Каждый день в 7:40 Виктор Сергеевич входил в зал, поднимал крышку инструмента и пробегался пальцами по клавишам. Расписание у него было одно на все дни недели. Первым уроком – первый класс, вторым – второй, и так до седьмого. Урока и класса. Очень удобно. В каждой параллели 58-й школы было ровно пять классов: «А», «Б», «В», «Г» и «Д». Рабочих дней у Виктора Сергеевича тоже было пять. Он их так и называл: «А» день, «Б» день и так далее. До самого любимого – «Д» дня.
Дело в том, что перед поступлением в 58-ю школу каждый ребёнок проходил тестирование. Те, у кого находили способности к математике, шли в «А» класс. У кого к языкам – в «Б». Кто много знал о растениях и животных, отправлялись в класс «В». Ученики «Г» классов регулярно занимали места на спортивных соревнованиях. С той же регулярностью они били окна футбольным мячом, пытались залезть на крышу по водосточной трубе и на полной скорости сбивали с ног зазевавшихся учителей. Но к этому давно все привыкли.
Дети, у которых никаких явных способностей обнаружено не было, отправлялись в класс «Д». Они были единственными, кто не считал уроки музыки пустой тратой времени.
«Я – профессионал, – каждый раз думал Виктор Сергеевич, – а профессионал должен уметь объяснить свой предмет любому!» И он объяснял. «Ашкам» – через логику и звуковые формулы. «Бэшкам» – через музыку слов и фраз на разных языках. С «вэшками» угадывал мелодии в песнях птиц. «Гэшки» горланили: «Трус не играет в хоккей!», стоя всем классом на руках.
И только в пятницу Виктор Сергеевич мог хоть немного расслабиться.
Но сегодня был понедельник. И не просто понедельник, а последний перед зимними каникулами, на которых планировался большой новогодний концерт для родителей. Все песни уже были выучены. Оставалась последняя неделя репетиций. Но пианино исчезло.
– Виктор Сергеевич! – Секретарь директора Анечка влетела в зал. – Там в 1 «А» карантин по ветрянке. Поэтому у вас первого урока не будет.
– У меня вот… – начал Виктор Сергеевич и показал рукой на тёмный прямоугольник на полу.
– Некогда, Виктор Сергеевич, миленький, – протараторила Анечка. – Зинаида Аркадьевна сейчас сюда детей приведёт. Собрание будет, раз зал свободен.
– А как же… – снова начал учитель музыки.
– Потом, всё потом. Идут уже. Вы тоже можете послушать, раз урока нет. Только там вон сядьте. – Она неопределённо махнула рукой и убежала.
Глава 2,
в которой брошен вызов
По понедельникам первым уроком у 5 «Д» стоял английский. Поэтому, когда учительница объявила, что вместо него пройдёт какое-то собрание, класс заметно повеселел. Федя Тапочкин вздохнул с облегчением. Собрание – это не страшно.
Через десять минут все ученики пятых классов расположились на бордовых креслах актового зала. Кто-то из «ашек» возмутился, что их сняли с математики. Но тут же замолчал, услышав, что собрание будет проводить не директор, а завуч. Когда Зинаида Аркадьевна вошла в зал, даже вечно шумные «гэшки» мгновенно слезли со спинок и подлокотников кресел.
– Дорогие ученики, – начала завуч. – Нашей школе брошен вызов! Есть люди, которые сомневаются, что выбранная у нас система разделения на классы эффективна.
Она потрясла перед учениками какой-то бумагой.
– Это прислали из министерства образования. Они утверждают, что раннее разделение на классы может привести к тому, что ученики одного профиля не смогут находить общий язык и взаимодействовать с учениками другого!
Федя Тапочкин был полностью согласен с людьми из министерства. Его сестра-двойняшка Соня училась в 5 «Б». И найти с ней общий язык, а уж тем более делать что-то вместе у Феди совершенно не получалось. В школе они друг с другом не разговаривали. Дома больше ругались.
– Мы докажем обратное, – продолжала завуч. – Докажем ведь?
Она сузила глаза и осмотрела зал. Несколько человек неуверенно кивнули.
– Сегодня мы выберем по одному человеку от каждого класса. Создадим из них экспериментальную группу, которая должна будет разработать общий проект. – Она ещё раз обвела взглядом зал. – И доказать, что ученики разных профилей могут прекрасно работать в команде.
– А как будут выбирать участников этой группы? – уточнила девочка из 5 «В».
– Логично было бы выбрать самых успешных в учёбе, – подал голос остроносый мальчик из 5 «А».
– А ещё можно, чтобы ученики каждого класса сами выбрали представителя, – вмешалась староста 5 «Б».
– Или взять того, кого меньше всех жалко, – хохотнул за Фединой спиной кто-то из «гэшек».
Завуч нахмурилась и хлопнула в ладоши. В зале мгновенно стало тихо.
– Участники экспериментальной группы будут определены случайным образом. При помощи лото.
По залу пошёл шорох. На сцену вышла секретарь Анечка. В руках она держала мешочек из таких, которые иногда встречаются в наборах настольных игр. Зинаида Аркадьевна снова хлопнула в ладоши.
– В этом мешочке 28 бочонков. В каждом классе по 28 учеников. Сейчас мы узнаем номер счастливчиков…
Она запустила руку в мешочек. Достала бочонок и показала его залу.
– Итак, участниками экспериментальной группы станут ученики, чьи фамилии идут в журналах классов под номером 20. – Она подняла руку с бочонком ещё выше. – Прошу подняться тех, кого я сейчас назову.
Анечка встала рядом с завучем, прижимая к груди пять классных журналов. Она раскрывала их по одному, а Зинаида Аркадьевна зачитывала фамилии.
– От 5 «А» – Соколовский Артём.
Остроносый мальчик поднялся с места и с усмешкой осмотрел зал.
– От 5 «Б» – Тапочкина Соня.
Соня встала, перебросила светлые косы за спину и вытянулась. Она всегда так делала, чтобы казаться выше.
– О нет, – шёпотом простонал Федя. Он прекрасно знал, кто должен будет подняться от их 5 «Д». И оказаться с Соней в одной группе.
– От 5 «В» – Пчёлкин Лев.
Полненький темноволосый мальчик встал и улыбнулся.
– От 5 «Г» – Реут Вася.
– Отсутствует, – крикнул за Фединой спиной тот самый «гэшка», который предлагал брать того, кого не жалко. – Василиск на соревнованиях.
Завуч кивнула. Федя повернулся к «гэшке»: – Василиск – это типа полное имя такое? – Не, – хохотнул тот, и его поддержали одноклассники, – это типа кличка. У Васьки сила, как у василиска. И характер. Сначала бьёт, потом разговаривает. Видал? – Мальчик показал на синяк под глазом. – Это Васька. Так что не завидую я этим умникам. – Он мотнул головой в сторону вставших учеников.
– От 5 «Д» в состав экспериментальной группы войдёт Тапочкин Фёдор, – закончила завуч.
Федя встал. Соня вспыхнула.
– Зинаида Аркадьевна, – пискнула она, – а можно заменить? Тапочкин Фёдор безответственный, неорганизованный, ленивый… – Девочка захлебнулась словами. Она стояла вся пунцовая и только открывала и закрывала рот, как рыбка, которую достали из аквариума.
– Нельзя, – отрезала завуч. – Список утверждён.
Соня опустила глаза и покраснела ещё сильнее. Федя знал: она не умела спорить со взрослыми. Быть в одной команде с «гордостью семьи» ему не хотелось, но понимать, что для сестры это тоже невыносимо, было приятно.
– Ученики, которых я назвала, остаются в зале, – отчеканила Зинаида Аркадьевна. – Остальные отправляются на уроки по расписанию. Немедленно.
Пятиклассники вскочили с мест. У двери образовался небольшой затор, но меньше чем через пять минут зал был почти пуст.
Глава 3,
в которой завуч ничего не хочет слушать
– Зинаида Аркадьевна, у меня тут, понимаете ли, неприятность, – обратился к завучу Виктор Сергеевич, – даже не знаю, как и сказать…
– Не знаете – не говорите, – отрезала Зинаида Аркадьевна. – У меня и без ваших неприятностей дел полно.
– Ну вы только посмотрите, – ещё раз начал учитель музыки и показал рукой на тёмный прямоугольник на полу.
– Вижу, – нахмурилась завуч, – полы надо перекрасить. Странно, что я раньше не замечала этого пятна.
– Просто раньше на этом месте стояло пианино.
Завуч сделала несколько шагов в сторону тёмного прямоугольника. Внимательно посмотрела на пол. Потом на Виктора Сергеевича.
– И где оно сейчас? О любых перестановках необходимо извещать руководство. Вы этого разве не знали?
– Понимаете ли, Зинаида Аркадьевна, – развёл руками Виктор Сергеевич, – я к этой перестановке не имею ни малейшего отношения. Да и назвать это перестановкой как-то, пожалуй, неверно будет. Ведь если вещь переставили, то она должна быть в другом месте. А тут, получается, форменное исчезновение. – Я ничего не понимаю. Объясните всё чётко и ясно.
Завуч вытянулась в струну и как будто стала выше ростом.
«Так вот кого Сонька копирует», – усмехнулся про себя Федя.
Виктор Сергеевич тоже выпрямился. Он был на голову выше завуча несмотря на её каблуки. Это Феде понравилось. Ему самому при виде Зинаиды Аркадьевны хотелось сжаться в комок.
– Чётко и ясно. – Виктор Сергеевич поправил очки. – В пятницу вечером я уходил домой после репетиции. Пианино стояло на месте. Сегодня утром, если быть точным, то в 7:40, я вошёл в зал, а инструмента нет.
– Бред. – Завуч закусила губу. – Я не желаю это слушать. Вы ответственны за актовый зал? Вот и ищите свою пропажу. К 13:00 доложите о результатах.
Виктор Сергеевич хотел сказать ещё что-то, но завуч уже повернулась к ученикам.
– Участники эксперимента, подходим сюда. Значит так, ребята. На вас большая ответственность. – Завуч вздохнула.
– Зинаида Аркадьевна, ну вы же нам поможете? – Соня с надеждой подняла глаза.
– Нет. Всё должно быть честно, – строго сказала завуч. – Никакого участия взрослых. Вы сами выбираете тему совместного проекта. Сами ставите задачи. Некоторые из вас это уже умеют. Поможете остальным.
Артём и Лёва кивнули, Соня неуверенно пожала плечами.
– Помните, проект должен быть совместным. Вам нужно будет показать участие каждого на специальной комиссии от министерства через три недели.
– А если мы не справимся? – Соня теребила кончик косы. Она всегда так делала, когда волновалась. И Федю эта привычка раздражала.
Завуч подошла к занавесу, провела по нему рукой, поскребла ногтем какое-то пятнышко. За дверью раздался звонок. Первый урок закончился, и школа наполнилась гулом голосов и топотом. Участники экспериментальной группы не сдвинулись с места. Зинаида Аркадьевна повернулась к ним и тихо сказала:
– А если не справитесь, тогда нашу школу переведут на обычный режим общего обучения. И никакого разделения и углублённого изучения отдельных предметов больше не будет.
«То есть для «дэшек» ничего не изменится, – подумал Федя и хмыкнул. Соня посмотрела на него так, что, казалось, готова была укусить.
– Приступаете прямо сейчас. На сегодняшний день вы освобождаетесь от всех уроков, – добавила завуч.
– Класс! – выдохнул Федя.
– Нет! – возмутились Соня и Артём.
– А только на биологию можно сходить? – уточнил Лёва.
– Ничего не желаю слушать, – отрезала завуч. – Сегодня вы должны определить проблему, которую нужно решить. Жду вас после четвёртого урока. Работать будете в кабинете 1 «А». Они как раз три недели на онлайн-обучении будут из-за ветрянки. Класс свободен.
– А мы до самых каникул на уроки можем не ходить? – Федя скрестил пальцы за спиной.
– Разумеется, нет! Работать над проектом будете после основных занятий.
– Но это нечестно, – буркнул мальчик.
– Ничего не желаю слушать!
Глава 4,
в которой нет родственников, но есть Bасилиск
Кабинет 1 «А» был на солнечной стороне. Горшки с цветами теснились на подоконнике, книжных шкафах, даже на столе учителя стоял какой-то зелёный дикобраз.
– Как в оранжерее, – сказал Федя, – странно, что это не 1 «В».
– Это наш класс эксперимент проводит, – улыбнулся Лёва Пчёлкин. – Считается, что растения в поле зрения ребёнка улучшают работу его мозга. Вот мы с учительницей 1 «А» договорились и проверяем.
– Эксперименты на живых первоклашках, значит, проводите? – присвистнул Федя.
– Ну это же безвредный эксперимент, – уточнил Лёва. – Мы, кстати, с вами тоже можем что-то с растениями придумать. Есть процессы, которые протекают и дают видимый результат как раз за три недели.
– Но это же не связано. Я тебе сейчас объясню. Ветрянка…
– Значит, так, – перебил его Артём. – Хватит терять время. Капитаном нашей группы предлагаю назначить себя.
– Это почему? – возмутился Федя.
– Потому что математика – царица наук. У меня лучше вас всех развиты аналитические и организационные способности. И выдержка. А в качестве проблемы мы можем взять, например…
– Подожди. – Федя вплотную подошёл к Артёму. – Про организационные способности – это ещё большой вопрос. И вообще, лидера нужно выбирать общим голосованием.
– За тебя точно никто не проголосует, – процедила Соня сквозь сжатые зубы.
– Ребят, не ссорьтесь, – вмешался Лев. – Кстати, я спросить хотел, вы родственники или однофамильцы? Так вроде совсем не похожи. Но гены иногда по-разному складываются.
Федя даже не успел открыть рот.
– Однофамильцы, – ответила за них обоих Соня.
– А ругаетесь как родственники, – хмыкнул Артём.
– Просто мы в одном подъезде живём, – уточнил Федя, – в один садик ходили. Надоели друг другу. Хорошо хоть, что в разных классах учимся.
Он состроил Соне рожу.
– Потому что тебя в нормальные классы не взяли! – ответила та, и на щеках у неё вспыхнули красные пятна. – Даже к тупым «гэшкам» не попал! Никаких способностей! Вообще никаких! Это как, это как… – Она захлёбывалась словами. – Пустое место – вот как!
Федя сжал кулаки. Его всегда учили, что девочек бить нельзя. А что делать, если бьёт девочка? Не кулаками, а словами. А ты ей тем же ответить не можешь. Потому что так точно и больно не сумеешь. Потому что слова – это не твоя сильная сторона. И математика тоже. И биология. И вообще. Нет у тебя сильных сторон. И пользы от тебя никакой нет. Одни неприятности.
«Ну я тебе дома устрою, «гордость семьи», «соседка по подъезду», – подумал Федя и закусил губу. – Не знаю пока что, но обязательно устрою».
– Ребят, не надо ссориться. – Лёва положил руки им на плечи.
Федя дёрнулся и стряхнул пухлую ладонь.
Соня вывернулась и отошла к окну.
Дверь распахнулась. На пороге стояла девочка. Высокая, ростом с Федю, крепкая и вся в веснушках. Она лихо забросила за спину толстую косу.
«Вот это да, – подумал Федя, – коса так коса. Сонькины две если соединить, и то тоньше получится. У нас в спортзале канат такой толщины».
– Сюда нельзя, – строго сказал Артём и поправил очки, – здесь занимается экспериментальная группа по заданию Зинаиды Аркадьевны.
– Так мне Зинаида и сказала сюда идти.
В эту вашу группу, – прогудела девочка и грохнула на пол рюкзак.
– А где ещё? – вопросом на вопрос ответила девочка.
– У меня всё записано. – Артём открыл блокнот. – От 5 «Г» в группу включён Вася Реут. При чём здесь ты?
– Значит, «гэшкам» можно менять участников? – вмешалась Соня. – А этого, – ткнула она пальцем в брата, – Зинаида Аркадьевна поменять не дала.
– Не понимаю, что тут у вас, – поморщилась новая девочка, – но я и есть того, Вася Реут.
– Василиск? – переспросил Федя.
– Чё? – рявкнула девчонка и пошла на него.
– Я слышал, что тебя одноклассник так называл, – попятился мальчик. – Подумал, может, тебе нравится.
– Это какой одноклассник? Это Дубов, что ли? Или Грищук?
– Не знаю, я же из другого класса.
– Высокий такой?
– Да у вас там все высокие. – Федя не мог больше пятиться, потому что упёрся в доску.
– Ага, значит, не Лаптев – он мелкий. А с остальными я разберусь.
Девчонка остановилась. Федя выдохнул и подумал, что всё же в правиле «не драться с девочками» что-то есть. А то нарвёшься на такую – и поминай как звали.
– И чем докажешь, что ты Вася Реут? – Артём постучал пальцами по парте.
– А в глаз?
– Это докажет только то, что ты «гэшка», а это мы и так уже поняли, – настаивал Артём, но шаг назад всё же сделал.
Девчонка развернулась, подошла к рюкзаку и расстегнула молнию. Соня плотнее прижалась к подоконнику. Лёва заслонил её собой. Федя беззвучно хихикнул. За Пчёлкиным сестра исчезла полностью. Наверное, это и есть то, что мама называет «за мужчиной как за каменной стеной».
– Вот. – «Гэшка» с хлопком положила на парту свой дневник. Все подошли ближе.
– Реут Василиса, – прочитала Соня.
– Ладно, принято, – бросил Артём.
Глава 5, в которой задача ясна
– И долго мы будем тут сидеть? – зевнула Васька, когда за дверью раздался звонок на третий урок.
– Пока не поставим перед группой задачу. – Артём постучал карандашом по столу. – Если бы вы согласились на мои варианты, могли бы уже домой пойти.
– Ты извини, конечно, – замялся Лёва, – но твои варианты, они, ну знаешь, слишком математические. Я, например, ничего не понял. – Я тоже, – опустила голову Соня.
– А я понял. – Федя посмотрел на сестру сверху вниз.
– И что ты понял? – усмехнулся Артём.
– Много чего. Например, что бессмысленно брать задачу из какого-то отдельного урока. Математика там или английский. Надо из жизни брать. Тогда всем будет понятно. Ну, или непонятно, но всем вместе. Вы же слышали, что завуч сказала. Думаете, она не догадается, если кто-то один всё сделает, а остальные просто рядом постоят?
По кабинету летала проснувшаяся от включённых на полную мощь батарей муха. А за окном на фоне голых ветвей клёна кружили редкие белые мухи-снежинки и таяли, опускаясь в серо-коричневые лужи. Декабрь был слишком тёплым, чтобы продлить их жизнь хоть на несколько часов.
– Логично. – Артём раскрыл блокнот на новой странице. – И что ты предлагаешь?
– Вы слышали, что Виктор Сергеевич про пианино говорил?
Федя обвёл всех глазами. Лёва жевал пирожок, Вася впилась зубами в яблоко, Артём покусывал кончик карандаша, а Соня грызла ноготь на большом пальце. Ещё одна дурацкая привычка, от которой постоянно пыталась отучить девочку мама. Все молчали.
– Что, братцы и сестрицы-грызуны, никто не слышал? Он сказал, что пианино пропало! Понимаете?
– Не-а, – честно сказала Васька. Остальные только пожимали плечами. – Вот вы детективы читать любите? – Только качественные. – Соня оставила ноготь в покое и в упор посмотрела на брата. – И в хорошем переводе. Лучше, конечно, в оригинале, но у меня пока словарного запаса не хватает.
– Неужели у тебя может чего-то не хватать, «гордость семьи»? – поддел Федя сестру и тут же получил в лоб огрызком, который Соня выхватила из рук Васьки.
– А ничего у тебя с меткостью, – присвистнула та. – Я лично читать вообще не люблю. Я смотреть люблю. Чтобы с погоней и через забор на полном ходу. У-ух!
Артём поморщился.
– Я предпочитаю логические детективы. По крайней мере, лучше дурацкого фэнтези с драконами и единорогами или всяких стихов.
– Ну фэнтези же не обязательно дурацкое. А что ты против стихов имеешь? – вспыхнула Соня.
– Ты не горячись, – похлопала её по плечу Васька. – Спортсмен должен быть спокойным и выдержанным. Тем более у меня на них на всех огрызков не хватит.
– А я детективы не того, – выдохнул Лёва. – Не люблю, когда про драки и убийства. Неправильно это.
– А людям помогать любишь? – прищурился Федя.
– Люблю.
– Значит, будем помогать Виктору Сергеевичу! Расследовать дело о пропаже пианино. А то видели, как на него завуч смотрела?
Ещё из зарплаты у него высчитает. Пианино – оно же дорогое, наверное.
– А что? – Васька вытерла руки о штаны. – Давайте! Виктор Сергеич – дядька нормальный. Он нас никогда тупыми не называет. И песни подбирает толковые, правильные. Надо помочь.
– И я согласен, – улыбнулся Лёва. – Только я в музыке не очень. Остальные вроде тоже. – Он оглядел всех присутствующих. – Поэтому давай, Федя, руководи.
Артём и Соня дружно скривились, но промолчали.
– Отлично! Тогда собирайтесь и пойдём опрашивать потерпевшего.
– Только сначала нужно рассказать Зинаиде Аркадьевне, какую задачу мы выбрали. Вдруг она не одобрит.
Соня строго посмотрела на брата. Тот поморщился. Завуча он не любил и боялся. Но, кажется, без этого не обойтись.
– Ладно, – сказал Федя. Только идём все вместе.
Глава 6,
в которой полицию вызывать не стоит
Виктор Сергеевич совершенно не знал, что делать. Он обошёл всю школу. Спросил про пианино у уборщицы, вахтёра, гардеробщицы тёти Лиды и всех встречных учителей. Безрезультатно. Потом пошёл к завхозу Петру Петровичу, хоть и не хотелось. Отношения у них были, скажем прямо, напряжённые. Но не сообщить о потери инструмента главному по хозяйственной части Виктор Сергеевич не мог.
Пётр Петрович был человеком эмоциональным. Даже нервным. Поэтому сразу начал кричать, что на него пропажу спихнуть не получится и ничего он выплачивать не будет.
Когда два года назад учитель музыки потерял журнал 7 «А», Пётр Петрович предупреждал, что за вещами надо следить. Правда, журнал потом нашли в мужском туалете за батареей.
Когда в прошлом году Виктор Сергеевич потерял ключ от актового зала, Пётр Петрович снова предупреждал. Ему тогда пришлось делать копию со второго ключа, который всегда хранился на вахте. За школьный счёт, между прочим!
Но потерять пианино? Этого Пётр Петрович понять не мог.
– Оно у вас что, из кармана выпало? Или его сдуло во время проветривания? – кипятился завхоз. – Да я на вас докладную напишу. За расхищение имущества.
– Помилуйте, но ведь не я его взял, – оправдывался Виктор Сергеевич.
– А это ещё доказать надо!
Они снова, уже вдвоём, обошли всю школу. А потом отправились к завучу.
Зинаида Аркадьевна не кричала. И это было страшно. Есть такие люди, которые когда бегают, кричат, угрожают, – оно, конечно, неприятно, но терпимо. А вот когда они замолкают и смотрят – вот здесь уже действительно не до смеха. Виктору Сергеевичу хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, превратиться в фикус. А лучше в птицу. И выпорхнуть в окно. Батареи грели нещадно, и форточка в кабинете завуча была приоткрыта.
– Везде-везде, – выпалил Пётр Петрович и утёр лоб платком. – Как корова языком слизала. Как сквозь землю того, этого. Ну ладно журнал. Ну ключ. Хотя тоже подозрительно. Но бандурину на двести килограммов потерять!
Он махнул рукой и зло посмотрел на Виктора Сергеевича. Зинаида Аркадьевна встала из-за стола и посмотрела куда-то мимо завхоза. – Надо вызывать полицию. – В дверях стоял директор школы Игорь Денисович Славинский.
Когда говорила завуч, всем тут же хотелось сжаться в тугой комок и колобком укатиться куда-нибудь подальше в лес. Голос Игоря Денисовича производил на людей совершенно иное воздействие. Виктор Сергеевич выдохнул и улыбнулся. Пётр Петрович перестал размахивать руками, лицо его из красного стало возвращаться к своему естественному цвету. Даже Зинаида Аркадьевна пожала плечами, медленно опустилась в кресло и потянулась к телефону.
– Хотя, – продолжил директор, – вызвать мы всегда успеем. Но вы же понимаете, что к нашей школе сейчас уж слишком приковано внимание министерства. А тут такое – пропажа дорогого инструмента. Давайте ещё немного сами поищем. Не найдём – вызовем, напишем заявление, всё как полагается. Или я не прав?
– Нет-нет, – встрепенулась Зинаида Аркадьевна, – вы, конечно, правы. Ещё эксперимент этот. Я надеюсь, дети уже определили задачу. Что-то они не торопятся.
– Не волнуйтесь так, – мягко сказал директор. – В учеников верить надо, понимаете? Я убеждён, они с минуты на минуту придут.
Раздался стук в дверь.
– О! – Директор поднял вверх указательный палец и взялся за ручку. – Вот видите, я же говорил. Прошу вас, молодые люди.
Он широко раскрыл дверь и впустил в кабинет участников экспериментальной группы.
Глава 7,
в которой план одобрен, а потерпевший опрошен
– Проходите, рассказывайте, что надумали, – улыбнулся директор.
Федя не ожидал увидеть в кабинете завуча столько взрослых сразу. Хотя, может, так лучше.
– Вы определили задачу? – уточнила Зинаида Аркадьевна.
Ребята кивнули. И вытолкали Федю вперёд. Всё, конечно, правильно: чья идея, тот о ней и рассказывает.
– Мы тут подумали… – начал он.
– Смелее, юноша! – подбодрил директор. – Вы же математик, правильно понимаю?
Федя помотал головой.
– Хм, специалист по языкам? – Голос директора звучал уже менее уверенно.
Федя уткнулся взглядом в собственные ботинки и ничего не отвечал.
– Это Фёдор Тапочкин, – вступила в разговор завуч. Он из 5 «Д».
– Бывает. – Директор потёр подбородок.
Федя чувствовал, что тело онемело, щёки горят. Что он вообще тут делает? Сбежать бы куда подальше, и пусть сами разбираются со своим министерством и задачами. Ему-то что? Если профильные классы уберут, для него лично ничего особо не изменится. В этот момент Федя ощутил, что на его плечо легла тёплая большая рука.
– Не смущайся, Федя, – спокойно сказал Виктор Сергеевич. – Я вот сегодня вообще пианино потерял.
Федя поднял голову. Учитель музыки улыбался.
– Так мы об этом и хотели сказать, – начал мальчик. – Мы подумали, что провести маленькое расследование и найти пианино – это как раз и может стать задачей нашей группы.
Все согласно закивали. – Браво, браво, браво! – Директор рассмеялся и захлопал в ладоши. – Мне безумно нравится ваша идея и уверенность в себе.
Федя сначала подумал, что Игорь Денисович издевается, но глаза директора сияли искренней радостью.
– То есть мы можем приступать? Вы разрешаете?
– Бе-зу-сло-вно, – по слогам проговорил директор. – Я в восторге!
– Но Игорь Денисович, – неуверенно начала завуч, – это дети, а дело ведь серьёзное. Может быть, нам не стоит идти у них на поводу?
– Эх, Зинаида Аркадьевна! Я же вам не далее как пять минут назад говорил, что в детей нужно верить. Понимаете? Верить. И поддерживать. А если они справятся, да ещё смогут расписать вклад каждого? Мы ведь просто утрём нос этим министерским, хм, дамам. Тем более я уверен, что пропажа – это просто какое-то недоразумение.
– А если не справятся? – Завуч встала, подошла к директору и скрестила руки на груди.
– Если не справятся, вызовем полицию.
Но надеюсь, это не понадобится. – Игорь Денисович подмигнул ученикам. – Пётр Петрович, Зинаида Аркадьевна, ну что вы так хмуритесь, дорогие мои? Вон взгляните на Виктора Сергеевича, он со мной вполне согласен.
Учитель музыки неуверенно пожал плечами.
– Что ж, за дело. – Директор снова хлопнул в ладоши.
– А можно мы зададим несколько вопросов Виктору Сергеевичу? – уточнил Артём.
– Разумеется, – похлопал его по плечу Игорь Денисович, – вы можете задавать свои вопросы всем, кому посчитаете нужным. Только, чур, от уроков никого не отвлекать. И самим не отвлекаться. Учёба – это важно! Договорились?
Артём, Соня и Лёва кивнули. Федя и Васька опустили глаза и как будто стали внимательно рассматривать рисунок на паркете.
– Только о ходе расследования докладывать мне лично. – Директор немного помолчал. – Приходите прямо в кабинет, как только что-то узнаете.
Он удовлетворённо крякнул и первым вышел за дверь.
– С Виктором Сергеевичем можете побеседовать в актовом зале, – сказала завуч, а потом чуть тише добавила: – Ох, не нравится мне эта идея, но раз сам Игорь Денисович…
* * *
Виктор Сергеевич повторял свой рассказ уже третий раз за день. Да, он точно помнит, что в пятницу вечером во время репетиции пианино стояло на месте. Да, он точно запирал актовый зал перед уходом. На субботу и воскресенье репетиций намечено не было, поэтому Виктор Сергеевич спокойно отдыхал дома. Ключи от актового зала? Их два. Оба хранятся на вахте.
– Хотя, – задумался Виктор Сергеевич, – если считать тот, что я потерял в прошлом году, – его ведь так и не нашли, – получается, три.
– А пианино? – уточнил Федя. – Как оно выглядит, мы, понятно, все знаем. А вот может, там ценность какая-то особая? Историческое оно, например, времён какого-нибудь Людовика?
– Да уж, – хмыкнул Артём, – пианино времён Людовика в актовом зале обычной школы?
Виктор Сергеевич снова задумался.
– А знаете, ведь есть такое. Не эпохи французских королей, конечно, – усмехнулся он, – но инструмент всё же антикварный, немецкий, конца 19-го века. Я, когда в школу устраивался, документы подписывал как лицо, ответственное за актовый зал и всё, что в нём находится. Так вот, там приписка была, что пианино включено в реестр культурно-исторических ценностей, не подлежащих вывозу за рубеж. Я тогда заинтересовался, знаете ли, расспрашивал. Там, в документе, и инвентарный номер указан, который уже в нашей школе поставили, и серийный – его на каждый инструмент при изготовлении наносят. Правда, в серийном две последние цифры не видны толком. Когда историки инструмент оценивали, сказали, что, видимо, в него во время войны осколок попал. Пробил панель и застрял как раз в металлической раме, на которой номер набит. Но, когда после войны пианино нашли в подвале здания, где сейчас наша школа, дыра в панели была уже заделана. Непрофессионально, но всё же. Это мне кто-то из учителей рассказывал, кто тогда работал. Правда, совершенно не помню, кто именно.
– А что ещё там, в той бумаге о культурной ценности, написано было? – прошептал Лёва. – «Марка: Wilh Schwinck. Дефекты: частично отколот бронзовый элемент (подсвечник) на передней панели слева». Да-да, именно так там и было. Я, знаете ли, всегда заостряю внимание на деталях. Хотя, честно говоря, в реальности там дефектов уже куда больше.
Школа ведь не музей. Да и настройка не помешала бы. Я Игорю Денисовичу говорил, а он всё «потом, не к спеху, да на такие нужды и финансирование не выделено».
Федя присвистнул. Вот тебе и старенькое школьное пианино.
– А когда экспертиза проводилась?
– Точно не помню, лет 30–40 назад.
– Странно. Вы же говорили, его после войны нашли. Раньше что, никто внимания не обращал?
– Думаю, просто не до этого было. А потом, знаете, как бывает, кто-то заинтересовался. Тогда в моду как раз всякие антикварные ценности вошли. Все хотели что-то историческое иметь, вот и присмотрелись повнимательнее. Это только моя версия. Как там на самом деле было, сложно сейчас сказать. Да, наверное, и не важно. А вот то, что концерт новогодний срывается, – это катастрофа. Как же петь без аккомпанемента?
Виктор Сергеевич вздохнул, поморщился и потёр грудь слева.
– Вы только не волнуйтесь, – встрепенулся Лёва, посмотрев на учителя. – Всё будет хорошо. А пока, пока… Давайте я вам колонку принесу! И все минусовки для репетиции туда закачаю.
– Спасибо, – улыбнулся Виктор Сергеевич.
– Мы понимаем, – начала Соня, – с живой музыкой, разумеется, ничто не сравнится, но на безрыбье…
– И хлорка – творожок, – весело продолжила Васька. – А что? Так папа говорит.
Виктор Сергеевич рассмеялся первым, остальные поддержали.
Глава 8,
в которой задачу решают по действиям
Закончив «допрос потерпевшего», ребята снова обосновались в кабинете 1 «А».
– Предлагаю подвести промежуточные итоги. – Артём подошёл к доске, взял мел и записал:
«Найти: пианино Wilh Schwinck с отколотым подсвечником на передней панели.
Дано: 1) Ключи: 2 (на вахте) + 1 (?)» – Что ещё?
– Мы знаем время пропажи. Ну, примерное, – добавил Федя.
Артём кивнул и дописал: «2) Время пропажи: пятница 19:00 – понедельник 7:40».
– Ещё что-то или переходим к решению по действиям?
– Это как? – уточнила Васька.
– Это значит, что нужно расписать, что мы делаем дальше, чтобы не запутаться и грамотно распределить силы. Любую жизненную задачу можно решить через математический алгоритм! Жаль, что не всех этому учат.
Федю раздражало, когда люди говорили таким надменным тоном. Он уже хотел бросить что-нибудь колкое, но вдруг… понял, что Артём прав. Расписать чёткие действия и правда стоит.
– Записывай, логичный ты наш! Федя диктовал, а Артём переносил его фразы на доску, чтобы всем было видно.
«1) Поговорить с вахтёршей. Узнать, брал ли кто-то ключ от актового зала в обозначенный период времени (стрелка к предыдущей строчке).
2) Поговорить с людьми, которые могли находиться в школе с вечера пятницы до утра понедельника».
– С кем конкретно? – уточнил Артём.
– Знаете, – начал Лёва, – я в прошлой четверти росток спатифиллума в классе забыл…
– Это что ещё за зверь? – нахмурилась Васька.
– Это не зверь. Это растение такое. Влаголюбивое. Мы работу исследовательскую писали, вот я и принёс. Но забыл забрать. А росток же завять мог, засохнуть за выходные. Пришлось поздно вечером в пятницу в школу бежать. Я это к тому, что дверь мне открыл сторож…
«Сторож», – записал Артём.
– Уборщица тётя Валя полы на первом этаже домывала. Я с ней ещё поздоровался. Мама говорит, что уборщиц многие люди не замечают, как будто те – мебель или невидимки. А они ведь люди. К тому же именно те, которые много чего знают про место, где работают, и иногда здорово могут помочь. Вот у родителей в больнице однажды…
– Лёва, давай ты в следующий раз дорасскажешь, ладно? – Федя положил руку ему на плечо. Лёва кивнул.
«Уборщица тётя Валя», – дописал Артём. – Гардеробщица и вахтёрша по выходным не работают. Уроков-то нет, – задумчиво проговорила Соня.
– Значит, всё. – Артём подвёл черту под написанным. – Давайте я пойду к вахтёрше по поводу ключа. У меня самый представительный вид.
Федя посмотрел на него, на себя, на остальных и понял, что «математик» прав. Артём был одет в строгий костюм с галстуком. Никаких пятен от мела на рукавах, рубашка идеально отутюжена и аккуратно заправлена в брюки. А ведь дело уже к завершению школьного дня. Магия, честное слово. Почти так же безупречно выглядела только Соня, но она ни за что не пойдёт к вахтёрше. Та однажды отругала девочку за то, что она бежала на урок, а не шла пешком, как подобает ученице. С тех пор Соня никогда в школе не бегала, а вахтёршу обходила по широкой дуге.
– Хорошо, – кивнул Федя. – Лёва, ты с кем-нибудь из девчонок идёшь к уборщице.
Лёва покраснел и посмотрел на Соню. Она кивнула.
– Значит, мы с тобой – к сторожу, – закончила Васька.
* * *
Сторож жил в подсобке при школе. Дверь он открыл не сразу. Понятно, человек ночью работает, днём отдыхает, а тут хулиганьё какое-то. Стучатся, стучатся, делать им нечего.
– Ой, «Динамо» – «Металлург»! Я и забыла, что они сегодня играют! – воскликнула Васька, заглядывая сторожу через плечо. Там, на столе, стоял маленький «допотопный» кубикообразный телевизор.
– Интересуешься? – уточнил сторож.
Васька энергично закивала.
– Может, ещё и разбираешься? – усмехнулся он.
– А то!
– Ну, заходи тогда. – Сторож отошёл и пропустил гостей в комнату.
– Мы хотели задать вам несколько вопросов, – аккуратно начал Федя.
– Да подожди ты! – в один голос отмахнулись от него Васька и сторож.
