Часть 1

Глава 1

– Вань, как ты думаешь, кто вон та старая толстая тетка? – Молоденькая, хорошенькая, очень высокая девушка с современной короткой стрижкой тыкала в бок своего соседа – парнишку-очкарика, уставившегося в раскрытую иностранную газету.

Аэробус, совершающий рейс Пекин – Москва, только что оторвался от земли, приближалась тошнотворная качка, в ожидании которой Ольгу – а именно так звали девушку – уже мутило. Загорелись таблички с надписями: «Пристегнуть ремни», «Не курить», и худенькая темноволосая стюардесса начала бойко объяснять, как пользоваться средствами спасения. На экране замелькали титры фильма, повествующего об авиакомпании – родном российском «Аэрофлоте»: красавицы стюардессы с дежурными улыбками встречают пассажиров на борту небесного лайнера, команда во главе с командиром приветливо кивает и машет руками, и вот уже самолет набирает скорость, леса и дома в иллюминаторе сменяются облаками, затем невероятно голубым и чистым небом – все в точности так, как происходило в действительности, даже стюардесса, старательно объясняющая пассажирам, что куда надевать и где дергать в случае катастрофы, была той же самой, что и на экране.

Еще в аэропорту с облегчением, но в то же время и с сожалением Ольга, а ныне известная топ-модель, поняла, что никто ее не узнает. Хотя как могло быть по-другому, если ее лицо, как и лица остальных, украшала маска – необходимая деталь туалета в разгар эпидемии птичьего гриппа.

Однако фиаско в аэропорту компенсировалось восхищенными взглядами, которыми одарили девушку все мужчины от пяти до ста пяти лет в самолете, когда маски были наконец сняты. Ольга обладала тем классическим типом красоты, который гипнотизирует независимо от моды, вкусов и национальности.

Коллекция ее поклонников уже пополнилась слегка растрепанным старичком, бросившим на нее взгляд поверх очков, сорванцом лет шести, жмущимся к матери, а также командой здоровых краснощеких не то баскетболистов, не то регбистов в полном составе во главе с тренером – все они метали в девушку весьма красноречивые взгляды.

Да, так было всегда – невинное восхищение во взглядах мешалось с вожделением; если юные и пожилые поклонники тихо и восторженно благоговели, довольствуясь эстетической стороной зрелища, то среди мужчин в расцвете лет не было таких, кто не реагировал бы чувственно. В направленных на нее взглядах всегда находилось несколько откровенно раздевающих. Не один мужчина мысленно уже уложил красотку в постель.

Ольга привыкла к этому, как и к тому, что преклонение мужчин уравновешивалось недовольством женщин. Вот и теперь вместе с поклонниками девушка обрела и несколько недоброжелательниц – среди них лидировали полная ярко раскрашенная дама с прической и манерами госчиновницы (именно ее девушка окрестила «толстой теткой»), ее соседка с прической и манерами слегка увядшей жрицы богемы, а также несколько развязных «лолиточек», чьи прически и манеры вообще не поддавались описанию. Последние явно не могли простить Ольге пленение ею команды регбистов.

И еще Ольга с сожалением обнаружила, что к недоброжелательницам присоединилась одна из стюардесс – светловолосая голубоглазая Барби российского образца, то есть размера на три пообъемнее американского стандарта, явная фаворитка и чемпионка местных конкурсов красоты. Она окинула Ольгу быстрым ревнивым взглядом, тут же поняла ее превосходство и недовольно поджала губы.

«Не видать мне добавки воды и сока!» – мысленно вздохнула Ольга, откинувшись в кресле.

Все это было знакомо и не очень приятно – сама она была гораздо проще и скромнее своей «роковой» внешности, и, как это ни покажется странным, красота хоть и кормила ее, но иногда откровенно тяготила, отделяя от окружающих, отправляя на недосягаемую высоту, где девушке приходилось пребывать в полном одиночестве.

Даже сейчас, в самолете, Ольга почувствовала себя одинокой. Это было как на подиуме: она – звезда, а все остальные – зрители.

Однако и звездам не чужды человеческие слабости – Ольга с трудом переносила качку, ее мутило, голова стала легкой и опасно кружилась. Чтобы хоть как-то отвлечься от изматывающей дурноты, она попыталась растормошить своего спутника.

– А? Что? – Юноша оторвался от газеты и посмотрел туда, куда показывала девушка.

– Да это игра такая, как ты не понимаешь! Посмотри же на ту тетку.

Видно было, что парня совершенно не интересует эта игра, что ему очень хочется дочитать газету, однако, тяжело вздохнув, он сдался:

– Ну почему же тетка? Вполне миловидная дама… И совсем не старая – я бы дал ей лет сорок… И уж никак не толстая, а очень даже ничего!

– Это она-то миловидная? Это она-то ничего? Да ну тебя, – обиженно буркнула девушка. – Всю игру испортил! Читай свою газету.

Ольга демонстративно отвернулась. Несколько минут она сидела и молча рассматривала других пассажиров, размышляя о мужском эгоизме и пытаясь унять поднимающуюся к горлу дурноту.

Салон экономкласса, вмещающий 200 пассажиров, был полупустым – это было рабочее время года, «мертвый сезон» для турфирм.

Люди занимали едва ли одну треть передней части салона, а хвостовая была абсолютно пустой – любой желающий мог бы свободно лечь на четыре спаренных кресла среднего ряда и комфортно проспать те долгие часы, которые им предстояло провести в полете. Это было бы весьма разумно, и, будь Ольга одна, она непременно так бы и поступила.

Она с сожалением поглядывала на пустые «кровати», удивляясь, почему остальные пассажиры предпочитают сидение лежанию.

Еще она удивлялась тому, что кто-то покупает билеты в бизнес-класс, хотя в полупустом экономе можно устроиться не хуже.

Но возможностью расположиться с полным комфортом воспользовалась лишь молодая усталая женщина, устроившая на креслах маленького сынишку. Шалун никак не хотел угомониться, он то и дело вскакивал, чтобы посмотреть в иллюминатор на величественную картину заката – такая бывает только на высоте десяти тысяч метров: ослепительное солнце, меняющее цвет от оранжевого к багровому, медленно катилось к горизонту с одной стороны самолета, в то время как с противоположной надвигался бархатный сумрак.

– Сережа, закрой иллюминатор, солнце в глаза!

Мать с улыбкой следила за неугомонным сынишкой. Но тот не слушался – он бойко скакал по зеленой, слегка потертой обивке кресел, поднимая тучу пыли, которая прямым светящимся столбом, словно самолет стоял, а не мчался со скоростью около 900 км/ч, крутилась в прощальных солнечных лучах.

Все восемь кресел Ольгиного ряда были заняты – сама она сидела в центральном ряду, справа расположился Иван (так звали парнишку в очках), а ближние к иллюминаторам кресла оккупировали краснощекие подростки-спортсмены.

Рассердившись на Ивана, Ольга повернулась к соседу слева – это был мужчина средних лет, приятной наружности, с благородной сединой на висках и мужественными морщинами на загорелом лице. Глаза его пронзительно и весело смотрели на девушку поверх «Коммерсанта», который он, едва лишь его соседка повернулась к нему, тут же сложил и засунул в кармашек кресла перед собой.

– Познакомимся? – без особых околичностей предложил сосед и протянул руку. – Аркадий.

– Ольга. – Девушка ощутила пожатие крепкой ладони.

Аркадий, к удивлению Ольги, не спешил отпускать ее руку, а, наоборот, завладел ею, как своей собственностью. Она попыталась освободиться, и – бесполезно, новый знакомый бесцеремонно перевернул ее ладошку вверх и принялся внимательно изучать.

– Так… линия жизни необычайно глубока и длинна. С такой проживете до двухсот лет! Если, конечно, будете хорошей девочкой.

– Вы что, умеете гадать по руке? – удивленно спросила Ольга. Она почувствовала, как Иван напрягся и замер, и потому теперь не спешила освобождаться от назойливого, явно флиртующего незнакомца – надо же ей было как-то отомстить этому Ваньке за безразличие к ней!

– Да, и не только… А вот линия ума у вас коротковата…

– Что-о?!

– Для того чтобы стать Эйнштейном… но для такой красивой девушки это ведь и необязательно, не правда ли? Зато вот уж линия сердца – просто образец совершенства! Что-что, а любить вы умеете… Честно говоря, первый раз вижу такую ровную, глубокую и длинную линию… Никаких дефектов, никаких пороков… Надо бы занести в мою картотеку… вы бы позволили?

– Картотеку? Какую картотеку?

– Видите ли, я коллекционирую особо интересные типы ладоней.

– Зачем вам это?

– Ладони – это мое хобби. Знаете, сколько их у меня? Около десяти тысяч. И есть очень даже интересные экземпляры! Политики, артисты… Кстати, а как у вас с линией успеха?

– Линия успеха? А где это? Я про такую даже и не слышала…

– Вот тут, отходит от холма Аполлона… Вот это да! Да вы, я вижу, тоже важная птица! Так-так-так… не иначе как фотомодель или актриса… И весьма известная! Я прав?

Девушка во все глаза уставилась на предсказателя.

– Да… А как вы… Неужели по ладони узнали?

– Я же вам говорю, хиромантия – мое хобби. Так я угадал?

– Угадали…

Иван несколько раз громко кашлянул, словно о чем-то предупреждая свою соседку, однако та отмахнулась от него. Новому знакомому удалось заинтриговать ее. Она теперь не только не стремилась вытянуть свою ладонь из рук соседа, но, наоборот, горела желанием продолжить гадание.

– А еще? Что еще вы мне можете сказать?

– Что еще? А вот что… Около года назад вы вышли замуж…

При этих словах лицо девушки омрачилось, словно от неприятного воспоминания.

– Но теперь… Нет, не может быть. Ваша ладонь говорит мне, что вы… что вы вдова… М-м-м… Я уверен, что рука не лжет, и все-таки надеюсь, что ошибаюсь.

– Нет, не ошибаетесь. – Ольга покачала головой. – Муж действительно умер… погиб. Во время свадебного путешествия.

– Примите мои соболезнования. – Аркадий мягко накрыл ладошку Ольги второй рукой.

– Спасибо. – Девушка вздохнула.

– Но… но тут я вижу, что вы пережили необыкновенное приключение. – Попутчик снова задержал Ольгину руку в своей. – И встретили интересного человека… Который помог вам пережить это сложное время.

– Да! Снова угадали! А как вы это делаете?

– Результат многолетнего самообразования и стажировки у лучших зарубежных специалистов. Кстати, я умею гадать не только по руке. – Ольгина ладонь была отпущена, однако внимание ее осталось целиком и полностью во власти необычного нового знакомого.

– А как еще? – Девушка была не на шутку заинтригована. Кто бы мог подумать, что скучный полет окажется таким интересным!

– Очень многими способами. Ну, например, мы могли бы с успехом поиграть в ту игру, которую вы пытались предложить своему спутнику. Извините, я случайно подслушал… А может, вы познакомите нас?

Ольга представила своих соседей друг другу. Иван был явно недоволен – не глядя на собеседника и не отрываясь от газеты, он нехотя протянул руку и едва слышно буркнул свое имя, после чего снова углубился в чтение.

– Ваш спутник – это и есть тот, кто помог вам? – шепнул Аркадий на ухо Ольге.

Девушка кивнула. Она снова была недовольна Иваном – по отношению к новому знакомому он вел себя явно некрасиво, можно было быть и полюбезнее! Это еще больше укрепило ее в желании досадить ему, и, видя, что это не нравится Ивану, она продолжала болтать с Аркадием. Она рассказала о том, что случилось с ней около года назад – это было действительно приключение, причем опасное.

Новый знакомый Ольги узнал, что ее муж погиб во время медового месяца, который молодые проводили в уединенном отеле в горах Италии. Как ни кощунственно это звучит, смерть мужа принесла девушке не только горе: лишь после свадьбы, уже в Италии, она узнала о том, что Юрий, крупный мафиози, привез ее в отель в качестве «живого товара», который собирался выгодно продать одному из собравшихся на сходку авторитетов. Иван, работавший в это время в гостинице, помог Ольге спастись и благополучно вернуться на родину. Пережитая вместе опасность сблизила их и стала основой для отношений. Почти год они были вместе, но Ольга все еще не могла разобраться ни в собственных чувствах, ни в чувствах Ивана.

Временами ей казалось, что он любит ее – например, когда Ваня принес ей радостное известие, что вместе с ней отправляется в Китай, на стажировку в Пекинский университет. Он выглядел счастливым, и Ольга ликовала – предстоящая длительная разлука, которая тяготила и пугала обоих, отменилась.

Но иногда Иван замыкался в себе, становился скучным и непонятным – и тогда Ольге казалось, что он тяготится ею и не может перешагнуть через разделявшие их различия.

А они действительно были очень разными – энергичная Ольга, типичный «человек дела», часто и сама не могла понять Ивана, олицетворявшего собой созерцательный тип, предпочитавшего, не напрягаясь особенно, жить скромно и быть счастливым среди своих книг и языков. Она не понимала, как можно, вместо того чтобы попытаться заработать, провести полдня с книгой и при этом жаловаться на вечную нехватку денег. При этом она чувствовала, насколько Иван образованнее, умнее и глубже ее. Диссонанс подтачивал их отношения, разъедал то хорошее, что зародилось между ними тогда, в Италии.

Но отношения эти, однако, не прерывались, а находились в некотором неустойчивом равновесии.

И вот теперь, когда им предстояло провести вместе, бок о бок, чуть ли не полсуток, Иван опять, как назло, впал в дурное расположение духа.

А Ольга так рассчитывала поставить наконец все точки над «i»!

Глава 2

«Что ж, если не Иван, то пусть будет кто-нибудь другой. Не скучать же одной весь рейс». Можно было, конечно, почитать, но Ольга не умела долго занимать себя чтением. Час, от силы полтора – а дальше ей наскучивало, хотелось уже не книжного, а живого человеческого общения. По этой же причине она не любила смотреть в полетах фильмы – сейчас как раз начали крутить один, и многие пассажиры, устроившись поудобнее, надели наушники, чтобы в полной мере насладиться перипетиями разыгрывавшегося на экране боевика.

Аркадия, похоже, фильм тоже не заинтересовал, и Ольга немедленно решила этим воспользоваться. Хочет Ванька или нет, а она будет болтать с соседом. Некоторым, кстати, совсем не помешает немного поревновать!

– А вы? Чем вы занимаетесь? – Теперь, когда ее новый знакомый знал о ней все, ей хотелось, в свою очередь, побольше узнать о нем.

– Я? Да так, всем понемножку. Учу, лечу, торгую…

– И чем же вы торгуете?

– Сложный вопрос, – засмеялся Аркадий. – Товар у меня – очень специфический. Я торгую… в общем, можно сказать, что я торгую грезами.

Несколько мгновений Ольга соображала, что бы это могло значить, а потом, догадавшись, воскликнула:

– Фильмы! Вы продаете фильмы, да?

– Вы очень догадливы! – рассмеялся ее спутник. – Да, именно так. Видеофильмы я тоже продаю.

– Пиратские?

– Ну зачем же так! Нет, конечно. У меня вполне легальная фирма… Кстати, мы производим и свои фильмы. Вот поэтому мне так интересно изучать человеческую натуру. Так что же, поиграем?

– Вы про мою игру? Давайте! Кого выберем для начала?

– Может быть, все-таки закончим с той толстой теткой?

– Спасибо вам! Хоть кто-то разделяет мои взгляды и видит очевидное – что она толстая и что она тетка! – Это был явный выпад в сторону Ивана, но тот никак не прореагировал, по крайней мере внешне.

– Но, кроме этого, я могу вам рассказать об этой даме и еще кое-что: судя по всему, она – работник налоговой инспекции с солидным стажем, а что касается семейного положения, то она уже бабушка, у нее есть маленькая внучка и друг, который, скорее всего, значительно моложе ее.

– Невероятно… Неужели правда? Но тогда вы просто ясновидящий! Нет, честно, а как же вы догадались?

– Это было совсем нетрудно. – Аркадий скромно потупил глаза.

– Нет, расскажите, расскажите! Это так интересно…

– Это и в самом деле нетрудно! – буркнул со своего места Иван. Сложив газету на коленях, он исподлобья разглядывал «толстую тетку». – Только тупица не догадался бы, что она работает в налоговых органах, если, конечно, вовремя обратить внимание на то, что она помогает своему соседу заполнять налоговую – именно налоговую, а не таможенную декларацию. Кто еще, кроме профессионала или опытного «пострадавшего», знает, как разобраться с этим документом! Для «пострадавшей» ее советы слишком профессиональны – я и сам, каюсь, немного подслушивал.

– Ну, что же, значит, я – та самая тупица, – недовольно бросила Ольга. Ей был неприятен тон Ивана и то, с какой легкостью он объяснил «ясновидение» Аркадия. Однако она тут же снова воспрянула. – Ну а насчет внучки и молодого друга? Об этом тоже легко догадаться?

– Да, в этом тоже нет ничего сложного. Для своего возраста, комплекции и служебного положения она слишком смело и по-молодежному одета, да и косметика ярковата. И еще – вон те шрамы около ушей, они тебе ни о чем не говорят?

– Как это – не говорят? Пластическая операция! – хмыкнула Ольга – в «прежней жизни» она была медсестрой.

– Вот-вот! Эта дама не так давно сделала подтяжку, чтобы выглядеть моложе. А что до внучки… Именно вы, Аркадий, помогли ей подержать дорожную сумку, когда она нежно прощалась с маленькой девочкой – конечно же, со своей внучкой… Так что грош цена таким догадкам. Это все равно что угадать, что вон тот парень с ноутбуком – компьютерный фанат, а вот этот, который так яростно чешется, вероятно, болен чесоткой.

– Так просто, – разочарованно протянула Ольга. Она чувствовала себя полной дурой, однако Иван тоже поступал неправильно: умничая и унижая Ольгу, он добился прямо противоположного – не восхищения, а недовольства и обиды.

Аркадий молчал, задумчиво глядя перед собой. Довольным выглядел только Иван – он с видом победителя раскрыл газету и снова уткнулся в нее.

– Ой! – Легкий укол в руку заставил Ольгу опустить глаза, и она с удивлением обнаружила присосавшегося к запястью маленького черного жучка.

– Что это? – Аркадий недоуменно уставился на странное насекомое, однако Ольга брезгливым щелчком отправила жучка на пол.

– Похоже на клеща, – объяснила она. – Они могут быть опасны. В Китае их очень много расплодилось, особенно в прошлом году.

– Клещ? Здесь, в самолете? А вы не ошибаетесь?

– Нет. Я этих ребят в большом количестве повидала… Редкая зараза! Такой если глубоко вопьется, его не оторвешь. С такой силой вцепляется, что иногда его даже вырезать приходится…

Ольга принялась высасывать кровь из ранки.

– Вы курите? – спросил у нее Аркадий, но девушка покачала головой.

– Бросила. К тому же здесь ведь нельзя курить.

– В том-то и дело. На регистрации так закрутился, что забыл подымить впрок. Мучения мои теперь воистину невыносимы! Поверьте, если бы не ваше милое общество, я бы давно уже умер… Но еще нескольких часов мне в любом случае не выдержать. Придется теперь пробираться в хвост и нарушать правила… Хотел пригласить и вас за компанию!

– Нарушать вместе? – усмехнулась Ольга. – А где вы собираетесь курить? В туалете?

– Другого выхода нет… Эх, вспомню детство! Сладкий запретный плод – курение в школьных туалетах…

Аркадий поднялся и стал пробираться по проходу.

Тележка с напитками остановилась возле кресла. Полненькая светловолосая стюардесса, та самая, что так ревниво отнеслась к Ольгиной красоте, пихнула стаканчик в руку пассажирки с такой нескрываемой злостью, что капли сока расплескались на новые джинсы.

– Ну-ну, Алена, потише… Спокойнее. Возьми себя в руки. – Рядом оказалась ее напарница, приятная темноволосая и темноглазая девушка – та, что демонстрировала средства спасения. – Если и дальше собираешься себе и другим нервы портить, значит, ты выбрала не ту специальность.

– Да нет, ничего страшного, – пробормотала Ольга, принимая от нее салфетку и стирая капли сока. – Это просто турбулентность.

Иван выпил свою колу, так и не оторвавшись от газеты.

Ольга все еще дулась на приятеля за его невнимание, когда на свое место вернулся Аркадий.

Глава 3

– Не расстраивайтесь, – заговорщицки шепнул он, увидев хмурое лицо девушки. – Мы сейчас еще что-нибудь придумаем…

На выдумки новый знакомый действительно был неистощим.

Он вручил Ольге листок бумаги и ручку, после чего продиктовал замысловатую фразу: «На дощатой террасе веснушчатая Акулина Саввична под аккомпанемент виолончели исподтишка потчевала коллежского асессора Аполлинария Аполлоновича, восседавшего на оттоманке, винегретом, ветчиной и другими яствами».

– Это откуда-то из Гоголя, – объяснял Аркадий, пока Ольга, спотыкаясь на каждой букве, выводила заковыристую фразу. Та давалась с трудом, и в довершение всего она еще и уронила ручку. Аркадий долго ползал у ее ног с мобильником, делал он это так мило, а потом вернулся в свое кресло и принялся подсчитывать ошибки. Однако Ольга совершенно не обиделась, когда в ее «диктанте» обнаружилось целых десять штук.

– Это еще ничего, – прокомментировал результат Аркадий. – В этой забойной фразе все умудряются такого наворотить! Даже самые высокие чины… Хотя, конечно, это не самые образованные умы.

– А есть кто-нибудь, кто ни одной ошибки не сделал? – поинтересовалась Ольга.

– Есть. Но таких – мало. Кстати, ваш покорный слуга – один из них.

– Вы? Правда? Невероятно! А я-то, двоечница…

– Оленька, успокойтесь! Я вам продиктовал эту фразу не для того, чтобы вы комплексовали. Просто я хочу еще кое-что узнать о вас… Так… И о чем же нам говорит этот милый девичий почерк?

– О том, что его обладательница не писала уже лет сто.

– Ну, этим вы сейчас никого не удивите. Мы с одним моим приятелем, получив аттестат о среднем образовании, поспорили: он клялся, что никогда больше не возьмет в руки ни ручку, ни карандаш, ни какое-либо другое пишущее средство. А я утверждал, что это невозможно, что ему придется хотя бы расписываться в ведомостях о зарплате.

– И что?

– И ничего. Наш спор еще в силе! Потому что он его пока не проиграл. За все эти годы действительно так и не взял в руки пишущее средство!

– А как же с зарплатой?

– А он занялся частным бизнесом. То в ларьке торгует, то извоз. Отремонтировать может что угодно, построить тоже, да и в других областях крутится… Деньги идут «черным налом», ведомостей никаких нет, а значит, и подпись его нигде никому не нужна! Вот вам и обязательное школьное образование… Предвижу ваш вопрос – а как же он экзамены по правилам сдал и права получил, их же подписывать надо? Да очень просто! На экзамене по правилам этот хитрец свой листочек подсунул девчонке знакомой, она ему все расписала лучше, чем себе. Сердечки девичьи жалостливые. А когда права получал, он вот чего придумал – руку себе в гипс закатал, вроде перелом у него. А гаишник ему тоже жалостливый попался, подмахнул за него подпись на правах…

– Но это же бред какой-то! Зачем ему было так делать? Неужели из-за вашего спора?

– Видите ли, Оленька, здесь у него уже на принцип пошло. В школе он учился из рук вон плохо, перебивался с двоек на тройки, едва-едва переползал из класса в класс… И вот, получив наконец аттестат, задался целью доказать – себе ли, миру, – что все его мучения были напрасны, что он может прекрасно прожить и без этого многолетнего насилия над личностью, и, заметьте, не хуже других прожить, тех, что в отличниках числились! А наш спор – это только повод каждый раз при встречах эту проблему поднимать – о бесполезности обязательного образования. И вообще образования…

– А вы? Что вы сами об этом думаете?

– Вам это интересно? Странно… Я, вы знаете, хорошо учился, чуть было медаль не получил. Для меня эта проблема не так актуальна…

– Но ведь вы же можете найти какие-нибудь аргументы в свою пользу!

– Какие же?

– Ну, что вот вы хорошо учились и теперь преуспеваете!

– Видите ли, все не так однозначно… Преуспевать-то я преуспеваю, однако тот человек, о котором я вам рассказал, между прочим, мой начальник… Да ладно, что это мы все о серьезных материях. Давайте-ка лучше о вашем почерке. Итак, что же я могу вам сказать? Вы – девушка самостоятельная и решительная, уверенная в себе. Ага! Вот это интересно… Вы влюбчивы и сентиментальны, романтичны, чувственны и чувствительны. А вот этот росчерк – свидетельство яркой индивидуальности! Ну как? Все правильно?

– Правильно-то правильно, однако это же можно сказать и так, безо всякого почерка. – Семена сомнений, посеянные Иваном, все-таки дали свои всходы. Аркадий усмехнулся.

– Да, верно. Вас не проведешь!

– А знаете что… давайте проверим Ивана! Он же у нас полиглот. По крайней мере, называет себя так! А я думаю, если человек утверждает, что знает другие языки, уж своим родным он должен владеть безупречно. Вань! Слышишь? На вот бумагу, записывай…

– Не хочу! – резко бросил Иван. – Оставь меня в покое.

Он сложил газету, засунул ее в кармашек кресла и встал.

– Кажется, ваш спутник обиделся, – констатировал Аркадий, когда Иван ушел.

– Да ну его! – в сердцах воскликнула Ольга. – Медведь. Сколько знаю, никак не могу понять, чего ему надо.

– А давно вы его знаете?

– Да год уже.

– Это, конечно, большой срок!

– И ничего тут нет смешного! Это не зависит от срока. Человека можно с первого взгляда насквозь увидеть и понять. Вот как вы меня поняли, например. А он меня почему-то не понимает! И не хочет. И я его никак не пойму.

– Вы говорите, с первого взгляда… А я вам скажу другое. С человеком можно прожить всю жизнь, но так и не узнать его.

– И у вас такое бывало?

– Бывало.

– А как же тогда хиромантия? И графология?

– Иногда и они бессильны. Так же, как, например, медицина перед некоторыми заболеваниями.

Иван вернулся на свое место и снова демонстративно взялся за газету. «Ну сколько же можно читать одну и ту же страницу!» – подумала Ольга.

– Ага. Вот и тележка приближается. Пойду-ка еще разик отравлюсь никотином.

После ухода соседа Ольга с Иваном некоторое время сидели молча, как посторонние, которым нечего сказать друг другу.

– Ну неужели ты не видишь… – начали они вдруг одновременно, и Иван со вздохом замолчал, предоставив слово Ольге.

– Ну неужели ты не видишь, как отвратительно ты себя ведешь! Как невоспитанный чурбан. Почему бы тебе не быть немного поприветливее? Я уж не говорю о том, чтобы поддержать разговор…

– Разговор? О чем? Да мне и слушать всю эту чушь противно, не то что говорить о ней. Хиромантия! Графология! Он же просто флиртует с тобой, этот сальный тип! Заманивает своими идиотскими гаданиями!

– Куда заманивает? О чем ты? Человек видит, что мне скучно, он меня развлекает, к тому же мне действительно интересно, что он рассказывает! А ты… если ревнуешь, так и скажи!

– Я? Ревную? К этому придурку?

– Как ты можешь так говорить о постороннем человеке, ты же его совсем не знаешь!

– Уже знаю. Наслушался! Таких, как он, я насквозь вижу – корчит из себя невесть что, а на самом деле – дешевый шарлатан, недоучка. Чего стоят одни разговоры про школьное образование!

– Тебя никто не просил подслушивать!

– Подслушивать? Чтобы не слышать ваших воплей, нужно спрыгнуть с самолета!

– Жаль, что ты этого не сделал! По крайней мере, отдохнула бы от твоих нотаций.

– И продолжила бы флиртовать с этим аферистом!

– Вы не обо мне случайно? – Аркадий вернулся на свое место и откинул столик, приготовившись к обеду.

– Да, о вас! – воскликнул Иван.

– Нет, не о вас! – одновременно с ним отозвалась Ольга.

Возникла неловкая пауза. К счастью, в этот момент подвезли обед, каждый выбрал себе блюдо, все начали есть. Говорить не хотелось – даже Ольге, которая вообще не умела есть молча.

Закончив, Иван вытер руки салфеткой, поднялся и со словами «Пойду проветрюсь» ушел.

– Кажется, ваш друг чем-то недоволен? – поинтересовался Аркадий, доедая десерт.

– Не обращайте внимания. Это его обычное состояние.

– Он и в самом деле полиглот?

– Да. По крайней мере, мне он говорил именно так.

– И сколько же языков он знает?

– Не то шесть, не то семь…

– Судя по всему, он и в китайском силен… Вы не передадите мне его газету?

– Пожалуйста!

– Так-так-так… И о чем же пишут братья-китайцы, интересно? Правда, я в китайском не очень силен. Хотя нет, вот этот иероглиф, кажется, знаю!

– Аркадий, умоляю! Если еще и вы начнете читать… Дайте-ка мне эту газету. Я ее куда-нибудь выкину. Я не переживу, если она еще и из вас сделает зомби!

– Зомби? Из меня? Никогда! Вы правы, вот, возьмите, уберите ее подальше. А хотите, я сам ее порву? Прямо сейчас, у вас на глазах.

– Не надо. Дайте сюда. – Ольга свернула газету в рулон и засунула в кармашек перед креслом Ивана. – Вот и все! А чем мы теперь будем заниматься?

– Теперь? Ну, если вам еще не надоело, могу продолжить демонстрацию своих парапсихологических способностей. Ага! Вот, кстати, и наши милые стюардессы. Вам чай или кофе?

– Кофе. – Ольга приняла из рук Аркадия свою чашку, полную горячего крепкого кофе. Некоторое время собеседники сосредоточенно прихлебывали, стараясь не обжечься, а затем, отставив чашки в сторону, продолжили игру.

– Итак, шоу продолжается. Вы верите в телепатию? – Аркадий решил принять тон знаменитого Дэвида Копперфилда. Надо сказать, выходило у Ольгиного соседа весьма похоже – она вдруг представила себя на ярко освещенной сцене темного зала рядом с иллюзионистом.

– Это в чтение мыслей? Н-не знаю… Наверное, нет.

– А вот я вас сейчас постараюсь переубедить. Сделаем так… загадайте-ка число до десяти. Загадали?

– Да!

– Назовите его!

– Семь!

– О! Число судьбы… Итак, семь… Дайте-ка подумать… О! Я вижу это число… Вот оно! Пройдите-ка вон к тому креслу и посмотрите в кармашке… Ну, что?

– Семь! – Ольга победно продемонстрировала клочок бумажки с нужной цифрой. – Как это у вас… – начала было она, но тут самолет тряхнуло, и Ольгу отбросило в сторону, на кресла.

«Внимание! Самолет вошел в зону турбулентности. Просьба занять свои места и пристегнуть ремни», – мелодично объявил голос стюардессы. Ольга подняла глаза и испытала легкий шок.

В левой задней части салона, ближе к туалетам, отделенная от основной массы пассажиров рядами пустых кресел, сидела парочка. Молодая привлекательная женщина с увлечением слушала оживленный рассказ собеседника. Она то и дело закидывала голову в смехе, демонстрируя крупные белые зубы. Темно-каштановые с малиновым отливом волосы разметались по спинке кресла, накрыв обхватившую ее руку мужчины. А мужчина, который оживленно беседовал с темноволосой красавицей и на чьей руке так небрежно и по-хозяйски лежали ее волосы, был не кто иной, как ее, Ольгин, Иван. Этим двоим явно было хорошо друг с другом, они были полностью поглощены разговором и ничего вокруг не замечали.

Уязвленная, расстроенная Ольга не смотрела больше в сторону Аркадия. Поэтому она не заметила, как после очередного сильного толчка лицо того вдруг побледнело, зрачки сузились, посиневшие губы начали судорожно хватать воздух, а скрюченные пальцы вцепились в край пледа…

Забыв об Аркадии и его фокусах, не отрывая глаз от Ивана и его собеседницы, Ольга двинулась по проходу прочь от Аркадия, тело которого вздрагивало в конвульсиях…

Глава 4

Ольга уже несколько минут сидела на свободном кресле рядом с парочкой, однако двое увлеченных разговором не замечали ее. Прячась за газету, девушка исподтишка разглядывала «соперницу», как она окрестила женщину, вернее, совсем еще молодую девушку, болтающую с Иваном.

При более близком рассмотрении черты незнакомки оказались совсем не такими правильными, как показалось Ольге вначале, и, уж конечно, значительно менее красивыми, чем ее собственные.

Однако Ольга не могла не отметить, что лицо это с первого взгляда приковывало внимание живостью и умом, каким-то озорным, шальным обаянием, уверенностью и раскованностью – как раз тем, чего не хватало самой Ольге и из-за чего она временами называла себя пресной занудой. И чем дольше всматривалась Ольга, тем больше убеждалась – все в этой женщине противоположно ей самой: и непринужденные манеры, и естественная кокетливость, и проскальзывающая в прищуре глаз и улыбке ироничность.

На взгляд Ольги, этому лицу не хватало мягкости и ясности. И еще она поняла, что не хотела бы иметь такую девушку ни в друзьях, ни тем более во врагах. Рядом с такими вечно чувствуешь себя простушкой, дурочкой – вот как сейчас.

«А ты, часом, не ревнуешь? – одернула себя Ольга и тут же согласилась: – Да, ревную».

Вон как Иван смотрит своей собеседнице в рот! Ловит каждое слово… Никогда он так не слушает ее, Ольгу. Никогда за время их пусть и краткого, но довольно бурного романа ей не удавалось так заинтересовать и уж тем более рассмешить его!

– Может быть, ты нас познакомишь? – после очередного бурного взрыва смеха не выдержала наконец Ольга.

– А? Что? Ах это ты… – Подумать только, Иван даже не пытался скрыть своего разочарования! – Да, конечно… Знакомьтесь – Рита, моя одноклассница. А это Ольга, моя… В общем, мы познакомились в гостинице, где я работал.

Если бы Иван специально хотел унизить Ольгу, у него не получилось бы лучше. Он даже не заметил своей бестактности! С деревянным лицом Ольга протянула «сопернице» руку, едва ответив на крепкое пожатие.

– Не расстраивайтесь! – проговорила меж тем Рита, без стеснения рассматривая Ольгу. – Ваня всегда умел общаться только со словарями. Я вообще удивляюсь, как это он разглядел вас среди аккузативов и плюсквамперфектов!

– Среди кого? – переспросила Ольга.

– Вы, наверное, английский в школе изучали? Да? Плюсквамперфект в немецком – это паст перфект в английском. Теперь понятно?

Ольга промолчала.

– Кстати, Ольга… Вы не разрешите мои сомнения? Если бы не ваша прическа, я бы приняла вас за известную модель.

– Д-да… вы правы. Я действительно модель.

– Нет, правда? Вы – Ольга Летунец? Та самая?

– Да.

– Боже мой! Невероятно! И ты мне не сказал, что знаком с самой Ольгой Летунец!

– Риточка, я… – начал было Иван, но его уже никто не слушал.

Рита принялась тормошить Ольгу, требуя то автографа, то советов по макияжу. Она начала расспрашивать о новинках моды и тут же поинтересовалась мнением о своем наряде и прическе, при этом успев похвастаться новым оттеночным спреем:

– Вы знаете, придает такой шикарный малиновый оттенок! И не мажется совсем, видите, на белой водолазке – ни пятнышка…

Ольга чувствовала, что попалась. «Риточка» была сама неискренность и лицемерие – во всех ее вопросах, в тоне, в прячущейся усмешке Ольга чувствовала желание унизить ее. Да еще восторженное лицо Ивана, не сводящего глаз со своей новообретенной одноклассницы…

– Ольга, а ведь мы с вами коллеги, – неожиданно сообщила Рита.

– В каком смысле? – непонимающе уставилась на нее Ольга.

– Вы же в прошлом медсестра? Я читала в журнале ваше интервью… А я – врач! Хотя вы, наверное, уже и не вспоминаете о прошлой профессии.

– Да, вы правы… Почти не вспоминаю.

Это было неправдой.

Ольга не просто вспоминала те годы, когда она была никому не известной медсестрой, она остро сожалела о тех временах, мечтала вернуться к ним, хотя прекрасно понимала, что сейчас это невозможно. Она прочно обосновалась в новом мире, обрела имя и новую профессию и давно смирилась с тем, что медицина стала просто хобби. Иногда, правда, у нее мелькала шальная мысль: а не открыть ли когда-нибудь свою частную клинику?.. Но для этого доходов модели было маловато.

Однако все это совершенно не нужно было знать подружке Ивана. Ольга чувствовала, что, казалось бы, безобидная тема тоже затронута с умыслом унизить ее, указать на ее место: ты, мол, медсестра, а вот я – врач.

Надо сказать, Ольга злилась в первую очередь не на свою напористую и бесцеремонную собеседницу, а на себя – за те комплексы, которые не давали ей достойно ответить на бестактные выпады и поставить Риту на место: для своей славы и известности Ольга была слишком чувствительна и не уверена в себе. Поэтому часто она выбирала самый легкий путь – надевала маску высокомерия и замыкалась.

Вот и сейчас единственное, чего ей захотелось, это просто встать и уйти. Что она и сделала – встала и ушла, прервав Риту посреди фразы и сухо извинившись.

– Редкая красавица, – задумчиво глядя девушке вслед, проговорила Рита. – Я бы в такую тоже влюбилась… И зарабатывает нормально… Повезло тебе, Ванечка! Козырного туза из колоды вытянул.

– Скорее пиковую даму, – усмехнулся Иван.

– А вот я ей, кажется, не понравилась.

– Ты думаешь? А мне показалось, вы так мило беседовали.

– Самые милые собеседницы – это как раз те женщины, которые друг друга люто ненавидят. Разве ты не знал? Ладно-ладно, нечего придуриваться! Все ты прекрасно понял.

– Оставь, Рит. Она нормальная девчонка, только очень наивная. Совсем ребенок!

– Да? Теперь это называется наивностью? А впрочем, тебе, конечно, видней.

– Я, пожалуй, пойду, – засуетился Иван. – Мне кажется, она на меня обиделась.

– Иди, конечно! А если скучно станет, приходи, поболтаем! Кстати, вот тебе журнальчик, почитай на досуге! – Рита засунула в карман Ивана свернутый в рулон журнал.

Глава 5

Аркадий лежал в откинутом кресле, с головой накрывшись пледом.

Несколько минут Ольга сидела молча, пытаясь унять досаду и понять, что написано в рекламном буклете, который она держала перед собой.

Иван присел рядом, вздохнул:

– Оль, ты не сердишься?

– Говори потише! Не видишь, Аркадий спит.

– Да лучше бы он вообще умер, твой Аркадий!

– Ты опять скандалить? Если так, отправляйся назад, к своей Риточке!

– Ладно, ладно, не кипятись. Я и так почти шепотом говорю.

– А лучше вообще помолчи. Я тоже буду спать.

Ольга демонстративно погасила лампочку и, укрывшись пледом, отвернулась.

Она была явно не в духе. Иван знал, что в такие моменты подругу нужно просто оставить в покое. Потом она сама приходила к нему мириться, но сейчас ее лучше было бы не трогать. Парень со вздохом достал из кармана журнал, который подсунула ему Рита, пролистал, и на глаза ему попалась фотография со знакомым лицом. «Да это же Ольга!» – не сразу узнал он. Девушка на фотографии была ослепительной: обворожительная улыбка, сияющие глаза, пышная грива белокурых волос… Под фотографией была статья. Иван начал читать ее, вначале с легкой брезгливостью мужчины, листающего женский бульварный журнал, потом с недоверчивым интересом, переросшим к концу статьи в настоящий шок…

Это был тот самый злосчастный журнал, именно с той самой злосчастной статьей, где описывались «похождения» молодой удачливой модели с ее бойфрендом. Особую пикантность истории придавало то, что «бойфренд» был лет на тридцать старше своей пассии. Статья, появившаяся в самый разгар борьбы «китов» мира моды, была направлена не столько против Ольги, сколько против ее агентства и, косвенно, против этого самого «бойфренда», довольно известного финансиста. Отношения, в которых не было ничего особенного, были выставлены чуть ли не инцестом, а Ольга из-под пера ретивой репортерши выходила едва ли не «девочкой по вызову». Когда скандальная публикация появилась в печати, разъяренная Ольга хотела подать на репортершу в суд за клевету, однако и агентство, и Артем (тот самый «бойфренд») уговорили ее не делать этого – ни той ни другой стороне не нужны были публичные скандалы. И вот теперь эта статья была в руках Ивана. Статья в бульварной прессе сделала свое дело – умом понимаешь всю нелепость того, о чем читаешь, однако расхожие соображения «в каждой шутке есть доля правды» и «нет дыма без огня» заставляют сомневаться в стопроцентной невероятности описанного.

Иван вдруг ясно увидел Ольгу такой, какой она была в их самую первую встречу: прелестный белокурый ангел, спускающийся к нему по лестнице в той гостинице, где он тогда работал, – она была так прекрасна, что у него перехватило дыхание.

Но к ощущению счастья сразу же прибавились недоверие и неприязнь – чувства, шедшие от ума, рациональные и холодные, ведь он знал, что эта девушка – жена крупного мафиози, что она – из «тех самых», неприкасаемых, с которыми нормальному человеку нельзя иметь дело.

Возможно, отчасти эта неприязнь была вызвана именно красотой девушки – будь она некрасивой, невзрачной, обычной, Иван, может быть, пожалел бы ее, посочувствовал бедняжке, попавшей в вертеп, он бы, может быть, нашел в ней родственную душу, ведь и ему, несмотря на всю его нелюбовь к хозяевам, приходилось на них работать!

Но девушка была невероятно, потрясающе красива – и Иван испугался ее красоты, отгородился от нее всеми теми комплексами, которые вечно разделяют красивых людей и всех остальных. Он, еще не зная ее, уже разукрасил ее обывательскими штампами: раз красивая, значит, глупая и грешная.

Со временем он узнал Ольгу и понял, что она совсем не глупа и почти безгрешна – почти, потому что он все-таки никак не мог простить ей красоту, считая ее главной провинностью девушки. С красотой была связана и работа – и это тоже было плохо, ее работа совсем не нравилась Ивану, который, подобно многим, считал подиум чуть ли не панелью и был не так уж и не прав.

Вероятно, поэтому так непросто развивались их отношения: красота девушки и ее работа стояли между ними непреодолимым препятствием. Нужно, однако, сказать, что все эти соображения не помешали Ивану по возвращении в Москву не без помощи Ольги устроиться переводчиком в одно из престижных агентств.

Правда, работой он себя не утруждал – деньги не были для Ивана самоцелью. Он считал, что всех денег все равно не заработаешь, а раз так, то ни к чему тратить на это драгоценное время, которое можно использовать для получения новых знаний, – Иван был уверен, что каждый человек просто обязан самосовершенствоваться, и Ольгино невежество, а больше даже не оно, а ее нежелание учиться, раздражало парня больше всего.

Иван надеялся, что поездка в Китай, новые впечатления и новая работа отвлекут его, помогут разобраться в себе и в отношениях с Ольгой. Он понимал, что ему нужно на что-то решиться – либо на окончательный разрыв, либо на женитьбу, потому что неопределенность в их отношениях, которая существовала сейчас, была невыносима.

В последние дни перед отлетом он уже собирался сделать Ольге предложение, но решил все-таки подождать до дома. И вот теперь Ивана снова одолели сомнения.

Ах, Ольга, Олечка, Оленька, да за что же ему такое наказание! В какой-то момент, в какой-то один только миг он вдруг остро пожалел, что эта странная, непонятная девушка вообще появилась у него на пути, ворвалась в его жизнь. Как хорошо быть одному! И в перспективе иметь рядом с собой совсем другую женщину – умную, спокойную, уравновешенную, такую, как Рита, например. Он тут же устыдился этих мыслей, однако семена сомнений были посеяны.

Оглянувшись, он увидел, что Ольга не спит.

– Ты прочитал, – не то спрашивая, не то утверждая, произнесла она.

Иван молча кивнул. Любое слово прозвучало бы фальшиво.

– Ты поверил, – опять не то спрашивала, не то утверждала Ольга.

Приподняв брови и поджав губы, Иван слегка пожал плечами. Он снова промолчал. Но ведь и молчание было ответом!

– Да, ты поверил. – Теперь уже Ольга сама отвечала за Ивана. Голос ее звучал сухо, безжизненно, но это был обман, маска, за которой бушевала целая буря оскорбленных чувств – обида, ярость, бессилие… Можно было попытаться объяснить Ивану, что все здесь не так, что факты перевернуты, передернуты нечистоплотной, продажной журналисткой. К тому же если что-то и было, то так давно! Еще до их встречи. Стоит ли придавать этому значение теперь, после всего, что они пережили вместе?

Слова вертелись на языке, но Ольга так и не решилась высказаться. Она вдруг подумала, что Иван из тех, для кого срок давности может не играть роли. Сама публикация подобного рода, бросающая тень на ее репутацию, для щепетильного в вопросах нравственности Ивана наверняка стала настоящим ударом. Это было неправильно, несправедливо, но Ольга ничего не могла поделать.

Вот так они и сидели, не в силах прервать затянувшееся молчание.

Не лучше чувствовал себя и Иван. Не получив от Ольги объяснений, он с упавшим сердцем решил, что все написанное в этой статье – правда и, более того, его своенравная подруга не видит в этом ничего предосудительного. Неужели она не понимает, что ее образ жизни в очередной раз вбил клин в их отношения?

Они с Ольгой отвернулись друг от друга так, словно были совсем чужими.

– Мама! У меня живот болит… И голова… Мамочка, дай попить! – В соседнем ряду захныкал ребенок, и плач его отвлек Ивана от черных мыслей.

Он понаблюдал, как стюардесса протягивает мальчику градусник и чашку минеральной воды, потом закрыл глаза и попытался уснуть, однако это ему не удалось.

– Вы не врач? Скажите, вы случайно не врач? – окликнул его голос стюардессы.

– Нет… А что случилось?

– Ребенок… Ему плохо, срочно нужна медицинская помощь!

– Нет, я не врач.

– Я медсестра, – решительно проговорила Ольга, представившись.

– Медсестра? Лучше бы врач, – стюардесса недоверчиво смотрела на Ольгу. Потом, однако, решила не пренебрегать предложенной помощью и тоже представилась. – Нужна ваша помощь, – сообщила она после этого. – Заболел ребенок.

– Что с ним? – Ольга откинула плед и теперь ногами на полу нащупывала кроссовки.

– Я не знаю! Жаловался на головную боль, потом заболел живот. Его несколько раз вырвало, и он потерял сознание. Мечется, бредит…

– Температуру измеряли?

– Да!

– Сколько?

– Точно не знаю!

– Как это?

– Градусник зашкалило. Никогда раньше такого не видела – сплошная ртутная полоска на всю шкалу…

– Значит, не меньше сорока двух, – выдохнул Иван. – Я побегу за Ритой!

– Давай! – Ольга, так и не найдя злосчастные кроссовки, выскочила в проход в одних носках.

– Из лекарств что-нибудь давали? – спрашивала она испуганную стюардессу, доставая из багажного отсека свою сумку. Слава богу, что она захватила с собой аптечку! А ведь в аэропорту колебалась и чуть было не отправила громоздкий кофр в багаж.

Собирание лекарств и медицинских инструментов теперь, когда она сменила профессию, стало ее хобби. В любую поездку она брала с собой объемистый кофр с медикаментами, чтобы быть во всеоружии против любой напасти.

– Кажется, мать успела дать ему жаропонижающее из нашей аптечки. Пройдемте вот сюда, мы отгородили ребенка ширмой, так поспокойнее.

В полупустом салоне было полутемно и относительно тихо – большинство пассажиров спали, лишь некоторые не отрывали блестящих глаз от экрана, где все еще мелькали кадры кинофильма, поэтому никто не обратил внимания на происходящее.

– Значит, так… – Ольга быстро соображала, что ей может понадобиться. – Алена, мне нужны спирт, холодная вода и лед. Воды много! Лучше – ведро. Есть это у вас?

– Воду могу найти… И лед тоже. А вот спирта нет…

– Тогда принеси водку! Быстрее, быстрее!

– Да, конечно…

Добравшись до конца салона – туда, где еще совсем недавно она познакомилась с Ритой, Ольга увидела больного ребенка.

Это был тот самый шаловливый малыш, который во время взлета никак не хотел слушаться маму. Теперь его обмякшее, одетое в несколько свитеров и куртку тельце распласталось на импровизированной кроватке из кресел, а мать сидела рядом на полу и тихо плакала. Ребенок не метался, не стонал, и это не понравилось Ольге – так же как и его пылающее жаром лицо, сине-багровое в тусклом свете ночника.

– Как его зовут? – спросила она, протирая руки ароматической салфеткой.

– Сережа, – едва слышно прошептала мать.

– Его надо раздеть! Немедленно! – Ольга начала расстегивать пуговицы на куртке малыша, но мать схватила ее за руки, протестуя:

– Что вы делаете? Ему же холодно! Я, наоборот, все теплые вещи на него надела… У него и так температура, он же еще больше простудится!

– Сейчас его температура – это и есть самая большая опасность, – объяснила Ольга.

Однако женщина не отпускала ее.

– Посмотрите, вы его так укутали, что нет никакой теплоотдачи, – настойчиво втолковывала Ольга, пытаясь высвободить руки. – А ведь у него жар! Одежда не дает телу отдавать тепло, и ребенок перегревается! Если мы сейчас же не снизим температуру, он может умереть…

– Умереть?! – вскрикнула женщина, уставившись на Ольгу широко открытыми заплаканными глазами. – Умереть?!

– Да, если вы будете мне мешать и не разрешите помочь!

И в этот момент мальчик вдруг с болезненным стоном изогнулся, запрокинул голову, в полуоткрытых глазах блеснули белки закатившихся глаз. Тельце его вытянулось и напряглось, руки прижались к груди.

Глава 6

– Отпустите меня! – крикнула Ольга. – Быстрее!

Мать вскрикнула и наконец отпустила руки медсестры. Вместе они начали расстегивать «молнии» и кнопки, рвать и стягивать куртку, стаскивать с деревянных от напряжения ног кроссовки и джинсы.

– Вот! – Откуда-то сбоку рука стюардессы протянула бутылку водки, и Ольга, распахнув свой кофр, вытащила марлевую салфетку:

– Лейте! Быстрее! Еще лейте!

Мокрую, истекающую водкой салфетку она шлепнула парнишке на грудь и начала растирать раскаленное хрупкое, словно цыплячье тельце, вначале осторожно и нежно, потом все сильнее – грудка, руки, живот, ноги, спина и снова – грудка, руки, живот, ноги…

– Господи! Сереженька! Что это?! – Голос матери сорвался на крик, и Ольга, на секунду оторвавшись, тихо сказала стюардессе:

– Алена, валерьянку, быстро! – Руки ее при этом, не переставая, растирали напряженное тельце.

Стюардесса исчезла и через минуту снова появилась рядом.

– Вот так, хорошо, – услышала Ольга ее ровный, спокойный голос. – А теперь выпейте вот это. Не волнуйтесь, все будет в порядке. Вашему ребенку окажут самую лучшую помощь.

«Молодец», – с одобрением подумала Ольга, почувствовав родственную душу. Профессиональная выдержка и умение успокаивать людей даже в критических ситуациях – это было необходимо и медсестре, и стюардессе. Что ж, хорошо, что они работают одной командой.

– Скоро… скоро мы прилетим? – Голос матери мальчика был слабым и срывался, но теперь она больше не плакала.

– Да. Командир уже связался с диспетчерами, в аэропорту нас будет ждать «Скорая».

– Что здесь? – послышался голос Риты. Подоспевшая на помощь врач опустилась на колени рядом с Ольгой.

– Гипертермия, – бросила Ольга. – Судороги начались.

Ей стало жарко, к тому же она устала и очень хотела пить. Однако останавливаться было нельзя – момент был критический. Она вопросительно взглянула на Риту, привычно ожидая указаний, но та молчала. Ольге не понравилось, как она выглядит – бледное как мел лицо, дрожащие руки… «Похоже, доктор сама нуждается в помощи! – озабоченно, но не без сарказма подумала Ольга. – И где же ваш фонендоскоп? Похоже, мой из кофра тут единственный…»

– Иван! Где ты? Иди сюда. Заверни лед в салфетку и положи на голову. Да держи, держи! Хорошо! Теперь вот сюда, в пах, и справа на ребра, туда, где печень. Ниже, ниже! Не отпускай! – Ольга давала инструкции Ивану, который выглядел не лучше своей одноклассницы, однако все же справлялся, заворачивая в салфетки лед и прикладывая к мечущемуся тельцу.

– Как температура? – обратилась медсестра к Алене.

Та взглянула на градусник:

– Сорок один!

– Я наберу анальгин? – Ольга вопросительно посмотрела на Риту. Та лишь молча кивнула – она все еще выглядела так, будто сама вот-вот упадет в обморок.

– Что ты собираешься делать? – спросил Иван, с ужасом глядя на Ольгины манипуляции. Лед, который он придерживал на теле ребенка, таял, вода стекала между его дрожащих пальцев на кресла, которые были насквозь мокрыми, но для мальчика это было хорошо – холодная ткань тоже забирала излишки тепла.

– Всего лишь укол!

Она набрала в шприц лекарство, быстро сделала укол.

– Тридцать девять! Температура снижается! – радостно объявила Алена буквально сразу же. Она сильно взмахнула градусником, тот ударился об угол. – Ой… Я, кажется, разбила его!

– Не переживай. Хотя, конечно, жалко. Главное – все идет как надо, – удовлетворенно констатировала Ольга. – Так, как и должно быть. Теперь давайте вытрем его… Вот так… Все!

Она вытащила из кофра фонендоскоп, принялась выслушивать мальчика и через несколько минут удовлетворенно кивнула:

– Уже почти нормально. Скоро придет в себя. Давайте-ка перенесем его на другую «постель», эта уж очень жутко выглядит.

Алена быстро застелила соседний ряд кресел чистой простыней, и мальчика перенесли туда.

Едва ребенка положили, он открыл глаза. Когда его взгляд стал осмысленным, малыш, испугавшись склонившихся над ним незнакомых лиц, заплакал:

– Мама! Где моя мама?

– Я здесь, маленький! Я здесь! – Женщина появилась рядом, схватила за руку.

– Отличная работа, – похвалила Рита Ольгу. – Но он пока еще нестабилен. Так что радоваться рано.

– Ты не хочешь осмотреть его? Надо же все-таки разобраться, откуда такая температура! – Ольга вытирала руки ароматической салфеткой.

– Да, конечно, но тут так темно… Боюсь, ничего не увижу.

– Темно? Можно посветить мобильниками. Подожди, я сейчас! – Ее телефон остался в сумке, и Ольга решила сходить за ним. Надо будет постараться никого не разбудить, чтобы не привлечь внимания.

Она направилась к своему креслу. Интересно, где этот супермен Аркадий? Мог бы проявить хоть какое-нибудь любопытство! Да что там любопытство, мог бы и помочь! Неужели все то время, пока они, выбиваясь из сил, спасали мальчика, он мирно проспал под своим пледом?

Так оно и было. Даже поза Аркадия не изменилась. Что ж, может, это и хорошо, значит, спасатели производили не так много шума.

Осторожно, стараясь не разбудить, Ольга потянулась к багажному отсеку. Нащупав в сумке мобильник, она извлекла его и передала подоспевшей стюардессе – темноволосой Наташе.

– Это для доктора.

Девушка, кивнув, убежала, а Ольга вдруг заметила, что стоит на крае пледа Аркадия.

Она быстро отступила, но было поздно – плед съехал с лица спящего.

Ольга хотела снова укрыть его, но рука остановилась на полпути.

Аркадий вовсе не спал. И не реагировал на происходящее не потому, что было тихо, а потому, что он уже ни на что не мог реагировать. Он был мертв.

Глава 7

Ольга без сил опустилась в кресло. Машинально она отметила, что тело не успело окоченеть – смерть наступила не далее как час-полтора назад. Она сидела в полном оцепенении, не представляя, что делать дальше. В хвосте самолета ее ждал больной ребенок, но как теперь она могла отправиться туда? Бросить труп посреди салона на виду у пассажиров?

Она огляделась – слава богу, вокруг пока тихо. Полумрак и пустота салона, где немногие пассажиры терялись за высокими спинками кресел, почти полная темнота за иллюминаторами, сон, сморивший многих, были сейчас как нельзя кстати.

Она быстро осмотрела тело – никаких видимых повреждений, по крайней мере, на открытых участках кожи. Похоже на внезапную смерть – так бывает при мгновенной остановке сердца. Странно, Аркадий казался крепким, да и в разговоре на здоровье не жаловался. Но Ольга знала, что внезапная смерть часто настигает молодых, здоровых с виду мужчин. Наверное, какая-то хворь исподтишка подтачивала организм.

Что нужно еще сделать? Ах да, обыскать карманы. Иногда это помогает правильно поставить диагноз – если человек чем-то серьезно болен, в карманах могут оказаться лекарства, которыми он постоянно пользовался.

В карманах Аркадия действительно оказались лекарства: начатая упаковка омеза, маалокс. Это указывало на наиболее вероятный диагноз – язва! Либо желудка, либо двенадцатиперстной кишки. Именно поэтому он принимал омез.

Могло ли его заболевание иметь отношение к смерти?

Могло. Одно из самых грозных осложнений язвы – прободение. Если больному не оказать своевременную помощь, он может умереть в считаные часы.

Часы? Но ведь сейчас речь идет не о часах, а о минутах!

Ольга напряженно думала, пытаясь вспомнить все, что знала о прободении. Бывают ли при этом случаи внезапной смерти?

Она помнила три стадии прободной язвы. После резкой, «кинжальной» боли наступает рефлекторная стадия, в это время боль очень сильная, больной напуган – сколько же это длится? Кажется, часов шесть – опять часы, а не минуты! На смену приходит стадия «мнимого благополучия» – больному вроде бы становится легче. И это тоже в течение нескольких часов. И только потом развивается перитонит – воспаление брюшины, которое без лечения и является наиболее частой причиной смерти таких больных.

Итак, он не мог умереть в считаные минуты от прободной язвы.

А если это было массивное язвенное кровотечение?

Опять же – смерть не могла наступить мгновенно. Состояние ухудшалось бы постепенно, и Ольга, которая провела с умершим последние часы его жизни, не могла бы не заметить, если бы что-нибудь было не так.

А когда она последний раз разговаривала с Аркадием? Да, точно, как раз перед тем, как она увидела Ивана и Риту. А что же делал в это время Аркадий? Она никак не могла вспомнить. Все ее внимание в тот момент было поглощено созерцанием идиллической картинки болтовни встретившихся одноклассников. А ведь Аркадий, судя по всему, уже тогда должен был почувствовать себя плохо.

Ольга со вздохом накрыла мертвое лицо пледом и нажала на кнопку вызова стюардессы.

– Что-нибудь еще? – Алена появилась довольно быстро и с заговорщицким видом наклонилась к Ольге.

– Да. Сообщи командиру, что у нас смертный случай.

Алена ахнула, закрыла рот рукой.

– Неужели малыш?!

– Нет, с ним пока порядок. Здесь другое… Вот, посмотри. – И Ольга откинула плед с лица мертвеца. – Расскажи командиру и срочно пригласи врача.

Вид трупа не произвел на девушку такое впечатление, как известие о нем. Алена только быстро кивнула и почти бегом направилась к кабине пилотов. Что ж, в полете всякое может случиться, работа стюардессы полна неожиданностей. И все же Ольга не могла не посочувствовать бедолаге – даже врагу не пожелаешь такого в первый рабочий день!

Она снова осталась наедине с трупом. К счастью, никто вокруг не обращал на нее внимания. Теперь, когда она немного пришла в себя, надо было попытаться достовернее определить причину смерти: первый осмотр был слишком беглым и поверхностным. Глядя на мертвое лицо, она вдруг подумала: «Надо же, какое совпадение. В одном самолете – сразу два таких серьезных случая». И тут же ее обожгло новое предположение – а совпадение ли это? А что, если эти случаи как-то связаны между собой? Ей стало не по себе. Если связь есть, это не просто страшно. Это – настоящая катастрофа…

«Стоп-стоп-стоп. А ну-ка прекрати панику. Немедленно возьми себя в руки!»

Наклонившись поближе к трупу, она внимательно вгляделась в лицо умершего. Потом, оглядевшись и убедившись, что никто за ней не наблюдает, быстро расстегнула рубашку, стянула с плеч и осмотрела тело. Трупных пятен еще не было – да, смерть действительно произошла совсем недавно. Не случись несчастья с мальчиком, останься она на своем месте, может быть, такой исход удалось бы предотвратить.

Однако более подробный осмотр провести было невозможно. Едва ли окружающие остались бы безучастными, начни она стягивать с трупа штаны! Так что ничего, кроме пары старых шрамов, Ольге найти не удалось.

Она тщательно застегнула на трупе одежду и вновь накрыла его с головой пледом. Теперь о результатах нужно рассказать Рите и командиру. Скорее всего, диагноз останется прежним – «скоропостижная смерть». Причину же установит вскрытие.

Ольга направилась в хвост самолета и по пути столкнулась с Ритой.

Врач выглядела хмурой и озабоченной.

– Как мальчик? – По лицу Риты Ольга поняла, что новости могут быть и не очень хорошими.

Это оказалось действительно так.

Мальчик был жив и в сознании, однако, когда Ольга спросила о диагнозе, Рита мрачно покачала головой.

– Боюсь, ничего хорошего. Температура больше не снижается, дыхание тяжелое, несколько раз была рвота… Может начать слабеть сердце. Нам срочно нужны растворы и оборудование, иначе мы можем его потерять. Я должна обратиться к командиру.

Рита перечисляла симптомы, и беспокойство Ольги нарастало. Итак, ее опасения не беспочвенны. Острое начало, стремительное развитие и тяжесть болезни, затрудненное дыхание… Да, теперь было трудно не связать оба случая между собой. Для случайности здесь слишком много закономерностей.

Значит, если доктор не ошибается, диагноз мог быть только один – и диагноз страшный.

Птичий грипп.

То, от чего они все бежали, все-таки настигло их здесь, в самолете. И, как назло, ни на ком из по-русски беспечных пассажиров не было маски!

– А у тебя? Что у тебя? – Видно было, что Рита волновалась не меньше Ольги – рукой она то и дело терла себе щеку, и это резкое, похожее на тик движение еще больше нагнетало тревоги.

– Труп.

– Господи! Что ты говоришь?! Еще один заболевший?

Появившаяся рядом стюардесса Алена вскрикнула, зажала рукой рот.

– Эпидемия, – прошептала она. – Это эпидемия!

Рита цыкнула на нее и поспешила к креслу, где покоилось тело Аркадия. Резко откинув плед, она на минуту замерла, сверля глазами мертвое лицо, а потом дрожащим голосом объявила:

– Да. Он мертв. Скорее всего, птичий грипп. Сообщите командиру.

Глава 8

Это было похоже на приговор, не подлежащий обжалованию. Все самые мрачные подозрения и предчувствия подтвердились: на борту самолета действительно начиналась эпидемия – и не банального гриппа, а серьезного и опасного заболевания.

Многие не понимают, как грозны могут быть крошечные, невидимые глазом и едва различимые в электронном микроскопе вирусы – их сила больше и страшнее силы всего созданного человеком оружия, их невидимая работа может стать куда разрушительнее атомного взрыва. За считаные дни эти крошечные существа могут умертвить тысячи, сотни тысяч людей – и это несмотря на колоссальные достижения современной медицины.

Человечество, вышедшее в космос, до зубов вооруженное изощренными видами оружия, все еще бессильно против микроскопических существ. И если с бактериями еще худо-бедно можно справиться с помощью антибиотиков, то против вируса до сих пор так и не найдено сколько-нибудь значительного и эффективного средства. Наоборот, сами вирусы превратились в мощнейшее, опаснейшее оружие – одной пробирки таких «бойцов» достаточно, чтобы умертвить целый город, а двух-трех хватило бы и на небольшую страну.

Все это Ольга понимала, и при мысли о том, что ожидало их всех, становилось жутко. Она знала о случае, когда в лаборатории особо опасных инфекций в руках у лаборантки случайно треснула пробирка. О том, как во время эпидемий заболевали медики, пришедшие на помощь. Невидимый убийца беспощаден, неумолим и жесток.

И все же сдаваться было рано.

– Проведем дезинфекцию? – обратилась Ольга к Рите.

– А? Что? – встрепенулась врач, занятая своими мыслями. – Делай, как считаешь нужным, – разрешила она, устало опустившись в кресло.

– Алена, мне нужна хлорка, много хлорки! – скомандовала Ольга. – И еще большой пластиковый мешок, такой, в который упаковывают одежду, – есть у вас?

– Найду. – Алена убежала и вскоре вернулась с непрозрачным плотным пакетом и несколькими бутылками отбеливателя. – Мы его используем для стирки форменных блузок, – объяснила она. – Тут сплошная хлорка, мне кажется, вам подойдет!

– Да, сгодится, – кивнула Ольга. Она щедро полила отбеливателем труп, затем с помощью стюардессы упаковала в мешок и плеснула остатки жидкости внутрь.

– Хоть какая-то дезинфекция, – со вздохом объяснила она.

В тесном, замкнутом помещении глупо было думать о полноценных карантинных и противоэпидемических мероприятиях. Вирус, если это действительно был тот самый страшный вирус из семейства ортомиксовирусов, уже давно витал по всему самолету, циркулировал по вентиляционной системе и, скорее всего, бешеными темпами размножался в телах ничего не подозревающих пассажиров. В такой ситуации карантин становился простой формальностью: его, конечно же, следовало соблюдать, но вряд ли он мог реально помочь.

Однако была и другая вероятность, хотя и очень маленькая. Вирус птичьего гриппа изучен еще недостаточно. Теоретически он мог бы попадать в организм по-разному – и при контакте с заболевшими птицами, и через воздух (такой путь заражения называется воздушно-капельным), и через различные предметы или при непосредственном контакте с зараженным организмом (контактный путь), и при укусе насекомым, носителем вируса, – так называемым трансмиссивным путем. От того, как вирус попадает в организм, зависит и то, когда и как разовьется заболевание. И в том случае, если бы заражение происходило не через воздух, а по-другому, карантин мог сыграть весьма значительную роль.

Ольга вдруг с ужасом поняла, насколько малы их ресурсы в борьбе с болезнью. Они столкнулись с абсолютно новой нозологической единицей! Заболевание еще не описано в учебниках и руководствах, неизвестно, как лечить и предотвращать его. Хорошо, что в самолете оказался врач! Правда, если эпидемия будет развиваться такими темпами, самолет не долетит до места назначения. Потому что все или почти все умрут.

Труп Аркадия скрытно от пассажиров переместили в один из туалетов в хвосте самолета и заблокировали там. Это удалось сделать незаметно благодаря изобретательности Алены – для перевозки трупа она предложила использовать тележку. Затолкать внутрь тяжелое, упакованное в темный пластиковый пакет тело оказалось непросто, ноги волочились снаружи, но двигающаяся по проходу тележка не вызвала подозрений.

А потом в кабине пилотов собрался чрезвычайный совет.

– Я уже сообщил о случившемся и обсудил возможность экстренной посадки, – прокашлявшись, начал командир. Невысокий, темноглазый, с пробивающейся на висках сединой, он говорил спокойно и уверенно. Вслушиваясь в негромкий, но властный голос человека, привыкшего добиваться подчинения не криком, а авторитетом, она вдруг подумала, что хотела бы иметь именно такого мужа – надежного и уверенного. Вместе с этой мыслью пришло и облегчение. Может, они выкрутятся?

– И что же? – резко и нетерпеливо спросила Рита. Ее беспокойство было понятно – счет времени шел теперь не на часы, а на минуты.

– Плохие новости. О посадке в ближайшие четыре часа не может быть и речи. Прямо под нами – фронт циклона, все аэропорты в радиусе его действия закрыты и на приземление, и на вылет. Порт прибытия тоже предупрежден, нас ожидает приземление на карантинный причал и карантинная бригада.

– А что же нам делать сейчас? – В голосе Риты звучала растерянность.

– Предложено справляться своими силами.

Ольге показалось, что Рита сейчас сорвется, однако та сумела взять себя в руки.

– И что же вы решили? – проговорила она уже довольно спокойно.

– Данной мне властью я объявляю на самолете чрезвычайное положение и назначаю вас старшей по карантину. Если вы, конечно, согласны. Вы имеете полное право отказаться – ведь вы такой же пассажир, как и остальные, и не обязаны взваливать на себя лишнюю ответственность.

Рита, поколебавшись, неохотно согласилась.

В голосе первого пилота прозвучало уважение:

– Что ж, замечательно. Поработаем в одной команде. Однако, пока это возможно, приказываю сохранять происходящее в тайне во избежание паники.

– Мне нужны люди. Необходимо провести противоэпидемические мероприятия и организовать карантин, – потребовала Рита.

– Откуда я их возьму? Две стюардессы – это все, что у меня есть, – проворчал командир.

– Я думаю, что могла бы привлечь еще и Ольгу… если она не возражает.

– Да, конечно, я сделаю все, что смогу. – Ольга кивнула почти не раздумывая. За последний час она уже и забыла, что такое спокойная жизнь. И нельзя сказать, что ей это не нравилось! Наоборот, в первый раз за долгое время она чувствовала, что делает настоящее дело. То, в котором она действительно может быть полезна. Нет худа без добра, повторяла она про себя, нет худа без добра.

Командир обратился к Рите:

– Вот что, доктор. Просветите-ка меня немного. Расскажите-ка, что это за гадость – ваш птичий грипп.

Рита не заставила себя долго упрашивать.

– Заболевание это новое, почти совсем не изученное. Заражение людей от птиц впервые было зафиксировано в Гонконге в 1997 году, половина заболевших умерли. Думали, что это атипичный грипп – несколько подобных случаев возникло в то же самое время. И только потом птичий грипп выделили в отдельную нозологическую единицу. Возбудитель – вирус гриппа типа А из семейства ортомиксовирусов. Предположительно, это продукт природных рекомбинаций, возникший в результате обмена генетическим материалом человека и животных. Не исключено распространение инфекции воздушно-капельным и контактным путем. Контагиозность приближается к ста процентам, летальность чрезвычайно высока.

– Док, извините, я ничего не понимаю. Вы мне не расшифруете, что все это значит? – шепотом, словно нерадивый студент на скучной лекции, обратился командир к Ольге.

– Это значит – все мы скоро заболеем и умрем, – пояснила Ольга.

– Ага. – Летчик кивнул, снова откинулся на спинку кресла и больше уже ничего не спрашивал до самого конца импровизированной лекции.

Рита рассказала, что вспышки заболевания были отмечены в разных странах – Индонезии, Вьетнаме, Таиланде, Китае… Тогда еще не было ясно, в чем причина заболевания, но при современном развитии коммуникаций заболевший мог бы заразить полмира.

– Да, плохи наши дела, – проговорил командир. – Похоже, от этой заразы нет спасения.

– Похоже, что так, – кивнула Рита, и Ольге на секунду вдруг почудилось в ее словах чуть ли не удовольствие… Что ж, она иногда замечала подобное у некоторых коллег-медиков, интерес которых к заболеванию иногда превышал их интерес к самому больному.

– И все же я настаиваю на карантине. – В голосе командира прозвучали стальные нотки. «Нерадивый студент» мгновенно исчез. – Приступайте немедленно. Осмотрите всех пассажиров, максимально скрытно, разумеется, здоровых переведите в салон первого класса, остальных оставьте на месте. Ну и, разумеется, во всех салонах выставьте охрану.

Хоть служба в армии и миновала ее, Ольге захотелось поднести ладонь к виску и ответить: «Есть!» Теперь, когда у нее появилось сразу два начальника, она чувствовала себя значительно лучше – с души словно сняли тяжелую ношу.

– Извините, – в отсек заглянула Алена. Девушка выглядела взволнованной и испуганной. – Там у нас… Еще один заболевший. Я как раз сок разносила, а он… он… кажется, он без сознания…

Что ж, болезнь первой нарушила перемирие. И чтобы оказать ей достойное сопротивление, нужно было действовать не менее слаженно и решительно, чем полчища вирусов, атаковавших самолет.

Глава 9

– Ольга, отправляйся к больному, а мы с Николаем Семеновичем обсудим кое-какие детали, – скомандовала Рита, вернув медсестре мобильник.

Вот как? Ее в одиночку отправили к тяжелому больному? Это было странно – почему же Рита сама не захотела осмотреть его и доверила медсестре? Хотя теперь, когда диагноз был ясен, важнее действительно могли оказаться вопросы организации карантина, а не лечения каждого конкретного больного. Тем более что и лечить-то было нечем.

Обстановка в салоне была далека от спокойной. Фильм закончился, но люди не спали. То и дело загорались лампочки вызова, звучал зуммер. Девушки, запыхавшиеся и усталые от капризов пассажиров, метались от кресла к креслу.

– Аккуратнее! Вы чуть на флэшку не наступили! – набросился на Ольгу паренек с ноутбуком на коленях. – Под ноги смотреть надо!

Он почти из-под ног выдернул упавшую вещицу, загнал в дисковод и вновь уставился на экран, мгновенно забыв о существовании Ольги.

Усмехнувшись, девушка пошла дальше, но тут же наткнулась на новое препятствие – маленького лысого человечка, который в начале полета постоянно чесался. Сейчас он больше не делал этого, однако вел себя не менее странно: ползал по проходу на четвереньках, постоянно пригибаясь к самому полу, как будто что-то вынюхивая. Несколько раз он сильно и оглушительно чихнул от поднятой им же самим пыли.

– Что случилось? – поинтересовалась Ольга.

– Они разбежались… Почти все… Ценнейшие экземпляры… По двести долларов каждый… – Странный пассажир чуть не плакал.

– Вы о чем? – Не хватало им еще и сумасшедшего!

– Об lxodes. Это вся моя коллекция…

– Вам нужна помощь?

– Нет, спасибо… Только, пожалуйста, если можно, не ходите тут! Вы же их всех передавите!

Пропустив Ольгу, странный человечек пополз дальше под хихиканье и насмешки двух парней спортивного вида.

Больной сидел, вернее, почти лежал – неподвижно, скорчившись, с головой укрывшись пледом.

«Спит, – огорченно подумала Ольга, в нерешительности замерев возле кресла. – Разбудить или дать еще поспать?»

«Спит?!» – Девушка одним рывком сорвала с лица плед.

Это был Иван.

Так это он был новым больным?!

К счастью, он был жив, она отчетливо слышала его быстрое дыхание, видела, как шевелятся веки.

Однако когда она принялась трясти Ивана за плечо, то поняла, что радоваться рано.

Иван не спал, а был в забытьи. Лицо его пылало, дыхание, срывавшееся с запекшихся губ, было частым и хриплым, а лоб, когда Ольга приложила к нему ладонь, показался раскаленным.

В ответ на прикосновение он не очнулся, а лишь слегка замотал головой и тихо застонал.

В свете мобильника Ольга увидела, что кожа парня покрыта обильной малиновой сыпью, а у самой ключицы чернеет маленькая точка. Приглядевшись, она увидела клеща, наподобие того, что укусил не так давно и ее.

Надо немедленно удалить его!

Занимаясь маленькой «операцией», Ольга думала о том, есть ли связь между этим насекомым и болезнью Ивана. Если да, тогда можно было бы считать, что найден источник распространения – насекомое, и стал ясен путь передачи инфекции – трансмиссивный. Но подходило ли все это для птичьего гриппа? Переносится ли это заболевание насекомыми? И бывает ли при этом сыпь? Вроде бы нет… Но это надо знать точно! В любом случае следовало немедленно известить Риту.

Вынуть клеща удалось довольно легко – насекомое еще не успело присосаться. Но его нужно было обязательно сохранить и показать врачу, поэтому Ольга завернула трупик в салфетку и кинулась обратно.

Капитан все еще расспрашивал доктора о злосчастном заболевании.

– Значит, прогноз сомнительный?

– Да. Как я уже говорила, смертность чрезвычайно высока. Около пятидесяти процентов.

– Лечение?

– Этиотропного лечения нет. Только симптоматическая и патогенетическая терапия.

– Да не грузи ты, доктор! Говори прямо – если народ заболеет, медицина поможет?

– Поможет только поддержать организм в борьбе с вирусом и провести необходимые реанимационные мероприятия. Но в самолете это, как вы понимаете, невозможно.

– Выход?

– Как можно скорее садиться! Немедленно! Чтобы начать нормальное лечение.

– А это как раз то, чего мы не можем сделать… Ладно. Пора заниматься карантином. Вот и сестричка как раз подоспела. Ну? Что там?

– Иван заболел. Вот. – Ольга протянула доктору салфетку с клещом. – Это было у него на шее. Но, вы знаете, это же меняет…

– Комментарии потом, – перебила Рита, разворачивая салфетку. – И давай без «вы!» Да, это интересно… Очень интересно! Что ж, спасибо. Мой… вернее, наш диагноз полностью подтверждается.

Глава 10

Сражение со смертью началось. Боялась ли Ольга? Нет. Она понимала, что, скорее всего, тоже заболеет, но страха не было – медики ежедневно подвергают свою жизнь риску, опасность заражения – одно из зол, к которому должен быть готов всякий, приходящий в эту профессию.

Мучило другое – даже после лекции Риты она не узнала об этой болезни практически ничего нового. Немного истории, общие симптомы – но все это было известно из газет и телепередач. Правда, медсестре и не нужно знать тонкостей, когда рядом есть врач.

И все же Ольга не могла так – с детства она была слишком въедливой, ей всегда нужно было докапываться до деталей и мелочей, поэтому сейчас она чувствовала неуверенность и недовольство своей некомпетентностью. Да, конечно, она давно ушла из медицины, весьма преуспев в своей новой профессии, никто не упрекнет ее за «косяки», однако кому здесь, в охваченном эпидемией самолете, нужна прекрасная фотомодель и великолепная манекенщица? А вот опытная и умелая медсестра просто жизненно необходима. И теперь в глубине души она корила себя, винила, словно бы тогда, давно, выбирая между медициной и подиумом, она каким-то неведомым образом предала тех, кто летел теперь вместе с ней.

Иван все еще был без сознания, однако выглядел, как ни странно, лучше – на мгновение Ольге показалось, что он просто спит. Как жаль, что разбился единственный градусник! Лоб был теплым и чуть влажным, пульс – почти нормальным. Что ж, организм ее друга довольно успешно боролся с неведомым недугом! Однако стабильность может быть обманчивой. Вот и еще один вопрос – бывает ли при птичьем гриппе период мнимого улучшения? Для некоторых заболеваний характерны такие «просветы» – кажется, что больной пошел на поправку, а на самом деле болезнь не уходит, только немного отступает, чтобы через некоторое время ударить с новой силой.

Что ж, Ольга была готова вступить в бой! Не мешкая более, она присоединилась к Рите, уже начавшей обход салона.

Они решили разделиться – Рита взяла на себя носовую часть, а Ольга отправилась в хвост.

В первую очередь она навестила своего маленького пациента. Мальчику стало лучше – он уже не плакал, а тихо дремал, голова его лежала на коленях у матери. Лицо, раскрасневшееся, в мелких пятнышках, было спокойным, хотя и немного испуганным – как у ребенка, которому снится страшный сон. Ольга ободряюще кивнула измученной женщине, а та вдруг поймала ее руку, прижала к губам.

– Что вы! Зачем! Не надо! – вспыхнула Ольга.

– Спасибо вам! – прошептала женщина, в глазах ее блеснули слезы. – Вы даже не представляете, что вы для нас сделали… Храни вас Бог…

Ах, если бы Ольга могла обнадежить ее! Успокоить, сказать, что худшее позади и теперь все будет хорошо. Но она только пожала дрожащую руку и пробормотала несколько ничего не значащих слов.

Неожиданно тишину прорезал пронзительный женский визг.

– Что это? Какой у-у-жас! Какая га-а-адость! Снимите это с меня! – кричала «толстая тетка», собрав вокруг встревоженных пассажиров. Дама пребывала в таком исступлении, что Ольга усомнилась в правильности умозаключений своих попутчиков – налоговая инспектриса не должна быть столь слабонервной!

– Вот! Вот, посмотрите! – женщина тыкала в окружающих обнаженной до локтя рукой. – Что это? Откуда это взялось? Снимите, снимите, скорее же! – Голос «тетки» снова сорвался.

– Не надо так волноваться! – попытался успокоить ее сидящий через проход растрепанный старичок в очках, которого Ольга окрестила «Эйнштейном». – Это же обыкновенный клещ. Вас что, никогда такие в лесу не кусали? А вот меня не раз… Кстати, и сегодня тоже. Погодите-ка, я попробую его вытащить… Да не дергайтесь вы так! И не кричите, вам же не больно, верно? Вот, готово! И ничего страшного… Не хотите на память оставить?

Забыв поблагодарить своего спасителя, дама разразилась слезами на плече у соседки, а пассажиры, увидев, что спектакль окончился, вернулись на свои места.

Ольга, подскочив к старичку, протянула ему салфетку.

– Вы не могли бы отдать насекомое мне? – предложила она.

– Медицинский интерес? – Старичок остро взглянул на девушку и отдал клеща. – Да, эта особь способна передавать многие заболевания, в том числе и особо опасные. Интересно, каким же образом сие насекомое, проживающее в густых зарослях, попало к нам на борт?

– Мне тоже интересно, – ответила Ольга. – Именно в этом я и хочу разобраться!

Случай с укусом помог Ольге – теперь пассажиры и сами охотно осматривали и ощупывали себя в поисках нежеланных «попутчиков». Обнаружилось еще несколько клещей, однако причина их появления в самолете оставалась невыясненной.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.