Ольга Ярошинская

Кровь дракона. Пламя на двоих

Глава 1. Щит

Этот день должен был определить всю мою дальнейшую жизнь. Так и вышло.

– Вивиана Гарда, претендент, – мой голос почти не дрожал, хотя ладони вспотели от волнения, и я тайком вытерла их о юбку.

Лысоватый дядька в круглых очках равнодушно взмахнул рукой, указав на высокое кресло.

– С утра не ела?

– Нет.

Я отлично понимала важность события и подготовилась как следует: тщательно вымылась, оделась в белое, выпила стакан воды – все как учили.

Стоило мне положить руки на подлокотники кресла, как ремни оплели запястья. Щиколотки тоже стянуло – не больно, но туго, не пошевелиться.

– Процедура стандартная, – сказал лекарь. – Маленький укол – великие возможности.

Инъекция драконьей крови должна была пробудить во мне спящий дар или… убить.

– Какое родство с подтвержденным драконом?

– Отец, – ответила я.

– Гарда, Гарда, – задумчиво повторил лекарь мою фамилию. – Что-то не припомню…

– Он не был женат на моей матери, – с деланым равнодушием пояснила я.

Эта деталь биографии – все равно что ядовитая заноза, частенько отравляла мне жизнь.

– Ясно, – он пожевал тонкими губами и все же спросил: – Уверена в родстве?

– Да.

Мама не врала. Если пройду инициацию, то докажу это и остальным.

– Я должен предупредить о возможных последствиях, – скучным тоном произнес лекарь, делая пометки в бланке и не глядя мне в глаза. – Если драконья кровь в тебе не приживется, возможен летальный исход.

Такое случалось даже в древних родах. Взять хоть старшего принца. Он должен был занять престол следующим, однако неудачная инициация забрала у него и эту возможность, и жизнь. Я считала смерть принца большой потерей. Ведь теперь претендентом на трон стал его брат.

– Поставь вот тут подпись.

Лекарь поднес бумагу мне под ладонь, сунул ручку в пальцы, и я поставила закорючку.

– Славно.

Он достал шприц из жестянки, покрытой испариной, опустил иглу в крохотную склянку с густой черной жидкостью. Сердце застучало быстрее, но я заставила себя дышать ровно.

– Будет больно, – честно предупредил лекарь, постучав ногтем по шприцу.

Говорили, это все равно что проглотить ведро головешек. Драконья кровь жжет изнутри, и боль не унять. Зато потом она открывает двери, которые иначе навсегда остались бы запертыми. Я три года обучалась в академии искусств, и теперь драконья кровь покажет мне оттенки цвета, которые человеческий глаз не в силах увидеть, или подарит чувствительный слух, способный уловить малейший диссонанс, или умение творить прекрасное из камня, или…

– После инъекции я уйду, – сказал лекарь, склонившись надо мной. За круглыми стеклами очков обнаружились уставшие глаза с набрякшими веками. – Три года учебы должны были определить твой дар. Но во избежание случайностей необходимо спокойствие и минимум раздражителей. Постарайся отключить мысли, либо же думай о том, чего так желаешь.

– Поняла, – кивнула я, сглотнув ставшую вязкой слюну.

Холодное прикосновение влажной ваты, едва ощутимый укол иглы.

А потом по моим венам потек огонь.

Спину выгнуло судорогой, и я ударилась головой о спинку кресла. Рванулась, пытаясь освободиться, и ремни впились в кожу.

– Спокойно, Вивиана, – голос лекаря донесся будто издалека. – Дыши глубже. Теперь осталось лишь подождать.

Свет померк, дверь закрылась, и я осталась в темноте, наедине с пожаром в моем теле.

Не знаю, сколько это длилось – минуту или час. Кровь кипела, мышцы сжимались, огонь жег кончики пальцев, виски, пылал внизу живота. Поначалу я еще пыталась вызвать в сознании знаки искусств, один из которых должен был появиться на моей коже: символ живописца, похожий на глаз, или изгиб волны – знак танца. Но после лишь всхлипывала, извивалась в кресле и скулила от боли, желая одного – чтобы все это наконец закончилось.

Дверь скрипнула, отворившись, и свет ударил меня по глазам. Я поморгала, пытаясь разобрать, кто это. Расплывчатый силуэт превратился в мужскую фигуру, и я с ужасом поняла, что это вовсе не очкастый лекарь. Этот парень был гораздо моложе, и я хорошо его знала: светлые волосы, хитрые глаза, на щеках ямочки, которые подружки отчего-то считали красивыми.

– Приветик, – сказал Риан, подходя ближе и скалясь в ухмылке.

Его ладони опустились на мои колени и плавно потянули их в стороны.

– Отвали, – прошептала я.

– Да-да-да, – певуче произнес он. – Я слышал это от тебя все три года учебы, Вив. Немного обидно, знаешь ли. Все же я – принц, а ты… никто.

– Риан, пожалуйста, – взмолилась я.

– О, теперь ты научилась просить, – он провел языком по зубам. – Конечно, я тебе помогу. Тебе ведь так жарко, Вив, так горячо, я знаю. Я уйму твой пожар.

Он обхватил мои бедра и рывком подтянул ниже, ремни впились в запястья, сдирая кожу. Я зажмурилась, но свет пробивался даже сквозь веки. Это неправильно! Я должна была остаться одна, в темноте!

– Уходи, – попросила я снова. – Оставь меня, Риан!

– Не бойся, я быстро, – пообещал он. – А после… тебе все равно не поверят. Мало ли что приглючилось под драконьей кровью. Вдруг ты тайно обо мне мечтала, вот и привиделось.

Жгучие слезы брызнули по щекам, когда наглые руки жадно облапили грудь, а после нырнули под юбку, стягивая трусики. Риан Карратис, принц королевской крови и просто придурок, устроился между моих бедер и поучительно произнес:

– А не надо было строить из себя недотрогу, Вивиана. Могли бы сделать все по-хорошему.

Вот тогда-то кровь дракона вскипела во мне и взорвалась, отшвыривая Риана прочь, разбивая им шкаф и пробирки. Кто-то закричал, послышался топот… А я откинула голову на спинку кресла и утомленно прикрыла глаза. Мне больше не было больно. Вспышка погасла, пожар утих, кровь дракона нашла свое место, сворачиваясь в знак на бедре: кожу слегка щекотало, как будто по ней водили перышком.

– Вивиана! – кто-то похлопал меня по щеке, промокнул лоб влажным полотенцем.

– Риан подонок, – пробормотала я. – А я? Живописец?

– Боюсь, что нет.

Я открыла глаза и посмотрела на лекаря, который целомудренно вернул мои трусики на место и поправил юбку.

Ремни ослабли, отпуская меня, и я, забыв о стыде, задрала юбку и с ужасом посмотрела на свежий знак, проявившийся на моей коже. Не глаз, не волна, даже не скромный овал летописца.

Наверное, это было красиво: золотистые чешуйки плотно прилегали друг к другу, оттенок слегка темнел от центра к краю, прямоугольный верх и остроконечное основание – это, несомненно, был щит.

И это значило, что моя жизнь изменилась. Но совсем не так, как я планировала.

– Щит, – подтвердил мои опасения доктор. – Боевое направление. Поздравляю, наверное…

***

– Нападение на принца королевской крови! – разорялся адвокат Риана.

Сам он сидел по другую сторону стола и не сводил с меня глаз. Скотина!

Риан Карратис испоганил самый ответственный момент моей жизни! Столкнул с любовно вымощенной дорожки, ведущей к прекрасному будущему, в вонючий бурлящий поток, несущийся прямо в пропасть.

– Он тайно проник в лекарское крыло, – напомнил ректор, который сидел рядом со мной, выступая в роли защитника. – Сбил тонкий процесс инициации.

– Это еще надо доказать, принц мог попасть туда по ошибке, – заявил адвокат, тряхнув густыми светлыми волосами, похожими на львиную гриву. – А вот травмы моего клиента налицо.

И на лицо, и на прочие части тела. Я неплохо так приложила Риана: скула отливает багрянцем, правая рука перемотана и покоится на повязке. Жаль, нос ему не сломала и не оторвала еще кое-что выступающее. Я попыталась позвать драконью кровь, но увы, после того всплеска силы она больше никак себя не проявляла.

– Я могу потребовать ее казни, – веско уронил адвокат. – Это покушение на королевскую семью, на устои нашего мира!

Я невольно ахнула, а Риан поднял здоровую руку, как примерный ученик, желающий выйти к доске.

– Позвольте сказать, – попросил он. – Я готов отозвать обвинения.

Да ладно!

– Но я жду извинений от тебя, Вивиана, – добавил Риан, прожигая меня взглядом. – Страстных, искренних, горячих. И если я останусь полностью удовлетворен… твоим раскаянием, то я тебя прощу.

Намек прозвучал так откровенно, что даже каменное лицо адвоката дрогнуло от неловкости.

– Пошел ты, Риан, в драконий зад! – вырвалось у меня.

– Это оскорбление принца! – взвился адвокат.

– Ну-ну, – встрял ректор, – все взволнованы, ситуация напряженная, но давайте попытаемся решить ее мирно.

– Вы предлагаете простить девушку, которая покусилась на наследника трона? – демонстративно ужаснулся адвокат, а Риан покачал головой.

– Во-первых, Тириан не наследник, – с неожиданной твердостью напомнил ректор, назвав принца полным именем. Тот побагровел от гнева, и даже фингал стал не так заметен. – Король пока не назвал его своим преемником.

– Ну, после смерти старшего принца Риана выбора у него нет, так что…

– А во-вторых, – перебил он адвоката, – если начнется публичное разбирательство, то это повредит репутации королевской семьи. Я, как верноподданный, этого не хочу. Может быть, вы хотите, чтобы в зале суда прозвучало обвинение в попытке изнасилования?

– Не докажете, – повторил адвокат, но без прежнего пыла.

– Взгляните на девушку повнимательней: эти рыжие кудри, невинные глаза… Ее слезы растопят сердца даже самых суровых присяжных. Вив, ты ведь заплачешь?

– Постараюсь, – кивнула я.

– Синяки пройдут, а вот судьба девушки определена навсегда, – напомнил ректор. – Журналисты не упустят возможности раздуть скандал.

– Да кто им позволит!

– Но сплетни пойдут.

– Если только она не исчезнет. Взаимовыгодное предложение.

– Что ж, сейчас Вивиана должна продолжить обучение, – задумался ректор и, достав из ящика стола бумаги, принялся перебирать бланки. – Есть несколько незакрытых заявок…

– Драхас, – произнес адвокат название крепости, и у меня сердце сжалось.

– Нет, так не пойдет… – попытался возразить ректор, но, кажется, все было уже решено.

– Еще как пойдет, – сказал адвокат. – У нее щит, боевой знак, а в Драхасе постоянно требуются новые люди.

– Там кто-то умер? – спросил ректор, как будто запнувшись.

– Там всегда кто-то умирает, – отрезал адвокат. – Это наше последнее предложение. Рекомендую согласиться. Вивиана уезжает, обе стороны отказываются от претензий, дело закрыто.

– Послушайте, так нельзя, – ректор не на шутку разволновался. – Да, у Вивианы проявился щит, но у нее отсутствует всякая боевая подготовка! Она отлично училась, но не тому. Она же попросту погибнет!

– Может, ей повезет, – процедил адвокат, собирая бумаги в папку.

– Давайте рассмотрим другие варианты! – не сдавался ректор.

– Я лично прослежу за отправкой, – пригрозил адвокат. – Так что не надейтесь спрятать ее в укромном местечке – не выйдет. Скрывая щит, боевую единицу королевской армии, вы совершаете преступление против трона.

– Я не согласна, – сказала я, но меня никто и не спрашивал.

Глава 2. Дом, милый дом

Крепость Драхас лепилась к горе как птичье гнездо – издали не различишь в нагромождении скал. Но сейчас, в сумерках, в ней мерцали огни, стекая ручьями к подножию точно лава проснувшегося вулкана.

– Это что, какая-то шутка? – недоверчиво спросил здоровенный рыжий мужик, оглядев меня с головы до пят.

Мне и самой хотелось, чтобы все это оказалось розыгрышем или дурным сном, но увы, такова моя новая жизнь.

– Вивиана Гарда, – представилась я, протягивая документы великану. – Прибыла в Драхас для прохождения практики.

Мужик полистал бумаги, вздохнул. Послюнявил палец и потер печать на бланке, как будто кто-то в здравом уме захотел бы подделать документы и приехать в Драхас добровольно. Отсюда рукой подать до диких земель, в горах гнездятся драконы, а успешное прохождение практики означает, что студенту удалось выжить.

Не о таком я мечтала, но иногда судьбу определяет случайность. Или Риан Карратис, чтоб ему пусто было.

– Здесь какая-то ошибка, – с явным облегчением произнес мужик, тыча толстым пальцем в документы. – Тут перечень предметов, которые ты изучала: философия, искусствоведение…

– Инициация прошла не по плану, – вздохнула я.

– Значит, ты щит без всякой боевой подготовки? – уточнил он, пригладив рыжую бороду, в которой сверкнули разноцветные бусины.

– Именно так.

– И тебя отправили в Драхас. Не пойми меня неправильно, Вивиана. Но ты здесь не выживешь.

– На это и был расчет, – вырвалось у меня, и густые брови цвета ржавчины удивленно приподнялись.

– Кому же ты насолила? Такая лапушка…

Ответить я бы не смогла, даже если бы захотела. Перед самой отправкой на меня наложили печать молчания – кровную клятву, снять которую мог бы сам Риан или кто-то из королевской семьи.

– Там, в папке, есть письмо и для вас, – сказала я, поднимая чемодан и заваливаясь на бок под его весом. – Дорога была утомительной.

Уловив намек, рыжий великан захлопнул папку с документами, отобрал чемодан, и мне пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать.

– Я – капитан Освальд Муро, – сообщил он, размеренно шагая по крутым ступеням. – Командую Драхасом, хотя Хильда со мной не согласится. Она наша экономка и явно считает командиром себя. У нас тут все по-простому. Народу не много, все как одна большая семья. Может, закатить праздничный ужин в честь твоего приезда, как считаешь?

– Можно обойтись и без ужина, – заверила я.

Сперва я тряслась в экипаже по дороге в порт, затем качалась в каюте корабля, потом опять тряслась… Хотелось лишь упасть в постель, которая бы подо мной не шевелилась.

Капитан Освальд вошел в крепко сбитую деревянную коробку, и когда я неуверенно ступила за ним, опустил тяжелый рычаг. Деревянный пол под ногами дрогнул и стал медленно подниматься. Ну вот, теперь еще и лечу…

– Конечно, мы ждали кого-то покрепче, – капитан покосился на меня и тяжко вздохнул. – Определю тебя в гнездо к Элаю. Надо учиться у лучших, так?

Видимо, гнездами они называют отряды или что-то вроде того. Я покивала, думая о своем. Ничего, надо лишь продержаться и получить запись об успешном окончании учебы. Затем мне отдадут диплом, а вместе с ним и свободу. А потом… Потом я буду как-то жить, желательно подальше от королевской семейки.

Солнце закатилось за гору, и вдруг стало совсем темно, как будто кто-то задернул шторы. Кабина поднялась на каменную площадку перед Драхасом, и я, зажмурившись, перепрыгнула узкую полоску пропасти между кабиной и твердой поверхностью. Припорошенное звездами небо раскинулось над головой, и я невольно порадовалась, что взяла с собой краски. Горные пики тянулись до горизонта, а по другую сторону виднелась полоска моря, посеребренная луной. Огни городка, через который я проезжала, остались внизу, мерцая как светляки.

– Не отставай, – поторопил капитан, и я поспешила следом.

Мы поднялись по крутым ступенькам к распахнутым воротам, вошли в холл с расщелинами коридоров, похожий на просторную пещеру. По серым каменным стенам тянулись две дорожки факелов, а вдали виднелась широкая лестница, разветвляющаяся на три.

– Гнездо Элая по центру, – сказал Освальд, перехватывая чемодан другой рукой. – Хильда уже приготовила комнату.

– Оттуда видно море?

Капитан, смерив меня очередным жалостливым взглядом, лишь пожал плечами.

А потом позади что-то захлопало, будто парус на ветру, огни факелов затрепетали, а тени в панике заметались по стенам. Я обернулась и инстинктивно шарахнулась к капитану.

Черный дракон влетел прямо в холл, загнутые когти на сгибах крыльев уцепились за потолочную балку. Длинный хвост чиркнул по полу, высекая искры, и ящер, повернув сплюснутую башку, оскалил кривые клыки.

Я видела драконов и раньше: на торжественных церемониях, у дворцов родовитых семей. Все они сидели на цепях, обвивающих и крылья, и зубастые морды. Этот же ящер будто только спустился с неба, а тонкий ремешок, охватывающий шею, казался насмешкой.

– О, Элай! Ты мне как раз и нужен! – Капитан Муро радостно помахал рукой, а я слегка выдохнула. Видимо, в драконе, влетающем в крепость, нет ничего необычного.

За драконьими крыльями я не сразу разглядела всадника, но теперь он съехал по чешуйчатому боку, ловко спрыгнул на пол и похлопал чудовище по ляжке.

– Принимай, – сказал капитан, подтолкнув меня вперед. – Вивиана Гарда, щит.

Всадник обернулся, и на миг мне померещилось нечто знакомое. Но когда он подошел ближе, я отчетливо поняла, что не видела его раньше. Такое лицо раз увидишь – не забудешь: твердые скулы, жесткая линия подбородка, а в глубине темных глаз прячется свет – будто золото в драконьей пещере.

– Издеваешься? – хмуро спросил он, лишь мельком на меня глянув. – С нее щит как с чайного ситечка.

Все очарование первой встречи слетело как обертка с подарка, который оказался пустым.

– Элай, – представил его капитан Муро. – Слушайся его во всем и, может быть, не умрешь.

Забрав папку, Элай зубами стянул кожаную перчатку с руки, полистал документы и едко прокомментировал:

– Высший балл по искусствоведению? Это очень нам пригодится. А единственная физическая подготовка – танцы. Освальд, отправь ее назад и пусть пришлют кого-то нормального!

– Я была бы только рада, – заявила я, и Элай посмотрел на меня удивленно, будто только заметив. – Но мне не оставили выбора.

– Пойдем, Вивиана, – со вздохом произнес капитан, вновь поднимая мой чемодан. – Посмотрим, видно ли море из твоих окон.

Я кивнула и последовала за ним, ощущая между лопаток пристальный взгляд.

– А можно мне в другое гнездо? – попросила я, и мой голос жалобно дрогнул.

– Вы поладите, – коротко заверил меня капитан.

Вот только я в этом сильно сомневалась.

***

Узкие коридоры извивались как ходы муравейника, и я мигом бы заблудилась, если бы не широкая спина капитана, маячившая впереди.

– Ребята из гнезда Элая сегодня в городе, – произнес он. – Раз в неделю свободное время. Завтра со всеми познакомишься. А пока обживайся.

Он распахнул передо мной узкую дверь, и я с опаской шагнула вперед. Воображение уже успело нарисовать каменную клетушку, выбитую в скале, но комната оказалась просторной и довольно уютной. На полу раскинулся пушистый цветастый ковер, на стенах моргнули и вспыхнули газовые лампы. А кровать у стены так и манила на нее упасть. За окном даже обнаружился небольшой балкончик, а еще одна дверь вела в туалет с крохотным умывальником.

– Душевые на первом этаже, – сказала женщина, чьим заботам перепоручил меня капитан перед тем, как удалиться. – Там же кухня. Ужин уже закончился, но я принесла тебе перекусить.

На столе ждал поднос с нехитрым угощением: чай, бутерброды, красное яблочко.

– Меня зовут Хильда, – представилась она. – Форму я тебе завтра выдам. Придется ушивать. Ты не особо похожа на обычного студента Драхаса.

– Вообще-то в вас тоже сложно угадать экономку, – заметила я.

Я бы ее нарисовала, обязательно акварелью, легкими воздушными мазками, чтобы поймать тонкую красоту. Хильда улыбнулась, сверкнув белыми зубками. В моем представлении экономка захудалой крепости была бойкой словоохотливой теткой, полноватой, любопытной, нахальной. Хильда же вполне могла сойти за светскую даму самого высшего круга, которую глупой шуткой богов занесло в Драхас. Казалось, она пришла на бал, а не принесла бутерброды: льняные волосы забраны в высокую прическу, ясные голубые глаза слегка подведены карандашом. А на плече у нее сидел крупный белый попугай с розовым хохолком – неожиданный аксессуар, но эффектный.

– Это Арчи, – сказала Хильда, погладив пальцем белые перышки на шейке, и попугай прикрыл глаза от удовольствия точно кот. – Еще один залетный гость Драхаса.

– Др-рахас! – Громко сказал попугай. – Дыр-ра!

– Что есть, то есть, – вздохнула Хильда, а после, вынув из кармана платья портняжную ленту, быстро сняла с меня мерки. – Завтра будет готово, – пообещала она. – А пока отдыхай.

Хильда ушла, а я с неожиданно разыгравшимся аппетитом умяла бутерброды и легла спать.

Все не так уж плохо. Да, мне здесь не место, но раз я уже тут, то как-нибудь приспособлюсь. Капитан кажется добродушным, Хильда прелестна, вот только Элай… Его бы я нарисовала углем: темные волосы, падающие на высокий лоб, сведенные брови, надменный изгиб губ… Мне мерещились голоса, чей-то грубый смех, а потом что-то захлопало, будто простыни на ветру, но я уже провалилась в глубокий сон.

***

Почту доставили вслед за новенькой, и Элай с отвращением посмотрел на письмо, лежащее на столе. Поморщившись, взял плотный конверт, сломал печать с оттиском крыльев – он отлично знал перстень, который его оставил. Впрочем, крылья – еще не корона. Значит, отец пока не назвал Тириана преемником. Вынув тонкий белый лист, украшенный вензелями, развернул.

«Дорогой Эл», – начиналось письмо, и одно обращение было как укус ядовитой змеи. Они отобрали у него все – жизнь, будущее, даже имя.

«Шлю небольшой подарок, который скрасит твое пребывание вдали от семьи».

Семьи у него тоже нет. Его вышвырнули прочь как больную шавку.

«Она мне уже надоела, но я подумал – вдруг тебе сгодится».

Значит, новенькая – одна из потаскушек Тириана. Что ж, у него хороший вкус, этого не отнять. Рыжие кудри, кожа светлая и гладкая, точно шелк. Видимо, стала назойливой, и Тириан решил отослать ее прочь. А может, она лишь способ в очередной раз подразнить старшего брата.

«Надеюсь, она доставит тебе много удовольствия. Риан».

Мелкий говнюк подписался его первым именем.

«P.S. Там она тоже рыжая».

Элай смял письмо в кулаке и швырнул в пустой камин.

Отец так и не написал ни строчки. Для него старший сын умер. Или нет? Иначе Тириан тоже оставил бы брата в покое. Но вместо этого он прислал хорошенькую девчонку, чтобы старший наконец-то сорвался и поставил точку в затянувшемся вопросе наследования.

А значит, лучше не искушать ни судьбу, ни себя, и выставить Вивиану вон. Это будет легко. Она сама сбежит. Забросит свой здоровенный чемодан в первый же экипаж и укатит туда, откуда явилась.

Будто в насмешку, капитан отвел ей комнату прямо под ним. Элай слышал, как она болтает с Хильдой, после скрипнула дверь на балкон и закрылась.

Интересно, брат ввел Вивиану в курс дела? Рассказал, в чем ее роль? Вряд ли девушка знает, что ее выбрали в качестве жертвы дракону.

Глава 3. Дипломный проект

Полоса света, падающая из окна, перечеркивала комнату пополам. Вот так и роковая инициация разделила мою жизнь на до и после. Я лениво поморгала, потянулась в постели.

– Новенькая, подъем!

Дверь громыхнула о стену, и я быстро села, в панике прижав одеяло к груди.

– Надо же, Элайджа не врал, – хмыкнула девушка. – Ты и правда…

Она неопределенно покрутила рукой в воздухе.

– И что это значит? – с вызовом переспросила я, тоже покрутив кистью.

Сама гостья была высокой, крепкой и быстрой как ртуть, с коротко остриженными черными волосами, длинными ногами, бесстыдно обтянутыми кожаными брюками. Резкие черты, пронзительно синие глаза, на щеке россыпь мелких серых чешуек – такое бывает, когда инициация проходит не очень хорошо. Вроде бы это значит, что кровь дракона не подчиняется человеку полностью.

Девушка прошлась по моей комнате, подхватила яблоко, которое я вчера оставила нетронутым, и вгрызлась в него крепкими зубами.

– Это значит, что ты вылетишь отсюда максимум через две недели, – промычала она, хрустя яблоком. – Вот уже на завтрак опаздываешь, куда это годится?

Она исчезла за дверью так же неожиданно, как появилась, и до меня донесся ее резкий голос.

– Туч, представляешь, она спит в кружавчиках!

– Я лично не возражаю, – ответили басом.

– А ты, Ингрид, в чем спишь? – поинтересовался третий голос, тягучий и вальяжный. – Готов поспорить, что совсем голенькая…

Я вскочила с постели, подперла дверь стулом, быстро стянула сорочку и переоделась в форму, которую захватила с собой. Волосы заплела в косу, умылась. А когда вышла, меня приветствовали свистом.

– Какая цыпочка, – лениво протянул крепкий блондин, развалившийся в кресле. Он закинул одну ногу на подлокотник, и штанина задралась, обнажая загорелую икру, покрытую белыми волосами точно инеем.

– Меня зовут Туч, – пробасил другой, с бритой налысо головой и широкий как шкаф.

– Ты в этом собралась заниматься? – поинтересовался третий, с мягкими каштановыми локонами, спадающими до плеч.

Я думала, что форма академии искусств вполне универсальная: пышная синяя юбка, белая блузка с широким кружевным воротничком, туфельки на небольшом каблуке.

– Пошли уже на завтрак, – заканючила девушка. – Я Ингрид, если что. Но вряд ли тебе так уж надо запоминать наши имена. Все равно ты здесь ненадолго.

Они собрались в большой гостиной, куда стекались все коридоры, а вверху было небо со стремительным бегом облаков. Интересное архитектурное решение – оставить в потолке дыру.

– Это Вивиана Гарда, – представил меня Элай, спускаясь по лестнице, которая закручивалась выше. Остановившись, окинул меня взглядом и едва заметно поморщился.

– Хильда даст мне форму после завтрака, – поспешила я объяснить.

Он равнодушно пожал плечами и пошел прочь.

– Ладно, давай введу тебя в курс дела, – предложил парень с локонами. – Я Рони, тоже недавно приехал, как и ты. И еще Иней новенький.

– Но я уже все отлично умею, – подмигнул белобрысый. – Как же нам повезло! В одном гнезде сразу две девчонки. В левом ни одной, в правом Берта. Ты ее видел, она ростом с Туча. Уж на что я смелый парень, а все равно как-то боязно… Давай лучше я тебе расскажу самое главное, Вивиана. Вон там моя комната, выходишь из спальни, и третья дверь налево, запомнила?

– Ингрид и Туч уже второй год здесь, – продолжил Рони, не обращая внимания на болтовню белобрысого. – Вовсю объезжают драконов и числятся в патруле.

– А зачем патруль? – спросила я. – Мы от кого-то защищаемся?

Иней хмыкнул и приобнял меня за плечи.

– Малышка Вив, – промурлыкал он, – держись ко мне ближе, и я укрою тебя от бед.

Я скинула его руку и пытливо посмотрела на Рони. Он как-то больше располагал к себе, чем назойливый Иней – таких наглецов я уже повидала. А вот с Рони мы могли бы подружиться. Немного щекастый, с обгоревшим носом, теплыми ореховыми глазами – он тоже, как и я, не особо походил на боевика. Его бы в библиотеку, к древним фолиантам.

– Тут дикие земли – рукой подать, – ответил Рони. – Красноперые шастают регулярно.

– Варвары, которые тоже наловчились объезжать драконов, – пояснил Иней. – Но не переживай, их драконы мельче, мы их раскатываем как детей.

– Мы? – переспросила я. – Я лично не собираюсь никого раскатывать. Я хочу закончить учебу и получить диплом.

– Вот именно, – покивал Иней.

– Что – именно? – начала я сердиться.

– Это наш дипломный проект! – с воодушевлением ответил Рони.

Его глаза вспыхнули фанатичным блеском, и я поняла, что поспешила, определяя парня в библиотекари. Но все же хотелось бы уточнить…

– Ты должна обучить дракона, – сказал Иней. – Вырастить его, объездить, приручить, чтобы он внимал каждому твоему слову, ел из твоих рук и летал под седлом. Вот твой дипломный проект, Вивиана. Предлагаю начать с более дружелюбного экземпляра с капелькой драконьей крови – с меня. Я куда отзывчивее, готов принимать ласку и совсем не против, если ты будешь сверху и…

Я не слушала, что он там дальше нес.

Мой дипломный проект – дракон? Я должна приручить дракона?! Ездить на нем верхом?!

– Ты в порядке? – заботливо спросил Рони. – Будто бы побледнела. Не переживай, Вивиана, мы возьмем совсем маленького, даже не дракона, а яйцо. Правда, сперва надо будет его украсть.

– Ну, это ерунда, – добродушно отмахнулся Иней. – Я уже приглядел одну скалу с удобным подъемом. Там кладок пять, не меньше.

– Мамочка, – прошептала я.

За разговором мы успели спуститься в столовую, и на меня устремились любопытные взгляды. В большом помещении с узкими щелями окон царил гвалт, звенела посуда, пахло кашей и молоком.

– Элай, вот везунчик!

– Давай махнемся: ты мне рыжулю, я тебе двух толстяков!

– Кудряшка, садись к нам!

Я на деревянных ногах дошла до длинного стола, за которым сидели уже знакомые мне Туч и Ингрид, и рухнула на лавку.

– Я принесу тебе завтрак, – сказал Иней, погладив меня по плечу. – Будьте с ней понежнее. Малышка Вив, кажется, только начала понимать, куда ее занесло.

– Драконы, – вновь повторила я. – Нам правда надо ездить на драконах?

– Ага, – сказал Туч, осклабившись в довольной ухмылке. – Круто, скажи?

Я, конечно, знала, что есть драконьи всадники – опора нашей страны, боевая мощь, непобедимое крылатое войско и все такое. Но я не думала, что этому учат так сразу! Тем более меня!

За другой конец стола сел Элай, мазнул равнодушным взглядом, и мне вновь померещился золотой отблеск в темных глазах.

– Элай, – обратилась я к нему, – можно вопрос?

– Можно, – коротко разрешил он.

– А вот драконы – это обязательно? – спросила я. – Есть ли другой вариант закончить обучение? Допустим, изучить какие-то теоретические выкладки, или заняться бытовым обеспечением крепости, я могла бы помогать Хильде, или…

– Нет, – так же лаконично ответил он.

Я немного подождала. Нет? И это все? За нашим столом стало тише, и на мне скрестились возмущенные взгляды. Как будто я сказала что-то непозволительное.

– А зачем ты вообще сюда приперлась? – поинтересовалась Ингрид. – Могла отправиться в военную академию в столице, там бы тебя научили красиво маршировать.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова – клятва неразглашения, чтоб Риану пусто было!

– Приперлась – и молодец, – похвалил меня Иней, усаживаясь рядом и придвигая ко мне поднос с кашей и булочкой. – Будешь скрашивать мои суровые будни.

– Ты просто пока не пробовала, – добродушно проворчал Туч. – Раз сядешь на дракона – и потом тебя оттуда силой не стащишь.

– Хотя в других академиях и правда дают выбор, – задумчиво произнес Рони. – Пусть боевое направление, но факультеты бывают разные: стратегия и тактика, алхимия боевых средств…

– Если тебя что-то не устраивает – уезжай, – отрезал Элай. – Никаких поблажек не будет.

И уткнулся в тарелку, явно давая понять, что разговор окончен. Странный он все же – вроде со всеми, а сам по себе. Остальные ребята подтрунивали друг над другом, толкались локтями, Элая же словно отгораживала невидимая стена, за которой он ел кашу с таким изяществом, словно сидел не в столовке, а на званом приеме. Я так поняла, он кто-то вроде куратора, ответственного за группу студентов. Хотя сам старше лет на пять.

Я перехватила внимательный взгляд Ингрид и, отчего-то смутившись, принялась за кашу. Было вкусно и сытно, а после завтрака меня увела Хильда. Хозяйственный блок умещался в задней части крепости, но я толком не запоминала дорогу, заблудившись в собственных мыслях. Да, я надеялась, что удастся отсидеться. Выучить пару боевых приемов, написать несколько курсовых. Вытянуть хоть на троечку, получить диплом…

– Ты ведь не добровольно сюда приехала? – спросила Хильда, перебирая рубашки.

Комната была расчерчена длинными стойками для одежды, заботливо укрытой чехлами, а в высоких шкафах шеренгами выстроилась обувь. За окном зеленели горы, попугай сидел на большом подвесном кольце, склонив голову набок и прислушиваясь к разговору. Его хохолок в утреннем свете розовел как рассвет.

Я беззвучно зашевелила губами, но потом лишь мотнула головой. Рассказать о Риане не получилось.

– Понятно, – протянула Хильда, бросив на меня испытующий взгляд.

– Я хотела стать художником, – сказала я. – Или, может быть, скульптором. Но все пошло не по плану.

– Откуда ты знаешь, в чем был высший план? – улыбнулась она, указав глазами куда-то наверх, на побеленный потолок. – Может, как раз это и есть твоя судьба.

– Слабо верится, – вздохнула я.

– Признаюсь честно, я сунула нос в твои бумаги, – сказала Хильда. – Ты незаконнорожденная, Вивиана Гарда. Ты изначально рисковала сильней, чем дети, рожденные в семьях с драконьей кровью. Ты могла не идти на инициацию и жить обычной жизнью. Мало ли что…

– Мой отец из драконьего рода, что бы там ни говорили про маму, – мгновенно вспыхнула я.

– Ты ее защищаешь, – заметила женщина.

– А как иначе?

– Выходит, ты пошла на инициацию, чтобы защитить свою мать. Чтобы обелить ее имя, заткнуть рты сплетникам… Понимаешь, к чему я? Драконья кровь не ошибается. Сейчас ты злишься и думаешь, что жизнь свернула не туда, но что если щит и есть твое призвание?

Я покачала головой. Я не могла рассказать, что поворот не туда произошел из-за Риана. Он просто взял и сломал всю мою жизнь, и какое счастье, что ему не удалось завершить задуманное! Страшно представить, как бы я чувствовала себя: обесчещенная, униженная, использованная…

– К тому же, какой у тебя выбор? – задумчиво произнесла Хильда. – Допустим, ты сдашься и уйдешь. Куда отправишься дальше? Тебя примут в другую академию?

– Точно нет, – вздохнула я.

Риан костьми ляжет, чтобы закрыть мне дорогу в любое учебное заведение. Я останусь без диплома и образования, зато с бесполезной чешуей на бедре. И что дальше? Ходить задирать юбку и показывать всем любопытным, что мой блудливый папаша – дракон? Устроиться в гончарную мастерскую или рисовать портреты на улице? Мама верила, что я способна на большее.

– Значит, ты не можешь отступить, – подытожила Хильда.

– Нет дор-роги! – выкрикнул Арчи, расправив белоснежные крылья, и хохолок вспыхнул воинственно алым.

Дороги назад нет. В этом они правы. Неужели я позволю королевскому говнюку испортить мне жизнь? Риан думает, я сдамся? Приползу на коленях? Уступлю? Да я лучше объезжу самого зубастого дракона! Научусь давать сдачи! Чтобы никогда больше не чувствовать себя такой беспомощной, как тогда, в кресле. Аж зубы заныли, стоило вспомнить, как я лежала перед Рианом распластанная точно лягушка.

А если я однажды прилечу в родной городок на драконе… О-о-о… Это точно заткнуло бы рты! Жаль, мама уже не увидит…

– То-то же, – улыбнулась Хильда, протягивая мне стопку одежды. – Примерь.

Все село отлично: и простая рубашка из белого хлопка, и черные штаны из ткани, которая тянулась, позволяя свободно двигаться и задирать колени. Мягкие ботинки на рифленой подошве, туфли, кожаные брюки – в таких щеголяла Ингрид, куртка на прохладную погоду, кепка, рюкзак с широкими лямками и даже белье – Хильда выдала мне полный комплект.

– Все новое, – сказала она. – Удачи, Вив.

Я поблагодарила ее и направилась к выходу, воодушевленная и полная боевого задора, но у двери обернулась.

– А куда идти? – спросила я.

Глава 4. Какой у тебя знак?

– Великие короли древности умели обращаться в драконов.

Профессор Чарльз Денфорд был высок, угрюм и носат. Он стремительно прохаживался между рядами, заложив руки за спину, и длинные полы черного сюртука вздымались как плащ.

– Бесконечные войны истощили и земли, и кровь, – вещал он. – Королевский род измельчал. Сила дракона использовалась для наживы, издевательств над слабыми, утоления порочных страстей…

– Кстати о порочных страстях, – прошептал Иней, склонившись ко мне. – Как насчет отпраздновать твой приезд? Возьмем бутылочку вина…

Я покачала головой, внимательно слушая профессора, пусть пока что он говорил прописные истины.

– Драконья кровь уснула в потомках великих королей. Она спала бы и дальше. Иногда я сомневаюсь – верно ли мы поступаем, проводя инициацию.

В аудитории зашептались. За такие слова в столице можно было пойти под суд! Но здесь, в Драхасе, царили свои порядки.

– Но без силы драконов нам не выстоять против врагов, – вздохнул профессор. – Увы, больше никто не летает на собственных крыльях. Мы седлаем диких тварей – что за насмешка над величием прошлого!

В аудитории собрались новички из трех гнезд, и пока профессор Денфорд страдал о былом, я решила рассмотреть однокурсников. Среди них оказалась только одна девушка помимо меня, но если бы не короткий жеребячий хвостик, то я легко приняла бы ее за парня. Плечистая, здоровенная, Берта пожала мне руку при знакомстве, и ладонь до сих пор болела.

Были и два толстяка, которых предлагали Элаю. Они едва умещались за партой, подпирая друг друга складчатыми боками. Остальные же парни собрались крепкие, решительные и нахальные. Иней пристал ко мне как банный лист, но в итоге я была даже рада. Потому что он держал остальных на расстоянии, не скупясь ни на ругань, ни на тычки. Рони сел по другую сторону от меня, и это слегка забавляло – я сама щит, но меня защищают.

– Наша задача – удержать равновесие, – продолжал профессор Денфорд. – Драконья кровь подарила вам способности, но взяла высокую плату, хоть вы пока этого и не понимаете. Эмоции, страсти, желания – кровь дракона поддается соблазнам куда быстрей, чем человеческая. Уступить им – значит, отдать дракону верх, а он утянет вас вниз, на самое дно.

– Слышал? – прошептала я в сторону Инея. – Никаких соблазнов.

– Ты, – сказал профессор, посмотрев на меня. – Новенькая.

Я встала, чувствуя себя неловко под прицелом десятков глаз. Еще эта новая форма – раньше я штаны вообще не носила.

– Какой знак? – спросил профессор.

– Щит.

– Покажи, – потребовал он.

– Сейчас? – ошарашенно пробормотала я.

– А когда? – сказал он, раздражаясь. – В чем проблема?

– Давай, Вив, тут все свои, – поддакнул Иней.

Я положила руки на ремень брюк, сжала дрожащие пальцы.

– Я не стану, – упрямо ответила, вздернув подбородок. – Мой щит на таком месте, что ваше требование звучит оскорбительно.

Аудитория взорвалась смехом, и даже на тонких губах профессора промелькнула улыбка.

– Запущенный случай, – вздохнул он. – Я не требую показать чешую!

– А где она, кстати? – заинтересовался Иней, отсмеявшись.

– На заднице? – предположили басом с последних рядов.

– Выстави щит, – пояснил профессор. – Я хочу посмотреть на уровень твоей силы.

– Я… не умею, – смутилась я. – У меня только раз получилось.

Профессор покачал головой, а после подошел к доске и взял мел. Я же села на место, сгорая от стыда.

– Щит – знак, относящийся к физическому типу, подвид боевой, – написал он. – Как Вивиана может развить способность, полученную при инициации?

Рони вытянул руку и сказал:

– Вив нужно подбирать обстоятельства, в которых она будет максимально уязвима.

Что ж, в Драхасе для этого созданы все условия.

– Да, Берта, – разрешил профессор, когда девушка подняла руку.

– Я вот не поняла, – пробасила она. – Вы говорите, что внутреннего дракона надо держать под контролем, но тут же советуете развивать его дар. Я вижу в этом некое противоречие.

Профессор покивал.

– Хороший вопрос, – сказал он. – Самый простой вариант взаимодействия с драконом, если, конечно, не брать в расчет вариант держаться на максимальном расстоянии, – это запереть его в клетку, связать ему крылья, сковать морду железными прутьями, как делают во дворцах. Но это не наш метод. Сильный дракон, сильный человек – вот к чему мы стремимся. Да, мы сажаем дракона на цепь, но делаем ее подлиннее. Улавливаешь метафору?

– Вполне, – подтвердила Берта.

– Вы должны чувствовать грань, – сказал профессор Денфорд. – Точку равновесия. У каждого она своя. Может, для Вив будет лучше довольствоваться минимальным щитом, который проявляется в экстремальных ситуациях. С вами ведь так было? – он посмотрел на меня, и я кивнула. – Классический случай. Итак, запишем. Три типа знаков: физические, ментальные, творческие, – мел заскрипел по доске. – В академии Драхас обучаются в основном носители физического типа, боевого направления. Однако деление довольно условно. Тот же щит можно использовать для защиты от врагов, а можно укрыть им поле от града.

Я вздохнула – вот они, мои перспективы: от живописца – к зонтику. Но это при условии, что я сложу руки и не стану развивать полученный дар. А я стану! Что там сказал Рони? Надо попадать в сложные ситуации? Что ж, это моя суперспособность, которая появилась задолго до инициации.

– Давайте каждый назовет свой знак и определит его тип, – предложил профессор Денфорд. – По порядку от Вивианы. Вот ты, сосед справа…

– Лед, – сказал Иней. – Термомагия. Физический тип, направление боевое. Но чисто теоретически мной можно заморозить небольшую деревню. А потом отогреть, – он многозначительно ухмыльнулся.

– Наши великие предки дышали огнем, и некоторые их потомки унаследовали способность управлять температурой пространства, – прокомментировал профессор. – Следующий.

– Коготь, – сказал парень, сидящий после Инея, и побарабанил ногтями по парте.

– Имущество не порти, будь любезен, – попросил профессор. – Хильда нам спасибо не скажет. А подробнее?

– Трансформационная магия, боевое направление. Куда мне еще свои когти девать?

– Было бы желание, – хмыкнул профессор. – И когти, и шипы, и даже хвост можно использовать в мирных целях.

– Искра, – подала голос Берта. – Термомагия.

– Вы прямо пара с Инеем, – присвистнул когтистый парень и повернулся к нему. – Может, пойдешь к невесте, да освободишь место рядом с кудряшкой. Уж я найду брешь в ее обороне.

– Так, тихо, – строго приказал профессор. – Следующий.

Толстяки оказались носителями знака дыхания дракона, и их способность выделять вонючий и ядовитый газ жестоко обсмеяли. Большинство парней носили знаки атаки вроде меча или стрелы, которые повышали силу и скорость. Был еще глас дракона, позволяющий очень громко орать, а один парень назвал хвост и наотрез отказался демонстрировать свои способности к трансформации.

– Потом опять штаны зашивать, – проворчал он.

– Иллюзия, – ответил Рони последним.

– Довольно редкий знак, – заметил профессор Денфорд. – На стыке ментального и творческого, но никак не физический. Как вы здесь оказались?

– Повезло, – скромно ответил он.

Повезло? Рони считает Драхас везением?!

– Интересно, очень интересно, – пробормотал профессор.

– А у вас какой знак? – полюбопытствовала Берта.

– Сердце, – после паузы ответил он, и все охнули.

– И вы говорите, что иллюзия – редкий знак? – не сдержался Рони. – Сердце – это же один из трех легендарных арканов! Чешуя, крылья, сердце – великая тройка настоящего дракона!

– У меня лишь один из трех, так что не надо восторгов, – попытался унять его Денфорд.

– Этот знак появляется только при истинной любви, – с придыханием добавила Берта. – Как романтично… Кто она?

– Берем двойные листочки! – рявкнул профессор, и все дружно заныли. – Сочинение на тему – как я могу применять свой знак в различных сферах жизни.

– Это издевательство, а не тема, – буркнул парень с гласом дракона. – Что мне еще своими воплями делать? Рыбу глушить? Боевой знак он и есть боевой!

– Включите фантазию, – посоветовал профессор, садясь за кафедру.

Все стихли, и я уставилась на чистый лист, который взяла в ящике под партой вместе с огрызком карандаша. Здесь, в Драхасе, к обеспечению студентов относились куда проще, чем в моей академии. Нам даже не раздали учебники. А расписание, которое я нашла у лестницы, было весьма скудным. По сути у нас было только два предмета – теория драконьей крови и практика с куратором группы. Ингрид и Туч, как старшекурсники, вовсе посещали лекции профессора Денфорда раз в неделю – видимо, чтобы не забыли, как держать в руках карандаш.

Я написала в уголке свое имя, затем по центру – тему сочинения, задумчиво постучала кончиком карандаша по зубам. Итак, я щит. Но все не так уж плохо. По крайней мере, мне не досталось вонючее дыхание дракона или хвост. Но что я буду со щитом делать – вот в чем вопрос. Защищать грядки от непогоды? Или найду ему лучшее применение?

А после урока мое подсознание, видимо, решило помочь в прокачке щита, потому что ситуация, в которую я влипла, очень к этому располагала.

Все как-то быстро случилось. Мы вышли во внутренний дворик, узкий точно колодец. А там она, ворона, маленькая и перепуганная. И два высоких блондина, швыряющих в птицу камни. Она истошно вопила и металась в прозрачной сфере, похожей на сувенирный стеклянный шар. Только вместо снега в нем летали черные перья, похожие на хлопья сажи.

– Куда?! – услышала я вопль позади, но и не подумала остановиться.

Я сломала сферу, которая оказалась неожиданно хрупкой, оттолкнула парня, поймала падающего вороненка и прижала к себе. Маленькое сердечко испуганно колотилось, но птица как-то сразу притихла и даже не стала вырываться.

– Сдурела? – воскликнул один из парней. Колючие голубые глаза, волосы светлые, не такие белые, как у Инея, а с желтизной, черты вроде правильные, но рисовать его я бы не стала.

– А если б камнем в тебя? – подхватил второй, той же желтой масти, но сероглазый.

– А если в тебя, придурок? – рявкнула я. – Что эта птица тебе сделала?!

– Это наша ворона, – сказал первый.

– Теперь моя!

Она мне, конечно, сто лет не нужна, но отдавать ее садистам я не собиралась.

– Как ты прошла через щит? – полюбопытствовал второй, словно ощупывая меня холодными серыми глазами.

– Она сама щит, – пояснил Рони, подойдя следом. – Видимо, посильнее, чем ты.

– Отвалили от Вивианы оба, – добавил Иней и потрепал меня по плечу. – Если моя девочка что-то хочет, она это получает. Не беспокойся, малышка, я все улажу.

– Пусть заплатит, – предложил сероглазый.

– Не деньгами, – подхватил другой, скаля зубы. – Так что, огонечек, заглянешь к нам в гнездо вечерком?

– Она не станет спать с вами за дохлую ворону! – искренне возмутился Рони.

– Она не дохлая, – заметила я. – Но ты прав. Вы два живодера, и в гнездо ваше я не приду. А птицу забираю.

Развернувшись, я быстро пошла прочь, надеясь, что догонять меня не станут.

– Эй, рыжая! – донеслось вслед. – Я могу тебе столько ворон наловить… Только скажи!

Вороненок в моих руках слегка успокоился, и, отойдя подальше, я подбросила его вверх. Но он не взлетел, а жалко плюхнулся назад мне в ладони и юркнул под мышку точно котенок. Может, перепугался, или эти злобные дурни успели его покалечить.

Ничего, оклемается. Поживет у меня немного. Можно попросить у Хильды клетку, зерна, или что там едят вороны…

– Все будет хорошо, – пообещала я птичке, погладив мягкие перышки.

***

Вивиана ушла, но ситуация лишь накалилась. Янис и Йоргас обступили Инея с двух сторон. Рони они оттолкнули как незаслуживающую внимания помеху, и Элай решил вмешаться.

– Слышь, снежок, на кого морозишь? – разобрал он, подойдя ближе.

– Проблемы? – поинтересовался Элай.

– Сам разберусь, – буркнул Иней, стряхнув руку Йоргаса. – Просто смирись, что она тебе не достанется.

– Элайджа, – Янис старательно улыбался, демонстрируя дружелюбие, но серые глаза оставались холодными. – А может, перекинешь рыжульку к нам? Бери любого моего парня, отдам без вопросов. И с капитаном все утрясем.

В принципе, ему бы так проще: с глаз долой…

– Нет, – отказался Элай.

– Да что ты жадничаешь? – набычился Йоргас. – Тебе-то она все равно без надобности. А уж мы бы нашли ей применение, со всех сторон…

Вот и как с таким разговаривать? Кулак будто сам впечатался в челюсть, другая рука – под дых, уклониться от удара справа – Янис и соображает получше, чем кузен, и дерется ловчее. Иней тоже полез и, сцепившись с Йоргасом, они покатились по неровной брусчатке, наминая друг другу бока. Янис наотмашь ударил щитом, хотя применять силу дракона в банальной драке ой как неправильно! Элай покачнулся, а после шагнул вперед, кроша невидимую защиту. Кровь кипела восторгом, во рту пересохло, затрещина Янису вышла хлесткой и очень обидной – ухо будет болеть пару дней. Сразу трое из левого гнезда кинулись на подмогу, и Элай крутанулся, сшибая с ног первого, отбрасывая второго и встречая третьего ударом ладони. Тот тоненько завопил, опрокинувшись на спину и потирая ушибленную грудь, будто пытаясь стряхнуть невидимое пламя. Сам нарвался. Туч уже бежал на помощь, склонив лысую башку точно таран, но вдруг раздался вопль, от которого заложило уши, а птицы взмыли с крыш, торопливо уносясь подальше.

– Прррекрати-и-и-ить!

Поморщившись и заткнув уши, капитан пихнул пацана плечом – и глас дракона захлопнул рот и сконфуженно улыбнулся.

– Элайджа! – укоризненно выкрикнул капитан. – Вот уж от кого не ожидал!

Он и сам от себя не ожидал. Только недавно думал, как бы сплавить кудрявый подарок братца подальше, и вот вместо этого уже отстаивает ее честь. Но никакой вины Элай за собой не чувствовал – поступи он иначе, и Вивиану зажмут в первом же темном углу. Элай поднялся по ступенькам к капитану, повернулся к парням, которые вставали и отряхивались после драки.

– Вивиана Гарда теперь в моем гнезде, – сказал он, и его голос подхватило эхо, разнося по дворику безо всякого гласа дракона. – Она член моей стаи и заслуживает уважения.

– Разве ж член, – ляпнул Йоргас, осторожно ощупывая заплывающий глаз. – Совсем наоборот…

Янис сам влепил ему подзатыльник и задвинул себе за спину.

– Можно ведь объяснить словами, – пожурил капитан. – Считаешь такие воспитательные методы правильными?

– Увы, до некоторых только так и можно достучаться, – усмехнулся Элай.

– Капитан Муро! – влез Янис. – У нас с Элайджей вышло недопонимание. Я всего лишь хотел поменяться. Мне – Вивиану, ему – да хоть Йоргаса. В каждом гнезде будет по девушке, это справедливо, я ведь даже готов ослабить стаю перед играми…

Йоргас насупился и злобно покосился на кузена, который так легко его продавал.

– А не факт, что она слабее, – подал голос Туч. – Вив смяла твою хваленую сферу и даже не заметила. Прошла как нож через масло.

– Я сказал нет, – добавил Элай. – Но если до кого-то еще не дошло, повторяю: Вивиана – под моей защитой. Обидите ее – будете иметь дело со мной.

В ответ донеслось неразборчивое ворчание, но спорить никто не стал. Капитан покачал головой, потеребил бусины в бороде и, махнув рукой, ушел. А Элай, склонившись, поднял черное перышко.

Едва приехала, а уже поставила на уши крепость. С самого утра он только и слышал, что разговоры о новенькой. Косноязыкие боевики находили неожиданно изящные обороты: волосы как языки пламени, кожа как сливки, грудь… тут слова заканчивались, и дальше объяснялись жестами. Слишком нежная, слишком хрупкая, она сломя голову понеслась спасать вороненка, не испугавшись здоровенных парней.

За такой глаз да глаз. Что бы ни произошло между ней и Рианом – это не повод измываться над девушкой и бросать ее парням точно кость голодной своре.

Так что Элай вовсе не жалел о том, что устроил драку, пусть даже кровь дракона теперь жглась изнутри и требовала продолжения.

– Ты как? – спросил Туч. Помешкав, положил руку ему на плечо. Раз, два, три… Отдернул ладонь и едва заметно выдохнул. Но Элай был благодарен и за это короткое прикосновение, позволяющее ему не чувствовать себя совсем уж изгоем.

– Нормально, – ответил он.

– Провести вместо тебя тренировку?

Элай покачал головой.

– Справлюсь.

Он покрутил перышко, разжал пальцы, и оно плавно спланировало на землю.

Но на кой Вивиане ворона?!

Глава 5. Цель понятна

– Шипокрылый зубохвост, – с придыханием произнес Рони. – Самый крупный вид дракона, поддающегося дрессировке. Самый близкий по крови к королям древности, и именно его кровь используют для инициации. Это тебе не брюхоног, не ползучий лягун, не какой-нибудь там краснопер…

– Рони прется по драконам больше, чем я по девушкам, – беззлобно усмехнулся Иней.

Он протянул руку, чтобы попытаться меня обнять, но отчего-то ее убрал. Не такой уж и тупенький, каким показался на первый взгляд. К тому же вступился за меня во дворе и помог отбить птичку. Вороненок остался ждать в комнате, в просторной клетке, которую щедро подарила Хильда. А я поспешила на тренировку, где меня должны были научить, как украсть драконье яйцо.

Сперва мы спустились по узкой горной тропинке, больше подходящей для коз, чем для людей, а теперь шагали к темному ущелью. Горы тут раздвигались, точно челюсти, готовые вновь сомкнуться, а в глубине темнела сочная зелень и клубился туман.

– Там обитают карганы, – поделился Рони. – Шустрые мелкие ящеры, которые плюются едкой слюной.

– А можно украсть яйцо у них? – спросила я. – Есть ли вообще какие-то требования к дипломному дракону?

– Мы летаем выше всех, – сказал Иней, вскинув кулак над головой. – Девиз гнезда Элая. Так что только зубохвост, только вперед!

– Потрясно, – с обожанием поддакнул Рони, а по нам скользнула быстрая тень.

Три дракона кружили в небе, то выстраиваясь в ровный клин, то падая штопором, то вновь взмывая в небо и превращаясь в черные точки. Страшно представить, какая там высота. И очень интересно, какие девизы в других гнездах. Есть ли там что-то вроде – тихо сидим, никому не мешаем, или – оставьте небо драконам, ходите пешком…

Я обернулась и, приставив ладонь козырьком, поглядела на крепость. Отсюда она казалась нагромождением скал, но я различила три башни с зубчатым верхом. Центральная – наша. Я все пыталась вжиться в новую реальность, но получалось с трудом: рубашка липла к телу, ноги ныли после спуска с горы, а ведь потом еще возвращаться!

– А что там за столбы? – спросила я, указав назад.

Узкие высокие башни, под крышами которых блестела бронза колоколов, тянулись к самому небу.

– Это сторожевые посты, – ответил Иней. – Мы на них дежурим по очереди. Красноперые то и дело шныряют на нашу сторону, и город платит Драхасу за покой. Давай лучше вернемся к куда более интересной теме. На уроке мы выяснили, что вино ты не пьешь, а что же ты любишь? Шоколад?

– Забавный факт, – встрял Рони, – песочный шатун – дракон, обитающий в пустыне на кейнорских границах, – любит сладкое. Их даже ловят на сахар.

– С девчонками тоже работает, – ухмыльнулся Иней. – Так что, Вивиана, зайдешь ко мне вечерком выпить чаю с конфетками?

Я не успела ответить. Тень упала мне на лицо, крылья захлопали на ветру, и три дракона опустились рядом с ущельем. Черного я уже видела, и он был вдвое крупней остальных, что и понятно – те ведь моложе. На спине изящного пепельного ящера красовалась Ингрид, натягивая поводья и заставляя того изгибать шею и поднимать голову выше, а Туч ловко соскользнул с седла, и его дракон ткнулся ему в плечо крутым лбом. А потом просунул узкий язык между ремнями, стягивающими морду, и лизнул ему щеку как пес. Туч хохотнул, вытер лицо, обхватил башку дракона руками, почесывая чешую, и тот блаженно зажмурился.

– Сегодня у нас обычный марш-бросок, – сказал Элай, спрыгнув с дракона. – Ущелье, лес, первый пост. Наша задача – отработать маршрут до идеала, чтобы потом, когда пойдем за яйцами, все прошло без проблем.

– А нельзя долететь туда на драконе, набрать яиц и вернуться назад? – предложила я.

– А зад за тебя не подтереть? – фыркнула Ингрид.

– Нельзя, – ответил Элай. – Драконы не подпускают чужаков к кладкам.

– Но мы ведь тоже для них не родные, – заметила я.

– Но мы незаметные, – пояснил Рони. – Маленькие, безобидные. Замаскируемся, подкрадемся…

– У нас еще полно времени на подготовку, – успокоил Туч. – Перед самым появлением драконят самки линяют. Они оставляют кладку и летают со своими парами, трутся о скалы, чтобы старая кожа легче соскочила. В этот самый момент мы и пойдем за яйцами.

– А драконы не расстроятся? – ляпнула я и едва не прикусила язык – сейчас вновь огребу насмешек.

– Мы никогда не оставляем гнезда пустыми, – сказал Элай, мазнув по мне взглядом. – К тому же у зубохвостов из кладки выживает только один детеныш.

– Самый сильный? – предположил Иней.

– Тот, кому удастся выбросить из гнезда остальных, – ответил Элай, отчего-то на миг помрачнев.

Тень пробежала по его лицу, делая черты резче. Темные брови, ровный прямой нос, ямочка над верхней губой… Нет, я его точно раньше не видела.

– Первый этап – ущелье, – продолжал он. – Идем тихо, но быстро. Не болтать, не шуметь, если слышите характерный свист – бежать со всех ног. Понятно?

– А какой – характерный? – спросила я.

– Тоненькое посвистывание, будто ветер в камышах, – пояснил Рони. – Карганы так переговариваются перед атакой. Тоже интересные ящеры, у них огромный неисследованный потенциал и явно развитый интеллект. Охотятся стаями, да еще и координируют свои действия. Правда, когда меня оплевали, я три дня чесался. Но все равно…

– Цыц, – шикнул на него Туч, и мы цепочкой вошли в ущелье.

Если бы инициация прошла по плану, и на моей коже появился знак живописца, то я смогла бы увидеть мир по-иному, познать настоящую красоту. Но сейчас мне казалось, что так и случилось, потому что ущелье, зажатое между скал, поражало. Я будто попала в тропический лес: огромные папоротники, цветы с суповую тарелку, блестящие от росы плотные листья и… жуки. Я взвизгнула и стряхнула с предплечья здоровенного жука с глянцево-синей спинкой.

Вся команда синхронно на меня обернулась, и я виновато улыбнулась под укоризненными взглядами.

– Идем тихо, – повторил Элай.

Я поджала губы и кивнула.

Расступившиеся скалы защищали ущелье от ветра, а черные камни хранили тепло. Здесь было сыро и жарко, и влажная от пота рубашка окончательно промокла. Рони крутил головой, надеясь увидеть каргана, и я тоже с опаской поглядывала по сторонам. В отличие от приятеля, мне вовсе не мечталось встретить плюющегося дракона, каким бы сообразительным тот ни был. Так что я держалась настороже, прислушиваясь к каждому шороху, а когда услышала тонкий свист, рванула вперед, позабыв об усталых ногах.

Меня перехватил Туч, а Элай повернулся к Ингрид.

– Вообще не смешно, – сказал он.

– Немного смешно, – возразила она, скалясь во все тридцать два. – Видел, как она припустила?

– Ты тоже когда-то была новичком, – напомнил Туч.

– И никто не носился со мной как курица с яйцом, – проворчала она. – Ладно-ладно, больше не буду.

Ингрид прошла мимо, вытянула губы в трубочку, будто собираясь свистнуть еще раз, и легонько толкнула меня плечом. Да уж… Вряд ли мы с ней подружимся. На руку вновь опустился жук, но я, сцепив зубы, удержала рвущийся вопль, а потом присмотрелась.

Да не может этого быть! Это сижгун! Как на картинке из учебника!

Морщась от брезгливости, я поймала жука двумя пальцами, подняла и перевернула брюшком вверх. Так и есть. Вот он – мешочек с таусином, самой дорогой краской в мире. У нее совершенно потрясающий оттенок – глубокий синий, с едва заметным золотистым мерцанием.

– Ты идешь? – шепнул Рони.

Я нехотя выпустила жука, и он улетел, сердито жужжа и унося с собой капельку несбывшейся мечты. Впрочем, почему несбывшейся? Пусть мне достался щит, но рисовать-то я могу. У меня аж пальцы зачесались от предвкушения. Нарисую море на закате: бухту, лодочки на причале, белую пену, а таусином – солнечные блики на волнах… В следующий раз надо взять в ущелье банку.

***

Вивиана упрямо шагала вперед. На щеках румянец, рыжие кудряшки, выбившиеся из косы, взмокли и прилипли к шее, но глаза горят, как будто ей тут даже нравится. Ее учили языкам, рисованию, музыке, но она бодро шлепала по грязи, да еще и разглядывала жуков. Небось прикидывала, чем кормить ворону.

Элай втайне надеялся, что девчонка сбежит, испугавшись нагрузки, или просто начнет капризничать – и он с чистым сердцем выгонит ее вон. Но, похоже, Вивиана решила испытать его на прочность. Она подцепила ворот рубашки, облепившей высокую грудь и подула в вырез. Элай быстро отвел глаза – а толку, все равно он отлично увидел и длинную нежную шею, и ямочку между ключиц, и даже твердые бусинки сосков, проступивших через тонкую ткань.

А те проклятые строки письма намертво въелись в память.

Там она тоже рыжая.

Как заставить себя об этом не думать?

Конечно, Элай пытался решить свою проблему. Как-то сходил в бордель, где ему охотно предложили помочь, нашли женщину, которая пообещала, что потерпит. Но он так не хотел: видеть сцепленные от боли зубы, страдание на лице, чувствовать себя похотливым монстром… Он заплатил, но ушел. Хотя какая-то дикая часть в глубине его тела молила остаться. И вот теперь она вновь проснулась и хотела, просила, требовала… Может, однажды дракон и возьмет над ним верх, но не сейчас.

Тропинка привела к пруду, куда стекались все ручейки, бегущие по черным скалам, и Элай первым перебежал по бревну, перекинутому на тот берег. Следом прошли Ингрид, Туч, Рони…

Вивиана раскинула руки и пошла следующей, двигаясь изящно, как танцовщица. Казалось, она легко могла бы исполнить на бревне фуэте. Но когда она оказалась на середине, бревно вдруг крутанулось, Вив беспомощно всплеснула руками и плюхнулась в грязную черную жижу.

– Ингрид! – возмущенно воскликнул Рони. – Элай, она толкнула бревно!

Вив выпрямилась, вытерла грязь с лица, торопливо прошла вперед и протянула руку. Элай едва не дернулся ей помочь – не хватало еще обжечь девушку для полноты ощущений. Иней перебрался к ним по бревну, подхватил Вивиану, вытаскивая на скользкий берег. Ее губы обиженно кривились, глаза блестели, и Элай отвернулся.

– Ингрид, неделя на кухне! Туч, отведи Вивиану домой. Остальные, продолжаем тренировку.

– Да за что? – заныла Ингрид. – Целая неделя? Я ничего не сделала! Разве ты сам не видишь – она не сможет, она будет тянуть нас назад!

– Ты толкнула бревно! Зачем? – возмутился Рони. – Мы одна стая!

– Ой заткнись, – прикрикнула она на него.

Обернувшись, Элай увидел, как Вив перебежала по бревну назад и исчезла в зарослях папоротника. Может, ему повезет, и когда он вернется в крепость, Вивиана уже уедет.

***

Я изо всех сил пыталась не разреветься, но обидно было до слез. Это чувство вытеснило все остальные, так что я почти не испугалась дракона, сунувшего ко мне любопытную башку.

– Я зову его Ковшик, – сказал Туч, почесав зеленый чешуйчатый лоб. – Он хороший дракон. Не слишком быстрый, если признаться, но зато очень умный. Смотри, как умеет. Ковшик, поклон.

Дракон тут же изогнул шею, склонив башку к самой земле и оттопырив попу.

– Круто, – мрачно оценила я.

Два других дремали возле ущелья, ожидая своих хозяев: черный дракон вольготно вытянул хвост, а драконица свернулась в клубочек, и ее поводья крепились к толстому кольцу, вбитому в камень.

Это все Ингрид. Решила надо мной посмеяться. Темная злоба всколыхнулась в душе, и я даже испугалась на миг той ярости, что меня захлестнула. Драконья кровь, о которой я почти позабыла, вдруг проснулась, требуя мести. Что ж мой щит не наподдал Ингрид тогда, у пруда?!

А Элай даже не подал мне руку, чтобы помочь выбраться. Просто смотрел на меня сверху вниз, пока я копошилась в грязной яме, и не делал ровным счетом ничего. Если бы я утонула, он был бы только рад.

– В общем, у тебя два варианта, – сказал Туч, поглаживая дракона по шее. – Первый – мы идем в Драхас пешком. Подъем сложнее спуска, будем тащиться часа полтора. Грязь засохнет, потрескается, небось, еще покраснеешь вся, с такой-то кожей. Или второй вариант, который я тебе настойчиво рекомендую: мы садимся на Ковшика и долетаем за пару минут.

Я глянула на Туча, потом на дракона. Они были даже немного похожи – отсутствием волос и приветливым выражением устрашающих морд.

– Будем лететь низенько, – добавил Туч. – И тихонько.

Ковшик улыбнулся, показав острые зубы, и ремни, стягивающие морду, опасно затрещали.

– Вообще это правила такие, – пояснил Туч, будто прочитав мои мысли, – что драконы-первогодки в намордниках. Но Ковшик очень добрый. Он меня только пару раз кусал, и то в шутку.

Я все молчала, не в силах принять решение, но грязь на мне стремительно высыхала, превращаясь в корку. Потом волосы не отмою…

– Согласишься – и через пять минут будешь в душе, – добил меня Туч.

– Ладно, – решилась я. – Давай на Ковшике.

Может, как раз на такое и рассчитывал Риан – я шмякнусь с дракона, и вскоре все позабудут, что когда-то жила Вивиана…

Туч подпихнул меня под попу, и я вскарабкалась на Ковшика. Дракон изогнул шею, повернув голову, и фыркнул мне прямо в лицо. Я обтерла щеки от горячих капель слюны. Не многовато ли испытаний для одного дня?

– Да ладно ворчать, – сказал Туч, усевшись позади меня. – Ты сильный, поднимешь ее и не заметишь!

Ковшик отвернулся, проурчал что-то ругательное по-драконьи, а Туч устроил ноги в стремена и застегнул вокруг живота пояс, притачанный к седлу. Еще одним ремнем обвил мою талию и пристегнул к себе. Я попыталась отстраниться, но Туч затянул ремень туже.

– Ничего такого, – буркнул он. – Просто не хочу, чтобы ты свалилась. У меня, к слову, девушка есть, Каталина.

Он так нежно и нараспев произнес ее имя, что я сразу поверила – это любовь.

– Если вдруг вы с ней встретитесь, не вздумай болтать, что я катал тебя на драконе, – добавил Туч. – Она ужасно ревнивая.

– Не скажу, – пообещала я.

– Держись за хомут.

Я вцепилась в жесткую луку, изгибающуюся на шее дракона, и сжала бедра, обхватывая чешуйчатые бока. Сердце подскочило, и ладони вспотели от страха. Мамочка, что ж я делаю!

– Туч, а может, пешком? – взмолилась я.

– Взлетаем!

Дракон взял разбег, и я едва не вылетела из седла. Мощный взмах крыльев – и я вжалась спиной в широкую грудь Туча. Небо опрокинулось на меня лазурью, в ушах засвистел ветер. Земля рухнула вниз, превратившись в мозаику из разноцветных кусочков: луга, огороды, ленты дорог… Море! Ослепительно прекрасное, сверкающее под солнцем, бесконечное.

– Вон там скалы, где гнездятся драконы! – гаркнул Туч мне на ухо.

Красные горы, покрытые зеленой пеной кустов, напоминали куски слоеного торта, разбросанные по тарелке.

– Я хочу это нарисовать! – выкрикнула я. – Туч! Это…

– Нравится? – ухмыльнулся он. – А если так…

Туч натянул поводья, и Ковшик спланировал вправо, закладывая круг, и я завизжала от восторга! Мы пролетели над ущельем – зеленой трещиной в черной скале, потом внизу раскинулись зонтики сосен. Крылатая тень скользила под нами, и в узкой полоске реки на миг мелькнуло брюхо дракона. Мое сердце колотилось еще быстрей, отдаваясь шумом в ушах, но больше я не боялась. Я летела! Я парила! Я словно стала драконом!

Я видела город вдалеке – россыпь игрушечных домиков с остроконечными крышами, видела белые паруса – будто бабочки-капустницы усеяли синюю бухту, видела крепость Драхас с пиками сторожевых постов и башнями гнезд.

Ковшик развернулся к ним и в несколько взмахов крыльев оказался на месте. Завис над центральной башней, как огромная летучая мышь, а после плавно приземлился на крышу.

– Ну, как тебе? – спросил Туч, расстегивая ремни, и я повернулась к нему и схватилась пальцами за рубашку.

– Хочу еще, – выпалила я, требовательно дернув ткань.

Он беззлобно рассмеялся, спрыгнул с дракона и протянул ко мне руки.

Я перекинула ногу, съехала по чешуйчатому боку, и только приземлившись поняла, как на самом деле устала.

– Ты тоже можешь заполучить дракона, – с деланым равнодушием произнес Туч, погладив зеленую шею Ковшика.

А тот пригнул голову и вдруг боднул меня в плечо так, что я чуть не свалилась с башни.

– Гляди, а ты ему понравилась! – удивился Туч, поймав меня за шиворот. – Хотя выглядишь сейчас на любителя. Пошли, покажу, где помыться.

Душевые располагались в самом низу башни. Как объяснил Туч – на каждое гнездо свои. Но вот разделения на мужскую и женскую половину не было – оно и понятно, если не в каждой команде есть девушка. Туч благородно остался снаружи покараулить, а я встала под тугие струи воды.

Я соскребала грязь, промывала волосы, распутывая слипшиеся пряди, терла мыльной мочалкой подрагивающие от усталости бедра, и улыбалась во весь рот. А в голове вырисовывался план.

Во-первых, разобраться с Ингрид. Такие стервы и в академии искусств водились: не дашь отпор – живьем сожрут.

Во-вторых, мне и правда не хватает физической подготовки. Я всего-то прошла до середины ущелья, даже не добралась до первого поста, а ноги трясутся как у старушки. Нужны тренировки, если я хочу заполучить собственного дракона. А я хочу! Это невероятно, немыслимо, но возможно! У меня будет дракон! Свой собственный! Ох, надо будет придумать ему красивое имя. Что-нибудь более романтичное, чем Ковшик.

В-третьих, надо научиться управлять щитом, который мне подарила драконья кровь. Чешуйки прятались на внутренней стороне бедра и, влажные от воды, сверкали золотом. Я пригладила их пальцем, обвела контур рисунка. Пусть я мечтала об ином, но как знать – вдруг Хильда права, и щит – то, что мне нужно.

Взяв полотенце из стопки чистых, я хорошенько вытерлась, промокнула волосы. Надев длинный халат, обнаружившийся там же в шкафу, вышла к Тучу.

– Грязную одежду кидай сюда, – показал он на огромную корзину. – Чистое потом заберешь тут, – ткнул пальцем в вешалку, на которой болтались чьи-то выглаженные штаны. – Из города приходят прачки, делают все в лучшем виде.

Туч провел ладонью по груди, пытаясь смахнуть приставшую к рубашке грязь.

– Извини, я тебя испачкала, – поняла я.

– Ерунда, – отмахнулся он и, расстегнув пуговицы, стащил рубаху и бросил в корзину.

Я старалась не слишком пялиться, но Туча было так много, что совсем не смотреть не получалось. Сплошные плечи, мышцы, кубики… Да еще серебристая чешуя на груди. И знак – прямо как мой! Только шире.

– У меня еще вопрос, – произнесла я. – Ты ведь тоже щит?

– Ага, – кивнул Туч, с гордостью положив ладонь на знак – прямо напротив сердца.

– Научишь, как его развивать и все такое?

Он пожал плечами, почесал крупный нос.

– Понимаешь, Вив, я думаю как: щит чем больше и крепче – тем лучше. Так что я качаю мышцы и ем. А ты… – Туч взмахнул ручищей, тщась объяснить. – Думаю, тебе нужен другой подход. Но какой – пусть уж Элай решает. Вон возьми тапки, – указал он под лавку. – Ноги застудишь.

Я сунула ноги в тапочки не по размеру и потащилась за Тучем, цепляясь за перила.

– Но вот что я еще скажу, – говорил он, неторопливо шагая по лестнице. – Раз ты понравилась Ковшику, то все у тебя получится. У него нюх на людей. А мою Каталину он даже лизнул, представляешь? Она в Айдане живет, булочница. Такая вся… – Туч повел руками в воздухе, рисуя изгибы, и шумно вздохнул. – Нас выпускают в город раз в три недели. Мало, конечно, но можно заработать дополнительный выходной. В Айдане и кафешки есть, и целая торговая улица, и карусели по выходным. Тут, в Драхасе, кормят хорошо, но сладостей почти нет. А у моей Каталины в булочной такие крендельки сахарные – закачаешься! А еще орешки со сгущенным молоком, кремовые корзинки, вафельные трубочки…

Пока Туч перечислял лакомства из булочной прекрасной Каталины, мы успели подняться в гостиную.

– Спасибо, – от души поблагодарила я. – За полет на Ковшике и вообще…

– Пожалуйста, – расплылся в щербатой улыбке Туч. – Мы ведь одна стая!

Он хлопнул меня ладонью по плечу, и я едва устояла на ногах. А потом открыла дверь в свою комнату и охнула.

– Ворона! – с отчаянием вырвалось у меня. – Что ж ты натворила!

Глава 6. Дружбы не выйдет

Вороненка я назвала Барри, Бардак. Потому что именно это он и устроил в моей комнате. Тыквенные семечки, что выдала Хильда, равномерно усеяли весь ковер, и мне пришлось хорошенько поползать, чтобы вычистить его от мусора.

– Как тебе это удалось? – спросила я, доставая шелуху из пушистого ворса.

Вороненок молчал, внимательно за мной наблюдая. Он позволил посадить себя в клетку, но выбрался оттуда в считаные мгновения, поддев клювом защелку как заправский взломщик.

– Как твои крылья? – спросила я и, не удержавшись, похвасталась: – Я сегодня летала, можешь себе представить? На драконе!

Барри расправил крылья и вспорхнул на клетку.

– Молодец! – обрадовалась я и протянула ему горсть семян. – Хочешь?

Барри склонил голову набок, посмотрел на меня внимательно, будто задумавшись – можно ли мне доверять, но после деликатно взял одну семечку. Он был очень башковитым для вороненка, во всех смыслах: голова у него казалась крупноватой для тела. А смоляные перья на хвосте отливали зеленью.

Я долила ему воды в поилку, пересыпала семечки в миску, а после решила заняться собственным жилищем: разобрала чемодан, развесила вещи в шкафу, расставила на столе краски и кисти, которые прихватила. Складной мольберт был на самом дне чемодана и, к счастью, уцелел. Я разложила его, а после вынесла на балкон.

Восторженный вздох вырвался из груди. Да я могла бы заработать состояние, сдавая этот балкон живописцам! Я закрепила на мольберт лист бумаги, чистый, как нетронутый снег. Что же нарисовать первым? Красные горы, нарезанные ломтями? Изгиб бухты, что серебрится вдали? Островерхие крыши Айданы?

– Или, может быть, твой портрет? – спросила я вороненка, вспорхнувшего на перила балкона.

Барри вроде оправился, но не спешил улетать. Я вынесла клетку на балкон, поставила в угол, надежно устроив между перилами и стеной. Взяла коробку из-под красок и сделала в ней нечто вроде гнезда, пожертвовав майкой.

– Живи здесь, – сказала я вороненку, разместив коробку в клетке. – Закрывать тебя я не буду. Вот и вода, и угощение…

Дождавшись, пока я доделаю ему домик, Барри юркнул в клетку, засунул любопытный клюв в коробку. А я осторожно погладила мягкие перышки. Его тоже жизнь потрепала, но он нашел новый дом и полон энтузиазма – прямо как я.

Вверху захлопало, и Барри, истошно пискнув, забился в коробку. А я, запрокинув голову, смотрела, как огромный черный дракон опускается на башню. Следом летела серая драконица Ингрид. Что ж, рисование придется отложить. Сперва надо выяснить отношения.

– Извини! – выпалила Ингрид, как только я вышла в гостиную. – Это было глупо и невежливо с моей стороны. Ты теперь в нашей стае, и я буду заботиться о тебе, как и об остальных.

– Не надо мне твоей заботы, – буркнула я.

– Видишь? – воскликнула Ингрид, повернувшись к Элаю. – Я к ней со всей душой, а она…

Элай спустился по лестнице и остановился в двух шагах. Нахмурившись, скрестил руки на груди. Бьюсь об заклад, идея извиниться принадлежала не Ингрид.

– Ты столкнула меня в грязь, – напомнила я.

– А ты хотела учиться на боевке и остаться чистенькой? – фыркнула она.

– Ты, видно, грязи не боишься.

– Я ничего не боюсь, – заявила Ингрид, вздернув острый подбородок.

Она разрумянилась после полета, и серая чешуя на щеке казалась оспинами.

– Но ведешь себя так, будто боишься меня, – заметила я.

Думаю, в этом все дело. Пока я не появилась, Ингрид была единственной девушкой в гнезде, и все мужское внимание доставалось ей. Так глупо – будто парней мало. А может, она боится соперничества за кого-то одного, особого?

– А не много ли ты о себе мнишь? – она шагнула ближе, и Элай решил вмешаться.

– Так, хватит, – сказал он. – Ингрид, отойди от нее. Не хватало мне еще женской драки!

– Я извинилась! – воскликнула она. – Я не виновата, что эта рыжая такая неуклюжая. Сама свалилась, а я виновата. Что дальше? Я буду крайней при каждом ее провале?

А уж она мне их устроит…

– Дальше вот что, – ответил Элай. – Если я замечу, что ты как-то вредишь Вивиане или кому-то другому из нашего гнезда, ты вылетишь.

Кровь отхлынула от ее лица так резко, что бледная чешуя на щеке почти слилась по тону с кожей.

– Шутишь? – холодно спросила она. – Я была с тобой целый год. Мы вместе летали. Мы… А теперь появляется эта…

– Ее зовут Вивиана, – напомнил Элай. – Но дело не в ней, а в тебе. Это драконы выталкивают братьев из гнезда, а мы – люди. Покажи, что умеешь работать в команде. Если потом ты пойдешь в патруль, то никто не спросит, нравятся ли тебе сослуживцы. Личные симпатии ни при чем.

Паузу, что повисла в гостиной, можно было резать ножом.

– Я поняла, – наконец ответила Ингрид.

– Неделя на кухне не отменяется, – добавил Элай.

– Хорошо, – кротко кивнула она.

Но яростная синева, полыхнувшая из-под черных ресниц, не сулила ничего хорошего. Как там Элай сказал – если заметит, что она вредит… Значит, мне стоит ожидать подлости исподтишка.

– Спасибо, – сказала я, когда Ингрид отошла – с напряженной прямой спиной, сама оскорбленная невинность.

– Я уже сказал – ты ни при чем, – равнодушно бросил Элай. – Ты показала очень плохой результат, Вивиана. Не прошла даже до первой точки.

– Я справлюсь, – заявила я, посмотрев ему в глаза.

Конечно, мне придется тяжело, но я готова постараться. Элай все молчал, а его взгляд прошелся по моим волосам, и я как-то вдруг вспомнила, что не успела их заплести после душа.

– Я просила Туча помочь мне со щитом, но он сказал – это к тебе, – добавила я. – У меня пока не получается им управлять по желанию.

– Посмотрим, – сказал Элай и пошел наверх.

– Ох, Вивиана, – елейным голосом протянула Ингрид, повернувшись ко мне. – Я правда очень сожалею, что ты упала. Надеюсь, ты не подцепила водяных блох или пиявок…

– Все у меня отлично, – заверила я.

– Ну, если ничего не чешется, значит, хорошо, – выдохнула она. – А то бывает пиявки присосутся где-нибудь со спины – и не заметишь.

– Отвали уже, Ингрид, – попросила я. – Вместе со своей фальшивой заботой.

– Я пытаюсь подружиться! – сказала она нарочито громко, чтобы Элай, который еще поднимался по лестнице, расслышал ее слова.

Ничего у меня не чешется. Вот стоило подумать – и спина зачесалась, пониже лопатки. И голова как будто зудит. Что там она сказала про водяных блох?!

***

Вопреки его надеждам, Вивиана никуда не исчезла. Наоборот: смыла грязь, распустила волосы, переоделась в платье с кокетливым вырезом и стала еще краше. Иней и Рони вились вокруг нее как две пчелы над сладким цветком. Хильда присела к ней за ужином и расспрашивала о том, как прошел день. И даже Туч как будто поддался ее чарам и согласился однажды попозировать для портрета.

Вив, Вив, Вивиана – ее имя, как жужжание назойливой мухи, постоянно звучало над ухом. Элай пытался ее игнорировать, но краем глаза постоянно замечал рыжие волосы, мелькающие то тут, то там. В итоге он сбежал к себе в комнату, но вскоре услышал тихий смех. Не сдержав любопытства, вышел на балкон и глянул вниз.

Вив раздобыла горшок и теперь пересаживала в него цветок, выросший в щербинах каменной кладки, заодно дрессируя вороненка, прыгающего по перилам.

– Поклон, – скомандовала она, указав на ворону лопаткой. – Барри, будь хорошей птичкой. Как я приручу дракона, если у меня с вороной не выйдет?

Вид сверху открывался чудесный: на белые полукружия грудей, очерченных зеленой оборкой выреза. Элай устыдился и попятился к двери, но после вновь сделал шаг вперед.

– Да! – воскликнула Вив, подпрыгнув от радости, и упругая грудь подскочила в вырезе платья двумя спелыми яблочками. – У тебя получилось! Барри, какой ты молодец! Держи семечку. А хочешь яблочко?

Элай заставил себя отступить от перил и тихонько ушел в комнату.

Брат ударил точно по больному. Прислал в Драхас чистейший образец нежности и красоты, отлично понимая, что старший не сможет прикоснуться к ней без того, чтобы она взвыла от боли.

Но Вивиана, вроде, пока не в курсе. По крайней мере, она не шарахалась от него как от больного. Она вовсю обустраивалась на новом месте и, кажется, всерьез решила заполучить дракона. А для начала взялась за ворону.

Снаружи вновь донесся тихий смех, и Элай сбежал и из комнаты. Поднявшись по лестнице, вышел на крышу и без особого удивления обнаружил там Туча. Скрестив ноги, друг сидел перед небольшой пирамидкой из камней, выбирая очередной кругляш, а последние закатные лучи скользили по гладко выбритой голове.

Элай сел рядом, прислонившись спиной к нагретому солнцем парапету, и вытянул ноги.

– Я могу поговорить с Каталиной насчет Ингрид, – предложил Туч. – Ну, знаешь, женские разборки, вдруг она что подскажет…

– Я надеюсь, Ингрид уймется, – ответил Элай. – Куснула разок на пробу, чисто проверить – можно или нет, а сейчас посидит на кухне и одумается.

– Сомневаюсь, – протянул Туч. – То она была единственная звезда, а теперь вдруг резко оказалась в тени. Вот Каталина могла бы дать дельный совет. Она понимает во всех этих женских штучках.

– Слушай, если хочешь дополнительный выход в город – так и скажи.

– Хочу, – не стал отпираться Туч, глянув из-под лохматых бровей. – Дашь?

– Сделай что-нибудь полезное, чтобы я смог подать это как справедливое поощрение, – ответил Элай. – А что Вивиана после тренировки? Не плакала? Не хотела сбежать?

– Нет, – широко улыбнулся Туч. – Я ее замотивировал остаться.

– Это как?

– Покатал на Ковшике, теперь она никуда не уедет, – пояснил друг и осторожно положил кругляш на вершину каменной стопки. Та дрогнула, но устояла. – Мне интереснее, как Вив вообще к нам попала.

– Она знает моего брата, – нехотя сказал Элай.

– Вот как? – удивился Туч, неспешно перебирая камешки, отшлифованные морем.

Однажды он притащил целый мешок гальки на крышу, чтобы строить каменные пирамидки. Те постоянно рушились, но друг терпеливо возводил новые. Элай не видел особой пользы в этом загадочном действе, но жизнь в целом казалась ему довольно бессмысленным занятием.

– Значит, Тириан понадеялся, что ты наконец сорвешься, – продолжил Туч. – Дракон возьмет верх, человек проиграет. Пламя вырвется, ты сгоришь изнутри, а король объявит младшего принца наследником.

– Прямо по полочкам разложил, – хмуро сказал Элай.

Туч выбрал еще один камень поменьше и, держа его двумя пальцами, аккуратно поднес к пирамидке. Положил сверху, и столбик из камней даже не покачнулся.

– Она мне нравится, – признался он. – Ворону спасла. Хильде по душе пришлась. А уж Хильда всех насквозь видит. Слушай, Элай, а давай я подежурю лишний разок? Засчитаешь мне как полезное дело? Вместо Вивианы могу. Пусть она сперва освоится.

– Хорошо, – согласился Элай. – Но только на первый раз. А потом пусть справляется сама. Хотя я не представляю, как она полезет на скалы за драконьим яйцом. Ее же ветром сдует!

– Ты сам постоянно твердишь, что драконья кровь не только про тело, но и про дух, – напомнил Туч.

А Вивиана испытание и для того, и для другого.

– А если что – насыплем гальки ей в карманы, – предложил Туч, выбирая очередной камень для пирамидки. – Не сдует.

***

Я устала как собака и набралась впечатлений на год вперед, но мне не спалось. То рука чесалась, то голова, то вдруг казалось, что по ноге кто-то ползает. Я повернулась на другой бок и закрыла глаза, уговаривая себя поспать. Ингрид, злобная стерва, специально ляпнула про водяных блох. Такие вообще бывают?!

Я покрутилась в постели, зажмурилась, а потом ожесточенно почесала живот. Ладно, допустим, водяных блох не бывает. А пиявки?! Пиявки-то точно есть!

Не выдержав, я вскочила, сунула ноги в тапки, накинула на сорочку халат и, шмыгнув за дверь, пошла в душевые. Помоюсь еще раз, да хорошенько, чтобы ни одна блоха не проскочила!

Я спустилась по лестнице в самый низ, задержалась у двери, прислушиваясь: вроде вода журчит, но может, кто-то неплотно закрыл кран. Тихонько толкнула дверь, и та легко поддалась, распахнувшись.

Щеки вспыхнули от стыда, а сердце застучало быстрей, отмеряя секунды.

Я должна была уйти, закрыть дверь, хотя бы отвести взгляд… Но не могла.

Вода била в ямку пониже шеи, точно между лопаток, распадаясь на ручейки, струящиеся по широкой спине, по округлым ягодицам, а затем и длинным ногам.

Крепкие плечи с бисеринками влаги, сверкающими в свете лампы… Мокрые волосы, прилипшие к шее, черные, как воронье перо… Вены, оплетающие тугие мышцы, и сверкающая черная чешуя, – это было так красиво, что я не могла заставить себя отвернуться, впитывая детали.

Я смотрела во все глаза, и сердце грохотало в груди так, будто крепость Драхас рушилась, и камни катились с горы.

А Элай стоял ко мне спиной, упершись руками в стену, подставив плечи под тугие струи воды, и влажная чешуя на его лопатках сверкала обсидианом, складываясь в знак, который я видела лишь на картинках.

Черные крылья распахнулись на его спине – легендарный аркан, один из трех истинных знаков дракона. А еще знак на правом плече, и на щиколотке, и… так вообще бывает?!

Мышцы под смуглой кожей слегка напряглись, и Элай повернул голову. А я бросилась прочь, задыхаясь от стыда и пытаясь понять, что увидела.

Дверь, коридор, поворот… Я слишком поздно поняла, что не свернула на лестницу, проскочив дальше. Заметалась во мраке зала, едва не расшиблась о стену, опрокинула какой-то горшок, который предательски разбился, загрохотав на всю крепость, и позади меня вспыхнул свет. Я замерла, как застигнутый хищником зверек, но прикинуться мертвой не вышло.

– Что ты тут делаешь? – спросил Элай, и моя тень на стене задрожала.

***

Я повернулась к нему, но взгляд поднять не решалась – так и пялилась на голые лодыжки и бедра, едва прикрытые полотенцем.

– Я хотела помыться, – пробормотала я, решив опустить объяснение про блох и пиявок, тем более что уже ничего не чесалось. – Прости. Я не хотела мешать… подглядывать… У тебя знак на щиколотке, – выпалила я, разглядывая его ногу. Черная чешуя обвивала щиколотку кольцом. – Это знак летописца, верно? А на правом плече огонь. Сразу несколько языков пламени. Обычно искра, а у тебя прямо пожар. И еще крылья. Это ведь крылья! Один из легендарных арканов!

Я все же подняла взгляд и уперлась им в жесткий рельефный пресс, скользнула выше, к широкой груди с россыпью черных чешуек, и заглянула в глаза, которые мерцали в полумраке.

– Я в курсе, – бросил Элай.

Лампа, которую он держал, подсветила еще один знак, что тянулся на левом боку, – меч.

– Почему у тебя столько знаков? – вырвалось у меня. – Так не бывает!

– Бывает, если всадить целый шприц драконьей крови, – ответил он.

– Ты ведь мог умереть! – ахнула я.

Или… на это и был расчет? Кто-то хотел убить его? Но за что?!

Я вдруг остро осознала, что ничегошеньки не знаю о мужчине, стоящем передо мной в одном полотенчике, и инстинктивно сделала шаг назад.

Уголок его губ дернулся в кривой ухмылке.

– Ты чем вообще думаешь, когда шатаешься посреди ночи одна? – раздраженно поинтересовался Элай. – Не заметила, какой фурор произвела в Драхасе? Не понимаешь, что очень многие хотели бы познакомиться с тобой поближе? Максимально близко. Или ты этого и искала?

– Да как ты смеешь! – вспыхнула я.

– А может, это я пришел не вовремя? Помешал?

– Здесь никого нет, – заметила я. – Кроме тебя.

Огонь в его глазах полыхнул ярче, так что капли воды на черных ресницах засверкали как бриллианты. Стало так тихо, что я расслышала собственное дыхание.

Элай качнулся ко мне, и я вжалась в стену. А пылающий взгляд прошелся по моему лицу, задержавшись на губах, погладил шею, нырнул в вырез халата. Элай поддел прядь моих волос, накрутив на палец, и чуть потянул, шагнув еще ближе.

Капли воды стремительно высыхали на его плечах, поднимаясь паром, россыпь чешуи на груди стала матовой – точно живую горячую кожу присыпали каменной крошкой. Если погладить – будет царапать ладонь?

– Я лучше пойду, – прошептала я, едва ворочая непослушным языком.

Во рту отчего-то вдруг пересохло, и весь воздух как будто пропал. И я почти задыхалась от непонятного жара и этой томительной близости, а в груди сладко тянуло, словно я каталась на качелях, и те, взлетев к небу, застыли.

У Элая были красивые губы. Неожиданно чувственные на жестком лице.

– Пойдем, проведу, – сказал он, отстранившись.

И я, выдохнув, пошла за ним следом, не в силах отвести взгляд от черных крыльев на широкой спине. А потом повернула на лестницу, к которой Элай меня привел, пробормотала пожелание спокойной ночи, поднялась к себе и, бросившись к мольберту, схватилась за уголь, выплескивая на чистый лист бумаги все, что увидела.

Мокрые волосы, линия скулы, черные стрелы ресниц… Сильные плечи, вены на руках, капли воды… Кожа и чешуя… Уголь крошился в моих пальцах, но я рисовала, забыв обо всем. Изгиб поясницы, упругие ягодицы, бедра. Крепкие икры, узкие щиколотки и снова вязь чешуи…

Когда я закончила, мои щеки горели, и я распахнула окно, впуская холодный ветер. А после забралась в постель и провалилась в сон, в котором было невыносимо и одновременно восхитительно жарко.

***

Элай вернулся под душ и, сбросив полотенце и выкрутив вентиль до упора, встал под ледяные струи воды. Кровь дракона жглась и кусалась как бешеный пес. Цепи, на которые он усадил дракона, рвались от напора желаний. Касаться, гладить, целовать… Трогать, сжимать, любить…

Вивиана была с его братом. Тириан видел ее голой. Он брал ее столько, сколько хотел, а потом отослал прочь, как надоевшую вещь. А он, старший принц Риан Диварий Элайджен Карратис, даже не может к ней прикоснуться.

Подкупленный лекарь всадил ему на инициации полный шприц драконьей крови – смертельный приговор. Старший принц Риан должен был умереть. Но он зачем-то продолжает жить и даже строит наивные планы мести единокровному брату и мачехе, и дрожит под ледяной водой, пытаясь погасить огонь, медленно сжирающий его изнутри.

Когда зубы застучали от холода, а кожа покрылась мурашками, дракон нехотя отступил, и наваждение прошло.

Вивиана должна уехать. Чем скорее – тем лучше.

Глава 7. Слишком горячий

Полюбовавшись напоследок портретом, я спрятала его в шкаф. Барри раскаркался спозаранку, так что никто не застал меня врасплох этим утром.

– Плохо выглядишь, – сказала Ингрид, когда я вышла из комнаты. – Не спалось? Блохи кусали?

– У драконов не водятся блохи, – ответила я. – Как дела на кухне? Надеюсь, ты не отравила овсянку своим ядом?

– К сожалению, завтрак готовят в общем котле. А то уж я нашла бы способ плюнуть в твою тарелку.

– А какой у тебя знак? – полюбопытствовала я. – У нас в группе есть парни с вонючим газом. Ты им не родная сестренка?

– Нет, я, в отличие от тебя, знаю, кто мой папаша, – расплылась она в улыбке.

Вот сучка! Успела пошарить в моих документах!

– Видимо, он нещадно лупил тебя в детстве, – ответила я. – Иначе с чего ты такая злобная?

Вяло переругиваясь, мы спустились в душ, где из-за двери доносились мужские голоса и шум воды. Видно, придется подождать.

– Стесняешься? – насмешливо спросила Ингрид, развязывая пояс халата.

– А ты что, моешься вместе с парнями? – спросила я, понизив голос.

Она повела плечами, сбрасывая халат на пол. Серебристая стрелка чешуи блестела на ее животе, указывая вниз. Значит, у Ингрид – стрела, боевой знак дракона, дарящий скорость.

– А чего мне бояться? – спросила Ингрид, весело подмигнув, и толкнула дверь в душевую, выпуская горячий пар. – Привет, мальчики! – радостно воскликнула она, заходя внутрь. – Туч, повезло же твоей Каталине! Рони, что ты там прячешь за своими ладошками? О, а тут, как я посмотрю, рады меня видеть…

Туч выскочил из душа, заматываясь в полотенце, следом вышел и Рони, пунцовый как помидор, а чуть позже донесся вздох, стон… Я бросилась прочь, сгорая от стыда. Куда я попала?! Такие здесь нравы?! И с кем там Ингрид? Неужели…

Элай спускался по лестнице мне навстречу, и я едва на него не налетела, в последний момент успев остановиться.

– Мне нужен отдельный душ, – выпалила я в грудь, обтянутую черной рубашкой, и подняла взгляд.

– А может, сразу бассейн? – хмуро предложил он. – Или поставить тебе в комнату дубовую лохань, чтобы усердные служанки наполняли ее горячей водой каждое утро?

– Хотя бы засов, чтобы я могла закрываться изнутри, – попросила я. – Пожалуйста.

– Ладно, – вздохнул Элай. – Сделаю.

– И в комнату тоже.

– В комнату нет, – покачал он головой.

– Да почему?! – взвилась я.

– Правила. Мы одна стая, Вив. Одна семья. Если тебя что-то не устраивает… – Элай многозначительно помолчал.

– Что ж, спасибо и на этом, – поблагодарила я, сдержав рвущиеся с языка ругательства, и отступила в сторону.

– Можешь выдрессировать свою ворону вместо сторожевого пса, – усмехнулся он, спускаясь дальше по лестнице.

Обошлась бы я и без его советов. После нашей вчерашней встречи я бы вовсе предпочла не сталкиваться с Элаем. Отголоски жаркой неловкости и его обнаженный портрет в моем шкафу несколько затрудняли общение. И даже несмотря на то, что сегодня Элай был полностью одет – вплоть до кожаных перчаток, обтянувших длинные пальцы, я все равно помнила, как он выглядел голым. Прекрасно выглядел, если на то пошло.

Может, это все аура места? Скоро начну прыгать на парней сама, как Ингрид?

***

– Драконья кровь будит желания, но бездумное потворствование страстям ведет к гибели, – вещал профессор Денфорд.

Он напомнил мне Барри – такой же носатый, чернявый и ходит туда-сюда, прямо как моя ворона по подоконнику. Барри охотно склевал вареное яйцо, которое я принесла ему из столовки, и позволил себя погладить. Он выглядел вполне здоровым, но не спешил улетать.

– Совсем другое дело, если в желании соединяется потребность тела и духа, – продолжал профессор. – Если дракон и человек едины, достижение цели усиливает потенциал. Этим мы и будем заниматься в Драхасе: ставить вам правильные задачи.

– Ты теперь с Ингрид? – прошептал слева Рони, склонившись к парте, пока я конспектировала.

– Сам толком не понял, – не слишком уверенно ответил Иней, который сидел справа.

– Засос на твоей шее довольно красноречиво говорит, что да, – заметила я, не отрываясь от конспекта.

– Разумеется, удовлетворение базовых нужд вроде жилья и еды не даст никакого роста, – говорил профессор, и полы длинного сюртука свисали как черные крылья. – Беспорядочное удовлетворение некоторых физиологических потребностей может даже тормозить развитие.

– Понял? – прошептал Рони. – Ты деградируешь.

– Однако в Драхасе созданы все условия для того, чтобы студенты могли реализовать более высокую потребность – стремление к принадлежности к группе, – добавил профессор, расхаживая перед кафедрой. – Дружба, социальные связи – все это очень полезно.

– Понял? – шепнул Иней. – Я налаживаю социальные связи.

– Работая в команде, вы учитесь взаимовыручке, получаете определенный статус в группе, уважение других членов стаи…

С этим у меня пока так себе. Я в нашей группе – слабое звено.

– Цель вашего обучения в Драхасе – освоить дар дракона и по возможности увеличить потенциал. Обычно рост силы идет по изначальному знаку. Хотя иногда, крайне редко, случается появление новых знаков дракона.

Я встрепенулась и дважды подчеркнула записанные слова. А что если я раскачаю щит, а бонусом получу знак живописца?!

– Да, Вивиана, – сказал профессор, когда я подняла руку.

– Скажите, второй знак можно как-то предопределить?

– Разумеется, – кивнул он. – Как и в случае с изначальным знаком вы можете повлиять на свой будущий дар, развивая определенные склонности. Однако, как я уже и сказал, в девяноста девяти случаях из ста идет рост уже открытой способности. У вас, насколько я помню, щит. Пока вы вовсе не умеете им пользоваться – глупо надеяться на второй знак.

Надежда вспыхнула и погасла.

– Так что, Вивиана, как насчет установить тесную социальную связь? – вкрадчиво предложил Иней. – Все ради роста потенциала.

– Ты теперь с Ингрид, – шепнула я. – Смирись.

– Достаем листочки и пишем сочинение, – сказал профессор Денфорд.

– Да сколько можно? – застонал парень с когтями. – Мы что, каждый урок будем сочинять?

– Это очень полезно, – невозмутимо ответил профессор. – Вы учитесь самоанализу, развиваете концентрацию, творчески самовыражаетесь… К тому же сидите тихо и не несете всякую ерунду. Тема сочинения – мое место в стае и какую пользу я могу принести команде. Имеется в виду не только ваш знак дракона, но и другие таланты и способности.

Я вновь подняла руку.

– Да, Вивиана, – вздохнул профессор.

– Допустим, у человека появился второй знак дракона, – сказала я. – Это не тяжело? В смысле, дракон внутри не становится сильней человека?

Пожевав тонкими губами, профессор ответил:

– Чем больше дается, тем больше спрашивается. Но второй знак появляется, если человек к этому полностью готов.

А если нет? Если ему сразу ввели слишком большую дозу драконьей крови? На инициации я горела от одной только капли. Что бы я чувствовала, если бы мне всадили целый шприц?!

– Лучше меньше, да лучше, – рассудительно произнесла Берта. – Профессор, у меня тоже вопрос. Мой знак – искра. Не получится ли так, что если я разовью свою силу, то получу нежелательные последствия. Ну, вы понимаете.

– У Элайджи особый случай, – сказал профессор, – если вы о нем?

Я вся превратилась в слух. Да, у Элая на правом плече знак огня, пять языков пламени.

Берта кивнула.

– Такого с вами не произойдет, – хмуро заверил Денфорд.

– Какого – такого? – прошептала я.

– Ты еще не знаешь? – удивился Иней. – Элая больно касаться. Жжется как печка.

– Это печально, – вздохнул Рони. – К счастью, у него есть дракон, который не боится никакого огня. Вот если бы он не мог летать на драконе, тогда край.

– С драконом не потрахаешься, – пробормотал Иней. – Хотя…

Нельзя прикоснуться? Жжется? Вот отчего этот жар! Я по сути стояла рядом с костром!

Значит, вчера Элай не поцеловал меня потому, что не мог? Я покусала губы, ругая себя за глупую мысль. С чего я вообще решила, что он хотел?

– Я бы не смогла жить без возможности просто обнять кого-то, поздороваться за руку, да и вообще, – Берта шумно вздохнула и покачала головой. Жеребячий хвостик на ее затылке мотнулся из стороны в сторону. – Это как монастырь, только еще хуже!

– Теоретически Элайджа все отлично может, – подали голос с последних парт. – Просто это никому не нравится.

– Сам себя-то он не обжигает, – заржали оттуда же. – Иначе совсем тоска.

– Сочинение, – сердито напомнил профессор. – Место в стае.

– Место в стае, – повторил Иней, покрутив в пальцах карандаш. – Что ж, я чую в себе потенциал вожака.

– Не завирайся, – посоветовал Рони. – Элайджа круче.

Это точно. У него на спине легендарный аркан, у него есть черный дракон, а сам он – воплощенное пламя.

И он не может ни к кому прикоснуться. Что ж, теперь я готова была простить ему некоторую резкость.

Но только до тренировки. Потому что на спортивной площадке, куда мы пришли после урока, Элай устроил мне настоящие пытки.

***

– Ты специально решил ее загонять? – спросил Туч, присев рядом.

Он прошел круг практически идеально, не считая мишеней, где потребовалась пара лишних попыток.

– Есть такое, – признался Элай, прикусив кончик травинки. – Давай еще разок, Вивиана! – выкрикнул громче. – Это никуда не годится!

Ему достался убийственный взгляд, а потом Вив снова вскарабкалась на чучело. По идее оно было симулятором дракона, но представляло собой туго набитый соломой мешок, который с помощью сложного механизма хаотично двигался, пытаясь сбросить ездока.

Вив должна была продержаться хотя бы минуту, чтобы перейти на следующий этап круга, но пружина разжалась, соломенный тюк подпрыгнул, и девушка слетела на мягкие маты.

– Я ж говорю – легкая, – вздохнул Туч. – Я ей сделаю утяжелители на ноги. И на руки. И на задницу можно.

По мнению Элая задница у нее была что надо.

– Как ты собралась летать на драконе? Это совсем не твое! – громко прокомментировал он, когда Вив, пошатываясь, поднялась и убрала с лица растрепавшиеся кудри. – Она что, – изумился тихо, когда рыжая упрямо забралась на мешок, – показала мне средний палец?

– Померещилось, – флегматично ответил Туч. – Значит, я сегодня иду в город? На башне я отдежурил.

– Три подхода к мишеням, и после тренировки можешь идти, – разрешил Элай.

– Заодно спрошу у Каталины, что делать с нашими дамами.

– Сам разберусь.

– Я спрошу, – упрямо повторил Туч, направляясь к мишеням.

А Элай поднялся с плоского камня, облюбованного им в качестве стула, и подошел к матам, куда вновь рухнула Вивиана.

– Плохо, – сказал он, глядя на нее сверху вниз. – Очень плохо. Уж не знаю, за какие заслуги тебя отправили в Драхас, но тебе здесь не место.

Она тяжело дышала, и ее грудь часто вздымалась под майкой. Рыжие кудри разметались, щеки разрумянились, губы влажно блестят… Ох и придурок же Тириан.

Вив приподнялась на локтях, со злостью глядя на Элая. Глаза у нее были то ли голубые, то ли зеленые – не разберешь. Казалось, они меняют цвет в зависимости от освещения.

– А может, ты плохо учишь? – с вызовом спросила она. – Хоть бы показал, как надо!

Пожав плечами, Элай запрыгнул на тюк, который тут же взвился под ним, заплясав. Вообще-то ездить на драконе куда проще – ты сливаешься с ящером в одно целое, чувствуя и движения, и направление полета. Да и поворачивает он не так резко и по приказу.

– Что тут непонятного? – поинтересовался Элай вслух. – Сидишь себе, держишься руками за поручень, если надо. Не сжимай колени слишком сильно, расслабься. Смотри вперед, а не вниз, и попытайся не упасть. Невелика наука.

– Вив, неужели тебя никто этому не научил? – глумливо поинтересовался Иней. – Я мог бы…

Он осекся, встретив яростный взгляд Ингрид, и вернулся к мишеням. Что-то у этих двоих происходило, и Элай даже был рад. Может, Ингрид отвлечется на новую игрушку и забудет о сопернице.

А Вивиана поднялась и сдула со лба кудряшку.

– Такое чувство, что ты меня за что-то наказываешь, – проницательно заметила она. – Сперва забег с препятствиями, потом канаты, теперь проклятый тюк…

– Это всего лишь этап обучения, – ответил Элай. – Иней и Рони справились в два счета. Смотри, как просто.

Он оттолкнулся руками от поручня, подбросив тело выше, и встал на тюк ногами. Только бы не свалиться – позору не оберешься. Элай гибко склонился, упершись ладонями на тугой мешок, и встал на руки вниз головой.

– Проще пареной репы, – заявил он, спрыгнув на землю и чувствуя себя полным идиотом – с чего вдруг решил повыделываться? – Отклоняйся в противоположную сторону, чтобы удержаться в седле. Не слишком напрягайся.

– Значит, ты не злишься из-за вчерашнего? – спросила Вив, понизив голос. – Элай, я не хотела подглядывать, правда.

– На что я должен злиться, по-твоему? – равнодушно уточнил он. – Можешь снова зайти вечерком, если не все рассмотрела.

Она вспыхнула и направилась прямиком к снаряду, и рыжие волосы мазнули Элая по руке. Такие мягкие, шелковистые… Запустить бы в них пальцы…

На этот раз Вив удержалась чуть дольше, но все же слетела на маты прямо к ногам Элая. Застонав, перекатилась на живот, уткнувшись лицом в ладони. Майка задралась над талией, обнажая светлую полоску кожи.

– Тебе стоит подумать о других вариантах обучения, – безжалостно добавил Элай. – На Драхасе свет клином не сошелся.

Он отошел к парням, которые с азартом стреляли из арбалетов по движущимся мишеням, но, не удержавшись, обернулся. Вивиана упорно лезла на симулятор дракона, с которого за сегодня слетела раз двадцать.

– Отправил бы ты ее куда подальше, – процедила Ингрид. – Она явно не тянет.

– Из Вив выйдет толк, – возразил Туч. – Если она, конечно, не убьется.

– Не должна, – сказал Элай. – Там мягко падать.

Он поймал на себе внимательный взгляд друга и отвернулся.

– Рони, нажимай на спуск плавно, – сказал парню. – И постарайся не дергать рукой после, чтобы не сбить направление стрелы.

Еще одна загадка – как Рони со знаком иллюзии попал в Драхас, и что теперь с этим делать. Но чего не отнять – свежая группа новичков была заряжена на победу. Рони горел драконами и готов был грызть зубами красные скалы, чтобы получить вожделенное яйцо, Иней строил из себя альфача и рвался вперед, Вив… Он пока не понял, что движет Вивианой, но она не боялась падать и пробовала снова и снова.

Сзади раздался радостный визг, и, обернувшись, Элай увидел, что ей-таки удалось оседлать соломенный тюк.

– Я поняла, как это делается! – выкрикнула Вив, покачиваясь на «драконе». – Смотрите, я могу без рук!

Она расправила руки в стороны и, конечно, тут же вылетела из седла. Упав на маты, застыла. Элай бросился к ней, но Вивиана перевернулась на спину и рассмеялась.

– Я не безнадежна, – заявила она, убрав с лица волосы и посмотрев на Элая снизу вверх. – И я не собираюсь уезжать из Драхаса, даже если тебе этого хочется.

– Мне все равно, – ответил он.

В конце концов, врать его научили еще во дворце.

***

Ингрид глянула в блестящую крышку кастрюли и потрогала кончиком пальца новую чешуйку, выросшую на щеке. После инициации она избегала смотреться в зеркало и казалась себе уродом, но после все изменилось.

Теперь Ингрид щедро кормила своего внутреннего дракона, не жалея для него ничего. Еды – до отвала, все равно лишнее сгорит на тренировках. Секса – пожалуйста, благо в Драхасе масса возможностей утолить похоть. Укусить соперницу побольнее – будет сделано. Ингрид приготовила для рыжей горячий сюрприз и теперь едва сдерживала ухмылку от предвкушения.

В конце концов, все они по сути еще драконята. Это инстинкт – выбрасывать соперников из гнезда. И если с парнями она готова была мириться, то для Вив здесь нет места.

Ингрид сама не могла понять, что именно так ее бесит в новенькой. То ли рыжие волосы, что вспыхивали то там, то тут, назойливо яркие, вызывающие. То ли высокая упругая грудь, про которую Иней емко сказал – вот бы пожамкать. Вивиана только лишь появилась, а все забегали вокруг нее хороводом. И такая она, эта Вив, и сякая. И вступимся за нее перед парнями из другого гнезда, и положим побольше матов на спортивной площадке, чтобы она не ушибла свою драгоценную задницу…