Эрл Стенли Гарднер

По тонкому льду

Глава 1

На матовой стеклянной двери красовалась аккуратная надпись:

«Б. КУЛ И ДОНАЛЬД ЛЭМ

Конфиденциальные расследования.

Прием: 9.00–17.00.

Добро пожаловать!»

Я открыл дверь и, кивнув девушке, регистрирующей посетителей, направился в свой кабинет. Элси Бранд, моя секретарша, спросила:

– Ты не заметил мужчину там, внизу?

– Нет. А что?

– Он к тебе.

– По какому поводу?

– Дело настолько конфиденциальное, что он желает говорить только с тобой лично.

– Его имя?

Она протянула мне визитную карточку. Типографская краска была нанесена таким густым слоем, что ее прочел бы и слепой.

На карточке было указано: «Финансово-страховая компания Даусона». В левом углу, курсивом: «Клейтон Даусон, помощник президента».

Там же был указан и адрес компании: Денвер, штат Колорадо.

– Хорошо, – сказал я. – Давай его сюда.

Элси нажала кнопку:

– Мистер Лэм на месте. Проводите, пожалуйста, мистера Даусона к нему в кабинет.

Через несколько секунд секретарша открыла дверь. Клиент оказался мужчиной невысокого роста, лет пятидесяти, в одежде простого покроя, но такого высокого качества, что это сразу бросилось в глаза.

Он оглядел комнату, и его взгляд остановился на мне.

– Мистер Лэм?

В его голосе явно слышалось недоверие.

– Да, – ответил я.

Посетитель садиться не стал. Он посмотрел на Элси Бранд, потом опять на меня и покачал головой:

– Не хочу вас обижать, но лучше все выяснить сразу. Боюсь, что это дело вам не по зубам.

– В таком случае поищите таких, кто с ним справится.

– Я предполагал увидеть более солидного мужчину.

– Вам нужен частный детектив?

– Да.

– А он что, должен играть в американский футбол?

– Я… понимаете, я полагаю, что в вашей профессии приходится сталкиваться с определенными обстоятельствами… которые иногда требуют физической силы. Я не сомневаюсь, что вы весьма компетентны, но для такого рода работы, которую я имею в виду… А как ваш партнер?.. Мистер Кул… Он погабаритнее?

– Рад вам сообщить, – сказал я, – что Б. Кул действительно погабаритнее.

Посетитель просиял.

– Но учтите, – тут же добавил я, – что буква «Б» расшифровывается как Берта. Берта Кул – женщина.

Даусон опустился на стул, словно у него ослабели ноги.

– О боже! – выдохнул он.

– Вы, – продолжал я, – видимо, увлекаетесь детективами. Начитались про какого-нибудь частного детектива, которого двое гангстеров заманивают в туалет и бросаются на него с ножами. А он хватает одного бандита за руку, выбивает нож так, что тот застревает в потолке, и тут же бьет другому ногой в живот. После чего следует мощный удар в лицо первому преступнику, у того трещит переносица, а из носа, как из шланга, хлещет кровь. Бандит, пятясь, вваливается спиной в кабинку и плюхается на стульчак, чем подает детективу блестящую идею. Наш герой хватает за шиворот второго громилу, который все это время лежит без сознания на полу, и усаживает на соседний стульчак. Расправившись с бандитами, он моет руки под струей теплой воды и затем сует их под сушилку. В это время в туалет врываются полицейские. Они останавливаются и недоуменно смотрят на детектива, который стоит перед зеркалом и поправляет галстук. Наш герой удивленно поднимает брови: «Неприятности? Только не у меня».

– Можете не продолжать, – поморщился Даусон.

– Могу, – заверил я его. – Наверное.

– Вы, очевидно, сами начитались подобной ерунды.

– А что тут плохого? Почему бы не поставить себя на место героя, не пожить его жизнью?

– Но до практики вам далеко, – заметил он.

– Как и вам, – парировал я. – А вот Берта Кул, пожалуй, смогла бы.

Даусон в третий раз задумчиво оглядел меня и воскликнул:

– Черт! Ваша фирма пользуется хорошей репутацией. Лично мне известны два очень трудных дела, которые вы распутали.

– С помощью кулаков? – спросил я.

– Скорее… – задумался он на секунду, – с помощью головы. Что за женщина эта Берта Кул?

– Вам лучше взглянуть на нее самому.

– В моем деле фигурирует женщина.

– Они, как правило, часто фигурируют.

– Возможно… вполне возможно, что с такого рода проблемой ваша Берта Кул справится.

– Почему бы и нет?

– Девушка, которую я имею в виду, молода, своенравна, упряма, независима, дерзка и неблагодарна.

– Другими словами, – улыбнулся я, – совершенно нормальная современная молодая женщина. Она случайно не ваша пассия или, вернее, была вашей пассией до того, как в райский сад пробрался змей-искуситель?

– Она моя дочь, – с достоинством ответил посетитель.

– Понятно, – кивнул я. – Возможно, вы хотели бы поговорить с миссис Кул?

– Мне кажется, ее присутствие было бы очень кстати.

Я сделал знак Элси.

Та связалась по коммутатору с кабинетом Берты Кул, и до меня долетел резкий и громкий голос моей напарницы.

Элси вкратце объяснила ей ситуацию и, положив трубку, сообщила:

– Миссис Кул сейчас будет.

Не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась, и в комнату вошла Берта.

Своей комплекцией Берта больше всего походила на старомодный локомотив. У нее были короткие ноги, грузный торс и глаза, сияющие стальным блеском. По тому, как она ввалилась в мой кабинет, я сразу догадался, что настроение у нее не самое лучшее. Пользуясь преимуществом в возрасте – ей было за шестьдесят, – Берта почитала себя старшим партнером в фирме и предпочла бы принять Даусона в своем кабинете под звуки фанфар.

– Миссис Кул, – произнес я, демонстрируя свои лучшие манеры, – разрешите представить вам мистера Даусона, помощника президента Финансово-страховой компании Даусона.

Наш посетитель живо вскочил на ноги. Берта впилась в него испытующим взглядом и, вдоволь насмотревшись, наконец проговорила:

– Здравствуйте, мистер Даусон.

– Очень рад с вами познакомиться, – галантно поклонился клиент.

Берта повернулась ко мне:

– Он по делу или?..

– По делу, – успокоил я ее. – Мистер Даусон выразил желание обсудить с нами кое-какие проблемы. Он полагает, что в его случае могут возникнуть обстоятельства, с которыми мне не справиться.

– Какого рода обстоятельства? – спросила Берта.

– Умение махать кулаками, – пояснил я.

– Минуточку, минуточку! – возмутился Даусон. – Ничего подобного я не говорил.

– Но намекнули, – уточнил я.

– Я просто хотел дать понять, – принялся оправдываться он, – что в моем представлении частный детектив должен быть пошире в плечах, потяжелее и немного постарше, так как ему иногда приходится противостоять насилию.

– Мы справляемся, – решительно заявила Берта.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – пошел на попятную Даусон.

– В этом деле фигурирует женщина, – пояснил я, – и мистер Даусон считает, что это несколько усложняет ситуацию.

– Это всегда усложняет ситуацию, – констатировала Берта.

Она тяжело опустилась на стул, положив руки так, чтобы бриллианты на ее пальцах сверкнули ослепительным огнем. Еще раз оглядев Даусона, она требовательно спросила:

– Итак, что вы можете сказать о вашем деле?

– Прежде всего то, что оно требует деликатного подхода.

– Иначе мы не работаем, – заверила его Берта.

– Вопрос упирается в семейные отношения.

Я передал Берте его визитную карточку.

Та задумчиво провела большим пальцем по тисненому шрифту, затем резко спросила у Даусона:

– Вы помощник президента?

– Совершенно верно.

– И вас зовут Даусон?

– Да. Клейтон Даусон.

– Но компания носит ваше имя. Или это просто совпадение?

– Она была основана моим отцом.

– Вашего отца больше нет в живых?

– Он отошел от дел. Сейчас входит в совет директоров.

– Тогда почему президент не вы?

– Не вижу причин для обсуждения моих семейных дел, миссис Кул, – высокопарно ответил Даусон. – Так получилось, что президентом стал мой старший брат.

– Поня-ятно, – протянула Берта. – И что там за корки?

– Простите?

– Из-за чего сыр-бор? Что вы от нас хотите?

Даусон посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Берту:

– У меня есть дочь.

Берта не проронила ни слова.

– Ей двадцать три года, – продолжал он. – Она недисциплинированна, неблагодарна и, боюсь, если судить по старым меркам, аморальна.

– В наши дни женщин не оценивают по старым меркам, – вставила Берта. – Они вышли из моды. В чем, собственно говоря, проблема?

– Когда я понял, что она не хочет исправляться, а собирается и дальше позорить имя семьи, то перестал давать ей деньги. Другими словами, я ей сказал, что если она по-прежнему будет игнорировать мое мнение и не ставить меня ни в грош, то я не несу за нее никакой финансовой ответственности.

– И что она сделала?

– Ушла из дома.

– Это произошло в Денвере? – подал голос я. Даусон бросил на меня быстрый взгляд, потом опустил глаза и снова поднял их, выдавив:

– Да.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросил я.

– Моя дочь покинула меня и переехала в Лос-Анджелес, где связалась с одним мужчиной. Мне их союз не нравится – из-за этого человека.

– Вы встречались с ним?

– Да.

– Как его зовут?

– Сидней Элдон.

– А имя вашей дочери?

– Филлис. С двумя «л».

– Вы поддерживаете какие-то отношения с дочерью?

– Мы изредка переписываемся.

– Давно она ушла из дома?

– Месяца два назад.

– Почему вы обратились к нам?

Даусон принялся нервно ерзать на месте, затем закинул ногу на ногу, потом снова сменил позу.

– Не тяните, – настаивал я. – Облегчите душу. Что вас так сильно беспокоит?

– Я, право, не знаю, сумеете ли вы мне помочь, – промямлил он.

– А я тем более!

Даусон сердито посмотрел на меня.

– Дональд хочет сказать, – пришла мне на помощь Берта, – что прибегать к услугам сыскного агентства для решения романтической проблемы – слишком дорогое удовольствие.

– Деньги, – щелкнул пальцами Даусон, – ничего не значат.

– Я понимаю, – заворковала она. – Это дело принципа.

– Именно. И здесь затронута честь семьи.

– Каким образом? – поинтересовался я.

– Надеюсь, все, что я вам говорю, останется между нами?

– Разумеется.

– Надо полагать, как частные детективы, вы имеете лицензию?

– Да.

– А в случае сокрытия доказательств преступления вы их лишаетесь?

– Однозначно.

– Следовательно, вы не возьметесь за расследование, которое будет стоить вам лицензии?

– Мы вас внимательно слушаем, – сказал я, заметив, что Берта колеблется.

– Следовательно, – продолжал Даусон, – если я буду с вами совершенно откровенен, вы не сможете взяться за это дело и выступить в мою защиту, но, с другой стороны, для того чтобы вы могли защищать меня, как я того хочу, я должен быть совершенно откровенен с вами.

– Сделки подобного рода, – предупредил я, – стоят чертовски дорого.

Берта снова просияла, одобрительно взглянув на меня.

Даусон нагнулся, раскрыл «дипломат» и вытащил из него конверт. Из конверта он извлек небольшой кусочек материи и передал его Берте.

– Что это? – спросила она, вертя ткань в унизанных сверкающими кольцами пальцах.

– Я должен говорить очень осторожно, дабы не поставить вас в сомнительное положение и самому не оказаться в опасности, – начал Даусон. – Есть вероятность, что некто заявит, что данный клочок материи был обнаружен на корпусе автомобиля, которым якобы управляла моя дочь пятого числа этого месяца, находясь в состоянии умеренного опьянения.

– Вы хотите сказать… – осеклась Берта.

– Помолчите, – оборвал я ее.

Она бросила на меня свирепый взгляд, но сдержалась.

– Даусон выразился совершенно ясно, – сказал я. – Ситуация требует очень осторожного подхода, и мы не должны говорить ничего, что поставило бы нашего клиента в опасное положение.

Даусон энергично закивал головой, соглашаясь со мной.

Мало-помалу до Берты дошло, и она с тревогой принялась переводить взгляд с меня на Даусона и обратно, предупредив на всякий случай:

– Мы не можем идти против закона, Дональд.

– Конечно, не можем, – пожал я плечами. – Но пока что я не вижу никаких законов, которые можно было бы нарушить. Я так понимаю, мистер Даусон, вы не готовы объяснить нам, кто обнаружил этот кусок материи и какое он имеет значение?

– Я не знаю, – с чувством заметил Даусон, – имеет ли он какое-либо значение вообще. Вот почему я и пришел к вам. Я бы хотел, чтобы вы это установили.

– А если окажется, что он имеет определенное значение?

– Я хотел бы изъять эту материю наилучшим из возможных способов.

– Вы очень дорожите добрым именем своей семьи, но как будто не испытываете особой привязанности к вашей дочери, не так ли? – спросила Берта.

– Это не так. Я очень люблю свою дочь, но всякому терпению есть предел. Боюсь, что она поставила меня в такое положение, когда я не могу выражать отцовские чувства… по крайней мере, открыто. Я должен действовать незаметно, так сказать, из-за кулис, таясь от посторонних глаз.

– Ваша дочь живет в Лос-Анджелесе?

– Да.

– Под именем Филлис Даусон?

– Нет. Теперь ее зовут Филлис Элдон. Она живет с этим человеком, Сиднеем Элдоном.

– Где?

– В «Паркридж Апартментс».

– Чем занимается Сидней Элдон? Как он зарабатывает себе на жизнь?

– Я подозреваю, что в данный момент он живет на деньги моей дочери.

– У нее есть деньги?

– Когда она ушла из дома, у нее кое-что было… но я не хочу, чтобы вы занимались этим, привлекали к себе внимание.

– Чего конкретно вы от нас хотите? – не выдержал я.

– Я хочу, чтобы дело было сделано быстро, тихо и успешно. Если этот кусок ткани что-то значит, вы должны взять это дело в свои руки и не допустить нежелательных последствий.

– Спрячьте эту тряпку в свой «дипломат», – посоветовал я ему.

– Но я хочу, чтобы вы на него взглянули!

– Я уже взглянул.

– Но он может понадобиться вам, чтобы быть уверенным…

– Мы не хотим быть уверенными, – произнес я. – Если мы беремся помочь вам или вашей дочери, мы не можем позволить себе такую роскошь, как уверенность. Вы сами должны догадаться о последствиях.

Он медленно убрал ткань обратно в конверт, а конверт положил в чемодан.

– К вашему сведению, – продолжал я, – если вы хотите, чтобы мы отстаивали ваши интересы, то больше ничего нам не сообщайте. Мы сами добудем всю необходимую информацию. Вы хотите узнать, чем занимается ваша дочь, правильно?

– Правильно.

– И вы этого не знаете?

– Нет. Я подозреваю, что она…

– Нам не нужны подозрения. Нас интересует одно: вы хотите выяснить некоторые обстоятельства жизни вашей дочери. Вот и все. Как мы будем работать – это уже наша забота.

– Понятно, – облегченно выдохнул Даусон.

– Но учтите, – быстро проговорила практичная Берта, – все это вам обойдется в сто долларов ежедневно плюс оплата расходов без какой-либо гарантии с нашей стороны.

– Плюс аванс, – вставил я, – в размере пятисот долларов, который выплачивается немедленно.

– Как я уже говорил, – усмехнулся он, – деньги для меня ничего не значат.

– Итак, поскольку мы выяснили… – Тут Берта сделала многозначительную паузу.

– Я думаю, что ваш партнер вполне понимает ситуацию, миссис Кул, – вмешался Даусон. – Прошу прощения за то, что я усомнился в вашей компетентности, мистер Лэм, – повернулся он ко мне. – У вас на редкость живой ум.

Даусон вынул из кармана бумажник и извлек из него пачку банкнотов.

– Вот, пожалуйста. Здесь пятьсот долларов аванса, триста долларов на расходы и оплата за работу в первые семь дней. Когда она будет выполнена, направьте мне телеграмму на адрес компании в Денвере или напишите письмо. Только не забудьте пометить: «Лично».

– Я попрошу бухгалтера подготовить расписку, – сказала Берта.

– Что вы! Что вы! – замахал руками Даусон, поворачиваясь ко мне. – Мистер Лэм, я думаю, вы поняли ситуацию? – Резким движением он выбросил вперед левую руку, кинул взгляд на часы, прищелкнул языком и воскликнул: – Я чересчур задержался у вас. Пора бежать. До свидания. – И Даусон весьма поспешно покинул наш офис.

Берта повернулась ко мне:

– Ну что же… если ты такой умный, то, надеюсь, разобрался что к чему.

– Хотелось бы надеяться, – скромно ответил я.

– Не забывай – я твой партнер.

– Мне кажется, что наш новоявленный друг, мистер Клейтон Даусон, вляпался в неприятную историю и надеется, что мы его вытащим.

– В неприятную историю? – удивилась Берта.

– Да.

– Он же говорил о своей дочери.

– Я слышал.

– Думаешь, что она ему не дочь? – задумчиво проговорила Берта.

– Скажем лучше, что она может оказаться не дочерью.

– А кем?

– Свидетелем.

– Но она любовница Элдона.

– Это утверждает наш клиент.

– Кто же тогда, черт побери, этот Сидней Элдон?

– Может быть, он и есть наш клиент, – сказал я. – Клейтон Даусон, к твоему сведению.

Берта так и подпрыгнула на стуле, словно к нему подключили электрический ток.

– Мы не можем браться за такое дело, – решительно заявила она.

– Что значит «такое»?

– Сам знаешь.

– Я ничего не могу знать заранее, я только высказываю свои предположения.

Берта недоверчиво покачала головой.

– Отнеси эти деньги в банк, – попросил я Элси. – Пусть внесут их на счет как поступление от Клейтона Даусона из Денвера.

Берта не могла отвести жадного взгляда от кучи денег на столе.

– Поджарьте меня, как устрицу, – прошептала она, тяжело поднимаясь со стула. – Короче, Дональд: это твой ребенок, тебе и менять пеленки.

Бросив эту сакраментальную фразу, Берта гордо удалилась.

Глава 2

В наше время автомобильные аварии и увечья случаются часто. Они занимают особое место в газетах, где, как правило, всю информацию сваливают в одну кучу.

Джон Доу погиб на перекрестке. Это событие даже не удостоилось отдельной заметки. Джо Доакес, возвращаясь домой в три часа ночи, «не справился с управлением» и врезался в телефонный столб. Джо скончался на месте, а его спутница Джейн, двадцати трех лет, проживающая по адресу 7918, Уастис-стрит, получила серьезные увечья.

Микроавтобус на скоростной автостраде выскочил на противоположную полосу и врезался в капот встречной легковой машины. Итог – двое убитых, а дети, которые в этом месте переходили дорогу, едва успели разбежаться. Это событие попало в один ряд с другими несчастными случаями, и редактор газеты объединил их под общим заголовком. Он уложился в четыре-пять коротеньких абзацев.

Нужный мне случай я обнаружил в газете пятидневной давности. Некая миссис Харвей Честер пересекала улицу. В тот момент, когда она находилась посреди пешеходного перехода, ее сбила машина. Водитель с места происшествия скрылся.

Полиция установила, что из юбки пострадавшей был вырван клочок материи, и потому не сомневалась, что найдет машину и задержит водителя в самое короткое время. Кроме того, имелись и другие улики, о которых полиция не хотела бы преждевременно распространяться.

Миссис Харвей Честер было сорок восемь лет от роду, и проживала она на Дормен-авеню в доме номер 2367-А. Полученные ею травмы были названы серьезными.

В заметке также описывалось одно лобовое столкновение и сообщалось о том, что задержана украденная машина. В последнем случае не обошлось, конечно, без преследования, которое велось на умопомрачительной скорости. Когда машину в конце концов удалось остановить, из нее спокойно вышел угонщик и, улыбаясь, заявил полицейским, что, поскольку он несовершеннолетний, они его и пальцем не тронут.

Рядовые автомобильные происшествия, незначительные ушибы и царапины оказались недостаточно интересными, чтобы попасть на газетную полосу.

Такова повседневная жизнь большого города.

Купив в ближайшем киоске стопку журналов, я сунул их под мышку, вскочил в служебный драндулет и отправился на Дормен-авеню.

Я припарковал машину в двух кварталах от нужного мне дома и принялся поочередно нажимать кнопки звонков, предлагая женщинам, которые открывали мне двери, подписаться на журналы.

Во всех трех случаях меня ждал отнюдь не сердечный прием.

Решив, что уже заложил соответствующий фундамент, я направился к дому под номером 2367.

Это был один из замшелых представителей эпохи первоначального планирования и строительства. С фасада дом 2367 представлял собой огромное старомодное сооружение беспорядочной архитектуры, полное бессмысленных коридоров и закоулков. Широкая цементная дорожка вела вокруг этого монстра градостроительства к дому 2367-А, который с виду походил на бунгало игрушечных размеров.

Взойдя по ступенькам на миниатюрное крылечко, я осторожно нажал кнопку звонка.

– Кто там? – послышался женский голос.

– Я хочу кое-что предложить вам, мадам, – галантно ответил я.

– Входите. – Голос был усталым. – Открывайте дверь сами.

Я так и сделал.

Тоненькая женщина, скуластая, с усталыми глазами, откинулась в инвалидном кресле. Правая ее рука была в гипсе. Колени и левая нога – укрыты одеялом, тогда как правая, загипсованная, высовывалась из его складок.

– Здравствуйте, – сказала она.

– Здравствуйте. Судя по всему, вы угодили в автокатастрофу?

– Меня сбила машина.

– Это никуда не годится, – сокрушенно заявил я, вытаскивая свои журналы.

– Что вам здесь нужно, молодой человек? Когда я разрешила вам войти, я думала, что это другой человек.

– И кто же?

– Просто другой.

– Я рекламирую журналы, – принялся я вешать ей лапшу на уши. – Не хотели бы подписаться?

– Я этим не интересуюсь.

– А стоило бы, – отозвался я. – Не хочу вас обижать, но в таком положении вам как раз нечем заняться.

– У меня есть радио.

– Но разве вы не устали от всех этих диск-жокеев, дурацких диалогов и одной и той же устаревшей рекламы?

– Да, конечно.

– Тогда вам стоит подписаться.

– Что у вас есть?

Я передал ей штук шесть из журналов, которые купил в киоске.

– Они охватывают широкий спектр вопросов и весьма познавательны, – сказал я. – Это образовательные журналы. Они расскажут вам о доме, о мире в целом, о политической ситуации. Они необходимы тому, кто хочет быть в курсе мировых событий.

– Расскажите мне о них побольше. – Она выбрала один из журналов. – Вот об этом.

– Это, – начал я, – журнал для женщин. В нем даются советы по домашнему хозяйству, меню низкокалорийной пищи с высоким содержанием белков. Он расскажет вам, как спланировать дом и как воспользоваться преимуществом окружающего пейзажа.

– Ну, хорошо, – сказала она. – Это содержание данного номера, а что издатели собираются опубликовать в будущем? Что они собираются преподнести в следующих выпусках?

– Статьи на аналогичные темы, – не растерялся я. – Журнал обязан поддерживать общую линию и оправдывать ту высокую репутацию, которую он по праву заслужил.

– Но кто будет писать эти статьи?

– О, самые известные журналисты – из тех, кто вообще пишет на эти темы.

– Назовите хотя бы одного.

– Я не могу назвать вам имена журналистов, которые только собираются опубликовать свои статьи на страницах этого журнала. Все, что я могу сообщить, – что это издание обращается к самым насущным проблемам современной домохозяйки.

– Хм, – пробормотала она. – А как насчет второго?

– Это издание рассказывает о доме и его обстановке. Оно…

– Как будет выглядеть следующий выпуск?

– Он будет очень похож на предыдущий.

– А что вы предполагаете дать под Рождество? – не унималась она.

– Главный редактор уже подготовил трогательную подборку рассказов на общечеловеческие темы, которые…

– Кто сочинил эти рассказы?

– Ведущие в своей области писатели.

– Больше вы о них ничего сказать не можете?

– Видите ли, мне кажется, что этого достаточно.

– Ну тогда кто является ведущими в своей области писателями?

– Взгляните на оглавление журнала, и вы их сразу узнаете. – Я хотел было раскрыть журнал…

– Молодой человек, – заявила она, – вы лжец!

Я замер и вопросительно уставился на нее.

– Мне о вас уже говорили. Вы – именно тот человек, которого я ждала.

– Кто вам рассказал обо мне?

– Друзья. Они предупредили, что в самый неожиданный момент ко мне явится представитель страховой компании, что он начнет разговор издалека, потом перейдет к моим травмам и в конце концов постарается заключить со мной сделку.

– Меня мало интересуют подобного рода сделки, – заявил я. – Мое дело – рекламировать журналы.

– Покажите мне, пожалуйста, хотя бы один подписной бланк.

– Сегодня я, к сожалению, не захватил их с собой. В настоящее время я собираю заказы, которые передаю в офис, а затем к вам приходит курьер, который оформляет подписку.

– Звучит не очень-то убедительно, – усмехнулась она. – И сколько?

– Что «сколько»?

– Сколько вы предлагаете за сделку?

– Я – не представитель страховой компании, – повторил я. – Я не представляю никого, кто был бы заинтересован в сделке с вами.

– Хорошо, – вздохнула она. – Не имеет значения, кого вы представляете. Итак, сколько?

– Я скажу вам, что я могу для вас сделать. У меня есть приятель, который иногда занимается спекуляциями на страховках. Он приобретает за наличные иски о возмещении ущерба, получает документ о переуступке ему соответствующих прав и затем уже сам предъявляет иск. За свои труды он получает, конечно, гораздо больше того, что заплатил пострадавшему. Как говорится, у каждого свой интерес.

– Кто он? – резко спросила женщина.

– Я не вправе назвать вам его имя, однако, если вы интересуетесь подобными сделками, я мог бы с ним связаться.

– Он платит мне наличными, забирает мой иск, возбуждает дело и если выигрывает, то берет себе все?

– Совершенно верно. Но это может быть не так уж и просто. С переуступкой прав обычно не возникает осложнений. Вы подписываете соответствующий документ, по которому соглашаетесь вернуть ему все деньги, которые получите в результате тяжбы; он берет на себя оплату судебных издержек и нанимает вам адвоката; он получает право заключать любые сделки от вашего имени; он будет руководствоваться в означенном деле собственными интересами; он будет действовать целиком и полностью в ваших интересах, в случае получения какой-либо суммы вы передаете ему эту сумму целиком и полностью. Другими словами, он выкупает ваши права – все без остатка.

– За сколько?

– Это зависит от того, насколько серьезными являются ваши травмы.

– Меня искалечили с головы до ног.

– И сколько переломов?

– Черт возьми! Я прекрасно знаю, что у меня перелом ноги, но врачи говорят, что это не так. Видите ли, рентген не выявил, но, уверяю вас, я его чувствую… Я и за тысячу долларов не согласилась бы вновь пережить такое. Я едва могу двигаться, так все болит…

– Иногда мой знакомый, – продолжал я, – делает на этих травмах большие деньги, а иногда, ознакомившись с делом, считает, что тут ловить нечего, и умывает руки. Если ваш случай таков, придется подписать условие, освобождающее его от обязательств.

– Но только после того, как он выложит деньги?

– Разумеется.

– Я подпишу все, – твердо сказала она.

– Тогда расскажите мне обстоятельства вашего дела.

– Молодой человек, вам не удастся меня провести. Вы – из страховой компании, которой требуется эта бумага, но вы хотите представить все как спекуляцию, чтобы заплатить поменьше… Об этом деле вам известно столько же, сколько и мне, если не больше.

– Вы довольно проницательны и очень, очень подозрительны, миссис Честер, – улыбнулся я.

– Это обвинение?

– Нет, – заверил я ее. И добавил: – Возможно, это просто не имеет значения. В душе вы уже решили, какая сумма является достаточной компенсацией. Таким образом, вы можете получить наличные прямо сейчас и покинуть этот убогий квартал. Вы сможете отправиться в частную лечебницу или в отель, где у вас будет прекрасное обслуживание и намного больше комфорта.

– Больше всего на свете, – доверительно сказала она, – мне хотелось бы приобрести телевизор с дистанционным управлением. Знаете, такой, чтобы, не вставая с места, переключать каналы.

– Я совершенно уверен, что все это можно было бы организовать, если, конечно, вы не заломите непомерную цену.

– Вы все еще продолжаете цепляться за свою историю о каком-то знакомом, который якобы хочет приобрести мой иск для последующей спекуляции?

– Так оно и есть. Многие так поступают.

– Пятнадцать тысяч долларов! – отрезала она.

Я улыбнулся, отрицательно покачал головой и добавил:

– Вы до сих пор не ознакомили меня с обстоятельствами дела.

– Это был обычный наезд, – пожав плечами, ответила она. – Я стояла на перекрестке, думала о своем, когда из-за угла выскочила эта машина и помчалась по улице. За рулем сидела какая-то молодая женщина. Я не успела ее толком разглядеть.

– Вы помните марку автомобиля?

– Нет.

– Надеюсь, вы понимаете, что мой знакомый попытается разыскать ее?

– Это будет нетрудно.

– Почему вы так решили?

– В полиции мне сказали, что наезды – это тот сорт преступления, который легче всего раскрыть. У них столько всяких приборов, что они смогут найти машину в двадцать четыре часа.

– Сколько времени прошло после наезда?

– Пять или шесть дней, почти неделя. Точно уже не помню. Погодите, сейчас соображу…

– Но больше чем сорок восемь часов назад?

– Конечно. Я же сказала, что это было… постойте… пять дней назад. Сегодня – шестой.

– И полиция до сих пор никого не нашла? – спросил я. – Ведь с каждым упущенным днем шансы найти преступника все уменьшаются, так же как и ваши шансы на получение компенсации.

Она ответила мне холодным взглядом.

– Откройте эту дверь и подайте мое платье, молодой человек.

Я открыл шкаф и вынул оттуда платье.

Она расправила его и показала мне место, откуда был выдран небольшой клочок материи.

– Клочок этого платья вырвала наехавшая на меня машина, – пояснила она. – Полицейские сказали, что волокна ткани должны остаться на решетке радиатора. Они ее найдут.

Материал платья был точно такой, как тот, что демонстрировал мне Даусон.

– Возможно, это и так, но даже если они найдут нарушителя, вполне может оказаться, что у него нет ни цента, и никакая страховка…

– Вряд ли, – заметила она. – Это была первоклассная машина… из тех, что мчатся как ракеты, и я знаю, что эта женщина была застрахована. Ведь вы же здесь? Вы же из страховой компании?

Я покачал головой.

– Ну ладно, – продолжала пострадавшая. – Я делаю вам предложение. Хотите – соглашайтесь, хотите – нет. Если ваш знакомый выкладывает десять тысяч долларов наличными, я подписываю документ.

– И что вы сделаете дальше? – спросил я.

– А что я, по-вашему, должна делать?

Я сказал:

– Может статься, что мой знакомый предпочтет уладить дело без суда. В таком случае ему не с руки, чтобы полиция чересчур старалась.

– Я уеду, – вмиг сообразила она. – Найти меня будет непросто. Я устрою все так, что полиция до меня не доберется, но эти десять тысяч долларов я должна получить наличными в ближайшие двенадцать часов.

Я улыбнулся и покачал головой:

– Это невозможно. Ровно столько времени может уйти у меня только на то, чтобы связаться с этим знакомым, да еще может оказаться, что он уже не интересуется такого сорта делами. Все, что я знаю, – это что он время от времени совершает подобные сделки, и порой они окупаются. Случается, что он выигрывает в десять раз больше, чем потратил, а случается, что и теряет свои деньги.

– Ну, что касается этого дела, то ваш знакомый внакладе не останется, – сказала она. – Полиция должна отыскать машину. Она давно уже должна была ее найти. А когда машина окажется в руках полицейских, они заставят хозяйку уплатить большой штраф. Я ведь не вчера родилась. Это дело не того сорта, когда водитель останавливается, отвозит вас в ближайшую больницу и оказывает всяческую помощь. Нет, на меня наехали, сбили с ног, а затем дали деру. А меня бросили лежать посреди дороги. Это уже преступление. Женщина, которая сидела за рулем той машины, может угодить в тюрьму. Стоит им только ее найти, и ей придется заплатить… а вы представляете ее интересы. Это так же верно, как и то, что я сижу сейчас перед вами. Мне следовало запросить с вас пятьдесят тысяч!

Я рассмеялся:

– Пусть будет пятьдесят, если вам так хочется. А я, пожалуй, пойду, и вы меня больше не увидите… Разве только пожелаете подписаться на эти журналы. Тогда вами займется отдел распространения.

– Будь по-вашему, – сдалась она. – Мне нужны деньги. Рискну. Итак, десять тысяч долларов наличными в течение двадцати четырех часов… Я сдержу свое обещание, подпишу документ и скроюсь от всевидящего ока полиции. Я позволю этой молодой женщине ускользнуть.

Я покачал головой:

– Так не пойдет.

– Почему это?

– Потому что на языке правосудия это означает «соучастие в преступлении с отягчающими обстоятельствами».

– Хорошо, предположим, что я ничего подобного вам не говорила.

– Тогда это абсолютно законно, поскольку во всех предыдущих вопросах мы не достигли взаимопонимания.

Она улыбнулась мне мудрой, всезнающей улыбкой. Затем посмотрела на часы и проговорила:

– Молодой человек, если вы хотите уложиться в двадцать четыре часа, вам следует поторопиться.

– Вы уверены, что не хотите взять журналы?

Она рассмеялась. Я сказал:

– Я попытаюсь связаться со своим приятелем и в случае, если он заинтересуется, дам вам знать об этом.

Я осторожно закрыл за собой дверь, спустился по ступенькам и прошел два квартала к казенной колымаге. Проехав еще шесть кварталов до телефонной будки, я набрал номер Элси Бранд и сказал:

– Нужно послать Клейтону Даусону телеграмму следующего содержания: «Стоит ли это дело десяти тысяч наличными? Сделку следует заключить в течение двенадцати часов».

– Как ее подписать? – спросила Элси.

– Никак, и в книгу расходов не заноси, – предупредил я. – Отправляйся на ближайший телеграф, оплати телеграмму наличными и укажи фиктивный обратный адрес.

Глава 3

«Молния» из Денвера, штат Колорадо, пришла через два часа. Телеграмма гласила:

«Заключайте сделку тчк обратитесь Филлис Элдон зпт „Паркридж Апартментс“ номер 609 тчк никаких бумаг».

Через тридцать минут я был в «Паркридж Апартментс» и нажимал кнопку звонка в квартире под номером 609.

Филлис Элдон оказалась просто конфеткой.

Если и существовало какое-либо сходство между отцом и дочерью, то я его не уловил. Передо мной стояла жизнерадостная красотка с волосами цвета меда, наивными голубыми глазами и с такой фигурой, о которой большинство женщин могут только мечтать. С такими данными она могла бы стать моделью высшего класса.

– Дональд Лэм, – представился я.

– Я вас жду, – сказала она. – Вы хотите получить десять штук, не так ли?

– Хочу.

– Пожалуйста, присядьте, – предложила она. – Шотландское виски или бурбон?

– В данный момент – ничего. Я на работе.

– Ого! Вы что, трезвенник? Я тоже на работе, однако собираюсь налить себе виски с содовой.

– В таком случае приготовьте двойную дозу.

Она направилась к бару.

У нее была чудесная квартира, обставленная всякой новомодной техникой, которая просто кричала о достатке хозяйки.

Филлис взяла два хрустальных бокала, плеснула в них шотландского виски, бросила кубики льда, налила содовой и подошла ко мне.

– Ваше здоровье, – произнесла она.

– И ваше, – поддержал я.

– Наверное, – продолжала она, – вы считаете меня весьма испорченной особой.

– А вы такая?

– Не знаю, – откровенно призналась девушка. – Но подозреваю, что мой отец наговорил вам всякого.

– Пытаетесь выведать что?

– Нет, – сказала Филлис. – Я – человек и хотела бы, чтобы вы воспринимали меня так же.

Я оглядел ее с ног до головы и совершенно серьезно сказал:

– Я смотрю на вас и полагаю, что вы – человек.

Девушка рассмеялась:

– Я вижу, вы умеете выворачивать слова наизнанку.

Она подняла бокал и посмотрела на меня сквозь стекло.

Я кивнул, и мы выпили. Филлис смотрела на меня оценивающе.

– Мой отец утверждает, что вы – первоклассный детектив.

– Когда он впервые появился в нашей конторе, он был другого мнения.

– Он был разочарован. Надеялся увидеть более солидного мужчину.

– Сожалею, что не оправдал его ожиданий.

– Лично меня вы вполне устраиваете, – заявила она. – Думаю, что вы очень компетентны… по части каламбуров.

Ее глаза, сияющие из-за бокала с выпивкой, встретились с моими. Она улыбнулась. Неожиданно выражение ее лица изменилось.

– Это очень серьезно, Дональд?

– Шесть дней назад на миссис Харвей Честер был совершен наезд, – ответил я. – Ее сбила машина – на переходе. Миссис Честер представления не имеет о том, кто ее сбил, но убеждена, что за рулем сидела женщина.

– Продолжайте, – сказала она.

– Я выяснил, насколько серьезны ее травмы и согласится ли она на сделку.

– Дональд, вы могли бы урегулировать это дело, не нарушая закона?

– Я сообщил миссис Харвей Честер, – продолжал я, не обращая внимания на вопрос, – что знаю человека, который приобретает иски частных лиц – вроде того, который может предъявить она. Я сказал, что иногда он покупает их, и если находит преступника, то извлекает немалую выгоду, но случается, что и он остается с носом. В таком случае он, разумеется, теряет деньги.

На мгновение она задумалась, а потом взглянула на меня с большим уважением.

– Мне следует выкупить этот иск? – спросила она.

Я пожал плечами.

– Если вы считаете, что дело того стоит. Забрать иск, и все. Скорее всего, мы так и не узнаем, кто сидел за рулем той машины.

– А если узнаем?

– Тогда вам придется предъявить претензии.

– Не может ли подобный документ рассматриваться как… инкриминирующий?

– Вы уступите свои права мне, – объяснил я. – Я буду выступать в качестве посредника, если делу будет дан ход.

– Не будет ли это несколько рискованно? А вдруг кто-то захочет задать… определенные вопросы?

– Люди постоянно задают мне вопросы. И я не обязан всякий раз давать исчерпывающие ответы.

– Но вам придется, если эти вопросы начнет задавать полиция.

– Я не обязан сообщать полиции имена своих клиентов.

– Дональд, – сказала она. – Мне кажется, вы удивительно компетентный человек.

– Благодарю вас.

– И вы не хотите узнать, почему я всем этим интересуюсь?

– Черт побери, нет!

Филлис на мгновение вспыхнула, затем рассмеялась и сказала:

– Думаю, я вас поняла. Неведение не грозит неприятностями.

– И то, чего я не знаю, не причинит вам боль.

– А вы не хотите сделать мне больно, правда, Дональд?

– Вы – мой клиент.

– Посидите здесь, – попросила она и вышла в соседнюю с комнатой спальню.

До меня донеслось какое-то шуршание, и вскоре хозяйка квартиры вернулась с пачкой совершенно новых стодолларовых банкнотов.

Сев рядом, она отсчитала сто хрустящих купюр, слегка касаясь рукою моих колен.

– Вот, пожалуйста, Дональд. Ровно десять тысяч. А теперь скажите мне, что будет, если полиция все-таки отыщет машину, которая сбила эту женщину?

– Они попросят ее обратиться в суд.

– Допустим, она обратилась, что дальше?

– Женщину, которая совершила наезд, могут признать виновной на основании доказательств, которыми располагает полиция, но если пострадавшая не подаст заявления, дело могут спустить на тормозах.

– Пока что у них нет улик?

– Они располагают платьем, из которого был вырван клочок материи… да еще, возможно, стеклом от передней фары. Как правило, у них больше не бывает.

– И все же стоит испытать судьбу, не так ли? – спросила она, улыбаясь.

– Наверное, – ответил я.

Потом я поставил бокал на столик и поднялся. Филлис задумчиво посмотрела на меня:

– Дональд, я думаю, что вы замечательный, совершенно замечательный!

Я усмехнулся и произнес:

– Если я начну доказывать вам противоположное, у нас уйдет на это уйма времени. До свидания, Филлис.

– До свидания, Дональд.

Глава 4

Я снова припарковал машину в двух кварталах от дома миссис Честер, обогнул большой каменный дом и, остановившись перед дверью крошечного бунгало, постучал в дверь.

– Входите, – послышался унылый голос.

Я открыл дверь и вошел.

Миссис Честер сидела на кровати, под глазами у нее были черные круги.

– Я провела ужасную ночь, – сообщила она.

– За вами никто не присматривает?

– Сиделка мне не по карману. Я хотела бы перебраться к дочери, но она не может за мной приехать, а у меня нет денег, чтобы отправиться к ней.

– Где она живет?

– В Денвере.

– Вам все так же плохо?

– Думаю, у меня задеты нервные окончания, – ответила она. – Кажется, это называется переневрией. И эта боль, все время боль! У вас когда-нибудь болели зубы?

– Да.

– Так представьте, что у вас болит тысяча зубов и боль растекается по всему телу… Вздохнуть – и то нельзя!

– Врачи не обнаружили переломов?

– Они говорят, что нет. Но разве в наше время можно доверять врачам…

– Кому-то же нужно доверять.

– Да, пожалуй, вы правы.

– Вам не прописали снотворное?

– Дали какие-то капли, но от них мало толку.

– Я связался с тем знакомым, который иногда выкупает иски. Он говорит, что готов рискнуть.

Женщина задумчиво прищурилась, поглядела на меня и наконец произнесла:

– Я долго думала над вашим предложением. Я хочу двенадцать тысяч и пятьсот долларов. Наличными.

Я покачал головой.

– Таково мое решение, – повторила она.

Я достал стодолларовые банкноты и разложил их веером на столе.

– Мне поручено передать вам все это. Здесь десять тысяч долларов. В обмен на эти деньги вы даете мне гарантию, что поставите свою подпись под документом о том, что уступаете свои права в любое время, когда того потребуют обстоятельства. Если мы потребуем от вас подписать жалобу, вы ее подпишете, и если в результате тяжбы вам будут присуждены какие-либо деньги, вы передадите их нам. Мы, естественно, оплачиваем все судебные издержки.

– Не пойдет, – уперлась она. – Вам просто выпала не та карта. После того как вы ушли, мне стало хуже. Вот мое последнее слово – одиннадцать тысяч.

– Извините, – стоял я на своем. – Одиннадцать не пойдет. Я располагаю только десятью.

– В таком случае, – упрямилась миссис Честер, – скажите своему знакомому, чтобы он пошел и утопился. Десять тысяч меня никак не устраивают.

– О’кей, – вздохнул я, собирая разложенные купюры.

Она сидела и смотрела на меня. Ее лицо застыло. Я сложил деньги аккуратной стопкой, перехватил их резинкой и, положив в карман, сказал:

– Прошу прощения, миссис Честер.

– На кого вы работаете? – выдохнула она.

– Я уже говорил вам – он парень не промах. Этот человек играет по-крупному. Иногда он попадает в точку, иногда – нет.

– Боль просто нестерпимая, – поморщилась она. – Обо мне некому позаботиться.

– Я весьма сожалею.

– Послушайте, а что, если мы поделим с вами прибыль? Вы даете мне тысячу сверху, а я отдаю половину вам? Мне необходимы деньги, чтобы переехать к дочери в Денвер!

– Я только посредник, – пожал плечами я. – Просто хотел оказать вам услугу.

– Чем вы зарабатываете на жизнь? – спросила вдруг миссис Честер, пробуя зайти с другого боку.

– Допустим, я скажу вам, что продаю журналы.

– Ну да! – Она рассмеялась жестким металлическим смехом.

– Так мы с вами далеко не уйдем, – сухо заметил я и направился к двери.

Она ждала, пока я наполовину закрою дверь, и только тогда окликнула меня.

– Постойте!

Это слово прозвучало как удар хлыста. Я все еще закрывал дверь.

И услышал, как она встала с постели.

Она подскочила к двери. Это было трогательное зрелище: немолодая женщина стояла, ухватившись одной рукой за ручку двери, а другой за косяк.

– Помогите! – выдавила она. – Я упаду в обморок. Я не должна была вставать.

Я вернулся.

Она рухнула прямо мне на руки.

– О! Помогите, – застонала женщина. – Помогите! Я совсем ослабла и так больна и беспомощна.

Я помог ей доплестись до кровати.

Она все еще стонала и жаловалась:

– Я не должна была этого делать! Я не должна была! Врач запретил мне подниматься! – причитала она. – О, мои бедные нервы…

Осторожно уложив ее в кровать, я спросил:

– Так лучше?

Она показала тонким бледным пальцем на круглую белую коробку с лекарствами.

– Дайте мне две таблетки и воду. Быстро!

Я снял крышку с коробки, дал ей стакан воды и сказал:

– Берите свои пилюли.

Она взяла две, запила их водой и откинулась на подушках.

– Не уходите. Не покидайте меня.

Я придвинул стул и сел у изголовья кровати.

Минуты две она лежала с закрытыми глазами.

– Вам лучше?

Она ответила мне слабой улыбкой.

– Ну, – сказал я, – тогда я пошел.

– Не уходите.

Женщина открыла глаза и с видимым усилием произнесла:

– Ты – хороший мальчик. Ты просто хочешь мне помочь, я знаю. Мне нужны деньги… о, как мне нужны деньги! И еще внимание! Я хочу, чтобы рядом со мной были любящие друзья. Я хочу уехать к своей дочери в Денвер. Я возьму их!

– Возьмете что?

– Десять тысяч.

– Может, подождем, пока вы не почувствуете себя лучше? – предложил я.

– Нет-нет. Я хочу уехать. Я хочу уехать прямо сейчас. Я вызову карету «Скорой помощи», меня отвезут в аэропорт и посадят в самолет. Вы и глазом не моргнете, как я окажусь в Денвере.

– Сначала подпишите отказ.

– Ну да… ну да… Десять тысяч за так не дают. Бумаги у вас при себе?

– Бумаги у меня при себе, – отозвался я. – И в них черным по белому написано, что за десять тысяч долларов вы передаете Национальному резервному банку, выступающему в качестве вашего доверенного лица, все свои претензии какого бы то ни было вида, характера и описания, предъявляемые к любому лицу или лицам, известным, а равно неизвестным, которые могли бы причинить вам любые физические увечья в течение минувшего года, в частности, к любым лицам, которые каким-либо образом причастны к тому автомобильному происшествию. Вместе с тем особо отмечается, что вы передаете третьему лицу все права на возмещение всяческих убытков по той или иной причине, которые могут возникнуть в отношении отдельного лица или группы лиц в соответствии с гражданским правовым деликтом.

– Что такое деликт?

– Гражданское правонарушение, – объяснил я. – Обычно сопровождается актом насилия или нарушением прав личности.

– Вы даете мне десять тысяч долларов и авторучку. Я подписываю документ. Дональд, пожалуйста, приподнимите меня.

Я передал ей вожделенную бумагу, и она приготовилась ее подписать.

– Сначала прочтите, – сказал я.

– Мне не до чтения.

– Хорошо. Тогда я зайду вечером, когда вы почувствуете себя лучше.

– Нет-нет! Я смогу прочесть, если это нужно. Я собираюсь сегодня же вечером быть в Денвере.

Женщина принялась с трудом читать, водя пальцем по строчкам и двигая губами. Она повторяла про себя каждое слово.

Закончив, миссис Честер сказала:

– Давайте деньги!

Я передал ей десять тысяч долларов, и она скрупулезно пересчитала купюры.

– Так, – сказала она. – Дело сделано. Молодой человек, перенесите, пожалуйста, телефон ближе к кровати. Я собираюсь вызвать «Скорую» и отправиться в аэропорт. И еще надо заказать билеты на самолет.

– Вы считаете, что сумеете просидеть весь путь до Денвера? – усомнился я.

– Постараюсь. У них в салоне очень хорошие мягкие кресла, и я уверена, что стюардессы позволят мне раздвинуть свое, если самолет не забит до отказа. За меня можете не беспокоиться. Вы не представляете, как внимательно люди относятся к тем, кто находится в преклонном возрасте и малоподвижен… Прошу вас, подайте мне телефон.

– Вы не хотите, чтобы я позвонил на станцию «Скорой помощи»?

– Нет. Я позвоню, когда эти таблетки начнут действовать. После них я часов пять-шесть не чувствую сильной боли. Доктор советовал не увлекаться ими, чтобы организм не привык. Но можете не сомневаться, молодой человек, что я намерена пользоваться ими в течение всего полета до Денвера.

Я поставил аппарат рядом с кроватью и спросил:

– Могу ли я еще что-то для вас сделать?

– Нет, – ответила она.

В машине я положил подписанный документ в конверт и отправился на почту, где на конверте написал адрес нашего с Бертой офиса, наклеил марку и бросил его в почтовый ящик.

Затем я взял бланк телеграммы и направил ее клиенту в Денвер:

«Полный ажур тчк Дональд Лэм».

Глава 5

Когда на следующее утро я пришел на работу, все вокруг сигналило: «Опасность!» Так, девушка внизу, приветствуя меня, подняла ладонь вверх. На столе, где обычно скапливалась поступавшая почта, стояли два лотка: один, помеченный «Б. Кул», другой с моей фамилией. В моем лотке лежало несколько писем, придавленных красным пресс-папье, – верный признак надвигающейся беды, о которой давала мне знать верная Элси Бранд.

Эти условные знаки давали мне шанс как-то подготовиться к встрече с неприятностями. Обычно они означали, что в офисе меня поджидает некий громила, готовый набить мне морду, если я не перестану заниматься очередным расследованием.

Набрав в грудь побольше воздуха, я открыл дверь своего кабинета и вошел.

Там сидел сержант Фрэнк Селлерс, и по его лицу я понял, что мне несдобровать.

Селлерс был здоровенным детиной, громогласным, с тяжелыми кулаками, к тому же он был глубоко предан своему делу. Он был не слишком разговорчив и не доверял людям, которые много болтают.

Селлерс был человеком действия. Ему все время нужно было что-нибудь делать.

В данный момент он нервно сжимал кулаки, покусывая конец своей вонючей незажженной сигары.

– Привет, Шустрик, – начал он зловещим тоном.

– Привет, сержант.

– Ну ты и влип.

– Я?

– Ты.

– Каким образом?

– Не строй из себя невинного младенца. Со мной этот номер не пройдет.

– Я никогда не утверждал, что являюсь вполне невинным. Но хотелось бы знать, в чем, собственно, меня обвиняют.

– Твои плутни тебе даром не пройдут.

Я счел самым разумным промолчать.

– Я говорю о недавнем наезде, – уточнил Селлерс.

Я удивленно поднял брови.

– Речь идет о даме по имени Харвей Честер, которая проживает в небольшом старомодном бунгало за домом 2367 по Дормен-авеню.

– При чем же здесь я?

– А вот об этом ты нам сейчас и расскажешь, – заявил Селлерс. – Тут я не сомневаюсь. Тебе прекрасно известно, что мы расследуем это дело. Ты представляешь интересы человека, который совершил наезд и скрылся с места преступления. Ты взял пачку наличных, уплатил потерпевшей, и она скрылась с горизонта. К твоему сведению – ведь ты чересчур туп, чтобы понять это самому, – ты теперь выступаешь в роли соучастника, а с соучастниками у нас разговор короткий.

Я сел за стол Элси. Она уставилась на меня испуганными глазами.

– Ордер есть? – нахально спросил я.

– Не строй из себя умника, – огрызнулся он. – А то я могу упрятать тебя за решетку. Надо чтобы ты понял, с кем имеешь дело. У меня достаточно материалов, чтобы прямо сейчас арестовать тебя по подозрению в соучастии, но я даю тебе шанс оправдаться.

– Чего же ты хочешь?

– Узнать имя твоего клиента.

– Это будет нарушением профессиональной этики.

– А если я не узнаю его имени, это будет нарушением закона нашего штата.

– Ну, хорошо. Кто тебе все это выложил?

– Не твоего ума дело, – проворчал он и мрачно добавил: – Мы не выдаем свои источники информации.

– В таком случае, если вы такие умные, почему бы вам не последить за миссис Честер, или как ее там?

– Потому, черт побери, что благодаря твоим стараниям мы уже не можем установить за ней наблюдение.

– Моим?

– Черт возьми, а чьим же еще?! Ты вызывал ей «Скорую», загрузил ее в машину, доставил в аэропорт и сунул в кресло на колесиках, пока она была наполовину под кайфом. Ты посадил ее в самолет, а после того, как эта дамочка сошла в Денвере, она просто растворилась.

– Послушайте, сержант. В Денвере ее должны были встречать с инвалидной коляской и…

– Точно, коляска там была, – перебил меня Селлерс. – Ее встречали какие-то люди в частном автомобиле. И потом она словно сквозь землю провалилась. Перед тем как покинуть Лос-Анджелес, эта женщина, однако, успела кое с кем поболтать и похвастаться перед подругой, продемонстрировав пачку новеньких стодолларовых купюр. За квартиру она также уплатила такой купюрой. Хотите верьте, хотите нет, но «Скорой» она также заплатила сто долларов одной бумажкой.

– А что случилось с ее багажом?

– У нее ни хрена при себе не было, если не считать дамской сумочки.

– Но что-то у нее дома осталось?

– Ничего. Все начисто вывезли. Брось строить из себя святую невинность. Я это все говорю к тому, что ты у нас на крючке.

– Я-то тут при чем?

– При том, что ты поставил свою машину в двух кварталах от ее дома и явился к ней под видом продавца журналов. Одна женщина видела, как ты припарковал свою машину, крутил журналы, а затем начал к ней приставать. Она решила, что ты ничуть не похож на распространителя, а скорее всего, наводчик. Вот почему она записала номер машины и позвонила нам, чтобы мы связались с Бюро занятости.

Мы, конечно, получаем массу подобных звонков, но этот решили на всякий случай проверить. А когда мы отправились поговорить с миссис Честер, ее уже и след простыл. Я принялся выяснять подробности, и отдел связей случайно вспомнил о том звонке.

Я принялся обходить близлежащие дома и выяснил, что ты успел побывать в других домах, прежде чем направиться к бунгало миссис Честер. Журналы – это, конечно, прикрытие. Ты быстренько со всеми перессорился и сделал неплохой бизнес, я думаю. А теперь слушай сюда. Я не собираюсь брать Берту за жабры, потому что она не доставляет нам столько неприятностей. Но заруби себе на носу. Как только ты нарушишь хоть одно правило, я отберу у тебя лицензию. – Селлерс поднялся со стула. – Подумай об этом, – сказал он. – Выкладывай имя своего клиента. Мы должны прояснить это дело с наездом, или ты лишишься своей лицензии.

– А если я назову имя?

– Не забывай, что на тебе висит соучастие в преступлении, но, если ты поумеришь пыл и не будешь метить слишком высоко, я, возможно, сумею замолвить за тебя словечко перед окружным прокурором.

– Спасибо, – с чувством сказал я.

– Послушай, малыш. Ты – ловкий и сообразительный малый, и в этом твоя беда. Нельзя быть слишком сообразительным. Мы расследуем дело о наезде и горим желанием его распутать. И мы уже сделали пару шагов в нужном направлении. В принципе мы можем распутать его и без твоей помощи, но это не твоего ума дело. Или ты выкладываешь нам всю информацию, или теряешь свою лицензию.

– Сколько у меня времени? – спросил я.

– Ровно столько, сколько нужно для принятия решения, – отрезал Селлерс. – Даю тебе двадцать четыре часа. – Он передвинул сигару из одного угла рта в другой, сердито посмотрел на меня и сказал: – Пару раз ты мне здорово помог – после того как долго водил за нос. Ты всегда заботишься о том, чтобы сделать нам рекламу. Я это ценю. Но пойми меня правильно, – Селлерс протянул руку и, схватив меня за галстук, рванул к себе, – пойми ты, незаконнорожденный, я – коп! Я – воплощение закона! Я – его проводник. Я уважаю закон, и мне не нравятся ребята, которые на него плевать хотели! Если тебе еще не ясно, кого я имею в виду, то я уточню: Дональд Лэм!

Селлерс толкнул меня обратно в кресло, отпустил галстук и, тяжело ступая, вышел из комнаты. Элси Бранд смотрела на меня сквозь слезы:

– Ты правда сделал это, Дональд?

– Да.

– Ты назовешь ему имя клиента?

– Нет.

– Что же ты собираешься делать?

– Не знаю.

– Ты должен сказать ему, Дональд.

– Берта что-нибудь знает об этом?

– Вряд ли. Селлерс вломился прямо сюда.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания