И он требует Имолу?

– Папа намерен в ближайшее время заключить союз с Венецией и приказать войскам начать наступление на Имолу. Но кардинал Пьетро Риарио предполагает, что есть выход, который устроит все стороны. Это идеально решение, я даже не смел надеяться на такое!

– Так чего хочет кардинал? Что ты тянешь!

– Если кратко и убрать все вежливые обороты и прочее, речь идет о браке между Джироламо Риарио и девушкой из дома Сфорца, которая принесет Имолу в подарок мужа как свое приданое.

– Ты с ума сошел??? Девушка Сфорца замуж за этих невежд? И ты считаешь это лучшим выходом?

– Единственным, синьор. У нас нет другого выхода.

– А зачем Джироламо этот брак?

– Имола и герб, который поднимет его совсем на другой уровень. Вам может быть неприятно такое соглашение, синьор, но это единственный способ избежать войны.

– И кто жертва? Иначе я не могу называть эту бедную девушку! Кого мы можем предложить из дальних родственниц?

– Риарио не дураки что бы вы он них не думали. Их не устроит дальняя родственница.

– И кто же?

– Есть два варианта. Костанца, одиннадцатилетняя дочь покойного сводного брата вашего отца и Габриэллы Гонзага. Некрасивая девочка, но милая и хорошо воспитанная. Семья бедствует, не будет проблем уговорить мать.

– Второй вариант?

– Ваша дочь, синьор. Катерина.

– Ты с ума сошел? Катерина? Ей 9 лет! Лукреция меня зарежет ночью. И Бона не простит! Ты хочешь превратить мою жизнь в ад?

– Просто помолвка, синьор. До достижения 14летнего возраста брак не может быть совершен. Что такого в возрасте? Некоторые помолвлены с колыбели. А за пять лет многое произойдет.

– Забудь о Катерине. Давай эту… как ее… Костанцу. Но требуй письменного соглашения, что права супруга будут заявлены лишь по достижении невестой 14ти лет. Сколько ей?

– 11 лет, синьор.

– Вот и прекрасно, жениху меньше ждать. И раз мы об этом заговорили, есть какие-то интересные варианты для Катерины?

– Синьор, ваша дочь меня немного беспокоит…

– Слишком своенравна?

– Возможно, не стоило учить ее наравне с братьями.

– Она Сфорца. Да, она растет красавицей, хотя в принципе это не важно, ее имя обеспечит ее будущее. А с такой внешностью мы сможем продать ее подороже с большой выгодой для герцогства. Пора вывозить ее в свет. Думаю, возьму ее во Флоренцию.

***

Чикко не зря сокрушался о прямоте и своенравности Катерины. Вскоре после смерти Бьянки Марии, девочка встретила его в коридорах дворца.

– Мессере…

– Да, мадонна Катерина?

– Бабушка уехала потому, что ее заставил мой отец?

– Возможно… но я не могу…

– Он убил ее?

Всемогущий секретарь покраснел и бумаги выпали из его рук, он быстро наклонился и стал их собирать.

– Значит то, о чем шепчутся в городе, правда?

Секретарь выпрямился. – Ваша бабушка распрощалась с герцогом и уехала. Он не убивал ее.

– Я знаю, что он ей сказал. Здесь и у стен есть уши. Он сказал, что она несколько раз оскорбила герцога миланского, и заплатит за свое отношение и вскоре встретится со своим мужем.

– Я ничего не знаю. Простите, мадонна Катерина, но я бы не прислушивался к сплетням. Ваша бабушка любила вас больше, чем своих детей. Она всегда говорила, что вы единственная из внуков, унаследовавшая неукротимый нрав ее мужа, его смелость, гордость, но также способность к мудрости и размышлениям. Она сказала, что и вам это свойственно и со временем вы это поймете.

Глава 2. Первая встреча с Медичи.

Катерина повеселела, узнав, что ей предстоит неожиданное путешествие.

Гордясь своим титулом герцога миланского и зная о невероятной популярности некоронованного правителя Флоренции Лоренцо Великолепного, Галеаццо Мария запланировал роскошнейшее путешествие, чтобы поразить Флоренцию. Официальным предлогом был их с женой обет посетить церковь Сантиссима Аннунциата.

Визит должен был произвести впечатление и на союзников, и на врагов.

Девятилетняя Катерина, ее братья и сестры были одеты в новую одежду, самую изысканную на их памяти. Герцога сопровождали четырнадцать украшенных золотом и серебром карет, запряженных лошадьми, задрапированными золотой парчой. Эскорт состоял из двух тысяч кавалеристов и пятисот пехотинцев в шелковых костюмах в цветах Сфорца, красном и белом. Тысяча собак, огромное количество ястребов и соколов, карликов, шутов и музыкантов сопровождали правителя Милана. Подобного вояжа история еще не знала.

Сначала они остановились на несколько дней в Мантуе. Маркиз Гонзага также любил охоту и его двор мог произвести впечатление на самого искушенного гостя. Его хор был лучшим в Италии, превосходя хор Папы, дворец был украшен великолепными картинами лучших мастеров. Несмотря на роскошь своего путешествия, герцогу Милана было чему поучиться, как и маленькой Катерине, которая впервые оказалась в гостях в соседнем государстве.

Здесь герцог впервые понял, что есть вещи ценнее роскоши – это искусство, и науки, но еще больше поразила его Флоренция.

Лоренцо де Медичи не был ни принцем, ни герцогом, но люди называли его «великолепным» – Il magnifico, в знак признания лидерства и щедрости. В отличии от других правителей он жил не в замке, за высокими стенами и рвами, а во дворце, похожем на дворцы других богатых флорентийских семей. Лоренцо правил Флоренцией, официально считавшейся республикой, ни оди вопрос не решался без его одобрения. Но все свое свободное врем Медичи посвящал наукам и искусства, покровительствуя художникам и скульпторам, поэтам и философам. Его библиотека оказалась намного богаче, чем у Сфорца, в доме собиралась неоплатоновская академия ученых, изучались философские науки, переводились древних греков, Медичи соревновались в стихах с поэтами. Интеллектуальные беседы сочетались с великолепным владением боевыми искусствами.

– На свете нет ничего более достойного, чем превосходить других в щедрости. – сказал однажды Лоренцо, это стало девизом всей его жизни. Он не скупился в средствах, поддерживая искусство, науки. Бывший золотой мальчик, а ныне меценат, банкир, политик, философ, поэт, собрал вокруг себя лучшие умы Флоренции.

Среднего роста, мускулистый, с некрасивым лицом, кончик длинного носа свернут набок – так выглядел Лоренцо де Медичи. Плоская переносица придавала его голосу своеобразное звучание: одним он казался писклявым, другим механическим. Нижняя челюсть сильно выдавалась вперед. У него было слабое зрение, он не чувствовал вкуса и запаха, в общем, пошел весь в мать! Но мать передала сыну не только некрасивую внешность, но и невероятную харизму. Не было человека, который не попадал под обаяние Лоренцо, проведя в его обществе некоторое время. Забывалось все внешнее, собеседник был моментально покорен.

Покорена была и Катерина. Она во все глаза смотрела на человека, о котором говорила вся Италия. Не зная, что с семьей Медичи будет связана ее жизнь и Флоренция станет спасением для нее и ее детей, девочка просто наслаждалась приключением. Она на всю жизнь запомнила имя Медичи.

Лоренцо был любезным хозяином и устраивал различные развлечения для своих благородных гостей, даже поручив одному из своих любимых художников, Пьеро дель Поллайоло, написать портрет Галеаццо Марии. Но здесь и в помине не было великолепия миланской жизни! Флорентийская республика приняла строгие законы, которые запрещали роскошь в одежде и аксессуарах как для мужчин, так и для женщин. Вышивка жемчугом, рогатые головные уборы и длинные шлейфы, типичные для Милана, во Флоренции были строго запрещены. Хотя Тоскана производила лучшие в Европе окрашенные роскошные ткани, ее жители носили простую одежду, чаще из шерсти, чем из шелка или золотой парчи.

Богатство Флоренции демонстрировалось не в одежде ее жителей, а на городских улицах. Над городом возвышался купол Флорентийского собора, архитектурного шедевра Брунеллески. Здание гильдии Орсанмикеле, расположенное в нескольких шагах от собора, представляло собой выставку великолепных скульптур, выполненных по заказу флорентийцев. Скульптуры и картины, здания и церкви – Флоренция демонстрировала роскошь искусства и науки, а не платья.

Сфорца оказались посрамлены, как увешанные золотом нувориши, впервые попавшие в дом истинных аристократов. Высокий и статный герцог, казалось, уменьшился в росте, ему казалось, что флорентийцы смотрят на него свысока.

Но он оказался достаточно умен, чтобы не обидеться. Герцог возвращался в Милан изменившимся. А Катерина… в эти дни судьба навсегда связала ее с Флоренцией и с Медичи. Но до этого произойдет еще так много событий…

Глава 3. Жених появляется на сцене

Идеализированный портрет Джироламо графа Риарио работы Мелоццо да Форли можно увидеть в музеях Ватикана.

На портрете изображен подтянутый красивый мужчина с большими серыми глазами и золотисто-каштановыми волосами, ниспадающими модными косами. Популярная прическа в эпоху Ренессанса очень шла Джироламо, казалось, его правильные и благородные черты обрамляет светящийся ореол. Действительность была иной: излишняя полнота, крестьянская грубая внешность, бледная кожа, но главное- отвратительный характер. Ум ко всему вышеперечисленному не прилагался. Если бы не дядя, ставший римским Папой, никто бы и принимал Джироламо всерьез.

Тридцатилетний Джироламо Риарио был сыном сестры Папы и… сапожника; единственное, что светило ему в жизни, это карьера таможенника в Савоне, чем он и занимался. Но все изменилось, когда дядя стал Папой, Джироламо сразу превратился в капитана папской армии. И хотя Макиавелли назовет его низменным и гнусным, с этого времени с ним пришлось считаться.

Пришло время исполнять обещанное, и Джироламо явился в Милан для помолвки с Костанцей Фольяни, прямой родственницей сразу двух заметных кланов – миланских герцогов Сфорца и мантуанских маркизов Гонзага. Явившись, он заявил, что 11 лет – прекрасный возраст для «нормального» брака, а не просто помолвки, никаких письменных обязательств отложить «конфирмацию» брака до 14-летия невесты, как требовали тогдашние правила он не подпишет. Жених весьма откровенно потребовал сексуальных отношений с будущей молодой женой. Все просто: нет секса- нет жены. Конечно, мать Костанцы встала на дыбы, никаких денег ей не нужно, дочь на таких условиях она не отдаст.

– Этот мужлан низкого ранга собирается посягнуть на девочку из рода Гонзага, нарушив закон? Никогда.

Как ни орал герцог Сфорца, женщина была непоколебима.

К поискам компромисса привлекли даже Мантую, потенциальная невеста – родственница правителей, как никак, и 6 января 1473 года маркиз Мантуи такой компромисс предложил. Чтобы брак считался законным, мать должна позволить Костанце «уложиться в постель» с Джироламо в присутствии своем и нескольких дворянок, а также любых других свидетелей, которых жених мог выбрать по своему усмотрению. Фактического полового акта до 14 лет не будет.

Джироламо возмутился – нашли дурака! – и отказался от помолвки. Его сопровождающие уже собирали вещи, а по двору поползли разговоры, что Имолу Папа скоро приберет! Вернувшись из Флоренции, герцог Сфорца решил переплюнуть меценатов Медичи, заказывал художникам все новые картины, замахнулся на создание хора, доселе невиданного в Европе, и денежки таяли на глазах. Правитель Милана впал в отчаяние, видя, как все его планы рухнули. Нужно было немедленно успокоить Джироламо!

***

Катерина не подозревала, что пока она безмятежно наслаждается вкусной едой и развлечениями после рождественских праздников, тройственный совет – правитель Мантуи маркиз Гонзага, правитель Милана герцог Сфорца, ее отец, и представитель Джироламо граф Боско решали ее судьбу…

17 января 1473 года свадебный контракт оформили на закрытой церемонии, присутствовали герцог Сфорца, его жена Бона савойская и придворный врач.

Это в кино граф падает на колени перед избранницей с драгоценным перстнем в руке, или полграфства дарит. В эпоху Возрождения все было прозаично: контракты, нотариусы, представители будущих супругов. Процесс состоял из трех этапов.

Первый – переговоры между родителями обеих сторон относительно приданого и договоренности о союзах или передаче земель. Второй – церемония обручения, на которой жених и невеста представлялись друг другу, часто впервые встретившись. Перед рядом свидетелей нотариус спрашивал, хотят ли они пожениться, и пара отвечала: «Volo», желаю. Чистая формальность, после которой подписывался контракт и вот тут появлялся ритуал, дошедший и до наших дней- кольцо и поцелуй. Если «молодые» были совершеннолетними (невесте 14 лет), то брак совершался по всем правилам.

Но чаще всего ждали третьего этапа – переезда де-факто жены в дом ее нового мужа. И дальше – закрепление брака, половое сношение, становившееся точкой невозврата. Расторгнув брак своей дочери Лукреции с первым мужем, Папа Борджиа заставит того признать свое половое бессилие, так как брак не был подтвержден в постели. Конечно, все было не так, но кто возразит Борджиа!

Поэтому самый важный третий этап откладывали обычно на несколько лет. После возврата не было.

Костанце повезло, ее мать не променяла дочь на деньги. Защитить 10летнюю Катерину было некому. Учитывая отказ Джироламо от помолвки с Костанцей никто не сомневался, что третьего этапа в помолвке с Катериной не будет.

Было ли этой травмой для девочки? Конечно. Только представьте: тридцатилетний избалованный римской жизнью муж и десятилетняя невеста. Но не настолько сильной, как это случилось бы в современном мире, Катерина воспитывалась с мыслью, что должна принести пользу семье. Помните, как учила бабушка: не просто склонить голову, а сделать это охотно. Вот только она рассчитывала, что это произойдет года через четыре.

Тем не менее Катерина быстро оправилась.

– Ваша задача еще не выполнена до конца, мадонна Катерина, – советники не скрывали своей радости, что все уладилось. – Но вам придется еще раз доказать своему отцу свою преданность и послушание дому Сфорца. Сегодня вечером ваш муж уедет в Рим, и ваш отец дал слово, что вы больше о Риарио не услышите и не увидите его до своего четырнадцатилетия. Ваша жизнь останется прежней. Но сегодня – день публичного торжества, в присутствии вашей семьи, городских властей и многочисленных послов вам нужно выглядеть улыбающейся и счастливой, как и подобает невесте. Ваш отец очень горд и очень счастлив и перед церемонией он хочет обнять вас, он так гордится вами, мадонна Катерина!

– Все кончено, больше не о чем переживать, – довольный отец обнял свою дочь. – Ты умница, и дальше твоя жизнь снова станет прежней. Ты будешь веселиться, и я закрою глаза на некоторые твои выходки, я тебе обещаю!

Неизвестно, вспоминала ли Катерина бабушку, страдала ли, что ни родная мать, ни мачеха не защитили ее. Но с этого времени она поняла, что может надеяться только на себя.

Отец Катерины был очень доволен, как все разрешилось. Об этом свидетельствуют его письма.

«Граф Джироламо уезжает сегодня утром, чтобы вернуться к Его Святейшеству Папе и Высокопреосвященному брату. Мы с радостью и нежностью приветствовали его, пока он был здесь, потому что он нам очень понравился. Он также доволен, как все сложилось с молодой женой. Передайте это, пожалуйста, вышеназванному Его Святейшеству и Его Высокопреосвященнейшему брату, добавив, что мы приняли его всем сердцем не только как зятя, но и как сына, и таким образом, мы хотим сохранить и эти отношения. Когда мы думаем о поступках, манерах и доброте нашего возлюбленного сына Джироламо, вспоминая нашу преданность и веру в Святость нашего Господина Сикста IV, мы верим, что более счастливой и выгодной сделки еще никогда не было заключено… ».

Но Папа… пришел в ужас от совершенного с 10летней девочкой. Но и племянника наказать он не мог. Сикст приказал издать специальную буллу, чтобы устранить нарушения закона. Документ, подписанный 26 февраля 1473 года, провозглашал действительным брак с юной невестой и «освобождал от ответственности все стороны, участвовавшие в незаконном половом акте».

***

Как только брак заключили, пришло время исполнить договоренности. Катерина принесла с собой богатое приданое в десять тысяч дукатов, а Джироламо преподнес дорогие дары в виде драгоценностей, платьев, расшитых жемчугом, и шелковых и парчовых накидок. Но настоящей целью была Имола.

12 сентября 1473 года брат Джироламо кардинал Пьетро Риарио прибыл в Милан, чтобы заключить сделку. Из двух братьев Пьетро был хоть и моложе, но гораздо умнее и давно уже вел международные дела Папы, став кардиналом в 26 лет.

Музыканты приветствовали кардинала и его свиту из 220 человек, комнаты, предназначенные для его размещения, расширили и перекрасили, обив сводчатые потолки красным бархатом. За пышной охотой следовали роскошные пиршества, и почетный гость, обаятельный, имеющий успех у женщин, очаровал всех, включая юную невестку. Катерина читала приветственные стихи на латыни, кардинал говорил комплименты, восхищаясь ее красотой и образованием.

Но все это было лишь ширмой. Кардинал явился для получения Имолы. В рамках сделки Папа назначил Джироламо – «за его благородную кровь, богатство заслуг и выдающуюся доблесть» – графом Имола, титул, будет передан его наследникам.

Через три месяца после сделки в возрасте 27 лет кардинал Риарио умер, и это оказалось большой потерей. Останься он жив, многие события пошли бы по-другому. Радовался лишь один человек- граф Джироламо, претендовавший на титул и состояние брата.

***

Имола сегодня

Имола – Jomla на романьольском диалекте – расположена на берегу реки Сантерно, где тоскано-романьольские горы Апеннины спускаются в долину реки По, в 30 км от Болоньи и в 60 км от моря и пляжей.

Некогда привлекательная часть графства, сегодня Имола известна всему миру гоночным треком Формулы 1.

Элегантные дворянские дворцы и крепость Сфорца – Рокка Сфорцеска это лишь некоторые из жемчужин исторического центра, который можно обойти пешком. Это типичный романьольский городок с аркадами центральной площади и вкусной едой.

Рокка Сфорцеска, построенная в XIII веке, главная достопримечательность города. В комплексе, который можно осмотреть внутри, находится редкая коллекция древнего оружия, выставка керамики Средневековья и Эпохи Возрождения, здесь в интерактивном туре Леонардо да Винчи рассказывает историю крепости. Со стену открываются виды на Имолу и окружающие ее равнины с дальними горами.

В доме-музее Палаццо Тоццони, прекрасно сохранилась мебель XVII-XIX веков и можно проследить жизнь дворянской семьи, жившей здесь на протяжении пятисот лет. Утопающий в зелени садов Музей Сан-Доменико, расположенный в бывшем монастыре Святых Николо и Доменико – художественный музей с картинами известных мастеров, керамикой и скульптурами.

Больничная аптека, открытая в 1794 году, сохранила практически нетронутые интерьеры, здесь сводчатый потолок, украшенный фресками, около 500 ваз из старинной майолики и резная мебель.

Францисканская библиотека, расположенная в бывшем монастыре Сан-Франческо, второй половины XIV века, хранит богатейшую библиотеку, здесь около 10 000 томов книг XV-XIX веков и фрески на стенах

В сегодняшней Имоле готовят вручную пасту – гарганелли, строгапретти и тортеллони, жарят мясо, пекут романольские лепешки-пьядины с различными начинками, угощают местными сырами и колбасами. В холмах делают белые вина из винограда Альбана и красное Санджовезе под маркой винной дороги Колли д'Имола.

Глава 4. Убийство герцога Миланского.

Пока Катерина жила в Милане, в ожидании своего 14летия, Джироламо успел обзавестись незаконнорожденным отпрыском. А Катерина развлекалась: при дворе миланского герцога появилась модная игра, палла, предшественница тенниса. Она настолько пришлась ко двору, что герцог построил в замке специальный корт. Семья Сфорца практиковала и продвигала этот вид спорта, чтобы поощрять хорошую координацию, ловкость и использование стратегии.

К четырнадцати годам Катерна выросла из хорошенькой девочки в красивую девушку, светловолосую, изящную, элегантную.

Отцу же ее надоело заниматься искусствами и спортом, он забросил украшательство замка и города, позанимался немного политическим устройством, разочаровав надежды миланцев, ввел новые налоги. Но себя любимого он не забывал, шил себе и придворным красивую одежду, охотился, и за год промотал деньги равные стоимости города Имола.

Герцог абсолютно не стеснялся расхваливать свои мужские качества:

– Я обладаю ими в полном совершенстве, ибо я использовал их во всех видах и формах, какие только можно сделать.

Жены, дочери и сестры мужчин миланского двора были по-прежнему в опасности, часть личных средств герцога предназначалась для «личных дел» (certi nostri segreti ) – выплат любовницам и обесчещенным девушкам.

По мере того, как поведение Галеаццо становилось все более деспотичным и развратным, в герцогстве росло недовольство, а соседние правители все больше отдалялись.

В соседней Павии разразилась чума, что означало карантин для города, панику во всех соседних городах и сокращенные рождественские праздники с минимальным числом гостей. А жители Милана отмечали зловещие предзнаменования – таинственные кометы, парящих воронов и призрачное пламя, окутывающее покои герцога.

Однажды ночью Бона Савойская проснулась в слезах.

– Мне приснилось, что я увидела в церкви Санто Стефано на полу окровавленного человека. Это ужасное предзнаменование, умоляю, не ходи сегодня в церковь!

Герцог слегка расстроился, но отмахивался от рыдающей жены:

– Ты говоришь глупости. Если бы от каждого сна я менял свои планы,

мне пришлось бы оставаться в кровати всю свою жизнь! Мой дедушка Филиппо впал в паранойю, забаррикадировался в замке Порта Джовиа и больше не выходил наружу. Я не собираюсь быть параноиком! И что скажут люди? Появиться в церкви в день Святого Стефана это традиция семьи Сфорца!

– Твой секретарь придумает предлог. Их достаточно.

– Но ты же не уверена, что видела во сне именно меня? Ты сказала, что не узнала мои черты!

Успокаивая жену, Галеаццо Мария мрачнел все больше. Он вспоминал, о чем говорили люди. Сначала комета, напугавшая его солдат… Потом три вороны, которые взялись непонятно откуда и долго кружили над его головой.

По дороге в церковь он старался выглядеть спокойным и уверенным. Но внутри поднималась волна страха и герцог никак не мог от нее избавиться.

Еще и день выдался холодным и серым, обычно 26 декабря, в день Святого Стефана, светит солнце, но сегодня промозглая сырость пробивалась даже через шелк и парчу. Пошел легкий снег, ветер с Альп становился все холоднее.

Когда герцог собирался на мессу. его оружейник принес стальной нагрудник, который носят под одеждой для защиты, но герцог, опасаясь, что металл испортит линию его новой, отороченной горностаем шелковой мантии, решил обойтись без нее. Он сел на коня и уехал с обычной свитой из двадцати придворных.

В церкви Галеаццо спешился и вошел под старинные своды. Толпы подданных окружили своего правителя, поздравляя с праздником и желая здравствовать. Лакеи в ярко-красных и белых ливреях расчищали дорогу, пока Галеаццо важно шествовал, отвечая на приветствия миланцев.

Когда он шел по проходу, украшенному ковром и длинной пурпурной дорожкой, хор запел Sic Transit Gloria mundi – так проходит слава земная.

– Теперь он в безопасности, – решила охрана. Ни одному миланцу и в голову не придет совершить убийство в священном месте.

Но неожиданно двое молодых людей подошли вплотную к герцогу с двух сторон, третий впереди склонил голову, и герцог принял его за обычного просителя. Он поднял руку, проситель опустился на колени. И тут последовал удар снизу, нож вошел в грудь. Еще двое заговорщиков присоединились к первому и в считанные минуты герцог получил 14 ножевых ударов. Алая кровь смешалась с алым шелком и герцог, которому было всего 32 года, умер на полу церкви, успев шепнуть: – Я мертв.

Заговорщики были уверены, что жители Милана обрадуются убийству, но их тут же задержали, двое успели сбежать, третьего толпа разорвала на месте и таскала труп по улицам. Сбежавших быстро поймали, одного, испугавшись, сдала собственная семья. Оба были четвертованы.

***

Времени на траур не оставалось. Во избежание возможных нападений подняли поднят подвесной мост и замок изолировали от города. Секретарь Чикко Симонетта объявил, что шестилетний Джан Галеаццо стал новым герцогом Милана.

Бона объявила себя регентом своего маленького сына. Собрав воинов, она поставила их под командование Роберта Сансеверино, прослужившего герцогству тридцать семь лет. Чтобы успокоить жителей Милана, герцогиня отменила несколько налогов, на глазах превратившись из тихой, покорной жены в главу государства.

Не забыла Бона и Катерину. В первые недели 1476 года, через месяц после смерти Галеаццо, она написала Джироламо, подтверждая все супружеские договоренности и объявляя Катерину, которой исполнилось тринадцать лет, достаточно взрослой, чтобы присоединиться к своему мужу в Риме.

Кардинал Меллини, папский легат Сикста IV, прибыл из Рима, чтобы отпраздновать свадьбу, последний шаг в заключении брака. Бона и весь двор присутствовали на церемонии в Милане, которая была простой и без пышности, потому что государство было в трауре. Не появился лишь жених.

Прощаясь с Катериной, секретарь Чикко Симонетта вскользь обронил, что ходят слухи – подобный заговор против правителя может случиться и во Флоренции.

– Берегите себя, мадонна Катерина. Называют имя Риарио, вашего супруга.

– Медичи наши друзья. Я никогда не забуду время, проведенное во Флоренции. Но я не верю в сплетни. Медичи достаточно могущественны, чтобы располагать эффективными шпионами. И потом… разве не вы активно устраивали мой брак, а теперь предупреждаете об опасности!

– От заговоров защититься нелегко, мадонна. Печальная судьба вашего отца еще раз это доказывает. Убийцы могут нанести удар в любом месте, даже в священном. Но я предупреждаю вас не только об этом. Недавно у вашего супруга родился очередной ребенок. И хотя он не признал ни одного из своих незаконнорожденных детей, это неприятное событие.

– Поэтому он и не явился сейчас на заключение брака и не стал меня сопровождать?

– Увы, и вы не сразу направитесь к мужу. Сначала в сопровождении его доверенных лиц и сотни воинов вы приедете в Имолу и будете представлены горожанам, как синьора города, а затем вам предстоит встреча с Папой Сикстом в Риме.

– Буду откровенной, Чикко. Меня совершенно не интересуют ни любовницы, ни дети моего законного супруга. Я только надеюсь, что увижусь с ним настолько поздно, насколько возможно.

– А я еще раз повторю: будьте осторожны, мадонна. В том числе и в откровенности.

Глава 5. Жена графа Риарио.

Граф Джироламо добавил своих вассалов к миланскому окружению Катерины из 40 родственников и слуг, увеличив их число до 150. В свиту входили архиепископ Чезенский и его эскорт из 13 человек, губернатор Имолы с 12 воинами, местная знать, музыканты и фрейлины.

Процессия Катерины вспыхивала яркой лентой на равнинах Ломбардии. За алыми и белыми флагами, украшенными змеем Сфорца, последовали серебряно-черные ливреи Чезены и красно-синие ливреи Имолы; среди них цвела ярко-красная роза семейства Риарио.

Не было ни блоггеров ни папарацци, лишь такие процессии, молва о которых передавалась от человека к человеку, подчеркивали положение в обществе и могущество правителей городов. А еще они развлекали. Деревенские женщины прибегали и таращились на последние новинки моды, мужчины обсуждали доспехи, а дети клянчили деньги и подарки.

Весной 1477 года громкие голоса труб возвестили о прибытии новой графини Имола, невесты любимого племянника папы, сестры Джан Галеаццо Сфорца, нового герцога Милана.

Мачеха поддерживала Катерину как могла и даже больше. Она отправила с ней своего посланника, советника герцога миланского, присматривать за девочкой, ведь правительница Имолы была всего лишь 13летним ребенком! Он должен был следить, чтобы Катерина вела себя достойно, не заболела от верховой езды, или от жары. Более того, Бона заранее написала в каждый город на пути, предупредив жителей о достойном приеме благородной гостье. Глазам встречающих представала юная красавица, прекрасно осознающая свое положение, время детских забав закончилось. Катерину находили «здоровой, красивой и воспитанной». При миланском дворе ее хорошо подготовили к долгим часам банкетов, речей и зрелищ: ни разу никто не застал молодую графиню нетерпеливой или усталой.

Но все почести меркли по сравнению с приемом Катерины в ее новых владениях.

1 мая процессия выехала из Болоньи, чтобы проехать двадцать миль до Имолы. Ближе к вечеру весь город высыпал на улицы. Как писала Катерина в своем письме к сестре Кьяре: «Жители Имолы обычно мало празднуют, но, похоже, даже камни были в восторге от моего прибытия».

Катерина знала, как себя подать. Она попросила о привале, когда город показался на горизонте, искупалась в реке, переоделась, и въехала в Имолу, к восторгу ее новых подданых, не запыленной и уставшей, а элегантно одетой молодой женщиной с царственной осанкой. Миланское чувство стиля было у нее в крови.

Графиня Катерина Риарио надела самый роскошный из свадебных подарков мужа: золотое парчовое платье, расшитое тысячей крошечных жемчужин. Несколько нитей жемчуга разного размера обвивали длинную шею, с плеч свисала накидка из черного шелка, украшенная драгоценными камнями. Камнями украсили сетку для волос и вуаль.

Старейшины Имолы встретили ее у ворот и вручили ключи от города. Затем последовала приветственная церемония, улицы украсили гирляндами из великолепных цветов. На центральной площади возвели величественный павильон, где Катерина заняла свое место на подиуме, обтянутом роскошным зеленым бархатом, и встретилась с городской знатью.

После формальностей и презентаций начались банкеты. Главный зал дворца губернатора особо украсили по этому случаю, и даже миланцы, известные своими шелками и парчой, были удивлены ослепительными панелями из бирюзовой ткани на потолке и изысканными гобеленами, украшающими стены. Одну часть комнаты занимал широкий шкаф, стонущий под тяжестью золотой и серебряной посуды, расставленной на полках.

– Viva Caterina! Viva la nostra signora. Lunga vita! Benedizioni! – кричали на улицах. – Да здравствует Катерина! Да здравствует наша синьора! Долгих лет жизни! Благословений!

Пятьсот лет назад Эмилия-Романья уже была гастрономической столицей Италии, и ее жители придавали большое значение еде и пирам.

Имолези привезли в дар Катерине продукты: золотую пшеницу с плодородных равнин Романьи, ароматные колбасы и вяленое мясо откормленных местных свиней, а также многочисленные восхитительные сыры, одни- зрелые, выдержанные до идеального состояния, другие – свежие и нежный. Катерина пригласила своих многочисленных доброжелателей остаться на обед, и вечеринка продолжилась намного дольше, чем ожидалось, вечером в столовую внесли канделябры, чтобы празднества продолжались до поздней ночи.

Жизнь Катерины превратилась в нескончаемый праздник. За утренней мессой в часовне следовали пикники в сельской местности, посещение рынка и, конечно же, множество блюд, которые были замечательны не только «разнообразием и изысканностью пищи, но и обилием». Юную графиню поселили в комнатах, положенных ее статусу, украшенных панелями из белого дамасского шелка с золотым шитьем. Десятки мягких подушек покрывали бархатные кресла.

***

На страницах рукописей о подготовке банкетов указаны продукты и «хозяйственные» предметы для организации праздничного банкета

Хозяйственные товары это посуда, которая использовалась для приготовления блюд, приема пищи, предметы для создания атмосферы банкета, все, что было необходимо: тазы, кадки, ножи, большие вилки, которые расставляли по тарелкам, чтобы брать еду, но на самом деле, как видно по рисункам того времени, ели в основном руками. Часто приносили воду и полотенца для мытья рук. Скатерти – мантии- располагались одна на другой так, чтобы в конце одной части банкета их меняли. Очень часто для сервировки стола использовалось 3- 4 мантии.

Очень важна была обслуга, которую в рукописи называют «офицерами» – всем от сенешаля (старшего слуги-распорядителя) до официантов полагалось появляться в ливреях.

Тогда впервые появился каттеринг- известнейший повар Эпохи Возрождения Мессинбурго даже составил подпробный перечень всего, что команда поваров и обслуги должна привезти с собой, если приходится выезжать в загородное поместье для организации банкета.

Среди поваров также существовало строгое разделение, один готовил тесто, другой цыплят.

Банкеты часто имели очень сценографию, включали преставления музыкантов, жонглеров, декламаторов стихов, ддлились много часов, иногда целые дни, а иногда и несколько дней.

Банкеты проходили и во время Великог поста, но менялись продукты, часто использовали речного угря, осетра, икру. В связи с этим интересно, что некоторые магазины, продающие икру и осетровые. существовали в руках одной семьи пятьсот лет, например магазин на виа Маддзини в Ферраре просуществовал до 1938 года и прекратил свое существование лишь из-за антисеитских законов Муссолини, хозяйка магазина была еврейкой. Новые хозяева сохранили магазин до 1970 года. И сегодня уже совсем другие владельцы возрождают старые традиции.

Но Катерине Имола казалась деревней после Милана. И несмотря на празднование и развлечения, девушка чувствовала: что-то не так. О муже не было слышно, сообщений, что пора отправляться в Рим, не приходило. Вместо недели свита задержалась в Имоле на две, потом дольше.

В это время в Риме предотвратили покушение на Джироламо. В нем обвинили кардинала Джулиано делла Ровере и патриарха Венеции, и, хотя непосредственных «покусителей» на убийство поймали, Папа приставил к Джироламо своего телохранителя и порекомендовал воздержаться от поездок. Также решили отложить прибытие в Рим молодой жены.

Катерине направили письмо о небывалой для мая жаре, плохом воздухе Рима, к которому миланская девушка не приспособлена, придется немного подождать. пока спадет зной. Но она не получила письма. Прежде чем послание прибыло, она проявила инициативу и покинула Имолу, чтобы отправиться в двенадцатидневное путешествие в Рим.

24 мая она, наконец, оказалась всего в 14 километрах от Вечного города. Придворные сбились с ног, готовя подарки и украшая парадные залы, чтобы отдать дань уважения союзу кланов Сфорца и Риарио. В семи километрах от городских ворот миланцев встретил большой отряд всадников, одетых в черный шелк и бархат, несмотря на жаркое майское солнце. По мере того, как процессия приближалась, в поле зрения появился штандарт с розой Риарио. Спустя четыре года молодожены снова увидели друг друга. Зрители были в восторге: когда граф и графиня сошли с лошадей, они «взяли друг друга за руки, поцеловались и обнялись».

Джироламо в свои 34 года выглядел просто ужасно. Бессонные ночи в боязни за свою жизнь, неуемные пиры и разврат не добавили ему красоты. Катерина не повела и бровью, лишь выразив радость от воссоединения с мужем.

***

На следующее утро юная графиня впервые увидела Вечный город. Это было воскресенье Пятидесятницы, один из самых главных праздников в году, когда римляне надевали лучшие одежды и украшения, чтобы отпраздновать сошествие Святого Духа и рождение церкви.

Катерина набросила плащ из золотой парчи и темного шелка, который открывался, показывая во всей красе малиновое платье. Ох, какое же это было платье! На рукавах был узор из парчи, а сапфиры, изумруды и рубины из далекой Индии, разных форм и размеров, украшали шею и пальцы. Из-за тяжести драгоценных камней ей пришлось идти медленнее, чем обычно.

Шесть тысяч всадников появились со всех сторон и окружили Катерину, когда она направлялась к собору Святого Петра. Ей отвели почетное место, и пришлось три часа присутствовать на торжественной мессе. Камни тянули вниз, но Катерина знала, как себя вести.

Впервые встретив Его Святейшество, Катерина сделала то, чему ее учили: она опустилась перед ним на колени и поцеловала носок красной бархатной туфельки. Папа приказал привести к нему Джироламо и повторить церемонию их бракосочетания. Никакой поспешности после финансового контракта, никаких церемоний по доверенности: то, что папа соединил, никто не сможет разорвать. Затем понтифик преподнес невесте собственный подарок. Он снял с ее шеи жемчужное ожерелье, подаренное мужем накануне вечером, и заменил его другим, роскошным, с крупными, идеально круглыми жемчужинами чистейшей белизны из папской сокровищницы.

***

Анонимный отчет рыцаря, сопровождавшего Катерину Сфорца из Милана.

«На следующее утро, в розовый пасхальный день… она села на коня… и чудесным строем начала въезжать в Рим, и все мы вместе возле вышеупомянутой мадонны. Ее Светлость была одета в плащ из черной и булатной парчи, малиновую цыганскую куртку раксо с рукавами из черной парчи и красиво украшенную драгоценностями.

…и тотчас же она вошла в комнату обедать, ей подали воды, и она подошла к столу, маленький мальчик в образе ангела пришел, чтобы объявить о ее прибытии в стихах.»

***

Затем Катерина отправилась домой по украшенным улицам Рима, за которыми скрывались грязные трущобы и ветхие здания в темных переулках. После Милана Рим ее ужаснул, казалось, он в полном упадке.

И это действительно было так. Рим XV века был далек от славы Вечного города, погрязший в коррупции папского двора, роскоши сановников и нищете горожан.

Пока Катерина обустраивалась в своем новом дворце недалеко от Кампо деи Фьори, она не могла и предположить, зачем Папа задержал ее мужа.

***

– У меня к тебе важный разговор, племянник. Я имел долгую беседу с Франческо Пацци, который вернулся в Рим.

– Что-то важное?

– Лоренцо де Медичи принял абсурдный закон. Этот сумасшедший запретил женщинам наследовать имущество, если они единственные дети и состоят в браке. И как ты думаешь, зачем? Чтобы помешать Джованни Пацци, мужу Беатриче Борромеи, унаследовать колоссальное состояние своего тестя и тем самым отомстить за мое решение отобрать у Медичи управление папскими финансами и эксплуатацию алюминиевых рудников и передать их Пацци. Говорят, даже Джулиано, младший брат, в недоумении. Надо ли говорить, что Пацци в ярости и вся семья просит меня вмешаться.

– Что же делать, Ваше Святейшество?

Сикст скривил физиономию.

– Лоренцо подписал свой смертный приговор. Больше никаких сомнений, что от него нужно избавиться. Теперь у нас есть Имола, благодаря твоей прекрасной жене. К ней добавится и Флоренция.

Мы завоюем Романью и Флоренцию, затем нацелимся на Милан, и здесь нам нужна твоя жена. Более благоприятного момента может не случиться. Смерть ее отца все изменила.

– Но законных претендентов на Миланский престол достаточно. Я бы сказал, их даже многовато. Мой покойный тесть обеспечил преемственность.

– Ты прав. Мы заявим себя верными союзниками и защитниками герцогини-регента Боны и ее сына. Но как только начнутся беспорядки, а это случится скоро, поверь мне, мы не защитим герцогиню. Они не сможет управлять Миланом, она не Бьянка Мария Висконти. И тогда мы потребуем для тебя право наследования герцогства в качестве мужа Катерины Сфорца.

– Боюсь, это не совсем законно.

– Согласен. Но на нашей стороне мечи. Придется следить за Лодовико Сфорца. Этот кондотьер, прозванный Мавром, он обязательно заявит свои права и выступит первым. Но пока он не получил поддержку от Франции, мы сможем отразить его притязания. Вот почему нам нужно прибрать Флоренцию. Тогда мы сможем отразить любые попытки нам возразить.

– Это невероятно, zio! Но кажется немного… нереальным.

– Шаг за шагом. Пока мы можем не торопиться, в этом наша сила. Но с Флоренцией нужно решать немедленно.

– У вас есть план?

– Он есть у Франческо Пацци. Покушение на жизнь братьев де Медичи, устранение обоих одновременно вызовет восстание, и власти обратятся к нам.