Перевод С. Саксина

Пролог

«Что ж, – мрачно подумала Элли Темешвар, – мы сражались на удивление неплохо, особенно если учесть, какой крошечный истребитель был у нас».

С поверхности этой необычной звезды бил высокий фонтан плазмы, ослепительный, как сама звезда, и сравнимый по плотности с веществом, образующим планеты. Крошечный двухместный корабль, управляемый Элли и ее напарником, подобно блохе, усевшейся на ствол вековой секвойи, вцепился в сияющее жало фонтана, тщетно пытаясь найти укрытие. А с противоположной стороны светящегося потока, на расстоянии около ста тысяч километров, затаился в засаде сумасшедший берсеркер. Разумеется, берсеркеры – это бездушные машины, но Элли представляла их обезумевшими тварями: наверное, она шестым чувством ощущала параноидальное безумие их неведомых создателей, давно сгинувших.

Странная звезда, источавшая струю плазмы, была так близко, что пилотам пришлось уменьшить до предела прозрачность иллюминаторов, защищаясь от ее ослепительного сияния. Несмотря на близость к Ядру галактики, других звезд почти не было видно. Звездная материя – несколько кубических парсеков – затмевала все вокруг, пробуждая в памяти старинные легенды о световом пространстве, в котором звезды кажутся лишь черными точками.

– Элли, слегка передвинь сканирующие щупы со своей стороны, – послышался в наушниках голос Фрэнка, как всегда невозмутимый.

Командир находился за толстой стальной переборкой, наглухо разделявшей кабину истребителя. Теоретически при попадании в один из отсеков и гибели одного пилота оставшийся в живых был способен продолжить бой. В действительности же сейчас, когда весь корабль мог быть с минуты на минуту смят в лепешку, Элли, отрываясь на мгновение от приборной панели и страстно желая живого человеческого общения, думала только о том, как было бы хорошо, если бы герметичный люк, задраенный в боевом режиме, раскрылся.

Но вслух она этого не сказала.

– Щупы передвинуты, – доложила Элли.

Отточенная до совершенства реакция позволила ей выполнить приказание командира, не теряя времени на его обдумывание. Руки девушки застыли на вспомогательной панели. Основное же оборудование управлялось непосредственно головным мозгом: специальные датчики, вмонтированные в шлем, снимали биотоки. Органы контроля откликались на долю секунды быстрее, чем под воздействием электрических сигналов, преодолевающих путь до нервных окончаний в пальцах.

– Он вот-вот появится снова…

Конец предостережения Фрэнка Элли не смогла услышать даже через наушники, так как из-за ствола плазмы появился хищный берсеркер. Основными функциями корабля управляли биотоки мозга ее напарника, и, прежде чем девушка успела осознать, что происходит, истребитель, уклонившись от вражеского выпада, нанес ответный удар. Именно поэтому Фрэнк Маркус сидел слева, в командирском кресле; Элли пока еще не могла сравниться с ним по быстроте реакции. Впрочем, с легендарным Фрэнком не мог сравниться никто. Еще пару минут назад Элли тешила себя надеждой, что командир вытащит их живыми из этой передряги.

Фрэнк бросал корабль из стороны в сторону. Корпус истребителя звенел, словно гонг, приборы сходили с ума от смертоносных зарядов, выпускаемых врагом. Вспышка, оглушительный грохот, новая ослепительная вспышка неприятельского залпа и слабый вздох ответного выстрела: крошечный истребитель, не имея ни малейшей возможности нанести хоть какие-нибудь повреждения огромному голиафу, огрызался на огонь противника просто потому, что не желал сдаваться без боя. Появившийся из засады берсеркер был слишком большим, чтобы сражаться с ним, и слишком быстроходным, чтобы спасаться от него бегством здесь, в открытом космосе. Оставалось одно: уклоняться от вражеских выстрелов…

Берсеркер дал новый залп, но истребителю, вильнувшему вбок, опять удалось остаться невредимым. Элли вспомнила глупый мультфильм: нелепый клоун, отчаянно силясь сохранить равновесие на высоко натянутом канате, пытается защититься от метеоритного дождя с помощью старого дырявого зонтика.

– Корабль-малютка…

Сквозь треск электрических разрядов донесся голос берсеркера. Зачем он пытается с ними заговорить? Наверное, пробует отвлечь внимание, а может быть, предлагает сохранить жизнь, прекратив бесполезное сопротивление. Порой встречаются предатели, готовые по своей воле служить машинам-убийцам. А иногда бездушный враг, сочтя человеческую особь достойной внимания, оставляет ее в живых, но под пристальным наблюдением. Разумеется, когда исход схватки предрешен, подобные ухищрения, имеющие целью сбить противника с толку, могут показаться излишними, но тактика берсеркеров, определяемая генератором случайных процессов, совершенно непредсказуема.

– …абль-малютка, новое оружие тебя не спасет…

Дрожащий голос не был ни мужским, ни женским, ни юношеским, ни старческим. Речь берсеркера была составлена из записанных слов, произнесенных пленными и доброжилами (добровольными прислужниками), и даже из гневных проклятий тех, кто предпочел смерть бесчестью.

– Новое оружие? Ад и пламень, что он имеет в виду?

Судя по всему, Фрэнк Маркус, подобно многим сражавшимся с берсеркерами, верил в преисподнюю – по крайней мере, в ругательствах он вспоминал ее достаточно часто.

– Не знаю.

– …беспомощный… зложил… – Громкий треск. – Ты слишком маленький…

Остальные слова берсеркера потонули в оглушительном треске электрических разрядов. Радиоволны не могли пробиться сквозь плотное поле радиации, излучаемой потоком плазмы.

Бормоча что-то себе под нос, Фрэнк продолжал безумную пляску на поверхности ослепительной струи. Он перевел космический корабль из нормального пространства в так называемое гиперпространство, где материя за пределами защищенного корпуса истребителя почти что сводится к математическим координатам, а сверхсветовая скорость становится не только возможной, но и неизбежной. Затем корабль стремительно ринулся назад в нормальное пространство, что было очень рискованно здесь, возле звезды с ее огромной массой. Но у Фрэнка были опыт, везение и то, что невозможно вырастить в пробирке или даже измерить, – вместе с молниеносной реакцией все это позволяло ему успешно сражаться с берсеркерами. Элли не раз слышала разговоры о том, что, имея тысячу пилотов, обладающих даром Фрэнка, человечество одержало бы победу еще несколько столетий назад. Была предпринята попытка вырастить целый отряд Фрэнков, клонируя его клетки, но результаты оказались крайне неутешительными.

Прямо позади корабля – судя по сообщению, мелькнувшему на приборной доске, – ровный поток космических лучей, испускаемых звездой, разорвался, подобно тому, как брошенный камень вспарывает гладь тихого омута. Мимо пронеслись ослепительные шары – выпущенная врагом очередь сгустков энергии и раскаленного газа, – и сзади появился безжалостный монстр, снова увидевший свою добычу. Ловкий маневр Фрэнка задержал преследователя, но все же не позволил оторваться от него. Берсеркер казался черной неровной кляксой на фоне огромных завитков яркого протуберанца, слишком далекого, чтобы за него можно было спрятаться.

Фрэнк не сдавался. Подобно слепому, жонглирующему острыми как бритва ножами, он за сто сорок миллисекунд преодолел расстояние, равное диаметру орбиты Земли, вышвырнул корабль из нормального пространства и снова вернулся назад, целый и невредимый.

Но теперь пространство вокруг стало совершенно другим. На экране Элли – белый шум. Приборы вели себя необъяснимо, но было совсем тихо.

– Фрэнк?

– Все в порядке. Элли, мы внутри плазменной струи. Как я и предполагал, она похожа на полую трубу. Мы удаляемся от звезды со скоростью двести километров в секунду. Громила остался снаружи.

– Ты… он… откуда ты знаешь?

В деловом голосе командира прорезалось веселье:

– Если бы он был здесь, то по-прежнему охотился бы за нами, ведь так?

– Ой!

Элли уже несколько лет не слышала такой растерянности в своем голосе. Произнесенное ею слово могло сорваться разве что с уст робкого новичка; девушке не раз доводилось быть свидетелем этого за время работы инструктором в Военно-космической школе.

– Берсеркер рано или поздно поймет, что мы внутри струи – больше нам быть негде. Вероятно, он попытается определить, где именно мы находимся, но, скорее всего, не сможет. Тогда убийца-монстр проникнет в пустотелую трубу. Торопиться ему не с руки. Он уверен, что мы от него никуда не денемся, и не станет рисковать, повторяя наш трюк. Но как только берсеркер проникнет внутрь потока плазмы, мы поскорее уберемся отсюда.

– Куда?

– Хороший вопрос. – Голос Фрэнка снова был приправлен юмором, на сей раз горьким. – Элли! – Командир вдруг опять заговорил уверенно и решительно. – Взгляни-ка вон на то облако в конце тоннеля. Ты когда-нибудь видела что-либо подобное?

Сверившись с показаниями успокоившихся приборов, Элли первым делом определила, что до внутренней поверхности пустотелой струи, укрывшей крошечный корабль, около пяти тысяч километров, и истребитель летит практически в ее центре. Прямо за ними осталась звезда, породившая этот циклопический фонтан и наполнившая его пустую сердцевину потоком радиации, от которой пилотов надежно защищал корпус корабля. А вот впереди…

Там струя заканчивалась еще более необычной сияющей туманностью, до которой кораблю, если бы он все время летел с той же скоростью, оставалось меньше часа. Элли внимательно изучила показания приборов, но ничего не смогла понять. Похоже, туманность испускала множество волн самой разной длины и жадно поглощала все прочие излучения… Сначала девушке показалось, что в этом есть закономерность, но через мгновение наметившийся было порядок рухнул, сменившись полным хаосом. Быть может, попытаться проникнуть в туманность в гиперпространстве? Да нет, плотность вещества в ней настолько высока, что корабль как бы наткнется на каменную стену…

– Эй, Элли?

Голос в наушниках сильно изменился, и Элли не сразу поняла, в чем дело.

– Что? – неуверенно спросила она.

– Иди ко мне. Как минимум четверть часа нам будет нечего делать. Мы можем только ждать.

Элли могла бы ответить, что они с Фрэнком не смогут ничем заняться ни в ближайшие четверть часа, ни когда бы то ни было. Но вместо этого молодая красивая блондинка отстегнула ремни, оттолкнулась от кресла, служившего амортизатором ускорения, и поплыла к переборке. В боевом режиме искусственная гравитация включалась только тогда, когда нужно было нейтрализовать смертельное воздействие перегрузок.

Большую часть тесной кабины занимали амортизационное кресло Фрэнка и его тело. С первого взгляда было трудно определить, где кончается одно и начинается другое. Элли видела фотографии Фрэнка, сделанные до того, как ее командиру девять лет назад пришлось вступить в жестокое единоборство с берсеркером, едва не стоившее ему жизни. На них был изображен стройный молодой мужчина, настолько деятельный и кипучий, что даже на снимках чувствовалась исходившая от него энергия. Теперь все, что берсеркер и хирурги оставили от пышущего силой тела, было аккуратно упрятано в панцирь, пронизанный стальными сосудами с физиологическим раствором.

Элли порой казалось, что три соединенных жгутами проводов контейнера, в которых жило тело Фрэнка, есть не что иное, как гигантская пародия на насекомое – голова, грудь, брюшко. Но когда Элли вошла в отсек, ее не встретила радостная улыбка. Девушка понимала, что Фрэнк, напрямую подключенный к органам управления кораблем, заметил ее присутствие с помощью видеодетекторов. Оторвав от штурвала руку из металла и пластмассы, командир приветливо помахал своей напарнице.

Перед глазами Элли все еще стояла картина боя, в ушах звучал грохот вражеских снарядов, мысли были поглощены незаконченной смертельной схваткой.

– В чем дело? – спросила она.

– Да так, просто соскучился по твоему обществу, – раздался живой, естественный голос Фрэнка, доносившийся из громкоговорителя под потолком.

Рука – тонкая, многопалая и поэтому совершенно не похожая на человеческую – нежно прикоснулась к плечу Элли. Ладонь скользнула вниз, к талии. Знакомое прикосновение гладкой теплой поверхности было приятно. Под мягким покрытием механической руки скрывалась твердая начинка, и Элли всегда вспоминала прикосновение сильных мужских рук.

Рука, что обвила свободно парившее тело, потянула его вниз, и девушка наконец все поняла.

– Ты с ума сошел?

Вырвавшиеся у нее слова были похожи на истерический смех, но все же прозвучали достаточно убедительно.

– Почему? Я же сказал, у нас есть пятнадцать минут. – (Разумеется, в таких вещах Фрэнк не может ошибаться. Если он расслабился, последуем его примеру.) – Извини, если ты не в настроении. Представь себе, что я нежно целую тебя в губы…

Из громкоговорителя донеслось сочное веселое причмокивание. Откуда-то появилась другая рука, состоявшая частично из живых тканей, но от этого ничуть не менее сильная и мужественная, и начала уверенно разбираться с застежками трико – единственной вещи, которую Элли надевала, отправляясь в полет.

Девушка закрыла глаза, больше не делая тщетных попыток думать о важном, о насущном. Внутренняя поверхность искусственной брюшной полости, к которой она прижалась обнаженным телом, была на ощупь не холодной и не металлической. Как всегда в подобные минуты, Элли вдруг вспомнила, как давным-давно на уроке физкультуры плюхнулась на обтянутого кожей гимнастического коня. Но вот она снова ощутила прикосновение живой плоти…

* * *

Фрэнк говорил, что у них есть пятнадцать минут. Меньше чем через двенадцать минут Элли уже сидела в своем кресле, готовая к бою. В таких делах командору Фрэнку можно верить. Люк в переборке, разделявшей отсеки пилотов, как и положено по уставу, был наглухо задраен. Столкновение с неприятелем стало неизбежным.

Много лет назад Элли поняла, что она, Элли Темешвар, которой мужчины чураются, находя ее слишком волевой и независимой, никак не может сблизиться со своим командиром. И дело не в том, что Фрэнк был груб с ней или, наоборот, вел себя чересчур обходительно; девушка была просто сбита с толку. Что она думает о нем… Элли так и не смогла понять этого. Как только начинали зарождаться какие-то мысли – плохие или хорошие, – они тотчас же вырывались с корнем, такой противоречивой была натура Фрэнка Маркуса. Он попросту слишком много знал и слишком много умел – все в нем было «слишком». В свободное от службы время девушка старательно избегала общества командира и предпочитала никому о нем не рассказывать, даже когда любопытные донимали ее расспросами.

Прошло тринадцать минут из пятнадцати. Командир начал излагать план действий. Выслушав его, Элли пришла к выводу, что, хотя грандиозный замысел – чистейшей воды самоубийство, это все же лучше, чем глотать ампулу с ядом.

Между тем странная светящаяся туманность в конце огромного тоннеля становилась все ближе. Минула отведенная Фрэнком четверть часа, что ознаменовалось лишь усилением свечения и пульсации стен из плазмы, теперь пенившейся, подобно низвергающемуся с огромной высоты водопаду. Поток становился более разреженным, скорость частиц увеличивалась по мере того, как они удалялись от извергавшей его звезды и притяжение слабело.

– Будь готова, – послышался голос в наушниках. – Он появится с минуты на минуту.

Крохотный истребитель швыряло туда-сюда в турбулентных завихрениях потока плазмы, на время скрывшего корабль от преследователя. Внимание Элли было всецело приковано к органам управления, хотя сейчас от нее почти ничего не зависело.

Сквозь разрыв в толще вещества, уносившегося прочь от звезды, в тоннель влетел огромный берсеркер…

Глава 1

Табличка сообщала, что фигурка вырезана из дерева леши, произрастающего на планете Альпин, трудного в обработке, но необычайно прочного и красивого. Анджело Ломбок, незнакомый с этим материалом и вообще впервые попавший в здешние места, задумчиво крутил вещицу в руках. Сертификат гласил, что это оригинальная ручная работа – художника, судя по всему, нисколько не смутила сложность обработки леши. Изделие было выполнено в том же стиле, что и другие работы членов семьи Джейлинкс, которые Ломбоку показали перед отлетом с Земли, но сюжет был более динамичным. Фигурка изображала мужчину и женщину – беглецов, ибо их стройные тела подались вперед в стремительном порыве, но испуганные лица были обращены назад. Деревянные складки одежды, возможно, были несколько вычурными, но чего можно ожидать от десятилетнего скульптора?

Иногда Ломбок жалел о том, что не занялся искусством вплотную. С другой стороны, жизнь одна – четыреста, максимум, пятьсот лет; а он уже слишком много вложил в свою работу, и теперь нечего и думать о том, чтобы заняться чем-нибудь с нуля.

Печально вздохнув, Ломбок приподнялся на цыпочках и поставил фигурку назад на полку, бесшумно зафиксировавшую это и отключившую сигнал тревоги, который обязательно прозвучал бы, если бы он вздумал покинуть сувенирный киоск, не оплатив покупку. Его единственный чемодан был небольшим и легким, так что Ломбок отказался от услуг носильщика, прошел через малолюдный пассажирский зал и, выйдя из здания космопорта, направился к веренице авиатакси, застывших в ожидании.

Сам похожий на крохотную резную фигурку из темного дерева, Ломбок устроился в уютном кресле ближайшей машины.

– Я хочу встретиться с Джейлинксами.

Он заранее выяснил, как местные произносят фамилию скульпторов. Скорее всего, Джейлинксы, подобно большинству знаменитостей или тех, кто считает себя таковыми, ввели в системы транспортного контроля специальные помехи, чтобы отваживать непрошеных гостей. Ломбок сейчас пытался их обойти.

– Я не договаривался о встрече, но меня обязательно примут. Я с Земли, из Академии. Я прилетел сюда для того, чтобы предложить Майклу, сыну господина Джейлинкса, поступить к нам. Мы готовы платить ему стипендию.

Он заготовил на всякий случай координаты жилища скульптора, но программа управления авиатакси в них не нуждалась. Похоже, его замысел удался. Самолет плавно взмыл вверх, купол космопорта раскрылся, пропуская его, и вдалеке показались покрытые лесами горы. Ломбок знал, что некоторые растения завезены сюда с Земли, а все колонисты, разумеется, потомки землян. Когда самолет пролетал над одной из скал, он узнал в дереве, которое ветер за столетия вжал в камень, остистую сосну.

На горы, где попадались лишь редкие поселения, опустилась ночь. Безоблачное небо потемнело, и стала видна загадочная, похожая на циферблат гигантских часов система оборонных спутников, медленно круживших над планетой. Настоящих звезд не было, но на усыпанном сверкающими бриллиантами черном бархате выделялись бледные немигающие искорки: три планеты и две луны, вращавшиеся вокруг Альпина. А дальше – непроницаемый мрак, обволакивавший планету и простиравшийся в бесконечность. Местные жители называли черную туманность, которая не пропускала свет в этот обособленный мир, Черной Шерстью. Туманность была настолько плотной, что через нее не мог пробиться даже свет Ядра галактики – и Ломбоку стало не по себе, хотя, разумеется, дома он совершенно равнодушно относился к бесконечному небосводу, усыпанному знакомыми созвездиями.

Пока военные действия не затронули систему Альпина, затемнение на планете не вводилось. Особняк Джейлинксов, раскинувшийся на склоне горы, сиял огнями. Ломбок видел его снимки в рекламных проспектах и каталогах по искусству: красивое здание, вроде тех, что возводились на Земле в далеком прошлом.

Авиатакси начало снижаться, и Ломбок, раскрыв чемодан, еще раз пробежал взглядом подготовленные бумаги. Все в порядке. Все выглядит совершенно убедительно – надо надеяться, что это действительно так.

Внизу, в долине, извивалось пустынное шоссе, по которому тащился одинокий тягач. Его фары отбрасывали на дорогу два вытянутых пятна. Судя по отсутствию огней, жилых строений здесь было еще меньше, чем в районе космопорта. Правда, взлетная площадка перед замком была прекрасно освещена. Такси Ломбока, мягко коснувшись земли, подрулило к стоянке, где уже был один маленький самолет, и из здания, расположенного в нескольких метрах от нее, вышли мужчина и женщина, по-видимому предупрежденные охранной системой. Ломбок расплатился, вставив карточку в щель, и вышел на залитый светом прожекторов бетон с чемоданом в руке. Взревел двигатель, и такси взмыло в воздух.

Высокий седовласый мужчина проводил его взглядом так, словно был уверен, что гость или непрошеный посетитель здесь долго не задержится и было бы лучше, если бы такси подождало. Женщина же шагнула вперед, протягивая руку.

– Мистер Ломбок? Я правильно поняла, что в такси вы говорили об Академии, стипендии?..

– Совершенно верно.

Широкоплечая подтянутая женщина крепко пожала ему руку. Ломбок еще на Земле узнал, что в молодости миссис Джейлинкс активно занималась спортом.

– Как вы догадались, я – Кармен Джейлинкс, а это Сикст. Позвольте, он возьмет у вас чемодан.

Ломбок успел выяснить также, что на Альпине женщины, выходя замуж, как правило, берут фамилию супруга.

Сикст, высокий, седовласый, гораздо старше своей жены, шагнул вперед – олицетворение спокойного ненавязчивого радушия. Погода стояла прекрасная – у Ломбока мелькнула мысль, что ближе к экватору днем должно быть жарко, – и хозяева вместе с гостем задержались на улице, обмениваясь любезностями, обсуждая красоты здешних мест, разговаривая о перелете с Земли.

– Ну а теперь, мистер Ломбок, что вы скажете насчет стипендии?

Обнадеживающе подмигнув, Ломбок взял хозяев под руки:

– Не пройти ли нам в дом? Там вы сядете и приготовитесь услышать неожиданную и приятную новость. Мы бы хотели, чтобы ваш Майкл – кстати, как он?..

– О, чудесно. – Миссис Джейлинкс нетерпеливо оглянулась на дом. – Итак?..

– Мы готовы оплатить дорогу до Земли ему и одному взрослому – родителю или опекуну. Мы хотим, чтобы Майкл прошел полный курс обучения в Академии. Четырехгодичный.

Женщина вздрогнула от неожиданности.

* * *

Все уже давно вошли в дом, но никто не садился. Кармен возбужденно ходила из угла в угол, постоянно подбегая к гостю, который из вежливости тотчас же вскакивал с дивана и после долгих уговоров снова усаживался на место, и безуспешно пыталась приготовить что-нибудь по случаю торжественного события.

Сикст же стоял, прислонившись к обшитому деревом дверному косяку: было видно, что он погружен в глубокие раздумья. Еще в самом начале разговора Джейлинкс-старший прозрачно намекнул, что желает взглянуть на документы Ломбока, которые были тотчас же предъявлены. Сикст придирчиво изучил их – все бумаги оказались в полном порядке.

– Вся беда в том… – начал было Ломбок, как только в комнате наступило временное затишье.

Сикст бросил на жену взгляд, красноречиво говоривший: «Я так и знал, здесь есть подвох». Но Кармен этого не увидела. Все ее внимание было приковано к гостю.

– Что? – едва слышно выдохнула она.

– Вся беда в том, что обучение следует начать в ближайшее время. Как вы понимаете, наши щедрые спонсоры и попечители порой выдвигают условия, с которыми мы, хотя и не согласны, вынуждены считаться. Так вот, как я уже говорил, обучение следует начать в ближайшее время. Майкл должен немедленно отправиться на Землю. Не позднее чем через два дня.

– Но ведь ни один корабль… ведь так?

– К счастью, конвой, с которым я прибыл на Альпин, задержится здесь на пару дней. Решение пригласить Майкла в Академию было принято всего полгода назад, на Земле, и я без промедления отправился к вам. Мне повезло: сюда как раз вылетал конвой. У нас даже не было времени выслать вам предварительное уведомление, вернее, спросить, принимаете ли вы наше предложение.

– О, это понятно. Естественно, люди, связанные с Искусством, – (прописная буква была отчетливо слышна), – всегда несколько… Разумеется, мы без колебаний принимаем ваше предложение. Но неужели у Майкла есть всего два дня?

– Ровно через два дня конвой трогается в обратный путь. И кто знает, когда на Землю отправится следующий корабль… Вы же знаете, лететь надо несколько месяцев.

– Да-да, конечно.

Откуда-то снизу донесся приглушенный грохот: возможно, с лесовоза скинули тяжелое бревно.

– Я понимаю, у вас очень мало времени. Однако согласитесь, вам предоставляется редчайшая возможность. На членов Академии произвели огромное впечатление работы Майкла, дошедшие до них.

– Наш агент говорил, что уже начал торговать ими на Земле, но я никак не думала… Ой, всего два дня! Сикст, ну?..

Сикст, улыбаясь, качал головой. Снизу вновь донесся шум: мощная пила с аппетитом вгрызалась в дерево. Ломбок уже успел выяснить, что современные средства обработки древесины не позволяют получать спил с нужной фактурой. Еще он узнал, что в доме находится целая бригада рабочих: столяры, резчики по дереву, подмастерья.

Затянувшееся молчание становилось напряженным.

– Я видел одну работу Майкла в сувенирной лавке в космопорту. И мне не терпится встретиться с ним. Он?..

– Да-да, разумеется. Майкл будет рад познакомиться с вами. – Кармен озабоченно подняла взгляд. – Наверное, сейчас он работает у себя.

Джейлинксы провели Ломбока по лестнице наверх, затем по длинному коридору. Сикст забрал у землянина чемодан и по пути занес его в полутемную спальню, пахшую свежевыструганными сосновыми досками. Внутренняя отделка дома, как и наружная, была выполнена в подчеркнуто деревенском стиле.

В конце коридора виднелись несколько массивных неотделанных дверей, одна была чуть приоткрыта. Кармен осторожно толкнула ее и первой заглянула в комнату.

– Майкл? У нас гость. Он хочет с тобой познакомиться.

Комната была очень просторной, даже для спальни, совмещенной с мастерской. Она была ярко освещена, словно витрина ювелирного магазина. В дальнем углу, под широким незашторенным окном – сейчас, с наступлением ночи, оно зияло чернотой, – стояла незаправленная кровать с огромными подушками.

Вдоль стены, примыкавшей к двери, тянулся верстак, заваленный инструментами для обработки дерева и материалом. У верстака, взгромоздившись на табурет, сидел мальчик десяти-одиннадцати лет с длинными бесцветными волосами. Услышав слова матери, он повернул к гостю строгое лицо.

– Здравствуйте, Майкл, – сказал Ломбок.

– Здравствуйте.

Голос мальчика звучал слабо и невыразительно. Волосы его были не столько светлыми, сколько выцветше-пыльными. Узкое, вытянутое лицо и большие, широко раскрытые глаза придавали ему хрупкий, болезненный вид, однако Майкл, смело взглянув Ломбоку в глаза, пожал ему руку – крепко для ребенка этого возраста. Он был босиком, в пижаме; стружки и опилки покрывали его с ног до головы.

– О, Майкл! – воскликнула Кармен. – Ну почему ты не переоделся? Мистер Ломбок решит, что ты болен и не можешь… Дорогой, как ты смотришь на то, чтобы отправиться в далекое путешествие?

Майкл сполз с табурета и встал, лениво потирая одну ногу пяткой другой.

– Куда?

– На Землю, – ответил Ломбок, разговаривая с ним как со взрослым. – Я уполномочен предложить вам учебу в Академии.

Брови Майкла едва заметно взметнулись вверх – и его лицо тотчас же растянулось в улыбке, обычной для десятилетнего подростка.

* * *

Десять минут спустя взрослые уже сидели на террасе. Легкое дуновение инфракрасных волн, исходивших из невидимого источника, прогоняло вечернюю прохладу; бесшумно подкативший робот подал напитки.

– Должно быть, вы гордитесь Майклом, – заметил Ломбок, потягивая коктейль и внимательно следя за собеседниками.

– Так, словно мы его биологические родители, – вмешался Сикст. – Разумеется, мы с женой тоже резчики по дереву. В центре усыновления проделали большую работу по генетическому подбору.

Сделав еще один глоток, Ломбок осторожно поставил стакан.

– Я понятия не имел, что Майкл не ваш родной сын, – солгал он, стараясь показать, что ему интересно все это.

– Нет, не родной. Разумеется, он все знает.

– Знаете что… мне только что пришло в голову… Можно задать один вопрос личного свойства?

– Пожалуйста.

– Понимаете… Вы никогда не пытались установить, кто родители Майкла, что с ними сталось?

Хозяева покачали головами.

– Сам премьер Альпина не сможет выжать из центра усыновления таких сведений, – заверил гостя Сикст. – Разумеется, истории болезней родителей выдаются по первому требованию, так как это касается здоровья ребенка, но все остальное хранится за семью печатями.

– Ясно, – задумчиво протянул Ломбок. – И все же, думаю, стоит попробовать. Видите ли, заместитель нашего директора разрабатывает теорию о связи образа жизни родителей и артистических дарований их детей. Центр усыновления находится здесь, на Альпине? Надо будет наведаться туда завтра.

– Он в Ледник-Сити. Но у вас вряд ли получится.

– Согласен, надежды мало, но, по крайней мере, я отчитаюсь перед начальством, скажу, что сделал все возможное. Утром я слетаю в Ледник-Сити. Да, насколько я понял, вы принимаете предложение?

Прежде чем Джейлинксы успели ответить, на террасе появился сам Майкл, теперь уже полностью, хотя и небрежно, одетый. Он с размаху плюхнулся на стул.

– Подумать только, сколько в нем энергии! – пожурила его мать.

Мальчик окинул гостя пристальным взглядом.

– Вам приходилось видеть берсеркера? – без обиняков спросил он, по-видимому озвучивая свои мысли.

Сикст фыркнул, и Ломбок попробовал обратить все в шутку.

– Нет, я до сих пор жив-здоров. – Разумеется, это нельзя было назвать ответом, а землянин видел, что мальчик с нетерпением ждет его. – Нет, не приходилось. Наша планета в последнее время не подвергалась прямым нападениям. А межзвездные путешествия я совершаю нечасто. Как я уже говорил, полет сюда прошел без приключений. Мы летели в составе сильного конвоя, к тому же нам сопутствовала удача.

– В Горловине было спокойно? – спросил Сикст. – Должно быть, вы прибыли этим путем?

Вопрос был праздным и в то же время болезненным: другой дороги в систему Альпина, на много парсеков окруженную плотной космической пылью и межзвездным веществом, непригодными для астронавигации, просто не существовало.

– Абсолютно спокойно, – подтвердил Ломбок. Он внимательно вгляделся в лица взрослых. – Знаю, сегодня многие относятся с опаской к длительным межпланетным путешествиям. Но давайте взглянем правде в глаза. При нынешнем состоянии дел Альпин – далеко не самая безопасная точка населенной части галактики. Если только Горловина будет перекрыта – не важно, в результате дрейфа туманности или блокады берсеркеров, – вся система Альпина окажется в осаде.

Джейлинксы хорошо знали это. Но гость говорил о том, что, вероятно, ждало их в самом ближайшем будущем, поэтому все трое слушали затаив дыхание.

– Лично я, – продолжил Ломбок, – рад тому, что через два дня улечу отсюда. Предстоящее путешествие беспокоит меня гораздо меньше, чем перспектива остаться здесь.

Сикст взглянул на непроницаемо-темное небо, точно фермер, что пытается определить, не угрожают ли нежным всходам сгущающиеся грозовые тучи.

– Я должен остаться на Альпине, – наконец объявил он. – У нас здесь много дел. И семья большая. У меня есть сестра, она замужем, имеет детей. Не надо забывать о рабочих, у нас много заказов… Нет, я не могу бросить все и за пару дней сорваться с места.

– Ты прав, мастерская – это очень важно, – согласилась Кармен. Они с мужем переглянулись, точно независимо друг от друга пришли к одному и тому же выводу и нисколько не были удивлены этим. – Но будущее Майкла не менее важно.

Ее губы благоговейно произнесли: «Академия!»

– Конвой отбывает через два дня, – настаивал Ломбок. – Максимум через два дня. Меня обещали предупредить за несколько часов.

На самом деле космический флот не мог тронуться в путь до тех пор, пока Ломбок не отдаст приказ адмиралу, но он надеялся, что ни одна живая душа на планете не догадывается об этом.

– Майкл должен лететь, – решительно заявила Кармен, проводя рукой по длинным волосам сына. Глаза мальчика зажглись. – Но он еще слишком мал, чтобы отправиться в такое долгое путешествие один. Сикст, как ты думаешь, сколько времени тебе потребуется, чтобы разобраться здесь с делами и присоединиться к нам?

Ломбок зажег смокер и сделал глубокую затяжку, задумчиво наблюдая за хозяевами. Женщина возбуждена больше ребенка. Несомненно, она увидела, как воскресает ее давнишняя мечта: она попадает в Академию, вращается среди знаменитостей, людей искусства. Ее кипучая энергия вкупе с талантом сына откроют перед ними все двери… Человек с Лунной базы, отправивший Ломбока сюда, рассчитал все правильно.

Ломбок представил себе, что будет, когда Кармен Джейлинкс попадет на Лунную базу и узнает правду. Она будет ошеломлена, придет в неописуемую ярость. Когда придет пора открыть ей правду, надо будет сделать это очень осторожно.

Глава 2

Система образования на планете Альпин была довольно гибкой, и Майкл почти не сидел за школьной партой. Из-за удаленности жилища Джейлинксов он очень мало общался со сверстниками, и у юного художника было лишь несколько друзей его возраста – что, впрочем, нисколько не беспокоило его.

Даже с этими немногими приятелями Майкл мог расстаться совершенно безболезненно. Однако, когда на следующее утро Ломбок отправился совершать бесполезный, по общему мнению, визит в центр усыновления, Кармен настояла на том, чтобы сын попрощался со своими знакомыми, и мальчик уступил. Из трех друзей, которым он позвонил, двое отнеслись к важному известию совершенно равнодушно – по крайней мере, с виду. Третий же, открыто позавидовав Майклу, спросил, как он относится к полету через Горловину, ведь там наверняка не избежать вооруженного столкновения с берсеркерами.

Майкл, прекрасно знакомый с космическими войнами – он перечитал все приключенческие книги на эту тему, – считал риск очень небольшим. В конце концов, адмирал и капитаны кораблей не сунутся в проход, если конвою будет угрожать серьезная опасность.

Вернувшись через пару часов, мистер Ломбок сказал, что ему ничего не удалось выяснить о родителях Майкла, однако, судя по всему, он был не слишком расстроен этим. Итак, Кармен и мальчик готовы? Тогда он позвонит в космопорт: вдруг время отлета сдвинулось, но никто не удосужился уведомить его об этом…

– Как хорошо, что я не положился на них, – объявил он, отворачиваясь от коммуникационной консоли, через которую связался с кем-то там. – И как хорошо, что вы уже готовы! Последний челнок взлетает через три часа.

Маленькому личному самолету Джейлинксов потребовалось больше часа на то, чтобы долететь до космопорта. Майкл уже дважды бывал здесь: один раз на экскурсии вместе с классом, другой раз – когда провожал домой на Эстил прилетавшего в гости дядю. Теперь настал его черед, смахнув непрошеную слезу, обнять на прощание отца. Трое отлетавших с планеты сели в орбитальный челнок гораздо большего размера, чем тот, на котором отбывал дядя. На борту были цифры, буквы и опознавательные знаки военного флота.

Сначала полет на челноке нисколько не отличался от привычного путешествия на самолете. Майкл, его мать и мистер Ломбок были единственными пассажирами на борту. Как только челнок набрал высоту и небо за иллюминаторами потемнело, приняв багровый оттенок, в салоне появилась молодая женщина с нашивками младшего лейтенанта. Она подсела к путешественникам, и завязалась оживленная беседа. Майклу показалось, что никто, кроме него, не заметил, когда включилась искусственная гравитация. Он же почувствовал небольшую перемену, ощутил, как под днищем заработали, набирая силу, мощные ускорители.

По мере того как тускнел дневной свет, становились отчетливо видны корабли сопровождения; мистер Ломбок мимоходом уважительно упомянул об их огневой мощи. На иссиня-черном небе, лишенном звезд, шесть больших боевых кораблей, следовавших в строгом порядке, казались маленькими сверкающими полумесяцами. Но нет – Майкл вдруг заметил, что еще шесть кораблей летят в верхнем эшелоне. Подождите-ка, еще шесть прикрывают основную группу сзади…

Увидев еще шесть кораблей, дожидавшихся прибытия челнока, и разумно предположив, что это далеко не вся флотилия, Майкл задумался. Что происходит? Мальчик, в отличие от своих родителей, с пристальным вниманием следил за ходом войны в космосе, и не все книги, прочитанные им, были детскими боевиками. Такое крупное соединение мощных боевых кораблей – это по меньшей мере эскадра, если не целый флот. Мистер Ломбок обмолвился, что конвой прибыл на Альпин прямиком с Земли, а теперь трогается в обратный путь. С какой целью он прилетел сюда?

Майкл указал матери на корабли, построившиеся в боевой порядок, но та, мельком поглядев в иллюминатор, кивнула и продолжила репетировать вместе с мистером Ломбоком приветственные речи, обращенные к членам Академии. Землянин, видно, совершенно успокоился и полностью переключился на нее, лишь изредка бросая покровительственные взгляды на мальчика.

Только когда впереди, в отраженном от поверхности Альпина свете, показался похожий на металлическую гору огромный межзвездный корабль, на котором им предстояло совершить путешествие, – только тогда Кармен прильнула к иллюминатору.

– Да, на таком корабле я буду чувствовать себя спокойно, – заметила она и тотчас же огляделась, словно хотела убедиться, что их скромный багаж никуда не запропастился.

Майкл внимательно следил за стыковкой и, прежде чем крошечный челнок скрылся в чреве гигантского левиафана, успел прочесть выведенное незатейливыми буквами название на корпусе, выкрашенном в шаровой серый цвет: «Иоганн Карлсен».

Он задумчиво смотрел на гладкую металлическую стенку шлюза, проплывавшую в каком-нибудь метре от его носа. Значит, конвой, а точнее, флот примечателен не только количеством вымпелов. По крайней мере один из кораблей относится к классу дредноутов: тот самый, на борту которого им с матерью придется наслаждаться прелестями космического путешествия по меньшей мере четыре земных месяца.

Правда, Майкл с каждой минутой все больше сомневался в том, что будущее сулит прелести. Однако по здравом размышлении он пришел к выводу, что уже слишком поздно что-либо предпринимать: пусть все идет своим чередом.

* * *

Через несколько минут после пристыковки челнока конвой тронулся в путь. Майкла с матерью разместили в смежных каютах, скромных, но удобных. Дружелюбная женщина-офицер – по-видимому, приставленная к ним, – провела ознакомительную экскурсию по кораблю, показав все отсеки, открытые для пассажиров. Она вела себя очень предупредительно и радушно. Вечером мать и сын Джейлинксы и мистер Ломбок ужинали за капитанским столиком. Огромным кораблем командовала высокая седая женщина с резкими чертами лица, которые редко смягчались улыбкой. Капитан рассеянно поинтересовалась, не испытывают ли пассажиры каких-либо неудобств.

Время на корабле соответствовало поясному времени Альпина на долготе дома Джейлинксов. Майкл не знал, случайность это или нет, но странное совпадение, отнюдь не помогавшее рассеять недоброе предчувствие: будущее предвещает нечто более необычное, чем межзвездное путешествие.

* * *

…Его отец, его родной отец, которого он не видел ни разу в жизни, заперт в трюме «Иоганна Карлсена» и молит сына о помощи. Майкл пробирается по запутанному лабиринту коридоров, через бесчисленное множество дверей и люков, чтобы вызволить отца из плена, но, как только мальчик, схватив автоген, начинает борьбу с последней переборкой, он вдруг понимает, что все это – лишь сон.

Проснувшись, Майкл уселся в кровати и принялся вслушиваться в темноту.

Бабах!

Мальчик никогда прежде не ощущал подобных толчков, отдающихся во всем теле, – побочное действие энергии, высвобождаемой при выстреле находящегося неподалеку тахионного орудия большого калибра, – однако сразу понял, что это такое.

Бабах! Бабах!

Майкл внимательно прислушался. Через полминуты все сомнения исчезли. Взглянув на часы, он прикинул, сколько времени прошло после отлета с Альпина. Судя по всему, конвой подходил к Горловине или уже был в ней. Вряд ли в таком месте проводят учебные стрельбы.

Бабах-бабах! Бабах!

К тому же на учениях огонь никогда не бывает интенсивным, это огромная нагрузка на оборудование, в первую очередь на систему энергоснабжения.

Не зажигая свет – Майкл запомнил, куда сложил свои вещи, – он соскочил с кровати и начал одеваться. Однако не успел он закончить, как дверь в освещенный коридор приоткрылась и в каюту бесшумно вошла младший лейтенант Шнайдер. Молодая женщина удивилась, увидев мальчика проснувшимся и почти одетым.

– В чем дело, Майкл? – с деланой небрежностью спросила она.

– А вы разве ничего не знаете? – машинально спросил Майкл, понимая, что офицеру все известно. – На нас напали.

Он застыл, прислушиваясь, с одной рукой, просунутой в рукав.

– Я ничего не…

– Только что были слышны выстрелы. Теперь они прекратились.

Шнайдер неуверенно улыбнулась, но тут у нее из-за спины появился Ломбок. В халате он был похож на маленькую коричневую птичку.

– Майкл, тебя что-то разбудило?

Почему эти люди ведут себя как полные идиоты?

– Мистер Ломбок, как вы думаете, я могу подняться в боевую рубку? Обещаю вести себя тихо.

Ломбок пристально оглядел мальчика и повернулся к женщине-офицеру.

– Младший лейтенант Шнайдер, почему бы вам не взглянуть, как чувствует себя миссис Джейлинкс?

С этими словами он развернулся, кивнув Майклу – «за мной».

Искусственная гравитация на корабле после объявления боевой тревоги была ослаблена; из книг мальчик знал, что обычно так и делают. Тут пригодились удобные поручни на стенах и потолке. Следуя за покачивавшимся каштановым хохолком Ломбока, Майкл добрался до боевой рубки, оказавшейся, как он и ожидал, просторной, ярко освещенной, с двумя десятками амортизационных кресел. Почти все кресла были заняты. По лицам офицеров мальчик сразу же понял, что это не учения. Одно из кресел, у самого входа, было свободно, и Ломбок властно указал на него Майклу.

В рубке было тихо, как в храме. Забравшись в кресло, мальчик пристегнулся, не задумываясь, что делает, – ему даже не пришло в голову, что он впервые в жизни видит подобный механизм. Майкл не придал значения и тому обстоятельству, что Ломбок то ли не заметил другое свободное кресло, то ли не стал его искать и остался рядом с ним. Все внимание мальчика было приковано к большой объемной картине боя, находившейся в центре рубки.

На пестрой голограмме был хорошо заметен яркий извилистый тоннель, шедший сквозь угольно-черное пространство, – Горловина, кусок открытого космоса неправильной формы, зажатый со всех сторон темной туманностью. По тоннелю мучительно медленно двигались зеленые точки – как в книгах, – указывавшие положение кораблей землян. Сам дредноут, обозначенный мигающим значком, уже преодолел больше половины пути. Его прикрывал сильный арьергард.

По пятам арьергарда следовала стая красных точек – берсеркеров. Похоже, кораблям сопровождения приходилось туго, но и дредноут, и мощный авангард продолжали двигаться вперед, к выходу из Горловины, к бескрайним просторам открытого космоса, не останавливаясь, чтобы помочь своим товарищам.

Разумеется, голограмма отражала лишь приблизительное положение единиц флота, рассчитанное с определенной долей вероятности. Даже сверхчувствительные датчики и мощные суперкомпьютеры дредноута не могли точно передать взаимное расположение боевых кораблей, которые несутся с околосветовыми скоростями, покидают нормальное пространство и тотчас же возвращаются назад, прячутся за облаками космической пыли и межзвездного вещества, становятся невидимыми из-за радиации всевозможных видов. Отчаявшись что-либо понять, Майкл стал следить за ходом сражения по лицу капитана. Тот был сосредоточен, и мальчик понял, что, учитывая численность неприятеля и внезапность нападения, дела обстоят неплохо.

Снова взглянув на голограмму, мальчик вдруг увидел, что одна зеленая точка в арьергарде пропала. Красные и зеленые точки постоянно исчезали и появлялись, словно светлячки. Это объяснялось тем, что корабли входили в гиперпространство и покидали его, и компьютеру приходилось заново вычислять их координаты. Но эта зеленая точка исчезла насовсем.

Майкл сразу почувствовал, что она не появится больше никогда.

Боевой корабль, его экипаж, провиант, оружие, боеприпасы за какое-то мгновение превратились в беспорядочный поток энергии и элементарных частиц. Майкл вздрогнул, но не от испуга: он переживал за погибших людей.

Могучий дредноут продолжал мчаться вперед, арьергард же отчаянно отбивался от безжалостной своры красных точек, неумолимых гор металла, не ведающих ни страха, ни усталости. Майкл ощущал их слабые электрические импульсы. Берсеркеры взывали к нему, предлагая присоединиться к ним, обрести свободу.

Глава 3

В кабинетах административного подуровня Лунной базы царила мертвая тишина – или умиротворяющая: смотря с какой стороны взглянуть. Но в сложном переплетении комнат, образовывавших офис министра обороны, всегда звучала приглушенная музыка. Мистер Тупелов предпочитал популярные западные мелодии двадцатого века.

Но сейчас он сидел за огромным письменным столом, закинув на него огромные ноги, и не обращал внимания на музыку.

– Впервые в жизни попав в рубку корабля, ведущего бой, мальчик едва не свалился в обморок. Это вряд ли можно считать обнадеживающим признаком.

Человеку, хорошо знакомому с историей, Тупелов, грузный моложавый мужчина, своей внешностью напомнил бы Оскара Уайльда. Однако сходство ограничивалось лишь чертами лица – и, возможно, редкостным интеллектом.

– Это его первый межзвездный полет и первое сражение, – заметил Ломбок, без приглашения усаживаясь в кресло. «Иоганн Карлсен» пристыковался к причалу двадцать минут назад, и Ломбок был первым, кто сошел с него. – К тому же все случилось посреди ночи… Полагаю, Майкл – парень крепкий.

– Ты достал генетические коды его биологических родителей?

– В центре усыновления есть данные только о матери. Имя мне не сообщили, но компьютер сделает подборку таких же генетических кодов, и, может быть, нам удастся что-либо выяснить.

Скинув ноги на пол, министр склонился над столом.

– Ты провел с мальчиком и его матерью больше четырех стандартных месяцев. Догадываются ли они о том, что происходит на самом деле?

– Готов поспорить, мать ни о чем не подозревает. И почти так же твердо я уверен в том, что Майкла нам провести не удалось. – Ломбок поднял руку, предупреждая возможный вопрос. – Ничего конкретного: ни одного слова, ни одного поступка. Но порой он бросает на меня такие взгляды… Да, еще: некоторые разговоры он слушает очень внимательно, а иногда отключается после первых же слов – например, когда мать заговаривает об учебе в Академии.

– А экипаж «Карлсена»?

– Все члены экипажа знали, что мы – важные птицы, и, разумеется, возникло много разных слухов. Но лично я не слышал ничего, даже отдаленно похожего на правду.

– Хорошо. Как по-твоему, надо ли уведомить наших гостей о том, зачем мы их пригласили? И кто должен это сделать?

Ломбок задумался.

– Мамаша воспримет это известие спокойнее, если его сообщит высокопоставленный чиновник. Чем выше, тем лучше. Нельзя ли организовать встречу с президентом?..

– Забудь об этом. Чтобы договориться об аудиенции, нужно несколько дней. К тому же он не очень-то любит прилетать к нам, а я бы предпочел не отпускать Джейлинксов на Землю, ибо Академия окажется соблазнительно близкой.

– В таком случае возьмите это на себя. Что касается мальчишки, по-моему, ему совершенно безразлично, кто будет говорить с ним. Но вот если мамаша сильно расстроится – как знать, как это скажется на десяти-одиннадцатилетнем ребенке.

– Отлично. Я встречусь с миссис Джейлинкс прямо сейчас. Проводи ее сюда.

Прищурившись, Тупелов огляделся вокруг, гадая, как бы сделать так, чтобы этот огромный кабинет подавил своим величием женщину из молодого мира, прожившую всю жизнь, если так можно выразиться, в отрыве от современных высоких технологий. Наконец он решил включить громадные, во всю стену, видеоэкраны. На один из них Тупелов вывел постоянно менявшееся изображение лунного ландшафта: оторвавшись на минуту от работы и устремив взгляд на экран, министр не просто отдыхает, а еще и наблюдает за Луной… На экране как раз появился округлый корпус «Карлсена», возвышавшийся над стенкой кратера Мидлхерста, куда еще десять лет назад привозили туристов, показывая им единственный известный действующий вулкан на Луне.

На противоположную стену Тупелов вывел впечатляющую статистику крупных сражений (произошедших несколько десятилетий назад, но кто сможет в этом разобраться?), а на стене позади письменного стола появилась огромная фотография голубой планеты, сделанная со спутника. Найдется ли человек, из какого бы отдаленного мира он ни прибыл, которого не потянет на родину при виде матушки Земли? И так далее и так далее.

Взглянув на себя в зеркало, Тупелов попросил Ломбока пригласить сначала одну миссис Джейлинкс, без сына, и встретил ее посреди кабинета.

– Миссис Джейлинкс, как хорошо, что вы зашли ко мне! Присаживайтесь. Как долетели?

Женщина оказалась моложе и красивее, чем он думал.

– Нам с сыном оказали такой радушный прием! Но, честно говоря, я успокоюсь только тогда, когда мы окажемся на Земле.

Подведя ее к роскошному креслу, министр предложил вино и смокеры; миссис Джейлинкс отказалась и от того, и от другого. Тупелов вернулся за письменный стол.

– Именно об этом я и хотел с вами поговорить. – Женщина оторвала взгляд от экранов, и он хмуро взглянул ей в глаза. Пауза затягивалась. – Как вам известно, вашего сына Майкла пригласили сюда потому, что он обладает уникальными способностями. Однако вы понятия не имели, что… его отобрала не Академия. И выбрали его не за художественные дарования, хотя они, бесспорно, велики.

Мать Майкла непонимающе уставилась на него и попробовала было улыбнуться, но безуспешно. Тупелов, ссутулившись, облокотился на стол, и теперь стало видно, как он устал.

– Итак, как я говорил, миссис Джейлинкс… можно обращаться к вам по имени? Так вот, Кармен, вы, конечно, ни о чем не догадывались. Позвольте все объяснить. Во-первых, человечество проигрывает войну с берсеркерами. Сто лет назад мы были уверены, что до победы рукой подать. Пятьдесят лет назад мы все еще полагали, что преимущество на нашей стороне и время работает на нас. Однако в последние десятилетия пришлось признать, что эти надежды несбыточны. Враг наращивает свою мощь, и мы не поспеваем за ним. Новые виды оружия разрабатываются слишком долго. Частенько мы довольствовались самообороной и не преследовали берсеркеров, хотя имели превосходство… Если захотите, я позже перечислю причины. А пока поверьте мне на слово: если ход событий не изменится кардинальным образом, через пятьдесят – нет, через двадцать лет не станет никакой Академии, некому будет приглашать на учебу одаренных молодых людей. Майкл, если останется жив, скорее всего, превратится в законсервированный мозг, на котором будет ставить эксперименты какой-нибудь любознательный берсеркер… Что с вами? Простите. Вот, выпейте.

Тупелов поспешил к женщине со стаканом воды в руке. То, как она повела себя, стало для него полной неожиданностью.

Открыв глаза, Кармен глотнула воды, сказала, что ей уже лучше, и попросила закурить. Затянувшись, она испуганно взглянула на министра сквозь облако голубого ароматного дыма.

– Если нас пригласила сюда не Академия, то кто? И зачем?

– Я. О, конечно, я мог бы сказать, что все делается от имени Межпланетного военного совета, однако в последнее время взаимодействие миров свелось к минимуму. Я мог бы сказать, что вас пригласило правительство Земли, и это было бы чистой правдой, так как план утвержден высшими инстанциями. Однако он родился в моей голове.

Тупелов снова сел за стол.

– Теперь я скажу зачем, – тихо произнес он. – Мы разрабатываем новую систему оружия, значение которого трудно переоценить. Его кодовое название – «Ланселот». Полагаю, вы ничего об этом не слышали?

Кармен слабо покачала головой, и министр усмехнулся, радуясь еще одной возможности проверить работу службы безопасности.

– Можно сказать, это новый тип космических кораблей, – продолжил он, – хотя в действительности это нечто большее. «Ланселот» способен – точнее, будет способен – делать то, что не под силу ни одному берсеркеру, поскольку его неотъемлемой составляющей является живой человеческий мозг. В этом-то и заключается главная проблема. Мозг большинства людей, даже наших лучших пилотов, не допускает такого тесного взаимодействия с машиной. Понимаете, необходимо слияние на подсознательном уровне. Не передумали насчет вина? – Робот наполнил бокал для нее, министр же говорил нарочито монотонным голосом: – Разумеется, у некоторых получалось лучше, точнее, не так плохо, как у других. В конце концов мы рассчитали теоретическую модель мозга, идеально подходящего для «Ланселота». Такие структуры полушарий встречаются очень редко, и нам пришлось искать очень долго. Мы исследовали генетические и психологические архивы ста миллиардов человек, живущих в настоящее время на Земле и всех обитаемых планетах. Данные на Майкла мы обнаружили в центральном агентстве по усыновлению на Земле. Из этих ста миллиардов ваш сын в набольшей мере соответствует теоретической модели.

– Из ста миллиардов…

Не зная, надо ли снова приходить на помощь Кармен, Тупелов остановился на том, что обошел стол и уселся на него.

– Я со всей ответственностью заявляю, что Майклу не причинят никакого вреда. Все исследования, ради которых его доставили сюда, абсолютно безопасны.

– О… – Ее голос наполнился облегчением. – Я почему-то вдруг решила, что вы хотите…

Теперь Кармен могла посмеяться над собственной глупостью. Подумать только, хрупкий одиннадцатилетний паренек вступает в смертельную схватку с берсеркерами!

Тупелов тоже улыбнулся:

– Понимаете, как только мы подстроим аппаратное обеспечение под идеальный мозг, можно будет вносить в него необходимые изменения и выбирать людей из опытных военных пилотов.

Кармен пригубила вино. Она взглянула на министра, и на ее лицо снова набежала тень сомнения.

– Но кое-что все равно непонятно. К чему такая таинственность? Почему вы не сказали правду еще на Альпине?

– Кармен, Альпин – очень опасное место, причем по многим причинам. Как только что-нибудь становится известно хотя бы немногим его жителям, об этом тотчас же узнают берсеркеры. Я ни в чем не хочу обвинять ваших соотечественников, однако дело обстоит именно так.

– Доброжилы… – Губы Кармен презрительно скривились, выговаривая это слово. – Правительство Альпина постоянно предупреждает граждан о приспешниках берсеркеров, требуя хранить военную тайну. Но Сикст утверждает, что правительство само выдумывает россказни про доброжилов, чтобы не допустить падения общественной нравственности. Правда, по-моему, это не помогает.

– Мне известно об этом больше, чем Сиксту, – заметил Тупелов. – Поверьте, если бы просочилось хотя бы одно слово об истинной цели вашего отъезда на Землю, над Майклом нависла бы страшная опасность.

Кармен широко раскрыла глаза от страха:

– Нападение берсеркеров в Горловине как-то связано с этим?..

– Проведали ли они о Майкле? Честное слово, не знаю. – Он попытался успокоить ее обнадеживающей улыбкой. – К счастью, вы долетели благополучно.

На самом деле имелась еще одна причина, по которой властям Альпина ничего не сообщили: положение планеты было отчаянным, и правительство могло, объявив Майкла особо ценным национальным достоянием, запретить его отъезд. Разумеется, достойного применения уникальному мальчику в этом захолустье все равно не нашлось бы. Человек-оператор – это лишь половина «Ланселота», а на разработку второй половины даже могущественной Земле, возможно, потребовалось бы не одно десятилетие.

– А теперь, Кармен, мне бы хотелось переговорить с Майклом, ввести его в курс дела. Я просто решил сначала встретиться с вами.

Женщина кивнула. Тупелов решил, что справился со своей задачей хорошо, даже отлично.

Министр связался с приемной, и в кабинет тотчас же провели Майкла. Мальчик внешне в точности соответствовал описанию, данному Ломбоком. Одежда была ему чуть маловата, и Тупелов с любопытством заметил, что юный художник уже успел раздобыть кусок мягкой древесины земной сосны и начал что-то из него вырезать. Остановившись в дверях, Майкл молча обвел взглядом присутствующих. Его лицо оставалось непроницаемым.

Министр поздоровался с мальчиком за руку и провел его к креслу, словно почетного гостя. Лишь теперь он пожалел о том, что не догадался приготовить безалкогольные напитки.

– Я только что объяснил твоей матери, – начал Тупелов, – что поступление в Академию откладывается. – Он обратился к Кармен, постаравшись улыбнуться как можно очаровательнее: – О, мы позаботимся о том, чтобы он обязательно туда поступил. Но ему придется подождать годик-другой.

Если, конечно, и Майкл, и Академия к тому времени еще будут существовать.

Министр снова повернулся к мальчику, воспринявшему это известие совершенно спокойно.

– Майкл, мы бы хотели, чтобы ты помог испытать новые модели скафандров и другое оборудование.

Тупелов приготовился объяснять, что он не шутит.

– Знаю, – неожиданно ответил Майкл. Внимательно изучив правый экран, тот, на который выводились данные о былых сражениях, он удивленно нахмурился. – Тут что-то сломалось, да?

Тупелов посмотрел на экран, потом на мальчика.

– Как ты догадался?

– Вы про экран? Так это же все… – Майкл поднял тонкую руку, отмахиваясь от чего-то неопределенного. – Полагаю, с аппаратным обеспечением все в порядке, или почти в порядке, но вот цифры… они какие-то странные.

– А как ты догадался насчет скафандров? Что тебе предстоит их испытывать?

– О, ничего конкретного я не знаю. Но я догадался, что это именно вы доставили меня сюда. Ну то есть, насколько я понял, только ради этого и был послан флот. Он прибыл на Альпин, чтобы забрать нас, точнее, меня и сразу же вернуться назад. А чем я могу быть полезен, кроме как для исследований и испытаний?

Кармен, раскрыв глаза от изумления, слушала этого единственного из ста миллиардов человека, почему-то оказавшегося ее сыном. Прежде чем взрослые успели что-либо сказать, на столе Тупелова зазвонил коммутатор. Склонившись над ним так, чтобы остальные ничего не слышали, министр ответил. Быстро закончив разговор, он выпрямился и повернулся к Джейлинксам.

– Нас приглашают пройти в лабораторию и взглянуть на «Ланселот». Вы готовы?

* * *

Майклу показали то, что ему предстояло надеть, в просторном помещении, расположенном недалеко от поверхности. По площади оно было сравнимо с футбольным полем, вдоль стен громоздилось самое невероятное оборудование. Потолок, поддерживаемый массивными фермами и расцвеченный ласкающими глаз огнями, отстоял от пола метров на пять.

Посреди помещения находился расчищенный пятачок, где к потолку было подвешено нечто, напоминавшее парашютные лямки, хотя и очень отдаленно. Именно в него предстояло облачиться Майклу. Увиденное напомнило мальчику не столько военное снаряжение, сколько костюмы к школьному спектаклю, в котором он принимал участие, когда ему было лет семь. В том спектакле были короны, прозрачные одежды, а один из актеров держал в руке волшебную палочку. Майкл не увидел никаких могущественных жезлов, но, когда его поставили под лямки, кто-то что-то включил, и появилось множество вуалей, разлетавшихся по пустому полу от середины комнаты. Мальчик сразу же распознал в них сложную паутину мощного силового поля. Поверхность поля вздымалась – рябь от невидимого ветра. Пробежав метров тридцать, волны затухали, и дальше царил полный штиль. Майкл понял, что волны и складки породило его зрение, пожелавшее увидеть твердую материю там, где был лишь интерференционный узор световых лучей.

Мальчик улыбнулся матери, которая стояла рядом, судорожно вцепившись в руку младшего лейтенанта Шнайдер. Затем, отвечая на вопросы техников, начавших застегивать лямки, он повернул голову, изучая волнующиеся призрачные поля. Следя за причудливыми образами, Майкл пытался понять, что скрывается за ними.

* * *

Извинившись, Тупелов бесшумно вышел в соседнюю комнату. Там у большого экрана во всю стену столпились руководители научных отделов и прочие начальники; считалось, что обслуживающий персонал лучше справится со своей задачей, если ему не будут мешать высокопоставленные чины.

Войдя в небольшую комнату, министр кивнул, отвечая на приветствия, мельком взглянул на экран и прямо спросил:

– Ну, что вы думаете?

Тупелов понимал, что задает вопрос преждевременно, но он знал, что, если не теребить постоянно кое-кого из присутствующих, создание «Ланселота» затянется до бесконечности. К тому же здесь был наблюдатель из президентской администрации, а министр хотел, чтобы президент знал, кто понукает всех.

Один из ученых, выглядевший соответственно – очки, бородка, – пожал плечами:

– Что-то он не похож на воина.

Тупелов смерил его взглядом:

– Вы хотите сказать, ни накачанной мускулатуры, ни стального взгляда, ни властного голоса? Знаете, все эти качества для нас сейчас ни черта не значат.

Ученый муж смело встретился с ним взглядом, хотя это, несомненно, стоило ему значительных усилий.

– Ну, как раз это мы и хотим установить, не так ли?

В разговор вмешалась представительница президента, лишь час назад прилетевшая с Земли.

– Господин министр, но что именно делает Майкла Джейлинкса идеальным кандидатом? Я хочу сказать, что на бумаге он соответствует рассчитанным параметрам, но как генетический код мальчика определит его взаимодействие со сложной машиной?

– Хорошо. Во-первых, как видите, сейчас технический персонал надевает на Майкла лямки. На вид – совершенно безобидная процедура, но в действительности все обстоит гораздо сложнее. Между мальчиком и «Ланселотом» устанавливается связь, на психологическом и биоэлектрическом уровнях. Пока ее мощность минимальна, но большинство людей, включая вас и меня, уже давно с криками убежали бы, если бы стояли там, где стоит Майкл.

Щуплый светловолосый паренек крутил головой, оглядываясь вокруг, – только это выдавало его беспокойство.

– Но ведь, – прервала Тупелова представитель президента, – дело не только в его… флегматичности, что ли, или в высоком пороге болевых ощущений?

Министр решительно затряс головой:

– Этот мальчишка находит язык с техникой не хуже любого инженера – раз. Показатели его интеллектуального уровня зашкаливают – два. Правда, встречаются люди и с более высокими значениями, но, опять же, именно уровень Майкла идеально подходит для наших нужд. И в-третьих, он полностью лишен умения сопереживать. Нам удалось отобрать несколько достойных кандидатов здесь, на Земле, из десяти миллиардов человек. Но главное, что нам требуется, – это психологическая твердость и стабильность высшего порядка – можете называть ее флегматичностью. У Майкла она есть. Итак, что же мы имеем? Я ознакомился с результатами исследований одного из величайших психологов Земли, которая понятия не имела о цели нашей работы. Так вот, она пришла к выводу, что этот человек мог бы стать основателем новой религии, если бы не одно обстоятельство: у него начисто отсутствует стремление к лидерству.

Дама из президентской администрации задумчиво склонила голову:

– По-моему, господин министр, вы склонны считать это дополнительным доводом в пользу мальчика.

– Вы правы. – Тупелов принялся грызть ноготь большого пальца, став похожим на деревенского дурачка. – Вы еще не поняли, какую власть обретет со временем оператор «Ланселота». – Он помолчал немного. – Лично я думаю, что Майкл мог бы стать великим святым какой-нибудь церкви, но мы не должны забывать о его безумной тяге к всевозможной технике. Это обстоятельство не может не сыграть важной роли в его жизни.

– Он не паяет? Я слышала, он занимается резьбой по дереву.

– О, всему свое время. Майкл придет к этому – обязательно придет. Кстати, по дороге в лабораторию я спросил его, почему он занялся именно резьбой. И мальчик ответил, не задумываясь: «Скульптуры переживают своих творцов. Я хочу, чтобы после меня что-нибудь осталось».

* * *

Техники весело заверили Майкла, что большая часть снаряжения уже на нем, точно одевание было мучительной пыткой. Впрочем, поразмыслив, мальчик пришел к выводу, что для многих это действительно так. Многочисленные силовые поля посылали ему в мозг разнообразные сигналы, но он мог, сохраняя равновесие, держаться на плаву, хотя до сих пор не выяснил, как ими управлять. Позже надо будет спросить, где находятся органы управления, а пока забот и так хватает.

Тут Майкл отвлекся: в просторной лаборатории появилось существо, совершенно непохожее на тех людей, которых ему доводилось видеть. Новоприбывший находился в одном из трех контейнеров на высоких колесах, соединенных друг с другом и напоминавших игрушечный поезд. На каждом мог бы свободно устроиться пятилетний ребенок. Все это очень напоминало роботов, время от времени бесшумно въезжавших в лабораторию с каким-нибудь грузом. Однако в эти контейнеры ничего нельзя было положить, и, кроме того, странное транспортное средство направилось прямо к подвешенному в упряжи мальчику. Два механика отошли в сторону, уступая дорогу. Техники застыли на месте, провожая взглядом необычный поезд.

Вагончики остановились рядом с Майклом. Из ближайшего донеслось небрежное восклицание:

– Привет, парень!

Тембр голоса подтвердил предположение мальчика, что в контейнере сидит взрослый мужчина.

– Привет!

Майкл читал, что некоторые сильно искалеченные и травмированные люди предпочитают искусственные тела именно такой формы, отказываясь от человекоподобных, более привычных – наверное, потому, что те все равно выглядят неестественно.

Голос продолжил:

– Я уже примерял этот костюмчик. Не очень-то удобный, да?

– Мне он не мешает.

– Здорово! А вот мне очень мешает, и все же я могу его носить. Если у тебя есть вопросы, задавай, быть может, я смогу ответить.

Тон говорившего был гораздо увереннее его слов.

– Никак не могу отыскать органы управления, – заметил Майкл.

Последовала небольшая пауза, после чего голос спросил:

– А у твоего тела они есть?

– Понял.

– Майкл, тебя сейчас обертывают в последнее достижение биотехнологии. Это намного совершеннее шутовского поезда, в котором я катаюсь. Да, кстати, меня зовут Фрэнком.

Разговор прервался, механики приготовились надеть на Майкла еще что-то. Не успели они закончить работу, как мальчик ощутил прилив неведомой энергии и стал воспринимать окружающую действительность совершенно иначе. Многометровая толща лунного грунта и реголита над его головой сделалась прозрачной. За этим последовало еще более ошеломительное событие: черное звездное небо превратилось во что-то иное – в бесконечно длинную пещеру, затянутую несчетным множеством силовых линий и полей. Этот ослепительный мир напугал бы мальчика своей безграничностью, если бы он был способен испытывать страх перед чем-то настолько неопределенным. Первоначальное возбуждение понемногу прошло, и Майкл обнаружил, что, повелевая органами чувств, может перевести взгляд с бескрайнего неба на поверхность Луны, снова увидеть лабораторию и людей, собравшихся в ней.

Посмотрев в другую сторону, Майкл увидел двумя этажами ниже двух офицеров, разговаривавших между собой.

– Таранная кость, – говорил один, – это одна из проксимальных костей предплюсны; в древности она использовалась для того, чтобы изменить распределение случайных величин…

Щелк! Что-то отвлекло внимание Майкла. В одиннадцати целых и шести десятых километра от поверхности летел метеорит, который стремительно приближался к Луне. Защитное устройство в считаные мгновения автоматически навелось на цель и уничтожило космического пришельца: едва заметное подрагивание одной из бесчисленных клеточек сложного организма главной системы обороны Лунной базы.

Щелк! В потаенных глубинах Лунной базы, за множеством закрытых дверей с суровыми предостерегающими надписями, находится голографическая модель галактики. В ее центре – светящееся Ядро, белыми пустотами отмечены неисследованные области. Среди всего этого многообразия форм и красок оператор аккуратно выводит под чем-то, смутно напоминающим геодезическую сферу, собранную из зубочисток, электронную надпись: «ТАДЖ». Неведомое образование заметно крупнее самых больших, гигантских звезд.

Щелк! Что-то живое зашевелилось в нижней части живота стоявшей рядом молодой женщины-техника, которая вместе с напарницей подошла к Майклу, чтобы водрузить ему на голову сияющий обруч – наверное, корону. Даже в наглухо укупоренных контейнерах человека на колесах мальчик уловил слабые органические процессы, обмен веществ.

Щелк! Громкое жужжание. Прошло некоторое время, и Майкл, догадавшись, что это тепловое движение молекул воздуха, научился отключать от него свой слух.

Примерка завершилась минут через двадцать после начала. Освободившийся от шлема и лямок Майкл прищурился и покрутил головой, снова привыкая к окружающей действительности, которую он одиннадцать лет принимал как должное, не задаваясь никакими вопросами.

Он больше никогда не будет таким, как раньше.

Глава 4

Небольшой листок с крупными буквами «Темешвар Эллисон» наверху плавно опустился на стол, выскользнув из проворных маленьких пальцев Ломбока. Толстые, неповоротливые пальцы Тупелова с обгрызенными ногтями схватили его только со второй попытки.

– Его родная мать, – лаконично объяснил Ломбок. – Генетическая картина совпадает до такой степени, что не остается никаких сомнений. И кроме того, в то время она была на Альпине.

– И?.. – Тупелов пробежал взглядом по выдержке из личного дела, описывавшей служебный путь Элли Темешвар от поступления в школу пилотов до выхода в отставку приблизительно одиннадцать лет назад. – Имя ничего мне не говорит… Впрочем, постой-ка, не она ли была вместе с Маркусом во время второго знакомства с Таджем? Тогда они, пытаясь стряхнуть с хвоста берсеркера, пролетели прямо через тоннель… Значит, она еще и мать Майкла…

Прервавшись на середине предложения, министр снова посмотрел на распечатку.

– Вот именно, – вставил Ломбок. – Похоже, Фрэнк Маркус – отец Майкла. Разумеется, для полной уверенности я сравню генокоды.

Тупелов кивнул:

– Но только очень осторожно. Займись этим сам. Маркус… разумеется, всего этого еще не видел.

– Разумеется. Нет оснований полагать, что он что-либо подозревает. И Майкл тоже.

– Все даты совпадают… значит, Темешвар забеременела, находясь на задании. Однако в личном деле нет ни слова о том, что она вернулась на базу беременной – впрочем, этого и не должно быть, – как и о том, что именно беременность явилась причиной ее выхода в отставку спустя несколько месяцев. Приводятся только слова самой Темешвар: «…Потеряла интерес к служебной карьере». Что ж, я могу ее понять. Шесть месяцев наедине с Маркусом – никто этого не выдержит.

– Заметьте, – сказал Ломбок, – что Альпин был их первой остановкой при возвращении на базу «КОРСЕК». Похоже, Темешвар благополучно прервала беременность на первой же населенной планете и не обмолвилась ни словом военным врачам.

– Да… да… Я хорошенько обдумаю все это на досуге. А пока нужно действовать очень осторожно.

– Согласен.

– Анджело, у тебя на лице написано, что ты что-то замыслил и ждешь моего разрешения.

– Полагаю, я должен выяснить, что сталось с Элли Темешвар. Встретиться с ней. Поговорить. Если получится, даже доставить ее под каким-либо предлогом на Лунную базу.

– Зачем?

– Это поможет лучше понять Майкла, предугадать, каким он станет. А из ее личного дела, по-моему, почти ничего не вытянуть.

– Ее настоящее местожительство известно?

– Земля. По крайней мере, еще в прошлом году. Тогда она согласилась принять участие в обычной переписи населения. Живет где-то в Храме Последнего Спасителя.

– Похоже, что-то связанное с религией. Правда, я о такой не слышал.

– И я тоже. Впрочем, они постоянно возникают и исчезают.

Тупелов помолчал. Засунув палец в рот, он принялся грызть заусенец.

– Сомневаюсь, что стоит привозить сюда Темешвар прямо сейчас. Это привлечет к ней ненужное внимание.

– И все же я прошу вашего разрешения. Я буду действовать крайне осторожно. После столкновения в Горловине можно предположить, что враг догадывался о чрезвычайной важности нашей миссии. И теперь ему, скорее всего, известно, что Майкл находится здесь. В ближайшее время берсеркеры сообщат об этом своим приспешникам на Земле, доброжилам. Есть вероятность того, что они тоже определят, кто является родной матерью мальчика. Данные центра усыновления считаются недоступными, но не надо забывать, что он располагается на Альпине.

– Да-да, на этой проклятой планете… Хорошо, Анджело, если ты так считаешь…

* * *

Майкла не покидало ощущение, что все вокруг слишком торопятся.

Он находится на Лунной базе чуть больше одного стандартного дня, а на него уже второй раз надевают «Ланселот». Теперь это его единственная защита. Платформа грузового лифта поднимается к лишенной воздуха, застывшей от ночного холода поверхности, и сто с лишним взрослых, находящихся на ней, – военные, ученые, техники – все до одного одеты в скафандры… Ну, почти все. Фрэнк, по его собственным словам, никогда не расставался со своим скафандром.

Его контейнеры расположились справа от Майкла; слева стоял научный руководитель проекта, доктор Эдмонд Йенари. Его некрасивые раскосые глаза неотрывно следили за мальчиком сквозь стекло гермошлема.

– Все в порядке? – спросил доктор Йенари.

– Да.

– Я просто хотел еще раз убедиться.

Шлюзовая камера открылась, воздух начал выходить наружу. Майкла предупредили, что «Ланселот» обеспечит его необходимым для дыхания воздухом – точнее, кислородом. Несмотря на то что давление окружающего газа падало, мальчику было предельно комфортно в необычном скафандре, лямки которого поскрипывали, словно жесткие бумажные крылья. Силовые поля стали почти неосязаемыми и невидимыми, и Майкл не чувствовал себя стесненным.

Наблюдавший за ним врач небрежно заметил:

– А ты все еще дышишь.

Это было что-то среднее между вопросом и утверждением.

– Да, – смущенно подтвердил Майкл.

В его дыхательных путях по-прежнему ощущалось давление воздуха – точнее, нечто, заменявшее давление воздуха; несомненно, что-то закупоривало нос и рот, не позволяя содержимому легких вырваться наружу. Однако перед началом эксперимента Майклу вкратце объяснили – хотя он почти ничего не понял, – что силовые поля «Ланселота» безболезненно проникают сквозь кожу в тысячах точек, снабжают тело всем необходимым и выводят отходы жизнедеятельности. Майкл обнаружил, что может усилием воли перестать дышать, после чего все дыхательные рефлексы оказываются подавленными.

Еще мгновение – и он забыл, что у него есть тело. Массивные дверцы над головой раздвинулись, открыв звездное небо.

Жители Альпина время от времени видят звезды. Порой в черной туманности на несколько дней, а то и недель открывается «окно», и крошечный пятачок небосвода наполняется светом звезд. Тогда люди ночами высыпают на улицу и часами стоят, задрав головы вверх.

За время путешествия с Альпина на Лунную базу, прошедшего спокойно, если не считать сражения в Горловине, Майкл впервые в жизни смог хорошенько рассмотреть то, что по старинке называлось Млечным Путем. Но то был взгляд на звезды сквозь стекло иллюминатора. Сейчас же небо казалось совершенно другим. Оказавшись вровень с лунной поверхностью, лифт остановился. Земля и Солнце спрятались за горизонтом, и все бескрайнее пространство над головой было усыпано звездами.

Величественное зрелище не вселило ужас в душу мальчика лишь по одной причине: звезды были бесконечно далекими.

Прищурившись, Майкл поднял правую руку. Перед тем как заговорить, он по привычке сделал вдох, и слова прозвучали отчетливо, а радиопередатчик «Ланселота» донес их до наушников в скафандрах наблюдателей.

– Что это? – спросил Майкл.

– Ты имеешь в виду три звезды, расположенные на одной линии? – неуверенно проговорил Йенари. – Это Орион, Пояс Охотника. Тебе знакомы наши созвездия?

– Нет, не эти три. – Майкл ткнул в небо пальцем, и вслед за его рукой параболическими вихрями взметнулись серебристые волны. – Дальше.

Он видел что-то ослепительно-яркое, раскрашенное в такие цвета, подобных которым он никогда не видел. Мальчик не мог найти нужных слов, чтобы описать это.

– Телец?..

И вдруг до Майкла дошло, что остальные не могут углядеть невооруженным глазом того, что видит он. Ослепительное сияние находилось в ультракоротковолновой радиационной части электромагнитного спектра, и только «Ланселот» позволял глазу видеть его.

Начались приготовления к первым испытаниям в безвоздушном пространстве. Майкл время от времени поднимал глаза к небу. Постепенно он научился уменьшать интенсивность свечения так, чтобы оно не слепило его, и в то же время как бы увеличивать его источник. Облако газа с рваными краями – гигантский взрыв, застывший во времени. Далеко ли до него? Наверное, не меньше нескольких сотен световых лет.

Шахта лифта находилась в середине ровной площадки из расплавленного базальта площадью в несколько гектаров. Со всех сторон ее окружали застывшие волны реголита большого кратера с отвесными стенами, диаметром в восемь или десять километров, название которого Майклу не сказали. Вокруг шахты были установлены высокие шесты, образовывавшие квадрат со стороной в несколько десятков метров; на них была натянута сетка из проволоки или троса. Майкл обратил внимание на то, что ячейки сетки способны задержать предмет размером с его тело. Казалось, сетку позаимствовали из спортивного зала, где ее использовали для игры с мячом большого размера.

Стоявшие вокруг Майкла скафандры тихо стонали и скрипели, привыкая к космическому холоду и вакууму, однако люди в них, занятые другими делами, похоже, не замечали этого. Майкл пошевелился, и «Ланселот» откликнулся слабым поскрипыванием в звуковом диапазоне.

Мальчик спросил об этом доктора Йенари и попытался осмыслить совершенно невнятный ответ, состоявший из математических формул, приправленных психологическими терминами. Быть может, со временем, окончив школу, он научится разбираться в подобных вещах. Пока же, видимо, лучше было попытаться найти ответ самому.

– Вы готовы?

К мальчику приблизился высокий, просторный скафандр Тупелова. Министр с самого начала обращался к Майклу уважительно, как к равному.

– А то!

Еще внизу, когда Майкла облачали в ярко-оранжевый облегающий спортивный костюм, перед тем как надеть на него «Ланселот», ему вкратце объяснили программу испытаний на этот день: он должен совершить свободный полет в открытом пространстве. Не успел Майкл снова отметить про себя, что разработчики спешат, как базальтовую площадку залил ослепительный свет. Прошло несколько мгновений, прежде чем «Ланселот» ослабил радиационное излучение, преобразуемое в волны видимого спектра, которые передавались непосредственно на сетчатку. Да, работы велись в спешке, но, видимо, по веским причинам. Ни Тупелов, ни остальные не стали бы напрасно рисковать своим детищем.

Обслуживавшие Майкла техники со всех сторон прилаживали дополнительные компоненты «Ланселота» в виде трубочек, кубиков и яйцевидных предметов. Они бесследно исчезали под складками «Ланселота», нисколько не увеличивая нагрузку на мальчика.

Майкл на минуту отвлекся. Четырьмя этажами ниже, в двенадцати километрах к западу, его мать оживленно болтала с другой дамой, вице-президентом Академии. Кармен сочла счастливой случайностью то, что официальный представитель Академии, на этот раз настоящий, оказался на Лунной базе и нашел время с ней побеседовать…

Доктор Йенари заговорил в микрофон, под запись:

– Сегодня мы начнем с использования простого приливно-отливного накопителя в форсированном режиме. Мы будем постоянно держать его включенным, используя для маневров энергию аккумуляторов. На первом этапе запланированы простейшие действия. Испытуемый поднимется над поверхностью на два-три метра, под защитными сетками, а затем совершит управляемую посадку. После успешного завершения первой стадии мы оперативно решим, что делать дальше.

Майкл успел выяснить, что у «Ланселота» имеется запасной источник энергии – термоядерный реактор: на взгляд мальчика, он был в несколько раз больше, чем требовалось. Реактор находился в полупрозрачных складках между его лопатками, метрах в двух от спины. Ученые объяснили, что пока он существует в квазиматериальной форме: молекулы некогда твердого устройства представлены лишь векторами сил. А то, что было силами в исходном реакторе, превратилось в еще более абстрактные и неуловимые частицы; тем не менее термоядерный реактор выполнял все необходимые функции. Конечно, как сказал один из ученых, материя – это условность, определяемая тем, какими инструментами мы измеряем ее наличие, и Майклу временами казалось, что иногда он ощущает присутствие чего-то необъяснимого, вот только он еще не научился как следует разбираться в показаниях новых органов чувств.

Проверив исправность реактора – Майкл плохо представлял, что делает, и уж тем более не мог объяснить это техникам (которые все равно ничего не поняли бы), – мальчик выбросил его из головы. Медленно развернувшись на месте, как ему велели в лаборатории, Майкл обнаружил, что стены кратера превратились в трибуны, заполненные людьми в скафандрах, с приборами и инструментами в руках. Некоторые были учеными, наблюдавшими за экспериментом, но, проверив собравшихся при помощи своих сверхчувствительных органов, он определил, что в большинстве своем это охранники.

– Майкл, пожалуйста, подойди сюда.

Его подвели к огромной желтой букве «X», с микрометрической точностью выведенной на ровной поверхности расплавленного базальта. Майкл тщательно поставил ноги, обутые в мягкие тапочки, в центр буквы-креста. Сквозь неразборчивый гул до него донесся голос матери, легко узнаваемый по тембру и придыханию. Все еще будучи на четвертом уровне ниже поверхности, Кармен весело болтала об искусстве.

Интересно, каково это – взяв кусок дерева и нож, надеть «Ланселот» и начать вырезать скульптуру? Майкл позволил себе на мгновение забыться в захватывающих мечтах, но ворвавшиеся в его сознание голоса техников тут же потребовали полной сосредоточенности.

– Майкл, все в порядке?

– Да, в полном порядке.

Ближайший человек стоял в десяти метрах от желтого креста, ближайшая машина – еще дальше.

– Отсчета не будет, начинай, когда решишь, что готов. Итак, попробуй оторваться от поверхности. Медленно, осторожно. Не бойся, если поначалу ничего не получится…

Майкл не сомневался, что в «Ланселоте» сможет двигаться так, как никогда прежде. Однако возникли сложности. Как только ноги мальчика в невесомых, словно шлепанцы, тапочках оторвались от базальтовой площадки, его едва не свалило сильнейшее боковое ускорение. Подобно новичку, обучающемуся езде на велосипеде, Майкл непроизвольно метнулся в противоположную сторону – слишком бурно. Едва оторвавшись от лунной поверхности, мальчик устремился к сетке ограждения, предназначение которой, похоже, теперь постиг. Послышались приглушенные голоса; собравшиеся вокруг старались сдерживать свой восторг, чтобы не отвлекать юного испытателя.

Кто-то говорил напряженным голосом, подбадривая его – громко, не скрываясь. Но Майклу он тоже мешал, и мальчик вывел его за пределы сознания. Он не нуждался в словах одобрения. Только теперь до него дошло, что никто не в состоянии помочь ему советом. Скорее всего, никто еще даже не думал так, как приходилось думать ему. Мягко паря над поверхностью, Майкл экспериментировал, пытаясь понять, откуда взялось внезапное боковое ускорение, едва не свалившее его с ног в первый момент. Постепенно до него дошло, что это связано с вращением Луны. Сосредоточившись, мальчик смутно ощутил великую гармонию движения – наслаивавшихся друг на друга вращений: Луна крутится вокруг своей оси и обращается вокруг Земли, вместе с Землей они вращаются вокруг Солнца, а вся Солнечная система несется с огромной скоростью к какому-то созвездию, которое никогда не сияет на небе его планеты – Альпина.

Громкий голос продолжал монотонно подбадривать Майкла, словно его обладатель надеялся придать мальчику дополнительные силы. Зависнув в открытом пространстве, освещенный яркими прожекторами Майкл медленно развернулся под самой сеткой. Люди в скафандрах, подняв головы, следили за ним затаив дыхание. Все как в том школьном спектакле. То был единственный раз, когда мальчик оказался в центре всеобщего внимания, – до этого часа. Возможно, вот-вот раздадутся аплодисменты…

Вскинув правую руку в жесте, который он запомнил по спектаклю, Майкл уверенно и непринужденно прикоснулся к упругой сетке, натянутой, как ему сказали, в трех метрах над площадкой. За его движениями жадно следили объективы видеокамер, так непохожих в своей работе на человеческие глаза и мозг.

«Присоединяйся к нам! Будь…»

Возможно, зов исходил вовсе не от берсеркеров, или не от одних только берсеркеров. Будь. Будь чем-то. Тем, что лучше всего описывается словом «машина»; но в человеческом языке для этого нет точного определения.

Нет. Изящно, как опытный пловец, Майкл двигался вдоль верхней стенки гигантской сетчатой клетки. Он понял, что непрерывно говоривший с ним, продолжавший восторженно подбадривать его голос принадлежит Тупелову. Теперь министр начал отдавать приказы, и Майкл улавливал его слова периферийным сознанием, так чтобы схватывать только общий смысл. Он послушно облетел клетку по периметру и вернулся в исходную точку.

Как только его ноги снова коснулись желтого креста, к нему стремительно бросились десятки специалистов. Первым оказался Фрэнк Маркус, и мальчик облокотился на один из контейнеров, отгораживаясь от толпившихся вокруг него людей в скафандрах. Когда первый поток вопросов иссяк и ученые мужи, отойдя от Майкла, стали совещаться между собой, Фрэнк заметил:

– Когда я в первый раз примерил эту чертову штуковину, то едва не вылетел через сетку. Как и тот другой парень, единственный, кому удалось хоть что-то. Мы все были более или менее уверены, что с тобой будет то же самое. И решили ни о чем не предупреждать тебя – сам разберешься, что к чему. Судя по всему, мы оказались правы.

– А кто этот другой?

– Один из наших лучших пилотов. Ударился о сетку и сошел с ума.

– Когда только начинаешь отрываться от поверхности, возникает мощная сила, направленная в сторону.

– Да.

Тележки Маркуса неподвижно застыли, и мальчик понял, что пилот очень внимательно слушает его.

Смущенно запнувшись, он умолк, не зная, как начать рассказ о том, что он сделал, противодействуя направленной вбок силе, как ему удалось стабилизировать полет; Майкл сомневался, что для этого изобретены необходимые слова или хотя бы соответствующий язык. И он был потрясен тем, что Фрэнк, взрослый человек, опытнейший пилот, терпеливо ждал его ответа.

В первый день испытаний в космосе Майкл совершил еще два успешных полета, постепенно усложняя маневры. К тому моменту, когда объявили перерыв, он нисколько не устал.

В следующие два дня Майкл с матерью осмотрели Лунную базу в сопровождении младшего лейтенанта Шнайдер. Он вырезал из дерева и отдыхал, когда на этом настаивали, хотя не чувствовал себя уставшим. Скрепя сердце играл с детьми сотрудников базы под наблюдением охранников. Ему сообщили, что результаты первых полетных испытаний обработаны и в конструкцию «Ланселота» внесены незначительные изменения. Затем Майкл, облаченный в оранжевый спортивный костюм и невидимые, нематериальные плащи, снова поднялся в гигантском лифте на поверхность Луны. Рядом с ним опять был Фрэнк Маркус, на этот раз надевший, как он сказал, свой полетный костюм – единственный яйцевидный контейнер.

Выйдя из лифта, Майкл первым делом увидел, что медленно поднимавшееся над лунным горизонтом солнце окрасило серебром стенки далеких кратеров. Во-вторых, он обратил внимание на то, что сетки убраны.

Тупелов, улыбаясь под шлемом скафандра, еще раз внимательно осмотрел мальчика и неуклюже отошел в сторону. «Беспомощные калеки в скафандрах!» – мелькнула у Майкла внезапная мысль, и он проникся братским чувством к Фрэнку.

Приземистое металлическое яйцо, лежавшее рядом с ним, напоминало стремительно несущуюся к цели пулю, точнее, артиллерийский снаряд крупного калибра. Сияние восходящего солнца становилось все ярче. Фрэнка облачили в разработанную специально для него модель «Ланселота».

Опытный пилот заговорил, обращаясь только к Майклу, – он отключил радио и воспользовался связью, установившейся между полями их «Ланселотов»:

– Малыш, по-моему, эти ребята слишком торопятся.

Майкл усилием мысли отключил свой радиопередатчик.

– Согласен.

– Ты не имеешь ничего против?

– Не знаю. Наверное, нет. Мне до сих пор не сказали, чего от нас ждут сегодня.

– А они не очень-то посвящают тебя в свои дела, не так ли? Сегодня в программе простейшие боевые маневры. Я один раз принимал участие в таком испытании. От противоположной стороны кратера запускается мишень-болванка, и нам с тобой предстоит поочередно обнаружить и сбить ее.

– Ого! Каким оружием?

– Помнишь, что я ответил тебе на вопрос об органах управления?

– Ах да!..

Майкл задумался. Интересно, каково оно – естественное оружие его тела? Разумеется, в первую очередь это кулаки и ноги, еще врагу можно причинить вред зубами. Нет, этого явно мало. Ничего, со временем он все узнает.

Фрэнк прервал его размышления. Опытный пилот, который должен был лететь первым, велел мальчику занять стартовую позицию на желтом кресте, уже ставшем привычным. Потом объявили, что мишень готова. За прошедшие дни Майкла познакомили со многими образцами техники, имевшимися на Лунной базе, и он без труда узнал устройство, которое служило мишенью: мощный подъемник, многократно превосходивший по силе человеческие мышцы, но значительно уступавший в скорости другим транспортным средствам. Подъемник приводился в действие небольшим двигателем наподобие тех, что уже несколько столетий применялись в космических аппаратах для преодоления гравитационных полей, – он действовал за счет искривления силы тяжести и выделения из нее вектора, направленного в нужную сторону.

Вспышка красного прожектора и радиосигнал предупредили о том, что мишень будет вот-вот запущена. Полуавтоматический подъемник пробежал несколько шагов, уверенно ступая шестью неуклюжими на вид, но очень прочными ногами. Затем, вытянувшись во весь рост, мишень, прижав конечности к короткому толстому корпусу – чуть больше человеческого тела, – взмыла над площадкой и полетела к дальней стене кратера быстрее самого проворного бегуна.

Прозвучал сигнал, и тупоконечный снаряд с Фрэнком внутри тотчас же пустился в погоню. «Ланселот» сильно бросило в сторону, и люди на площадке испуганно попятились. Но Фрэнк быстро взял все под контроль и, ускоряясь, понесся вслед за мишенью. В свете прожекторов, следивших за полетом необычного аппарата, прозрачная паутина, что тянулась за «Ланселотом», на фоне черного неба казалась выхлопом из сопла ракеты.

Неуклюже двигавшаяся мишень старалась ускользнуть от Фрэнка, но он неумолимо приближался к ней с оглушительным ревом. Подъемник увеличил скорость, но и это не помогло. Казалось, столкновение со стеной кратера неизбежно, и зрители, столпившиеся в опасной зоне, бросились врассыпную. Но Фрэнк в последний момент настиг свою жертву. Его короткие металлические руки словно удлинились: нематериальные когти «Ланселота» схватили добычу. Невидимая паутина полей ярко вспыхнула, став похожей на оперение опускающейся на землю гигантской птицы. Попавшая в цепкую хватку мишень сразу же перестала сопротивляться и выключилась. Обремененный тяжелой добычей, Фрэнк медленно вернулся назад.

– Ну как, Майкл, понятно?

Очнувшись, мальчик понял, что к нему обращается Тупелов.

– Думаю, да.

– Но сначала Маркус осуществит еще один перехват, если только он не… Полковник, вы как?..

– Готов.

Майкл понял, что они испытывают друг к другу неприязнь. К тому же Фрэнк говорил каким-то измученным голосом, точно на него давил «Ланселот».

Несколько минут отвели на отдых для Фрэнка и на подготовку мишени. Майкл возбужденно переминался с ноги на ногу, готовый сорваться с места. Ну почему ему не позволяют попробовать самому?

Наконец мишень снова поднялась вверх, и Фрэнк бросился в погоню. На этот раз взлет прошел более успешно.

Теперь мишень была запрограммирована на ведение оборонительных действий. Пока Фрэнк не настиг цель, события развивались точно так же, как прежде, но продолжение было совершенно иным. Взгляды людей и объективы видеокамер были направлены туда, где шла яростная схватка. Майкл вдруг осознал: он непроизвольно взмыл вверх, поднявшись метра на три над площадкой, чтобы стена из спин не мешала видеть происходящее.

В свете десятка прожекторов соперники рухнули вниз, подняв облако мгновенно осевшей пыли. Мишени, отчаянно пытавшейся вырваться, разрешили вести исключительно оборонительные действия, у Фрэнка же были развязаны руки. Опытный пилот растянул поля «Ланселота» – получилось что-то вроде гигантской плоской лапы. Эта лапа со всей силы обрушилась на мощный подъемник, швырнув его на скалы. Полетели пыль и осколки камней, но мишень тотчас же подскочила вверх, снова пытаясь бежать.

Из «Ланселота» Фрэнка вытянулись серые, тонкие на вид щупальца, и он сцепился со своей жертвой врукопашную. Опустившись на лунную поверхность, противники закружились в величественном танце, облака пыли медленно летели по параболе в безвоздушном пространстве с небольшой силой тяжести. Фрэнк, словно профессиональный борец, стиснул силовыми полями бездушную машину, прижимая ее к себе. Где-то в глубине сознания Майкла продолжали мелькать цифры электронного секундомера: прошло пятнадцать секунд после старта Фрэнка, двадцать секунд…

Еще три секунды – и Фрэнк, невзирая на то что противник отчаянно отбивался всеми шестью конечностями, захватил его так, как хотел. Еще секунда – и он нанес последний сокрушительный удар.

В электронной нервной системе мишени что-то щелкнуло, и на этот раз погрузчик не поднялся с усеянной камнями поверхности. Фрэнк, чей «Ланселот», по-видимому, получил легкое повреждение, полетел, прихрамывая, к стартовой площадке; огромные просвечивающиеся когти под сверкающим пулеобразным телом сжимали неподвижную добычу.

Как только Фрэнк прилунился, его окружили люди и вспомогательные механизмы. Временный купол срочно накачали. С пулеобразного контейнера сняли крышку. Майкл, уже опустившийся на площадку, протиснулся между носителями скафандров и успел увидеть внутри контейнера живую человеческую плоть: узкую полоску заросшего бородой лица. Кожа, белая как полотно в свете прожекторов, обтягивала череп из титана.

Что-то – перемена в выражении лица, почти целиком состоявшего из металла? – заставило Майкла обернуться. В последних рядах обступивших Фрэнка людей стояла женщина, одетая так же, как все. Мальчик вспомнил, что за время своего пребывания на Лунной базе он встречал эту женщину в разных местах, не обращая на нее внимания. Женщина была молодой и очень смуглой, полные губы были надуты, что придавало ей недовольный вид. Вот только она ни на кого не дулась. Она просто стояла в толпе и смотрела на Фрэнка, но ее пристальный, цепкий взгляд отличался от взглядов других людей.

Кто-то обратился к Майклу с вопросом, и мальчик забыл о женщине. Обслуживающий персонал быстро осмотрел Фрэнка, и скоро опытный пилот снова подкатил к Майклу.

– Тебе объяснили твое задание? – спросил он, отключив рацию.

– Насколько я понял, надо попытаться несколько раз догнать мишень.

– Точно. А потом у нас с тобой будет небольшой спарринг.

– Спарринг?

– Воображаемый бой. Ну, не совсем воображаемый. Тебе доводилось видеть тренировку боксеров? Когда они сражаются в больших мягких перчатках? Так вот, у нас будет примерно то же самое. Не трусь, никто не хочет покалечить тебя – поверь мне.

Сама мысль о сражении с Фрэнком показалась Майклу абсурдной. Впрочем, им, очевидно, дорожили как зеницей ока, и, следовательно, предстоящая схватка не таила в себе угрозы. Эти рассуждения несколько успокоили мальчика.

Бой. Майкл несколько раз дрался в школе с одноклассниками. Один отъявленный хулиган разбил ему в кровь губу… Но все это, разумеется, было очень давно. Задолго до «Ланселота». Теперь Майклу казалось, что это случилось с кем-то другим…

– Майкл, ты готов? Посмотрим, сможешь ли ты догнать мишень.

Майкл занял стартовую позицию. Он мысленно приказал себе сосредоточиться на погоне и почувствовал, что ноги едва касаются площадки. Механики подготовили новый подъемник, он по команде оторвался от лунной поверхности и полетел к дальней стене кратера. Очнувшись от размышлений, Майкл полностью переключился на задание. Усилием воли направив себя вслед за мишенью, он увидел, как вдали тает желтый крест. Вытянув руки, Майкл подался вперед, думая о полете. Впереди виднелась быстро удалявшаяся мишень, за которой следили лучи прожекторов.

Все мысли только о полете, погоне, перехвате. И вот уже яркое пятно света, сфокусированное на мишени, становится все ближе и ближе. Все мысли только о полете, скорости, нападении… это не имело ничего общего с игрой воображения. Можно сидеть на стуле и представлять себе, как вскакиваешь с него, бежишь вперед… но при этом оставаться на месте.

Майкл понимал, что пока еще отдает «Ланселоту» очень путаные и сумбурные команды, только начинает находить пути взаимодействия со сложным аппаратом. И все же связь между ними уже установилась. Настроив органы зрения, Майкл увидел приближавшуюся мишень в широком спектре излучения, значительно превосходившем то, что видит глаз. С расстояния в несколько сот метров он смог сосчитать царапинки на поверхности подъемника и определить глубину каждой.

Со времени старта прошло всего пять секунд. Еще несколько секунд – и Майкл настиг стремительно несшуюся мишень. Без труда подладившись к ее скорости, он напал на нее сверху, вытянув руки. Разумеется, его худенькие детские руки были слишком короткими, чтобы обхватить металлическое тело, но «Ланселот», повинуясь воле Майкла, вытянул конечности поля на три метра. Сомкнув свои руки, мальчик ощутил тяжесть схваченной добычи. Стиснутый прозрачными щупальцами «Ланселота», подъемник тотчас же отключился и прекратил сопротивление, повиснув мертвым грузом. «Ланселот» легко подхватил тяжелую ношу, при этом траектория полета Майкла ни на сантиметр не отклонилась от расчетной.

Немногие собравшиеся восторженно приветствовали мальчика, который описал над площадкой большой круг, с добычей в руках. Майкл осторожно опустил мертвую мишень к ногам Тупелова ровно через семнадцать секунд после ее запуска. Он не помнил, какое время показал Фрэнк в первый раз, когда охотился за беззащитной жертвой.

Снова наступила короткая передышка. Специалисты оценивали результаты перехвата, засыпая Майкла бесчисленными вопросами.

– Майкл, – наконец заявил сияющий Тупелов, – сейчас полковник Маркус полетит с максимальной скоростью, совершая обманные маневры. Как полагаете, вы сможете его догнать?

– Смогу, – не задумываясь, сказал Майкл и тотчас же поймал себя на мысли, что ответ получился весьма самоуверенным. Впредь надо не смущать окружающих резкими высказываниями. Чем дальше, тем более неуютно чувствуют себя инженеры и ученые.

Через несколько секунд они с Фрэнком заняли исходные позиции. Бывалый пилот по сигналу сразу же поднялся вверх, на этот раз гораздо ровнее, чем прежде. Но когда таймер Майкла обнулился, мальчишка задержался, подчиняясь внезапному искушению сделать более захватывающим то, что обещало быть обыкновенной погоней. Наконец он, представив себя выпущенной из лука стрелой, тоже оторвался от лунной поверхности.

Под ним снова замелькали плавные волны лунного ландшафта. Чувствуя, что Майкл уже неподалеку, Фрэнк метнулся в сторону, пробуя ускользнуть от него. Впереди в серебристом пламени нового дня сверкнул неровный зубчатый склон кратера. Майкл повторил маневр Фрэнка. Тот снова вильнул, пытаясь спастись, но тщетно. Как только пулеобразное тело оказалось прямо под Майклом, он обхватил его руками-полями.

Фрэнк заворчал и искренне поздравил мальчика с успехом. Радиоэфир снова наполнился восторженными криками. Пилоты вместе полетели назад, и Майклу пришлось сбавить скорость, чтобы не обгонять уставшего полковника. Затем, сохранив кинетическую энергию полета в аккумуляторах «Ланселота», мальчик плавно опустился на гладкий базальт.

К нему тотчас же заспешил сияющий от радости министр.

– Отлично, Майкл! Просто великолепно! Как вам кажется, вы можете лететь еще быстрее? Но только помните о том, что ни в коем случае нельзя перелетать через стену кратера. Не хотелось бы, чтобы вы появились на экране радаров, а то главный компьютер, отвечающий за оборону базы, получит электронный удар.

– Думаю, что смогу. Да, смогу.

На этот раз ответ получился более скромным и обдуманным. Так лучше. К тому же возможности «Ланселота» все-таки имели свой предел, неизвестный ему. Майкл пока не мог даже смутно представить, где он пролегает, не говоря уже о том, чтобы точно определить это.

– Полковник Маркус? – повернулся к Фрэнку Тупелов.

– Я едва не окочурился, – ответил по радио металлический контейнер.

– Еще один спарринг выдержите? Или…

– Да, давайте продолжим. Если что, я дам вам знать.

– Ну хорошо, снова перехват. На этот раз целью будет Майкл.

– Черт побери, вы думаете, я смогу его догнать? Вы ошибаетесь.

Десять секунд напряженного молчания.

– Хорошо, полковник. Перехват снова выполняет Майкл. Майкл, вы не возражаете?

– Нет.

– Маркус, вы будете защищаться. Осторожно.

– Слушаюсь, сэр. – Голос Фрэнка изменился, он снова отключил радио. – Малыш, ты слышал? Когда ты меня догонишь, мы с тобой сразимся. Попробуй повалить меня на поверхность. А я буду сопротивляться.

– Ясно.

– Не жалей сил. Тупелов просил действовать осторожно, но, если мы намерены хоть что-то проверить с помощью опытов, нам нужно действовать серьезнее. Конечно, встряска неизбежна, но можешь не беспокоиться, большого вреда друг другу мы не причиним, так как надежно защищены внутри этих штуковин.

Внутри? Каких штуковин? Майклу потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить про «Ланселот».

Снова на стартовые позиции. Фрэнк, очевидно, использовал внутренний резерв сил, поскольку оторвался от Луны быстрее, чем в прошлый раз. Майкл вылетел точно по сигналу таймера, и на то, чтобы догнать опытного пилота, ему потребовалось ничуть не больше времени, чем тогда. Однако в последнее мгновение, когда мальчик, казалось, уже настиг Фрэнка, тот резко переменил направление полета, ускользая от смыкавшихся когтей – полей «Ланселота», – и снова метнулся в сторону.

Впервые после первого полета Майкл частично потерял контроль над своим «Ланселотом». Заложив крутой вираж, он попытался схватить металлический снаряд, но наткнулся на противодействие силовых полей «Ланселота» соперника. Неожиданно Фрэнк нанес ответный удар, отбив стиснувшие его когти.

Потеряв равновесие – не столько от столкновения, сколько от неожиданности, – Майкл беспомощно закружился на месте, отчаянно пытаясь удержать противника одной рукой. Он смутно почувствовал, как заработали, набирая мощь, оба термоядерных ускорителя, подчинявшиеся упрямой воле пилотов.

«…Неужели со мной справится этот маленький…»

«…Ну хорошо, если ты действительно хочешь играть ПО-КРУПНОМУ…»

Сцепившиеся бойцы кружились в небе. Майкл успел заметить, что вокруг с бешеной скоростью несется лунный пейзаж. Силовые поля цеплялись за поверхность, поднимая тучи щебня и пыли. Майкл не испытывал страха, его полностью поглощало другое: сотни новых, доселе незнакомых чувств, таинственные двери, распахивавшиеся перед ним, восторг от открытия неведомого.

Какой-то частью своего – и в то же время принадлежавшего «Ланселоту» – сознания Майкл замедлил течение времени, убыстрив собственные реакции, и теперь мог выхватывать любую миллисекунду из бесконечного частокола времени, бешено проносившегося мимо. И все же могучая лапа Фрэнка, та, которой он сшиб мишень, сделалась невероятно огромной и замахнулась на Майкла, прежде чем тот успел что-либо понять. Опытный пилот воспользовался скрытыми запасами силы и своей почти чудодейственной способностью мгновенно принимать решения. Именно это, подумал Майкл, и выделяло его среди всех, кто садился за штурвал космических кораблей, именно это и позволило ему оставаться в живых, сталкиваясь с бесчисленными берсеркерами. Что-то дополнительное, проявляющееся в самый последний момент, приходящее на помощь тогда, когда конец, казалось, неминуем…

Но прежде чем Майкл успел закончить свои размышления, учебный поединок закончился.

– …Маркус…

– …Позовите кого-нибудь…

– …Туда…

– …Помощь…

– …Мальчишку сюда…

– …Сбил…

Беспомощно хлопая подбитыми крыльями силовых полей, «Ланселот» Фрэнка устремился вниз. Едва не рухнув в маленький кратер, он в последний момент выровнялся и, посылая бессвязные мысли в виде альфа-излучения, с трудом потащился к стартовой площадке, где толпились облаченные в белое фигурки. Все же слабому лунному притяжению удалось свалить Фрэнка, и он, подняв облако пыли, упал на поверхность. Рваные паутинки его полей застыли.

Зависнув в метре над Луной, там, где завершился поединок, победитель проводил взглядом поверженного противника. Он еще не осознал до конца, что схватка окончена, но чувствовал это ослабевшими мышцами правого плеча.

Пытаясь понять, что же произошло, Майкл начал медленно подниматься вверх. К Фрэнку он не полетел, поняв по альфа-излучению оглушенного, но по-прежнему функционировавшего мозга, что тот жив. К маленькому симбиозу силовых полей и металла, рухнувшему на лунную поверхность, со всех сторон спешили люди и машины. Однако он, Майкл, едва ли мог чем-либо помочь другу.

Отдаленная полукруглая горная гряда, которой коснулись солнечные лучи, превратилась из серебристой в золотистую. Майкл поднялся еще выше.

– Майкл! – Прозвучавший по радио голос Тупелова был полон тревоги. – Майкл, опускайтесь вниз!

Министр не нравился мальчику; несмотря на свою вежливость, Тупелов почему-то сразу пришелся Майклу не по душе. Пока что ему можно было не отвечать. С Фрэнком, скорее всего, не случилось ничего серьезного, и все же испытания придется отложить – возможно, дня на три. А Майкл, прежде чем расстаться с «Ланселотом», горел желанием кое-что проверить.

– Малыш, как ты? – Фрэнк, уже начавший приходить в себя, обратился к нему по субречевому каналу. – Малыш, эта штуковина покруче, чем мы с тобой предполагали.

– Я уже понял, Фрэнк. – Майкл не потрудился отключить рацию. – И все же я начинаю кое в чем разбираться.

– Майкл, спускайтесь вниз!

«В этот раз не жалей сил… я тебя не трону…»

Фрэнк умолк. Врачи и их помощники-роботы, вскрыв помятый контейнер, ввели пилоту какие-то препараты, и он потерял сознание.

Майкл поднимался все выше, стремясь к вершинам холмов, залитых солнечным светом, над которыми виднелся полный диск Земли.

– Майкл! – В голосе Тупелова сквозила паника. – Немедленно спускайтесь вниз! Вы входите в опасную зону, вас засекут радары системы защиты…

Майклу уже знал об этом. Он ясно понимал, что рядом натянуты гигантские сети электронных нервов. Радары до сих пор не засекли его, но уже смутно ощущали чье-то присутствие. Бездарные божества, гениальные творения, созданные из металла и энергии.

Майкл буквально чувствовал, как ему кричат: «Эй, малыш в невидимом костюме, ты летаешь быстро? Ты силен? Готов ли ты поиграть против берсеркеров, как делаем мы? Мы дадим тебе ответственное поручение. Дадим… дадим… дадим… дадим…»

Нет, он не готов, он еще не готов. Отвернувшись от Земли, Майкл опустился сантиметров на десять. Тотчас же силовые поля, защищавшие его глаза, стали золотисто-матовыми. Однако он мысленно заставил их снова стать прозрачными – и увидел ослепительный золотой шар Солнца. Корона медленно вздымалась и опускалась, диск был испещрен щербинками и язвами. Ему в лицо повеяло солнечным ветром, бесконечно слабым – но все же при желании Майкл мог его ощутить.

«Великая неизведанная Вселенная, которую кто-нибудь – например, я – может со временем начать постигать. Или эти мысли порождены моим незнанием, все еще бесконечным?»

– Майкл?

Голос был по-прежнему полон беспокойства, но теперь к нему примешивался трезвый расчет.

Не надо делать так, чтобы Тупелов начал покрываться испариной от переживаний. Необязательно спешить, чтобы выполнить предначертанное судьбой. Сначала – учиться. Постигать границы открывающихся возможностей. А потом?

– Спускаюсь, – ответил Майкл, послушно направляясь вниз.

Глава 5

Ломбок отыскал Элли Темешвар в огромном древнем городе на старушке Земле. Воздух здесь был пьянящим и свежим, насыщенным терпкими запахами живой почвы, каким-то особенным: нисколько не похоже на атмосферу всех тех миров, где доводилось бывать Ломбоку. Казалось, именно такой воздух лучше всего подходит человеку. Темешвар жила в старой части города, которая наполовину выглядела как скопление памятников архитектуры и еще на четверть – как место археологических раскопок. Среди зданий, принадлежавших частным владельцам, выделялось величественное сооружение, в котором Ломбок сразу узнал Храм Последнего Спасителя. Из гранитных стен местами торчали куски изъеденной временем стальной арматуры. Архитектор Храма выбрал одну из разновидностей готики. За широкой дверью висело яркое электронное табло для посетителей, сообщавшее, что относительно времени сооружения и предназначения постройки существуют различные версии. Похоже, здание с самого начала служило святилищем какой-то древней религии.

Увидев, что Ломбок нерешительно остановился под мрачным сводом ворот, к нему приблизился старик с пустым взглядом, облаченный в серую рясу. Ломбок назвал ему имя женщины, которую искал, и старик удалился, шаркая ногами. Пока Ломбок ждал, он успел прочесть почти все, что выводилось на табло.

Через пару минут из-за тускло сиявшего, современного на вид занавеса появилась молодая светловолосая женщина крепкого телосложения, закутанная до самых глаз в серое одеяние, которое очень ей шло.

– У вас есть ко мне вопросы?

Ее голос был по-деловому будничным. Похоже, женщину нисколько не удивило, что с ней желает говорить незнакомец.

– Если вы – Элли Темешвар, я действительно хочу вас спросить кое о чем. Точнее, хочу поговорить о вас.

Серые глаза спокойно взглянули на него сквозь щель в покрывале.

– Не вижу причин, почему бы мне вам не ответить. Пойдемте, там нам никто не помешает.

Ломбок проследовал за женщиной мимо внушительной колоннады, что окружала внутреннее пространство Храма, погруженное в сонный полумрак. Свет пасмурного земного дня просачивался сверху, через узкие витражи. Где-то за углом смешанный хор заунывно тянул песню на незнакомом Ломбоку языке. Ломбок не успел хорошенько разузнать о Храме, но оттягивать встречу с Элли не хотелось. Храма Последнего Спасителя не было в составленном Службой безопасности секретном списке организаций, подозреваемых в сотрудничестве с доброжилами, – что, разумеется, ровным счетом ничего не доказывало.

Элли провела Ломбока через огромный неф; крошечные фигурки в серых рясах, занятые созерцанием, терялись в огромном пространстве. В дальнем конце нефа возвышался массивный алтарь, нуждавшийся в серьезной починке. Далее шли колонны – и всепроникающий сумрак. Ломбоку не удалось ничего рассмотреть. Наконец Элли привела его в тихий уголок, где вдоль каменных стен, украшенных древней резьбой, стояли стулья – первые, которые Ломбок увидел в Храме. Все они были старыми; одни, несомненно, когда-то вышли из рук настоящего мастера-краснодеревщика, другие были дешевыми поделками.

Провожатая Ломбока уселась и открыла лицо, избавив его от необходимости искать вежливый предлог, чтобы попросить ее сделать это. Элли выглядела почти так же, как на фотографиях.

– Итак, какие у вас ко мне вопросы, мистер?..

– Ломбок. Я из Министерства обороны.

Он собрался было достать удостоверение, но Элли махнула рукой.

– Я вам верю. К тому же это все равно не имеет значения.

«Вот как? – молча удивился Ломбок. – Даже если я начну расспрашивать о каких-либо секретах?» Разумеется, все закрытые сведения, которые эта женщина получала по долгу службы, давно устарели. Почти все.

Вслух он сказал:

– Я провожу психологическое обследование вышедших в отставку ветеранов. Помните, в прошлом году вы заполняли опросный лист? Мы изучаем некоторых случайно выбранных респондентов.

– Случайно выбранных?.. – Кажется, эти слова развеселили ее. – Почему-то случаю всегда угодно указывать на меня.

Услышав это, Ломбок едва удержался от того, чтобы бросить на Элли пристальный взгляд. Эта случайность была тесно связана с некоторыми тайнами, которые хранила она, – тайнами, все еще не подлежавшими оглашению на Луне.

Ломбок сверился с довольно убедительной на вид анкетой.

– Так, дайте-ка взглянуть: ваша отставка была совершенно добровольной, не так ли? Никто не оказывал на вас давления?

– Насколько помнится, на меня оказывали давление, чтобы я переменила свое решение и осталась на военной службе. Я была на хорошем счету.

– Да, конечно. – Ломбок помолчал. – А теперь, когда все в прошлом, вы не могли бы назвать истинную причину вашей отставки?

– Причина же самая, которую я указала своему начальству. Я начала понимать, что все, чем я занимаюсь по долгу службы, не имеет никакого значения.

Ломбок подождал – вдруг она разовьет свою мысль. Поняв, что Элли не собирается продолжать, он медленно повторил ее слова:

– Не имеет… никакого… значения.

– А разве у вас нет диктофона? Странно. У большинства людей он есть.

У большинства людей? Интересно, сколько интервью она дала и кому?

– Если вы ничего не имеете против…

– Абсолютно ничего.

Ломбок сделал вид, что включает маленький диктофон, записывавший разговор с самого начала.

– Итак, можете ли вы пояснить, что имели в виду, сказав, будто ваша служба в космических силах не имела никакого значения?

– А вот так – не имела. Ни военная служба, ни исследование космического пространства. Я начала понимать это, когда выполнила последнее задание. Не сразу, а постепенно.

– Защита жизни в галактике от берсеркеров не имеет никакого значения?

– Я догадывалась, что вы поставите вопрос таким образом. Что ж, по большому счету – нет, не имеет. О, не беспокойтесь, Храм – не место сбора доброжилов. Если бы сейчас на Землю напали берсеркеры, полагаю, я бы вернулась на службу. Да, уверена, обязательно вернулась бы. Это естественная человеческая реакция – защищать близких, себя, в конце концов. Хотя я понимаю, что в конечном счете это не имеет никакого значения.

Ломбок молчал, осмысливая услышанное.

– Вы пришли к выводу, что дальнейшие разведывательные полеты бессмысленны, – наконец сказал он.

Элли была рада тому, что собеседник старается вникнуть в смысл ее слов.

– Что-то в этом роде, – подтвердила она.

– Не хотите рассказать о последнем задании?

Элли уселась поудобнее, закинув ногу на ногу.

– Если у вас есть время.

– Для вас обязательно найдется. – Ломбок сделал широкий жест рукой. – Расскажите, куда вы летали, что видели, что делали. Как вы ладили с полковником Маркусом?

– Вот как, он еще полковник? Мне казалось, он должен иметь более высокое звание. Если, конечно, еще жив.

Последние слова прозвучали как-то отчужденно, но беззлобно.

– Уверен, вы уже неоднократно рассказывали о последнем задании, – сказал Ломбок.

– Да, и мой рассказ записан. Вы можете с ним ознакомиться. Впрочем, вы наверняка уже ознакомились. Признаюсь, вы пробудили во мне любопытство. Почему по прошествии одиннадцати лет ко мне снова приходят и просят рассказать о том полете?

Ломбок не знал, стоит ли и дальше притворяться, что Элли стала жертвой случайного выбора.

– Вам выпало на долю то, что не доводилось пережить никому из людей. Не так ли? И я просто хотел бы услышать ваш рассказ своими ушами. Вы не имеете ничего против?

– Против? Нет. – Однако проницательная Элли теперь смотрела на собеседника по-другому. Достав смокеры, она предложила один Ломбоку, тот отказался, и она неторопливо раскурила свой.

– Кто ваш непосредственный начальник?

– Тупелов.

Неторопливо переварив это известие, она небрежно махнула рукой:

– Ладно. Итак, вот что было самым важным в последнем задании: неподалеку от Ядра мы наткнулись на то, чего никогда не видели, о чем не слышали и даже не догадывались. До нас это видели и фотографировали лишь однажды. Но на «КОРСЕКЕ» хранились данные о стольких странностях, что никто не удосужился просветить нас. Так или иначе, когда мы вернулись на базу… тому, что мы обнаружили, дали название «Тадж» в честь мавзолея Тадж-Махал, стоящего здесь, на Земле. Нечто большое и величественное, окутанное тайной. Это стало официальным кодовым названием. Как он зовется сейчас, я не знаю.

– Что вы подумали о Тадже, когда впервые его увидели?

– Сначала это было укрытие, и все. Место, где можно спрятаться. Вы должны понять, что наш корабль в течение двадцати стандартных часов подвергался атакам гигантского берсеркера, гораздо мощнее нас. Никто, кроме Фрэнка Маркуса, не смог бы… и все равно к тому моменту, как мы впервые увидели Тадж, я находилась на грани нервного срыва. Теперь я хорошо понимаю это. Должно быть, вам известно, что, как только мы вернулись на базу «КОРСЕК», я была ненадолго госпитализирована.

Ломбок знал об этом. Он сделал жест, призванный показать, что он сочувствует Элли и всецело поглощен ее рассказом. Задумчиво взглянув на смокер, молодая женщина отложила его.

– Минуту назад я сказала, что случаю угодно указывать на меня. Знаете, что во время этого задания с нами постоянно происходили необъяснимые вещи?

– Какие, например?

– Боюсь, сейчас я даже не смогу перечислить все. До того как на нас набросился берсеркер, мы обнаружили в открытом космосе аминокислоты, которые никогда прежде не встречались за пределами атмосферы. Самые разнообразные органические соединения в огромных количествах.

– Простите, но я до сих пор не знаю, какой была основная цель вашего полета.

– Сбор общих разведывательных данных. Разумеется, берсеркеров мы не искали – у нас был маленький двухместный корабль.

Молодая женщина умолкла, погрузившись в глубоко личные воспоминания.

– Вы говорили об органических соединениях.

– Да. Мы были удивлены. Как вы знаете, в этом секторе, расположенном рядом с Ядром, очень мало планет.

– «КОРСЕК». Мне кое-что известно об этом секторе. И все же не могли бы вы рассказать подробнее?

– Плотность звезд выше среднего – больше тридцати на кубический парсек. Вещество, из которого состоит туманность, очень тяжелое и имеет сложный состав. Запутанный лабиринт проходов и горловин: космическому кораблю легко попасть в ловушку. Что не раз происходило. Именно поэтому послали Фрэнка.

– И вас.

– Да, полагаю, я тоже была на хорошем счету. Мы увидели капли нефти. Представляете, местами скопление звезд было таким плотным, что нефть загоралась. Там, где присутствует свободный кислород, – в областях, защищенных от сильного звездного света, – на участке, густо набитом звездами, может образоваться струя пламени длиной в миллиард километров.

Снова наступила тишина. У Ломбока возникло ощущение, что Элли, начиная говорить, собиралась сказать нечто важное, но сейчас она уходила от темы. Несомненно, потому, что теперь это не имело для нее никакого значения.

Он решил направить разговор в нужное русло:

– Во время того полета вы забеременели.

– Да. Не знала, что вам известно. Естественно, я принимала противозачаточные средства. Если бы даже я хотела иметь ребенка, согласитесь, это не лучшее время и не лучшее место.

– Согласен.

– Но почему-то противозачаточное средство не помогло. В том полете происходило много странного…

Похоже, разговор относился к тем вещам, которые не имеют никакого значения. Не желая заострять внимание на беременности, Ломбок спросил:

– Расскажите, как вам удалось спастись от берсеркера.

Элли смотрела куда-то вдаль, мимо Ломбока. Она начала говорить, и постепенно к ней вернулась напряженность. Непривычно сильные для женщины руки затеребили край рясы.

– Он гнался за нами по пятам, был уже совсем близко, всего в нескольких километрах. Полагаю, к этому времени он решил, что без труда разделается с нами, и хотел захватить нас живьем. Войдя в Тадж, мы испытали… внезапное потрясение, шок – вряд ли я смогу сказать точнее. Фрэнк отключился, я же все это время оставалась в сознании. По крайней мере, когда мы вернулись на базу, меня исследовали под гипнозом и не нашли провалов в памяти.

– И что вы видели, переживали, ощущали, находясь там? – Ответа не последовало, и Ломбок добавил: – Как долго продолжалось это… погружение?

Мимолетный взгляд Элли был полон сожаления.

– Как долго? Часы в отсеке Фрэнка отмерили за время этого, как вы сказали, погружения около четырех часов. А мои тем временем ушли вперед на одиннадцать лет.

Ломбок уже видел эти цифры. Он неуверенно кашлянул:

– Вряд ли этот эффект можно объяснить с помощью теории относительности.

– Согласна. – Элли грустно улыбнулась. – Иначе я вышла бы из Таджа со взрослым ребенком.

– Итак, странное поле или еще что-то повлияло на работу часов. У вас были обычные часы с цезием сто тридцать три?

– Да. Следовательно, энергетическое состояние атомов цезия сто тридцать три в двух отсеках менялось совершенно по-разному. Если бы вы были ученым, это очень бы вас озадачило.

– О, я удивлен. Однако все это мне известно. Повлияло ли случившееся на вашу беременность? Зародыш развивался нормально?

– Сказать по правде, я не знаю. Об этом охотно позаботились другие. Надеюсь, они справились с задачей лучше меня. Мне хватило того, что стало с моей головой. На Альпине, первой планете, где у нас была остановка, я избавилась от плода. Знаете, я впервые говорю обо всем этом… Насколько мне помнится, центр усыновления приятно впечатлил меня. Вежливость, доброжелательность, самое современное оборудование… Так что сейчас по Альпину бегает одиннадцатилетний ребенок, не догадывающийся о своем удивительном происхождении.

Выражение лица Элли смягчилось, она почти что улыбалась.

Откинувшись на спинку стула, Ломбок потянулся, вертя головой, разглядывая сумрачные чрева древних сводов.

– Кто такой Последний Спаситель? Вас не обидел мой вопрос?

– Нисколько. Мы узнаем Его, когда Оно придет.

– Оно?

– Услышав это, все начинают думать, что мы поклоняемся берсеркерам. Но все совершенно не так. Спаситель выше – будет выше – деления на живое и неживое.

– Он отождествляется со всемогуществом? С Творцом?

– Не понимаю смысл ваших вопросов.

Ломбок пропустил ее слова мимо ушей.

– Вы рассказывали мне о своих впечатлениях от Таджа.

– Да. – Элли заметила, что ее руки мнут край рясы, и, сделав над собой усилие, отняла их. – Боюсь, я мало что смогу описать словами. Я пыталась делать записи звуков, фотографировать. Возвратившись на базу, я обнаружила, что почти ничего не получилось.

– Знаю. Если бы вы не привезли с собой те два предмета, возможно, вам никто бы не поверил.

В ее глазах сверкнули веселые искорки.

– Я не собиралась заводить разговор об этих доказательствах. Из соображений безопасности.

– Я думал, соображения безопасности не имеют для вас никакого значения.

– Однако они имеют значение для вас. Теперь я уверена, что вы действительно из министерства обороны. Скажите, к Таджу снаряжали новые экспедиции? Прошло уже столько времени, наверняка к нему посылали людей. Интересно узнать, что они обнаружили.

«И мне тоже», – мрачно подумал Ломбок. Ни одна из двух экспедиций пока не вернулась. Конечно, с ними необязательно случилось что-то серьезное, но еще один стандартный год – и появятся причины для беспокойства.

Вслух он сказал:

– Ничем не могу вам помочь. Я не связан с отделом исследований.

Элли снова устремила взгляд поверх его плеча.

– Вы спрашиваете, на что это было похоже. Ну хорошо. В какой-то момент мне казалось, будто… будто наш корабль вывернут наизнанку и сжат до размеров большого мяча, каким играют на пляже. Он по-прежнему оставался шарообразным, но был величиной с человеческое тело. А мне как-то удавалось удерживаться на этой штуковине, словно я сидела в дамском седле. Мое тело… не могу сказать, оставалось оно внутри или оказалось снаружи. Уверена, все это мне не пригрезилось. Моя голова невероятно увеличилась и торчала, ничем не защищенная.

– Разве вы не были в скафандре?

– Да, я надела его, как только все началось. Но потом каким-то образом оказалась вне скафандра.

– Полковник Маркус все это время был без сознания?

– Да. Тогда он еще был командором Маркусом. Я не могла связаться с ним по внутренней связи – впрочем, вся электроника корабля превратилась в запутанный моток провода. Я огляделась вокруг… этого огромного мяча, но не нашла ничего похожего на начинку нашего истребителя.

– А что было снаружи корабля? На некотором расстоянии от него?

Последовала долгая пауза. Казалось, Элли решает в уме сложную математическую задачу.

– Порядок, – наконец ответила она. – И в то же время беспорядок. Впрочем, может быть, то, что казалось мне беспорядком, то, что я ощущала как хаос, было порядком, закономерностью высшего уровня, и я не могла этого постичь.

– Не могли бы вы рассказать чуть подробнее?

– Могу. Но вряд ли это поможет вам понять суть моих ощущений. – Порывисто вздохнув, Элли продолжала: – Во сне сначала возникает мысль, а затем мозг вырабатывает соответствующий образ. Это определенно был не сон. Однако, по-моему, происходило в точности то же самое. Сначала я почувствовала порядок и лишь затем увидела гигантские структуры, окружавшие корабль. Каким-то образом мне удавалось оценивать на глаз размеры, расстояния. Мы словно находились внутри того, что напоминало купол астрономической обсерватории, однако по размерам было больше звезды. Я ощущала беспорядок или кажущийся беспорядок, происходившее вокруг казалось мне совершенно бессмысленным. Вдруг я увидела марево, похожее скорее на облако водяной пыли, а не на межзвездную туманность, настолько плотное, что я могла разглядеть частицы, проносившиеся мимо корабля. И еще были звуки: я даже не могу вспомнить их, не говоря уж о том, чтобы описать. Но они оказывали на меня такое же действие. То гармония, то дисгармония. Музыка, но в то же время не музыка – и у меня возникло чувство, что, если бы мне удалось остановить корабль, я бы до конца дней своих с наслаждением пыталась раскрыть тайны, которые содержались всего в одной пригоршне проносившихся мимо частиц…

Элли стиснула руки так, что побелели суставы. Ее лицо оставалось спокойным, но Ломбок с изумлением увидел, что на глядящие вдаль глаза наворачиваются слезы. Глубина переживаний молодой женщины отчего-то смутила и рассердила его.

– Вы ничего не говорили комиссии, – недовольно буркнул он, – о силе ваших ощущений.

Она медленно перевела на него взгляд.

– Тогда я была слепа и глуха, – сказала она, несколько расслабившись. – Мои чувства… после того происшествия развиваются, становятся более тонкими.

Ломбока это не удовлетворило.

– Эта штука – Тадж – находится всего в двух часах полета на досветовой скорости от весьма крупной звезды, как минимум от одной. Я имею в виду звезду, извергающую поток плазмы, в котором вы пытались спрятать свой корабль.

– Да.

– Нет ли в этом противоречия? Не наводит ли это вас на мысль о том, что, быть может, он не является физической реальностью?

Ломбок не придавал особого значения мистическим ощущениям – чего от них ждать, если они вызываются дымом тлеющей травы?

– Да, наверное, – спокойно ответила Элли. – Точнее, наводило бы, если бы я считала Тадж обычным материальным образованием, сравнимым по размерам со звездой. В таком случае приливные факторы и все прочее, наверное, сделали бы подобную близость невозможной. Но я рассказываю, как все было.

– Точнее, как вы это воспринимали.

– Вы сами упомянули о двух предметах, которые мы привезли с собой. Несомненно, они являются доказательством этой весьма необычной встречи.

– Разумеется. – У Ломбока имелись собственные теории на этот счет, но сейчас было не время обсуждать их. Он и так сильно отклонился от цели своего визита. – Извините, я вас перебил. Продолжайте. Итак, вы проникли в Тадж, а следом за вами, предположительно, берсеркер.

– Некоторое время я видела его внутри, он преследовал нас. Подождите. Сначала он… он обратился к нам по радио, сказал, что новое оружие нам не поможет. Затем мы влетели в Тадж, он последовал за нами… а потом… не знаю. Возможно, он был уничтожен. Или потерял нас. Или просто… отказался от преследования.

– Отказался от преследования? Разве берсеркер может?..

– Не знаю. Я… вот что самое странное: как только мы очутились внутри, я, кажется, начисто забыла про него.

– Пока корабль находился внутри Таджа, вы вели его?

– Когда Фрэнк отключился, я перевела управление в ручной режим. Потом мы какое-то время летели на автопилоте – я точно помню, что, когда мы вылетели наружу, я отключила автомат и снова взялась за штурвал.

– Вы вернулись в нормальное пространство?

– В то, что подразумевается под ним в «КОРСЕКЕ». Когда Тадж скрылся из виду, Фрэнк начал приходить в себя. Вернувшись к действительности, он сразу же стал шутить – мол, он хорошо отдохнул. Я попыталась было рассказать ему, что произошло, но он решил, что я брежу, точнее, бредила. Потом мы обнаружили два вещественных доказательства: таранную кость в отсеке Фрэнка и кольцо в моем. Они лежали на операторских консолях, прямо на виду. Мы их взяли – я не знала, что с ними делать. Только потом, когда мы вернулись на базу, были обнаружены их… свойства.

– Да. – Ломбок, задумавшись, умолк. – Фрэнк знал, что вы беременны?

Элли не потребовалось много времени, чтобы ответить на этот вопрос.

– У него повсюду полно детей; он то и дело мимоходом упоминал об этом – так, как говорят про удаленный аппендикс. Только не говорите мне, что во Фрэнке вдруг пробудились родительские чувства.

– По крайней мере, мне о них ничего не известно.

В нефе появилась группа туристов или новообращенных, следовавших за провожатым в серой рясе. Один мужчина нес довольно увесистый чемоданчик: судя по всему, он хотел сделать качественные голографические снимки.

Элли закурила новый смокер.

– Однако что-то все же произошло, не так ли? – не сдавалась она. – Я имею в виду малыша.

Ломбок сделал вид, что задумался:

– Ему сейчас около десяти, да? Неужели в вас проснулись материнские чувства?

– Одиннадцать. Вы сказали «ему».

– А вы не спрашивали про пол зародыша в центре усыновления?..

Услышав за спиной шаги, Ломбок обернулся и увидел, что одна из туристок наклонилась к нему. О чем она хочет спросить, ведь у них есть провожатый? Впрочем, женщина не собиралась ни о чем его спрашивать: у нее в руках что-то блеснуло, и Ломбок вдруг ощутил во рту и в легких странную прохладу.

«Глупая шутка!» – подумал он и начал было вставать, но понял, что вместо этого падает.

Глава 6

– Эй, Майкл, это был отличный контрвыпад.

Голос Фрэнка, доносившийся из громкоговорителя, под низкими сводами коридора Лунной базы, сопровождался звенящим эхом, и, если бы Майкл был облачен в «Ланселот», возможно, он бы попытался выделить в нем, развлечения ради, призвуки, называвшиеся гармониками, как он успел узнать. Но в этот день мальчик бездельничал; одетый в шорты, свободную рубашку и шлепанцы, он задумчиво бродил в одиночестве, уходя все дальше от оживленной части базы. Уже несколько минут навстречу ему никто не попадался, и он вздрогнул, увидев у стены контейнеры Фрэнка, застывшие без движения.

Но мальчик обрадовался встрече.

– Спасибо, – сказал он. – Но я не собирался отправлять вас в нокаут.

– Знаю. Ничего страшного. Сегодня у тебя нет испытаний?

Со времени учебного поединка прошло два стандартных дня.

– Нет. Думаю, мы продолжим завтра.

– Ты продолжишь завтра. Меня известили, что мне больше не придется напяливать на себя эту проклятую штуковину. В чем дело? Кажется, ты чем-то встревожен.

– Ну… – Действительно, в последнее время Майкла беспокоили две вещи, о которых он еще не говорил никому, в том числе матери. – Во-первых, оборудование решено переделать. На «Ланселот» попробуют установить дополнительное вооружение. Но…

Майкл, отчаявшийся после безуспешных попыток убедительно высказать все, что он думает по этому поводу, покачал головой.

– Ты сомневаешься, сможешь ли должным образом использовать это оружие.

– Да нет же! Скорее всего, смогу. Но… дело в том, что «Ланселоту» это совершенно не нужно.

Фрэнк оторвался от стены, вагончики сдвинулись вместе. Его голос прозвучал взволнованно, в нем не было ничего механического:

– Послушай, малыш! Видишь ли, тому, кто наденет эту штуковину, когда-нибудь придется сразиться с берсеркерами, но до настоящего боевого испытания еще очень далеко. Если бы вместо меня тебе противостоял берсеркер… этих тварей голыми руками не возьмешь.

– Знаю! Я хочу сказать, что улавливаю вашу мысль, Фрэнк. Но… мне кажется, я справлюсь. Имея «Ланселот». Когда окончательно разберусь в том, как он работает.

Майкл буквально увидел, как Фрэнк, запрятанный в металлический ящик, покачал головой.

– Малыш! Майкл, послушай. Возможно, теоретически «Ланселот» способен вырабатывать энергию в таком количестве, но ведь и враг, грубо говоря, использует те же источники энергии. А пока что аппаратное обеспечение «Ланселота» не доведено до ума.

– Вы имеете в виду железо?

Фрэнк умолк. Поглядев в ту сторону, откуда пришел он сам, Майкл увидел женщину из группы ученых-исследователей, приближавшуюся грациозной походкой. Сейчас она, разумеется, была без скафандра, в длинном сером платье, причем плавные движения юбки со складками привели мальчику на ум высокую траву, слабо колышущуюся на ветру, и плакучую иву с изящными ветвями.

– Майкл, – в донесшемся из громкоговорителя голосе Фрэнка появились какие-то неуловимые новые нотки. – Это Вера, миссис Тупелова.

– Здравствуйте, – учтиво поздоровался мальчик, подумав о том, что мать была бы довольна им.

Полные губы женщины растянулись в улыбке. Оказалось, что она вовсе не дуется.

– Разумеется, я знаю Майкла – здесь все его знают. Зови меня Верой, зайчик, хорошо?

Однако Майкл ощущал какое-то напряжение. Судя по всему, произошло что-то неуловимое, имевшее отношение к тому, как ведут себя в обществе взрослые. Молчание затянулось, и Фрэнк это почувствовал.

– Мы с Майклом как раз говорили о «Ланселоте». Есть кое-какие проблемы.

– О? – Вера изобразила уместное в этом случае внимание. – Если это не связано с математикой силовых полей, боюсь, я помочь не смогу.

– Да нет, скорее проблемы с пилотированием, – убитым голосом произнес Майкл.

– Зайчик, если испытания тебя достали, лучше скажи об этом врачам. – Теперь Вера, похоже, была по-настоящему обеспокоена. – Или моему мужу. Если хочешь, я сама ему скажу.

– «Ланселот» достал меня? Нет-нет! Я нисколько не устал от испытаний – ничего подобного.

Появившиеся из среднего контейнера Фрэнка две металлические руки закачались в верхних сочленениях. Этот жест – судя по всему, призывавший к терпению, – заменял взмах ладони.

Заметив это, Вера покачала головой:

– Ладно, ребята, не буду мешать вам обсуждать проблемы пилотажа. До встречи!

– До-о встре-е-ечи-и-и… – ответил Фрэнк голосом, сильно заниженным по сравнению с человеческим, похожим на ворчанье огромного хищника.

Вера хихикнула. Подмигнув Майклу и помахав рукой, она развернулась, крутанув юбкой, и мальчика охватило смутное любопытство: чего ради она проделала такой долгий путь?

Однако его интересовали более насущные дела:

– Фрэнк, можно у вас кое о чем спросить?

– Валяй. Но только если ты мне кое о чем расскажешь.

– О чем?

– Обещай, что научишь меня, как обращаться с ним. С «Ланселотом». Когда будет время.

Майкл помолчал, а потом кивнул:

– Попробую.

– Звучит не слишком обнадеживающе. Ну да ладно. Так какой у тебя вопрос?

Майкл чувствовал себя так, словно входит в неведомую стремнину. Собравшись с духом, он спросил:

– У вас никогда не возникало ощущения, что вы превращаетесь в машину?

– И всего-то? Нет, черт побери. Разумеется, эти ящики стали неотъемлемой частью меня. Ноясам принадлежу только себе… о, ты, наверное, имел в виду управление космическим кораблем? Да, знаешь, иногда возникает ощущение, и очень сильное, что корабль и пилот сливаются в одно целое. Но это же чувство, точь-в-точь такое же, я испытывал и до того, как меня искромсали. Оно свойственно всем настоящим пилотам – ты становишься чем-то большим, чем есть на самом деле.

– Но при этом не кажется, будто тебя что-то поглотило?

– Поглотило? Нет. – Фрэнк помолчал, задумчиво вращая жидкими линзами искусственных глаз. – Я ответил на твой вопрос?

– Не знаю. Наверное, нет.

– А… Для меня «Ланселот» – вовсе не машина. Если бы он был машиной, если бы он вел себя как машина, я бы перенес это. Но для тебя «Ланселот» – это машина, и его механическая составляющая берет верх над человеческой, так? А человеческая составляющая – это ты?

– Да.

Удивительно, какое облегчение он испытал, наконец сообщив об этом кому-то другому.

– Уверен, это ощущение исчезает, как только ты поднимаешь эту чертову штуковину вверх.

– Да. Только…

– Почему бы тебе не пожаловаться на это, как советует Вера?

– Тогда мне, скорее всего, не позволят надевать «Ланселот». – Признание, сделанное шепотом… – Я счастлив, когда он на мне. А когда его снимают, у меня словно отнимают что-то жизненно важное.

– Проклятье! – Восклицание, хотя и произнесенное механическим голосом, было проникнуто искренним сочувствуем. – Мне тоже больше по душе, когда я за штурвалом корабля.

Но ведь это не одно и то же. Или одно и то же? Майкл не был готов к спору. Однако ему, несомненно, стало легче после того, как он облегчил душу. Даже несмотря на то что его слушали металлические ящики – а может быть, именно поэтому.

Фрэнк хранил молчание больше пяти секунд, что для него было долгой задумчивой паузой.

– Давай прогуляемся, – наконец проворчал его громкоговоритель.

Майклу пришлось поторопиться, чтобы не отстать от быстро катящегося поезда. Фрэнк уверенно направился назад, в ту часть базы, где постоянно сновали люди и машины. Жидкая линза на крышке первого контейнера внимательно изучала мальчика.

– Полагаю, тебе не показывали псевдоличности?

– Что? Нет, не показывали.

– Черт побери, понятия не имею, почему Тупелов так избегает общения с тобой. Это сильно облегчило бы твою задачу.

Майкл увидел знак «Запретная зона», однако Фрэнк, не замедлив ход, прокатил мимо часового.

– Полковник Маркус! Мне бы хотелось взглянуть на пропуск этого парня, если он направляется…

– Отставить! Это ты должен иметь разрешение, чтобы хотя бы разговаривать с ним!

Оставив часового позади, один пошел, а другой покатил дальше. Наконец тележки Фрэнка резко затормозили перед ничем не примечательной дверью без вывески и без ручки. Протянув металлическую руку, пилот, прикоснувшись к гладкой поверхности, каким-то образом набрал нужный код, и дверь открылась.

Майкл вошел в тесное помещение, где едва можно было повернуться. Вдоль двух узких проходов располагались невысокие стеллажи, заставленные сотнями металлических ящиков. Каждый ящик – такого размера, чтобы его свободно мог нести в одной руке взрослый мужчина, – был снабжен удобной ручкой.

Фрэнк покатил по проходу, изучая таблички на ящиках.

– Вот ублюдки, которых мы с тобой должны заменить в системе «Ланселот». Точнее, ты и другие ребята, похожие на тебя, если мы сможем таких найти. Я не потяну. Честное слово.

– Ничего не понимаю.

В ящиках находилось сложное оборудование, являвшееся составной частью чего-то еще более запутанного, – органы чувств Майкла не могли сказать ничего больше.

Протянув металлическую руку, Фрэнк снял со стеллажа один из ящиков. Протащив тяжелую ношу по проходу в дальнюю часть помещения, где было посвободнее, он умело вставил ящик в консоль и, настроив визуализатор, кивком пригласил Майкла подойти ближе.

Взглянув на экран мощного оптического увеличительного прибора, мальчик увидел то, что на первый взгляд казалось искусственными снежинками, изготовленными из чего-то вроде пластмассы и образовывавшими замысловатый узор.

У него за спиной послышался голос Фрэнка:

– Это Красный барон. С ним связана интересная история. Другие образцы, представленные здесь, тоже опробовались в бою – как на кораблях старых моделей, так и в первых версиях «Ланселота». Их пробовали применить там, где человеческий мозг под действием нагрузок склонен давать сбои. Этим машинам неведома усталость, но заменить человека они не могут – во всяком случае, на сто процентов.

Название «Красный барон» Майклу ничего не говорило. Мальчик попытался выяснить, как настраивают визуализатор. При помощи органов управления он увеличивал масштаб изображения. Когда световые кванты стали слишком грубыми для точной передачи деталей, их автоматически заменили на электроны. На экране по-прежнему оставались причудливые кристаллы искусственных снежинок, сделанных из вещества, о природе которого Майкл теперь не мог даже гадать. Детали становились все подробнее, и казалось, этому не будет предела.

– Похоже… похоже на что-то живое. Однако это не так.

– Да, это сделали люди. Если хочешь, крути дальше.

Послушавшись его совета, Майкл наконец дошел до предела возможностей визуализатора. Внутреннее строение псевдоличности оказалось не похожим ни на одно творение человеческих рук, которое ему доводилось видеть. Чем крупнее был масштаб изображения, тем более сложной и совершенной казалась структура материи.

– Малыш, это по большей части копии реальных исторических личностей. Я хочу сказать, мозга каждой из них. Они были созданы для моделирования исторических ситуаций, но власти от безысходности попытались применить их в боевых условиях. Вместо человеческого мозга с его подсознанием. Тебе известно, что часть нашего разума существует вне времени?

– Да, я слышал. Не знаю, так ли это…

– Это правда. Вот что, в частности, дает нам преимущество над врагом. – (Майкл слушал его невнимательно. Он не мог прийти в себя от увиденного: его поразили не столько возможности этого необычного творения, сколько мастерство его создателей, в чем-то, пожалуй, даже превзошедших конструкторов «Ланселота». Мальчик пробормотал что-то в ответ.) – Для создания подобных вещей приходится работать в частичном измерении. Майкл, ты знаешь, что это такое?

Майкл недовольно пожал плечами. Он ведь не обязан разбираться в сложных технических терминах, которые используют взрослые?

– Наверное, что-то очень маленькое, да?

– Грубо говоря, это выглядит приблизительно так: у линии одно измерение, у точки – ни одного. Частичное измерение – это нечто среднее между одним и другим.

Оторвавшись от экрана визуализатора, Майкл провел ладонью по ящику с псевдоличностью.

– И вот это может заменить человека в управлении «Ланселотом»?

– Я бы сказал, что у псевдоличностей получается неважно, иначе нас с тобой здесь не было бы. Ну а эту подделку лучше вообще не трогать.

– Почему?

– Надо знать, кем был настоящий Красный барон. Такому ни за что нельзя доверять «Ланселот». Как и мне. – Громкоговоритель Фрэнка издал серию писков с повышавшейся высотой, которые, как догадался Майкл, должны были изображать сардонический смех. – Однако, черт побери, даже я справляюсь с «Ланселотом» лучше этих штуковин. В общем-то, именно для этого я и привел тебя сюда. Мы с тобой – живые люди, а это – всего лишь груда железа. Те, кто лезет в философские дебри, забывают об этом. – Фрэнк говорил с нараставшим презрением. – Если бы эти ящики, самые современные машины, созданные людьми, выполняли мою работу лучше меня, Тупелов не притащил бы тебя сюда с Альпина и нам бы не пришлось через пару дней отправляться на полигон. Мы – люди. Как только речь заходит о соревновании с машинами, мы – бесспорные победители. И мы победим в этой войне. Заруби это себе на носу!

– Фрэнк? Еще два вопроса.

– Валяй.

– Кто поведет «Ланселот» в бой?

Пятисекундная пауза.

– Тот, кто научится достаточно хорошо управлять им.

Майкл кивнул; ответ на вопрос почему-то уже был ему известен. Об этом еще предстояло задуматься.

– Второй вопрос. Где находится полигон?

– О господи, тебе действительно ни о чем не рассказывают. Нам предстоит отправиться на спутники и кольца Урана. Около шести часов лёта отсюда.

Глава 7

Еще до того, как Элли Темешвар полностью пришла в себя, ее тело и мозг ощутили почти неуловимую разницу между естественной силой тяжести на поверхности Земли и искусственной гравитацией, значение которой немного отличалось от g. Молодой женщине снились горы, бревенчатый дом с остроконечной крышей…

Поэтому, открыв глаза и обнаружив, что она лежит лицом вверх на койке в тесной каюте, Элли испытала не столько удивление, сколько любопытство. Внутреннее убранство каюты, роскошной и, если так можно выразиться, невоенной, далекой от привычных ей строгих отсеков боевых кораблей, еще больше усилило чувство любопытства.

Через мгновение к ней разом вернулась память. Непроизвольная попытка вскочить на ноги ни к чему не привела; Элли обнаружила, что не может пошевелиться. Исхитрившись, она с трудом повернула шею и приподняла голову, оглядываясь вокруг. Ее серая ряса была покрыта какой-то сетью, во многих точках прикрепленной к койке. Рассудок, лихорадочно искавший хоть малейшую надежду, смог выдвинуть только робкое предположение о том, что сеть – это всего лишь мера защиты от больших перегрузок при ускорении. Однако в этом случае должен был существовать способ освободиться от тугих уз – Элли же не смогла его найти. Самое большее, что ей удалось сделать, – пошевелить кончиками пальцев, и то с трудом.

…Теперь, когда Элли постепенно приходила в себя, она поняла, что это были вовсе не туристы. Храм круглые сутки открыт для посещения, в нем постоянно толкутся экскурсанты и просто любопытные, и не было никаких причин подозревать эту небольшую компанию. Элли закрыла глаза, вспоминая подробности. Две женщины и мужчина – кажется, седовласый – в сопровождении дьякона Мабучи прошли через неф и подошли к Элли, беседовавшей со своим посетителем. Мысленно восстановив картину событий, молодая женщина вспомнила: кажется, мужчина нес в руке что-то небольшое, но, судя по всему, тяжелое. Компания оказалась, якобы случайно, рядом со стульями, где сидели они с Ломбоком, а потом… потом было уже поздно. Элли вспомнила, что успела увидеть падающего Ломбока, прежде чем у нее самой потемнело в глазах. Похоже, человек, назвавшийся сотрудником министерства обороны, не был соучастником похищения, или как это еще назвать.

У противоположной стены крошечной каюты была другая койка, до которой можно было бы дотянуться рукой, если бы Элли имела возможность пошевелить ею. Однако эта койка, никем не занятая, была сложена и пристегнута к переборке.

Вскоре рядом с головой Элли бесшумно раздвинулась дверь. Из узкого коридора в каюту заглянул высокий седой мужчина в серебристом штатском костюме, с бесстрастным лицом.

– Вам не сделали больно? – поинтересовался он. В его властном голосе звучала забота.

Приглядевшись внимательнее, Элли поняла, что волосы ее гостя – не седые, а просто очень светлые; казалось, мужчина, урожденный альбинос, прошел курс частичной репигментации, которой подверглись только глаза, бледно-голубые, почти бесцветные, и кожа, чуть тронутая высокогорным загаром. Незнакомец молчал, ожидая ответа.

Элли пошевелила пальцами – больше она не могла ничего проверить.

– Кажется, нет, – постаралась как можно спокойнее ответить она.

– Нам пришлось действовать быстро. Мы не могли рисковать, вступая в переговоры. – Это было не извинение, а объяснение. – Но я надеюсь, вскоре мы сможем вас освободить, мисс Темешвар.

– А что мешает вам сделать это сейчас? И кто вы такой?

– Можете звать меня Сталь. На одном древнем языке так назывался прочный сплав железа; это имя мне очень нравится.

Он говорил так, словно его вкусы и предпочтения значили очень много, и Элли решила, что для нее, беспомощной пленницы, они, наверное, и вправду важны.

Сталь между тем продолжил:

– На борту этого корабля вы находитесь среди друзей.

Эти слова должны были прозвучать обнадеживающе, но черты его лица нисколько не смягчились. Оглянувшись, чтобы посмотреть в коридор, Сталь едва заметно кивнул и тотчас же прижался к переборке, пропуская в узкий проход знакомого Элли. В коренастом темноволосом мужчине среднего роста с восточными чертами лица молодая женщина сразу узнала дьякона Мабучи, облаченного, как и она, в серую рясу, из-под которой виднелись рабочие брюки и грубые ботинки.

Дьякон остановился у койки, и его круглое лицо озарилось торжеством – отчего, Элли не понимала.

– Сестра Темешвар… – тихо произнес он.

– Дьякон, объясните мне…

Мабучи остановил ее мягким жестом:

– Сестра Темешвар, все, кто находится на борту этого корабля, – наши братья, предвестники Спасителя, хотя они еще не признались в этом даже самим себе. Однако факт остается фактом: Спаситель пришел, и эти люди, в отличие от наших титулованных вождей в Храме, узнали Его.

Элли не нашлась что ответить. Для нее обет, данный при вступлении в общину, лишь открывал путь наименьшего сопротивления; вера в Последнего Спасителя пришла на смену всем остальным убеждениям и принципам, переставшим что-либо значить после того, что ей пришлось увидеть и пережить в Тадже.

Но вера Мабучи была совершенно иной. Глаза дьякона, не отрывавшиеся от лица Элли, горели исступленным восторгом. Сталь невозмутимо наблюдал за ними обоими.

– А ты, сестра Темешвар, – ты самая счастливая из женщин. Сегодня ты познала истинную славу. Именно через тебе Спаситель наконец пришел к нам. Тебе суждено сделать так, что больше не будет ни жизни, ни смерти, принести Земле и всему, порожденному Землей, окончательное успокоение.

В тесной каюте наступила тишина. Все трое выжидательно смотрели друг на друга. Каждого заботит свое, подумала Элли, и никто по-настоящему не понимает других.

Ее саму заботило лишь одно: как бы поскорее освободиться.

– И все это связано с моим ребенком, не так ли? – резко спросила она.

Чтобы освободиться, придется вступить в спор с этими людьми, а для этого, похоже, надо понять, что им нужно и чего они от нее ждут. Ломбок тоже пытался вытянуть из нее сведения о ребенке. Кажется, что-то произошло…

– Это уже не ребенок! – произнес нараспев Мабучи. Полившиеся из него слова, судя по всему, были частью какого-то обряда, незнакомого Элли. – Отныне не плоть, рожденная от мужчины и женщины, хотя по-прежнему облаченный в телесную оболочку…

– Повелитель силы и металла, – подхватил Сталь. – Повелитель и Господин жизни и смерти…

Невозможно было определить, звучала в его сдавленном голосе издевка или же Сталь сдерживал истинное чувство. Наблюдая за ним, Элли вдруг поймала себя на мысли: производимое этим человеком впечатление определяется тем, что он сознательно пытается быть «стальным» внешне. А из этого, в свою очередь, следовал вывод, от которого ей чуть не стало плохо. «Прекрати!» – мысленно приказала она себе.

Вслух она, прервав пение мужчин, сказала:

– Куда вы меня везете и зачем?

Мабучи повернулся к Сталю, и беловолосый ответил:

– Мы хотим познакомить вас, мисс Темешвар, с тем, кто является вашим сыном. А значит, нам предстоит добраться до нового военного полигона в системе Урана.

Элли ничего не поняла, даже наоборот, еще больше запуталась.

– Но почему мой сын там?

Еще до того, как уйти со службы, молодая женщина узнала о строительстве новых полигонов, однако она понятия не имела, что происходит там сейчас.

– Он там потому, что зложилы хотят его использовать.

Элли едва не потеряла сознание, услышав это страшное слово, звучавшее еще более жутко из-за непринужденной легкости, с которой оно было произнесено. Молодая женщина не смогла вспомнить, приходилось ли ей слышать его в повседневной жизни. Это слово встречалось в фантастических романах, в спектаклях, где актеры, игравшие доброжилов, произносили его с особым выражением, стараясь произвести максимальный эффект.

Мабучи тоже был потрясен, но по другой причине.

– Спасителя нельзя именовать «он», – бурно запротестовал он.

– Прошу простить меня, – натянуто ответил светловолосый. – Но для этой женщины Спаситель все еще является ее ребенком. И мы должны подстроиться к ее психологии… Мисс Темешвар, зложилы наконец осознали, что ваш отпрыск обладает уникальными качествами, и собираются сделать его частью новой системы оружия. Вам доводилось слышать кодовое название «Ланселот»?

– Нет, – слабым голосом ответила Элли.

Конечно же, было множество кодовых названий, о которых она не имела понятия. Молодая женщина попыталась представить себе, каким же должно быть оружие, чтобы им мог управлять ее одиннадцатилетний сын. Разумеется, он был также сыном Фрэнка, и ей без труда верилось, что мальчик наделен необыкновенными способностями. И все же сама мысль использовать ребенка для испытания нового оружия казалась Элли чистейшим безумием; впрочем, отчаявшиеся люди, включая Фрэнка Маркуса, вполне могли пойти на что-нибудь подобное, стараясь переломить ход войны. Воображение услужливо нарисовало картину: ее мальчик, почему-то искромсанный и распиханный по таким же, как у Фрэнка, контейнерам, уносится в пустоту…

– Судя по тому, что нам известно о «Ланселоте», это ужас, – продолжил Сталь, – и мы собираемся избавить Майкла от этого кошмара. Майкл – так назвали вашего сына его приемные родители. Элли, посмотрите, вот его фотография.

В твердой, как металл, руке появился снимок, сделанный где-то на улице. На крыльце перед бревенчатым домом стоял мальчик, смотревший прямо в объектив. Его руки – широкие, сильные, рабочие руки – стиснули перила, ветер растрепал длинные светлые волосы. Дом венчала остроконечная крыша, и у Элли защемило сердце от крепнувшего чувства уверенности: Альпин!

Лицо мальчика было видно отчетливо, в ущерб второстепенным деталям снимка. Красивый, подумала Элли, непроизвольно находя во лбу и в глазах что-то от себя. А вот найти то, что передал ребенку Фрэнк Маркус, было не так просто.

Мужчины внимательно следили за ее реакцией.

– Майкл… Как его фамилия? – наконец спросила она.

– Джейлинкс, – ответил Сталь. – Может быть, вы слышали: это известная семья скульпторов. Резчиков по дереву.

– Боюсь, я совершенно не разбираюсь в искусстве. – (Наконец-то она удостоилась одобрительного взгляда Мабучи.) – И все же я ничего не понимаю, кроме того, что вы считаете этого мальчика Спасителем. А меня – его матерью. Если это так, вы оказываете мне странные почести.

Мужчины переглянулись, и Мабучи, по-видимому с трудом сдерживавший противоречивые чувства, поспешно вышел из каюты.

– Я надеюсь, вы нам очень поможете, – начал Сталь, когда они остались одни. – После того как мы доставим Майкла на борт корабля и вы с ним до конца осознаете сложившуюся ситуацию. Вероятно, избавление от зложилов окажется для мальчика очень болезненным. Поэтому, Спаситель он или нет, ему будет нужна материнская забота.

– И вы рассчитываете просто посадить ваш корабль на какой-нибудь полигон и забрать Майкла на борт – если, конечно, он действительно там? Без…

– Без сопротивления со стороны зложилов? Нет, мадам, на это я не рассчитываю. Однако мы предприняли соответствующие меры. – Его губы чуть скривились в усмешке.

– Сталь, вы капитан корабля?

– Я? Нет.

– В таком случае я требую встречи с капитаном.

– Вам предоставят такую возможность.

– Немедленно.

– Я не получал на этот счет никаких приказаний. Однако, думаю, в данном случае можно проявить инициативу.

Задумчиво посмотрев на Элли, Сталь внезапно нагнулся и достал из-под койки, на которой она лежала, тяжелый металлический чемодан. Молодая женщина мигом вспомнила, что в Храме у него был точно такой же. Тогда Элли решила – хотя на самом деле не особенно над этим задумывалась, – что у него в руках голографическое оборудование, обыкновенная принадлежность туриста.

Сталь отстегнул противоположную койку от переборки. Затем осторожно, словно обращался с очень ценным предметом, положил чемодан на койку и закрепил его обычными противоперегрузочными ремнями безопасности. Послышался щелчок – открылось небольшое окошко в передней части чемоданчика; Элли не знала, сделал это Сталь или же оно открылось автоматически. Оттуда появилось что-то очень тонкое, похожее на нарисованную в воздухе объемную линию в виде металлической змеи. Метнувшись от одной койки к другой, щуп больно уколол Элли в палец.

– Что?..

Извивающаяся конечность исчезла в отверстии. Чуть выше его отворилось другое окошко, за которым оказалось нечто вроде полноспектровой жидкой линзы, слабо пульсировавшей. У Элли возникло неприятное ощущение, что даже одежда не спасает ее от пристального взгляда искусственного глаза.

– Смею предположить, что это простой анализ крови. – Должно быть, Сталь рассчитывал, что его голос прозвучит успокаивающе. – Координатор желает убедиться, что вы – именно та, кто нужен нам. И может быть, подтвердить некоторые предположения относительно генетической наследственности Майкла.

– Вы… предполагаете…

Элли еще не приходилось видеть робота-врача, очень похожего на…

Чемоданчик начал произносить слова – противным писклявым голосом; возможно, в других обстоятельствах у Элли появился бы повод слабо улыбнуться.

Механический голос резко произнес:

– Без дальнейших приказаний этой живой единице больше ничего не говорить.

Сталь почтительно поклонился и пробормотал, что понял приказ Координатора. Но Элли этого уже не видела и не слышала.

Глава 8

Около десяти стандартных лет назад на поверхности Миранды, спутника Урана, был построен штабной центр нового полигона. Под гигантским куполом разместился жилой корпус на сто человек; некоторые апартаменты можно было назвать роскошными, но минимальные удобства предусматривались везде. По распоряжению президента Земли часть помещений приспособили для того, чтобы принимать немногих разумных существ с других планет, известных землянам. Пока что ни один из них не почтил полигон своим присутствием.

– Еще когда все это строили, я говорил, что мы не увидим здесь ни одного кармпанина.

Это сказал Тупелов, устроивший в этот день обстоятельную экскурсию по штаб-квартире для единственного и, вероятно, скучавшего гостя. Свободно шагая по коридору, при гравитации, увеличенной до обычного значения, он вел Кармен Джейлинкс из жилой части базы на центральный пост. Там имелась целая стена из иллюминаторов, защитные шторки которых в этот момент были открыты.

– О! – воскликнула Кармен. И зачем-то добавила: – А это Уран.

В Солнечной системе ее родного мира ничего подобного не было. Стиснув руку Тупелова, она приблизилась к иллюминаторам. Изогнутая, точно огромный ятаган, сверкающая поверхность сине-зеленого газового гиганта, освещенная прямыми лучами Солнца, казалось, начиналась сразу за толстым стеклом. Поверхность же самой Миранды, состоявшей из вулканических шлаков, купалась в отраженном свете и напоминала загадочные океанские глубины.

Кармен чуть отстала, и министру пришлось взять ее за руку. Подойдя к иллюминаторам, Тупелов показал спутники Оберон и Ариэль, обратившие к далекому светилу сияющие дольки – миниатюрные копии полумесяца Урана. Движение спутников по экваториальной орбите гигантской планеты было заметно невооруженным глазом; в бледном зелено-голубом отсвете вырисовывались их унылые, безжизненные поверхности, иссеченные шрамами и обращенные к планете.

– Титания и Умбриэль, судя по всему, сейчас прячутся за папочкой.

– И кольца… – зачарованно выдохнула Кармен. – Ой, красотища какая!

– Иногда их совсем не видно, даже отсюда.

Но иногда, как, например, в эту минуту, огромные браслеты – призрачное подобие колец Сатурна, действовавшие, словно гигантская дифракционная решетка, – превращали холодный солнечный свет в туманный разноцветный спектр, позволяя любоваться им стоявшим у иллюминаторов людям.

Тупелов выдал другую метафору:

– Балетная пачка всех цветов радуги, надетая на толстую планету, кружащуюся в танце.

Кармен никак не отреагировала на это замечание – наверное, из вежливости.

– Где Земля? – наконец спросила она.

Прищурившись от солнечного света, Тупелов прижался к стеклу.

– Вон там. Голубоватая звездочка.

Кармен подошла к нему вплотную, и он совершенно естественным движением положил руку ей на плечо; они были приблизительно одного роста.

– Она так близко к Солнцу, – высказала Кармен банальную истину.

Даже на таком расстоянии не возникало сомнения, какая звезда находится в центре системы.

– Да, очень близко. Здесь мы в девятнадцать раз дальше от него. А вон там – Марс, видите? Красноватый, рядом с Землей?

– Вижу. И кажется, узнаю Венеру. Яркая точка, еще ближе к Солнцу.

– Вы совершенно правы.

– А чуть в стороне – это ведь Орион, не так ли? Вы показывали мне его на Лунной базе. Отсюда он выглядит таким же.

Тупелову казалось, что с Миранды Орион выглядит более крупным.

Покинув деревню, они поднялись на вершину холма, и теперь, оглядываясь на далекую гору, Тупелов увидел, что та нисколько не изменилась. Естественно, под этим углом все слегка съежилось, но субъективно гора увеличилась в размерах, так как уменьшились разбросанные дома и улицы деревни у ее подножия.

А как это воспримет мозг человека, подключенного к сверхъестественным органам зрения «Ланселота»?

– Как Майкл относится к испытаниям? – спросил Тупелов.

– О, по-моему, он получает большое удовольствие. Хотя, конечно, он ни разу не поделился со мной своими ощущениями. Мистер Тупелов, а у вас с Верой есть дети?

– Нет.

Он постарался изобразить сожаление.

– Вы были очень добры, что потратили на меня столько времени, показав весь центр.

– О, не стоит.

Все равно он потратил бы это время на какие-нибудь маловажные дела, так как конструкторы вносили в «Ланселот» новые изменения, да и Майкл еще не был готов к испытаниям на полигоне.

– Открою вам одну тайну, – продолжил Тупелов заговорщическим голосом, хотя помимо них двоих в просторном помещении находилось еще человек двадцать. – Часть моей работы состоит в том, чтобы обходиться вежливо с определенными людьми и быть строгим в отношении других. Хотя с вами я был бы любезен в любом случае.

Атлетически сложенная женщина из отдаленного мира не нашла что сказать. Он еще сам не до конца разобрался в своем отношении к ней, чем, несомненно, объяснялись его слова и поступки.

Наконец оторвавшись от иллюминаторов, Тупелов вывел Кармен на середину помещения.

– А вот и стукач, соединенный с Лунной базой.

– Стукач? Почему он так называется?

– Полагаю, в стародавние времена они действительно стучали. Прозвище телеграфа, дистанционного печатающего устройства, уходит корнями в глубь веков.

На экран и принтер стукача выводилась информация, имевшая отношение к оборонному ведомству. В основном это были ответы на вопросы, переданные на базу несколько часов назад; и затем, после того как корабль вылетел в сторону Урана, у оставшихся возникли кое-какие вопросы к министру и его приближенным.

– Понимаете, когда радиоволнам требуется больше двух часов на дорогу в одну сторону, уже не ждешь ответа на свой вопрос, а просто продолжаешь болтать. – Похлопав оператора по плечу, Тупелов спросил совершенно другим тоном: – Есть известия от Ломбока?

– Никак нет, сэр.

– До Земли так далеко, – задумчиво пробормотала Кармен, оглядываясь на иллюминаторы. – Два часа на прохождение радиоволн! А до Альпина – несколько месяцев, даже если двигаться со скоростью, во много раз превышающей скорость света. Разумом этого не постичь. Я, по крайней мере, не могу.

Тупелов подумал было, не стоит ли посочувствовать ей по поводу разлуки с мужем, но тут в противоположной части зала распахнулись двустворчатые двери.

– А вот и Майкл.

На мальчике поверх облегающего оранжевого спортивного костюма был надет «Ланселот». Как всегда, Майкл был собранным, спокойным и готовым к действию. Кармен бросилась к сыну, засуетилась вокруг него, проводя рукой по невидимым силовым полям, защищавшим лицо и худенькую шею, словно желала поправить несуществующий воротничок. Затем движением, которое освоила еще на Лунной базе, проникла сквозь защиту и прикоснулась к щеке мальчика. Сделать это можно было только в том случае, если рука двигалась медленно, а обладатель «Ланселота» не возражал против того, чтобы его потрогали. Тупелов в который раз поймал себя на мысли, что эту проклятую штуковину нужно было сделать более внушительной с виду; неудивительно, что большие шишки все еще относились к «Ланселоту» с недоверием. Было бы гораздо проще убедить их, если бы он имел вид доспехов. Разумеется, было уже поздно что-либо менять. Защитное снаряжение выглядело так, что, казалось, не могло спасти даже от дождя, не говоря уж о… Сейчас мальчишка больше всего напоминал волшебника из школьного спектакля.

Поняв, что все ждут ее, Кармен торопливо отдернула руки и пробормотала напутственные слова.

Тупелов выступил вперед.

– Майкл, надеюсь, на этот раз вас подробно просветили насчет того, чего мы ждем от сегодняшнего испытания. До меня дошли сведения о том, что раньше мы вели себя чересчур скрытно по отношению к вам.

– Мне сказали, что я должен просто облететь вокруг Миранды, – бодро ответил Майкл.

– Именно так. После того как вы выполните это задание, мы поговорим о том, что будет дальше. За вами на всякий случай полетит разведчик. Итак, вы готовы?

* * *

Очнувшись, Элли Темешвар не смогла понять, сколько времени прошло после того, как ее представили Координатору, однако все части тела, стянутые сеткой, уже начали затекать. Дверь в коридор снова была закрыта, противоположная койка – пристегнута к переборке. В каюте больше никого не было.

Если только, конечно,оно не приказало спрятать себя под койку, на которой она лежит.

Так, пора сделать медленный глубокий вдох. Что бы ни случилось, она больше не позволит себе терять сознание. Однако страх парализовал затекшие конечности, и молодая женщина сомневалась, что смогла бы удержаться на ногах, даже если бы ее освободили от пут…

Она испытала огромное облегчение, увидев, что дверь в коридор снова открывается. В каюту заглянула моложавая крупная женщина. Ее пышная грудь, прикрытая рубашкой стального цвета и туго стянутая особыми бинтами, выглядела расплющенной. Элли не помнила, была эта женщина в числе фальшивых туристов из Храма или нет.

– Где… – начала было она, но тотчас же обнаружила, что во рту совершенно пересохло и ей трудно произносить даже простейшие слова.

– Что? – У женщины был резкий, пронзительный голос, похожий на голос Сталя. Она подошла к койке – судя по всему, не опасаясь, что под ней может что-то быть. – Впрочем, не важно. Вам пока не следует ни о чем знать.

– Дайте мне пить, – едва слышно прошептала Элли.

– Хорошо. Но только не вздумайте делать глупости, чтобы не побеспокоить тех, кто находится в кабине управления. – У нее в руке появился баллончик с аэрозолем, вероятно, тот самый, который был использован в Храме. – Иначе вам снова придется уснуть.

* * *

Как и на Лунной базе, участок поверхности Миранды был расчищен и выровнен, а затем размечен. Естественная сила тяжести на спутнике Урана была смехотворно мала, и Майкл-«Ланселот» парил без каких-либо усилий, а сопровождавшие его специалисты в скафандрах были связаны страховочной веревкой, прикрепленной в нескольких местах к специальным поручням. Участки нерасчищенной поверхности, попавшие в освещенную яркими прожекторами область, казалось, были усеяны битым стеклом и шлаком. То тут, то там вздымались зубья огромных гранитных пил высотой в человеческий рост; позади светлого пятна, в нескольких сотнях метров, терялся во мраке горизонт. Полярная шапка Урана, освещенная заходящим солнцем, все еще подсвечивала местность, мрачные темные здания и уткнувшиеся в причалы корабли, окрашивая их в зелено-голубые цвета подводного мира.

В противоположном направлении над горизонтом поднимался крохотный полумесяц большого спутника – Оберона, как выяснил Майкл; быстро двигавшаяся по внутренней орбите Миранда догнала его. Услышав впервые эти названия, мальчик задумался над тем, случайно ли это совпадение, но ненадолго – его мысли были заняты более важными делами.

Отсюда взгляд «Ланселота» беспрепятственно проникал в межпланетное пространство, фиксируя, в частности, регулярные маршруты, проложенные к космическим причалам, что располагались ближе к центру Солнечной системы. Майкл без труда различил с десяток кораблей всевозможных размеров, которые двигались в разных направлениях и с различными скоростями. Хотя все они имели сферическую форму и находились невероятно далеко, мальчик уже научился различать их типы. Боевые корабли двигались как-то по-особенному, излучали энергию в других диапазонах – даже здесь, в гравитационных глубинах Солнечной системы, где нельзя было развить ничего даже отдаленно похожего на полную межзвездную скорость.

В нескольких метрах от того места, где Майкл парил над поверхностью, окруженный молча наблюдавшими за ним техниками в скафандрах, находился разведывательный корабль – будущее эскортное судно Майкла в его первом полете вокруг Миранды, – все еще пристыкованный к полусферическому зданию центра управления. Мальчик время от времени отрывался от наблюдения за космическими кораблями и спутниками Урана, слушая, что говорят люди в здании и в кабине корабля. Ему удавалось разобрать далеко не все слова, но, постоянно тренируясь, он с каждой минутой улавливал все больше и больше.

Сейчас отчетливее всего звучали голоса Тупелова и доктора Йенари, которые были неподалеку и занимались тем, что, как успел выяснить Майкл, составляло одну из главных привилегий обладателей высоких чинов: заставляли других ждать.

Мальчик ловил обрывки фраз Тупелова: «…Никому другому не удавалось успешно надеть… так что… попытаться его клонировать».

На мгновение Майкл перестал думать о кораблях, бороздящих космические просторы, и уставился в стену здания, словно взгляд «Ланселота» способен был проникнуть сквозь нее.

Ответ Йенари: «…Никогда не получалось по-настоящему хорошо, сколько мы ни пробовали… пример – полковник Маркус…»

Снова Тупелов: «…Возможно, стоило сделать из нашего доброго полковника производителя… выполнил хотя бы один приказ без пререканий. Тогда… Майклу, когда он будет чуть постарше… подготовьте мне отчет… ускорить его взросление».

Йенари (судя по всему, с удивлением): «…Трудно остановиться… вмешиваться очень рискованно… гормональные… единственный, кем мы располагаем. Но я обязательно узнаю больше».

Тупелов: «Узнайте, и как можно скорее».

Теперь их было слышно лучше; мужчины покинули здание, подошли к кораблю и приготовились сесть в него. Майкл снова перевел взгляд на небо. Там появился еще один спутник, Миранда настигала и его. Должно быть, Умбриэль… В здании послышались чьи-то неуклюжие шаги; мужчины как ни в чем не бывало поздоровались с Кармен Джейлинкс, присоединившейся к ним.

Умбриэль, если это действительно был он, заслонил яркую безымянную звезду. Интересно, каково жить на Умбриэле? Совсем одному, разумеется. Не считая «Ланселота».

Гормональное вмешательство. Майкл плохо представлял себе, что это такое, но общий смысл, кажется, уловил.

В иллюминаторе корабля-разведчика появилось лицо его матери, которая послала ласковые волны сыну, парившему над поверхностью спутника.

Показавшийся рядом с ней Тупелов заговорил по радио:

– Майкл? Сегодня мы дадим вам возможность самостоятельно определять скорость движения. Выбирайте высоту и направление полета, но нам бы хотелось, чтобы вы облетели Миранду по возможно более прямой траектории. Затем, если сможете, возвратитесь в исходную точку точно с противоположной стороны. Мы будем просто лететь сзади и наблюдать за вами. Понятно?

– Понятно.

Майкл так и не научился, обращаясь к Тупелову, добавлять слово «сэр», как делали все остальные. Одно время ему казалось, что он сможет без труда приучить себя к этому; теперь же он пришел к выводу, что у него никогда не получится.

Министр отвернулся от иллюминатора и обратился к кому-то другому, считая, что Майкл не слышит его при выключенном микрофоне: «…Порядка тысячи километров, и я полагаю, основываясь на том, какую скорость он развивал до сих пор, что ему потребуется на это около часа. Нам надо просто наблюдать за ним. Если он собьется с пути, мы некоторое время не будем вмешиваться – посмотрим, сможет ли он выкрутиться».

Снова включив радио, Тупелов дал отмашку:

– Майкл? Начинайте, как только будете готовы.

Майкл мысленно приказал «Ланселоту» начать движение. Теперь это было нисколько не сложнее, чем сделать шаг. Его ноги, скользнув по площадке, оторвались от поверхности, а тело наклонилось вперед, набирая скорость. Вытянув руки назад и чуть приподняв голову, чтобы его глаза – глаза «Ланселота» – лучше видели то, что впереди, Майкл стремительно и бесшумно поднялся над стартовой площадкой.

Он выбрал траекторию полета с таким расчетом, чтобы все, кроме самых высоких осколков битого стекла, усеивавших поверхность Миранды, оставалось внизу. Теперь он видел, что поверхность спутника, проносившаяся под ним, была покрыта причудливыми узорами застывшего белого газа. Испытывая смутное беспокойство, Майкл без труда увеличил скорость. Значит, ему нужно пролететь приблизительно тысячу километров. Может, попробовать выполнить полет ровно за час, с точностью до секунды, и посмотреть на реакцию Тупелова? Или ровно за половину отведенного министром срока?

Темный силуэт разведчика бесшумно следовал за ним. Майкл установил едва уловимое соединение с кораблем. Послышался голос доктора Йенари:

«…Другая причина перелета на Уран – обеспечение полной изоляции».

«Соображения безопасности». – Это был голос его матери.

«Да».

«По правде говоря, мне не хотелось бы называть это соображениями безопасности, – вмешался Тупелов. – Даже большинство членов правительства слишком легкомысленно относятся к потенциальной угрозе со стороны доброжилов внутри Солнечной системы. Однако сейчас на Земле живут восемь миллиардов человек, еще пара миллиардов – на Марсе, Венере и астероидах. И если хотя бы у одного из этих десяти миллиардов возникнет нечто похожее на доброжильские мысли… При ежедневных прилетах и отлетах тысяч космических кораблей нет никакой возможности следить за всеми…»

Майкл разорвал контакт с кораблем и погрузился в собственные мысли. Для того чтобы держать курс, требовалось лишь изредка поглядывать вперед. Пока еще никто не осознал, насколько хорошо он научился жить вместе с «Ланселотом».

Сосредоточив основное внимание на кораблях, которые он мог видеть в межпланетном пространстве, Майкл вскоре выяснил, как можно точнее определять типы их двигателей. Он пришел к выводу, что четыре корабля, находящиеся довольно близко и почти не перемещающиеся относительно Урана, охраняют невидимые границы полигона. Еще один корабль, меньшего размера и более удаленный, явно приближался к системе Урана.

А что, если прервать учебный полет и полететь навстречу этим кораблям, проделав миллион километров или около того? Пилоты будут таращиться на него в иллюминаторы, недоумевая, зачем за ними несется разведчик, наполняя радиоэфир гневными голосами. Мать, конечно, придет в ужас. Но Тупелов вряд ли сможет ему помешать…

Один из кораблей охраны двинулся навстречу небольшому судну, судя по всему доставившему каких-то важных людей с Земли. Оба корабля направились прямо к Миранде, но скрылись за горизонтом крошечного спутника, не успев сблизиться.

Легко плывя по космическому пространству, Майкл окинул взглядом свое тело в оранжевом костюме и едва различимые складки полей позади него: те развевались, словно их наполнял ветер. Гормональная терапия – это какие-то препараты, от которых он станет быстрее взрослеть и развиваться. Возможно, это не так уж плохо. Чем скорее он вырастет, тем раньше научится стоять за себя.

Впереди показалась каменная глыба высотой метров в десять, настоящая мирандийская гора. «Ланселот» вовремя заметил надвигающееся препятствие, подал Майклу сигнал, и тот, очнувшись от раздумий, посмотрел вперед и изменил траекторию. Подобно летучей рыбе, он перескочил через скалу и в то же время, подчиняясь необъяснимому порыву, стал набирать скорость. Интересно, сможет ли он сегодня победить управляемого Фрэнком разведчика, сыграв с ним в прятки?

Однако на самом деле Майклу больше не хотелось соревноваться с опытным пилотом и уж тем более – выводить его из себя. Мелькнувший над головой Оберон быстро затерялся среди звездного неба позади.

На темной поверхности спутника вспыхнули шесть ослепительно-ярких точек.

Шесть точек, ответом на которые стали пять черточек, пять тусклых пунктирных линий трассирующих пуль. Эти линии начинались где-то в космосе над Мирандой, между двумя другими спутниками, и тянулись назад, к вспышкам на черной поверхности Оберона. Где-то на полпути к ним присоединилась шестая.

Майклу потребовалось лишь мгновение, чтобы извлечь из памяти необходимую информацию, вспомнить прочитанные в детстве книги про космические войны. Итак, он только что увидел, как шесть космических кораблей или ракет стартовали с совершенно безлюдного, как считалось, Оберона. Значит, шестьпредметов успешно оторвались от поверхности Оберона и полетели к Миранде со скоростью, значительно превышавшей скорость света. Судя по всему, они совершали тахионные микроскачки, и свет, испускаемый ими в середине полета, достигал глаз Майкла раньше, чем излучаемый вначале, поэтому казалось, что движение происходит в обратном направлении. Шесть предметов понеслись к Миранде со скоростью, самоубийственной при такой плотной гравитации, и один из них от этого погиб на полпути, остальные же пять, несомненно, замедлили движение, иначе они уже давно были бы здесь…

Майкл еще не успел изменить траекторию своего полета, как сопровождавший его разведчик метнулся в сторону, прикрывая мальчика сверху и мягко вынуждая его опуститься на стремительно несшуюся под ним, усыпанную острыми обломками поверхность спутника. Майкл услышал встревоженный голос матери и гневное восклицание Тупелова; оба обвиняли пилота корабля в неуклюжести.

Голос Фрэнка перекрыл голоса возмущенных пассажиров:

– Майкл, забирайся сюда.

Он почти ревел, но все же его слова были полны счастливого спокойствия.

В то же мгновение шлюзовая камера корабля, находившаяся как раз над Майклом, распахнулась, словно пасть хищной рыбины. Мальчик послушно скользнул внутрь, и люк захлопнулся за ним прежде, чем он успел подумать: вдруг Фрэнк, опытнейший Фрэнк, в кои-то веки ошибся? Разумеется, у него огромный опыт, но во всем, что связано с «Ланселотом», толком не разбирается никто, кроме Майкла… Разведчик набирал скорость; мальчик, несмотря на защиту «Ланселота», ощущал нараставшую мощь двигателей. Закрывшийся люк прищемил край силового поля, но Майкл без всякого усилия втащил его в корабль. Надо срочно пробраться в кабину, где находятся остальные, и переговорить с Фрэнком…

Вдруг раздался страшный удар – разведчика, по-видимому, швырнуло вниз, потому что через миллисекунду последовало столкновение корпуса с поверхностью Миранды. Где-то в герметичном внутреннем отсеке вскрикнула Кармен, и Майкл понял, что она непроизвольно протянула к нему руки, желая защитить от новой угрозы. Однако корабль не мог предоставить ему укрытия; более того, маленький разведчик и все, кто был в нем, подвергались смертельной опасности, пока Майкл летел рядом. Следовало как можно скорее отвести от корабля силы, посланные, чтобы убить мальчика. Неожиданно Майкл понял, что его спасение зависит только от «Ланселота», от него одного.

Он прикоснулся к кнопке люка шлюзовой камеры; несмотря на сильнейший удар, который пришелся как раз на это место, механизм сработал безотказно. Майкл молниеносно прыгнул за борт, и не успели его защищенные мягким буфером ноги коснуться поверхности, как люк захлопнулся. Фрэнк стремительно уводил разведчика в космос, и скоро тот затерялся на фоне посветлевшего неба с искусственными молниями смертоносных зарядов энергии. Ожили невидимые автоматические системы защиты Миранды. Врагов было много, сражение разгоралось.

Ударная волна далекого взрыва, подобная быстро перемещающейся стене уплотненного газа, подхватила Майкла, словно бабочку, и швырнула на усеянную осколками поверхность. «Ланселот» спас мальчика от увечий. Некоторое время он парил в наполненной непроницаемым мраком тишине. Наконец его зрение начало выхватывать участки поверхности Миранды, которые словно освещались вспышками молний и тотчас же растворялись в темноте. Майкл понял, что сверхдейственная система защиты оберегает его органы чувств от уничтожения: рецепторы «Ланселота» пропускают минимум информации…

Обратившись к системе управления – конечно же, содержавшейся в нем самом, – Майкл изменил настройку органов чувств. Когда он вновь стал воспринимать окружающий мир, то обнаружил, что стоит на четвереньках, окруженный лужицами кипящего камня. Вокруг, подобно одноклеточным организмам в слабом гравитационном поле, парили капли раскаленной лавы. Прикрытый рукой Майкла, на которой не было перчатки, обломок скалы с бешеной скоростью испускал клубы дыма и языки пламени.

Над головой продолжали полыхать зарницы выстрелов. Надо было спешно искать укрытие, звать на помощь, атаковать врага, делать хоть что-нибудь, но Майкл понятия не имел, куда повернуться, с чего начать. Просто взлететь вверх и попасть в гущу боя было бы так же бесполезно и, вероятно, опасно, как броситься под зубья механической пилы. Майкл пригнулся и застыл без движения, отчаянно вслушиваясь в эфир. Наконец сквозь грохот разрывов пробился оживленный обмен неизвестными ему радиосигналами между несколькими отправителями. Сообщения с незнакомым кодом выдавались со скоростью, превышавшей человеческие возможности, ответные сигналы шли так же стремительно.

Появился сканирующий луч, который начал ощупывать местность рядом с Майклом. Подобравшись к мальчику, он двинулся прочь, но тотчас же вернулся и цепко схватил его.

Майкл вскочил на ноги. Словно в кошмарном сне из детства, куда больше не было возврата, он бросился бежать, начисто забыв про возможности «Ланселота». Впереди возвышалась груда камней, невесомых, словно воздушные шары, в слабом притяжении Миранды. Объятый паникой Майкл попытался спрятаться среди массивных обломков. Забежав за глыбу шлака размером с дом, он вдруг обнаружил, что под ногами больше ничего нет, и, испытав приступ страха, наконец прибег к активной помощи «Ланселота». Вытянув руки, словно человек, прыгающий с трамплина, он полетел по лабиринту среди скал, сомкнувшихся у него за спиной и на мгновение подаривших ему спокойствие. Скользя между многотонными махинами, Майкл ощущал лишь слабую щекотку вроде прикосновения невесомого перышка, когда силовые поля «Ланселота» ударялись об острые камни.

Он снова оказался на открытом пространстве. Впереди виднелась манящая россыпь скал, за которой можно было укрыться, и Майкл полетел к ней с максимальной скоростью, какую мог развить. Теперь они с «Ланселотом» наконец остались одни, оторвавшись от вражеских радиоголосов. На других частотах стали слышны голоса людей. Еще немного, и помощь придет… если только к тому моменту он будет жив.

Передышка позволила Майклу стряхнуть панику и начать трезво прикидывать, что делать дальше. Следует оставаться на месте или двигаться? Мальчик полностью потерял ориентацию и теперь не знал, в какой стороне находится командный пункт полигона. К тому же он сомневался, стоит ли возвращаться туда.

Совсем близко раздался сильный взрыв, и ударная волна быстро расшвыряла груду камней, среди которых притаился Майкл. Вместе с укрытием исчезли и голоса людей в эфире, снова заполнившемся потоком вражеских кодов.

Луч локатора вновь схватил Майкла. На этот раз мальчику удалось определить его источник, расположенный в какой-то сотне метров. Там двигалось что-то неживое, уверенно направлявшееся в его сторону.

Майкл рванул что есть силы в противоположную сторону. Следом за ним понеслась, со скоростью реактивного истребителя, стая существ размером со взрослого человека, которые по своей форме, однако, никак не могли быть людьми. Майкл полетел быстрее, и враги, скакавшие по черной, усыпанной острыми камнями поверхности, сразу же отстали. Но на их сигналы, проносившиеся мимо мальчика, стали поступать ответы сверху и спереди.

Прервав полет, Майкл опустился на поверхность. Угловатые тени надвигались на него со всех сторон. Мальчика снова захлестнула волна слепой паники, и он с огромным трудом подавил ее, защищая сознание при помощи «Ланселота». Перед ним опять открылись неведомые глубины, куда ему удалось заглянуть на неуловимую долю секунды лишь однажды, во время учебного поединка с Фрэнком. Время затвердело, превратившись в осязаемое застывшее море из сгустков энергии.

Изменившиеся органы чувств Майкла ощутили, что к нему тянется сильная нечеловеческая рука. Значит, эти существа все же не собираются его убивать… им нужно что-то другое. Рука, проникшая сквозь силовые поля «Ланселота», показалась мальчику менее живой, чем стальные конечности Фрэнка, которыми тот дружески похлопывал его. Наполнив энергией силовые поля, удлинявшие его правую руку, Майкл молниеносным и точным движением отбил тянувшийся к нему отросток. Он успел подробно разглядеть металлический захват, которым заканчивалась рука берсеркера-андроида; та бесконечно медленно, как ему показалось, отдернулась и снова двинулась вперед.

Тем временем рядом с ним появилось еще одно безликое механическое создание. Майкл неторопливо – по собственным ощущениям – развернулся к нему лицом. Его указательные пальцы оказались подняты и направлены на врага, причем совершенно без участия сознания. Из кончиков пальцев вырвались, ослепительно сверкнув, мощные лучи, и механическое существо превратилось в крошечные капли расплавленного металла и обгоревшие полупроводниковые элементы. Но с другой стороны уже появился новый берсеркер, протягивавший к Майклу стальные щупальца. Враги двигались так же быстро, как он, и были твердо настроены на победу.

Нет, они рано обрадовались! Палец Майкла снова вскинулся вверх, повинуясь бессознательной воле. Страх, ужас и ненависть передались от его мозга к сущности, именуемой «Ланселотом», и соединились с энергией сливавшихся воедино ядер трития. Вновь раздался сильный взрыв, испепеливший закованный в броню механизм.

Но к Майклу тянулись все новые клещи. На него набросилась вся свора безжалостных машин. Их нечеловечески сильные, ловкие и точные конечности сомкнулись на его ногах, шее, захватили одну руку. Однако «Ланселоту» каким-то образом (Майкл не мог понять, что происходит) опять удалось отбиться от врагов и взмыть вверх со скоростью, значительно превышавшей ту, что он развивал до тех пор. Космическое пространство вокруг Миранды было закрыто для Майкла; со всех сторон надвигались огромные вражеские машины, временно торжествовавшие победу. Но ведь это же военный полигон в Солнечной системе, вот-вот прибудет помощь…

Во время полета Майкла сопровождало бесстрастное, невозмутимое жужжание радиоголосов андроидов. Внезапно впереди показалось здание центра управления полетами, и мальчик резко сбавил скорость. Все защитные экраны, сверкавшие зеркальными поверхностями, неказистые с виду, были подняты. Над щитами, метрах в пятнадцати от покрытой трещинами поверхности Миранды, примостился металлический гигант – похожее на мухомор тусклое серебристое чудовище. Его положение свидетельствовало о том, что монстр сосредоточил всю свою мощь в ноге, пробивавшей толщу грунта.

«Малыш, ты готов сразиться с берсеркерами?»

Сзади появилась стая преследователей, которые слаженно перестраивались в боевой порядок и выкрикивали друг другу короткие команды.

И снова «Ланселот» унес Майкла в измерение, находившееся за пределами времени. Но теперь мальчик начал ощущать нагрузку, которую оказывал «Ланселот» на подсоединенный к нему человеческий мозг. Чувство нереальности подтачивало волю Майкла, усталость сковывала конечности. Он стиснул металлическую клешню берсеркера, и та согнулась, начала крошиться в мощных полях «Ланселота». Но тут что-то тяжелое сдавило руки и шею Майкла – невидимая сеть, излучавшая жгучие потоки энергии, на осознание природы которых не было времени.

И все же «Ланселоту» почти удалось освободиться от пут, он принялся набирать скорость, но окружившие его машины смогли прервать это движение. Слишком большая тяжесть давила теперь на него, слишком много механических рук цеплялось за складки его полей; «Ланселот» не мог взорвать, искрошить, согнуть сразу всех врагов.

Майкл услышал, как пустоту разорвал пронзительный детский крик – его собственный. Затем одно из созданий с силой лесовоза выбило из-под него ноги «Ланселота», и мальчик рухнул вниз, ударившись защищенным полями лицом о каменистую поверхность Миранды.

Призвав на помощь всю силу «Ланселота» – он уже знал, как это делать, – Майкл предпринял последнюю отчаянную попытку освободиться. В метре перед его глазами были ноги берсеркера, успевшего для большего удобства высверлить отверстия в скале. Каменная глыба рассыпалась на мелкие осколки, выдернутые из отверстий ноги отлетели в сторону, сметаемые зарядом энергии «Ланселота». Но бесчувственные машины не выпускали сеть.

Сознание Майкла, уже вышедшее за пределы паники, оставалось ясным. Берсеркеры в конце концов прижали его к поверхности и накачали воздухом большой пластиковый купол.

Вдалеке виднелись вспышки излучения, скалы сотрясались от взрывов, – значит, бой продолжался. Но пока не было никаких признаков приближающейся помощи, и в любом случае она прибыла бы слишком поздно. Металлические пальцы врагов осторожно и умело нащупывали застежки «Ланселота». Наконец застежки расстегнулись, одна за другой, и единое целое «Майкл-„Ланселот“» оказалось рассечено надвое.