Просыпаюсь от громкого стука в дверь. Бросаю взгляд на часы – пять утра. Кого это принесло в такую рань? Накинув халат, с недовольным видом иду к двери.
Открываю её – на пороге стоит молодой человек с улыбкой и гитарой за спиной.
– Ты кто? Зачем припёрся в такую рань? – мой удивлённый взгляд встречает его спокойный.
– Привет. Ты не знаешь, кто я?
– Знаю, ты человек, которого я вижу впервые, но который меня уже бесит, – хочу захлопнуть дверь, но его нога мешает ей закрыться.
– Ты же сама написала, чтобы я приезжал. Я здесь. Ты ведь Настя? Двадцатый дом в деревне Горная? – в моей голове постепенно начинает складываться пазл происходящего.
– Я Катя, а Настя – моя подруга, и она уехала на две недели в город. Номер моего дома тот же, но дробь два. Так что, ты можешь уезжать обратно. Надеюсь, ты на машине, автобус тут бывает раз в неделю, – его лицо вытягивается.
– Если честно, я приехал на автобусе. Ты же не оставишь меня на улице? – он приподнимает правую бровь. – А ты телевизор вообще смотришь? В интернете бываешь? Меня все знают, особенно девчонки твоего возраста.
– Пустая трата времени, у меня есть дела поважнее. Ладно, проходи, но мне нужно ещё поспать. Делай, что хочешь, но не шуми. Твоя комната – дальняя, кухню найдёшь сам, туалет и душ на улице, за домом, – я разворачиваюсь и иду в свою спальню.
– А не боишься, что я маньяк и что-нибудь с тобой сейчас сделаю? Или, может, я обворую тебя, пока ты спишь? – слышу вопрос, который меня забавляет.
– Всё, что могло со мной случиться, уже случилось, а красть у меня нечего. Так что, добро пожаловать. Всё, я ушла.
– Странная ты, Катя, – его шёпот доносится до меня уже из коридора.
В семь утра я просыпаюсь, потянувшись, и иду на кухню, забыв, что у меня гость, в одной сорочке, едва прикрывающей пятую точку.
– О, Катерина. Выспалась? Ты всегда так ходишь дома? – на лице парня появляется улыбка.
А что мне делать, я не растерялась.
– Как хочу, так и хожу, дом-то мой. – пожимаю плечами, ставя чайник на плиту.
– Ну да, ну да. А я Алекс, мы же так и не познакомились.
– Не буду врать, что очень приятно познакомится, с детства учили говорить правду. Признавайся, зачем приехал? Не случайно ведь именно около моей двери оказался? – парень немного задумался.
– Значит, правду говорят, что тут ведьмы живут. Всё знаешь, да? Ладно, начну с конца. Мне сказали, что в вашей деревне живёт бабка, которая помогает от всяких непонятных недугов излечиться. Вот я и приехал. Ты… её родственница?
Я кивнула в ответ.
– Ты опоздал, её уже год почти, как нету. Но я помогу, чем смогу. Может быть. Рассказывай.
Он прикрыл глаза, сморщившись от боли.
– Башка, порой, так раскалывается, что чуть ли не обморока. Всех врачей и наших, и заграничных объездил – никто не знает, что со мной. Мне нужна твоя помощь, – его голос дрогнул, и он снова поморщился.
– И давно это у тебя? – спросила я, внимательно разглядывая его лицо. Его голова буквально светилась красным цветом, который, конечно же, видела только я. Угораздило же меня родиться такой. Порой я даже из дома не выхожу, чтобы не замечать чужих проблем. Хорошо, что научилась отключать чувства, иначе, с ума сошла бы от ощущений чужой боли и эмоций.
Его голова сейчас просто лопнет. Он меня даже не слышит. Ни разу такого не видела.
Я лениво подошла к шкафчику с травами, достала нужные и измельчила их с росой, которой едва хватило, надо будет ещё собрать завтра утром. Развела всё в небольшом количестве воды и вручила бедолаге.
– Пей, – сказала я уверенным голосом. – Это поможет.
Он выпивает напиток, и его лицо постепенно разглаживается.
– Спасибо. Не знаю, как тебе это удалось, но мне намного лучше, ни одна таблетка от приступов не помогала. – ловлю на себе удивлённый взгляд.
– Я тебе помогу, но сначала назови своё настоящее имя. Алекс, это же сокращение. Алексей, Александр? – ни когда не любила сокращения.
– Александр, Саша. А это важно? – спрашивает, склоня голову на бок.
– Ну, если спрашиваю, наверное важно, не находишь? А ты всегда всем так веришь? Мало ли, что за траву я сейчас тебе дала, может это было снотворное, и я бы тебя на кусочки порезала?
– Когда приступ, мне всё равно, что сожрать или выпить, только бы помогло. Хоть головой о стену бейся. Ты не представляешь, каково это.
– И не собираюсь. Я помогу тебя, но при условии, что ты будешь со мной честен во всём, и будешь выполнять всё, что скажу.
– А если ты скажешь зимой в прорубь нырнуть? Или с крыши прыгнуть? – на лице Саши появляется улыбка.
– Значит, так и сделаешь. – от моего ледяного, безразличного тона ухмылка пропала с его лица. И он понял, что я не шучу.
– Хорошо. Понял, не дурак. Что по оплате? – спрашивает, приподняв правую бровь.
– Хочу твою душу. – говорю, скрестив руки на груди, и его лицо вытягивается, теперь злостная улыбка на мне. – Шучу, потом разберёмся. Расслабься. – развожу руками.
– Ну и шуточки у тебя, Котёнок. – выдыхает с облегчением.
– Ещё раз назовёшь котёнком, пойдёшь в город пешком. Я не шучу.
– Понял, понял. – поднимает руки в примирительном жесте.
Я пошла в спальню, переодевшись из сорочки в спортивные брюки и безразмерную футболку, мою любимую. Затем, вернулась в зал, где на диване уже сидел Александр, а я устроилась напротив, в кресле.
– Рассказывай, когда всё началось. И главное, как. Может, какое-то эмоциональное потрясение? – спрашиваю, держа в руке блокнот. Но нас прерывает подруга, зайдя в комнату.
– Катька, привет, я вернулась! Ты не представляешь, что со мной было… – её голос становится тише, когда она увидела моего собеседника. Глаза округлились так, что, казалось, сейчас вылезут наружу.
– Привет, я рада, что ты приехала. – но подруга меня не слышит, смотря на парня.
– Алекс? Шамин? Офигеть, Кать, ущипни меня, может, я сплю? – смотрит своими огромными глазами то на меня, то на Сашу, он заулыбался, довольный, как кот, только что наевшийся сметаны.
– Да, это я, ты писала, что у вас тут в деревне знахарка есть, вот и приехал. – но его улыбка резко пропадает, он хватается за голову. Опять приступ?
– Насть, может потом зайдёшь? Сейчас ему не до тебя. Видишь, за голову держится. – киваю на него. – Давай, потом зайдёшь. – выталкиваю подругу на улицу, затем щелкаю пальцами перед лицом Саши, он, сначала, почти не обращает внимания, но потом всё же концентрируется на мне.
Смотрит. Его лицо постепенно разглаживается. И я вижу его насквозь. Всё хуже, чем я думала, но причину, по которой его мучает головная боль, понять не смогла. Если трава помогла, значит это не какое то серьёзное заболевание, связанное с мозгом, например. Но это пока теория, делать выводы рано.
– Фух… Спасибо, думал, голова лопнет. – потирает виски.
– Тебе надо очищать мысли. Вся проблема в них. – его брови взлетают. – Подробности потом.
– Ты всегда говоришь загадками, или только со мной? – надо же, ему что-то интересно, кроме себя.
– Нет. Я вообще редко с кем-то говорю. Итак, будем исцелять. – отрезаю, не желая больше продолжать беседу. – Начнём прямо сейчас, натаскай воды.
Выходим на улицу, и я показываю колодец, несколько вёдер, и бочки для воды.
– И чем мне это поможет? – Саша пожимает плечами, не понимая меня.
– Город не так уж далеко, можешь идти сейчас, может, дня за два доберёшься. – открываю калитку, жестом показывая на выход.
Вздохнув, гость всё же послушался и начал таскать воду, а я пошла к подруге.
Увидев меня, она обрадовалась, и сразу начала допрос.
– Как там Алекс? С ним всё хорошо? Правда, он красавчик? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Насть, ты почему меня не предупредила? И зачем вообще позвала Сашу ко мне? Я же говорила, не хочу больше целительством заниматься. Зная, как закончила жизнь моя бабушка, в каких мучениях и с каким здоровьем… не хочу я так. – подруга нахмурила брови, протянув меня к себе в комнату. Как я раньше не заметила, что лицом моего гостя были обклеены все стены.
– Подруга, ты хоть знаешь, кто это? – заверещала Настя, показы на один из плакатов, от чего я поморщилась.
– Мне всё равно, кто он. Я, конечно, постараюсь помочь, но если не получится, уж не обессудьте. – развожу руки в разные стороны в своей любимой манере.
– Чудная ты… Это же Алекс Шамин! Как он поёт, а как играть на гитаре! Ты хоть раз слышала? Вот, сейчас, – не успеваю остановить подругу, и она включает музыку. – Ну, как, нравится?
– Не знаю, вроде, ни чего. Особенного. – пожимаю плечами. Меня уже давно не интересуют современные исполнители, но этот голос меня чем-то зацепил но вида не подаю.
Нет, только не это, сбрасываю наваждение, тряхнув головой. Не зря же я тренировалась долгое время отключать все чувства, чтобы теперь всё пошло коту под хвост?
– Насть, мне всё равно, правда. Нравится, так пожалуйста, забирай своего Сашу, пусть у тебя живёт, мне и проще будет. – пожимаю плечами.
– Я бы рада, но я-то с родителями живу, а тебе проще, ты одна. – сверлю подругу испепеляющим взглядом. – Прости, Кать, я не то имела ввиду.
В голове понеслись воспоминания об ужаснейшем дне в моей жизни, когда я всё и всех потеряла.
– Проехали. Ладно, пойду домой, там меня пациент ждёт. Будем лечить.
Выйдя на улицу, вдыхаю порцию свежего воздуха. Нет, мне однозначно пока надо воздержаться от общения с подругой. После визита к ней, у меня в душе что-то, будто оживилось, а я этого не хочу.
– Сделано, Катерина Батьковна, что дальше? – спрашивает гость, довольно улыбаясь.
Внезапно выражение его лица резко изменилось, глаза наполнились страхом, словно он чёрта лысого увидел, и его рука инстинктивно сжала палку.
Я повернулась в направлении его взгляда и не смогла сдержать улыбку.
– Кузька, где ты пропадал? Иди сюда, мой милый! – я протянула руки, чтобы взять котика, и нежно почесала его за ушком.
– Что это за чертовщина? – воскликнул Саша, не отрывая взгляда от моего питомца.
Он выглядел действительно странно, но я уже привыкла к его необычной внешности, как и все жители деревни. Чёрный, с растрёпанной шерстью, нос напоминал пятачок свиньи, а хвост был лысым, как у крысы. Когда он увидел незнакомца, то встал на дыбы и зашипел, словно маленький львёнок.
– Сам ты чертовщина! Саша, не кричи так, это всего лишь кот. Он не виноват, что таким родился. Я нашла его в лесу, он тогда был совсем малышом. Запомни, внешность не всегда имеет значение. Под красивой оболочкой может скрываться такое чудовище, что не подумаешь, а уродец может оказаться добрейшим существом на свете, как мой Кузя. Вот так! А сейчас Кузьма просто защищает меня, – я занесла котика в дом и наполнила его миску его любимой сметаной.
Следом вошёл Саша, всё ещё с опаской поглядывая на кота.
День клонился к вечеру, солнце постепенно скрывалось за горизонтом, даруя миру долгожданную прохладу. Изнуряющий зной, царивший уже целую неделю, вымотал всех до предела. Хотелось затяжных дождей, или хотя бы кратковременного облегчения от жары.
К ночи лунный свет, словно прохладное покрывало, окутывало всё вокруг таинственной аурой. Ночное стрекотание кузнечиков и цикад звучало, как волшебная мелодия, манящая к себе. Я, не в силах устоять перед этим зовом природы, босиком вышла на улицу, чтобы пройтись по прохладной траве.
Вечерний воздух был наполнен ароматами цветущих растений и свежестью приближающейся ночи. Я глубоко вдохнула, наслаждаясь каждым мгновением этой волшебной поры. Мои шаги были лёгкими и почти неслышными, словно я парила над землёй.
Вдруг я вспомнила о своём госте, который, казалось, совсем не разделял моего энтузиазма. Он лениво вышел из дома, потягиваясь и зевая. Городской житель до мозга костей, он предпочитал проводить вечера на диване, укрывшись тёплым пледом и погрузившись в мир телевизионных шоу.
– Пойдём прогуляемся, – предложила я, стараясь придать своему голосу как можно больше убедительности.
Он нахмурился, но всё же кивнул. Я улыбнулась про себя, зная, что моя настойчивость в конце концов победит. Мы медленно двинулись по тропинке, ведущей к небольшому пруду, где по вечерам собирались местные жители.
Вечерняя прохлада окутывала нас. Лунный свет играл на поверхности воды, создавая волшебные блики. Мы сели на скамейку, наслаждаясь тишиной и покоем.
– Как же хорошо, – прошептала я, закрывая глаза. – В такие моменты понимаешь, как важно ценить простые радости жизни.
– Ну, не знаю, красиво, конечно, но ни чего прям особенного. Кать, вот, не лень тебе идти куда-то? Ещё и босяком, собирая всю пыль и камни. – я помотала головой.
– Странный ты. И не видишь красоты вокруг себя. Пойдём. – встаю, и тяну Сашу в сторону, он с лёгкостью поддаётся. Привожу его к дому.
– Сними обувь, встань на траву. – он удивлённо приподнимает правую бровь, но, всё же, делает, как я сказала. – Теперь закрой глаза. Отключи все мысли, почувствуй дуновение ветра, прислушайся к себе. Что ты сейчас чувствуешь?
Несколько секунд, простояв с закрытыми глазами, он сказал, что чувствует.
– Катька, я чувствую! И сильно! – говорит, улыбаясь.
– Видела бы ты себя сейчас! – ему так смешно, что он даже за живот схватился. Ни чего, сейчас обломаем.
Делаю серьёзное лицо, глядя на его правую ногу.
– Саша, не двигайся, замри! – изображаю испуг, и, видимо, мне это хорошо удаётся.
– Что там? – смех резко прекращается, и выражение лица становится тревожным.
– Не шевелись, если не хочешь ноги лишиться… – произношу зловещим голосом. Он весь побелел, со страху. Медленно наклоняюсь к ноге, и снимаю с неё прилипшую травинку, и показываю.
Он выдыхает, с упрёком посмотрев на меня.
– По-твоему, это смешно? Я чуть кони не двинул, а там трава?
– А по-моему, смешно. Видел бы ты своё лицо. – пожимаю плечами, повторяя его фразу.
– Спокойной ночи, Александр. Хочешь есть, – приготовь, кухня в твоём распоряжение.
ГЛАВА 2
Проснувшись на рассвете, я с наслаждением потянулась, ощущая, как каждая клеточка моего тела пробуждается от сладкого сна. Умывшись прохладной водой, я направилась к Саше, который мирно спал в соседней комнате. Его облик в этот момент был совершенно иным, чем вчера. Самодовольная ухмылка, часто игравшая на его лице, уступила место расслабленным чертам. Тёмно-русые волосы, ещё недавно аккуратно уложенные, сейчас были слегка растрёпаны, придавая ему ещё больше очарования.
Я приблизилась к нему и присела на край кровати. Саша спал, тихо посапывая, словно маленький ребёнок. Его дыхание было размеренным и глубоким, а лицо – спокойным и безмятежным. В этот момент он казался таким уязвимым и беззащитным, что моё сердце, впервые за много лет, ускорило ритм, что мне совсем не нужно.
Я не могла оторвать глаз от его лица, разглядывая каждую его черт. Мне нравилось видеть его таким – настоящим, без масок и притворства.
Подойдя к двери, я всё же решила нарушить сон гостя.
– Подъём! – громко крикнула я.
Сашка вздрогнул и, не открывая глаз, натянул одеяло на голову, как будто пытаясь спрятаться от моего голоса.
– Кать, ты чего? – пробормотал он, пряча лицо за подушкой. – Дай поспать, будь человеком!
Я подошла ближе и забрала у него подушку. Сашка недовольно приоткрыл один глаз, бросил взгляд на часы, висящие на стене, и его лицо мгновенно преобразилось.
– Пять утра?! – воскликнул он, резко садясь на кровати. – Ты с ума сошла? Дай поспать, Кать! Я же всю ночь не спал, а теперь ты меня будишь!
– Нет, не дам, – твёрдо ответила я, стараясь скрыть улыбку. – Надо росы набрать, а ты мне поможешь. Вчера я всё истратила на тебя, а если будет новый приступ? Так что, давай, вставай и одевайся. Через пять минут жду на улице.
Саша тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он уже знал, что когда я говорю таким тоном, лучше не возражать. Я развернулась и направилась к выходу, чувствуя, как за моей спиной раздаётся недовольное ворчание.
Когда гость вышел на крыльцо, я протянула ему пипетку и баночку, инструктируя, объясняя, как аккуратно собирать росу с травы. Признаться, я ожидала, что он проявит неловкость или даже неуклюжесть, но он справился с задачей с удивительной легкостью и грацией. Его движения были отточены, словно он уже не раз выполнял подобные ритуалы. Впрочем, задача сама по себе была простой.
К восьми утра мы уже собрали достаточно запасов росы, и я с удовлетворением наблюдала за его работой. Он аккуратно укладывал капли в баночку, его движения были уверенными и точными. Однако, когда я увидела, как он устало опустился на лавочку, вытянув спину и прикрыв глаза, мое сердце сжалось. Его лицо, обычно живое и полное энтузиазма, теперь казалось изможденным.
Его лицо исказилось от ужаса, и я, не сдержавшись, улыбнулась.
– Шучу, отдыхай, – добавила я, стараясь смягчить свои слова. – Твоя работа мне так понравилась, что я приготовлю тебе завтрак. Что хочешь? Яичница, омлет, овсянка или манка?
Он на мгновение задумался, прищурившись от утреннего солнца, словно пытаясь вспомнить, что он любит.
– Я сейчас слона готов съесть, – наконец ответил он с легкой улыбкой. – Но если выбирать, то омлет с беконом, молоко и оладьи со сметаной. Сделаешь?
– Да, но не привыкай, это разовая акция, – предупредила я, стараясь придать голосу серьёзности. – Я не всегда буду такой доброй.
Он рассмеялся, и в его голосе снова зазвучала привычная энергия.
– Надеюсь, ты не будешь такой доброй только по утрам, – сказал он, поднимаясь с лавочки и потягиваясь. – А теперь, если ты не против, я бы хотел немного поспать.
– Конечно, иди отдыхай, – ответила я, чувствуя, как на душе становится легче. – Я позову тебя, когда всё будет готово.
Он кивнул и направился к дому, а я осталась стоять на крыльце, наблюдая за его удаляющейся фигурой. В его движениях было что-то, что привлекало внимание.
Позавтракав, гость отложил ложку и улыбнулся. Его глаза блестели, а на щеках проступил румянец.
– Спасибо, Катерина, – произнёс он, – сто лет так вкусно не ел! Будто в детстве оказался, в деревне у бабушки. – его голос дрогнул, а лицо помрачнело.
Видимо, что-то плохое произошло с его родственницей…
– Что-то случилось? – мягко спросила я, хотя и понимала, что лезть в душу не стоит.
Гость вздохнул и посмотрел на меня. В его глазах мелькнула тень печали, но он быстро взял себя в руки.
– Нет, ничего серьёзного, – ответил он, но его голос звучал натянуто. – Просто вспомнил кое-что из прошлого.
Я кивнула, и не настаивая на продолжении. Просто знала, что иногда людям нужно время, чтобы справиться с воспоминаниями. Вместо этого я спросила о другом, что действительно меня интересовало.
– И всё же, когда у тебя начались приступы? Когда был первый и при каких обстоятельствах?
Я терпеливо ждала ответа, чувствуя, как воздух между нами словно сгущается от напряжения. Его взгляд, устремлённый в пустоту, говорил о том, что он пытается вспомнить, но слова давались ему нелегко.
– Знаешь, я не помню точно, когда это началось. Но, кажется, первый приступ случился, когда мне было одиннадцать. Тогда случился страшный пожар, и в нём… В общем, я потерял сознание. Помню, как кричал, держась за голову, и кто-то, вызвал скорую. Потом всё затихло на несколько лет.
Он замолчал, будто заново переживая тот момент, глядя в пустоту. Я почувствовала, как его голос дрогнул, но он продолжил:
– А потом, года два назад, я увидел свою бывшую на концерте. И приступы вернулись. Они стали чаще и сильнее. Потом снова немного стихли, и примерно через пол года вернулись.
Я записала это в блокнот, стараясь не упустить ни слова. Его история была словно отрывок из мрачной, но живой картины, которую я пыталась запечатлеть на бумаге.
– Поняла, вопросов больше пока нет, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и уверенно. – Можешь заняться чем угодно. Хочешь, искупайся в речке, она недалеко, – я показала, в какую сторону идти, – А я пока соберу кое-какие травы.
Он кивнул, но его взгляд оставался задумчивым. Я видела, как он борется с воспоминаниями, и мне хотелось помочь ему, но я понимала, что это не в моих силах. Не моё это дело, психологом я не нанималась.
– Спасибо, – сказал он наконец. – Я пойду.
И, не дожидаясь моего ответа, он поднялся и направился по сельской дороге в сторону реки. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается от тревоги. Этот человек, такой сильный и независимый, был сломлен какими-то обстоятельствами, а какими, мне только предстояло выяснить.
Я отправилась на поле, чтобы собрать необходимые целебные травы. Воздух был наполнен ароматами полевых цветов и свежестью утренней росы. Я тщательно выбирала нужные растения, наслаждаясь гармонией природы.
Когда я собрала букет, солнце уже начало припекать, и я решила вернуться домой. По пути я встретила Настю. Она шла мне навстречу, её лицо светилось от радости.
– Привет! – воскликнула она, заметив меня. – Как там Алекс?
Её голос был полон энтузиазма, и я невольно улыбнулась. Настя всегда была жизнерадостной и энергичной.
– Привет, Настя. С Алексом всё в порядке, но у него возникли некоторые проблемы, которые нужно решить. А ты куда направляешься?
– К тебе, конечно! – ответила она, чуть прищурившись. – Как же я долго ждала, когда Алекс будет свободен! И вот, он приехал ко мне и развёлся со своей старухой! Бывает же так!
Я приподняла бровь, удивлённая её словами.
– Со старухой? – переспросила я. – Что ты имеешь в виду?
– Его жену , Кать, – кивнула Настя. – Она была старше его почти на пять лет, представляешь? Правильно, что он развёлся. Я так рада за него! Надеюсь, смогу его захомутать, пока он здесь.
Я внимательно посмотрела на неё, пытаясь понять, насколько серьёзно она говорит. Настя всегда была решительной и настойчивой, но иногда её слова звучали слишком прямолинейно.
– Насть, ты не думаешь, что ему сейчас тяжело? Развод – это не так просто. Это эмоциональное потрясение, которое может оставить след в душе… – последние слова я произнесла очень тихо, сопоставляя услышанное.
Она прищурилась, и её лицо стало серьёзным.
– Да, конечно, развод – это нелегко, – ответила она, немного помолчав. – Но я уверена, что он справится.
– А когда был развод? – спрашиваю я.
– Примерно полгода назад, – ответила Настя.
– Ясно… – тихо пробормотала я.
Глаза подруги загорелись. – Это значит, что он уже был женат! Почему бы и второй раз не повторить? Он же самый завидный жених!
Я кивнула, летая в своих мыслях.
– Скажи, а где он сейчас? – спросила она, поправляя волосы.
– Не знаю, может, на речку пошёл, – ответила я, пожав плечами.
– Отлично! – воскликнула она, её лицо озарилось улыбкой. – Тогда я побегу переодеваться и на речку!
Не успела я ничего сказать, как Настя уже скрылась за поворотом. Я осталась стоять на месте, чувствуя, как внутри меня разрастается странное чувство. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно.
– Вот же, я идиотка! – сказала я сама себе, побежав домой. Если мои предположения верны, у Саши может начаться приступ в любой момент. В спешке закидывая в сумку несколько пузырьков с приготовленной для него травой, я ускорила шаг к реке.
– Лишь бы я ошиблась, прошу вас! – взмолилась я ко всем небесным силам.
Добежав до берега реки, я заметила Сашу, сидевшего на песке и бросавшего камешки в воду. Они весело подпрыгивали, оставляя на зеркальной поверхности круги. Я с облегчением вздохнула, но что-то внутри настойчиво подсказывало мне подойти ближе. Слушая внутренний голос, я медленно направилась к нему.
Солнце слепило глаза, жара была сильная, а прохлада реки была спасительным оазисом. Легкий ветерок доносил до меня запах влажной земли и речной воды. Волны тихо плескались о берег, создавая умиротворяющий фон. Саша сидел, задумчиво глядя вдаль, его лицо было бледным и напряженным. Он явно чувствовал себя не лучшим образом.
И вот, спустя полминуты, Саша резко хватается за голову, словно пытаясь удержать её на плечах. Его лицо искажается от невыносимой боли, и толпа людей вокруг него начинает суетиться. Я, не теряя ни секунды, бросаюсь к нему, расталкивая всех на своём пути, включая подругу, которая пытается ему помочь.
Оказавшись рядом с Сашей, я падаю на колени и, обхватив его лицо ладонями, заглядываю в глаза.
– Саша, Саша, посмотри на меня! – кричу я, стараясь перекричать гул толпы. В руках у меня уже пузырёк с травами, и я протягиваю его ему, не теряя ни мгновения. – Саша, выпей это!
Он не раздумывая берёт пузырёк и, словно в трансе, подносит его к губам. Его голова горит красным огнём, и пульсация становится всё сильнее, как будто кто-то невидимый пытается разбить её изнутри.
Минуты тянутся бесконечно долго, пока я пытаюсь облегчить его боль. Мои руки порхают над его головой, делая какие-то манипуляции, но я едва замечаю их. Люди вокруг кричат, суета нарастает, но я сосредоточена только на Саше.
Наконец, я чувствую, что его состояние начинает меняться. Красное свечение постепенно слабеет, пульсация становится реже, а затем и вовсе исчезает. Лицо Саши разглаживается, он начинает дышать ровнее, и его взгляд фокусируется на мне. На губах появляется неуверенная, но искренняя улыбка.
– Кать, спасибо, – шепчет он, и в его голосе звучит облегчение. – Думал, ещё немного – и голова просто взорвётся.
Я киваю, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. Но облегчение быстро сменяется тревогой. Вокруг нас всё ещё слишком много людей, и я ощущаю, как моя защита начинает слабеть. Я чувствую их мысли, эмоции, и это ощущение становится всё более навязчивым. С каждым днём это чувство становится всё сильнее, словно невидимая волна накрывает меня с головой.
Я оглядываюсь вокруг, стараясь не показывать свою тревогу, но внутри меня всё кричит, чтобы я уходила.
Так и делаю, переходя на бег. Не хочу снова что-то чувствовать. За этим всегда следует боль, которой мне уже и так хватило на всю жизнь.
ГЛАВА 3
– Кать, что произошло? – Саша догнал меня, и его голос, полный тревоги, прозвучал как раскат грома в вечерней тишине. Мы уже почти дошли до дома, но я внезапно остановилась, словно наткнулась на невидимую стену.
Я обернулась к нему, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно птица, запертая в клетке. В тени деревьев было прохладно, и я жадно вдохнула свежий воздух, пытаясь успокоить дыхание.
– Ничего, всё нормально, – ответила я, отводя взгляд в сторону. Мой голос звучал неестественно, даже для меня самой.
– Нет, не нормально, – твёрдо сказал Саша. – Я обещал быть честным с тобой и хочу от тебя того же.
Он остановился и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был таким пронзительным, что я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В этот момент я поняла, что он не отступит. Он хотел знать правду, и я не могла ему отказать.
– Ты первый человек за десять лет, который спросил, как я себя чувствую, – тихо сказала я, прикрывая глаза. – У меня только одна подруга, и она знает обо мне всё. Остальные от меня шарахаются, как от прокажённой.
Я замолчала, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями. Саша терпеливо ждал, не торопя меня.
– Понимаешь, моя бабушка была знахаркой. Её считали сумасшедшей, а меня – её продолжением. Я привыкла к тому, что люди избегают меня, боятся. Ты для меня посторонний человек, и это пугает.
Я замолчала, не зная, что ещё сказать. Саша стоял неподвижно, глядя на меня с пониманием и сочувствием.
– Я понимаю, Кать, – наконец сказал он. – Это не просто страшно, это тяжело.
Я посмотрела на него, и в этот момент почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Впервые за долгое время кто-то был готов принять меня такой, какая я есть.
Взгляд Саши изменился, став задумчивым и немного печальным. Он сел на землю, запустил руку в волосы и, казалось, погрузился в свои мысли. Я последовала его примеру, устроившись рядом.
– В чём-то я тебя понимаю, – сказал он, глядя вдаль. Его голос звучал тихо, но в нём слышалась искренность. – Я уже много лет живу не своей жизнью. Все улыбаются, радуются встрече, но никто не спросит, как я себя чувствую, кем хочу быть, чего мне не хватает. Да, была жена. Ну, как, жена, это был фиктивный брак. Просто взаимовыгодное сотрудничество, мы даже не любили друг друга, только на съёмках встречались. Видите ли, мой пиарщик решил, что так надо, для раскрутки образа. Но здесь, среди этой природы, я встретил девушку, которая видит во мне не знаменитость, а просто человека. Ты, Катя, общаешься со мной на равных. Говоришь то, что думаешь, делаешь то, что хочешь. – Он усмехнулся, взглянув на меня. – Да меня бы никто в жизни не заставил росу собирать или воду таскать, кроме… не важно.
Саша замолчал, его взгляд стал отстранённым, словно он погрузился в воспоминания. Я не торопила его, давая время собраться с мыслями.
– Знаешь, если бы мы стали друзьями, я был бы рад, – продолжил он, наконец. – Ты настоящая. Свободная в своих решениях и действиях. Ты не боишься быть собой, и это вдохновляет. Иногда мне кажется, что я тоже хочу быть таким, но… – Он вздохнул, словно пытаясь подобрать слова. – Но я не уверен, что смогу.
Саша снова замолчал, и я почувствовала, как между нами протянулась невидимая нить понимания. Мы сидели на земле, окружённые тишиной и природой, которая, казалось, слушала наш разговор. Я чувствовала, что в этот момент мы оба были уязвимы.
Когда Саша закончил свою мысль, я даже не заметила, как наши лица оказались так близко. Это было почти интимно, и я поспешила отпрянуть. Нет, нельзя, нельзя так. Резко встаю, нервно поправляя сарафан, словно он вдруг стал тесным.
– Эх, Катя, какой момент испортила, – с лёгкой грустью, но всё же с улыбкой сказал Саша.
– Я тебе не подхожу, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Я из другого мира. Я ни к кому не чувствую ничего, кроме Кузьки, наверное. Знаешь, что я однажды сделала? – Он внимательно смотрит на меня, чуть склонив голову. – Я отключила все чувства. Потому что мне было невыносимо больно. Не хочу больше чувствовать. Так жить проще.
Саша задумчиво молчит, словно пытаясь осмыслить мои слова. Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу что-то, что мне сложно разгадать.
– А так бывает? – наконец, тихо спрашивает он. – Думал, такое только в сказках возможно. Ладно, но если вдруг передумаешь, дай знать. Может, попробуем.
Я не даю ему договорить.
– Нет, – перебиваю я резко. – Не передумаю. И я для тебя слишком молода. Тебе вон Марья Ивановна больше подойдёт, – я киваю в сторону старушки, которая медленно идёт по дороге, опираясь на палочку. Саша оборачивается, чтобы посмотреть на неё, и я пользуясь моментом, иду в сторону дома.
– Очень остроумно, – догоняет меня, сравняв шаг.
– Как думаешь, в чём причина моих приступов? Уже поняла, или ещё нет? – спрашивает он, и я останавливаюсь.
Саша поднял бровь, ожидая моего ответа, и я остановилась. Его взгляд был напряжённым, словно он пытался понять, что я скажу дальше.
– Ну, вроде, поняла, – неуверенно начала я. – Пока ещё сомневаюсь в своей версии. Может, потом скажу?
– Нет, мне же интересно, – настаивал он. – Эти приступы меня достали. Надо знать корень проблемы.
Я вздохнула, чувствуя, как в воздухе повисло напряжение. Его глаза смотрели на меня с ожиданием, словно он действительно хотел услышать правду.
– Ну, хорошо, – начала я, тщательно подбирая слова. – Проблема – это ты. Точнее, твоя совесть.
Услышав мои слова, Саша резко выпрямился, его лицо вытянулось от удивления.
– В смысле, совесть? – переспросил он, нахмурившись.
– Так и знала, что ты о ней ни сном ни духом, – улыбнулась я, стараясь смягчить свои слова. – Во-первых, что-то тебя тревожит из прошлого. Пожар – это причина первая. А вторая… Это одиночество. Ты развёлся и почувствовал себя ущемлённым. Возможно, тебе не хватает простого общения, хорошего, настоящего друга, как ты и сказал. У тебя идёт самоуничтожение. Типичная депрессия, только в извращённой форме. Ты рано повзрослел, в душе ты ещё ребёнок, хоть тебе уже… Лет двадцать пять?
Саша молчал, глядя на меня так, словно пытался понять, что я имею в виду. Его лицо было напряжённым, а в глазах мелькнула тень сомнения.
– Ты говоришь так, будто знаешь меня лучше, чем я сам, – наконец произнёс он, слегка нахмурившись.
– Может быть, – согласилась я, чувствуя, как внутри меня нарастает уверенность. – Но я вижу, что с тобой происходит. Ты скрываешь свои чувства, прячешься за маской сильного человека, но внутри тебя всё кипит. Ты боишься показать свою слабость, боишься быть уязвимым. Но это не делает тебя слабым, это делает тебя человеком.
Саша молчал, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он пытался найти ответы на свои вопросы. Я видела, как в его глазах мелькнула тень боли, и мне стало жаль его. Он действительно был одинок, даже если не хотел этого признавать.
Лицо Саши вдруг побледнело, он поднял на меня взгляд, в котором читалась смесь усталости и облегчения.
– Ты права, – тихо произнёс он, и его голос дрогнул. – Мне двадцать семь лет, а я всё ещё не могу найти своё место. Кать, ты могла бы стать отличным психологом.
Я поморщилась, представив себя в этой роли.
– Я серьёзно, – настаивал он. – Подумай об этом.
– А от кого ты решил сбежать? Или мне кажется? – вырвалось у меня.
Он замер, словно я попала в самую точку.
– Нет, ты точно меня насквозь видишь, – выдохнул он. – Есть один человек… Мама. Всё время мной недовольна. Долго пилила за развод с Олесей. А теперь говорит, что я никому не нужен, что ни одна нормальная девушка на меня не посмотрит. Я ей сказал, что если будет доставать, брошу всё и уеду. Она не поверила. Вот и решил хоть раз доказать, что чего-то стою, что я нормальный. Но не знаю, как.
Я покачала головой.
– Интересная у тебя мама… Всё бы отдала, чтобы мои родители так же меня опекали, отчитывали. Да что угодно делали… Ладно, я проголодалась. Завтрак был за мной, обед – за тобой. Надеюсь, готовить ты умеешь?
– О, ещё как. Отдыхай, я тут пошаманю. Постараюсь не спалить дом, – улыбнулся он, заходя на кухню.
Я направилась в комнату и, сев на диван, даже не заметила, как начала засыпать. Наверное, слишком много эмоций сегодня нахлынуло.
Открыв глаза, я обнаружила, что прошло почти два часа. С трудом встав, я направилась на кухню. Там меня ждала умиротворяющая картина.
Саша сидел за столом, а рядом с ним на подоконнике устроился Кузька. Кот с наслаждением ел сметану из глубокой тарелки, а Саша ласково гладил его, что-то тихо приговаривая. Его голос был мягким и тёплым, словно он обращался к старому другу.
– Ты уж прости меня, приятель, – говорил он, улыбаясь коту. – Крутой ты котяра, это правда. Слушаешь внимательно, хоть и чудной немного. Хозяйку себе вон какую выбрал – не всякая так сможет. Охраняй её, не давай в обиду. Отгоняй всяких уродов, чтобы и близко не подходили. Может, подскажешь, как её сердце растопить? А, молчишь? Ну и ладно, сам попробую. Ешь, ешь, не буду тебе мешать.
Саша отошёл к плите, помешивая что-то в кастрюле. Я замерла на пороге, наслаждаясь этой уютной сценой. Кузька, сытый и довольный, растянулся на подоконнике, громко мурлыча и греясь на солнышке. Его глаза блестели, а хвост лениво покачивался из стороны в сторону.
– Пока дождёшься обеда, с голоду помрёшь, – сказала я, наконец, войдя на кухню.
Саша обернулся и улыбнулся мне.
– А ты спала, я будить не стал. Монстра твоего накормил сметаной, – добавил он, указывая на кота. Кузька тут же приоткрыл один глаз, словно подтверждая слова Саши. – А у нас на обед картошка с мясом и грибным соусом. Надеюсь, ты не вегетарианка?
– Не, я всеядная, – ответила я, подходя ближе. – Ну, корми, раз уж все в сборе.
Саша разложил по тарелкам дымящуюся картошку, а затем поставил на стол тарелку с соусом. Я села за стол, вдыхая аромат горячего блюда. Картошка была золотистой, с хрустящей корочкой, а мясо – сочным и нежным.
– Надо будет узнать рецепт, – сказала я, попробовав первый кусочек. – Это просто восхитительно!
Саша улыбнулся, явно довольный моей реакцией. Мы ели молча, наслаждаясь едой. Кузька, насытившись, поудобнее устроился на подоконнике, перевернулся на другой бок, продолжая мурлыкать.
– Знаешь, – сказал Саша, когда мы убрали со стола, – я всегда мечтал о таком уютном доме. Где можно вот так сидеть за столом, где пахнет едой, а рядом мурлычет кот. Где есть кто-то, кто всегда рядом, кто понимает тебя без слов.
Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри снова что-то ёкнуло.
Весь оставшийся день пролетел незаметно. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые оттенки. Воздух был наполнен ароматом хвои и свежести, и в этой гармонии я ощущала странное умиротворение. Вечер опустился на землю, тёплый и тихий, словно укутывая нас мягким одеялом спокойствия.
Ближе к ночи, когда сумерки сгустились, Саша нарушил тишину неожиданным предложением. Его голос звучал непривычно мягко, почти робко, но в нём чувствовалась искренность.
– Прогуляемся? – спросил он, глядя на меня с лёгкой улыбкой. – Не смотри на меня так. Ну, не только тебе инициативу проявлять. Хочу вспомнить детство, посидеть у костра, с гитарой. Ты не против? Просто хочется отвлечься от всего. Кстати, рекорд: больше чем полдня приступов не было. Ты на меня положительно влияешь!
Я замерла, не зная, что ответить. Его слова были неожиданными, но в то же время такими простыми и искренними, что я не могла отказаться. В конце концов, мне и самой хотелось отвлечься от дневной суеты и погрузиться в атмосферу покоя.
– Хорошо, пойдём, – согласилась я, стараясь не выдать своего волнения. – Я знаю одно подходящее место.
Мы вышли из дома и отправились в путь. Вечерний лес был полон загадочных звуков и теней. Шорох листьев под ногами, далёкие крики птиц, мягкий шепот ветра – всё это создавало ощущение, что мы попали в другой мир, где время течёт иначе. Саша шёл рядом, его шаги были уверенными и спокойными, и я чувствовала себя защищённой рядом с ним.
Через полчаса мы добрались до лесной поляны, окружённой высокими елями. Здесь царила особенная тишина, нарушаемая лишь лёгким треском костра, который уже начал разгораться. Вечерний пар поднимался ввысь, создавая вокруг нас загадочную атмосферу. Светлячки мерцали в траве, словно маленькие звёзды, а полная луна освещала поляну мягким серебристым светом.
