Любовь по плану. Проклятый принц

Пролог

Злость, негодование и абсолютное отчаяние. Всё это клокотало внутри вперемешку, заставляя ускорять шаг. Чёрт, я бы сорвался на бег, если бы мог.

– Джун, стой! Вернись, куда ты?

Я оскалился.

– Сам же сказал, Адам нашёл истинную. Предлагаешь сидеть, сложа руки?

– Да ну брось. Подумаешь, нашёл! – кузен обогнул меня и встал в коридоре, преграждая путь. – Чем это ему поможет?

– Как минимум – поможет снять проклятие, – прорычал я. – Тебе рассказать, что будет потом? Тебе жить надоело? Тогда подумай о детях. Ублюдок их не пожалеет.

Арно́ отвёл взгляд, но с места не сдвинулся. Я нетерпеливо нахмурился.

Настроение было отвратительным. Мало того, что наши учёные предсказывали снег. Третий раз за неделю – и это посреди лета. Ещё и сны сегодня снились один другого нелепее. Что-то про семиголовых крыс и падение трона. И всё это со мной в главной роли. Бред же!

А теперь ещё и это.

– Давай я просто подошлю убийц, – предложил кузен. – Прикончат её по-быстрому, и дело с концом…

– Ребёнка? Ты сдурел?

– Тогда Щелкунчика. – Выпрямившись, Арно прямо взглянул мне в глаза. – Давай убьём его.

Я стиснул зубы. Хорошо бы. Вот только нельзя. Никак.

– Сейчас не время, – процедил я. – Сначала мне надо…

– Да ты с ума уже сошёл с этим своим артефактом! – взорвался кузен. – Нет его, забудь! Нет и не будет. Пора уже смириться и успокоиться.

– Никогда, – прошипел я. – Никогда, слышишь? Пока сердце не вернётся в тронный зал Капита́ля, я не успокоюсь.

Несколько секунд мы с кузеном сверлили друг друга взглядами. Он отступил. Всегда отступал. А я, обогнув его, направился к выходу.

Пора было наведаться в мир великанов.

Глава 1

– Так, а ну отставить разговорчики! – гаркнула я, пресекая бесконечные перешёптывания. – Мне ни черта не слышно. Напомню: смысл сюрприза в том, чтобы выскочить неожиданно! А вас из подъезда слышно. И, Игорь, выключи мобильник! Твоё лицо видно с улицы!

Четверо парней скорчили недовольные физиономии, но замолчали. Комната погрузилась в тишину.

Нет, кажется, скрип входной двери мне всё же почудился. Для верности высунула нос в коридор, чтобы проверить. Пусто.

– Совсем немного осталось, потерпите, – прошептала я, снова прячась за дверью комнаты.

Возле меня качнулся воздушный шарик в форме Щелкунчика. И я, задорно улыбнувшись, ткнула его пальцем. Шарик дёрнулся и принялся медленно закручиваться вокруг своей оси. Кто бы знал, сколько сайтов я облазила, прежде чем нашла подходящий. Все были либо совершенно не такие, как надо, либо стоили как космос.

Но – спустя несколько дней поисков я, наконец, наткнулась на тот самый. В синем камзоле и с шапочкой. Именно тех цветов, которые были у костюма Славика в его первой школьной постановке. Именно тогда он решил стать известным актёром. Так и сказал, когда мы самозабвенно целовались, спрятавшись за кулисами: «Мари, я стану известным актёром, а ты будешь моей музой!»

Вот ведь ностальгия!

Именно поэтому я решила обставить сегодняшнюю вечеринку в стиле сказки про Щелкунчика. Кто-то скажет, по-детски. Но для меня и Славика эта история имела особое значение. Тогда началась его карьера. Тогда же начались наши отношения. Благодаря той сказке мы оказались там, где мы сейчас. И вместе.

Так что сегодня я прямо расстаралась. Выпросила у старой знакомой из театра списанные декорации с постановки. Сделала модель Щелкунчика из картона и клея ПВА. Зачем? Сама не поняла. Но шарик рано или поздно сдуется, а модель останется. Я же в неё душу вложила.

А ещё сделала костюм Мари из сказки. Вернее, попросту нашила на старенькое платье дешёвых кружев. Но, если не приглядываться, выглядело бомбически. Славик точно оценит. Он даже обращался ко мне, как к той героине. Мари. На французский манер. Словно я аристократка, а не Марьяна из посёлка городского типа.

И вот в этом самом костюме я уже битый час дожидалась возвращения своего парня с репетиции. Я и наши четверо друзей. И ещё квадратная модель Щелкунчика, стоявшая на накрытом к ужину столе.

– Может, хотя бы свет включим? – простонал Толя. – Ну сколько можно уже ждать?

– Марьяш, а может, он вообще домой сегодня не собирается? – предположил Миша, Славин лучший друг.

– Куда же ему ещё собираться? – отмахнулась я. – Подождите, у него репетиция закончилась всего час назад. Наверняка скоро будет!

– Идёт! – прошипел Игорь. Его задачей было стоять у окна, следить за дорожкой напротив подъезда и вовремя предупредить всех участников сюрприз-вечеринки о прибытии объекта. То есть, Славика. – Только что из такси вышел, и… – он резко закашлялся и как-то виновато обернулся ко мне.

Причину внезапного приступа кашля выяснять не стала. Жестом приказала всем затихнуть, и сама присела на корточки, прячась за шариком.

Как же я круто придумала! План нравился мне всё больше с каждой секундой. Славик снимет верхнюю одежду, зайдёт в комнату, включит свет. Увидит огромный шарик в форме Щелкунчика. Удивится. И тут шарик взлетит, а за ним я! С хлопушкой! И все наши общие друзья здесь же.

Все его начнут поздравлять. А я подойду последней и вручу сюрприз, на который копила столько месяцев. Конечно же, он обрадуется. И скажет, как сильно меня любит. И даже, возможно… Хотя нет, рано об этом думать. Нам же всего по двадцать два года… А с другой стороны, почему бы и нет? Женятся же люди и раньше. А мы вон живём вместе уже почти пять лет. Конечно же, он сделает мне предложение! Особенно теперь, когда, наконец, получил роль, и зарабатывать мы сможем уже вдвоём.

Со временем мы накопим на собственную квартиру – не всё же по съёмным жить. Нет, жильё должно быть своё. Вот и Славик так же говорил. А теперь и возможность будет. Надо же, он получил самую настоящую главную роль в постановке! Добился своего! А всё потому, что я в него верила. И все пять лет работала на двух работах. Чтобы он мог полностью посвятить себя репетициям и повышению мастерства. Какая же я молодец!..

Скрежет дверного замка прервал поток мыслей и заставил затаиться. Я закусила губу, чтобы сдержать радостное возбуждение. Но оно всё равно вырывалось, заставляя нетерпеливо раскачиваться вперёд и назад. В ожидании, когда дверь откроется, и…

– У нас есть часа два, – прозвучал родной голос. Мм, он лет с тринадцати вызывал у меня трепет. Как же я его любила! Вот только с кем он там разговаривал?

И совсем уж недоумение вызвало то, что ему ответил незнакомый женский голос:

– Тогда надо поторопиться, чтобы всё успеть!

Мозг переклинило. Успеть что? И тут же пришёл очевидный ответ. Уборка. Славик позвал уборщицу, чтобы убрать нашу квартиру. Конечно же, он заметил, как трудно мне справляться одной. На двух работах, плюс учёба на заочном, да ещё готовка и поддержание порядка в доме. Не удивительно, что он захотел мне помочь.

Какой же он у меня заботливый! Вот только жаль, что мы не согласовали наши сюрпризы. Выходит, что никакой уборки не получится. Тут ведь мы. Я и все его друзья.

Только сердце почему-то кольнуло. Как будто оно понимало больше, чем моя глупая влюблённая голова.

– Сними туфли, – послышался голос Славика. – Здесь чисто.

Тот факт, что с уборщицей мой парень общается на ты, стал неожиданностью. Как на это реагировать, я не знала. Вряд ли он раньше пользовался услугами клининга. Я бы заметила.

Может, однокурсница, решившая подзаработать денег? Вообще, очень хорошо её понимаю. Я тоже хваталась за любую работу. Аренда квартиры стоила недёшево.

– Ты такой правильный, – мурлыкнула девушка. – Это так заводит…

– Просто не хочу вытирать после тебя пол.

Куда Славик заводит однокурсницу и почему не хочет вытирать пол, раз уж они здесь именно за этим, мозг анализировать отказался. Нет, была какая-то мысль. Билась на периферии сознания загнанным зверем. Но я никак не могла её ухватить. А может, просто не хотела.

А боль в груди всё нарастала. Рёбра словно сдавило обручем, не позволяя вздохнуть.

Послышались влажные звуки, словно те двое в коридоре с наслаждением облизывали мороженое. Я бы тоже съела мороженое. Всё лучше, чем сидеть здесь, как идиотка, с воздушным шариком.

– С первого же гонорара я съеду от Марьяны, – простонал Слава. Но так громко, что слышно было всем в комнате.

– Тебе её не жалко? Бедняжка тебя любит.

– Мм, ревнуешь?

И снова звуки мороженого. Наверное, им двоим там очень вкусно.

Не в силах сдержать судорожный вздох, я запрокинула голову, уставившись в потолок. Не плакать. Только не плакать.

Если подумать, ситуация комичная. Что называется, лёгкий способ почувствовать себя героиней мелодрамы. А всего-то и надо было – соврать, что приду поздно. И отменить смену в баре. Почему же я никогда не делала этого раньше? А, точно. Доверие. Доверие и бесконечная любовь.

Смех да и только.

– Вовсе нет. Я просто подумала… Ах! Может, повременим?

– Мм? – Славин рот явно был чем-то занят. По крайней мере, ответить внятно он почему-то не смог.

– Давай лучше… Съездим в путешествие. А то когда твоя Марьяна съедет, все деньги пойдут на жильё.

– Хмм… – Он оторвался с влажным звуком. – И как я ей это объясню?

– Да как всегда. Скажешь, что театр едет на гастроли.

– Да ты коварная!

Послышался шелест одежды, и одновременно Слава толкнул дверь. То есть, формально толкнул не он, а спина девушки. Молодой. Стройной. Про лицо ничего не могла сказать, так как в этот самый момент Славик стягивал через её голову мягкий бежевый свитер. Но спина ничего такая. И бельё. Я себе такое позволить не могла.

Девушка, не поворачиваясь, сделала шаг в комнату. И вздрогнула, когда её спина столкнулась с шариком. Обернулась, вглядываясь в темноту. Вряд ли она могла что-то разглядеть после ярко освещённого коридора. Максимум отблески на фольге Щелкунчика.

– Слав… – Позвала она. – А что за гадость у тебя тут летает?

В этот момент я поняла, что в комнате тихо. По-настоящему тихо. Четверо парней, спрятавшихся по углам, даже дышать, кажется, перестали. Вот это я понимаю, конспирация! Молодцы!

Меня даже гордость наполнила. А ещё какой-то нездоровый оптимизм. Вообще необъяснимая штука. Меня словно шампанским изнутри накачали, и пузырьки рвались наружу неадекватным смехом. Но я держалась. Не зря же я убила неделю на планирование вечеринки. Этот сюрприз должен был запомниться надолго.

– Да что там может летать? – фыркнул Славик и щёлкнул выключателем. Комнату затопил яркий свет.

А дальше – как по сценарию.

Взлетает шарик.

За ним вскакиваю я.

– Сюрприз!

Мне нестройным хором вторят парни.

И хлопушка осыпает вошедшую пару конфетти.

Немая сцена вышла шикарной. В духе «к нам едет ревизор». Только в нашем случае он уже приехал. Я была за него. Во всяком случае, если судить по выражению лица Славы.

Оно было таким комично-вытянутым, что я не выдержала. Рассмеялась в голос. Прямо-таки согнулась пополам и принялась хохотать. Даже живот заболел. Смешно же! Как же смешно…

Жаль, никто не поддержал. Те двое, что только вошли, так и стояли с перекошенными лицами, а парни неловко переминались с ноги на ногу.

– Славик, ну я не могу! Ты бы видел своё лицо, – простонала я, вытирая слёзы. И некрасиво хрюкнула. Просто остановиться было невозможно. Давно я так не смеялась.

– А я тебе сюрприз приготовила, – продолжила я, слегка отдышавшись. – Вечеринка в честь получения первой главной роли. Я так за тебя рада! Ты долго к этому шёл.

В комнате висела гробовая тишина. Как будто все присутствующие превратились в восковые фигуры. Почти не дыша, они следили за мной. А я что? Не перебивают – и спасибо. Должна же я рассказать, как старалась.

– Смотри, Славик! – Я дёрнула шарик за нитку, и Щелкунчик послушно скользнул вниз. Затормозил и снова устремился вверх, натянув верёвочку. – Я нашла этот шарик через интернет. Не меньше сотни сайтов перерыла, пока отыскала подходящий костюм. Только представь: они все либо в зелёном, либо в красном продаются. Но ведь ты выступал именно в синем, помнишь?

Слава шумно сглотнул и сделал полшага вперёд, всё так же неловко сжимая в руке женский свитер. Я же отпустила шарик и развернулась, не глядя, как он врезается в потолок.

– А здесь у нас салаты. Канапе. И суши. – Я перечисляла, касаясь пальцами выставленных на столе блюд. – Пришлось обойтись без горячего, иначе при входе ты бы мог почувствовать запах, и сюрприз бы оказался испорчен. А я хотела сделать всё идеально. – Я резко обернулась, впиваясь взглядом в такие родные и знакомые глаза. – Мне ведь удалось тебя удивить, правда?

– Марьяш… – пробормотал он, делая ещё шаг вперёд. И словно только сейчас заметил, что в руке у него болтается свитер, а девушка рядом стоит в одном лифчике. Вздрогнув, он всунул одежду в руки гостьи и попытался приблизиться ко мне.

Я юркнула за стол. К счастью, мне хватило ума не придвигать его вплотную к стене, как предлагал Игорь.

– Представляешь, я даже склеила модель Щелкунчика, – широко улыбнулась я, поднимая картонную куклу. – И раскрасила в нужные цвета. Сначала думала, это на случай, если не найду шарик… А потом решила оставить. – Я улыбнулась ещё шире. – Ну не дура ли?

– Мари… – простонал Славик, обходя стол. Но я держала дистанцию.

– Знаешь, я даже рада, что сегодня сюрприз вышел двойным. Правда, рада. Кстати!

Я как раз поравнялась с полкой, где спрятала подарок. Поднявшись на цыпочки, я стянула с верхней полки два конвертика. Покрутила в руках, продолжая пятиться. Хмыкнула. Оглянулась на собранные чемоданы. И усмехнулась. Искренне так, по-доброму.

– Я приготовила тебе кое-что в честь такого случая. Помнишь, ты хотел съездить отдохнуть на неделю? Тут два билета. Правда, я хотела поехать с тобой, но раз такое дело…

Остановившись, я позволила себя догнать. Слава замер передо мной в нерешительности. Словно не понимал, что делать. Обнять? Поцеловать? Извиниться? Попытаться объяснить?

Жаль, ничего из этого было мне не интересно. Мысли о физическом контакте вызывали отвращение. Извинения были не нужны. А все оправдания, думаю, звучали бы как «театр едет на гастроли».

Я улыбнулась. И мягко впечатала конверты в Славину грудь. Ещё и ладошкой похлопала. Он, растерявшись, перехватил их и вгляделся. На лице мелькнуло удивление.

– Это… путёвки.

– Ага, путёвки, – легко согласилась я. – Скатайся со своей… Кстати, девушка, вас как зовут?

– Алина…

– Вот! Скатайтесь с Алиной. Она как раз хотела в путешествие. Свози девушку, не будь козлом.

– Мари… – пробормотал Слава с каким-то отчаянием.

Жаль, конечно, что за последние пять минут дар речи к нему так толком и не вернулся. Спишу это на великолепный сюрприз. Вот всегда знала, что главное – продуманность.

– Мишань, – позвала я. – Скажи, можно сегодня у тебя переночевать?

– Можно, – ответил Славин друг бесцветным голосом.

– Спасибо. – Я обернулась. – А то я, видишь ли, оказалась в несколько затруднительном положении… Долго объяснять.

Парень смотрел с каким-то бесконечно виноватым выражением лица. Неужели он знал? Надо же. Мог бы и предупредить… А, впрочем, так даже лучше.

Окинув прощальным взглядом комнату, пришла к выводу, что очень кстати упаковала вещи в поездку заранее. И по разным чемоданам. Осталось только забрать свой. Подхватить сумочку, где лежали деньги и документы… И модель Щелкунчика, пожалуй, стоит взять с собой. Всё ж таки несколько дней мастерила.

Глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь унять нестерпимую боль в груди. Не помогло.

– Ах да, вы ешьте, – спохватившись, я указала на стол. – Я полдня готовила. Не пропадать же добру.

И пошла к выходу. Чемодан катился следом с тихим дребезжанием. Колёсики давно разболтались, а у нас всё никак не хватало времени их починить.

Успела дойти до порога квартиры, когда из комнаты выскочил Славик.

– Мари, – позвал он. И столько отчаяния в голосе было, что я на миг притормозила. – А как же оплата аренды за этот месяц? Завтра хозяйка придёт за деньгами…

Прикрыла глаза. Медленный вдох. Медленный выдох. Сосчитать до десяти.

– Прощай, Славик.

Оказавшись на улице, попыталась вдохнуть полной грудью. Но снова потерпела неудачу. В груди болело так, что хотелось выть. Желательно, на луну.

– Марьяш, ты как? – Сзади подошёл Миша. И, судя по звуку шагов, остальные тоже. Только голос больше никто не подавал.

– В порядке. Спасибо вам за помощь, парни. Одна бы я не справилась. – Всхлипнув, я потёрла область груди. Как же больно. Вдобавок стало темнеть перед глазами. Слёзы, наверное… – А хороший сюрприз получился, правда?

– Марьяш, ты если надо… – Игорь замялся. – Поговорить там. Или что вам, девушкам, обычно надо… Ты скажи.

– Ничего не надо, спасибо. – Я улыбнулась. Какие же всё-таки хорошие у нас друзья. – Я только устала немного. Сейчас полежу минутку, и пойдём…

Последние слова бормотала уже падая вниз. Перед глазами потемнело. В груди словно взорвалось чёрное солнце. А вокруг раздавались крики.

Только слов я уже не могла разобрать…

Глава 2

– Мари? Мари, вы в порядке?

В сознание пробился обеспокоенный голос, вырывая из темноты. Застонав, я попыталась открыть глаза. Это удалось лишь с третьей попытки. Тела я вообще не чувствовала. Словно всё разом отказало.

– Где я? – проскрипела не своим голосом.

Надо мной раскинулся незнакомый потолок, выложенный резной плиткой. По краям его окаймляли широкие узорные плинтусы белого цвета. Ещё ниже шли бордовые обои. Тут же был обнаружен источник света – настенные бра.

И вот беда – источник света-то я нашла, а вот источник звука никак не обнаруживался.

– Вы дома, Мари! Ох, как же так… Вы не ушиблись? В порядке?

Дома? Нет, дома у меня такой обстановки точно не было. Ни дома в деревне, ни дома в съёмной комнате на окраине города. На больницу тоже не похоже. Да где же я?

– А вы кто? – задала новый вопрос. Глупо, конечно. Учитывая, что на первый незнакомец так толком и не ответил.

– Как? Разве вы меня не узнаёте?

Но на удивление в этот раз ответ оказался предельно очевидным. Я бы сказала, кристально ясным. Сразу всё встало на свои места. И одновременно пропала необходимость задавать дальнейшие вопросы.

Просто в поле зрения вплыл… Щелкунчик. Настоящий. Размером с меня. Деревянный, в бесячем синем костюмчике и в шапочке. Точно таких же, как надевал на ту злосчастную постановку Славик.

И вот это вот нечто жутко вращало глазами, шевелилось и даже произносило звуки.

Одним словом, сомнений не осталось. Я-таки угодила в дурку. В принципе, я даже не удивлена. После всех потрясений, случившихся за последние месяцы, это вполне ожидаемо.

А раз так, значит надо быть максимально дружелюбной. Правильно? Правильно. Этот Щелкунчик вполне может на самом деле оказаться каким-нибудь санитаром Колей. Но я узнаю об этом только когда пойду на поправку. А пока – улыбаемся и машем. Дружелюбие – на максимум. Оказываем содействие врачам.

– Конечно, узнаю́! – широко улыбнулась я. Ну, попыталась. Просто щёк я тоже не ощущала. – Вы Щелкунчик! Герой сказки Гофмана и балета Чайковского.

Собеседник как-то странно замялся. И неудивительно. Думаю, не каждый день санитара Колю называют Щелкунчиком. Ну что ж, это вообще-то не мои проблемы. Парень знал, куда шёл работать.

– Мари… – Деревянный гигант помялся. – Скажите, а… Что вы последнее помните?

Что я помню? Хороший вопрос. Помню дикую боль в груди после выходки Славы. Помню больницу. Обследования. Страшный диагноз. Злость. Принятие… Из последнего – помню странную постановку в местном ТЮЗе, на которую я притащила тот самый макет Щелкунчика. В бесячем синем костюмчике. И Деда Мороза, который потрясал посохом и грозился всех куда-то отправить. Вот и отправил, мда…

Нет, пожалуй, про Деда Мороза лучше промолчать. А то ещё сочтут окончательно поехавшей. Нет уж, спасибо. Им для постановки диагноза должно хватить и того, что я вижу Щелкунчика.

– Немного, – ответила я уклончиво. – А что произошло?

Да, пожалуй, этот вопрос меня интересовал даже сильнее, чем то, где я нахожусь, и кто мой собеседник.

– Вы… Только не переживайте, – проговорил Щелкунчик. И от его тона мне вдруг стало не по себе. Основательно так. – Видите ли… Вы случайно дотронулись до одной вещи… Трогать которую не стоило. И теперь вы как будто немного прокляты.

Мы помолчали. Щелкунчик потому, что ждал моей реакции. А я – потому, что подобные слова в моей голове никак не вязались с образом санитара Коли. Я, конечно, ни разу до сих пор не попадала в дурку… Но что-то мне подсказывало, что фразы типа «вас прокляли» – это больше из области эзотерики. И в официальных заведениях с ними как будто бы наоборот должны бороться.

– И что это за предмет? – поинтересовалась осторожно.

– Карманные часы моего д… Одного человека, – проговорил Щелкунчик. И я только сейчас отметила, что голос у него довольно приятный. Этакий бархатистый баритон. Успокаивающий, обволакивающий…

– А почему я не могу пошевелиться? – спросила невпопад. Просто этот момент правда волновал. Наверное, если бы меня спеленали в смирительную рубашку, я бы это чувствовала. А тут совсем по нулям. Как под анестезией лежу.

– Это сейчас пройдёт, – отозвался собеседник. – Я почти закончил.

Ну, закончил так закончил. Значит, можно расслабиться и подождать. А какой смысл переживать, раз всё равно никак не можешь повлиять на ситуацию?

– Удивительно, что вы вообще живы, – подал голос собеседник. – Такое мощное проклятье должно было… Впрочем, не важно. Вы живы, и это прекрасно. Значит, вы ещё сможете… – Он осёкся. Замолчал на несколько секунд, словно прислушиваясь. И, пробормотав какое-то ругательство, затараторил: – Мари, оцепенение скоро пройдёт, но сейчас нужно уходить…

– Как? – фыркнула я. – Я не могу шевелиться.

Щелкунчик в панике, насколько это вообще можно было судить по его неподвижному лицу, взглянул на дверь. И, что-то прошипев, бросился наутёк, грохоча деревянными ногами по полу.

– Стой, а как же я? – крикнула в пустоту.

Пустота не ответила.

А мгновение спустя я услышала звук открываемой двери.

Бежать было поздно. Даже если бы я в принципе могла бежать. В комнату входили люди. Я могла различить две пары ног. Одни шаги мягкие и лёгкие, другие – жёсткие и шаркающие. Не знаю, как объяснить.

– Проходите, господин Дроссельмейер, – послышался приятный женский голос. – Прошу вас поторопиться и не шуметь. Дети уже легли спать.

– Благодарю, мадам Штальбаум. – Мужской голос явно принадлежал немолодому мужчине.

Шаги прошаркали вглубь комнаты. Послышался шорох одежды. Из плюсов – меня пока не заметили. Из минусов – заметят точно. Попросту невозможно не заметить человеческое тело, валяющееся посреди комнаты.

– Ах, Мари снова бросила игрушку! – послышался слегка раздражённый женский голос. – Ума не приложу, что делать этой девочкой! Ей уже о замужестве думать пора, а она вечно в облаках витает. Иногда мне кажется, что ей семь, а не тринадцать.

Мужской голос пробормотал что-то невнятное. Вроде как согласился. А женские шаги направились в мою сторону. Вот-вот женщина заметит меня. И тогда наверняка вскрикнет и позовёт кого-то… Кого? Охрану? Врача? На врача я была согласна. Может, хоть он бы объяснил, что происходит с моим телом.

Увы, я не угадала. Ни по одному из пунктов. Подойдя ко мне, женщина вовсе не удивилась. А попросту остановилась и… Склонилась надо мной.

Вы когда-нибудь задумывались, как чувствует себя хомячок, которого внезапно решает подержать хозяин? Поверьте, ничего хорошего он не чувствует. Потому что вот сейчас надо мной склонялась женщина, по сравнению с которой я казалась именно хомячком. Маленьким и совершенно беспомощным.

Как я не заорала – ума не приложу. Потому что в момент, когда меня подхватила гигантская рука, я ощутила все возможные спектры эмоций. От страха до леденящего ужаса.

А потом вспомнила, что я, скорее всего, нахожусь в психбольнице, и всё это мне просто снится. И внезапно успокоилась.

Ну, подумаешь, гигантские люди. Что я, аниме, что ли, не смотрела? Если они сейчас внезапно не решат меня съесть, то и беспокоиться не о чем. Правильно? Правильно.

Со всё возрастающим любопытством я разглядывала комнату с нового ракурса. Теперь у меня появилась возможность в полной мере оценить её размеры. Ведь когда ты лежишь на полу и смотришь в потолок, разглядеть что-то очень сложно. А сейчас…

В глаза бросился большой стол, укрытый белоснежной скатертью. Стоящие кругом стулья. По ощущениям, на каждом из таких можно было бы устроить танцпол, согнать пару десятков человек, и никто бы не упал. И, конечно, ёлка. Гигантская зелёная красавица. Я никогда не видела небоскрёбов, но была уверена: по высоте они именно такие.

Пока я восхищённо разглядывала интерьер, шаркающие шаги замерли. Послышалось кряхтение, словно кто-то сильно пожилой наклонялся за мелким предметом.

– А вот и они, госпожа Штальбаум, – проговорил невидимый собеседник. Невидимый не потому, что прозрачный. Просто меня саму держали так, что я смотрела в противоположную сторону. – Хорошо, что я за ними вернулся. Было бы обидно, если бы их кто-то…

Мужчина осёкся. Повисла напряжённая пауза, в течение которой я завистливо косилась на пятиконечную звезду, украшавшую верхушку ёлки. Вот всегда мечтала именно о звезде. Но дома всегда находились только шпили. Два на выбор: голубой и красненький. А тут – звезда. Да ещё такая красивая, жёлтенькая.

– Мадам Штальбаум, – проговорил мужчина вкрадчиво. – Вы позволите забрать до утра эту куклу? Я бы очень хотел посмотреть, как она устроена.

– Как устроена? – рассеянно переспросила женщина.

В следующую секунду я взмыла вверх. И, вот честно, американские горки отдыхают! Я ни разу на них не каталась, но более чем уверена, что вот сейчас было круче.

А женщина тем временем покрутила меня, подержала вниз головой, заглянула в глаза и, кажется, под юбку, и уточнила:

– А что здесь проверять? Кукла как кукла. Балерина на постаменте.

Ах, то есть, это я и есть забытая игрушка? Занятно. Выходит, я кукла, которая принадлежит какой-то Мари, вечно витающей в облаках. Вот только… Что-то не сходилось.

Точно! Ведь огромный деревянный Щелкунчик (не такой уж и огромный, как выяснилось) называл меня саму Мари.

Странно это всё…

– Мне только посмотреть. – Мужской голос звучал уже ближе. – Обещаю, что верну куклу завтра же утром.

Теперь я ухнула вниз. Ну настоящий аттракцион! Полный восторг!

Вдобавок теперь меня держали так, что я могла разглядеть мужчину. И страшен же он был! Сам сгорбленный, сморщенный. Один глаз скрыт чёрной повязкой, как у пирата. И нос огромный. Больше всего он напоминал классическую Бабу Ягу в мужском обличье.

И вот этот сморщенный старичок очень хищно косился на меня. Так, что мне даже захотелось спрятаться за спину державшей меня женщины.

И, кажется, она читала мои мысли. Потому что в следующую секунду мадам Штальбаум задвинула меня за спину.

– Боюсь, господин Дроссельмейер, вам пора. – Её голос звучал мягко, но непреклонно. – Насчёт игрушки сможете договориться утром лично с Марихен. Приходите после завтрака. А пока я её оставлю здесь.

С этими словами я снова взмыла вверх и приземлилась вертикально… На полку. Самую настоящую полку в шкафу. А следом хлопнула стеклянная дверца и щёлкнул замочек.

– Прошу прощения за грубость, мадам Штальбаум, – поклонился старик. – Конечно же, я приду к вам утром.

Женщина величественно кивнула и направилась к выходу из комнаты в сопровождении гостя. Уже на пороге старик обернулся и бросил на меня ещё один взгляд, от которого мне резко стало не по себе.

Стоя на полке, я поражалась силе собственного воображения. Это ведь надо – выдумать в таких подробностях целый сказочный мир! То есть, конечно, я его вовсе не выдумала – на картинках в книжке всё выглядело очень похоже, но… Сейчас я словно находилась в виртуальной реальности!

Очень круто.

Конечно, если забыть о том факте, что я вообще-то отдыхаю в психлечебнице. Кстати, где там санитар Коля в образе Щелкунчика? Гиганты, которых он так боялся, уже ушли…

Нет, на самом деле, я очень хорошо понимала, почему так вышло. Вся моя недолгая жизнь покатилась в бездну именно с момента, когда я вызвалась играть Мари в той школьной постановке.

В своё оправдание скажу, что мне было тринадцать лет. Мы тогда ставили что-то вроде балета, а я так любила танцевать! И Славика. Пожалуй, Славика больше.

Да, думаю, если бы не было долгих репетиций и публичного показа, мы бы так и не сошлись. Но – вышло как вышло. Всё началось со Щелкунчика.

И закончилось, как ни иронично, им же.

После той некрасивой сцены измены на вечеринке я впервые в жизни упала в обморок. И Славины друзья довезли меня до больницы. А Игорь даже сохранил мою картонную модель Щелкунчика. Не знаю, зачем.

Несколько месяцев эта картонная модель стояла на окне моей новой съёмной комнаты. И, кажется, видела все грани моего падения. Отрицание, когда мне впервые сообщили диагноз. Гнев на Славу – правда, запоздалый. Депрессия, когда мне не хотелось делать вообще ничего. Торг, когда я пыталась узнать, не возьмут ли меня в программу по пересадке органов… И принятие. Полное и безоговорочное.

В конце концов, какой смысл расстраиваться, если остаток жизни можно провести намного интереснее. Правильно? Правильно.

Так что решение впервые за девять лет сыграть роль в театральной постановке было не случайным. И когда мне позвонила знакомая, та самая, которая передавала старые декорации для злополучной вечеринки, и попросила её подменить на позднем новогоднем утреннике, я не колебалась. Особенно порадовало то, что мне предстояло исполнить именно роль Мари. А у меня так удачно оказалась под рукой модель Щелкунчика и даже костюм. Удивительное совпадение. И очень символичное. Как будто сама вселенная убеждала меня поставить, наконец, точку в этой истории.

О, точку я и в самом деле поставила. Если судить по тому, что в итоге оказалась непонятно где и даже пошевелиться не могу.

А ведь как хорошо всё начиналось!

В театр я шла в радостном предвкушении. Знакомая утверждала, что режиссёр молод и подаёт надежды… Увы, какие именно надежды он подаёт и кому, осталось неясно. Потому что то, что происходило сегодня утром в ТЮЗе, назвать спектаклем мог разве что человек с очень хорошей фантазией.

Постановка вышла… Занимательной. Красочной. Интерактивной. Да, интерактивной – хорошее слово. Дети, сидевшие в зале, кидались в актёров попкорном. Актёры, украдкой, кидали попкорн обратно. Ну ладно, кидала только я. Но ведь весело же!

Правда, когда один из кусочков сладкой кукурузы угодил в раскрытый рот какой-то мамаши, пришлось остановиться. Но безумие, в отличие от меня, останавливаться не желало. Оно крепчало.

После проваленного спектакля нами, то есть актёрами, была обнаружена поваленная ёлка. Как будто её подрала когтями стая диких котов. А дальше начался сущий дурдом.

Стоило нам дружной гурьбой ввалиться в гримёрку и рассесться кто куда, как дверь распахнулась, и к нам вошёл мужик. Настоящий мужик в костюме деда Мороза. В женскую гримёрку.

Ладно, вру. Не сразу он вошёл. Кто-то к этому моменту даже успел выпить вина. Я бы тоже выпила, но, увы, сердце. И вот, стоим мы кто где. Кто-то почти уже разделся, кто-то смыл половину макияжа, а одна девушка вообще уснула… И тут распахивается дверь и вваливается Дед Мороз!

Я едва дар речи не потеряла… То есть, не потеряла, конечно, но могла бы. Просто этот мужик, он ну очень реальным казался. И когда он начал что-то гневно вещать про испорченные сказочные ценности, мне даже стало чуточку стыдно. Хотя, конечно, вопросы здесь не ко мне, а к режиссёру. Но видели-то дети именно нас.

В принципе, я начинаю догадываться, почему та знакомая решила отказаться от участия. Она явно что-то знала. Мне же выдала всего лишь список реплик. Я даже ни на одну репетицию не успела попасть…

Так вот, возвращаясь к Деду Морозу. Мужик был зол. Просто невероятно зол. А потом… Вот я так и непоняла, что произошло. Он вдруг обвинил во всех грехах именно нас, хрупких женщин. В лучших традициях сильных мужиков, честное слово! А потом перешёл на какой-то совсем уж пафосный слог.

Всё, дальше помню только снег, холод и темноту.

И слова, набатом отдающиеся в голове:

– Коли сказки волшебные испортите, так ледяными глыбами и останетесь!

От воспоминания по спине пробежали мурашки.

Если так задуматься… Что, если психбольница и ни при чём? Нет, мысль, конечно, дикая. Но что если тот странный дед в самом деле закинул меня в сказку? Уж очень это всё реально выглядело.

Я поёжилась.

И едва не завопила от восторга. Я наконец могла двигаться! Совсем немного, но могла!

Так, первым делом нужно попытаться осмотреться.

Я с каким-то тягучим скрежетом повернула голову влево. Медленно и совсем немного. В поле зрения вплыли куклы. Примерно моего роста. Одетые в нарядные платьица. Застывшие неподвижными статуэтками.

Скосив глаза, понаблюдала за изящными, но, увы, безжизненными фигурами. И принялась с тем же скрежетом поворачивать голову в другую сторону.

И вот тут меня ожидал сюрприз.

На меня в упор смотрел незнакомый мужчина.

Глава 3

Вообще, встретить живого человека моего размера – ну, может, немного повыше – оказалось неожиданно. Я-то уже привыкла к мысли, что люди здесь гиганты, а нет, гляди ж ты…

Мужчина стоял, прислонившись плечом к стеклянной поверхности дверцы шкафа и разглядывал меня с въедливым любопытством. Сам он напоминал какого-то местного рокера на минималках. Хищное лицо, бритые виски, небрежно зачёсанные назад тёмно-русые волосы. В левом ухе блеснула серьга в форме колечка. Заметив, что я на него смотрю, незнакомец широко ухмыльнулся и, оттолкнувшись плечом, ленивой походкой направился ко мне.

– Значит, вот ты какая, – протянул он, вглядываясь в мою фигуру. – Чистая душой дурочка, играющая в игрушки.

Так, вот это я что-то не поняла наезда. А с другой стороны – чего я ждала от незнакомца? Меня не так давно предал самый близкий человек, а тут незнакомый мужик. Как будто мне есть дело до его мнения.

– А что плохого в игрушках? – хмыкнула я. До сих пор не могла понять, каким образом с моих губ срываются звуки, тогда как сами губы остаются неподвижными. – Молчаливые, красивые. Не хамят, опять же.

Брови незнакомца насмешливо изогнулись.

– Прошу прощения, если был груб, – ухмыльнулся он, обходя меня по кругу. – Надеюсь, я вас не обидел?

– Поверьте, это не так просто, как кажется, – проворковала я.

Меня уже начинал разбирать смех. Настолько нелепой была ситуация. Я стою на полке и не могу пошевелиться. Передо мной на этой же полке стоит живой человек и пытается острить. Ха! Да я мастер спорта по сарказму и чёрному юмору. Это он меня сейчас задеть пытался? Не выйдет, дорогой мой… Человек.

Мысленно закатив глаза, я откинула лишние мысли и переключила внимание на собственное тело. Насколько я могла судить, я застыла в позе балерины: руки подняты над головой, одна нога отведена назад. Как я не падала в этом положении, ума не приложу. Хотя… Кажется, вторая нога оказалась то ли воткнута, то ли впаяна во что-то. Да уж, неловкость – моё второе имя.

Незнакомец тем временем продолжал обходить меня по кругу. При этом какое-то повышенное внимание уделял фигуре и общему наряду. И вот как бы я ни хотела его игнорировать – а взгляд так и возвращался к сверкавшим из-под тёмных бровей глазам.

– Ты чем платить собираешься? – не выдержала я. Ну бесит же!

– За что? – Кажется, он растерялся. Застыл и, слегка нахмурившись, уставился на меня.

– За просмотр, – отрезала я.

Наши взгляды схлестнулись. Я старалась подавить раздражение. А он как будто чего-то не понимал. Прищурился, смерил очередным оценивающим взглядом. Склонил голову. И шагнул ближе, пристально вглядываясь в моё лицо.

– Тебе точно тринадцать лет? – прошептал он.

– Мне? – Теперь уже я растерялась. – Нет, конечно.

– А сколько?

Я часто заморгала. Ну, заморгала бы, если бы могла. Странные ощущения. Я как будто что-то делаю, но в восприятии тела ничего не меняется.

– Мне… Эмм… А вот невежливо задавать девушке такие вопросы! – наконец отмерла я.

Незнакомец оскалился и приблизился вплотную. Глаза его хищно блеснули, и я вдруг смогла разглядеть, что они серые. Что странно, поскольку он стоял спиной к стеклу, откуда падало освещение. Может, за моей спиной зеркало?

Кстати, зеркало!

Моментально потеряв интерес к стоящему передо мной незнакомцу, я принялась медленно разворачивать голову. К счастью, с этим движением я уже освоилась.

– Эй, куда! – нахмурился он и совершенно без усилий снова повернул моё лицо к себе. – Я ещё не договорил.

И вот я хотела возмутиться, но в последний момент в поле зрения что-то мелькнуло, и я замерла. Всё тело сковал ужас. Ни пошевелиться, ни двинуться. Я и до этого-то не то чтобы много шевелилась, но посыл понятен.

– Скажи, пожалуйста, – прошептала я на грани слышимости. – Мне показалось или…

Не показалось. Секунду спустя из-за плеча мужчины выглянула крысиная морда. Или мышиная – кто их тут разберёт. Проблема в том, что грызун был вполне нормального размера. По сравнению с людьми-гигантами, конечно. А по сравнению со мной – как крупный дог.

Завопив от ужаса, я дёрнулась всем телом. Послышался хруст, скрежет, и я начала заваливаться назад. Похоже, чем бы я там ни была приклеена к подставке, я это крепление попросту выломала. Даже не ожидала, что это вообще возможно. И того, что тело резко обретёт подвижность – тоже.

Пришла в себя, сидящей на полу. Где-то в голове промелькнуло понимание, что всплеск адреналина наконец вернул контроль над собственным телом. Ну, либо на меня наконец подействовало заклинание Щелкунчика. Возможно, всё вместе.

– И что это было?

Напротив меня, примостившись на корточках, сидел тот самый тип. И продолжал всё так же пристально разглядывать. Как будто я зверушка какая. Жаль, сил злиться попросту не было.

– Мне… Показалось… – Я шумно сглотнула и осторожно огляделась по сторонам. Нет, никого не было. Ни мышей, ни крыс. Никого. – Что я увидела крупного грызуна.

– Правда? – расплылся в ухмылке незнакомец. – Ты боишься мышей?

Я поёжилась. Вообще, боюсь – это слабо сказано. Скорее прихожу в ужас, смертельно пугаюсь и кричу от ужаса. Вот как сейчас вот.

– Разве это смешно? – буркнула я. – Все чего-то боятся.

– Не смешно, – фыркнул мужчина и, подавшись вперёд, приподнял моё лицо за подбородок. – Это даже в чём-то мило. Какая забавная куколка. Пожалуй, стоит за тобой ещё понаблюдать.

Послышался шорох, и я вздрогнула. Мыши?

А мужчина нахмурился и, отстранившись, легко поднялся на ноги.

– Потом, – кивнул он. – Пока что мне пора. Сюда идёт ваш кавалер, мадемуазель Штальбаум. – Слово «кавалер» он выплюнул с какой-то нечеловеческой ненавистью. Или мне показалось?

С этими словами он скользнул за ближайшую статуэтку, которыми была уставлена вся полка, и исчез из виду.

А я, обернувшись, в самом деле заметила зеркало. Что ж, отличный повод рассмотреть себя.

Ну что я могу сказать? Я выглядела… Мило. Утончённо. Женственно. Из плюсов – моя светлая от природы кожа стала фарфоровой. Из минусов… Ну, в общем, фарфоровой она стала в прямом смысле этого слова. К коже прилагались изящная причёска, короткое белое платье с пачкой и пуанты. Всё из фарфора. Ах, и ещё немного дальше виднелся постамент в виде небольшого камня, от которого я только что умудрилась весьма успешно отломаться.

Мда… Попала так попала. Нет, у меня внутри ещё теплилась надежда, что всё это – лишь результат наркотического сна, а сама я благополучно валяюсь в местной психушке… Но чем дальше, тем больше я в этом сомневалась. Ну не способно моё воображение на подобные выверты. Не способно.

От созерцания себя отвлёк очередной шорох.

Вздрогнув, я обернулась на звук и вгляделась в полумрак. Между выставленных рядком фигурок различить что-либо было почти невозможно. Но я тешила себя надеждой, что это не крыса. Что грызун мне всего лишь померещился, и я в ближайшее время с ними больше не столкнусь. Ну пожалуйста!

Наивная надежда, согласна. Учитывая, в какой сказке я оказалась. Но у Марихен, помнится, был благородный и надёжный защитник. Так что, пока я на её месте, меня вроде как есть кому ограждать от крыс. Осталось только его дождаться.

Словно в ответ на мои мысли, фигурки раздвинулись, и на открытое пространство вышел Щелкунчик. Как говорится, «вспомнишь солнышко – вот и лучик». И деревянный принц именно так и выглядел. Едва не сиял от гордости.

– Добрый вечер. – Я склонила голову, припоминая, что Щелкунчик обращался ко мне на вы. – У вас хорошие новости?

– О, Мари! – Он воздел руки. – Я счастлив видеть вас в добром здравии!

Спорное утверждение, ну да ладно…

– Да, к счастью, я могу шевелиться, – хмыкнула я. – Теперь вы мне расскажете, что происходит?

– Обязательно! – Деревянный принц потешно закивал. – Но только позже! Нам пора уходить: дядя скоро вернётся!

– Разве это плохо? – нахмурилась я. – Вы с ним не ладите?

Кажется, в оригинальной сказке Дроссельмейер был первым, кто способствовал воссоединению собственного племянника и Марихен. Подарил деревянного Щелкунчика и чудесный замок. Рассказал сказку про доблестного героя, спасшего принцессу. Вызвал восхищение, жалость и желание спасти… Одним словом, обработал девочку по полной. Даже добавить нечего.

На месте тринадцатилетней Марихен я бы, может, тоже влюбилась. Только мне уже давно не тринадцать. А после истории со Славой я вообще вряд ли когда-то снова смогу любить.

– Не то чтобы не ладим… – Щелкунчик замялся. – Скорее, имеем разные взгляды.

– На что?

– На предназначение! – отрезал он. И, явно решив, что разговор окончен, схватил меня за запястье и поволок к дальнему углу полки.

– Эй, стой! – Разумеется, я принялась упираться. – Ты объяснишь, куда мы идём? – Нет, очевидно же, что не объяснит… – А меня спросить? А…

Мы уже скрылись за фигурами игрушек. Перед лицом мелькали безжизненные лица. А меня с каждым шагом шатало всё сильнее. Вот перед глазами потемнело, и я стала оседать. Чёрт, кажется, это начинает входить в привычку.

Приходила в себя, лёжа в том же месте. В дальнем углу полки, между фигурками.

А рядом со мной на постаменте, к которому я крепилась ещё недавно, сидел мрачный Щелкунчик. Как я поняла, что он мрачный? В основном, из-за позы. Ну и каким-то шестым чувством ещё. От него буквально волнами исходило раздражение.

– Что произошло? – нахмурилась я, принимая сидячее положение.

– Скажи мне, Мари… – проникновенно начал Щелкунчик. Надо же, мы уже на ты… – Ты сошла с постамента до или после того, как вернула подвижность?

– Ну… – Вспомнив, как падала при виде грызуна, я отвела глаза. – Думаю, до.

– Всё ясно, – процедил собеседник. – Тогда у меня второй вопрос: кто потащит этот камень?

Он пнул пяткой постамент. Тот ответил гулким звуком. А я с любопытством уставилась на каменюку.

– А зачем его куда-то тащить? – поинтересовалась я.

– Зачем? Ты спрашиваешь, зачем? – Щелкунчик всплеснул руками. Выглядело комично. – Да ни за чем! Просто ты вытащила ногу до того, как она стала полностью подвижной!

– И?

– И часть твоей ноги осталась там!

Вздрогнув, я уставилась на пуанты. После пристального осмотра, что было нелегко при таком скудном освещении, на одной из них обнаружился скол. Крошечный. Из разряда тех, которые я бы ни за что не заметила, если бы не сказали.

– Так… – глубокомысленно протянула я. – И… Что?

– А то, что теперь тебе придётся таскать с собой весь камень! Там ведь часть тебя! – Щелкунчик закатил глаза. На деревянном лице это выглядело откровенно жутковато.

– Ну-у… – я поёжилась. – Мне эта часть не то чтобы прямо нужна. Давай, может оставим?

– Ещё как нужна! – отрезал он. – Ты не понимаешь, это ведь магия! Ты теперь от этого камня даже отойти не сможешь. Каждый раз будешь лишаться чувств, как вот только что.

Лишаться чувств не хотелось. Но таскать с собой огромную каменюку не хотелось тоже.

– Так, а что если подковырнуть? – предложила я.

– Камень?

– Ногу! То есть, этот… – я пошевелила ногой, демонстрируя место скола.

Щелкунчик снова закатил глаза. Вот же… Ещё пару раз так сделает – и я сегодня точно не усну.

Но додумать мысль мне не дали. Мой собеседник вдруг напрягся, повернув голову в сторону дверцы шкафа. А через несколько секунд я услышала, как кто-то входит в комнату.

Витиевато выругавшись, Щелкунчик принялся затравленно озираться. Я же с каким-то флегматичным любопытством наблюдала за его действиями. Страх принца был мне непонятен.

– Опять сбежишь? – поинтересовалась я, глядя на суетящегося Щелкунчика. Он крутился вокруг своей оси, лишь чудом не сбивая статуэтки. Как будто выискивал, в какую щель нырнуть.

От моего вопроса он замер и медленно повернулся ко мне.

– А это мысль… – пробормотал он и, подскочив ко мне, рывком поднял на ноги. – Переодевайся!

– Во что? – Я демонстративно развела руки, показывая, что одежда моя вообще-то не снимается. Пачка была такой же фарфоровой, как и всё остальное и, боюсь, с точки зрения магии тоже считалась частью тела. В том смысле, что без неё я далеко не уйду.

– Да во что угодно! – принц обвёл жестом стоявших тут же кукол. – Прояви фантазию, ты же женщина!

С этими словами он прижался к стенке шкафа и… в самом деле просочился в какую-то щель. И тут же я поняла причину его негодования. Если я с юбкой в эту щель ещё протискивалась, что широкий камень – никак. Да уж. И что делать?

Каким-то образом настроение Щелкунчика передалось мне, и я зашарила взглядом по куклам. И, как назло, ничего подходящего действительно не находилось.

А тем временем из-за дверцы послышалось какое-то механическое шебуршание. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это кто-то ковыряется отмычкой в замке. Ну как, кто-то? Очень даже понятно, кто именно.

Резко выдохнув, я закрутилась на месте, в точности повторяя недавние действия Щелкунчика. Только искала не куда спрятаться, а во что одеться. Увы, ничего не находилось. Куда ни глянь, везде только куклы. И все либо цельные, как я, либо одеты в маленькие платья, застёгнутые на крошечные пуговички. Возиться с застёжками, проверяя, насколько восстановилась мелкая моторика, не хотелось. Да и времени бы это заняло вагон. Я уж молчу о том, сколько подозрений возникнет у дяди, когда он обнаружит на полке раздетую куклу. А рядом меня в её одежде и с камнем.

– Думай, Марьяна, думай…

Но ни одной мысли в голову не приходило. Время утекало. Металлические звуки становились настойчивее. Куклы стояли, сидели и лежали… Стоп, лежали?

Резко замерев, я уставилась на игрушечную кровать. Где возлежала особенно очаровательная куколка. В игрушечном платьице. На игрушечной подушечке. Под игрушечным одеяльцем.

– Прошу прощения за грубость, – пробормотала я, сдёргивая с куклы покрывало. Беленькое, с кружевами. – И вот это ещё. Благодарю.

Напоследок я стянула с головы куколки розовую ленту. Тот факт, что куклы не отвечали, меня не смущал. Вежливость всё равно лишней не будет.

Лентой я наскоро перемотала постамент, чтобы было за что держать. К слову, он оказался полым. К тому же, имел сквозное отверстие. Как раз из него я так неаккуратно выдернула ногу.

Зафиксировав каменюку, я перевернула её плоской стороной вверх, накинула сверху белое покрывало и опустилась на пол, держа постамент двумя руками над головой. Ровно в этот момент дверцы распахнулись, и в шкаф просунул нос Дроссельмейер.

Я замерла и зажмурилась, стараясь не шевелиться. Даже дышала через раз. Вспоминала при этом, как ни странно, Славу. Однажды, после особенно удачного прогона, он решил поделиться со мной и своими друзьями секретами собственного мастерства.

На вопрос о том, как ему удаётся настолько хорошо вживаться в роль, Славик отхлебнул пива и наставительно произнёс: «Я никогда не играю. Я просто становлюсь своим персонажем. Срастаюсь с ним мысленно и духовно».

Мда. Если вспомнить, в тот раз он, кажется, становился говорящим деревом. «Зато не каким-нибудь, а дубом!», – восклицал Слава, когда его об этом спрашивали. Короче, дуб дубом, а самомнение с баобаб.

Так вот, сейчас я изо всех сил старалась вспомнить заветы бывшего и стать столом. Низким столом, накрытым белоснежной скатертью. Сидела в позе лотоса, держала постамент в одеялом и мысленно повторяла: «Я стол, я стол»… И на удивление, это сработало.

– Вот же поганец, – прошипел дядя Щелкунчика и принялся по одной снимать с полки кукол. – Не та… Не та… Неужели правда ушёл?

И вот я знала явно меньше, чем деревянный принц, но прямо сейчас даже мне казалось очевидным: попадаться этому человеку не стоит. Ой, не на чай он меня собрался пригласить.

Бормотание не прекращалось. Но в какой-то момент звук изменился. Стал… свободнее, что ли? И лишь когда на край импровизированной скатерти упал луч света, я поняла, что произошло. Этот человек попросту снял с полки все куклы до единой. Осталась мебель.

По телу разлился чистый ужас. Вот сейчас он приглядится – и всё! Обнаружит. Заберёт с собой. И… Что он там говорил? Разберёт, чтобы разобраться, как я устроена? Я не хочу!

Размышляя, бежать или замереть, я не сразу услышала новые звуки. Какой-то шелест. Словно на пол равномерно сыпалась мелкая крупа. И ещё какой-то тонкий звук на грани слышимости. Словно короткие посвисты. Или пиликанье. Нет, скорее писк.

– Ах вы паршивцы! – выругался старик, отворачиваясь.

Стоп, писк?

Здесь крысы?

Напрочь забыв об опасности, я дёрнулась, вцепилась в ленту, связывавшую каменюку, и завопила. Почти. Я уже успела набрать воздуха. Зажмуриться… Не успела только издать ни звука.

Рот плотно закрыла чья-то широкая ладонь.

Глава 4

За моей спиной кто-то был. Этот кто-то подкрался незаметно, и сейчас зажимал мне рот ладонью. Тёплой. Твёрдой. И совершенно точно не деревянной.

Неужели, похищение?

Забившись в чужих руках, я попыталась высвободиться. Но не тут-то было. К руке, зажимающей рот, присоединилась вторая, крепко обхватив поперёк груди.

Изловчившись, я открыла рот и вцепилась зубами в мужскую ладонь. Вернее, в палец, так неудачно оказавшийся напротив моих губ. И сама же удивилась, запоздало вспомнив, что рот у меня вообще-то не открывался. А вот поди ж ты – и открылся, и сомкнулся острыми фарфоровыми зубками на руке похитителя.

К чести незнакомца, он не заорал. Выругался – да. Причём изящно так, с выдумкой. В очередной раз подтверждая, что происходящее мне не снится. Нет, я таких выражений точно не знала.

– Ты что творишь? – прошипели мне в ухо. – Или, правда, к этомузахотела? Знаешь, что он с тобой сделает?

Я активно замотала головой. Нет, к «этому» я тоже не хотела. Но, если выбирать из двух зол… То я бы всё-таки предпочла, чтобы меня отпустили.

Именно это я и попыталась выразить, завозившись на месте. А самое удивительное, что меня, кажется, поняли.

– Кричать будешь?

Я снова замотала головой. При этом старалась сосредоточиться на шёпоте, а не на доносившемся откуда-то снизу писке. Если не думать о крысах, то их как будто бы и нет.

– Вот и умница.

От моего лица медленно убрали руку. Очень медленно и очень плавно, словно готовясь в любой момент снова зажать рот скандальной девице.

Но кричать я не спешила. Вместо этого я, извернувшись, уставилась на незнакомца.

Оп-па! А незнакомец-то оказался знакомым. Вернее, он по-прежнему оставался незнакомцем, но… Тьфу ты, запуталась. Короче, это оказался тот самый мужчина, который уже приходил на меня посмотреть, но так ничего путного в тот раз и не сказал. Кстати, по размерам он был шире меня в плечах раза в два. Как только уместился под «столом»?

– Принёс оплату за просмотр? – прошипела я, сверля его взглядом.

Серые глаза недобро сощурились.

– Пришёл тебя, болезная, вытащить. Жалко стало.

Фыркнув, я пожала плечами и снова развернулась вперёд. Протянула руку, чтобы отодвинуть скатерть. Камень угрожающе накренился, но мужчина поспешил его поймать и придержать. Я только и успела вздрогнуть. А убедившись, что нашей маскировке ничто не угрожает, нервно облизнула губы, ухватилась за ткань и приподняла.

Дроссельмейер на нас не смотрел. Он взгромоздился на один из стульев и отбивался от чего-то на полу.

И я даже думать не хотела, от чего именно. Оставалось только радоваться, что с верхней полки, на которой мы стояли, пола видно не было.

– Надо выбираться, – горячее дыхание на коже заставило поёжиться.

– Как именно? – уточнила, не оборачиваясь. – Мы же на верхней полке. А в щель в стенке я не пролезу.

Вернее, не пролезет камень, но там как бы часть меня, так что формально это тоже немножечко я.

Незнакомец посмотрел с явным недоверием. Ну да, понимаю. По размеру я раза в два у́же него, и сложно предположить, что там, где пролезает здоровый мужчина, не поместится субтильная девушка.

– У меня таз широкий, – мило улыбнулась я. Широкой была конкретно юбка, но уточнять я не стала.

– Женщины… – он страдальчески закатил глаза и пожал плечами. – Значит, полезем через крышу.

– Крышу чего? – озадачилась я.

– Шкафа, разумеется. Давай, куколка, двигай свой широкий таз к стене.

Я поджала губы, пряча усмешку. Вот запомнит же теперь, зараза.

Мы пятились к стене, продолжая держать камень как столешницу. И вот я была искренне рада, что Дроссельмейер оказался занят. Потому что сейчас мы, выражаясь языком Славика, мысленно сливались с черепашкой. По крайней мере, примерно так это и выглядело: по полке медленно полз укрытый скатертью камень, из-под которого поочерёдно высовывались четыре ноги. Руками мы держали маскировку.

Лишь добравшись до стены, мы наконец смогли разогнуться. Осторожно выглянув из-за покачивающейся на петлях дверце, мужчина коротко кивнул, подтверждая, что нас не видно.

После чего попросту поднял внушительных размеров игрушечную кровать, развернул и прислонил к стене на манер лестницы. Взобрался повыше и, уперевшись руками, приподнял верхушку шкафа.

Вернее, это мне в первый момент так показалось. На деле всё оказалось намного прозаичнее: в крыше был люк. Для чего его там сделали, я не имею понятия. Но, подозреваю, что именно через него незнакомец изначально и проник на полку. Почему-то не вязался у меня его образ с пролезанием сквозь щели.

– Вот, сюда пройдёт даже твой широкий таз, – хмыкнул он, спрыгивая обратно на полку. – Залезай.

Кивнув, я примерилась к дырке в потолке. Вроде, несложно. Вот только как быть с камнем?

– Сможешь забрать постамент? – попросила я. – Боюсь, с ним в руках я не взберусь, а бросать жалко.

На меня очень выразительно посмотрели.

– А попозже вернуться за этим камнем мы не можем? – вкрадчиво поинтересовался незнакомец.

– Да как скажешь. – Я пожала плечами и с лёгкостью взобралась по приставленной в стенке кровати. И лишь оказавшись на верхушке шкафа, всунула голову обратно, пронаблюдала, как он ставит постель обратно к стене, и добавила:

– Только учти, что без камня я примерно через минуту потеряю сознание, и дальше тебе придётся тащить моё бесчувственное тело.

Мужчина, уже зацепившийся было пальцами за край дыры, вздрогнул и разжал руки. Ловко приземлился обратно на полку и с осуждением посмотрел на меня.

А я снова пожала плечами и выбралась-таки наружу. Села на покрытую пылью поверхность и принялась ждать, безуспешно пытаясь сдержать улыбку.

Мужчина появился спустя две минуты. На этот раз он тащил на себе мой постамент и матерился.

И вот в отличие от предыдущих ругательств, эти я знала. То ли дело было в моей разносторонней личности, то ли в уровне раздражения незнакомца. Не знаю и знать не хочу.

– Ну что, куда теперь? – бодро спросила я, легко поднимаясь на ноги.

– А теперь вниз, – безжалостно сообщил мужчина.

Улыбка медленно сползла с моего лица.

– Только не говори, что ты боишься высоты? – усмехнулся мой спутник.

– Высоты не боюсь. Я даже с тарзанкой однажды прыгала. – Покачав головой, я бросила взгляд на фарфоровую руку. Гнуться-то она начала, но на ощупь была всё такой же твёрдой и холодной. Я поёжилась. – Хотя, возможно сейчас и следовало бы.

С другой стороны, когда стоишь на сооружении, по высоте в пару десятков раз превышающем твой рост, без разницы, из чего ты там сделана. Что из мяса, что из фарфора – всё одно, разобьёшься напрочь. А что там потом придётся собирать дворникам – осколки или красную жижу, как-то без разницы.

– Что такое тарзанка? – Голос выдернул из мыслей, и я на миг прикрыла глаза.

– Тарзанка – это… Аттракцион такой. Тебя привязывают на резинке и толкают с высоты. Славик подарил на день рождения. Мне тогда двадцать лет исполнилось.

– Славик?

– Мой бывший. – Я потёрла переносицу. Возможно, не стоило незнакомцу знать имя изменившего мне парня… С другой стороны, почему бы и нет? Эх, понять бы ещё, что вообще происходит. То ли я в психушке, то ли не в психушке. Если да, стоит отвечать на вопросы максимально честно. А если нет…

У-у, сесть бы и подумать минутку. Линию поведения выбрать, опять же.

Только времени на это нет. Вряд ли незнакомец согласится вежливо подождать, пока я привожу свои мысли в порядок.

– Высоты не боюсь, – повторила я. – А вот крыс и мышей – да.

Поёжившись, я осторожно приблизилась к краю шкафа. Над деревянной крышей возвышался резной бортик, за которым вполне можно было спрятаться, даже особо не пригибаясь. Элемент декора был выполнен в цветочной композиции. Уверена, если смотреть с лицевой стороны, это выглядело потрясающе. Нам же, с изнанки, досталась просто доска с узорным краем в форме бутонов и листиков.

Вот между двумя такими бутончиками я и выглянула. И тут же вцепилась пальцами в край, чтобы не упасть. Просто колени ослабели от ужаса, стоило мне разглядеть серую массу, окружившую стоявшего на стуле Дроссельмейера.

Крысы беззвучно наступали, а он отбивался. Чем именно отбивался, я не видела. Да и не приглядывалась, если честно.

– Боже… – прошептала я и закрыла ладонью рот. Меня мутило. А внутри с невероятной скоростью нарастала паника.

Бежать? Или спрятаться? Звать на помощь? В этот миг я забыла обо всём – кто я, где я и что рядом со мной вообще кто-то есть.

Поэтому крепкая хватка на плечах стала полной неожиданностью. А пока я тупо хлопала глазами, меня попросту развернули спиной к страшной картине.

– Понятия не имею, что у тебя за отношения с грызунами, – прошипел незнакомец, – но если ты сейчас же не прекратишь, то мы точно не успеем уйти до утра. Ты весь день проведёшь здесь, на крыше шкафа. И, поверь, днём тут начнётся такой бедлам, что найти тебя и забрать не доставит труда.

– Начнётся бедлам? – нахмурилась я, глядя перед собой стеклянным взглядом.

Незнакомец пождал губы, быстро глянул мне через плечо и оттащил от края. И снова наклонился, вглядываясь в глаза.

– Послушай, – быстро заговорил он. – Понятия не имею, что произошло там, у артефакта. Я своими глазами видел, как Марихен взяла его в руки, а через мгновение на полу уже лежала ты. При этом очевидно, что ты не Марихен.

Он перевёл дыхание и смерил меня внимательным взглядом, ожидая реакции. Её не последовало. Перед моим внутренним взором стояли крысы. Но – я смотрела в глаза незнакомца. Видимо, он принял это за хороший знак, потому что продолжил:

– Утром Марихен не найдут в постели. Ты же понимаешь, что после этого дом будет стоять на ушах? И, конечно, придёт Дроссель. И на этот раз никто не помешает ему тебя забрать.

– Не найдут в постели… – Я моргнула, отчаянно пытаясь осознать сказанные слова, но мозг почему-то зацепился только за первую фразу. – В чьей?

– В своей! – Меня тряхнули за плечи, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. – Послушай, куколка, давай уже приходи в себя, или я за себя не отвечаю.

– Сейчас. Одну минутку. – Медленно кивнув, я зажмурилась. И принялась медленно считать от десяти до одного. Счёт шёл, но на этом хорошие новости заканчивалась. Кажется, мозг всё-таки решил объявить бойкот и прекратить функционировать. В принципе, я его понимала. Слишком уж много данных он сегодня принял.

Я старалась сосредоточиться. Правда, старалась. Но не могла. Все мысли утекали к копошащейся серой массе внизу. Как же страшно. Одна мышь – это страшно, а когда их столько…

Так. Спокойно. Соберись, Марьяна. Родители не найдут Марихен утром в кровати. И… И что?

– А зачем им её искать? – задала совершенно резонный вопрос. И, моргнув, встретилась с яростным взглядом.

– Куколка… – протянул он угрожающе.

А я подняла руки к лицу и упёрлась основаниями ладоней в глаза. Сосредоточься, сосредоточься, приди в себя! Чёрт, да что ж так сложно-то?

Совершенно неожиданно для себя я всхлипнула. Вышло жалобно и очень непохоже на меня. Словно на грани истерики вырвалось.

А потом…

Я даже сразу не поняла, что произошло. Просто незнакомец оказался как-то чересчур близко. А в следующий момент я почувствовала чужие губы на своих. Причём ощущения были настолько яркими, словно я сама сейчас не фарфоровая кукла, передвигающаяся при помощи магии, а самая что ни на есть живая и тёплая я!

Руки ослабели и безвольно повисли вдоль тела. А потом до меня дошло. Я, Марьяна Григорьевна Цветкова, стою на верхушке шкафа. В неизвестном месте. В непонятном состоянии. Внизу копошится море крыс. А меня целует какой-то левый мужик, чьего имени я даже не знаю!

Звук пощёчины прозвучал, на мой взгляд, слишком звонко для фарфоровой руки. Но в данный момент мне было всё равно, услышат нас или нет.

Голова незнакомца мотнулась в сторону, да там и осталась. А я яростно ткнула его пальчиком в грудь.

– Никогда! – прошипела я. – Никогда, слышишь, так не делай!

Едва сдерживая негодование, я смотрела, как мужчина медленно поднимает руку. Касается пальцами горящего следа на щеке. Двигает челюстью, словно проверяя, не сломалось ли чего…

А потом поворачивается ко мне с самодовольной улыбкой.

С самодовольной улыбкой!

– Ну вот, это другое дело, – ухмыльнулся он. – Так бы и сразу.

– Так ты это специально? – Я едва не задохнулась от возмущения.

– А что, был другой способ привести тебя в чувство, а, куколка? – Он внезапно снова наклонился, и я невольно отпрянула. – Если не хочешь повторения, бери себя в руки и пошли.

Очень хотелось бросить ему в лицо что-то колкое и резкое. Такое, чтобы он моментально пожалел о совершённом поступке. И, что самое удивительное, такая фраза нашлась!

– А целуешься ты так себе, – проговорила я, с наслаждением наблюдая, как вытягивается его лицо. – На троечку.

И пока незнакомец не придумал, что мне такого ответить, обогнула его и двинулась к дальней стенке шкафа.

Сказать по правде, я втайне надеялась, что на задней стенке окажутся ступеньки. Или верёвочная лестница. Ну хотя бы верёвка, чёрт возьми! Хоть что-нибудь, способное подстраховать меня в случае, если я стану падать.

Но, увы, прямо у моих ног уходила вниз глубокая расщелина. Это та самая щель между стеной и шкафом, которая присутствует абсолютно в любом доме. Обычно за такими живут пауки.

Нет, пауков я не боялась. Но вопрос о способе спуска беспокоил.

– Неужели передумала насчёт высоты? – Голос незнакомца звучал чересчур бодро. Это раздражало.

Хотя, если точнее, раздражал сам незнакомец. Появился из ниоткуда. Не представился. Обхамил. Да ещё и поцеловал в довершение.

Нет, стоит отметить, что при этом он вытащил меня из беды и поднял сюда… Но, откровенно говоря, о ситуации я знала только с его собственных слов. Вдруг Дроссельмейер хотел всего лишь снять проклятье?

Вспомнив зверское выражение лица старика, я вздрогнула. Ладно, допустим, попадаться ему мне и самой не хотелось. Не знаю, какие у Дроссельмейера были на меня планы, но, боюсь, мне бы они не понравились.

А вот про планы незнакомца я не знала ровным счётом ничего.

– Слушай, а тебе-то это зачем? – сощурилась я. – Спасаешь меня, ведёшь куда-то… Куда ты меня, кстати, ведёшь?

Незнакомец весело хмыкнул и скрестил руки на груди.

– Право, я удивлён, что этот вопрос возник у тебя только сейчас.

– Ты не ответил, – мрачно напомнила я.

Тонкие губы скривились в усмешке, он коротко кивнул в сторону провала. На миг замер, словно хотел что-то сказать, но осёкся. Нахмурился. Стрельнул в меня быстрым нечитаемым взглядом… И преувеличенно легко пожал плечами.

– Да это и не секрет. Веду тебя к твоему кавалеру.

Так, что-то он уже говорил о кавалере.

– К Щелкунчику? – уточнила я.

– А что, есть другой? – мужчина хищно улыбнулся. – Уж прости, к Славику отвести не могу. Понятия не имею, кто он такой и где находится.

Я с досадой выдохнула. Вот же… И это тоже запомнил.

А с другой стороны – какая разница? Если я всё правильно поняла, мы с этим раздражающим типом попрощаемся, как только он отведёт меня к якобы жениху. Вопрос, зачем ему это делать, если он знает, что я не Марихен, остаётся открытым.

– Ещё вопросы, куколка? – поторопил меня мужчина. – Если нет, то давай спускаться.

– Есть один, – кивнула я. – Как тебя называть?

– А что, «эй ты» не подходит? – Он изогнул бровь.

– Подходит. Отлично даже. Но хочется понимать, что кричать, если внезапно начну падать. На подобный случай хотелось бы конкретики.

Незнакомец смерил меня быстрым, нечитаемым взглядом. И словно нехотя бросил:

– Джун.

Прозвучало глухо и почти безжизненно. Мужчина замер, глядя сквозь меня стеклянным взором. Между бровей залегла вертикальная складка, и мне вдруг стало почти стыдно за свой вопрос.

– Ну… Очень приятно, Джун, – проговорила неловко.

Мужчина вздрогнул и остро посмотрел мне в глаза. А потом словно опомнился и резко выпрямился. Плечи расправились. На губах заиграла привычная ухмылка.

– Ну, раз мы познакомились, куколка, то можем, наконец, спускаться.

Я кивнула и с опаской взглянула через край. Нет, не совсем понимаю, как мы будем это делать, но надеялась, что ничего экстремального Джун не планировал. На лифт я, разумеется, не надеялась. Хотя… Тут ведь есть магия – так кто его знает, может есть что-то похожее?

– И что, никаких вопросов про лестницу не будет? – прищурился мой спутник.

– А зачем? – Я обвела выразительным взглядом его одежду, сидевшую довольно плотно по фигуре. Меховая жилетка и брюки. Даже верёвку спрятать некуда. – Хочешь сказать, она у тебя есть?

– Разумеется, нет. Но по плану тебя это должно было возмутить, – фыркнул он.

– Давай сразу к плану Б, – усмехнулась я. – Учти: прыгать вниз не буду.

– А зря, – пробормотал Джун. – Это бы многое решило.

– Что, прости?

– Ничего.

Он мотнул головой и, засунув руку в карман, достал какое-то тонкое кожаное приспособление с ремешками. Приспособление было двойным, крайне компактным, и оканчивалось то ли крючками, то ли когтями.

– Знакомься, – улыбнулся Джун. – Это краги.

Глава 5

В крайне смешанных чувствах я смотрела на тонкие полоски кожи с крючками и в очередной раз думала, что вообще-то давно пора начинать бояться высоты. Ну, чисто по логике. В большинстве случаев она намного опаснее крыс.

К тому же, напрягало, что Джун называл эти полосочки крагами. Кажется, краги – это такие перчатки для хоккея. Или не только для хоккея. Но точно перчатки. А это что такое?

Так и не дождавшись моей реакции, мужчина шагнул ближе и обхватил мою правую руку за запястье.

– Надеваются вот так, – провозгласил он. И быстро приладил одну из этих штуковин мне на кисть и зафиксировал на пальцах.

Надо же, правда перчатки. Ну, почти. Сейчас я больше всего напоминала женщину-кошку. Так, стоп. Мне ведь не придётся карабкаться по стенке шкафа, цепляясь когтями, как Человек-Паук?

– Минуточку… – проговорила я внезапно севшим голосом.

– С крагами твоё сцепление с поверхностью усиливается в несколько раз. – Джун как ни в чём не бывало застёгивал вторую перчатку. – Пока ты в них, можно не бояться свалиться.

Я не отрываясь следила за Джуном. Он сейчас серьёзно предлагал мне проползти вниз по стене небоскрёба (а в сравнении со мной шкаф именно так и выглядел), держась на одних руках? Я же не скалолаз. Выбьюсь из сил через пять минут. Максимум, десять. И тогда… Да, тогда я именно свалюсь. И сцепление с поверхностью будет совершенно ни при чём.

– Не полезу, – отрезала я, с ужасом взирая на импровизированные перчатки.

– Полезешь. – Он даже не спорил. Судя по тону, просто поправил. Как будто частицу не я вставила по ошибке.

– А я сказала, нет! – выпалила я. – Я же не самоубийца!

– Вот же паникёрша! – Джун закатил глаза. – Я ведь тебе сказал: краги абсолютно безопасны. Ты мне доверяешь?

– Вот уж нет! – Я даже нервно рассмеялась. – С чего бы?

– Ну хотя бы потому, что я планирую отвести тебя к жениху, – напомнил он.

– Это по твоим словам! Как я могу быть уверена, что ты говоришь правду?

– Резонно… – Джун задумчиво потёр подбородок. – Тогда так: смотри, если бы я хотел что-то с тобой сделать, то просто сбросил бы вниз этот твой камень, – он поднял одной рукой постамент, который до сих пор болтался, перевязанный лентой, – и ты бы потеряла сознание спустя пару секунд. Я же после этого доставил бы твоё тело куда угодно даже без твоего согласия.

Вообще-то… Такой вариант меня бы устроил. Совершенно точно устроил бы! Всё лучше, чем лично ползти вниз по стене.

Подумав пару секунд, я активно закивала головой. К абсолютному негодованию собеседника.

– Да ты издеваешься! – прорычал Джун и, обхватив меня поперёк пояса, попытался тупо скинуть вниз.

Видно, по его плану я должна была испугаться, упасть, зацепиться рукой и повиснуть на крагах. Но меня подобный расклад решительно не устраивал. Так что чем сильнее мужчина меня толкал, тем сильнее я упиралась ногами в стену, на позволяя протолкнуть меня в зазор. Руками же обхватила мужское предплечье, ещё и крючками на перчатках зацепила. Совершенно случайно, разумеется!

– Да твою ж… – прошипел он сквозь зубы и отодрал меня от себя. – Так. Ты сейчас либо успокаиваешься и лезешь туда, либо…

Он осёкся, явно не зная, что придумать. Вариант вырубить ненормальную девицу явно не подходил: на это я уже согласилась. И Джун лихорадочно искал альтернативу.

– А твои собственные краги где? – Я даже ногой топнула. Складывалось впечатление, что он собирается спихнуть меня вниз, а сам остаться наверху. Нет уж, мучиться так вместе!

– На тебе! – рявкнул Джун.

– Что?

Я даже растерялась. То есть, он мне свои отдал? А как же…

Джун медленно выдохнул и потёр лицо.

– Послушай, куколка… Я устал. И сражение с бешеной ба… девушкой совершенно не входило в мои планы на вечер. Давай ты, пожалуйста, уже перелезешь через этот чёртов бортик и поползёшь вниз. Хорошо?

– А ты как же?

– А я так.

Он развёл руками. Но наткнувшись на недоверие в моём взгляде, тяжело вздохнул, примостил каменюку на шкаф, а сам ухватился руками за край и скользнул вниз.

Я коротко вскрикнула, зажав рот двумя руками, но тут же выдохнула с облегчением: мужчина прочно завис, упершись спиной о стену комнаты, а ногами – о заднюю стенку шкафа. По ширине как раз хватало зазора.

– Видишь? Тут и краги не нужны, – насмешливо фыркнул он и потянулся за камнем. Ухватился за ленту, подтянул к себе, взял в руки… И, резко охнув, исчез из вида.

Пару секунд я пыталась осознать только что случившееся. Это что, я только что осталась без единственного собеседника? Он провалился, и теперь разбился насмерть? А мне придётся соскребать с пола его останки? Ну, знаете ли, я на это не подписывалась!

Резко подавшись вперёд, я рухнула на колени и перегнулась через край.

Этот нахал застыл в паре метров от меня (по моим меркам). Расставил ноги и, кажется, совершенно не собирался убиваться. А заметив моё выражение лица, ещё и в ехидной ухмылочке расплылся.

– Неужели испугалась за меня, куколка? – хмыкнул он.

– Ещё чего. Просто не хотелось бы найти внизу мокрую лепёшку в форме одного хамоватого мужика.

– Это я-то хамоватый? – театрально оскорбился он. – Да я сама галантность! А вот ваш жених уже вас заждался. Поспешите, уважаемая!

Закатив глаза, я развернулась и осторожно перекинула одну ногу через край. Опоры под ней, ожидаемо, не нашлось, и я попросту уперлась носком в стенку шкафа.

Женить он меня собрался, надо же! А меня спросить не забыли? Хотя, конечно, замуж за принца – звучит заманчиво. Можно посетить столько мест, попробовать множество вкусной еды, посмотреть настоящие чудеса… И всё нахаляву! Вот это жизнь! Даже жаль, что мне подобный расклад не светит.

Размечтавшись, я наконец полностью скользнула за край и… ожидаемо, не удержала равновесие и рухнула вниз. Пришла в себя на пару метров ниже Джуна. Я висела врастопырку, упираясь ногами в стенку шкафа, попой – в стену, а руками цеплялась сразу за две поверхности. Правой за шкаф, левой – за обои.

– А ты неплохо справляешься, – похвалил Джун, с царственным спокойствием взирая на меня сверху вниз. – Только лучше двумя руками держись за шкаф. Так удобнее.

Издевался! Точно говорю.

– Когда я стану королевой, первым делом потребую тебя казнить, – прошипела я, переставляя левую руку вперёд. – В назидание.

– Для этого тебе сначала придётся добраться до жениха, куколка, – фыркнул Джун.

Подумав, я решила с ним не спорить. По крайней мере, пока не доберёмся до пола. Джун тоже молчал.

Так что мы довольно спокойно поползли вниз. И даже успели преодолеть половину пути, когда раздался оглушительный свист, ритмичный стук, и шкаф затрясся.

Я обеими руками вцепилась в поверхность трясущегося шкафа, пытаясь сохранить равновесие. Джуну приходилось хуже: ему зацепиться было нечем. Ещё и этот камень…

Я с ужасом смотрела, как мужчина медленно сползает вниз. И понимала, что я ничего, вот совершенно ничего не могу сделать. Протянуть ему руку? Так рухнем же вместе. Я и себя-то с трудом держу. Не протягивать руку? Тогда он просто упадёт. Вместе с гребучим камнем, будь он неладен. Я потеряю сознание и грохнусь следом.

– Отпусти руки, – прохрипел он.

– Ты в своём уме? – пискнула я.

– Отпусти… руки. И иди сюда.

– Ты это как вообще представляешь?

Сильнее сжав пальцы, взглянула через плечо. Джун явно держался из последних сил. Вены на шее вздулись, лицо покраснело, по вискам тёк пот.

Запоздало вспомнив, что высоты я вообще-то не боюсь, стиснула зубы и отпустила одну руку. И чуть не заорала: шкаф теперь трясся не хаотично, а рывками. Что это за ритм, я понять не могла. Но звуки, приглушённо доносившиеся до нас, подозрительно напоминали барабан.

– Да твою ж…

Выругавшись, Джун ухватил меня за свободную руку и прижал спиной к себе. Как он умудрился сделать это, не упав – не представляю. Я настолько удивилась, что даже позволила отцепить вторую мою руку. А дальше…

Нет, на этот раз я не кричала: сколько можно уже, в самом деле. Но зажмурилась крепко. И позволила Джуну делать всё, что ему вздумается, как бы двусмысленно это ни звучало. Ему, конечно, моё разрешение и не требовалось… Но мне было приятно думать, что именно я позволила ему отпустить руки от стен и сигануть вниз. Держа одной рукой ленту от камня, летевшего первым, а другой – меня.

Когда я прыгала с тарзанкой, ощущения были схожими. Но не до конца. Тогда я всё-таки ощущала перевязь со страховкой. А сейчас – только мужская рука, крепко обхватившая рёбра. Но при этом – какое-то иррациональное чувство надёжности. С чего бы?

Тормозили, высекая искры. Ближе к полу проход сужался, и Джун умудрился ногами воткнуть постамент поперёк прохода. Как у него это получилось – для меня секрет. Но мне хотелось верить в то, что дело в магии. Потому что для обычного человека подобное было как будто слишком.

Резко выдохнув, Джун ослабил хватку, осторожно спустив меня на пол. Спрыгнул следом и попытался вытащить камень. Безуспешно. Постамент напрочь застрял между шкафом и стеной.

После пятой попытки он стиснул зубы и развернулся ко мне.

– Мне сейчас придётся уйти, – проговорил он, пристально глядя мне в глаза.

Я кивнула.

– Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Я кивнула.

– А ты посиди здесь и постарайся ни во что не вляпаться, хорошо?

Я для верности кивнула дважды.

Джун смерил меня подозрительным взглядом и, подхватив за талию, усадил на постамент. Осмотрел критически, отцепил с моих рук краги, кивнул сам себе и быстрой походкой двинулся прочь. Насколько это позволял узкий проход.

А я осталась.

Звуки барабана продолжали разноситься по комнате. Зато шкаф у основания трясся заметно слабее. А главное – узкий проход просматривался в обе стороны, так что незаметно подобраться ко мне никто бы не смог.

Наконец можно было спокойно подумать.

Итак, что мы имеем.

Во-первых, меня, судя по всему, всё-таки закинуло в другой мир. О том, как такое вообще возможно, я рассуждать была не готова. Так что решила принять как данность.

Вопрос: зачем меня сюда закинуло? А всё просто. Какой-то волшебный старик оказался недоволен результатом чужого творчества. А отыграться решил на тех, кого не жалко. Спектакль ему не понравился, надо же. Нет бы он режиссёра в снеговика превратил. Так нет ведь. Всегда и во всём оказываются виноваты слабые женщины.

С губ сорвался тяжёлый вздох. Горько…

Итак, что этому волшебному старику вообще понадобилось?

Я прикрыла глаза, вспоминая. И хотя всё это происходило вот буквально сегодня, реальные картинки сливались с нереальными, и ничего путного не выходило. Лишь раза с пятого я смогла припомнить слова старика с посохом.

Так. Кажется, условием было не испортить сказки, так? Чтобы всё сбылось именно так, как было записано в сюжете оригинала. Иными словами, мне предстояло влюбиться в Щелкунчика и своей любовью снять проклятье. И потом ещё и замуж за него выйти, а не то… А не волшебный старик меня заморозит.

Три раза ха. Напугал ежа голым пузом.

Сказку про Щелкунчика я помнила от и до, и могла авторитетно заявить, что всё, что можно было испортить, я уже испортила. Я прячусь за шкафом в виде фарфоровой куклы. Щелкунчик бродит непонятно где. Добрый крёстный Дроссельмейер открыл на меня охоту. А из передряг меня вытаскивает какой-то непонятный мужик, которого вообще в сказке не было.

А то, что в случае невыполнения я стану ледяной глыбой…

Я позволила себе невесёлый вздох и кисло улыбнулась.

Ну стану и стану. Невелика разница. Уж лучше так, чем…

На этой мысли я осеклась и, широко распахнув глаза, ощупала рёбра. Просто только сейчас я поняла, что кое-что изменилось. Тупая боль в груди, преследовавшая меня с того самого вечера, когда я узнала об измене. Её не было. Совсем не было.

Запутавшись в мыслях, я подавилась вдохом. Как это вообще возможно? Да и возможно ли? Может ли быть, что моё сломанное сердце снова бьётся, как и положено?

Приложив руку к груди, прислушалась. Нахмурилась. Стука не было слышно за боем барабанов. Или, возможно, тут другой вариант. Сердце не болит потому, что оно игрушечное. И не бьётся в принципе.

Что ж, это не слишком радовало. Но давало некоторое пространство для манёвра. Во-первых, по всему получалось, что снимать проклятие мне не очень-то и выгодно. Дольше прохожу игрушкой – больше увижу. Только непонятно, что там нахимичил мой несостоявшийся жених, и насколько хватит подвижности тела. Этот момент придётся уточнить.

Во-вторых, если я всё-таки попала в другой мир, то о собственном происхождении стоит молчать. Особенно перед Щелкунчиком. Пусть лучше помогает маленькой покладистой Марихен. Что-то мне подсказывает, что Марьяну от дяди он бы защищать не стал.

А в-третьих… В-третьих выходило, что из комнаты надо валить, да поскорее. Желательно, незаметно. Только сейчас я осознала, что проход, где я спряталась, просматривался как-то уж слишком хорошо. И пыли почти не было. Из чего можно было сделать вывод, что либо уборку за шкафом проводили регулярно, в чём я сомневалась, либо здесь кто-то часто бегал. И я, чёрт возьми, догадывалась, кто это мог быть. А сталкиваться с крысами в узком переулке за шкафом вообще не хотелось. Нет уж, сердечно благодарю. Я с ними на всю жизнь вперёд уже наобщалась.

Передёрнув плечами, я встала на ноги и оглядела камень. От постоянной вибрации он немного просел, и уже не выглядел таким уж прочно застрявшим.

Итак, план на ближайшее время: тихонечко выбраться из укрытия. Сбежать подальше от крыс. А дальше… Ну, в идеале найти Щелкунчика и убедить взять с собой в волшебное Конфетное Королевство. Безумно хотелось впечатлений и чудес побольше. Особенно сейчас, когда временно улеглась эта тупая боль.

Из-за шкафа всё ещё доносились звуки барабанов, а я пыталась свернуть постамент. Там, где взрослый мужчина не смог вытащить каменюку двумя руками, хрупкая во всех смыслах слова девушка справлялась ногами. Медленно, правда. Но на быстрое освобождение я и не рассчитывала.

Встав пятками на самый край камня, я ловила ритм. Бом, бом, прыжок! Бом, бом, ещё один! Спустя несколько минут камень капельку сдвинулся, и я едва не рассмеялась в голос. Наконец-то, удача! Ай да я. Сама придумала, сама сделала.

Осталось только незаметно выбраться из комнаты.

Как же раздражал этот постамент! Незаметно и этот камень – вещи прямо противоположные. Особенно учитывая, что в узкий проход мы вдвоём не слишком-то и протискивались. Приходилось либо толкать его перед собой, либо катить сзади на ленточке, либо нести над головой – благо, опыт уже был.

К моменту, когда я достигла конца коридора (а по моим меркам это был именно коридор), и звуки барабана стали почти оглушительными, камень хотелось попинать и бросить. Но, увы, нельзя – магия.

Осторожно выглянув из-за угла, я подавилась вдохом и изо всех сил стиснула зубы, чтобы не закричать. Привычная реакция, которая выглядела почти безобидно дома, здесь могла стать фатальной. Поэтому – молчим. Молчим и смотрим.

А посмотреть было на что.

Дроссельмейер стоял ко мне спиной, вплотную к шкафу. А на полу перед ним шло сражение.

И вот я читала в сказке о том, как крысы бьются с игрушками… Но представляла это иначе. Совсем иначе. В книге это выглядело… мило, что ли? Там героические игрушки защищали своего принца от злостного короля мышей. А здесь… Здесь шёл бой.

С нижних полок шкафа неслись ритмичные удары барабанов. А внизу игрушки пытались уничтожить мышей. А может, всё происходило наоборот. Не разобрать. Всё смешалось в одну жуткую картину, которая постоянно менялась.

Вот какой-то деревянный человечек протыкает игрушечной саблей совсем молодого мышонка. В круглых глазках проскальзывает паника, и тело обмякает. Вот подскакивает мышь побольше и откусывает человечку голову. Тот оседает на пол грудой дерева. А в другой стороне трое кукол тащат куда-то серую мышь с белым кончиком хвоста.

С одной стороны, выглядело всё это гротескно и словно понарошку. Но, возможно, из-за того, что я была здесь же, и того же размера, воспринималось всё очень реально. Слишком реально.

Опомнившись, я резко отвернулась и поискала глазами дверь.

Меня потряхивало. Мой самый страшный кошмар как будто сбывался снова. Только на этот раз спасти меня было некому.

Стараясь унять бурлящее в груди чувство паники, я опустилась на корточки, прикрылась камнем и поползла. Двигалась медленно, гусиным шагом, одновременно перекатывая рядом камень на манер колеса.

При этом старалась не думать. Желательно, ни о чём. И эмоции тоже отрубила. Будь я живой, на глаза бы наворачивались слёзы. От ритмичного боя барабанов. От деревянного стука сабель и отчаянного писка. И от металлического запаха, витавшего в воздухе.

Но сейчас я словно застыла. Тело моё почти ничего не чувствовало с момента, как я оказалась здесь. А теперь и душа тоже. Единственной важной целью было добраться до двери незамеченной. Ни мышами, ни Дроссельмейером.

И мне почти удалось это сделать. Почти. До приоткрытой двери оставалась всего пара шагов, когда из-за створки появился крыс. Высокий. С белой шерстью. Одетый в военную форму и с перевязью.

Миг недоумения – и хищный оскал. Когтистые пальцы сомкнулись за запястье, вздёргивая вверх.

– Ваше величество, у нас пленный! – воскликнул он, разворачиваясь.

Проследив за его взглядом, я обомлела. На возвышении позади поля боя, в огромном позолоченном кресле, закинув ногу на ногу, восседал ещё один крыс. В мантии и короне. Ростом на голову выше того, кто меня держал и намного мощнее. И сейчас он с мрачным любопытством разглядывал меня.

А я пыталась вспомнить, как дышать. Страх душил, руки и ноги не слушались. Наверное, если бы меня не держали, я бы попросту осела на пол и осталась там лежать, не в силах даже пальцем пошевелить.

– Сюда её, – прозвучало безэмоционально. И вот говорил он вроде бы негромко, но почему-то слышно было отлично. Несмотря на расстояние.

– Слушаюсь!

И меня потащили в сторону побоища. Именно потащили, потому что ноги не двигались. А руки… Одна по-прежнему оставалась в плену когтистой лапы. Вторая же судорожно сжимала ленту, к которой был привязан постамент.

Запоздало осознав, что до двери бежать всё дальше, я яростно замотала головой и замычала. А потом вспомнила, что рот мне никто не зажимал, и всё-таки завопила. Впервые за вечер успешно. Пожалуй, я даже сама не ожидала, что получится, и именно поэтому не сдерживалась.

Державший меня крыс вздрогнул и взглянул с недоумением.

Повисла тишина.

Переведя дыхание, я огляделась.

Первым делом наткнулась на яростный взгляд крысиных глаз короля. Следом в поле зрения попался Дроссельмейер, который наконец меня заметил, и теперь явно собирался идти выдирать из лап крысы с боем. Ну и последним я увидела…

– Немедленно отпустите мою невесту!

К нам стремительной походкой приближался Щелкунчик с деревянной саблей наперевес.

И вроде бы сейчас самое время обрадоваться, но краем глаза я увидела, как мелькнула красная мантия. Мышиный король поднялся со своего кресла и тоже направился к нам. А с другого конца комнаты продвигался Дроссельмейер.

И всем им была нужна я.

Глава 6

Хочу отметить, что ситуация, когда ты всем нужна, выглядит привлекательно только в романтических комедиях. А вот мне стало по-настоящему жутко. Даже если забыть, что меня держит за запястье гигантская крыса, и ещё одна идёт прямиком ко мне.

Нет, оставалась, конечно, надежда на Щелкунчика, но… Учитывая, что он уже дважды сбегал, едва завидев дядю, доверия было мало. Значит, выкручиваться надо самой. Правильно? Правильно.

Прикрыв глаза, сосчитала до десяти. Бояться буду потом.

Резко обернувшись к державшей меня крысе, примерилась и резко наклонилась, чтобы укусить похитителя за лапу.

Чего я не рассчитала, так это того, что рот не откроется. Вот это я понимаю, неожиданность. Ещё полчаса назад проблем с этим не возникало.

– Ого, какая агрессивная девочка, – фыркнул крыс, хищно прищурившись. – Укусить меня хотела? А вот не вышло. И что же ты будешь делать теперь?

Зверь наклонился ближе и оскалился. А я… А у меня всегда был план Б. Как говорится, «не в бровь, так в глаз». Не уверена, что поговорка звучит именно так, зато суть отражает идеально.

Мило улыбнувшись оскаленной морде, я на миг выпустила руку, державшую камень, и без предупреждения ткнула крыса в этот самый глаз.

Крыс взвыл, оглашая комнату первобытным писком. И ослабил хватку. Всего на миг, но мне этого хватило. Дёрнувшись, я отпрянула и собралась было бежать… Но камень!

Поднять его быстро попросту не хватило сил, и в следующую секунду меня уже прижимала к земле гигантская крыса, яростно шипя что-то на ухо.

Всё это заняло не больше пары секунд. И я даже представить боюсь, чем бы эта попытка побега для меня закончилась, если бы в комнате внезапно не щёлкнул выключатель, заливая всё пространство ярким светом.

Миг безмолвной паники, когда все присутствующие щурили глаза, привыкая к освещению.

А потом раздался дикий визг и грохот бьющейся посуды. И сразу в нос ударил запах гари.

Вскинув голову, я уставилась на дверь. В проёме стояла женщина в простом форменном платье и фартуке и переводила полный ужаса взгляд с застывших крыс на Дроссельмейера и, наконец, на разгорающийся на ковре огонь. Упс, кажется, она уронила свечу.

Как-то внезапно миг безмолвной паники закончился, и началась паника настоящая. Крыс вскочил на ноги, забыв про меня. Всего на несколько мгновений. Но, когда опомнился, меня на прежнем месте уже не было. Я неслась к расползающемуся огненному пятну, таща за собой на верёвочке постамент.

Смешно? Безумно. Представляю, как я выглядела со стороны. Но факт оставался фактом: оставлять постамент было нельзя. А огня я боялась гораздо меньше, чем крыс. Тем более, что фарфоровая кожа по идее гореть не должна.

Рассудив, что в текущей ситуации служанка вряд ли будет останавливать бегущую куклу, я неслась прямо на неё. А женщина явно раздумывала, звать на помощь, тушить огонь или терять сознание. Что ж, её замешательство мне на руку.

– Стой!

– А ну стоять!

– Мари, куда же вы?

Мне что-то кричали вслед, но я не разбирала голосов. И уж точно не собиралась останавливаться. Тем более, что от меня во все стороны разбегались мыши, не желавшие становиться жертвами пожара.

Пятно огня было всё ближе, и я, взяв разгон, бросила на пол постамент, а сама прыгнула сверху. В последний момент мне показалось, что меня окутало какое-то облако, и тут же осело. Наверняка, показалось.

Нет, я никогда в жизни не занималась серфингом. Зато с малых лет в деревне каталась зимой с горки, стоя на ледянках. Так что скользить и держать равновесие умела на отлично.

И вот сейчас я почти без сопротивления скользила сквозь огонь, чувствуя себя при этом то ли пожарником, то ли каскадёром. Ну, и ещё немножечко тигром. Из тех, кого заставляют прыгать через горящее кольцо на регулярной основе.

А потом раздался визг. Да такой, что я невольно прониклась уважением и решила во что бы то ни стало отныне держать свой голос при себе. Чтобы не позориться.

Голосила служанка. Что-то про демонов, крыс и грабителей. Одновременно кричала про пожар и молила о помощи. А из-за моей спины ей вторили на разный манер крысы. Те, кто не успел спрятаться в щели в стенах, тоже неслись в сторону дверей, чудом избегая огня. Некоторые даже обгоняли меня. Но я запретила себе бояться.

Просто было очевидно: вот сейчас на крик сбегутся люди, и мне придётся очень несладко, если не успею спрятаться. Так что на мышей и крыс было решено внимания не обращать. Лучше представлю, что это… дельфины. Собственно, почему и нет. Я скольжу на доске, а вокруг меня сквозь огонь несутся дельфины. Бум, бах! Спецэффекты!

Достигнув края огненного пятна, я хотела уже подхватить камень на руки, но обнаружила, что он, зараза, всё-таки горячий. Пошипев и поплевав на обожжённые пальцы, я снова ухватилась за ленточку и рванула в коридор мимо причитающей служанки. Ленточка, похоже, была огнеупорной. Иначе не знаю, как объяснить, что она не развалилась во время путешествия сквозь пламя.

И вот бегу я по коридору своими крошечными ножками, тащу за собой на верёвочке камень. Меня обгоняют крысы. И никого я, главное, не трогаю, как вдруг…

– Я тебе где сказал ждать? – прорычал знакомый голос. А в следующий момент у меня выхватили многострадальную ленту, сжали ладонь, и потащили вперёд ещё быстрее. – Просил же ни во что не вляпываться!

– И что бы было? – прохрипела я, задыхаясь от быстрого бега. – Пожар бы всё равно начался. А я бы так и сидела в том углу.

Мне ничего не возразили. Потому что сказать было нечего. А ещё немножко потому, что в этот момент начали открываться двери. И послышался топот ног, спешивших к месту зарождающегося пожара.

Прижавшись к стенке, мы следили за спешившими на крики служанки великанами. Пока нас не замечали – но это пока. Разбегавшихся крыс-то было точно видно. И вот когда их начнут ловить, тогда и нас тоже заметят.

– Надо спрятаться, – прошептала я.

Джун согласно кивнул, не прекращая следить за пробегающими людьми. Руку мою он, к слову, тоже не отпускал. И я в очередной раз поражалась, насколько хорошо моё онемевшее тело ощущает это прикосновение. Тепло ладони, мягкость кожи… Нет, где-то здесь точно крылся подвох.

– Сейчас.

Пропустив очередного человека, Джун рванул к противоположной стенке. Подцепил неплотно закрытую дверь… Да так и застыл.

Предчувствуя неладное, я выглянула из-под его руки и тоже замерла.

На нас смотрел кот. Чудесный, пушистый и очень красивый. Все ведь любят котиков, правда? Так вот, вношу ограничение: для того, чтобы котика любить, этот самый котик не должен превышать тебя размером в несколько раз. А конкретно данный экземпляр как раз-таки превышал нас в размерах. В несколько раз.

И вот мне бы обрадоваться. Коты ведь охотятся на мышей, так что, казалось бы, можно было спокойно выдохнуть и больше не опасаться грызунов. Вот только грызуны из поля зрения уже исчезли, и сейчас белое пушистое чудо окидывало очень хищным взглядом именно нас двоих.

– Бежим? – предложила я шёпотом.

Джун даже отвечать не стал. Сорвался с места, утягивая меня за собой.

Кот, издав утробный звук, неспеша потрусил следом. Очевидно, животинка была сыта и совсем не против поиграть.

– Между прочим, я не вкусная, – выдохнула я на повороте. – Из нас двоих есть выгодно только тебя.

– Ты это коту будешь говорить, – парировал Джун. – Когда он тебя поймает и не сможет разгрызть. Тут-то ты ему глаза и раскроешь.

Осознав правдивость его слов, я ускорилась. У наших соседей жила кошка, и я прекрасно видела, во что она буквально за пару недель умудрялась превратить абсолютно несъедобные игрушки из зоомагазина. А мне не улыбалась перспектива становиться ни игрушечной мышкой, ни метёлочкой.

Изящным движением котяра перемахнул через нас, приземлился впереди и сел, выжидательно обвив хвостом лапы.

Оттолкнувшись от стены, Джун успел в последний момент сменить направление и обогнуть кота. И тут мы увидели спасение: прямо по курсу виднелась приоткрытая дверь. Туда мы и устремились.

Кот, запоздало осознав, что добыча сейчас сбежит, бросился следом. Так что последние шаги мы преодолевали на ускорении.

Первым в дверь влетел мой камень, следом Джун впихнул меня, и заскочил последним, двумя руками цепляясь за нижний край двери. Створка послушно притянулась, щёлкая замком и отрезая нас от внешнего мира. Секундой позже послышался глухой удар, и за дверью взвыл кот, не согласный с подобным положением дел.

На негнущихся ногах я сделала несколько шагов и обессиленно сползла по стене. Мда, к подобному меня жизнь не готовила. С силой растёрла лицо, надеясь почувствовать хоть что-то. Ничего. Прикосновения ощущались как под анестезией. Так бывает, когда, вылечив зуб, очень осторожно жуёшь, чтобы случайно не откусить себе язык. Ужасно неприятное ощущение.

А день-то выдался насыщенным. Направляясь утром на детский утренник в ТЮЗ, могла ли я подумать, что уже ночью буду улепётывать от кота?

Уткнувшись в ладони, я беззвучно рассмеялась над абсурдностью ситуации. За дверью выл кот, а тут я. Хохотала, не в силах остановиться.

– Что-то смешное, куколка? – устало поинтересовался Джун, тяжело опускаясь рядом. – Чёрт, когда я утром выходил из дома, мне и в голову не могло прийти, что ночью я буду улепётывать от кота.

Я засмеялась сильнее. Уже практически на грани истерики. Это же надо – Джун почти слово в слово озвучил мои мысли.

– Куколка, ты же там не плачешь? – с опаской поинтересовался мужчина, и я молча помотала головой. – Да как же с вами, женщинами, сложно. – Он со вздохом покачал головой и без лишних разговоров притянул к себе. – Ну, ну, не надо так убиваться. Все ведь любят котиков. Правда, не таких огромных.

– Я не плачу, я смеюсь, – всхлипнула я.

Короткая пауза, и тихий смешок.

– Мда… Сложно с вами, женщинами. – С этими словами Джун уткнулся мне в макушку и тоже затрясся от беззвучного хохота.

Так мы и сидели в тишине, нарушаемой только требовательным мяуканьем кота за дверью. Джун так и застыл, практически вжав меня в свой бок. А я, замерев, прислушивалась к ощущениям. Джун казался тёплым и каким-то невероятно близким. А главное, когда он меня касался, я это чувствовала. По-настоящему чувствовала. А ещё я просто поверить не могла, как сильно за последние несколько месяцев истосковалась без простого человеческого тепла.

И чем дольше мы так сидели, тем яснее я понимала: нет, оставаться куклой я не хочу. Невозможно жить, не ощущая почти ничего. Как я ещё передвигаться умудрялась, не чувствуя в полной мере своего тела – вопрос. Хотя в этом месте я готова была списать всё на магию Щелкунчика.

– Немедленно отодвиньтесь от моей невесты и назовите своё имя!

Кстати о Щелкунчике…

Джун

Выходя утром из комнаты, мог ли я подумать, чем этот день закончился? Да ни за что в жизни.

Когда Арно́ сообщил, что Матте́о Дроссельмейер нашёл девушку для А́дама, я сперва не поверил. А потом поверил и… Нет, от предложения убить девицу я сразу отказался.

Зато решил, что не лишним будет на неё хотя бы посмотреть.

И что же я увидел? Восторженная девочка лет тринадцати порхала по комнате, расставляя на полках кукол. Последним остался… Ну конечно же, чёртов Адам Дроссельмейер собственной персоной.

– Ах, уважаемый господин Щелкунчик, – повторяла она писклявым голосом. – Вы так благородны, я не сомневаюсь, что вы победите всех этих мерзких крыс! И, конечно же, заберёте меня в своё королевство!

Аж зубы сводило от приторности. А Адам ничего, притворялся ветошью и внутренне ликовал. Вот я уверен, что ликовал. Предчувствовал снятие проклятья, гадёныш. И едва ли я смогу в этом ему помешать…

Или так я думал, пока за меня всё не решил случай. Как оказалось, старик Маттео, пока гостил в доме, выронил артефакт. И, конечно же, маленькая Марихен его заметила. И разумеется, решила поднять. Неудивительно, что на артефакте оказалась защита.

Я даже обрадоваться не успел, настолько стремительно девочка ухватилась за предмет. А потом началось самое интересное.

Сначала Марихен с тонким писком отбросила шарахнувший её артефакт. Несколько секунд обиженно смотрела на него, часто моргая. А потом начала стремительно уменьшаться в размерах. И всё под испуганным взглядом Адама.

Напоследок всё почему-то окуталось ледяным паром, и вот на побелевшем от инея ковре осталась лежать лишь фарфоровая статуэтка в виде балерины. Идеально, в общем-то. Или нет? Могу я вообще это так оставить?

В общем-то, зная старика Маттео, с него бы сталось разобрать куклу, чтобы выжать из неё какой-нибудь компонент истинности. Или как там он назывался у истинных пар? Тогда и влюблённость не потребуется.

Стиснув зубы, я спрятался за шкаф и принялся ждать. Адам что-то колдовал над куклой. Кажется, возвращал временную подвижность. Дилетант…

А когда девочку поставили на полку, я достал краги и полез вверх. Предстояло решить, что с ней делать, и желательно сделать это, пока старик за ней не вернулся. Убивать девочку я по-прежнему отказывался. Может, спрятать? Чтобы ни Адам, ни Маттео не нашли? Вообще, это неплохой вариант. Дотащить её до дома и отдать Арно. Пускай развлекается.

– Ты чем платить собираешься? – вырвал из раздумий дерзкий голосок. Я даже вздрогнул. Это было так не похоже на ту мелкую писклявую девочку, что я видел внизу, что я даже растерялся. Платить? За просмотр? Что за бред?

– А тебе точно тринадцать лет? – вполне логичный вопрос, на мой взгляд. Только теперь растерялась уже она.

Зато сдала себя с потрохами, когда уже на крыше призналась, что прыгала с какой-то там резинкой в двадцать лет.

Я чуть не расхохотался. Понятия не имею, что пошло не так в момент превращения, но вместо маленькой влюблённой девочки Адам получит взрослую женщину. Вот он удивится…

Кстати, а это мысль.

На миг задумавшись, я именно это куколке и сказал: веду, мол, к жениху. Пускай эта девица ему нервы треплет. А для меня это будет неплохим шансом. Шансом закончить то, из-за чего когда-то погибли все мои родные. Нужно только втереться гадёнышу в доверие, и тогда…

Бой начался внезапно. Настолько, что я едва успел к началу. Чуть не разбившись по дороге.

К счастью, моего отсутствия никто не заметил. Кроме вездесущего Арно, разумеется. И всё бы прошло относительно гладко, если бы… Да, если бы эта ненормальная девчонка не попалась. А потом ещё и завопить умудрилась, оповещая всех кругом о своём присутствии.

А наведя шороху, попыталась смыться через огненное пятно на ковре. Нет, мысль, конечно, неплохая. И будь она полностью фарфоровой, огонь бы ей вреда не нанёс. Но она-то живая! Сгореть не сгорит, но ожоги получит, и значительные!

Едва успев бросить вдогонку пару заклинаний, одно для скольжения, другое от жара, бросился следом. А ведь куколка даже не заметила, что ей не было горячо. Целую, даже не обуглившуюся, ленту тоже не оценила. Зато когда я её догнал, взглянула с таким возмущением, словно я предлагаю ей поработать в эскорте, не меньше.

Но добил меня побег от кота. И ведь знал же, что в доме живёт зверь. Но угораздило же меня открыть именно ту самую дверь, за которой сидела животинка. И как мы потом улепётывали – отдельный разговор.

Но, главное, сбежали. Спрятались в каком-то тёмном помещении.

И уже там опустились на пол и, обнявшись, рассмеялись. Куколка всхлипывала и жалась ко мне. А я внезапно поймал себя на том, что вовсе не против сидеть вот так, в темноте, и прижимать к себе её податливое тело. И ещё проскочила мысль, что если бы тот поцелуй на крыше оказался не последним…

Жаль, нас прервали.

– Немедленно отодвиньтесь от моей невесты и назовите своё имя! – донеслось из темноты.

С тяжёлым вздохом я разжал объятья.

Ну вот и всё, Джун. Хорошего в меру. Пора подумать о высшей цели. А для этого надо хорошо сыграть роль.

– Приветствую, ваше высочество. – Встав на ноги, я помог подняться куколке и учтиво поклонился. – Мне было приказано в кратчайшие сроки доставить вам вашу невесту.

Ещё один поклон и шаг назад.

– О, благодарю! – Моментально потеряв ко мне всякий интерес, Адам подскочил к девушке. – Мари, дорогая, вы в порядке? Надеюсь, та мерзкая крыса вас не напугала?

С этими словами он поочерёдно поднёс её ладони к деревянным губам и с громким стуком поцеловал.

Бросив на меня быстрый взгляд, девушка склонила голову и… Я думал, я был уверен, что сейчас она его отошьёт. Скажет что-нибудь колкое. Пощёчину зарядит, в конце концов.

Но не случилось ни первое, ни второе, ни третье.

– О, уважаемый господин Дроссельмейер! – пропела она высоким голосом. – Мне так приятно, что вы обо мне беспокоились! Прошу, возьмите меня в своё королевство!

Глава 7

Я даже спиной могла почувствовать убийственный взгляд Джуна, когда я восхищённым тоном обратилась к Щелкунчику. Как будто он ожидал чего-то другого, честное слово! Он вёл меня к жениху. Он меня к жениху привёл. Теперь мне с этим женихом учиться взаимодействовать.

Так я и учусь. Вживаюсь в роль маленькой восторженной девочки. Ведь по сказке она именно такой и была. Очень маленькой. И очень восторженной.

Чёрт, у меня от этой Марихен просто мозг кипел. Это же надо было влюбиться в куклу, и ещё согласиться выйти за неё замуж. И всё почему? Потому что какой-то мутный старик рассказал красивую сказочку про орех и проклятье.

Нет, я подобного решительно не понимала. Вот когда я влюбилась в Славу, у меня хотя бы причина для этого была. Уважительная. А здесь – пшик!

И тем не менее, сейчас мне надо было выбираться из этого места. Даже если это означало немного подмазаться к деревянному трусишке.

– Вы ведь заберёте меня в своё королевство, уважаемый господин Дроссельмейер? – пропела я.

Ох, кажется, Щелкунчик даже раздулся от гордости и чувства собственного величия.

– Ну разумеется, любезная мадемуазель Шальбаум! – поклонился он, смешно пришаркнув ножкой. – Признаться, я и сам собирался предложить. Тем более, что…

– Ну что ты орёшь? – раздался грубый голос из-за двери. – Крыс кто ловить будет?

– Мяау!!!

– Иди отсюда, я тебе говорю!

В наступившей тишине послышались удаляющиеся шаги. Мы втроём прислушивались, пытаясь понять, покинул ли нас кот. С незнакомым мужчиной-то всё было ясно.

– …Тем более, что буквально сегодня, – продолжил Щелкунчик, – благодаря вашему, Мари, вмешательству, мы выиграли бой с мышами!

– Разве? – Удивлённое восклицание вырвалось у нас с Джуном одновременно.

– Безусловно, – невозмутимо ответил мне принц. – Крысы ведь бежали с поля боя. Все до единой. А мои подданные остались.

Да уж. Логика, конечно, железная. Хотя, в случае со Щелкунчиком скорее деревянная. Не придраться.

– Так и… – Решив не спорить, я перевела тему. – Как же мы с вами доберёмся до сказочного королевства?

Кажется, в оригинале был шкаф с шубами. С другой стороны, в оригинале никто не превращал героинь в кукол, а затем не пытался разобрать на винтики.

– Ох, нет ничего проще! – воскликнул принц. – Сейчас я построю портал. Это очень сложное и энергозатратное заклятие, поэтому я прошу вас меня не отвлекать.

– Конечно, конечно, – уверила я, отступая на шаг с кривой улыбкой. – Вы занимайтесь своим делом, уважаемый господин Дроссельмейер, а мы вас подождём.

– Мы? – удивлённо обернулся Щелкунчик. – Я приглашаю только вас.

– А как же… – Я опешила. И, кажется, Джун тоже растерялся. – Ведь этот мужчина привёл меня сюда и спасал… Мы ведь не бросим его в сложной ситуации?

Почему-то мысль, что Джун просто уйдёт, а мы со Щелкунчиком останемся наедине, вызвала неожиданный дискомфорт.

– Ах, дорогая! Вы ещё так молоды. Этот мужчина – лишь слуга. Такие как он не заслуживают вашего внимания.

– Мне потребуется слуга! – воскликнула я. Пожалуй, слишком поспешно. И сама же скривилась. Джун же выразительно изогнул бровь и скрестил руки на груди. В разговор он не лез.

– Ах, уважаемая мадемуазель Штальбаум, – вздохнул Щелкунчик, подошёл ближе и с тихим стуком погладил меня деревянной ладонью по фарфоровой щеке. – Вы так добры! Именно за это вы мне и полюбились!

Я замерла. Это ведь не может считаться признанием в любви? Ну, потому что, формально, никаким признанием тут и не пахло. Полюбилась? За доброту? Чёрт, ничего более нелепого в жизни не слышала.

– Но этого простолюдина мы с собой не возьмём, – отрезал Щелкунчик, отворачиваясь и разводя руки в стороны. Между пальцев начало набирать силу голубоватое свечение. Видимо, на этом разговор он посчитал оконченным.

Возможно, так бы и оказалось, если бы из-за двери не послышался женский голос:

– Ну что ты хочешь, а? Мышей кто ловить будет? Видел, что в гостиной творилось?

– Мяу!

Ага. Значит, кот не ушёл, и всё ещё караулит под дверью. Плохая новость. Значит, Джуну отсюда точно не выбраться.

Бросив быстрый взгляд на мужчину, я поняла, что думает он о том же. И прямо сейчас разглядывает небольшое окошко под потолком, с которого до середины стены свешивалась верёвка. Видимо, через него и влез Щелкунчик.

Прикинув расстояние, Джун смерил задумчивым взглядом меня. Судя по всему, оставлять меня наедине с принцем он тоже не собирался, и сейчас придумывал, как бы нам вдвоём половчее взобраться по стене.

Уловив ход его мыслей, я изо всех сил замотала головой. А для верности наклонилась, подцепила ленту от постамента и показала Джуну. Мол, тяжёлая я, забыл?

Он лишь тихо фыркнул и закатил глаза.

Тем временем портал разгорался всё сильнее, а за дверью продолжалась беседа женщины с котом.

– …А пока тушили, мыши все разбежались! – сетовала она. – Вот я и говорю: туда тебе надо. Мышей ловить.

– Мяау! – возразил кот и заурчал.

– Ну ладно, – сдалась невидимая женщина. – Но только на минутку.

И она нажала ручку двери.

Она нажала ручку!

В тупом оцепенении я наблюдала, как в дверь с ехидной ухмылкой просовывается кошачья морда, а следом за ней проскальзывает весь её пушистый обладатель.

– Господин Дроссель… Тьфу, ваш высочество, давай быстрее, – завопила я, хватая принца за предплечье.

– Мари, – строго нахмурился Щелкунчик. – Я ведь просил вас не отвлекать меня от…

Вот он серьёзно? Правда не заметил, что происходит?

– Я почти закончил, – назидательно проговорил принц. – Осталось лишь настроить…

Кот тем временем брал разгон.

– Да плевать, – выдохнул сквозь зубы Джун и, подхватив нас обоих под мышки, прыгнул в мерцающий портал.

После событий сегодняшнего дня я думала, что в жизни повидала уже буквально всё.

Как же я ошибалась!

Вид разъярённого Джуна, выпихивающего кошачью морду обратно в портал, было не сравнить вообще ни с чем.

– Пошёл вон, ты, мохнатая скотина! – шипел он, добавляя усилий коленом.

Кот за нами в портал не пролезал, но сдаваться не собирался, по-прежнему надеясь протиснуться в сужающийся проход. Но Джун боролся, как лев, не меньше. Так и не успокоился, пока розовый кошачий нос с недовольным воем не исчез за мерцающей плёнкой.

Лишь когда всё погасло, Джун выпрямился. Тяжело дыша, вытер ладони о штаны и развернулся к нам. Вернее, ко мне: Щелкунчик сразу после переноса забористо выругался и скрылся за деревьями. Вполне нормального размера, к слову.

Оценив отсутствие принца и мою расслабленную позу, Джун вытер тыльной стороной руки пот со скулы и поднял брови.

– Иными словами, помогать мне никто даже и не собирался.

– Неа. – Я честно мотнула головой и широко улыбнулась. – Я наслаждалась зрелищем.

В ответ на это Джун как-то даже растерянно оглядел себя, ещё раз отёр запястьем лоб и пожал плечами.

– Жениха своего ты куда дела? – поинтересовался деловито.

– Где-то там. – Я неопределённо махнула рукой себе за спину. – Сбежал сразу, как мы переместились.

– Ясно.

Не глядя, Джун подцепил за ленту брошенный мной камень и зашагал в указанном направлении.

Щелкунчика мы нашли на берегу широкого ручья. Он расположился на крупном валуне и задумчиво глядел в воду. Во всём своём деревянном великолепии.

– Ваше высочество, – отрапортовал Джун. – Враг обезврежен, вам ничто не угрожает.

Не знаю, кому как, но лично мне в голосе явственно слышался сарказм. Но если и так, принц его не уловил. Он величественно кивнул и рассеянно огляделся.

– Молодец, – похвалил он Джуна. – Хотя лучше бы, конечно, ты его обезвредил до того, как сбились настройки портала.

Повисла пауза, во время которой Щелкунчик всё так же величественно взирал на ручей, Джун за его спиной из последних сил старался сохранить лицо, а я тихонько поражалась.

Он это серьёзно? Обезвредить кота? Который в несколько раз превышал Джуна в размерах? Голыми руками?

Нет, я не исключаю, что где-то за голенищем сапога у Джуна прятался нож. Но для кота это всё равно было бы не страшнее комариного укуса.

– Что ж, – вздохнул его высочество, поднимаясь, – раз ты закончил со зверем, приступай к организации ночлега. Нам с Марихен потребуются раздельные шалаши. Ты, разумеется, можешь спать на открытом воздухе.

Лицо Джуна закаменело. Взгляд стал каким-то стеклянным. Он склонил голову.

– Слушаюсь, ваше высочество.

– Мари, дорогая, подойдите ко мне.

Проследив, как Джун, развернувшись, направился в лес, нехотя приблизилась к якобы жениху. Вот и что ему от меня-то нужно?

– Онемение? Стеснение в движениях? Окаменение?

– Что? – опешила я. Это звучало то ли как допрос на таможне, то ли как приём у врача. С такой интонацией можно было бы одинаково спрашивать, везёт ли человек запрещённые вещества, или не испытывал ли он головокружение или изжогу.

Щелкунчик снова жутко закатил глаза. Готово! Бессонница мне на сегодня точно обеспечена.

– Я спрашиваю, как вы себя сегодня чувствуете, Марихен, – проговорил он снисходительно, словно с маленьким ребёнком разговаривал. С другой стороны, для него я и была этим самым маленьким ребёнком. – Заклинание, что я наложил – временное. Его необходимо регулярно обновлять. Именно поэтому я и спрашиваю о симптомах.

Ага, значит, всё же обновлять надо. Что ж, значит, мне действительно придётся держаться Щелкунчика. Превратиться в неподвижную статую я пока точно не готова. Возможно, позже.

– Нет, пока всё было прекрасно, – вежливо улыбнулась я. – Если что-то изменится, обязательно скажу.

– Отлично, – кивнул Щелкунчик. – Как только почувствуешь симптомы, мы обновим заклинание. Хотя имей в виду: лучше не делать этого слишком часто. Может возникнуть привыкание.

– То есть?

– То есть, – вздохнул он, вновь закатывая глаза, – с каждым разом будет требоваться всё больше магии. А срок действия будет всё меньше. Поэтому лучше терпеть, пока можешь. Разумеется, – нарисованные губы как будто дрогнули в улыбке, – такие ограничения касаются лишь заклинаний, наложенных на других. Если колдовать на себя, привыкания почти не происходит.

С этими словами Щелкунчик шагнул назад, свёл ладони, и на его кукольном лице появилось сосредоточенное выражение.

А потом он начал меняться. Сперва неуловимо. Угловатые черты сглаживались, проступали очертания человеческой фигуры. И вот, спустя пару минут, передо мной застыл потрясающей красоты мужчина лет двадцати пяти. С непослушными светлыми волосами, пронзительными голубыми глазами и ангельским лицом.

– Эым… – только и смогла выдавить я.

А мужчина, заметив моё оцепенение, довольно ухмыльнулся, подмигнул и ответил голосом Щелкунчика:

– Но было бы гораздо лучше, Мари, если бы ты поскорее в меня влюбилась. Возможно ты не знаешь, но поцелуй любви снимает любое проклятье.

Поцелуй любви снимает любое проклятие. Вот оно, значит как. Что ж, по крайней мере теперь мне ясно, что нужно от меня Щелкунчику.

Вот только в этом месте его точно ждёт разочарование. После Славы я вряд ли смогу полюбить снова. И уж точно не Щелкунчика. Не после всего, что меня связывало с этой сказкой и конкретно с образом принца. К повторению той же истории я тоже не готова.

Не то чтобы я собиралась ему об этом говорить, конечно же. Что-то подсказывало, что после такого безжалостного разрушения надежд я точно не дождусь от принца обновления заклинания. А передвигаться на манер бычка, который идёт-качается, мне решительно не хотелось.

Так что, пожалуй, лучшим решением будет придерживаться первоначального плана: продолжать притворяться маленькой Марихен. Вот уж у кого точно бы не возникло проблем со сказочной влюблённостью. А значит…

– Ах, уважаемый господин Дроссельмейер! Для меня будет честью полюбить вас и подарить свой поцелуй любви! – пискнула я. И тут же осеклась. Не переигрываю ли я?

Судя по всему, нет. Потому что Щелкунчик величественно кивнул и направился к месту стоянки. Я бодро засеменила следом. Дело не в том, что я не могла ходить нормально. Скорее, в моём представлении восторженные маленькие девочки именно так передвигались, следуя за своим предметом обожания. Эх, были времена…

И хорошо, что они закончились.

Про Славу я последние месяца три старалась не вспоминать. Получалось не очень, но получалось же.

Как назло, сегодня воспоминания обрушились на меня с утроенной силой. Мало того, что сам выбор сказки, куда я угодила, был хуже некуда. Так ещё и принц вёл себя удивительно знакомым образом.

Что ж, у Щелкунчика, в отличие от моего бывшего, хотя бы реально была корона.

– В чём дело, Мари? – нахмурился предмет моих мыслей. Оказывается, последние минут пять я сверлила его задумчивым взглядом. – Неужели вы голодны?

И сказано это было так, что стало ясно: умрёт, но рыбой не поделится. Хотя, разумеется, ловил ужин не он, а Джун. Разводил огонь и жарил тоже Джун, полностью оправдывая роль слуги.

А теперь этот самый Джун в сгущающихся сумерках достраивал второй шалаш на поляне, за деревьями. Очевидно, для меня. А ведь сам он к еде даже не притронулся. Почему-то стало неудобно.

– Нет аппетита, – натянуто улыбнулась я, по себя удивляясь, как в принца столько влезает.

Щелкунчик удовлетворённо кивнул и впился зубами в последнюю рыбину.

– Тебе не нужна еда, – проговорил он через некоторое время, бросив в костёр остатки костей. – Тебя полностью поддерживает моя магия. По сути, я передаю тебе часть своей энергии. И её требуется восполнять.

Ага. То есть, он не просто так ест за двоих, да? Что ж, это радует.

Тем временем стук прекратился, и из-за наших спин вышел Джун. Оглядел широкий пустой лист, на котором ещё недавно высилась гора рыбы, и изогнул бровь.

– Было вкусно. – Щелкунчик с достоинством кивнул. – Ты заслужил похвалу, слуга. Что моё спальное место?

Уголок рта Джуна нехорошо дёрнулся.

– Всё готово, ваше высочество. Можно идти отдыхать.

Снова кивнув, принц поднялся на ноги и обернулся ко мне.

– Я провожу вас, Мари. Следуйте за мной.

И я уже почти успела проникнуться крошечной толикой уважения к этому мужчине, как он добавил:

– Слуга, показывай дорогу.

– Здесь же идти всего минуту, – нахмурилась я.

Но Джун уже вышел вперёд, указывая путь.

– А вдруг впереди притаились враги? – объяснил его высочество. – Тогда слуга примет удар на себя.

Я едва не застонала от такой логики. Впрочем, не мне судить об этих их королевских замашках. Сама я, понятное дело, слуг никогда не имела. И по лесу бегала в темноте, в сопровождении и без. Да что там, от нашего дома до школы путь лежал через густую рощу. А зимой светало поздно. Так что пробираться через тёмный лес я более чем привыкла.

Проводив меня до шалаша, мужчины постояли рядом и дождались, пока я залезу под жиденький навес. После чего так же, вдвоём, направились в сторону второго шалаша.

Поёрзав, я попыталась устроиться поудобнее, но никак не находила нужной позы. А лапник, прикрытый сухой травой, как назло кололся. Нет, ничего криминального – ощущения по-прежнему были приглушены – но приятного мало.

Единственной радостью было то, что комары меня не кусали – их жала попросту не могли проколоть твёрдую кожу. Зато пищали всё так же мерзко.

Пролежав не меньше часа, пытаясь сосредоточиться на хвойном запахе, а не на тонком писке, я сдалась. Возможно, принц что-то перепутал, и спать мне тоже было не положено. А возможно, это мой перегруженный впечатлениями мозг никак не хотел отключаться. Тем более, что по моим скромным подсчётам в родном мире сейчас был всего лишь вечер, так что ложиться спать мне было объективно рано.

Окончательно сдавшись, я выползла из шалаша, подхватила камень и, найдя взглядом отсветы пламени, пошла в направлении стоянки.

Но не успела я дойти до цели, как со стороны второго шалаша послышались бессвязные звуки. Заинтересовавшись, я свернула в ту сторону.

Дошла до поляны. Постояла, привыкая к темноте – перед глазами всё ещё маячило белое пятно после света костра. И присмотрелась.

И тут же двумя ладонями зажала себе рот.

Принц лежал на покрытой вечерней росой траве. А над ним, широко расставив ноги, стоял Джун и тяжело дышал.

Глава 8

Джун

Потрясающая возможность. Прямо-таки уникальная. Когда ещё удастся подкараулить Адама без свидетелей? Да пожалуй что и никогда.

Нет, убивать я его не собирался. Как и калечить. Разве что чуть-чуть выместить накопившуюся за годы злость. Так, чтобы на утро на царственном лице не осталось следов… А впрочем – если дело выгорит, то какая уже разница?

Руки чесались провернуть всё сразу же. Но меньше всего мне хотелось, чтобы у нашего разговора оказались свидетели. Особенно такие маленькие и хрупкие, как куколка. Её во всю эту грязь вообще тянуть не хотелось… Хотя кого я обманываю – она уже там. Увязла по самые свои аккуратные фарфоровые ушки.

И всё же, усложнять ситуацию ещё сильнее не хотелось. Поэтому я дождался, пока девушка уснёт. По ощущениям выждал целый час. И лишь потом направился к шалашу Адама.

Уверенности в том, что всё выгорит, не было. Зелье правды – самый простой и очевидный вариант. Из минусов, от него запросто можно поставить ментальный блок. Из плюсов – жертва временно теряет связь с магией, а когда приходит в себя, напрочь забывает о произошедшем. Так что попытаться я был обязан. Тем более что Адам не был рождён принцем, и момент с ментальным блоком в его случае могли и пропустить.

Дойдя до шалаша, присел на корточки и вгляделся в спящую фигуру. Первой мыслью было стянуть амулет, и подсветить себе пространство. Но от этой мысли пришлось решительно отказаться. Всё-таки Адам маг. И память памятью, а вычислить меня по остаточному магическому следу будет проще простого. Лучше не рисковать.

Что ж…

Одно колено на лежанку с одной стороны, другое – с другой. Главное – держать вес, чтобы не разбудить раньше времени. Практически оседлав Адама и прижав коленями его руки, вытащил из жилетки шприц. Удобная всё-таки штука пространственные карманы. До их изобретения приходилось таскать с собой целые рюкзаки. А сейчас путешествуешь практически налегке, но при этом вот такие приятные мелочи носишь с собой.

– Просыпайся, спящая красавица, – позвал шёпотом. – Адам, пора вставать.

Королевские глаза распахнулись. Взглянули с изумлением.

– Слуга? – пробормотал он хрипло.

Мои губы против воли разошлись в хищном оскале.

– Не угадал, – шепнул я и, дёрнув его голову за светлые волосы, с силой всадил шприц в основание шеи сзади. Там он точно не заметит следов.

– Ты что тво… мммххх…

Выпустив волосы, зажал рот ладонью. На миг вспомнил, как вцепилась в мой палец куколка, и сдавил посильнее.

Адам забился, извиваясь. Но я держал крепко, медленно вводя зелье под кожу. Ещё минута.

Принц завозился сильнее, и я навалился всем телом. Прошептал на ухо.

– Расслабься, высочество. Будешь хорошим мальчиком – и не пострадаешь. Почти.

Ещё одно побочное действие зелья – сильнейшая мигрень. Так что, похоже, мы застрянем на этой стоянке ещё на денёк. Ну да я и не тороплюсь. Понять бы ещё, где мы.

Наконец, зелье оказалось внутри, и я выпустил Адама.

– А теперь ты ответишь мне на парочку вопросов, – ухмыльнулся я, поднимаясь.

– Пошёл в задницу, – сплюнул Адам, вылезая из шалаша. – Ты кто вообще такой?

– Законный правитель твоих земель, мальчик. – Много слов, мало дела. С другой стороны, зелью нужна пара минут, чтобы подействовать.

– Что за хрень? Правитель я, – проговорил он и осёкся. Словно язык к нёбу прирос. Криво усмехнулся. – Ты ведь не хочешь сказать?..

– Ну здравствуй, кузен.

– Поверить не могу… – Широко раскрытыми глазами Адам глядел на меня. – Я ведь даже предположить не мог, что такое возможно. Я тебя столько лет искал. А ты – вот он… – Изящные губы скривились в мерзкой ухмылке. – И как оно? Знать, что мать пожертвовала ради тебя жизнью?

– Отвратительно, – не стал отпираться я.

Больше всего хотелось убить гада. А прежде – заставить кричать и биться в агонии. Отомстить и за мать, и за братьев. Но тогда я потеряю единственную нить. Я и так много лет потратил на поиски следа артефакта.

Глаза Адама словно посветлели. В темноте это было особенно чётко видно. Что ж, время спрашивать.

– Где механическое сердце? – произнёс ровным голосом.

– Механическое… Сердце?

Адам на миг замер. А следом над поляной разнёсся хохот.

– Ты за этим ко мне притащился, кузен? Правда поверил в старую сказочку или настолько отчаялся?

Стиснул зубы и кулаки. Только не реагировать.

– Ты знаешь, где оно, – произнёс с нажимом. Хотя в голове уже билась паника. Кажется, зелье не действовало. Либо дело в ментальном блоке, либо гадёныш правда не знает. Лучше бы первое. Потому что я не готов был расстаться с единственной зацепкой. – Скажи мне, где механическое сердце?

Адам скрестил руки на груди и отступил на шаг, картинно качая головой.

– Бедный, бедный Джек.

– Джун… – прошипел я, и тут же осёкся. Это я что, только что поддался на простейшую провокацию? Совсем нервы сдали.

– Джун, – оскалился он. – Что ж, обычно я сразу забываю имена слуг. Но твоё запомню.

– Не запомнишь, – ответил ровно. Да, я уже успел взять себя в руки. – Через несколько минут ты уснёшь и забудешь всё, что здесь было. А утром у тебя начнётся сильнейшая мигрень.

Адама передёрнуло, и он криво усмехнулся.

– Тебе было обязательно использовать именно это зелье? Есть ведь без побочек.

Я холодно улыбнулся. Да, есть. Но с собой у меня было именно это. И я даже рад, что оно принесёт Адаму побольше боли. Мелочно? Возможно. Но кто меня осудит?

– В последний раз спрашиваю, Адам. Тебе известно, где находится механическое сердце?

Вместо ответа он помотал головой и издевательски улыбнулся.

– Это ты мне скажи. Каково это – быть неудачником, из-за своей беспомощности потерявшим всех своих родных?

Я невольно вздрогнул. А он продолжил:

– Знаешь, твои братья ведь не умерли сразу, кузен. Нет, они жили ещё какое-то время. Месяц, может, два. Дядя ставил на них эксперименты и показывал мне. Они молили о смерти…

Адаму в скулу прилетел удар. А потом ещё один. И ещё. Контроль? Что это? Кулаки впечатывались в тело, как в боксёрскую грушу, а я никак не мог остановиться. Во мне бурлили гнев, отчаяние и всепоглощающая ненависть.

А самое мерзкое, что я не мог его убить. Никак не мог! Чёртов Адам подстраховался. Всё-таки я хотел верить в то, что он знает, где находится артефакт. Потому что если нет, то всё зря. Все их смерти были напрасными.

Феликс.

Свен.

Лиам.

Торстен.

Марвен.

Килиан.

И мама.

С последним ударом я отбросил гадёныша на траву и застыл, тяжело дыша. Кулаки сжимались и разжимались. Сбитые костяшки саднили. А перед глазами стояла кровавая пелена.

И в этот момент до сознания донёсся полувскрик-полувсхлип. За моей спиной точно кто-то был.

Я резко обернулся.

Бледную фигурку между деревьев заметил сразу. Куколка не спала. Какого чёрта она не спала???

Не хотел, называется, втягивать девушку в грязь. А в итоге макнул прямо головой в самый центр. И что мне теперь с ней делать? Пригрозить? Запугать? Вколоть зелье правды, чтобы она тоже потеряла память? Так у меня другого не было. К тому же, ещё непонятно, сколько она услышала, и какие выводы теперь может сделать.

Пока я лихорадочно соображал, как поступить с девушкой, она пришла в себя. Выпрямилась, расправила плечи и решительной походкой направилась к нам. За ней следом как на привязи тащился этот её постамент, будь он неладен.

Не сбавляя шага, она пихнула мне в руки ленту от камня, которую я, растерявшись, принял. И, присев на корточки, деловито приложила ладонь к шее Адама. Притихла на несколько секунд, удовлетворённо кивнула и, выпрямившись, уперлась в меня яростным взглядом.

– Ты в своём уме? – с плохо сдерживаемой злостью прошептала она. – Ты же мог его убить!

Мои губы против воли скривились в усмешке. О, я мечтал бы его убить. Просто пока нельзя.

– Это не смешно! – Она едва сдерживалась от крика. – Я знаю, что вы, мужчины, без тормозов, но не до такой же степени! А знаешь что? Плевать! – Она прикрыла глаза ладонью и помолчала несколько секунд. – Ваши пьяные драки меня не касаются. Только не жалуйся потом, если он станет тебя гонять ещё сильнее.

– Он ничего не вспомнит, – неожиданно даже для себя возразил я. – И не проснётся до утра, можешь не шептать.

Мне вдруг стало невероятно весело. Эта куколка удивляла меня всё сильнее. Никаких криков и обмороков. Проверила пульс, отчитала и собралась уходить.

Бросив быстрый взгляд на Адама, она снова уставилась на меня. Кажется, её решимость медленно отступала.

– А если ему станет хуже? – спросила она тихо.

– Не станет. Он маг. К утру ни одной ссадины не останется.

Девушка с шумом втянула воздух, и снова прикрыла ладонями лицо. Я не шевелился, с любопытством разглядывая девушку.

– Надо занести его в шалаш, – объявила она, убирая ладони. – Давай, тащи. Я подержу камень.

Она выпутала из моих пальцев ленту и отступила, выжидательно глядя на меня. Пожав плечами, я подхватил Адама под мышки и поволок к низкому шалашу. Закинул внутрь – едва ногами не затолкал. И, отряхнув ладони, развернулся к куколке.

Девушка стояла в том же месте и сверлила меня взглядом, скрестив руки на груди. Заметив мой взгляд, она развернулась и пошагала в сторону костра. За ней на привязи тащился многострадальный камень. И мне пришло в голову, что любой мало-мальски обученный человек запросто выследит её вот по этому широкому следу. Непорядок.

В два шага догнав девушку, я отобрал у неё постамент и закинул на плечо. Мы вышли к костру и сели на бревно. Вокруг стрекотали какие-то ночные твари, впереди уютно трещал огонь, и в целом обстановка выглядела какой-то приторно-романтичной. А возможно, в беседе с Адамом я слегка повредился умом. Впрочем, это и неудивительно.

Иначе я не могу объяснить, почему меня вдруг потянуло на откровения.

– Я так и не спросил. Как тебя зовут?

Девушка вздрогнула и обернулась ко мне. Словно я позволил себе какую-то скабрезную шутку.

– А ты мастер ловких подкатов, как я погляжу, – фыркнула она.

– Не понял…

Она прищурилась.

– Из-за чего вы подрались?

Я вздрогнул. Слова Адама прокатились по оголённым нервам. Братья не погибли сразу. Они жили ещё… Нет, нельзя об этом думать. Иначе рискую пойти и прикончить ублюдка. А от этого пользы не будет.

– Это не важно, – ответил сдавленно.

– Значит, пьяная драка, – кивнула она и с серьёзным видом отвернулась к огню.

– Ты видишь здесь алкоголь? – поинтересовался вкрадчиво после короткого молчания.

– Нет.

И снова тишина.

Чёрт, она ведь не ждёт, что я на самом деле стану с ней делиться подробностями?

Ка выяснилось, она не ждала.

– Чем ваш конфликт грозит лично мне? – Куколка подняла с земли сухую веточку и закинула в костёр.

Я задумался. С одной стороны, она была здесь ни при чём. А с другой стороны – очень даже при чём. Именно с её появления всё и началось. И Адам всерьёз надеялся снять проклятье с её помощью. А я решительно не собирался давать ему такой возможности.

– Пойми меня правильно, – продолжила она, – я не испытываю ни к одному из вас тёплых чувств. Но мне бы очень не хотелось, чтобы вы друг друга поубивали. Без принца я, к сожалению, не смогу двигаться.

– А без меня? – хмыкнул я, чувствуя недосказанность.

– А без тебя, боюсь, мы из этого леса вообще не выберемся. Щелкунчик же беспомощный, как ребёнок.

Она зябко поёжилась, и обхватила белые плечи ладонями. Повинуясь странному порыву, я подвинулся ближе и притянул девушку к себе. Она коротко вздохнула и слегка прильнула к моему боку.

Так мы и сидели. Перед нами догорал костёр, над нами шелестели листьями деревья, а между нами витала недосказанность. Я не собирался говорить о своём прошлом, куколка не спешила расспрашивать. И оба понимали, что в момент, когда она застала меня на поляне, всё изменилось.

– Ты очень спокойно отнеслась к… ну… – К тому, что я использовал Адама как боксёрскую грушу. Но как бы сформулировать помягче?

– У меня два брата, – пожала она плечами и продолжила смотреть на костёр. – И я родилась в деревне. Там с этим было проще.

– Понятно.

И снова тишина. А надо ли говорить?

Следующие десять минут прошли в молчании. Каждый думал о своём. Я о том, как отыграюсь на Адаме, когда отыщу артефакт. Куколка… не представляю. Возможно, вспоминала о своём мире, из которого она к нам провалилась.

– Я пойду. – Девушка сняла мою руку с плеча и поднялась. – Уже поздно, и я хочу спать.

Говорила без эмоций. Явно мыслями была далеко.

Поднявшись, я кивнул и предложил проводить до шалаша. Но она, поёжившись, отказалась.

– Я сама, – ответила она, подхватывая ленту от камня. Сделала пару шагов и обернулась. – Марьяна. Меня зовут Марьяна.

Марьяна

Проснувшись утром, долго лежала без движения. Ситуация, в которую я попала, совершенно не добавляла оптимизма. И образ Джуна, сжимающего кулаки над телом Щелкунчика, никак не отпускал.

Да уж, вляпалась я во что-то по самые уши. Понять бы ещё, во что.

В том, что причина конфликта на самом деле была серьёзной, я не сомневалась. Хотя и решила условно списать всё на пьяную драку, но тут точно было что-то глубже. Многолетняя вражда? Скрытая ненависть? Что должен был сделать принц, чтобы Джун смотрел на него с такой холодной яростью?

А главный вопрос – если между ними действительно давняя вражда, почему Щелкунчик Джуна не узнал? Он же относится к нему как к слуге.

Мда. Вопросы, вопросы, и ни одного ответа.

Решительно поднявшись и покинув шалаш, я побрела к ручью. Я надеялась встретить там Джуна. А Щелкунчика, наоборот, не встретить. Несмотря на собственные слова, Джун всё-таки вызывал у меня тёплые чувства. Как минимум, рядом с ним я чувствовала себя безопасно. Что в моём положении уже немало.

Щелкунчик же… Он раздражал. Да что уж, прямо-таки бесил. Сильнее всего он напоминал мне моего бывшего. Тот в моих глазах тоже когда-то был принцем. Такой же красивый, надменный и несамостоятельный. Слава даже носки сам постирать не мог.

Но… От Щелкунчика я зависела. Вернее, от его магии. Меньше всего мне хотелось остаться стоять фарфоровой статуей где-то в лесу на потеху местной живности. Приходилось притворяться.

Возможно, низко, но кто меня осудит? Когда пару месяцев назад медики, наконец, определились с диагнозом и обозначили оставшийся мне срок жизни, я кое-что поняла. Жизнь, на самом деле, невероятно большая ценность. И цепляться нужно за каждый день. Любым способом. И если для этого нужно улыбаться избалованному принцу, буду улыбаться.

Жаль только, полюбить точно не смогу.

– Доброе утро, – окликнул меня Джун. Оказалось, что я уже добрела до ручья, и сейчас меланхолично пялилась в воду.

– Доброе.

Прищурившись, я оглядела мужчину. Сбитые вчера костяшки зажили, одежда была не помята, да и в целом он выглядел довольно свежим и отдохнувшим. Аж завидно стало.

А потом я пригляделась ещё раз, и с удивлением заметила свисающие из его руки…

– Это что, носки? – нахмурилась я.

Мужчина запнулся и удивлённо воззрился на зажатые в кулаке вещи.

– К сожалению. – Он странно усмехнулся. – Его высочество изволит страдать мигренью. И попросил позаботиться о своём исподнем, чтобы не пахло.

Я только глаза закатила. Что и требовалось доказать. Этот принц тоже не умел стирать собственные носки.

– Я с тобой, – решила я и двинулась в сторону Джуна. – Могу даже помочь.

Берег был травянистым и довольно высоким. Но в паре десятков метров от места стоянки имелся неплохой спуск к воде.

– Нестоит. – Мужчина разулся и закатал по колено штаны. – Это не твоя работа.

– Но и не твоя, верно? – Ни за что не поверю, что человек, официально подчинённый принцу, будет ввязываться с ним в драку.

Джун покосился на меня с предупреждением и, отвернувшись, стал спускаться к воде.

Что ж, всё ясно. Значит, о вчерашнем мы говорить не будем. Печально, но не то чтобы неожиданно.

Джун вошёл в воду, а я уселась на берегу. Ноги в пуантах немного не доставали до поверхности воды, но я всё равно словно ощущала тянущуюся снизу прохладу.

Потрясающее утро! Солнце робко светит между ветвей, птицы счастливо щебечут, и в воздухе разливается тот неповторимый аромат лесной росы. От удовольствия я даже зажмурилась.

А когда открыла глаза, обнаружила, что на меня пристально смотрит Джун. Как-то чересчур пристально.

– Что? – смутилась я.

– Ничего. – Он мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и двинулся к берегу. Вылез, вытер ноги о траву и повернулся ко мне. – Не хочешь прогуляться?

– Хочу.

Джун моргнул, словно моё согласие стало для него полной неожиданностью. Хотя почему бы? Гулять я люблю. А ведь это ещё и полезно. Для моего здоровья особенно.

Кивнув, он быстро обулся и дошёл до валуна, где вчера изволил отдыхать его высочество. Разложил вещи и придавил камешком, чтобы не улетели.

– Слуга-а! – донеслось из-за деревьев.

Джун скривился, но не отозвался. Он попросту сбежал. И я его очень хорошо понимала. Он же не любящая девушка, чтобы целыми сутками ухаживать за принцем с разыгравшейся мигренью.

Вспомнив, как часто «умирал» от самых разных болячек Слава, я поморщилась.

– Идём?

Джун возник возле меня, подхватил мой камень, закрепил на спине, и потянул в сторону от стоянки.

– Ты хотя бы знаешь, куда идти? – хмыкнула я.

– Нет, – легкомысленно отозвался Джун. – Но если идти вдоль воды, то точно не потеряемся.

Глава 9

– Ладно, и зачем ты меня пригласил на прогулку? – задала я вопрос, когда Джун, наверное, в сотый раз остановился и отошёл, чтобы внимательно рассмотреть какую-то веточку.

– Разве я не могу просто хотеть приятно провести время в такой очаровательной компании? – Он обернулся с обезоруживающей улыбкой.

– Можешь, – согласилась я. – Но сейчас явно не тот случай.

– Раскусила, – хмыкнул Джун и вернулся ко мне.

Мы брели вдоль ручья уже не менее получаса. И всё это время он оглядывался по сторонам, прислушивался к чему-то и как будто даже принюхивался. Я же просто наслаждалась солнечным утром и хорошей молчаливой компанией.

– Ну, во-первых, я очень хотел оказаться подальше от высочества. А сопровождение на прогулке будущей королевы – уважительная причина.

На последних словах он слегка запнулся, но я не стала придавать этому значения. Гораздо сильнее меня интересовало другое.

– Иными словами, теперь именно я буду виновата в том, что несчастный больной мужчина остался совсем один в критической ситуации?

Джун хохотнул и закашлялся, пряча смех. Взглянул с осуждением.

– Между прочим, мигрень – серьёзный недуг, – произнёс он поучительно.

– Безусловно, – серьёзно кивнула я. – То-то ты так улепётывал.

Фыркнув, Джун воздержался от спора. Вместо этого он присел на корточки и вгляделся в воду. Просидел так с минуту и поднялся, недовольно сжав губы.

– А остальные причины? – напомнила я.

– Остальные… – Он окинул задумчивым взглядом окрестности. – Во-вторых, я хотел сходить на разведку. Не нравится мне это место.

– На разведку?

Джун кивнул.

– Здесь поют птицы. Но более крупной живности нет. Звери словно боятся выходить.

– Ну, они же не знают, что мы без оружия, – попыталась пошутить я.

– Это значит, что они понимают, что такое человек, – осадил меня Джун. – И что у нас может бытьоружие. Понимаешь?

Я нервно сглотнула. Иными словами, кто-то здесь живёт. И этот кто-то может запросто напасть.

– Постой, – спохватилась я. – Если ты шёл на разведку, зачем меня-то с собой потащил?

– А что, следовало оставить тебя в лагере? – обернулся он. – Под защитой, как ты сказала, несчастного больного мужчины в непростой ситуации?

Мда. При таком раскладе оставаться со Щелкунчиком мне решительно не хотелось.

– А Адам за себя, если что, постоять сможет, – закончил Джун. – При всех прочих недостатках он довольно сильный маг. И, к тому же, весьма осторожен. Врагов почувствует издалека и успеет подготовиться.

– Адам – это имя Щелкунчика? – уточнила я.

– Верно.

Спрашивать, откуда ему известно имя принца, не стала. Ясно же, что не ответит. Спросила другое:

– Это все причины?

– Не совсем. – Джун снова присел на корточки и внимательно вгляделся в невысокий жёлтый цветок, похожий на одуванчик. Даже пальцем потрогал. После чего оборвал растение, поднялся и протянул его мне. – Я хочу разобраться, куда мы попали.

– И как? – с любопытством поинтересовалась я, разглядывая подаренный цветочек.

– Пока никак.

– Ясно…

По внешнему виду местность мало отличалась от смешанных лесов, к которым я привыкла. И логично было бы предположить, что живность здесь тоже водится аналогичная… Но обнадёживаться я не спешила. Жив ещё был в памяти гигантский кот и крысы в человеческий рост.

– Сбой в настройке портала – штука довольно мерзкая, – продолжал Джун, продолжая путь вдоль ручья. – Проблема в том, что пока мы не определим хотя бы примерное местонахождение, никак не сможем выстроить портал. Грубо говоря, чтобы определить точку выхода, надо знать точку входа. – Он подхватил с земли камешек и зашвырнул в воду. – Пока я могу только сказать, что мы точно не в Го́рдоле.

– Гордоле? – нахмурилась я.

– Да, это… – он замялся. – Так раньше называлось королевство. Сейчас не Го́рдол, а Мыши́р и Конфе́лия. Лет сто уже.

– Оу… Понятно.

Понятно не было. Честно говоря, географические названия этого мира звучали все одинаково. И, кажется, Джун догадался, что его объяснение ничем, в сущности, не помогло.

– Конфелия – это страна, в которой правит твой жених, – терпеливо объяснил он. – Вернее, станет править, когда избавится от проклятья.

Насчёт статуса жениха бы я поспорила, но перебивать не стала.

– А Мышир – это королевство мышей.

– Иными словами, в этом мире крысы тоже гигантские?

Джун непонимающе оглянулся на меня.

– А ты считала, будет иначе?

– Ну как тебе сказать… – Я нервно усмехнулась. – Птицы вон вполне нормальных размеров летают.

Мимо как раз пропорхнула стайка мелких птах, напоминавших воробьёв, и мы проводили их взглядом.

– Животные тоже… нормальных размеров, – отозвался Джун. – Кроме крыс Мышира.

– И почему же? – я с любопытством оглянулась на него.

– Потому что ещё лет сто назад жители Мышира были людьми.

Первой мыслью было, что я ослышалась. В сказке точно ничего подобного не говорилось. С другой стороны, крысы из «Щелкунчика» явно были разумны, могли говорить и колдовать. А ещё у них весьма успешно действовала монархия. И как будто бы крошечного крысиного мозга для таких вещей было действительно недостаточно.

Впрочем, сказка – это сказка. И в детстве я как-то не удивлялась разговорчивости мышиной королевы. А после списала на сказочный элемент.

– И что же произошло, что они превратились в мышей? – осторожно поинтересовалась я.

Но Джун меня словно не услышал. Он не отрываясь глядел на небольшую заводь, появившуюся за излучиной ручья. Впрочем, к этому моменту ручей уже больше напоминал неширокую речку.

– Что-то интересное? – спросила я, привлекая внимание.

Джун молча кивнул и ускорил шаг. Я тоже прибавила. И в итоге мы почти выбежали на песчаный берег.

Здесь Джун застыл, жадно вглядываясь в разноцветные кувшинки, раскинувшиеся по поверхности.

– Я знаю, где мы, – пробормотал он, в каком-то оцепенении оглядывая всё это разноцветное великолепие.

– Ты догадался… по кувшинкам? – удивилась я.

– По ним. – Да, сарказма он не уловил. И тут же объяснил: – Этот вид растёт только в Каваха́ри.

Я с подозрением посмотрела на кувшинки. Ну, разноцветные. Ну, красивые. Но не то чтобы прямо сильно. Что же в них такого особенного?

А Джун уже скидывал сапоги и закатывал штаны до колена. Справился за считанные секунды, и полез в воду. Крадучись приблизился к одной из кувшинок, притаившейся у самого берега, и заключил её в капкан ладоней.

По узким губам скользнула мальчишеская улыбка, и он обернулся ко мне.

– Иди сюда, Марьяна! – позвал он, и я вздрогнула. Кажется, это первый раз, когда этот мужчина назвал меня по имени. Я-то уж грешным делом решила, что он попросту забыл, как меня зовут.

Сбросив наваждение, я с подозрением оглядела сброшенную обувь Джуна, мои пуанты, которые вообще-то снять было невозможно, и покосилась на воду.

– Туда? – уточнила с опаской.

– Не бойся, тут не глубоко, – фыркнул он.

Нет, ну об этом-то я и так догадалась: видела, что вода едва достаёт ему до колена. Кстати, разве кувшинки не должны расти на глубине?

Осторожно ступая, я подошла к Джуну и остановилась. Мне вода доставала до середины бедра, и я отдалённо ощущала прохладу. Словно через целлофановый пакет.

– Возьми цветок в ладони, – скомандовал он. – Только осторожно, не тяни.

Пожав плечами, я протянула ладони и сомкнула их вокруг чашечки. И ничего не почувствовала.

– И что должно произойти? – обернулась я к Джуну. У него на лице было написано разочарование.

– Совсем ничего не чувствуешь?

– Совсем…

Он на миг задумался и, шагнув мне за спину, накрыл мои ладони своими. Тело словно разрядом прошило от близости, и Джун тоже вздрогнул. Я чувствовала.

А потом там, где он меня касался, моя кожа стала меняться. Я впервые видела это при дневном свете, и не могла оторваться. Заворожённо наблюдала, как белый фарфор сменяется бледной кожей. Руки ощутили тепло мужских ладоней. Пальцы словно пропитывались цветом. С них как будто смывали штукатурку.

А потом я ощутила это.

Кувшинки источали какие-то мелкие вибрации. Вода под ладонями стала вязкой, и словно затягивала. В пальцы ударила тысяча крошечных молний, вызывая неясный зуд.

– Смотри…

Шёпот над ухом защекотал кожу, и я вскинула голову.

Мир поменялся. Краски стали ярче и как будто… живее, что ли. Даже сам воздух играл цветными всполохами, приглашая присоединиться к игре.

– Что происходит? – прошептала я, не решаясь повысить голос.

– Это эмоции природы.

Я разглядывала воду, траву, склонившиеся над ручьём деревья, и едва дышала от восторга. Светлые, цветные, всполохи придавали этому месту совершенно волшебную атмосферу.

– Это… Потрясающе, – выдохнула я.

– Рад, что тебе нравится.

Горячее дыхание опалило кожу, и я вдруг поняла, в каком положении мы стоим. Джун прислонялся щекой к моему виску, так что я ощущала, как колется его щетина. От осознания близости перехватило дыхание, и я осторожно отступила, выпустив из ладоней цветок.

Не замечая моего волнения, Джун с улыбкой погладил цветок.

– У меня в детстве рос такой, – поделился он. – Отец привозил…

Он осёкся и нахмурился. Застыл, рассеянно перебирая лепестки.

А я медленно попятилась к берегу. И уже почти дошла, когда заметила какое-то движение. Показалось? Или…

– Джун? – позвала я, замирая. – Иди сюда, пожалуйста.

– Ты права, – кивнул он. – Надо возвращаться. Всё, что хотел, я выяснил.

Жаль, что он на меня не смотрел. Иначе точно смог бы оценить беспокойство, написанное на моём лице.

– Ты не понял. Там что-то… – Я осеклась. Под водой двигалось какое-то чёрное пятно. Нет, мне не показалось. Оно точно там было. – Джун… Там что-то есть.

Нахмурившись, мужчина поднял на меня взгляд.

– Где? – не понял он.

И в следующий момент рухнул как подкошенный.

Широко раскрытыми глазами я смотрела на сомкнувшуюся над головой Джуна воду, и меня не отпускало странное чувство дежавю. Вот точно так же он нырял со шкафа, делая вид, что сейчас рухнет. Только он тогда не падал. И вот сейчас он тоже вынырнет, рассмеётся и скажет какую-нибудь колкость.

Вода разомкнулась, и на поверхности действительно показался Джун. Но не на том мелководье, где недавно стоял. А дальше. Гораздо дальше.

Он вынырнул, отплёвываясь, и снова ушёл под воду.

Меня накрыла паника. Чёрная тень всё ещё кружила под водой возле человеческого силуэта, а я даже представить не могла, что делать и чем помочь.

Но помочь было необходимо. Даже если отринуть чисто человеческие мотивы, к Джуну был по-прежнему примотан мой камень. А значит, я просто не могла позволить ему ни утонуть, ни уплыть.

Быстрый взгляд по сторонам – и, как назло, ни одной ветки или коряги. Вот совсем ничего подходящего. Только зелёная трава, солнечные лучи и пара сапог, сиротливо стоящих у кромки воды.

Сапоги!

В мозгу взорвалась совершенно иррациональная мысль, что за голенищем должен был остаться нож. Или кинжал. Лучше, конечно, сразу световой меч, но не будем загадывать.

Резво подлетев к сапогам, я с предвкушением заглянула внутрь… И ничего. Абсолютно пусто.

– Сюда! – донеслось до меня, и я обернулась.

Джун сражался голыми руками с чем-то невообразимо большим и тёмным. Тёмное побеждало, неизбежно тесня мужчину к краю заводи. Туда, где река утекала дальше. Но в том месте, где они находились, Джун пока ещё мог стоять. Ну, мог бы, если бы его кто-то постоянно не сбивал с ног.

– Дай их сюда! – выкрикнул Джун, и снова ушёл под воду. Вынырнул, и злобно зыркнул глазами. – Ну!

– Ты просишь меня принести сапоги? – в тихом шоке переспросила я. Вернее, это мне казалось, что в тихом, а на деле я орала. – Ты собираешься драться с подводным чудищем сапогами???

– Неси! – булькнул Джун, и снова нырнул. Мелькнула босая пятка. А следом – морда чудища и плавник.

Это был сом. Гигантский серый сом. И он пытался утопить Джуна.

Плюнув на логику, я подхватила обувь и ринулась на помощь. Вода бурлила, не желая выпускать мужчину, а я растерянно застыла рядом, крепко прижимая к груди голенища.

Джуна я раньше почувствовала, чем увидела. Он вырос у меня за спиной, шепнул «спасибо», выхватил у меня из рук правый сапог, и принялся натягивать. Прямо тут, в воде. И, поскольку уж логика всё равно осталась на берегу, я молча протянула ему левый.

Джун кивнул, потянулся… И ушел под воду. А следом и я.

Раньше мне приходилось купаться в речке. Но обычно при этом не присутствовали гигантские рыбы.

Джун же говорил, что животные здесь нормального размера! Так откуда этот гигант?

Тут же вспомнилось, что в длину сомы могут вырастать до огромных размеров. Зафиксированы случаи, когда отдельные особи достигали пяти метров. Осознав это, я внутренне успокоилась. Ну, ладно тогда.

Однако, хотя вопрос размеров рыбы отпал, другой всё же остался: кукла или нет, а дышать под водой я не могла. Пришлось барахтаться.

Вокруг меня клубились пузыри. Мелькали части тел. Вот вода окрасилась красным – как дорожка цветного дыма побежала.

Я прижимала к груди левый сапог. И пыталась нащупать ногами дно. Дно нащупываться не желало. И в тот самый момент, когда я уже мысленно решила, что пора отращивать жабры, на плече сомкнулись сильные пальцы и потянули вверх.

С шумом втянув воздух, я закашлялась.

– Спасибо… – прохрипела с надрывом. – А я уж думала, стану рыбкой.

– Не станешь, – просипел Джун, обнимая меня одной рукой. – Давай выбираться, пока он не очухался.

Мокро кивнув, я засеменила к берегу. Вода доходила до горла. Более того, от недавней драки она была вся мутная, так что дна было совершенно не видно. И меня нехило так нервировало, что я не видела, что там происходит у меня под ногами.

– Чем ты его? – спросила, оборачиваясь.

– У меня в сапоге был нож.

Не было там ножа. Но ладно, допустим…

– А он точно умер?

– Он точно не умер. Давай быстрее.

Кивнув, я попыталась ускориться… Но вместо этого получила мощный толчок чем-то скользким под коленки. Джун, очевидно, тоже. Потому что упали мы одновременно. Я только и успела вцепиться обеими руками в то, что было поближе. Левой рукой в Джуна, правой – в его левый сапог.

А потом нас куда-то потащило.

Глава 10

Джун

Нас выбросило в какой-то очередной заводи спустя полчаса. Хотя сложно отслеживать время в таких условиях. Возможно, что прошло всего минут пять.

Куколка была без сознания – только тонкие пальчики по-прежнему крепко цеплялись за мою жилетку. Марьяна явно наглоталась воды. И надо было срочно что-то решать.

Вытащив девушку на берег, стянул с себя несчастный камень и с ненавистью сбросил на траву. Именно за его ленту уцепился подводный гад, чтобы утащить нас подальше от своих бесценных кувшинок. Что же, он преуспел: вернуться к ним мы не сможем при всём желании. Как минимум потому, что я напрочь потерял направление. Как максимум – сом попросту не пустит. Эти цветы – его сокровище. Я об этом только слышал, но не слишком-то верил. До сегодняшнего дня.

Мимо сиротливо проплыл мой левый сапог. Выругавшись, подцепил его найденной тут же палкой, вылил воду и натянул на ногу. Выяснять, что пропало из пространственного кармана, буду потом. Сначала дело.

Размяв пальцы и покрутив шеей, я склонился над куколкой. Она была жива, но точно ничего не чувствовала. Что ж, это и к лучшему.

Пристально следя за Марьяной, нащупал под одеждой амулет и снял через голову. Несколько секунд ничего не происходило. А потом я почувствовал изменения. Магия. Она была повсюду. Ластилась, ласкала и приглашала никогда не расставаться. Да уж.

Криво усмехнувшись, прищёлкнул пальцами. От тела пошёл пар, и спустя пару секунд я стоял в совершенно сухой одежде. Теперь куколка.

Сосредоточившись, я потянулся к ней силой. Простейшая диагностика показала, что в легких вода. Слишком много воды. Эх, тут бы не помешала помощь Тилма́на, но основы первой помощи я и сам знал.

Создать давление там, снизить здесь и потянуть. Куколка закашлялась, сплёвывая воду, и я в панике замер. Простоял неподвижно не меньше минуты, пока понял, что в себя на не пришла. Хорошо.

Теперь камень.

Усевшись на траву, запустил сканирование. Частичка души Марьяны находилась в самом центре, и вытащить её было действительно непросто. Для Адама так вообще невозможно. Хорошо, что я не он.

Прикрыв глаза, я погрузился в магическую структуру. Прежде всего следовало выделить всё, что имело отношение к куколке. Затем отделить связи, соединяющие эти элементы между собой от тех, что идут вовне. Следующий этап самый сложный. Все внешние связи нужно перекрыть, но ни в коем случае не бросать. Если не замкнуть, произойдёт большой бум. Вряд ли хоть один из нас уцелеет.

Сидел несколько часов. О том, что Марьяна может проснуться, не волновался. Её сознание сейчас было неразрывно связано с тем, что делаю я. И пока я не закончу, она попросту не сможет прийти в себя. Плюс ещё какое-то время после окончания потребуется на перестройку магической структуры внутри тела.

Да уж, процедура не из лёгких. Адам бы точно не справился. Все эти новоявленные маги, использующие магию как данность, совершенно не понимают, как она устроена изнутри. А для таких ситуаций, как эта, готовых решений попросту не существует. Даже не представляю, как бы эту ситуацию описывали в учебнике. Что-то вроде “после получения проклятия жертва частично потеряла собственную целостность и приобрела неразрывную связь с посторонним предметом”. Ну бред же.

Наконец, сложная часть осталась позади, и у меня в ладонях оказался осколок пуанты. Да уж. Было бы из-за чего терять целостность.

Присев у фарфоровой ножки, я приступил ко второму этапу. По факту, следовало проделать всё то же самое, но в обратном порядке. Здесь дело шло быстрее, но ненамного. Лишь через час я откинулся на спину и застонал. Да, это было жёстко. Кажется, я даже вспотел от напряжения.

Покосившись на Марьяну, я оценил плачевное состояние наложенного Адамом заклинания подвижности, и на всякий случай обновил ещё и его. Неловко выйдет, если вдруг куколка не сможет ходить и вообще двигаться. Колдовать при ней я не смогу, так что придётся тащить на себе. Нет уж, спасибо.

Лишь после этого я потянулся к амулету и натянул его обратно. С сожалением отметил, что магия снова отступает. Ну что ж, тут либо одно, либо другое.

Главное – куколка в порядке. Если бы с ней что-то случилось, я…

Замерев, я ещё раз прокрутил в голове собственную мысль. Я – что?

Ну точно. Если бы с ней что-то случилось, я бы потерял возможность находиться рядом с Адамом и выяснить что-либо про артефакт. Да, дело именно в этом. Я её просто использую.

Успокоившись, прикрыл глаза и позволил себе ненадолго расслабиться. И то, мои пальцы безошибочно нашли и сжали фарфоровую ладошку, произошло исключительно с целью контроля.

Марьяна

Проснулась я от того, что в глаза нещадно светило солнце. А сверху меня от него ничегошеньки не прикрывало. Наверное, сейчас я впервые за всё время искренне порадовалась фарфоровой коже. Если бы не она, я бы точно обгорела.

Опершись на локти, с трудом поднялась на ноги. Тело ощущалось как-то иначе, но никаких конкретных изменений я уловить не могла. В задумчивости я пошевелила пальцами, вытянула перед собой руки, потом ноги, осмотрела пуанты, вздохнула и принялась искать глазами Джуна.

Стоп.

Что-то было не так.

Ещё раз пошевелила пальцами, вытянула руки, ноги, осмотрела пуанты… Ага! Скол! Он исчез. Как будто и не было его вовсе.

Помотав головой, я осторожно склонилась к стопе и потрогала пальчиком бывшее место скола. Ничего. Даже шва не осталось. А это значит…

Резко выпрямившись, я принялась крутиться вокруг своей оси, выискивая камень. Тот, как ни странно, нашёлся. Дрейфовал вдалеке на манер буйка, уже почти исчезнув за поворотом вытекавшей из заводи широкой реки. Но на таком расстоянии я уже должна была лишиться чувств. Так это что же получается? Добби свободен? Можно больше не таскать с собой эту махину? Нет, справедливости ради, большую часть времени это делала не я, а Джун, но тем не менее.

Кстати, где Джун?

Что случилось после того, как нас двоих куда-то потащило, я помнила плохо. Но, видимо, нас выбросило именно здесь, на берегу небольшого… озера? Заводи?

Это место выглядело необычно: широкая водная гладь, куда стекались с разных сторон ручьи, речки и притоки. Какие-то шире и спокойнее. Какие-то у́же и быстрее. Вот рядом с местом, где стояла я, как раз тёк откуда-то сверху бурлящий ручей, взбивая пену на крупных камнях.

Засмотревшись на быстрый поток, я вдруг подумала, что в такую жару неплохо бы искупаться. Вот только в воду заводи я лезть опасалась. Мало ли, тот неадекватный сом не уплыл, а караулит. Проверять не хотелось.

Присев у ручья, я набрала воды и ополоснула лицо. Стало полегче. Но хотелось большего.

И только теперь я увидела вдавленные в землю ветки, у самой кромки ручья.

Сначала решила, что показалось. Но почти сразу поняла, что нет. Мы с друзьями точно так же обозначали направление движения. Берёшь три голые веточки, и выкладываешь из них стрелочку, придавив, чтобы не улетели.

Очевидно, Джун пользовался теми же приёмами.

Пожав плечами, я последовала за стрелкой, которая указывала вверх по течению ручья. Заодно ещё раз поблагодарила местных богов за то, что наконец-то избавили меня от постамента. Скорее всего, это было как-то связано с волшебными кувшинками – не зря ведь Джун был в таком восторге. Во всяком случае, никакого другого объяснения я попросту не видела.

Подниматься пришлось недолго. Уже минут через пять я нашла место, где вода с шумом обрушивалась в ручей из какого-то водоёма.

Поискав глазами, за что уцепиться, выбрала ветку покрепче, подтянулась и оказалась на берегу каменного пруда. Он выглядел как чаша диаметром метров в семь, в центр которой бил водопад.

И наверняка вода была, что надо. Потому что мужчина, застывший под струями, явно наслаждался.

Окинув быстрым взглядом берег, нашла знакомые уже боевые сапоги и жилетку. Штаны оставались на Джуне. Но и в них зрелище открывалось впечатляющее.

Поддавшись странному порыву, я как могла бесшумно скользнула в воду и двинулась к центру. Безусловно, двигал мной чисто эстетический интерес. Ну не могла я не рассмотреть поближе настолько красивое тело. Во всяком случае, рельеф спины впечатлял, и я просто обязана была убедиться, что грудь ни в чём не уступает.

Нет, я что-то слышала о том, что девушки якобы должны быть скромными. Так вот что я скажу: эти девушки просто не встречали полуобнажённых мужчин под водопадом посреди глухого леса. Тут любая сломается.

Мужчина меня не слышал, что не удивительно. Вода падала возле него с таким шумом, что тихий плеск моих шагов становился совершенно неразличим. Подойдя вплотную, я неловко замерла. С одной стороны, вдруг стало неудобно. Как я объясню, что не окликнула с берега, а подкралась вплотную?

С другой… Я залюбовалась. Мощная спина, чёткая линия позвоночника, ямочки у границы ягодиц… И тонкая вязь татуировок, пересекающих позвоночник. Семь имён сверху вниз. Феликс. Свен. Лиам. Торстен…

Протянув руку, я коснулась пальцами пятого имени.

И тут же оказалась перехвачена за запястье.

Резко обернувшись, Джун схватил мою руку и, кажется, приготовился к бою. Черты лица заострились, зрачки сузились, вторая рука сжалась в кулак.

Дважды моргнув, он наконец понял, что на него никто не нападает, и нахмурился.

– Марьяна? – спросил хрипло. – Что ты здесь делаешь?

– Как водичка? – брякнула невпопад, заворожённо вглядываясь в серые глаза, которые, кажется, светились изнутри.

По тонким губам медленно расползлась ленивая усмешка.

– Ничего, – хмыкнул он. – Решила искупаться?

Я медленно кивнула.

– Только я одна ничего не чувствую, – призналась почти шёпотом. И это правда. Падающие струи воды я чувствовала только в районе запястья, которое по-прежнему держал Джун. А остальное тело как обычно было словно в панцире – слабые отголоски ощущений, да и только.

– Думаю, я знаю, как это решить, – мурлыкнул он.

И в следующий момент я оказалась крепко прижата спиной к мужской груди.

Надо сказать, что никогда в жизни я не видела настоящих водопадов. Ни в окрестностях деревни, где я родилась, ни в городке, где мы со Славой снимали комнату, не было не то что гор – холмов. Так что лучшее, на что можно было рассчитывать – это декоративный водопад в ботаническом саду. Но в нём, увы, купаться было запрещено.

Так что сейчас я замерла под струями, прижавшись спиной к твёрдой груди, и впитывала в себя ощущения. Представления не имею, что за магия заставляла моё тело меняться рядом с Джуном, но это работало. Каждый раз.

Чувствительность возвращалась постепенно. Спина, плечи, бёдра. Вот ладони Джуна пробежали по рукам – от лопаток к запястьям, и в кожу ударили сильные струи воды. Шею обожгло дыханием, и я поёжилась. Мурашки тоже были вполне осязаемыми.

Волосы, до этого собранные в твёрдую причёску, намокли и рассыпались по плечам. И одновременно я почувствовала судорожный вздох. Губы невесомо коснулись виска, и я удивлённо повернула голову.

Глаза Джуна потемнели. Он не отрываясь смотрел на мой рот.

Сглотнув внезапно пересохшим горлом, я замерла. И, чтобы я уж точно не вздумала отвернуться, на щёку легла горячая ладонь. Кожа тут же обрела чувствительность. Теперь я могла чувствовать, как подрагивают его пальцы. А ещё, я уверена, лицо моё сейчас тоже выглядело иначе. Не кукольно-нарисованным, а настоящим, живым. И Джун изучал его с какой-то отчаянной жадностью.

Где-то в голове табуном проскакали мысли о том, почему стоять вот так, прижавшись к мужчине, которого я знаю два дня – плохая идея. Проскакали и растворились в розовом тумане. Что-то я сегодня вообще туго соображаю.

– Джун… – пробормотала я и облизнула губы.

– Ты безумно красивая, – проговорил он. И звучало это искренне, а не так, словно с тобой флиртуют в клубе. Чёрт, да что же он со мной делает?

– Спасибо, – ответила, заворожённо глядя в серые глаза.

– Скажи, ты когда-нибудь целовалась под струями воды? – спросил он хрипло и склонился к моему лицу. Близко. Ещё ближе…

И вот зачем он задал этот вопрос?

Потому что да, целовалась. Это был один из самых романтичных жестов, придуманных Славой – поцелуй под ливнем. Когда вода течёт по лицам, заливаясь в рот. А ещё в сапоги и за шиворот. Лет в семнадцать это было безумно горячо. Сейчас мне двадцать три.

Словно опомнившись, запоздало стукнулось в рёбра ожившее сердце. И тут же в груди разлилась привычная боль, напоминая, почему именно я решила, что отношения – не моё. И что я точно больше не влюблюсь до конца моей короткой жизни.

Резко выдохнув, я дёрнула головой и выпуталась из объятий. С сожалением отметила, что тело возвращается в предыдущее состояние. Кожа твердела, волосы снова собирались в пучок. Промокшая одежда застревала жёстким кружевом. Я с раздражением поморщилась. Честно говоря, уж лучше тупая боль в груди, чем вот этот фарфоровый панцирь.

Взяв себя в руки, я с опаской подняла взгляд на Джуна. Он смотрел настороженно и почти обиженно. А за его спиной мерно шумел водопад, словно приглашая вернуться.

Я отвела глаза.

– Скажи, я что-то сделал не так? – спросил он хрипло.

– Нет, ты… Я… – Я запнулась, не зная, как объяснить. Да и нечего объяснять. Мотнув головой, я обхватила себя руками. – Не бери в голову.

– Хорошо, – медленно кивнул Джун. – Я всё понимаю. В конце концов, вы невеста принца.

– Что? – Я даже опешила от такого поворота. – Да нет же, дело не…

– Прошу прощения, что застали меня в неподобающем виде, госпожа. Больше не повторится.

– Да стой ты!

Рванувшись вперёд, я вцепилась в плечо Джуна. Но ненадолго. Он просто вывернулся и замер в шаге от меня.

– Советую вам держать дистанцию, госпожа, – криво усмехнулся он. – Насколько я знаю, принц Адам сильнее всего ценит в девушках чистоту.

Чистоту? Это в каком это смысле? Хотя… И так всё понятно. Что ж, это лишнее доказательство того, что в принцессы я не гожусь.

Пока я соображала, Джун успел выбраться из воды и одеться.

– Идёмте, госпожа, – позвал он со странной усмешкой. – Пора искать вашего жениха.

Глава 11

Джун

Прокладывая путь через лес под аккомпанемент сердитого сопения сзади, злился в основном на себя. В конце концов, куколка предельно ясно обозначила свою позицию ещё там, на крыше шкафа в Гофиаре. Девушка была против любых форм близости. Так почему мне вообще пришло в голову её поцеловать?

Да и не нужно мне это совсем не нужно. Что на меня нашло, что я вдруг решил поиграть в романтику? Поцелуй под струями воды… Святой Механик! Как мне такое в голову-то взбрело?

И тем не менее, грудь не прекращала жечь злая обида. Я же видел, что она тоже этого хотела! Так что случилось в последний момент? Почему она настолько резко передумала?

Первой мыслью было, что Марьяна польстилась на более высокий статус Адама. Но, положа руку на сердце, в это верилось с трудом. Не производила она такого впечатления. Да и про Адама отзывалась в совершенно другом ключе. Говорила, что он ей нужен, чтобы не застыть фарфоровым изваянием. Тут я её, конечно, прекрасно понимал.

Интересно, если намекнуть, что я тоже могу поддерживать заклятье подвижности, она забудет про принца Конфелии?

Резко выдохнув, остановился. И тут же получил толчок в спину. Куколка не успела затормозить.

– Привал, – скомандовал я и опустился на траву. Куколка с облегчением кивнула и последовала моему примеру, разместившись напротив, в шаге от меня. Вся её фигура выдавала усталость. Хотя шли мы не больше часа. Правда, путь шёл по холмистой местности. Ручей бежал далеко внизу, а мы изо всех сил старались держаться его. Не заблудиться бы.

Разговаривать Марьяна больше не пыталась, и это тоже раздражало. Словно она приняла мои слова про жениха. Словно так оно и было.

По непонятной причине, одна мысль о том, что девушка будет принадлежать Адаму, вызывала ярость.

– Твой камень… – проговорил я, просто чтобы заполнить тишину. – Ты, наверное, заметила, но он… больше не нужен. – Ну конечно, вовремя поднял тему. Молодец, Джун.

– Мы снова на ты? – Куколка вскинула голову и впилась в меня острым взглядом. – Помню, ещё недавно я была госпожой, и ты вёл меня к жениху.

Я едва не заскрежетал зубами.

– А у тебя прекрасная память, – процедил я. – Что ещё ты помнишь?

– О, предостаточно! – прошипела она не хуже рассерженной кошки. – Кажется, мы сейчас в какой-то там Кавахари. А поскольку мы это выяснили, то сможем переместиться во дворец сразу же, как найдём моего жениха.

– Дальше.

– А потом мы с ним поженимся. – Она уже почти орала. – Поцелуй любви снимет проклятье, и мы в первую же ночь консумируем брак!

Я сам не заметил, как оказался возле неё, рывком вдавливая в дерево хрупкое тело. Одна рука упёрлась в ствол у её шеи, другая легла на щёку, утопая пальцами в послушно рассыпавшихся волосах. Марьяна замерла, глядя широко раскрытыми глазами. Так близко…

– Ты у меня сейчас договоришься, – прорычал я, опаляя дыханием её губы.

– И что ты сделаешь? – Она с вызовом вздёрнула подбородок, сокращая расстояние до минимума.

О, у меня слишком много вариантов ответа на этот вопрос. Но лучше я не стану их озвучивать. Иначе мы оба очень сильно рискуем.

Мир сузился до её губ. И внезапно не осталось ничего более важного, чем попробовать их вкус. Они уже потеряли фарфоровую бледность, и теперь манили прикоснуться, тянули к себе…

Я упёрся лбом в её лоб и рвано выдохнул.

– Прости, – прошептал, отчаянно пытаясь взять себя в руки. – Ты говорила, что не хочешь, и я… Не имел права что-то требовать.

С сожалением отстранившись, я вернулся на своё место. Куколка смотрела удивлённо. Словно не ожидала, что я так просто отступлю.

– Надо же, – хмыкнула она. – Мужчина, уважающий личные границы. Поверить не могу.

И, отвернувшись, она выпустила из пальцев шишку. Мои брови поползли вверх.

– Ты собиралась отбиваться от меня шишкой?

– Ты имеешь что-то против шишек?

Она смотрела с вызовом, но уголки губ подрагивали. И я невольно расслабился. Кашлянул в кулак, пряча усмешку, и поднялся на ноги. Обернулся, протягивая руку. Куколка поколебалась пару мгновений, но всё же вложила свои пальчики в мою ладонь и позволила помочь ей встать.

– Ты уверен, что мы идём правильно? – спросила она.

– Нет, но попытаться стоит.

Правда в том, что я бы при всём желании не смог ответить, из какого именно ручейка или речушки нас вынес сом. Пока откашливался, совсем потерял направление, и теперь просто наугад выбрал один из притоков, текущих с востока.

На самом деле, найти стоянку было не настолько уж необходимо. Пока лечил куколку, успел рассмотреть закреплённый на ней маячок. Так что стоило ожидать, что, как только у Адама пройдёт мигрень, он просто перенесётся к своей невесте.

И всё же доводить до этого не стоило. Потому что мне-то всё равно. А вот Марьяну подставлять под гнев временного жениха не хотелось.

Временного жениха. Да, пожалуй, такая формулировка мне нравится больше. Как только выясню хоть что-то об артефакте, заберу куколку с собой. И маячок сниму. Адам нас не достанет.

В очередной раз раздвинув кусты, я замер. И едва не застонал от отчаяния.

Настолько близкое знакомство с древними легендами точно не входило в мои планы.

– Что это за место? – Куколка резво просунула мне под руку свою хорошенькую головку, и завертела ей во все стороны. – Вот это да! Настоящий заброшенный город, как в Маугли!

– Понятия не имею, что за Маугли, – прошипел я, втягивая её обратно, – но веди себя тише.

На данном этапе мне уже стало очевидно, что пришли мы не туда. Как и то, что отсюда нужно убираться как можно скорее.

– Да ну брось! Можно же пойти посмотреть? Одним глазочком!

В широко распахнутых глазах читалась мольба. Но это был не тот случай, когда на неё можно было поддаться.

– Нельзя, – отрезал я. – Иначе рискуем угодить на обед к местным племенам.

– Тут есть племена? – Марьяна, кажется, даже задохнулась от восхищения. – А посмотреть на них можно?

– Ты пропустила часть про обед? – Я изогнул бровь.

– Нет, но… Когда ещё представится возможность?

– Надеюсь, что никогда, – буркнул я и, обхватив тонкое запястье, потащил девушку в сторону от обрыва, у которого мы вышли.

– Ну хоть пять минут! Ну Джун, пожалуйста! – взмолилась она. – Я буду сидеть тихо, как мышка, обещаю!

Замерев на месте, я прикрыл глаза и медленно сосчитал до десяти. Арно когда-то говорил, что это помогает в искусстве самоконтроля. Хотя вот нифига не помогало, если честно.

– Три минуты, – прошипел я. – И потом мы бежим отсюда со всех ног.

Активно закивав, куколка вывернула ладошку из моей руки и бросилась обратно. Осторожно раздвинула ветки и во все глаза уставилась на раскинувшийся внизу город.

– Кто здесь жил? – прошептала она, почувствовав, что я опустился рядом.

– Здесь жили кавахари, – отозвался я. – Именно по их названию и названа страна. Хотя, по некоторым данным, они до сих пор здесь обитают. Хотя сильно деградировали.

– Деградировали? – нахмурилась Марьяна.

– С тех пор, как была сломана их местная реликвия, статуя богини Кавахены, цивилизация стала вырождаться. Хотя прошла всего сотня лет.

– А что случилось с их реликвией?

Куколка больше не смотрела вниз. Она разглядывала меня. А что я? Признаться в величайшем позоре своего предка? С другой стороны, какой смысл это скрывать?

– Ей вынули сердце, – ответил ровным голосом.

– Сердце? – Марьяна отрешённо погладила область груди.

– Механическое сердце, – кивнул я. – Это мощнейший артефакт. Лишившись его, реликвия сломалась. Ходят слухи, что кавахари до сих пор стараются её воскресить.

– А это возможно?

– Вряд ли, – печально усмехнулся я. – И точно не таким способом. Говорят, что они проводят кровавые ритуалы, во время которых вырезают сердца жертвам и вставляют на место украденного артефакта.

– И что, работает? – с ужасом спросила она.

– Разумеется, нет. Но, как ты понимаешь, после провала возвращать сердца на место уже не имеет смысла.

Девушка поёжилась и решительно сдвинула ветки.

– Ты был прав, – прошептала она. – Не стоило задерживаться. Пойдём отсюда скорее.

Кивнув, я помог ей встать и развернулся… Но не успел сделать ни шагу. Потому что мне в грудь упёрлось остриё копья. И ещё с десяток людей с копьями неслышно выступили из кустов, отрезая все пути к отступлению.

– Да твою ж мать… – процедил я.

– Джун, прости, – пролепетала девушка, впиваясь пальцами мне в плечо. – Это всё из-за меня. Надо было сразу уходить.

Я только головой мотнул. Нет, эти три минуты бы ничего не решили. Мы уже были окружены.

И теперь передо мной вставал вопрос: как сражаться? Потому что бежать точно было некуда. Впереди кавахари, сзади обрыв.

А самое обидное – я мог нас вытащить. Действительно мог. Надо было лишь снять амулет и выпустить магию. Вряд ли кто-то из туземцев сравнится со мной по силе. И я бы сделал это не задумываясь, если бы не одно но: за спиной стояла куколка. А снимать амулет при ней делать категорически не хотелось.

Несколько мгновений мучительного колебания.

Да пропади оно всё!..

Стиснув зубы, я потянулся к вороту… И в тот же миг почувствовал лёгкий укол в шею. Яростно ухватился за пострадавшее место и с силой выдернул дротик с красным оперением. Хмурясь, вгляделся в него, пытаясь сфокусировать взгляд…

А в следующую секунду мир начал заваливаться набок.

Рухнув на землю, я беспомощно наблюдал за происходящим. Слышал, как отчаянно, с надрывом, звала меня куколка. Видел, как её куда-то тащат мужчины с разукрашенной кожей. И даже когда веки окончательно потяжелели, и я провалился во тьму, я всё ещё надеялся дотянуться до злосчастного кулона.

Г