Баба Яга не против!

Глава 1 Собеседование пошло не по плану

— Следующий! Имя!

— Ядвига Станиславовна Бабанова.

— Пожелания?

— Хотела бы попробоваться на роль Василисы Прекрасной.

Женщина оторвалась от журнала и, причмокнув густо накрашенными губами, медленно осмотрела меня с головы до ног.

— Опять молодая клуша…

— Что?

— Василиса занята, говорю! — раздражённо закатила она глаза. — Могу предложить Бабу-Ягу в Тридевятом.

— В Тридевятом… — я суетливо вытащила из сумочки рекламный буклет, в котором и нашла объявление о наборе молодых актёров для новогоднего спектакля. — Тридевятом — это название постановки?

Собеседница снова раздражённо причмокнула.

— Девушка, я сказала, осталась только Яга в Тридевятом. Берёте или нет? Если не подходит, то, пожалуйста, не занимайте очередь!

— Нет, подождите, — испугалась я.

Конечно, Баба-Яга — это вам не Василиса Прекрасная. С другой стороны, хороший опыт плюс опять же новое амплуа. Когда-то же нужно пробовать применять полученные знания. Я уже месяц как выпустилась, а ни один театр так и не снизошёл до того, чтобы предложить мне работу. — Хорошо, Баба-Яга — подходит.

— Подпишите.

Передо мной упал довольно смятый листок бумаги, где пункты контракта еле читались из-за едва различимого шрифта. Такое чувство, что в принтере закончились чернила, но заправить его никто не удосужился, так что печатали как есть. Буквы в паре абзацев вообще почти не просматривались, а то, что осталось, походило на кучу совершенно бессмысленных предложений.

Чётко просматривалась лишь должность:

«Ядвига Бабанова

Назначается главной Бабой-Ягой в Тридевятом. Оплату получать у Кощея» (место для подписи).

— Забавно… — пробормотала я про себя, проставляя на документе размашистую закорючку. Первый раз вижу, чтобы в официальном документе вместо имён использовали название роли. С другой стороны, в таком обшарпанном театре подписанная мною бумажка в лучшем случае осядет в пыльном ящике стола начальства. Но мне главное, чтобы платили исправно…

— Простите… — осмелилась спросить я, пока женщина придирчиво изучала мою подпись. Чуть ли не принюхивалась к ней. — А у вас в рекламе ещё указано, что обеды бесплатные…

Боже, как стыдно. Словно нищенка, которая пришла попрошайничать.

— Обеды — к Скатерти. Только у неё характер скверный.

— Простите, к кому? Не расслышала фамилию… — я даже повернулась одним ухом поближе к собеседнице, потому что в её словах мне начали чудиться ну совсем уж странные вещи.

— Так, не отвлекайте меня! — отрезала женщина, а потом развернулась и, прежде чем я снова переспросила, что она имеет в виду, крикнула куда-то вглубь коридора:

— Мить! Бабу-Ягу в Тридевятое упакуй. И побыстрее, там уже пятый запрос за день прислали!

— Ладно! — гаркнул мужской голос за одной из дверей.

— Всё, проходите, — женщина дала мне в руки мой экземпляр договора и пояснила: — Пропуск на той стороне покажете. Третья дверь слева, Леший выдаст инвентарь и проводит. Следующий!

Я лишь глазами хлопнула, но, решив, что в этом театре все такие странные — даже костюмер имеет прозвище, — сложила контракт несколько раз и убрала его в карман джинсов. А затем кивнула суровой тётке и прошла туда, куда показали. В конце концов, мне даже лучше, если сегодня же пройдёт первое представление — есть шанс, что и зарплату сразу выдадут. Или хотя бы аванс.

Дверь в нужную комнату отворилась с еле слышным скрипом. Внутри оказалось темно и тихо.

Просунув голову внутрь, я попыталась осмотреться. Точно туда зашла?

— Простите… — прочистив горло, позвала неведомого Лешего.

Никто не отозвался.

Тогда я сделала щель шире и шагнула внутрь.

— Я за инвентарём… в Тридевятое…

Едва успела это сказать, как дверь за спиной с громким грохотом захлопнулась, погружая меня в кромешную темноту, а ещё через секунду пол под ногами провалился, и я рухнула в бездну…

Глава 2 Вот это поворот

— Что-то бр-ракованную прислали в этот раз, — пробормотал низкий, немного картавый голос прямо над ухом. — Она ж молодая, как цыплёнок.

— Те, кто от Царевны, — ответил ему второй голос, высокий, почти писклявый, — возврату не подлежат. Эта жаба, прости Господи, всегда только в один конец работников присылает.

Голова болела, но я всё же нашла в себе силы открыть глаза. И первое, что увидела, было:

— Ой, киса!

Рука сама собой потянулась к жирной, упитанной туше чёрного как ночь кота с золотой цепью на необъятной шее.

— Какая я тебе киса?! — рявкнул пушистый комок шерсти, больно ударяя когтистой лапой по моей ладони. — Совсем, что ли, с дуба р-рухнула, Яга недоделанная?!

— Мамочки! — отбросила я от себя подальше «кису» и рывком села на лавке.

Я находилась в… избушке… такой, как в сказке. Бревенчатые стены, печка в центре, деревянный стол и расписная скатерть…

— А где… костюмерная? — осторожно поинтересовалась я, резко вспомнив всё, что произошло после того, как я пришла в тот обшарпанный театр на окраине города. Осторожно огляделась, опасаясь, что привидевшийся мне говорящий кот всё ещё не исчез.

И он действительно никуда не делся. Сидел напротив меня, с крайне недовольной мордой и бил хвостом по деревянному полу.

— Не, ну ты видел, а? — обратился он к…

— Совсем необученная, — со вздохом ответил… хлеб.

— А-а-а-а! — не выдержала я и, вскочив, выскочила из избушки прямо в снег.

Лишь пробежав несколько метров, остановилась и огляделась. То, что расположилось вокруг, походило на что угодно, но не на спальный район моего родного города.

— А где я? — спросила растерянно, ёжась от пронизывающего ледяного ветра. Снаружи морозило на минус тыщу, не меньше.

Дверь в тёплую избушку отворилась, и с порога на меня со всем возможным осуждением посмотрел кот.

— В дом вернись, пр-ростудишь себе мозги дыр-рявые… — вздохнул он, лениво растягивая каждое слово. — Нянчиться с тобой ещё пр-ридётся… О, за что-о мне это на стар-рости лет?!

Я ещё раз осмотрелась по сторонам. Вокруг густыми ветками елей обозначился лес. Просто глухой заснеженный лес. Посреди лесной поляны расположилась избушка, с крылечка которой продолжал хамить говорящий кот. И больше ничего…

Разум начал возвращаться, а вместе с ним и ощущение жуткого холода. Мозги, как грозил кот, пока не мёрзли, а вот почему-то босые ноги на снегу напомнили о себе весьма прозаично — они начали гореть, словно их окатили кипятком.

Поэтому, поразмыслив над своим положением ровно одну секунду, я со всех ног понеслась обратно в тепло, к пышущей жаром печке.

— Вот, то-то же… — проворчал кот, закрывая за мной дверь. Точнее, он стукнул по ней лапой, а она, словно оборудованная автоматическим механизмом, послушно захлопнулась, ещё и так удачно, что скинула щеколду на стене, и та упала чётко во вбитое для неё ушко.

— Ох, как же так… — запричитала круглая буханка, а потом, поднапрягшись, как-то вся спружинила и прыгнула на довольно высокий стол. — Эх, жалко тебя, бедолажка, наверное, испугалась.

— А вы… кто? — осторожно спросила я, отходя спиной к печке, чтобы держать двоих странных существ в зоне видимости.

— Как кто? — удивился хлеб тонким голосом. — Я — Колобок! А он, — кивнул румяным носом в сторону шерстяного, — Кот. Кот Баюн. Самый главный рассказчик в Тридевятом.

— В Тридевятом… — повторила я как эхо. А потом спохватилась: — Ой, так это же меня послали… женщина такая! Сказала, что буду Ягой в Тридевятом! Но они, наверное, напутали, потому что я не то… в смысле, я просто актриса и не думала, что меня в лес закинут!

— Пфф, — хмыкнул Кот и довольно грациозно для своих габаритов вспрыгнул на стол и сел рядом с приятелем. — Так это Цар-ревна-Лягушка, она всегда так. Вот, помни-ится, сто лет назад прислала нам на замену Р-русалку, так та, бедняжка, ещё несколько лет в истерике каждую луну билась, надеялась, что её из болота заберёт кто.

— Не забрали? — напряглась я.

— Так куда ж её забрать? — удивились лесные жители. — Коль она без воды жить не смогла бы? За Водяного замуж вышла, до старости дожила. Куда деваться-то?

Я недоумённо нахмурилась. О чём они говорят? Ну не может же этот сказочный бред оказаться правдой? Водяные, Русалки, Царевны-Лягушки… Да, эта тётка, конечно, выглядела как весьма противная личность, но вот так вот запросто её то жабой, то лягушкой называть… как-то не в моих правилах.

— Но я же не русалка, — ответила осторожно, раздумывая над тем, как бы так ситуацию повернуть, чтобы меня домой отправили. — Меня же к вам Ягой прислали, но я не хочу…

— Ты контракт подписала?

— Ну, да… но там и слова не говорилось про…

— Это тебе-е так кажется, — отрезал Кот и, нагло во всю пасть зевнув, потребовал: — Дава-ай бумагу, деточка.

Я суетливо вытащила из кармана сложенный листок и протянула вперёд. Меня смерили скептическим взглядом, после которого я извинилась и, сама развернув договор, подсунула его как можно ближе к мохнатой морде.

— А, ну так всё понятно, — кивнул он. — У тебя бессрочный договор. Обмену и возврату не подлежишь. Здесь теперь будешь жить.

— Нет, там вообще о… — запротестовала я, резко разворачивая к себе листок и вглядываясь в строчки, которые… начали появляться…

Мне даже пришлось пару раз моргнуть, чтобы убедиться. Да, действительно, они словно проступали сквозь бумагу. Старые напечатанные слова будто разъехались в стороны, и между ними, там, где раньше виднелись еле заметные неразборчивые кусочки букв, теперь узорным, красивым почерком, выведенным от руки, читалось:

«Ядвига Бабанова даёт согласие на перемещение в другой мир и принимает на себя должность главной Бабы-Яги в Тридевятом царстве, обещая соблюдать все причитающиеся обязанности. Взамен ей гарантируется место жительства, горячее питание, даруемое по обоюдному согласию со Скатертью-Самобранкой, а также оплата, которую каждый отчётный год она вправе получать у Кощея».

— Что? Нет! — возмутилась я. — Там вообще не то же самое было! Это не то!

— Скушай яблочка, — сжалился надо мной Колобок, пододвигая бочком ко мне румяное, сочное на вид яблоко. — Полегчает.

Я почти механически взяла рукой угощение и, откусив кусочек, снова возмутилась:

— Это какой-то обман! Я это не подписывала!

— Да-альше читай, — потыкал лапой Кот в конец документа.

Я ещё раз откусила от яблока и уставилась глазами, куда показали.

«Этой подписью клиент подтверждает, что согласен с условиями, готов к изменению внешности и не против перехода».

— Что значит… «изменению внешности»?.. — осторожно спросила я, чувствуя какой-то подвох. И прямо в этот момент буквально почувствовала, как раньше невидимый мне нос на лице начал удлиняться, расти и скрючиваться. В тот момент, когда я, охнув, схватилась за него, под руками, на самый его кончик вспрыгнула огромная круглая бородавка.

Спина сама собой скукожилась, скрючилась, а позвоночник изогнулся какой-то неровностью, словно бугром. Горб?!

— Ну… ты же Баба-Яга… — осторожно улыбнулся Колобок, а потом, спасаясь от моего взгляда, быстро укатился за самовар. Я же, испуганно выронив из руки яблоко, уставилась на своё отражение в пузатом боку местного чайника.

— Нет… нет… нет! Я же теперь… старуха!!!

Испуганно схватившись за морщинистое лицо, повернулась к Коту, который спокойно лизнул свою лапу и уточнил:

— А ты подписала, что не пр-ротив…

В следующий миг мохнатый был бесцеремонно вздёрнут за шкирку в воздух, и я прямо в его зажмурившуюся морду с прижатыми ушами выкрикнула:

— Я ПРОТИВ!

В этот момент дверь в избушку распахнулась, и в неё вошёл высокий бледный мужчина с длинными чёрными волосами. Он небрежно отряхнул с плеча снег и уставился на меня холодным пронзительным взглядом.

— Я не ослышался, новая Баба-Яга против?

Глава 3 Бессердечный Кощей

Где-то через час в той же избушке…

— А-а-а-а! — рыдала я, сидя на полу и размазывая слёзы по лицу.

Расположившиеся напротив Кот с Колобком немного смущённо подали мне синий носовой платок, в который я шумно высморкалась.

— Да сколько можно! — не выдержал Кощей, без всякого стеснения доедая третье яблоко.

И у него, в отличие от меня, ни одной морщинки не появилось! Гладкое, будто фарфоровое лицо не имело ни заломов, ни намёка на румянец. Ну и, конечно, когда он говорил, оно даже не дёргалось, словно губы шевелились сами по себе, не затрагивая мышцы лица.

— Неужели нельзя унять этот бесполезный и абсолютно ненужный поток слёз?!

— Знаете что?! — рассердилась я. — Я не просила меня отсылать в другой мир! Не просила делать меня старой и страшной! Я хочу домой, обратно! Мне вообще нельзя ни в коем случае уезжать надолго!

— Почему? — заинтересовался хлеб… то есть Колобок, преданно заглядывая мне в глаза. После того, как он подсунул мне то заговоренное яблоко, я со злости швырнула этот каравай в стену, но румяный бочок легко спружинил, закатился под печку и первые пятнадцать минут старался не высовываться. А теперь и вовсе всячески пытался загладить свою вину. — У нас же неплохо, тем более ты сама говорила, что там работы не было и никуда не брали. А тут уже постоянное место и работы полно!

— И что это за работа?

— Как что? — удивился Кот. — До чего же эти молодые глупы-ые… Тебя взяли Бабой-Ягой. Вот ею и бу-удь.

— Обязанности какие? — шмыгнула я носом.

— В лесу жить, простой люд пугать, давать дурные советы тем, кто осмелится прийти, — вклинился Кощей в наш разговор. — Но это так, внешнее. Для людишек. На самом деле, Баба-Яга — издревле лесная травница. Помогает лесным жителям, заговаривает травки, делает снадобья и мази.

— Здравствуйте! — вскинула руки к потолку. — И как я это делать должна?! Меня в средней школе заговорам и зельеварению не обучали.

— Значит, плохое образование получила, — пожал плечами Кощей, вытаскивая из вазочки ещё одно яблоко. — Придётся переучиваться.

— Нет уж, давайте-ка вы как-нибудь сами, мне домой надо!

— Да зачем? — не выдержал Баюн. — Тебя всё равно дома-а не ждёт никто-о!

Я застыла на месте, так и не успев подняться на ноги. А потом, посмотрев на Кота с удивлением, переспросила:

— Та-а-ак… А с чего вы это взяли?

Глаза у мохнатого забегали, лапки как-то сразу на пузике сложились, но он всё же сделал морду кирпичом и важно проговорил:

— Чу-уйка у меня, понятно?

Так как Кощей изображал жующую статую и не собирался помогать товарищу, то я грозно сверкнула глазами на Колобка.

— Так это… обычай это такой, — нашёлся он. — В Тридевятое по договору правителя нашего попадать могут лишь те, кто не связан узами с прошлой жизнью.

— Ха! — я всё же вскочила и победно подпрыгнула над полом. — Вот и не угадали! Возвращайте обратно! Ждут меня там…

— Кто ждёт? — чёрные очи мужчины за столом недобро сверкнули.

Я перестала приплясывать и почувствовала себя неловко, тем не менее упрямо пробормотала:

— Ведите меня к правителю вашему, всё ему выскажу! Неправильный договор у него. Незаконно моё перемещение! Жалобу подам!

— Кто ждёт тебя на той стороне?! — рявкнул Кощей, и от его голоса в избушке мгновенно похолодело.

Кот с Колобком оперативно шмыгнули за печку, а с потолка посыпался снег… не хуже, чем на улице…

— Так… Ёршик… — пробормотала я испуганно. Мороз в округе пробрался под кожу, и теперь возникла реальная опасность замерзнуть насмерть. — Пёс мой…

— Пёс?! — вытянул из-за печки усатую морду кошара. — Фу-у-у, какая гадо-ость! Пусть сдохнет, блохастый, совсем не жалко!

— Эй! — возмутилась я.

Тем временем суровый Бессмертный рывком встал, заставляя нас всех замолчать и испуганно вытянуться в струнку.

— Я разберусь, — сухо известил он, а затем, развернувшись, широким шагом пошёл из избушки на выход.

Дубовая дверь перед ним распахнулась как-то сама собой, а потом с грохотом захлопнулась обратно. Я успела лишь жалобно крикнуть вдогонку:

— Что значит «разберусь»? С кем?

Но ответа не дождалась. Ушёл Кощей.

Спустя одну долгую минуту Кот с Колобком вылезли из своего убежища. Баюн отряхнулся и проворчал:

— Ну вот, рассердила его. Только-только в хорошем настроении увидели!

— Так я-то тут причём? — возмутилась несправедливостью обвинений. — Я сказала, что вашему правителю пожалуюсь. Ему-то с этого что? Или его ругать будут?

— Ох, ду-ура… — пробормотал Кот и скомандовал: — Избушка, печку топи, а то шку-урстка мёрзнет…

От его слов в печи вспыхнул огонь, а я с испуганным визгом шарахнулась в сторону и как-то сама собой рухнула на стул перед столом, где до этого Кощей сидел.

Ко мне прямо на скатерть залез Колобок и со вздохом проговорил:

— Кощей наш, Бессмертный, и есть правитель Тридевятого…

К вечеру все в избушке выдохлись. Кот с Колобком устали отговаривать меня нестись через лес в поисках Кощея, который, по их словам, ушёл волшебными тропами. А я выдохлась доказывать, что должна во что бы то ни стало попасть домой. Ну, или, на самый крайний случай, сменить облик на свой собственный. Но лучше всё же домой…

— Может, поедим-м? — еле ворочая языком, поинтересовался чуть охрипший от споров Баюн.

В животе заурчало, намекая на то, что на работу я устраивалась в том числе из-за бесплатных обедов.

— А у вас еда есть? — осторожно спросила я у своих новых… ну, я так понимаю, соседей… А потом взгляд как-то сам собой упал на Колобка.

— На меня не смотри! — тут же открестился он. — Я не съедобный.

Честно говоря, глядя на его румяные бока, я бы поспорила. С другой стороны, он уже не раз и не два по полу покатался, собрал на себя и пыль с половиц, и паутину, украшающую угол за печкой. Ну и, конечно, кошачью шерсть. Этого добра здесь хватало.

— Тогда что у вас едят? Может, какой-то магазин есть? — я попыталась сообразить, как понятней объясниться со сказочными жителями. — Ну… ярмарка там, рынок.

— А зачем? — пожал плечами Кот. — Зимой все питаются тем, что из подпола достают. А уж на рынок по весне пойдут. Но тебе не надо, ты и так на полном обеспечении.

— Кто-то приносит? — обрадовалась я несказанно. Жаба… то есть Царевна-Лягушка что-то такое говорила, когда на работу принимала, но хоть убейте не помню, что именно. Я запомнила лишь то, что в этом мире еду достать не так просто. А потому и волновалась.

— Да нет же! — Кот вспрыгнул на чистую скатерть на столе и вальяжно показал на неё лапой. — Вот тут всё-е и появится…

— Ты бы, может, на стульчик пересел? — осторожно предложила я ему. — Как-то негигиенично грязными лапами и… хм… хвостом прямо на столе сидеть…

Меня лишь презрительно оглядели круглыми и наглыми глазами.

— Вот теперь понятно, почему-у ты с собакой жила. Совершенно не чувствуешь собо-урдинации.

— Чего не чувствую?

Но Кот меня уже не слушал. Вместо этого он стукнул лапой по скатерти и коротко приказал:

— Рыбо-ув мне. И побо-ольше.

И, о чудо! Как только он убрал лапу, так сразу на том месте, словно из ниоткуда соткалась из гибкой лозы тарелочка, а в ней… красивые, жирненькие запечённые карасики. Горячие, словно вот-вот из печи. Они аж золотились в отблесках огоньков светильников, которые как-то сами в избушке зажглись. Я до этого внимания как-то не обратила, а вот сейчас призадумалась.

— А у вас тут всё автоматом делается?

— О чём ты? — на стол вспрыгнул Колобок и, так же ткнув бочком скатерть, пожелал: — Блинчиков бы… на масле да со сметанкой.

От появившейся в тот же миг стопки румяных, ноздреватых блинов, словно сотканных из ажурных нитей, и от наполнившего избушку аромата закружилась голова.

Я голодно сглотнула и почти счастливо продолжила мысль:

— Ну, вот, двери открываются, печь топится и светильники горят. А ещё и еда всегда готовая. Вряд ли, конечно, свежая, скорее всего какие-то заготовки, консервы, опять же подогретые, но сам факт изумляет. Это всё избушка ваша делает, да?

Жители дома как один резко обернулись, а скатерть… та самая… узорная скатерть под ними вдруг зашевелилась, словно море неспокойное.

— Ой, зря ты так… — простонал Колобок, отодвигая на край стола свою тарелку.

Я перевела взгляд на Кота, но тот, лишь испуганно вытаращив глаза, подхватил зубами последнего карасика за хвост и оперативно спрыгнул на пол.

Прежде чем я успела спросить, что именно происходит, на всю избушку громыхнул высокий, визгливый женский голос:

— Консервы?! Еда несвежая?! У меня?!

— Ой, избушка! — обрадовалась я. — Избушка, миленькая, можешь и меня тоже покормить? Может, у тебя там… — я прикинула, что может храниться в закромах дома в виде полуфабрикатов, если тут есть что-то вроде земной морозилки, — может, пельмешек?

— Что? — судя по голосу, собеседница скривилась. — Пельмешек тебе?!

— С маслом… — чуть менее уверенно кивнула я, не зная точно, в какую именно сторону кивать, — или со сметаной, как Колобку.

— Кто впустил сюда эту девицу?! — визгливо потребовала ответа… кто-то…

— Так Кощей Бессмертный, — проворчал Кот. — Как старая Баба-Яга за грань ушла, так новую начали искать. Без Бабы-Яги лес-то не полный.

— Избушка, — попыталась было я наладить отношения, но голос Колобка немного внёс коррективы.

— Это Скатерть…

— Скатерть? — в голове внезапно всплыли слова Царевны-Лягушки. И о том, кто именно меня накормит, и о том, какой у неё характер. Я мысленно застонала, поняв, в какую лужу сейчас вляпалась, но всё же попыталась спасти положение: — О, Скатерть-Самобранка, простите! Я обозналась!

— Ты сравнила меня с бездушным домом! — возмутилась она. — Считаешь, что у меня мозги такие же куриные, как у этой деревяшки?!

— Нет, конечно! — испугалась я. — Вообще не то подумала! Точнее, я даже и не думала!

— Это я заметила, — ехидно заметила собеседница. — Если хочешь знать, я не готовлю из полуфабрикатов. И заготовок, кроме разносолов, не делаю. У меня всегда… всегда всё свежее! Вот помню я, как до этого во владениях Властелина лежала, как подносила ему самые изысканные кушанья и денно и нощно, как могла обслужить целый зал гостей! И не было равных мне на земле этой!

— Ну вот, начинается, — проворчал Кот, отталкивая от себя пустую миску и разворачиваясь в сторону печки. — Если что, я спа-ать…

И с этими словами в один большой прыжок оказался где-то с другой стороны от каменного сооружения. Там, куда я пока не ходила.

— Ты и сейчас так же хороша, что тебе равных нет, — постарался настроить на позитивный лад ударившуюся в воспоминания Скатерть Колобок.

— Нет! — воскликнула она так, что стёкла в окнах задрожали. — Уже пятьдесят лет как я на пенсии, утратила былое доверие Тёмного Князя, подала ему на обед вместо рассольника солянку. Полвека замаливаю свою ошибку да здесь прозябаю, обслуживаю каргу старую да прихвостней её неудачливых!

— Погор-ри ещё у меня, — послышался недовольный окрик Кота из-за печки.

— И всё почему?! — продолжала патетично скорбеть Скатерть. — Из-за одной ошибки! Нашёл себе другую, а меня выкинул вон! Как ненужную вещь! А теперь ещё и унижение! Меня сравнили… с домом!

— Нет, я совсем не то имела в виду, — постаралась умилостивить того, кто теперь должен был мне три раза в день выдавать горячее питание. — Наоборот, я восхитилась и даже не могла сначала поверить в такое чудо! В нашем мире такого не происходит! Я первый раз вижу настоящую… — чуть не сказала «живую» — …Скатерть-Самобранку! И это невероятно!

В свой голос я вложила всю возможную искренность и все те навыки, которые в меня вдалбливали годами преподаватели по актёрскому мастерству. Никогда не думала, что первым зрителем, которого мне предстоит убедить в самой что ни на есть искренности актёрской игры, окажется Скатерть.

— Неужто правда? — спустя одну долгую минуту уточнила она.

— Не то слово, как правда! — я приложила раскрытую ладонь к груди и прямо посмотрела на центральную часть ткани. — Мне и мечтать не приходилось, что когда-нибудь удастся попробовать пельмешек, да не из третьесортного магазина за углом, а у самой… — тут я сделала драматическую паузу, — ...Скатерти-Самобранки.

— Пельменей нет, — вдруг отрезала она.

Я непроизвольно вздрогнула, а Кот из-за печи ехидно заметил:

— Переиграла.

— А может, вареников? — попыталась я было поискать ассортимент.

— Вишня кончилась, — с ноткой удовольствия ответили мне.

— Блинов? — мельком взглянула я на доедающего свою порцию Колобка.

— Масло прокисло.

— Рыбки?

— Завоз только через неделю.

— Ну что-нибудь… — отчаялась я.

Скатерть какое-то время подумала, а затем передо мной появилась грубо вырезанная деревянная лоханка, на дне которой лежала… стояла… каша. Точнее каша, конечно, лежала, а вот ложка в ней стояла.

— Только это? — мой голос наполнился отчаянием.

— Утомилась что-то я, — судя по голосу, Скатерть зевнула. — Встретимся завтра поутру. Хорошего вечера!

— Спасибо…

Я грустно уставилась на совершенно холодную, недоваренную субстанцию и печально вздохнула.

Под бочок мне подкатился Колобок и с надеждой предположил:

— Не печалься, Ядвига. Может, завтра день лучше сложится?

Глава 4 В путь-дорогу!

На утро лучше не стало.

Точнее, я еле сползла с горячей, но весьма жёсткой, даже сквозь одеяло, печи и со стоном согнула и без того сгорбленную спину.

— Я всё ещё старая? — осторожно спросила у Колобка, который нюхал герань на подоконнике.

— Сожалею, — со вздохом улыбнулся он, а потом решил меня приободрить: — Но раз ты уже старая, то больше стареть не придётся. Это же плюс, правда? Я слышал, что девушки боятся стареть, а у тебя уже всё случилось.

Я не нашлась, что сказать на это заявление, и лишь оторопело почесала затылок.

— И всё же я надеюсь, что есть способ вернуть всё обратно. Это же какая-то магия?

— Волшебные я-яблоки, — зевнул Кот, вылезая из-под лавки. Он изящно выгнул чёрную спину и потянулся. — Из замор-рских краёв их к нам везут. Хр-роноядными кличут.

— Какими-какими? — не поняла я, надеясь, что мне послышалось. — Хреновые?

— Причём тут хрен? — удивился Кот. — Хр-роноядные, от слова «время» и «есть», но не по-нашему говор-рят.

— А-а-а, — я сделала вид, что именно так и поняла, поэтому покивала с умным видом. — Так, и значит, если есть хреноедовые…

— …ядные.

— Да, точно. Значит, есть и те, которые вспять всё возвращают?

— Не слы-ышал о таком, — заявил Кот.

— Я тоже, — подтвердил Колобок.

— Порезанного поросёнка обратно не соберёшь, — пробормотала еле слышно Скатерть.

Я настолько не ожидала услышать её голос, что испуганно дёрнулась и ударилась мизинцем босой ноги о край печки.

— А-а-у! Чтоб вас всех! — простонала обречённо, скрывая за болью выступившие на глаза слёзы.

— Что, опять реве-еть будешь? — немного раздражённо спросил Баюн. — Предыдущая Баба-Яга оказалась пр-репротивной стер-рвой, но хоть не пла-а-уксой. А эту… учить ещё и учить…

— Я не хочу быть старой… — шмыгнула носом. — Я только институт закончила, актрисой хотела… в театре… За внешностью следила, чтобы на роли брали. Ведь это важно. Занималась спортом, бегала, правильно питалась, последние деньги на косметику и одежду тратила, чтобы работу получить. Недоедала всегда!

— У вас что, — поразился Колобок, — на работу за красоту берут?!

— Актрис — да, — я даже реветь перестала, вспомнив свои мучения по поводу чуть курносого носа. Мне казалось, что именно из-за него моя карьера и не заладилась. Выглядел бы греческим профилем — ни у кого вопросов бы не возникло. А с таким клювом… эх…

— Погоди, — вмешалась Скатерть. — А что значит «недоедала»?!

— Ну, чтобы стройной оставаться, нужно следить за весом, — постаралась как можно более вежливо пояснить я. — Есть поменьше, двигаться побольше. В театре вообще всё как на ладони видно, лишние килограммы гримом не замажешь.

— Кошмар какой, — совершенно искренне посочувствовала Скатерть. — Ну, теперь ты отъедаться можешь, раз здесь живёшь. Тут у нас Баба-Яга может как угодно выглядеть, ей всё равно платить будут.

— Если она может выглядеть как угодно, я бы лучше красивой осталась, — проговорила осторожно.

— Ну, не насто-олько как угодно, — фыркнул Кот и требовательно обратился к Скатерти: — Мы сегодня завтр-ракаем или как?

— Ой, точно! — спохватилась она, а потом, ненадолго задумавшись, всё же сжалилась надо мной: — Ладно, чужестранка, садись. Накормлю тебя, болезную. Ишь, чего удумали, детей голодом морить! В каком страшном мире ты жила, если у вас дохлые селёдки красотой считаются!

— Не дохлые, а спортивные, — осторожно воспротивилась я, не желая второй раз за сутки портить отношения с вещью, которая выдает горячее питание.

— Хорошей женщины должно получиться много! — отрезала она, выплевывая из себя огромный, ещё дымящийся пирог с мясом. Я от увиденного слюной подавилась и быстро подсела к столу, пока еду не забрали. Но Скатерть об этом и не думала. — Ешь, пока я добрая. И молока на, — перед моим носом появилась большая крынка с парным, ещё тёплым молоком.

— А где вы его взяли? — осторожно поинтересовалась я.

Скатерть промолчала, зато вместо неё ответил Кот:

— Не сове-етую задавать неудобные вопр-росы существам волшебного леса, — проговорил он.

— Так я же теперь тоже с вами, разве нет?

— Баба-Яга не волшебница, она мудрый проводник и злая старуха, — отрицательно покачался из стороны в сторону Колобок. — Всё, что тебе нужно, это путать странников и всячески портить жизнь всем соседям. Поэтому издревле Бабами-Ягами становились обычные женщины, не волшебные. Им такое привычно.

— Но при хорошей р-репутации, — встрял всё же Кот, — мы рассмотр-рим твою кандидатуру на лесном совете и, возмо-ожно, лет так через десять-пятна-адцать, в зависимости от количества загубленных жизней, допу-устим до вещиц заговор-ренных. Сможешь делать снадобья всякие.

Я старалась слушать и одновременно жевать, но от последующего дополнения Колобка подавилась куском пирога.

— Вредительские, конечно, — поддержал он Баюна. — Так что, не переживай, у нас любому таланту применение найдётся.

— Вот спасибо, — пробормотала растерянно, а потом, когда первый голод затих под здоровенным куском пирога, всё же решилась высказать то, над чем думала всю ночь. — Спасибо вам, лесные жители, за то, что приняли меня и… кормите, — я постаралась улыбнуться Скатерти, хотя и не знала, могла ли она это видеть. — Но я всё же хочу вернуться в свой мир. А потому мне надо бы Кощея найти.

— Так как же ты его найде-ешь, коль до зимы все тр-ропы замело? — удивился Кот. — Зимой весь лесной народ по домам сиди-ит и просто запасами питается. Вот как весна при-идёт, так к замку Кощееву и отпра-авишься, а пока отдыхай перед рабо-очим сезоном.

— Нет, — отрезала я. Они и так вчера не дали уйти, но сегодня моя решимость лишь окрепла, так что со всей серьёзностью, на которую была способна, я проговорила: — Спасибо за всё, но всё же я к Кощею Бессмертному вашему направлюсь. Контракт разрывать. Просто скажите, куда.

— Замерзнешь же, — испуганно прошептал Колобок.

— С голоду сгинешь, — вторила ему Скатерть.

— Всё равно, — я расправила плечи, как солдат перед последним боем. — Зато пойму, что сделала всё, что могла.

Кот оглядел меня хмурым взглядом.

— После-еднее ли это слово твое-ё, Яга?

Я удивилась такому официальному обращению, но всё же кивнула:

— Да, последнее.

— Тогда-а… — он со вздохом подошёл к печи и ударил по ней лапой. А затем на всю избушку раздался совсем другой, глубокий, нисколько не картавый и какой-то гипнотический голос Баюна: — Избушка, избушка! Слышала, что хозяйка велела? На лапы поднимайся, к замку Кощея идём!

Не успела я спросить, какие такие лапы, как пол под ногами затрясся, и я еле успела ухватиться за край стола, иначе свалилась бы с лавки, потому как дом… накренился!

— Что это?! — испуганно вытаращилась я, отмечая, как пейзаж за окном уехал вниз, а мы словно на лифте поднялись в воздух и застыли на уровне третьего этажа.

Пару секунд не слышалось ни звука, а потом один край дома приподнялся, и мы… шагнули! Да, вот именно так и показалось. А потому я, как только смогла подняться на дрожащие ноги, бросилась к окну и, прижавшись носом к холодному стеклу, скосила вниз глаза, отыскивая те самые…

— Ноги! — выдохнула поражённо. — У дома ноги!

И еле успела ухватиться за подоконник, потому что с глубоким «ух!» избушка перешагнула через огромный сугроб, в котором до этого сидела.

— Не ноги, а лапы, — поправил Колобок, улыбаясь беззубым ртом и подкатываясьближе. — Смотри, сейчас скорость начнём набирать.

Я с восторгом прилипла к окну, чувствуя, как в теле нарастает напряжение от того, что мы вместе со всем имуществом бодрым шагом идём вперёд. Со стола слетела недопитая крынка с молоком и, покатившись по полу, расплескала вокруг себя всё содержимое. Молоко мгновенно впиталось в половые доски, а Скатерть трагически вздохнула:

— Опять продукты переводите, негодники!

Но в полной мере я ей посочувствовать не могла. Если до этого я пребывала в однозначной уверенности, что придётся самой как-то через лес пробираться, греться в сугробах и ночевать в дуплах деревьев, то сейчас жизнь заиграла новыми красками.

— Вот это, я понимаю, сказочное такси! — заулыбалась, не в силах совладать с эмоциями.

Избушка передвигала огромными куриными ногами, каждый раз делая широкий шаг, отчего из полок на кухне повылетала вся немногочисленная посуда. По счастью, деревянная.

— Сади-ись обр-ратно, — позвал Кот. — Нам долго ехать, насмотришься ещё!

— А почему вчера нельзя было так сделать? — возмутилась я, плюхаясь на деревянную лавку и пытаясь приноровиться к качке.

Ещё один кусок пирога манил безбожно, но я просто не представляла, как его не то что есть, но хотя бы руками подхватить.

— Не переживай, — посочувствовал Колобок. — Сейчас в поле выйдем, там ровнее дорога пойдёт.

— А ехать долго?

— Лесом-полем, полем-лесом… — весьма туманно отозвался Кот Баюн. — Мы же не тропами волшебными пойдём, а на своих двоих.

— А избушка… — я немного замялась.

— Что? — повернули на меня головы сказочные создания. Ну, у кого голова, конечно, имелась…

— Она есть не захочет? Или спать… — в глубине души я догадывалась, что спрашиваю ерунду, но в чём именно подвох, до конца не понимала. А потому, когда Кот зафыркал, а Колобок заулыбался, то даже не расстроилась.

— Бедная, совсем с историей нашего края не знакома, — посочувствовала Скатерть. — Ладно уж, цыплёнок, ешь, а там, может, Баюн и на сказку расщедрится!

Я мельком посмотрела в край самовара. Там отображалась не кто иная, как скрюченная старушенция. И вот я-то — цыплёнок?

Кот тем временем принял важный вид и со всей возможной грацией кивнул:

— Пра-авильно-о ты говор-ришь, Скатерть… Миссия у меня такая — пр-росвещать людей и нелюдей.

— Ой, расскажете мне тогда о том, как жить здесь? Что важно, что мне знать обязательно? — попросила я, понимая, что если, не дай Бог, придётся остаться, то я совершенно без понятия, как обитать в мире без интернета, телефона и тому подобного…

— Что ж… — протянул усатый. — Дорога длинная, расскажу… Тем более, наверняка к свадьбе приедем, самое время буде-ет узнать местные обычаи.

— К свадьбе? Чьей свадьбе? — удивилась я. — Не ты ли говорил, что жизнь зимой в лесу замирает?

— Так то в лесу, — вмешалась Скатерть. — А это — в замке Кощея! Его Темнейшество жену себе подбирает! Эх, попасть бы туда… наготовила бы ему…

— Кощей… — медленно повторила я. — Жену себе выбирает?

Взгляд сам собой упал на бок самовара. В который раз за это утро. Я, значит, тут страдаю от того, что домой попасть не могу, думаю, как там Ёршик мой, мучаюсь от боли в пояснице, а он там пир закатить решил?

Вскочив на ноги, я понеслась к дверце и, распахнув её, подставила разгорячённое лицо хлынувшему с улицы ветру.

— С ума-у сошла-а?! — возмутился Кот, падая со стола и быстро скрываясь за печкой. — Засту-удишь!

— Избушка-избушка! — проорала я прямо в метель, потому как от поднявшегося бурана не различались даже ноги нашего транспорта. Но всё же я надеялась, что меня слышно. — Беги быстрее к этому Темнейшеству, устроим-ка мы ему праздник по-настоящему!

Уж что-что, а тамада я отменная. В конце концов, профессия актёра ещё и не такие роли предполагает! Хотите праздника, господин Кощей? Баба-Яга вам устроит!

Глава 5 И всё ещё едем. Но уже устали...

Оказалось, что лесом-полем — это совершенно не метафора.

Более того, если в лесу между деревьями сугробов намело… ну, терпимо. То в поле…

Вы когда-нибудь видели, как избушка на трёхметровых куриных лапах лезет через сугробы, которые ей по колено? Да, у этой избушки имелись самые настоящие колени — я сама в шоке. Так вот, дикое, скажу я вам, зрелище! Во-первых, лапы у неё тонкие, а там, где ступни, — очень большие и разветвлённые пальцы с коготками. Так что как засунет избушка лапу в снег, так потом и высунуть не может. Дёргает, дёргает, а всё без толку. И лишь потом, сделав решительный рывок, она вытаскивает из пласта снега свою конечность и, если повезёт, сразу делает следующий шаг. Ну, а если не повезёт, то летит кувырком.

И вот это — во-вторых! Потому что нас в милом доме мотало, как на бешеном аттракционе. Колобок с Котом летали как два мягких мячика, впечатываясь в стены и снова укатываясь в противоположный край. Я же, сразу поняв, что лежать на печи и плевать в потолок во время путешествия не выйдет, вцепилась в ножку стола и улеглась на пол. Потому что при здравом рассуждении и оценке своей старческой гибкости решила, что пожалуй не хочу экспериментировать и проверять, удержусь я на ногах или нет. А с пола и падать особо некуда.

— Ох уж, эта молодёжь! — ворчал Кот, с меланхоличным видом снова прокатываясь мимо меня по половику, который так удачно прибили гвоздями к полу. Впрочем, как и всю мебель — дальновидно, ничего не скажешь…

— А я-то тут причём? — возмутилась искренне.

— А ид-дея чья? Твоя! — Баюн прокатился до висящей на крючке корзины и оперативно забрался в неё. Вовремя! Избушка резко накренилась, и из небольшого комода посыпалась всякая деревянная мелочёвка: посуда, молоточек, гребешок и даже маленькое зеркальце.

Оттуда же начало с угрожающим скрежетом выезжать большое фарфоровое блюдо. Я испуганно дёрнулась и уже было собиралась бежать на выручку и спасать посудину, которая вот точно разобьётся, как послышался недовольный окрик Кота:

— Избу-ушка! А ну, сервант закр-р-ой! Ишь, моду взяла, не держать ничего! Не дай Бог, волшебный ар-ртефакт разобьёшь!

Дверцы шкафа с громким хлопком захлопнулись, а Кот Баюн перевёл недовольный взгляд на меня.

— Чего смотришь? Кота в кор-рзине никогда не видела?

— Ээээ, нет… — я не стала говорить, что действительно никогда не видела, поэтому перевела тему: — А нам ничего не будет за то, что мы уехали?

— Зима — не сезон, — прокатился мимо нас Колобок, когда избушка вновь резко дёрнулась, видимо, вытащив лапу из снега. — Зимой у Бабы-Яги отпуск. Вот летом и осенью, весной, когда снега нет, к тебе могут ходить, мудрого совета спрашивать. Вот тогда лучше всё же в лесу жить.

— На одном месте? — уточнила я условия грядущей, но не очень желанной занятости.

— Да нет, — избушка вновь накренилась, но в этот раз в другую сторону, так что я уже еле расслышала ответ хлебного мякиша, укатившегося в дальний угол за печку, — ты же не привязанная, так что ходи где хочешь. Только желательно с домом, чтобы понимать, что ты Яга и есть.

— Это даже таи-инственности обр-разу добавит, — важно кивнул Кот, спокойно раскачиваясь в своей плетёной люльке в разные стороны. Он с комфортом лёг на спину и, глубокомысленно уставившись в потолок, зевнул: — Добр-рые молодцы считают хор-рошим подвигом Бабу-Ягу отыскать, а вступив с ней в схва-атку, выйти живыми и невредимыми.

— К-какую схватку? — тут же начала заикаться я. — Я на такое не подписывалась.

— Спор-рный момент, — возразил он. — Но, в конце концов, тебе жа-алко, что ли? Посадишь на лопату, попихаешь в печь пар-ру раз, потом он тебе погрозит мечом, и вы спокойно сядете пить чай с баранками. Всё, как положено!

— Интересное кино! — возмутилась я. — А если он меня этим мечом проткнёт?

Кот с интересом высунул морду из корзины, а подкатившийся, в этот раз даже по своей воле, Колобок немного ошеломлённо заглянул мне в глаза.

— Ты чего?! — удивился он вслух. — Лесных жителей убивать запрещено! За это Кощей вмиг покарает! Не успеет этот молодец выйти из избушки, как вмиг соляным столбом обернётся! В нашем лесу о работниках заботятся! Никто и никогда не посмеет!

— А, даже так? — от его слов и подтверждающего кивка Кота стало как-то легче. Добравшись до лавки и осторожно забравшись на неё, пока избушка опять зашла в лес и теперь довольно бодро петляла между деревьями, я решила восполнить потраченные за дорогу калории. — Скатерть, а можно мне ещё пирога твоего?.. Пожалуйста? Есть очень хочется, перенервничала…

К счастью, Скатерть в этот раз решила не выпендриваться, и мы нормально пообедали. Хотя, судя по времени суток, скорее поужинали. Потом последовала весёлая ночь, во время которой я со всей отчётливостью поняла, насколько прекрасно спится в поездах.

Просто чудесно. В сравнении-то… По крайней мере, там необязательно крепко-накрепко привязывать себя к спальному месту и подкладывать под все части тела мягкие одеяла, чтобы защитить от возможных ударов. Если бы ещё помогало…

В конце концов, весьма помятые и с отбитыми косточками мы подкатили к подножью огромной мрачной горы.

— А дальше куда? — высунула нос из избушки.

Здесь, возле покрытого изморозью тёмного камня, что тянулся вверх к небесам, закрывая солнце, холод пробирал до костей. Как в склепе…

— Куда-куда… — прокатился мимо Колобок.

Беднягу за сутки так укачало, что он даже от завтрака отказался.

— Внутрь мы, там замок Кощея. Туда все лучшие девушки нашего царства-государства едут.

— А в чём смысл стать женой этого угрюмого мрачного грубияна? — прикрыла я дверь, снова почувствовав уют по-настоящему тёплой избушки.

— Так великий же он, — удивился Колобок. — И репутация у него безупречная. Не смотря на то, что вроде как Темный Властелин, он всё равно, всегда и со всеми честь по чести поступал. Сурово, но по правилам. И честью своею он дорожит.

— Вот как… — пробормотала я, — и это реально привлекает девушек?

— Вла-а-асть их привлекает, — лениво протянул Кот, укладываясь на узкий подоконник и глубокомысленно глядя в окно.

Сейчас избушка уже спокойно шагала по довольно широкой тропе, ведущей вглубь горы. Снег тут размело ветром, так что вместо американских горок мы чувствовали лишь размеренную качку.

— Власть да де-еньги. Знаешь, сколько самоцветов в горе находится?

— Ну, и зачем они?

Кажется, мои спутники удивились.

— А на что товары замо-ор-рские покупать будешь? — протянул Кот.

— Да и ковры стоят недёшево. А у Кощея, говорят, на каждой стене расписной ковёр или гобелен висит. Это тебе не дорожка грубая и жёсткая, — Колобок в печали вздохнул, явно намекая, что в избушке бы не помешал один такой ковёр. По нему и кататься помягче, наверное…

— Кхм… ну, если ковры… — очень хотелось им намекнуть, что в моём мире ковры, особенно на стенах, уже не в моде, но последний аргумент отобрал у меня всю охоту ехидничать.

— Да и дворе-ец Кощеев полон предметами волше-ебными, — хмыкнул Баюн, сверкнув взглядом на меня, словно мысль читая. — Говор-рят… что он и сам не знает всех вещиц, что у него в замке запрятаны. Только вот и зер-ркало, что тебя в этот мир привело, тоже там имеется. Через него он запро-ос посла-ал Лягушке нашей…

Я тут же навострила уши.

— А невеста Кощеева получит доступ ко всем этим «благам»?

— Конечно, — дружно кивнули собеседники, а затем мельком переглянулись.

— Тогда, я тоже замуж за Кощея хочу, — вздохнула я.

— Пр-равда? — хитро прищурился Кот.

— Вот как на духу! — искренне соврала я. Вообще не хотелось, но других вариантов пока не придумалось… — Мне всегда нравился типаж этот — бледный, тощи… кхм… то есть стройный и гибкий. Безэмоциональный и застывший, как холодец. Мечта, а не мужчина!

«Да и фрукты, наверняка, какие-нибудь молодильные у него есть. Раз хреноядные яблоки Скатерти подогнал, значит, и обратные имеются», — подумала уже про себя.

— В общем, замуж за него хочу!

Сама проникнувшись своей речью, я вытянулась во весь рост и под конец уточнила:

— А лет ему сколько?

— Кощей у нас молодой, — с гордостью в голосе улыбнулся Колобок. — Не больше пятиста.

— Что ж… — я кинула взгляд на злополучный бок самовара, где отображалась старая карга с впалыми щеками. — Почти ровесники! Будем считать, что мы идеальная пара.

Ответить мне не успели, потому как мы приехали… а точнее, притопали наконец-то к дому Кощея. Вовремя.

Избушка устало подогнула под себя лапы и с размаху уселась на землю, так что только недавно съеденный мною пирог подпрыгнул до самого горла, да так там и остался. С трудом сглотнув, я осторожно приблизилась к переставшей шататься двери и, отворив её, присвистнула:

— Вот это махина! — оценила я огромный, скорее даже монументальный мрачный замок перед собой.

— Оденься сначала, — проворчала молчавшая до этого Скатерть. Я, как и в прошлый раз, вдрогнула, услышав её голос. Но так как совет дельный, а на ногах у меня до сих пор лишь найденные под лавкой тапочки, то посмотрела с интересом на Кота. Тот с тяжёлым вздохом указал лапой на один из сундуков, что стояли в углу за печкой. Чтобы эта махина не покатилась и не придавила кого-то несчастного, «мебель» предусмотрительно приковали к стене цепями.

Внутри обнаружились вполне приличная цветастая шуба, чуть поношенные валенки и…

— Что это? — достала я ярко-голубой головной убор с опушкой по кругу и… пером, торчащим из макушки.

— Шапка это, не видишь? — удивились жители избушки.

Я лишь головой покачала. А одев всё это богатство на себя, заключила, что похожа либо на предводителя индейцев, либо на прекрасную цыганскую деву… Только в возрасте.

— Ладно, — со вздохом вернулась к двери и хотела уже спрыгнуть на землю, только вот не учла, что кости-то новые на подобное не способны. Так что пришлось, крепко держась за перекладину, осторожно сползать по ступенькам вниз.

— Выглядит так, словно здесь пару сотен невинных дев в жертву принесли.

— Ты о чём? — поинтересовался Кот, мягко спружинив на землю вслед за мной.

Хотя, учитывая его габариты, я думала, что он свалится как мешок с картошкой, но нет. Это шерстяное создание обладало изумительной грацией, несмотря на все свои лишние килограммы, и приземлился он куда аккуратней меня.

— Даже не знаю, — я показала на чучело ворона, надетое на столб возле ворот. — Если вот это у вас считается признаком гостеприимства и дружелюбности, то боюсь даже представить, что тогда можно расценивать как угрозу…

— А, ты об этом, — отмахнулся он пушистым хвостом и первым пошёл внутрь.

— Ох, боюсь, Его Темнейшество нам не обрадуется… — Колобок тоже выкатился наружу и, покрутившись вокруг себя, с огорчением заметил: — Наверное, надо бы принарядиться.

— Принарядиться? Ты обычно… одеваешься, когда идёшь в гости? — если честно, даже примерно не представляю, как на круглую буханку хлеба, которая постоянно крутится вокруг себя, можно надеть хоть что-то.

— Ну, как минимум в печи зарумяниться стоило, — печально вздохнул он. — А то давно уже не первой свежести…

— А, вот оно как…

Пока мы приводили себя в порядок, то упустили момент, когда нас заметили.

— Кто такие? — гаркнул страж возле ворот.

Я уже хотела было ответить на вопрос, как удивлённо застыла на месте. Это же…

— Гриб-Боровик… — прошептала я поражённо, глядя на махонького старичка, ростом едва достающего мне до плеча, и это при том, что я сама не сильно высокая…

— Ты что?! — выпучил глаза Колобок. — Это же Царь Лесной! Его по имени лишь близкие родственники зовут, не вздумай так к нему обратиться!

— Как это — Царь Лесной? — растерялась я. — Разве у вас правит не Кощей?

Теперь на меня и Кот Баюн посмотрел с ужасом и недоумением.

— Ты бы хоть сказа-ала, что такая негр-рамотная, — покачал он головой. — Я бы хоть тебя подгото-овил! Лесной Царь заведует растениями и животными в лесу. Они подконтр-рольны ему. Так же, как и Водяной — рыбами и Р-русалками, препр-ротивными дамочками, надо сказать… А отчитываются они оба — у Кощея. Он над всеми властелин и правитель. Отку-уда же ты пришла, р-раз и такой малости не знаешь?

— Каких-то не тех книжек я, видимо, читала, — пробормотала покаянно.

— Не тех, — кивнул Кот товарищам.

Пока они оба осуждающе качали головами, я набралась храбрости и сделала шаг в сторону старичка, у которого прямо из макушки росла огромная шляпка гриба. И довольно свежего, судя по виду… и характерному запаху…

— Здравствуйте, уважаемый. Я бы к Кощею хотела попасть…

— Не положено, — отрезал он. — У правителя Кощея отбор невест вот-вот начнётся, лишних приказано не пускать. Я главный по спискам, и вас, — он важно постучал по длинной берестяной бумажке в руках, — в них нет! Однозначно нет!

— Ах, нет? Не положено? — рассердилась я, а затем выпрямилась во весь рост, откинула полы длинной красно-синей шубы и оттопырила ножку в валенке. — Да будет тебе известно, Царь Лесной, что Баба-Яга к твоему владыке пришла! А не какая-то там… гостья незванная!

— Как Баба-Яга? Новая? — удивился он, с заметно возросшим интересом оглядывая и меня, и моих спутников.

Но Кот вместо ответа Грибу-Боровику ленивоуказал хвостом себе за спину, где избушка занималась тем, что закапывалась в большой сугроб. Видимо, чтобы сидеть на земле мягче было…

— Ах, Яга… Точно, верно говоришь… — пробормотал он. — Ну, что ж, будем знакомы, соседка.

— Ой, как хорошо, — обрадовалась я новой информации. — Пропустите, сосед?

— Нет, не положено, — развёл он руками.

— Но мне очень надо! И ждёт меня правитель ваш!

— А цель визита? — подозрительно осведомился он.

— А ты как думаешь? — уже войдя в роль, я уверенно мотнула седыми паклями и возвестила: — На отбор я! Невестой его стать хочу!

— Как невестой? — удивился Лесной Царь. — Ты же старая! В лесу сидеть должна!

— Не рассказывай мне тут, соседушка! — погрозила я пальцем. — Не старая, а в самом соку! Надо думать, что женщине говоришь! И вообще, тебе ли знать, какие девушки Его Темнейшеству нравятся? Очарован он мной уже, виделись мы с ним… А в списках меня нет, потому что сюрприз это для Кощеюшки, неожиданный и негаданный, — я таинственно повела плечом, искренне жалея, что, несмотря на свою профессию, славянский фольклор знала на очень примитивном уровне, лишь по верхам, как если бы играла на детском утреннике. Но, тем не менее, очень попыталась соответствовать местной манере общения. — Веди к нему, говорю!

К счастью, моих знаний оказалось достаточно, чтобы убедить распорядителя отбора. Так что через несколько минут я, в сопровождении Кота Баюна и радостного от новых приключений Колобка, вышагивала по тёмным и очень длинным коридорам замка.

Похоже, пришло время вспомнить студенческие времена и примерить на себя роль неубиваемого тамады. Потому что чувствую — здравый смысл и инстинкт самосохранения здесь могут и не сработать.

Раз я в сказке, то надо вести себя по-сказочному нагло и уверенно!

— О чём думае-ешь? — промурлыкал Баюн, с интересом посматривая на то, как я бормочу про себя самые эффектные приветствия.

— Речь готовлю, — отмахнулась я.

Гриб-Боровик тем временем дошёл до огромных двустворчатых дверей, поправил голову-шляпу, откашлялся в маленький кулачок и, стукнув два раза по створкам, важно приосанился.

Дверь, словно живая, дрогнула, а затем отворилась. И над сводами огромного тронного зала, словно вырезанного из цельного куска мрамора, зазвенел торжественный голос Лесного Царя:

— Баба-Яга лесная — к Его Темнейшеству Кощею Бессмертному! На отбор!

Столпившиеся возле возвышения с троном гости все как один замолчали и в полной тишине развернулись в нашу сторону. А сам Кощей поднял голову и, увидев меня, опасно сузил глаза.

— Ну что же вы? — поторопил Гриб-Боровик, явно волнуясь. — Идите!

Я широко улыбнулась и уже открыла было рот для самого эффектного и громкого приветствия, сделав первый широкий шаг в тронный зал, как…

Глава 6 Знакомимся с невестами

В общем, не учла я того, что пол в тронном зале скользкий, а валенки Бабы-Яги очень и очень неустойчивые, а потому с первого же моего шага нога поехала, и я с протяжным «УУУХ!» растянулась на гладком полу. Хорошо, хоть шуба мягкая и шапка тёплая удар смягчили. А заодно и мысль умная в голову пришла. Вот как упала, так сразу и пришла.

А зачем, собственно, я сама замуж за этот холодец пойду? В замке можно и по-другому поводу остаться. А там, глядишь, и порыскать в свободное от... кхм… работы время получится. Авось, найду и зеркало в другой мир, и способ вернуть себе красоту неземную и родные двадцать с маленьким хвостиком лет…

Теперь главное — самого хозяина убедить в моей профпригодности.

Тяжело сглотнув, я пару секунд собиралась с мыслями и пялилась в высокие своды потолка, с которого угрожающе нависали над ничего не подозревающими путниками длинные сталактиты, пока обзор на них не закрыла весьма и весьма недовольная физиономия вышеобсуждаемого мужчины. И как только подбежал так быстро?

Представила, как великий Кощей подскакивает со своего каменного трона и галопом несётся через зал, чтобы подать мне ручку. Её-то я и протянула в сторону мужчины.

Однако он, похоже, и не собирался поступать по-джентльменски.

— Что вы делаете? — осведомился этот субъект, оглядывая моё лежащее тело как что-то весьма неприятное. — Зачем пришли? Я вас не звал!

Рядом охнул обманутый мною Гриб-Боровик, а я поджала губы.

— Не забывайте, вы мой должник, — без помощи мужчины я перевернулась на живот, а потом с кряхтеньем поднялась на ноги.

— Я не оставляю долгов, — уверенно заявил он.

— Ой ли? А Ёршик мой где?!

— В лучшем мире. Не беспокойтесь о нём.

Где-где он?!

— Это те, кто с каменным сердцем, могут не беспокоиться. А я — живая и очень даже беспокоюсь, — пронзив мужчину злым взглядом, я подняла подбородок и постаралась переключиться на дела насущные. — В общем, помочь я вам пришла. Так и быть, отбор ваш проведу. У меня опыт корпоративов большой, — ну, как, большой… Целых один и тот по знакомству достался, но вот этого упоминать совершенно излишне, — а то вы, вероятно, как настоящий мужчина начнёте не мозгами выбирать.

— А чем? — нахмурился он.

— Логикой мужской, — постучала я пальцем по собственной шапке. — А она для такого дела совсем не подходит. Так что, если не хотите ошибиться с выбором жены, лучше доверьтесь профессионалам. Ведь не зря же я образование получала.

— Нет, не нужно, — попытался он было отмахнуться от меня.

— Ещё как нужно, — заявила я в ответ и, чуть понизив голос, добавила: — Говорят, вы тут правитель с безупречной репутацией. Только я вот знаю, что вы людей с других миров крадёте. Бедных пёсиков на верную смерть обрекаете. А я — личность скандальная, договор подписала пожизненный. Не захотите меня брать — я вам так репутацию попорчу, что вовек помнить будете!

Блефовала ли я? Несомненно! Тряслись ли у меня поджилки, когда пыталась казаться очень дерзкой? Конечно! Но кто не рискует, тот всю жизнь в морщинах ходит, да ещё и без собачки!

Ровно три секунды мы мерились взглядами. Оба — сердитыми. А потом нас отвлёк манерный голос одной из гостий.

— Ваше Темнейшество, мы же ждём.

Высокая, под два метра ростом, девица в синей меховой шубке поправила огромный кокошник, который недовольно бряцнул бусинами, соглашаясь с хозяйкой.

— Ладно, — процедил еле слышно Кощей.

А я, довольно улыбнувшись и решив не ломать себе голову, почему ТАКОЙ мужчина согласился на мои условия, радостно раскинула руки да пошла на претенденток сердца, почек и прочего ливера Кощеева. Если оно там имеется, кто знает, что в Кощеевском нутре находится.

— Мои дорогие участницы! Рада приветствовать вас на отборе! Как вы знаете, вас ждут испытания, и одно из них уже началось. С чем вас и поздравляю!

— Это какое ещё? — скривила длинный острый носик всё та же девица, которую я мстительно окрестила про себя «дылдой». Уж очень взгляд у неё … презрительный…

— Ну как же, какое? — я остановилась в паре метров от пяти желающих замуж дев и, уперев руки в бока, радостно улыбнулась кривыми зубами. — Мы проверяем вашу доброту и любезность. Вот, человек пожилой упал на ваших глазах! Что вы сделали? Правильно, ничего. А должны в таком случае были помочь, подсобить. За это всем минус балл.

— Я бы попросил… — начал повышать голос Кощей.

— Цыц! — оборвала я. — Так что подумайте хорошенько, дамы красавицы! Вот останетесь без баллов и без мужа — придётся ему меня в жёны брать!

Кощей позади хекнул, явно не ожидая такой радости, а я довольно улыбнулась. Первое правило хорошего актёра — ври уверенно, и не важно, о чём именно.

— Как это? — пробасила пышущая жаром румяная девушка, нахмурив ярко-рыжие брови. — Вы же старая.

— Я не старая, а опытная, — парировала я, измеряя претендентку снисходительным взглядом. — Я прекрасно знаю, что мужчинам надо и где у них слабые места. И даже готова с самыми перспективными из вас знаниями поделиться. Но… — сделав театральную паузу, таинственно проговорила: — Это не для всех. А лишь для избранных!

— Хорошо, беру вас, — почему-то совсем не к месту усмехнулся Кощей, и в глазах всех девушек ценность моей фигуры сильно выросла. В этот раз я получила уже весьма и весьма потеплевшие взгляды… — Лесной Царь, должность передавай Яге и можешь обратно к роли писаря возвращаться.

Гриб-Боровик закивал и как-то подозрительно облегчённо вздохнул. Неужто знает что-то?

Только вот додумать мне было не суждено, потому как работа, то есть девицы не ждут…

Что ж, тогда приступим!

Для начала выставила всех желающих замуж в ряд. А повелителю замка указала кивком головы на кресло.

— Дорогой работодатель, вы бы сели. Отдохнули бы, ножки свои вытянули. От того, что дышите мне в спину, я усерднее работать не стану.

Мужчина хмыкнул и послушно забрался на свой пьедестал.

Я же, заложив руки за спину, начала сурово ходить взад-вперёд перед своим девичьим войском.

— Так, дамы, красавицы, претендентки! Начинаем операцию по окольцеванию Кощея Бессмертного! Это вам не простые смотрины, это Отбор! Так что, начиная с первой, рассказываем о себе коротко, по делу и называем цель визита.

Первой я подошла к дылде.

— Ну вот, с тебя, краса, и начнём.

— А почему это с неё? — возмутилась стоявшая с другого края мелкая и довольно пронырливого вида девчонка.

Я бы не дала ей и пятнадцати лет из-за роста, только вот хитрые-хитрые глаза выдавали, что она куда старше, чем кажется. — Начало с меня идёт!

Первая дева глянула на претендентку, словно плюнула, и, гордо вскинув глаза к небу, начала вещать:

— Царевна-Лебедь я. Прибыла из Озерного края далёкого, города славного Круглая Ладоть.

— Ага… — кивнула я, вспоминая, что что-то такое когда-то читала. Но, хоть убейте, не помню, чем сказка кончилась. Наверное, свадьбой, но кто ж точно скажет? — А цель визита?

— Узнал отец-батюшка мой, что отбор здесь ведётся славный, да отправил меня, наказав, чтобы стала царицею главной.

— А… — тут я повернулась к Кощею и уточнила: — А у вас статус, уважаемый, какой?

Видя, что меня не понимают, пояснила:

— Ну, вы царь, король, князь или, может, император?

— Я — Кощей Бессмертный, — хмыкнул мужчина.

И, предупреждая моё, уже готовое вырваться возмущение, добавил:

— Это титул, госпожа распорядитель. Он передаётся по наследству.

— Оу-у, — всё, что смогла выдавить из себя.

А я-то думала, это имя-фамилия! А вот оно как!

— Теперь понятно, Ваше Темнейшество. А какой титул передадите супруге вашей?

— Жена Кощея.

— Умно, — кивнула я.

Действительно, зачем придумывать лишнее. Есть Кощей, есть жена Кощея, потом сын и дочь Кощея, внук Кощея, зять Кощея — красота! И, главное, ничего лишний раз не перепутаешь.

Повернувшись обратно к претендентке, я заметила:

— Получается, что вы ошиблись — на этом отборе царицей не станете, это вам к Грибу-Боровику надо с предложением о свадьбе приходить.

Примостившийся в самом уголке помощник Кощеев, который на входе список гостей сверял, вздрогнул и со страхом поднял взгляд, оценивая свои перспективы в возможном союзе. Сидящие рядом с ним Кот и Колобок дружно фыркнули и с интересом продолжили наблюдать за представлением.

— Нет, — поморщилась Царевна-Лебедь, поправляя белоснежную косу на груди. — Цари Лесные меня не интересуют. Хорошо, раз другого не дано, согласна на жену Кощея.

Я закашлялась, а Кощей попытался скрыть улыбку.

Согласна она! Чую, не сойдёмся мы с этой дамой.

— Какая женщина… — восхищённо выдохнул со своего места Гриб-Боровик, в лучшем случае еле достававший Царевне до пояса.

Я улыбнулась. Похоже, у мужчины есть явный фаворит…

Тем временем пошла дальше. Только остановилась перед румяной сдобной барышней, которая до этого привлекла моё внимание ярко-рыжими бровями, как опять активировалась возмущавшаяся до этого девчонка с другого края.

— Это нечестно! Я с начала очереди стояла! Почему опять не туда пошли?

Переглянувшись с рыжулькой, я с тяжёлым вздохом направилась в другую сторону.

— Хорошо, краса ненаглядная. Давай, ты следующая. Кто и откуда?

— Я — Лисица-Сестрица! — важно вытянулась она, по примеру старшей товарки задрав нос кверху.

Тонкие длинные ноздри с силой втянули воздух, а затем их обладательница вытащила из-за спины… хвост! Огромный, пышный лисий хвост!

Да, она тоже была рыжая, но… если дородная дева сияла словно солнышко яркое, то Лисичка казалась несколько полинявшей, что ли…

— А лет тебе сколько? — осторожно уточнила я.

Я, конечно, понимаю, сказки, всё дела, раннее взросление, но договор в моём мире заключался, да и гражданство я не меняла. А там выдача замуж малолетних — дело подсудное, так что лучше сразу перестраховаться.

Лисичка нахмурилась, нос вниз отпустила и, сверкнув на меня злым взглядом, еле слышно выплюнула:

— Тридцатник недавно минул.

— Ах! — выдохнула шеренга невест.

Я поражённо моргнула, но потом уважительно покачала головой.

— Тогда я потом вечерком подойду, про уход косметический твой разузнаю. Думаю… — при этих словах пальцы как-то сами собой пригладили морщинки на лбу, — мне оно надо…

Претендентка кивнула, а потом довольно быстро завершила свой рассказ:

— А пришла я на отбор, потому что младшая в семье, приданого за мной нет, замуж Серый Волк меня не взял. Выбрал Бьянку, сестрицу мою, — у неё хвост пышнее.

— Ну, хвост — это аргумент, — кивнула я.

— Неудачница, — фыркнула Царевна-Лебедь.

Лисица зашипела и оскалила острые клыки, готовая пойти в атаку на дылду.

— Так, дамы, спокойно! — попыталась было разнять девушек я. — Вам ещё в одном котле вариться неделю… или сколько там отбор у вас идёт… Не нужно доводить ситуацию до кипения, иначе мы тут все заживо сваримся, как лягушки в кипятке. Стойте спокойно, давайте следующую.

Я указала на девушку, стоящую после Лисицы.

— А вы у нас кто?

— Царевна-Лягушка, — немного заторможенно ответила она, а потом с некоторым страхом уточнила: — Простите, Баба-Яга, а это обычай у вас такой… в кипятке купать?

Упс…

Сделав вид, что оговорки не было, я мило улыбнулась родственнице той, что меня сюда отправила (ну не может же тут быть много семей Царевен-Лягушек?!), и поинтересовалась:

— Расскажите о себе.

— Я вообще хотела замуж за Ивана-Царевича, — вдруг разоткровенничалась девушка. — Он, значит, пустил стрелу, ну... я и поймала.

— Ага… — кивнула я. — Это имеет какой-то смысл?

— Конечно! — возмутилась Царевна. — Жениться он должен! Я ему говорю, так, мол, и так, давай расплачивайся. А он…

— А что он?

— А он — в камыши!

— Сбежал? — как-то мне очень тяжело представлялась эта картина: Царевич сверкая пятками бежит по болоту… Или где там она его поймала?

— Почему сбежал? — Царевна-Лягушка достала платочек и страдальчески в него высморкалась. — Утонул!

— Опа…

Я с небольшим страхом сделала шаг от претендентки.

— Что, прямо с концами утонул?

— А что, бывает без концов? — огрызнулась она. — Встретил там Русалку и тут же пообещал ей, что будут вместе икру метать! А я, между прочим, надеялась!

— Негодяй! — припечатала Царевна-Лебедь.

— Подлец, — кивнула Лисичка-Сестричка.

— К лошади его привязать да в чисто поле пустить! — гаркнула дородная дева, сжимая кулаки.

— Так, дамы! — постаралась я восстановить хрупкое равновесие. — Давайте не будем поминать былое! Сгинул и сгинул, видать, судьба такая. А на отбор-то вы как попали?

— Так родственница моя, работающая в подборе персонала, мне сказала, что Кощей жену ищет, — развела руками девушка. — Вот я и пришла. Надо личность сменить после столь гнусного предательства.

Кинув быстрый взгляд на Кощея, я попыталась по выражению его лица определить: послышалось мне или нет? Та самая родственница? Но так как на бесстрастном лике не промелькнуло ни одной сколько-нибудь полезной для меня эмоции, то постаралась всё интересуемое уточнить у претендентки.

— Скажите, а ваша родственница не питает случайно любви к ярко-красным помадам? Да и лет ей сколько? Я не для себя, мне так, для знакомой узнать…

Царевна-Лягушка посмотрела на меня удивлённо и уже было хотела ответить, как вмешался хозяин замка:

— Продолжайте отбор.

— Но мне надо узнать…

— Или уходите, — жёстко закончил он, сверкнув на меня ледяным взглядом. Я поёжилась.

Сидящие возле Гриба-Боровика Колобок и Кот всеми силами показывали мне знаками, что не стоит злить Его Темнейшество. Это совершенно чётко читалось по их гримасам.

— Ладно! — рявкнула я раздражённо и, вместо того, чтобы пойти по порядку налево от Лягушки, всё же вернулась к рыжей сдобной девице. Будем считать, что идём одновременно с двух сторон в центр.

На самом деле, мне захотелось узнать, кто она. Ведь последняя девушка не отличалась… ничем. Ни красотой, ни поведением, так что её я решила оставить напоследок, справедливо полагая, что иначе забуду её имя, как только отойду.

— А ты у нас кто? — обратилась я к рыжульке.

— Я-то?! — обрадовалась девица и, выкатив внушительную грудь колесом, чуть не снесла меня с ног своим гордым пятым или даже всем шестым размером. — Настасья Микулишна я!

— Богаты-ыр-р-ша… — внезапно протянул Кот Баюн, с каким-то раздражением глядя на претендентку. — Ты когда, девка необразованная, мою цепь на дубу починишь?!

— Так я виновата, что ли, что ты дорогу мне отказался указать?! — возмутилась Настасья, уперев руки в бока.

— И что, стоило дубиной мою цепь разрывать?! — перешёл на ультразвук Кот. — Силища есть, ума не надо! Да мне у Бабы-Яги всю зиму придётся кантоваться, потому что я в дупло залезть не смог!

— Ты ещё пообзывайся! — засучила рукава богатырша и, наклонив голову, словно бык перед схваткой, пошла на таран Кота.

— Куда, куда? — перехватила я деву поперёк талии. Валенки упёрлись в пол, только вот этого словно бы и не заметил никто. Настасья Микулишна шла вперёд, словно ледокол, видя перед собой лишь мохнатую цель.

— Хватит, — раздался негромкий и очень спокойный приказ от кресла Кощеева. И словно всё вокруг заледенело. Аж воздух остановился, а потом испуганно задрожал, как зайчонок под кустиком.

Богатырша, словно очнувшись, резко затормозила, а я по инерции, проехав ещё немного, потеряла равновесие и снова завалилась на спину, как неваляшка.

— Да чтоб вас всех! — выругалась недовольно, пытаясь подняться на ноги.

— Следующая, — недовольно сморщил тонкие губы Его Темнейшество. Я со своего ракурса это прекрасно заметила.

— Следующая так следующая, — с помощью присмиревшей Настасьи Микулишны я поднялась на ноги и похромала к последней претендентке. В конце концов, кости уже не молодые, постоянных падений могут и не выдержать. Надо хоть галоши, что ли, для валенок достать… А то, того и гляди — без копчика останусь…

— Хорошо, дамы, почти закончили, — жизнерадостно объявила я, подходя к участнице, стоявшей в центре тише всех остальных претенденток.

На вид девушка выглядела… никакой… Серые волосёнки завязаны в низкий хвост, глазки в пол опущены, а маленькие ручки сложены на скромном фартуке.

— Ну, а вы кто? — с поддерживающей улыбкой обратилась к ней и с удивлением увидела, как две пары девушек с обеих сторон от нас дружно сделали шаг в сторону, подальше от претендентки.

И пока я хлопала ресницами, девушка подняла взгляд, а потом как полыхнула ярко-красными глазами, да так, чтоот неё во все стороны искры полетели.

— Жар-Птица я. Прилетела на отбор, чтобы с силой совладать. Говорят, жена Кощеева в награду перстни и браслеты волшебные получит. Мне они нужны — пламя обуздать и стать сильнейшей в роду.

— Ага… — медленно повторила я за остальными девушками шаг назад. — Приятно познакомиться… Не волнуйтесь, думаю, если что, найдём мы вам противогаз… Ой, то есть браслеты!

Ну вот, и определилась самая перспективная претендентка на сердце и почки Кощея. Не знаю, как он, но я бы поостереглась такой девушке отказывать…

Оглядев девичий зоопарк, состоящий из Царевны-Лебедя, Царевны-Лягушки, Лисицы-Сестрицы, Жар-Птицы и одной богатырши, я несколько менее уверенно, чем раньше, предложила:

— Может, пообедать пора?

Глава 7 Что-то замок шалит...

Обед плавно перетёк в ужин.

Если бы я знала, что в этом сказочном дворце принято есть, пока не лопнешь, я бы не уплетала пироги от Скатерти в избушке.

Кстати сказать, здесь тоже имелись в наличии… и Скатерти, и пироги. Но так как желудок возмущался и требовал разнообразия, то я пошла во все тяжкие.

Признаю… Мне даже в какой-то момент стало стыдно, но не очень.

Долгое, постоянно полуголодное студенчество приучило есть, когда можешь, и спать, когда дают.

Так что очнулась я, обгладывая очередного карпика, запеченного в сливочном масле, и запивая его медовым сбитнем.

— Вы закончили? — как-то подозрительно устало вздохнул Кощей с другой стороны дли-и-инного стола.

Я огляделась. Кроме меня и хозяина замка в пышном обеденном зале никого не осталось. Кажется, я даже помню, как уходили невесты, правда всё это виделось словно в тумане.

— А… Да… — осторожно положив хвостик обглоданного карпика на тарелку, я немного смущённо вытерла жирные ладони краем Скатерти. И тут же услышала от неё злобное шипение. — Ой, простите!

Мне кажется, что глаза мужчины закатились, но возможно, вполне возможно, что виновато плохое освещение зала, и на самом деле он мне улыбнулся…

— Вы скажете, где моя собака? — завела я свою старую шарманку. Весь вечер Кощея допекала, но он каждый раз уходил от ответа.

— Если отбор провести сможете, так, чтобы невесты не обиженные уехали, то узнаете судьбу своего питомца.

— Это произвол! — возмутилась я.

— Нет, это сухой расчёт на результат.

Руки сами собой сжались в кулаки. Начистить бы эту неэмоциональную физиономию, только вот толку от этого никакого. Так я ни Ершу не помогу, ни домой не попаду. Нет, с Его Темнейшеством придётся ладить.

— Хорошо… Тогда что планируем на вечер? — постаралась вернуть беседу в деловое русло. Даже тон взяла максимально строгий и важный. — Я могу устроить конкурс стихов, рисунков или…

— Спать, — отрезал мужчина.

— Как спать?! — удивилась я. Честно говоря, слово «спать», когда на улице не так давно стемнело (а на дворе зима, и темнеет рано, прошу заметить!), для меня казалось чем-то крайне непонятным. Привыкла к полуночному образу жизни.

— А жену когда вам искать?

— Завтра, поутру, — Кощей поднялся и строго посмотрел на меня сверху вниз. — Я завтракаю затемно. Опоздаете — и пойдёте проводить отбор голодной.

— Погодите, дайте мне хоть критерии отбора, — спохватилась несколько запоздало. — Я, конечно, и сама выбрать могу, но всё же: чего вы от супруги ждёте?

— Чтобы под ногами не путалась.

— О, так заведите Кота! — обрадовалась я. — У меня как раз есть, я с собой привезла!

Оглянулась в поисках соседей по избушке, но их нигде не оказалось. И, хоть убейте, не помню, в какой момент я их потеряла. — В общем, Кот у меня есть. Картавит немного, но упитанный и мягкий. Когда захотите, ему можно шёрстку погладить или за ушками почесать. А не захотите — то будете только во время приёмов пищи и видеть!

Почему-то Его Темнейшество не проникся моей гениальной идеей так, как следовало бы.

Он бросил на меня крайне неодобрительный взгляд и, развернувшись, вышел из огромного зала, оставив всю грязную посуду на столах…

— А как же… — я растерянно огляделась, понимая, что села в лужу. Надо было раньше уходить, вот балда! Тут как в общежитии — кто замешкался, тот и моет посуду.

Ругаясь всякими неприличными словами, я ухватила большой таз из-под молочного поросёнка и, полная решимости свалить в него все тарелки и кружки, уже было потянулась к приборам.

— Не трожь! — рыкнула на меня Скатерть.

— Так я же прибраться хочу!

— Не трожь, сказано тебе! — пуще прежнего рассердилась она. — Сами уберём!

— Так как же вы уберёте, коль у вас ручек нет? — недоумевала я. Хотела объяснить, что в избушке я сама всё убирала и посуду мыла, но не успела.

— Тушёные баклажанчики, какая бестолковая! — продолжала скандалить тряпка на столе. — Мы, в отличие от некоторых, не просто Скатерти, а Самобранки!

— И Само-убранки? — не поверила я. — Вот прямо сами всё намоете?

В ответ на меня снова зашипели, так что, решив не нарываться на скандал, я поставила таз на место и, неопределённо махнув головой, что должно было означать «спасибо-извините», подхватила свою шубу, лежащую на стуле, и посеменила на выход, туда, где скрылась спина Кощея.

И лишь попав в длинный, тёмный коридор, расходящийся в обе стороны от дверей, осознала — я же не знаю, куда идти!

В столовую-то мы попали сразу из тронного зала — там дверца за троном есть. Не огромные дубовые ворота, а такая, небольшая, почти неприметная. Оно и правильно — в любой ситуации у местного правителя должен быть короткий проход на кухню… ну, или в столовую. А то работаешь, работаешь, на троне сидишь целый день, пятую точку отсиживаешь на неудобном кресле… Обязательно должен быть перерыв на обед!

— Вернусь-ка я в тронный зал! — решила, кивнув сама себе. — Сначала в столовую, а потом через дверцу в парадную залу. Оттуда я вроде помню, как на улицу попасть. Может, по дороге Гриба-Боровика встречу, спрошу, какую комнату мне выделили.

Уверенная в гениальности своей идеи, я развернулась и, полная решимости, распахнула дверь за спиной…

— Что это? — немного растерянно пробормотала, рассматривая уборочный инвентарь в малюсеньком чуланчике. Метёлки, швабры, тряпки, вёдра… и никакой столовой со Скатертями-Самобранками.

Закрыла дверь… подумала… открыла…

Та же картина…

— Да как так-то? Я же с места не сходила!

Не буду говорить, сколько раз я закрывала и открывала эту самую дверь. Во всяком случае, намного дольше, чем достаточно обычному человеку, который хочет понять, что столовой в этой каморке со швабрами нет.

— Так, всё! — заявила решительно, когда взгляд сам собой снова уставился на облезлую метёлку. — Просто меня в избушке укачало, вот я и не заметила, как отошла. Надо проверить все двери рядом.

Но дверей не оказалось. Ни рядом, ни где-то ещё…

Только длинный-длинный коридор. Снова остановилась у комнаты с инвентарём, думая, в какую сторону идти.

— Ну, логично, что если бы я зашла в столовую, то потом прошла вот туда… — я сама себе показала направо, — и попала бы в тронный зал. А дальше почти по прямой — на выход. Ну, значит, в ту сторону и пойду.

Решительно развернувшись вправо, зашагала по длинному, какому-то извилистому и тёмному коридору. Причём, с каждым новым шагом он казался всё сумрачнее. Уж на что я никогда не страдала клаустрофобией, но чувство дискомфорта росло с каждым пройденным метром.

— Не поняла… — я резко затормозила перед… стеной. Самой настоящей стеной в конце коридора. Ни поворотов, ни дверей. А так как стена оказалась того же цвета, что и стены коридора по бокам, я даже не сразу обратила на неё внимание. — Это что — тупик? И куда дальше?

А дальше только в обратную сторону.

Развернувшись, я зашагала налево. И вот что удивительно! Чем дальше я шла, тем светлее становился коридор. Лампочек, конечно, тут не имелось, но светились будто сами стены. Мягко, незаметно. Я бы и внимания не обратила на них — хорошо видно, да и ладно, — если бы не это заигрывание с освещением.

Пройдя мимо комнаты со швабрами, в последний раз с надеждой заглянула внутрь, а получив неутешительное подмигивание пустого железного ведра, направилась дальше.

И вот тут дело пошло повеселее! Коридор не петлял, не извивался, а шёл ровно вперёд. Начали попадаться даже окна, за которыми бушевала снежная вьюга. А я всё шла и шла… и наконец…

— Похоже, дошла, — прошептала тихонько, осторожно дотрагиваясь до ручки резной двери посреди стены.

Полотно тихо скрипнуло и само собой начало открываться. В образовавшуюся щель полился пучок света, а когда я осторожно сунула внутрь любопытный нос, мне впервые в жизни захотелось провалиться сквозь землю.

— Ой! — прошептала испуганно, широко раскрытыми глазами уставившись на Кощея, лежащего без кафтана и без… да, без всего! В огромной каменной чаше. Я бы назвала это ванной, но по размерам сооружение всё же больше напоминало мини-бассейн. В воздух поднимался горячий пар, закрывая обзор на уходящие вглубь помещения стены.

Мужчина расслабленно облокотился руками на каменный бортик и, запрокинув голову, лежал с закрытыми глазами, как если бы спал. Сейчас, когда я могла рассмотреть его фигуру не под кафтаном, оказалось, что он совершенно не тощий, а скорее жилистый, гибкий и будто состоящий из одних мышц.

Но вот хозяин замка приоткрыл один глаз, а затем потянулся за книгой, до этого лежащей позади его головы. В зоне видимости мелькнули накачанные плечи, крепкая спина, а потом, когда он приподнялся и…

— Мамочки… — крепко зажмурилась я, не готовая увидеть тёмнейший зад.

Рывком втянув голову в коридор, шумно задышала, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

— Всё нормально, всё хорошо, это просто голый Кощей… — бормотала про себя, не желая хотя бы на секунду представлять то, что рассмотрела мельком. — Так, Ядвига, мы тут не для этого!

А для чего? Хороший вопрос.

Передо мной встал нешуточный выбор: либо опять петлять по этим хитро сделанным коридорам и пялиться в швабры да метёлки, либо нарушить покой Его Темнейшества и просить проводить в мою спальню, потому как его комната — это единственное, что попалось мне по пути. Кто вообще делает ванную прямо посреди центрального коридора?!

Глубоко вздохнув и задержав дыхание, я повернулась к двери и уже было занесла руку, чтобы постучать, как…

— Ты что здесь делаешь?! — недовольный голос Кота заставил вздрогнуть.

— О, Баюн! — я посмотрела под ноги и пожаловалась: — Я свою спальню найти не могу, хотела дорогу спросить…

Кот повёл носом по воздуху, нахмурился, а затем сунул морду в дверной проём. И почти сразу дёрнулся обратно.

— Совсе-ем уже кукуше-ечка уехала?! — зашипел он. — Развр-ратница!

— Что?! Нет! — воскликнула я, прикрывая щель, чтобы наши разборки не просочились в уши Кащея, и отходя подальше от двери. — Я вообще не то! Не так! Я выход искала, понятно?

— Оно и видно, — хмыкнул Баюн.

— Да ты послушай! Дверь в столовую исчезла! Я вышла за Кощеем в боковую дверь, а потом не смогла обратно зайти — там швабры уже и вёдра вские стояли.

— Поэтому подняла-ась на третий этаж и нашла омовницу прави-ителя?

Я зависла.

— Какой ещё третий этаж? Я всё время прямо шла! — резко развернувшись на злополучный коридор, я застыла с открытым ртом.

Это был… другой коридор! Другие ткани на стенах, большие арочные окна, кое-какая мебель по углам. Это явно жилой этаж! Да ещё и подсвеченный лампадками через каждые несколько метров.

— А как… — у меня даже слов не нашлось, чтобы описать произошедшее. — А что делать-то?

— Что де-елать, что де-елать… — проворчал Кот, обходя меня по кругу и обвивая хвостом лодыжки. — Пошли уже, гор-ре луковое-е.

Я словно во сне, медленно побрела вслед за кошаком.

— А куда? В мою спальню?

— Каку-ую спальню? — удивился Кот. — В избу-ушку. Нас никто на ночь в замок не пр-риглашал, так что неудивительно, что др-ревние стены тебя не пр-риняли и запутать пыта-ались. Гость ты для них незва-аный, — тут он задумался. — Пр-равда, обычно коридоры выводят путников либо нар-ружу, либо сразу в темни-ицы, а вот так, чтобы в умыва-а-альню…

Он подозрительно покосился на меня жёлтым глазом, а я тут же открестилась:

— Я ни при чём! Мне лучше в избушку.

— Вот и пойдём. Хорошо хоть по запаху тебя нашё-ёл, болезную, — проворчал он еле слышно.

Я кивнула и дальше уже старалась шагать за Котом след в след, боясь даже моргать, чтобы не потерять его из виду.

Ну, а дальше мы где-то полчаса ходили по коридорам и лестницам. Намного дольше, чем я одна шла! Поднимались, опускались, плутали… Пока, наконец, не вышли из больших входных дверей на улицу… на мороз.

Я поплотнее закуталась в шубу и, быстро-быстро перебирая ногами, засеменила через заснеженную дорожку скорее к своей родной избушке, в которой так уютно и гостеприимно горел свет в окне.

И лишь зайдя внутрь и захлопнув за собой дверь, я облегчённо стащила с головы шапку и первое, что услышала, — это оскорблённый вопль Скатерти:

— Ты что там, чужую еду ела?!

Глава 8 Ультиматум Скатерти

Утро меня встретило неласково.

Ещё затемно Кот Баюн на улицу прогуляться решил сходить. Через оставленную распахнутой настежь дверь в избушку влетели порывы ледяного пронизывающего ветра. Холодный вихрь пробежал вдоль стен, а напоследок залетел ко мне на печку, пробрался под одело и, что самое главное, принёс с собой пригоршню мокрого снега.

— Избушка, дверь закрой! — рявкнула я, вытирая мокрую физиономию одеялом. Кота бы этого так разбудили, честное слово!

Дом послушно захлопнул дверь. Да так, что всё его содержимое вместе со мной и печкой содрогнулось.

— Что случилось? — выкатился из-под лавки Колобок.

Снаружи недовольно мявкнул оставленный на морозе Баюн.

— А как же… — заволновался хлебный мякиш, подкатывая ближе к двери. Но его, кстати, избушка не слушалась, это я уже знала.

Вчера я пришла поздно, и Колобок спал сладким сном, так что сегодня свиделись впервые. И интересовало его не моё долгое отсутствие и блуждание по замку, а Кот!

— Пусть через окно лезет, — проворчала я, сползая с печи, и широко зевнула, одновременно с этим пытаясь ногой нащупать на полу тапочки. — Совсем уже обалдел. Почему мы тут мёрзнуть должны, пока он свои дела возле стены Кощеева замка делает?

— А предыдущая Яга не жаловалась, — с тоской вздохнул Колобок, наблюдая за тем, как откормленная туша товарища в третий раз безуспешно пытается вспрыгнуть на подоконник с обратной стороны окна.

— Напомни, от чего она померла? — уточнила я, но потом всё же сжалилась и открыла створку, чтобы Баюн не бился о стекло при каждом прыжке.

— От воспаления лёгких.

— Ну вот тебе и ответ.

— Женщи-ина! — возмущённо зашипел Кот, рухнув плашмя на подоконник. Однако ж продолжить не смог, задыхаясь от натуги.

Я отодвинула мохнатый хвост, чтобы не защемить, и, захлопнув створку, встала, уперев руки в бока и ожидая продолжения.

— Женщина, да. И что дальше?

— Хе-е-е… — дышал Кот, пытаясь восстановить дыхание и набрать в грудь побольше воздуха для возмущённой тирады. — Ты… ты… как посме-ела?

— Кажется, кто-то тут в гостях, — как бы между делом заметила я, убедившись, что Кот живой, и отошла к столу.

Сев на лавку, вытянула ноющие ноги. Мышцы после долгих хождений по замку просто горели. День вчера выдался длинный и хлопотный, а сегодня предстоит ещё и нервный. А я, вместо того, чтобы готовиться к отбору, спорю с домашней живностью.

— Помнишь, Баюн, когда девушек представляли, ты сам намекнул, что у Бабы-Яги временно живёшь…

Кот перестал изображать умирающего и недовольно прищурился.

— Попр-рошу без угр-роз!

— Что ты?! Какие угрозы?! — подняла я руки. — Я всего лишь предлагаю жить дружно.

— А мы р-разве не дружно?

— Оставлять настежь распахнутую дверь с самого утра при таком морозе, когда даже у самых стойких отваливаются конечности, — это не забота о друзьях.

— Хор-р-ошо тебе говорить! — возмутился Кот. — У тебя клозет в доме! Не ты морозишь нежные лапки о колючий снег, не ты проваливаешься по самое пузико в сугробы только ради того, чтобы восполнить свои естественные потребности!

— Так давай я тебе лоток поставлю? — предложила компромисс. — У меня у Ёршика такой был. Он пелёнки не признавал, а вот лоток кошачий очень уважал…

При воспоминании о питомце сжалось сердце. Как он там? С другой стороны, у меня такая въедливая соседка на съёмной квартире попалась! Она по каждому чиху полицию то и дело пыталась вызвать. Если собака начнёт лаять беспрерывно, то Люсинда Ивановна сама дверь в квартиру вынесет вперёд ОМОНа, лишь бы ей не мешали сериалы смотреть. Так что есть шанс, что жив мой собакен…

Тяжело вздохнув, я решительно кивнула. В этот раз не отвертится от меня Его Темнейшество — обязательно домой отпустит, чтобы собаку проверить! Вчера он виртуозно ушёл от ответа, а я и слов нужных не нашла. Да и растерялась, если честно. Сегодня подобного не произойдёт!

— В общем, Баюн, ты подумай. Наполню опилками лоток — и будет красота!

Котейшество выгнул кабачковообразную спину и зашипел.

— Ме-еня… в лото-ок?! Ты совсем ополоумела-а?!

— Ну, не хочешь, как хочешь, тогда хоть дверь за собой прикрывай, тем более, что она на голосовом управлении, — с этими словами я повернулась к скатерти и заискивающе улыбнулась. — Скатерть-Самобранка… нам бы поесть…

— Я с тобой не разговариваю, — отозвалась противная тряпка. За ночь она явно не оттаяла. — Вот иди к Кощею и там у него и ешь!

На самом деле, сейчас именно этого и хотелось, но проблема в том, что в гостях у Кощея я недолго, а вот в избушке, возможно, прописываюсь на всю жизнь. Мне никак с местным поваром ссориться нельзя. Я ещё со времен студенчества знала — поваров лучше держать исключительно в союзниках, и несчастен тот глупец, кто поссорился с работниками кухни.

— Я же объясняла, что у меня выбора не было, пришлось мимикрировать, провести разведку в стане врага… Да и невкусно там всё! Есть невозможно. Я всего три карпика съела… Ну, четыре… — видя, что, как и вчера, мои слова явно до неё не долетают, со вздохом предложила: — Хочешь, я тебя с собой возьму, сама убедишься, что лучше твоих пирогов ничего на белом свете нет!

— Правда? — вдруг оживилась Скатерть. — Меня? Во дворец Кощея?! Только мне это… тоже как-то микри… мигри… ровать придётся.

От восторга она перешла на ультразвук, и мы с Баюном дружно закрыли уши: я — руками, он — лапами. Колобку не повезло, у него не наблюдалось ни рук, ни ушей. Оставалось загадкой, чем он слышал. Но это хлеб… С хлебом всё возможно…

— Так Его Темнейшество же запретил, — растерянно отозвался Колобок, разглядывая меня наивными глазами. — Да и как мы? За отдельный стол? Вряд ли это понравится…

— Не слушай его! — завопила Скатерть. — Бери меня, бери, Ягуся! Я тебе оладушек напеку, со сметанкой да медком!

— И сли-ивок, — поддакнул Кот, облизывая длинные усы.

— И сливок, и ряженки! — Самобранка разволновалась не на шутку. — Это же не он меня позвал, и не я сама пришла, а хозяйка моя принесла. А она молодая, глупая, запрета не слышала, что с неё взять?! Точно получится!

— Я бы попросила… — начала было я, возмущённая нелестными сравнениями.

— Обещаю неделю не ворчать! — привела она последний аргумент.

И я сдалась.

— Хорошо, по рукам. Но ещё обещай вести себя прилично. Ни с кем не ссориться и не капризничать. Темнейшество не любит посторонний шум. А мне от него… требуется… кое-что.

— Конечно, конечно!

В общем, уговорила меня Скатерть. Так что на ранний завтрак, на который действительно собирались затемно, мы пришли довольно разношёрстной компанией. И даже не заблудились по пути, сразу попав туда, куда нужно.

Гриба-Боровика по дороге не встретили — видимо, дедуся от радости, что не ему отбор проводить, отбыл восвояси. Ну, а иначе, куда он подевался?

А вот невесты в столовой обнаружились в полном составе. И если богатырша весьма активно наворачивала блины да пироги, не проявляя никаких признаков недосыпа, то остальные участницы выглядели не сильно лучше меня. А я, между прочим, в этом мире выглядела отвратительно…

— Наконец-то явилась, — проворчала Царевна-Лебедь, за ночь растерявшая все крупицы вежливости. — Мы начать завтрак не можем из-за опаздывающих.

Я удивлённо посмотрела на тех, кто ел и кого совсем не смущало моё отсутствие. Или она про себя да Кощея? Мужчина, наверняка, с утра уже всем настроение успел испортить — для него это питательней любой овсянки. Сидит теперь, радость и счастье невинных дев переваривает.

— Если бы я тебя не разбудила, то ты бы ещё часа четыре на перинах валялась! — ехидно заметила Лисичка-Сестричка сопернице. Под глазами у девушки наметились большие-пребольшие тёмные круги, как если бы она до полуночи гуляла по замку. Хотя я не удивлюсь — лисы часто активны именно ночью, а у этой представительницы рыжехвостых все признаки её вида. Как умилительно она за ухом, кстати сказать, тоже рыжим и мохнатым, почёсывает — промелькнула в голове мысль! — А так мы хоть вместе страдаем от раннего подъёма! Я полночи с боку на бок крутилась — уж больно в замке перины мягкие!

Ну, почти угадала…

— Кто страдает, а кто не оч-шень… — не прекращая жевать, заметила Настасья Микулишна. — Завтрак — наиглавнейший приём пищи! Если его пропускать, то потом вырастают слабые и хилые создания. Вроде вас…

Царевна-Лебедь поморщилась, а Его Темнейшество, сидящий во главе стола, прикрыл глаза.

Вот он-то мне и нужен!

Я решительно поставила на пол корзинку со Скатертью, кивнула Коту и Колобку, а сама направилась через всю столовую к мужчине.

— Знаете, я передумала, — ещё не дойдя до него, начала выставлять требования, — могу на всё согласиться. И на работу, и даже на такой временный внешний вид. Я представляю, что работаю в гриме, и мне как-то легче… Но за собакена душа болит. Спасать моего друга надо. Если он помрёт, я сама за вас замуж выйду и здесь поселюсь. Уж вы не обрадуетесь!

Вилка выпала из рук Царевны-Лебеди. Девушка посмотрела на меня с ужасом. Богатырша перестала жевать, а вот Лисица, наоборот, усмехнулась и, предчувствуя интересную сцену, закинула за щёку кусок колбасы. И даже дремавшая в положении сидя Царевна-Лягушка встрепенулась и подняла голову. Не отреагировала лишь Жар-Птица, продолжая вполне спокойно завтракать запеканкой.

Его Темнейшество медленно открыл глаза и, поставив на стол кубок с янтарной жидкостью, повернул ко мне голову.

— Угрожаете, Ядвига?

— Уведомляю о рисках, — дипломатично поправила я. — Всё же мы с вами в одной лодке.

— Я так не думаю.

— Так вы мужчина, это нормально, — кивнула ему. — Не думать для вас, я слышала, вполне привычное состояние.

Ой, а вот это я зря. Потому как аристократический бледный нос гневно дёрнулся, а тонкие ноздри возмущённо затрепетали.

Вокруг нас снова понизилась температура, когда повелитель всех окрестных лесов и полей начал говорить:

— Я бы не советовал вам…

Только вот договорить угрозу Кощей не успел, потому как за дверью, в которую мы вчера с мужчиной вышли и которая вела в самую что ни на есть развратную комнату, послышался звонкий собачий лай.

От неожиданности я подпрыгнула на месте, невесты дружно вздрогнули, а повелитель устало откинулся на спинку собственного кресла.

— Пёс-с-с-с… — прошипел Кот Баюн, выгибая спину.

Дверь в жилую часть замка распахнулась, и на пороге появился взлохмаченный и весьма помятый Гриб-Боровик. На его руках крутился и весь извивался…

— Ёршик! — радостно заорала я во весь голос.

Питомец, услышав мой голос, завертелся пуще прежнего, оглашая всю округу звонким лаем, а видя, что его не отпускают, знатно тяпнул старичка за ухо.

— Ай! — разжал руки Гриб-Боровик.

Собакен шлёпнулся на пол, перекувырнулся через себя и на всех парах понёсся в мою сторону, скребя отросшими когтями по каменному полу.

— Ёршик! — рухнула я на колени, распахивая руки в стороны и принимая в объятия питомца.

С разбегу запрыгнув на шубу, щенок начал неистово вылизывать мне всё, до чего смог дотянуться. При этом ещё и хвостом бешено махал. Так, что чуть ветром не снёс подкатившегося ближе Колобка.

— Это тот самый твой друг? — полюбопытствовал хлеб, единственный из присутствующих испытывая искренний интерес к моей собаке.

— Ваше Темнейшество, — плаксивым голосом начал жаловаться Гриб-Боровик, — простите, мне очень жаль, но этот ненормальный мохнатый, как только мы в коридор попали, точно помешанный стал. Видимо, запах… этой… учуял, — мужчина обвинительно указал в меня пальцем. — Я его и так и сяк, говорю: «Молчи, не принято у нас тявкать», а он всё беснуется. В итоге вырвался, и я лишь под дверью поймал… Простите, Ваше Темнейшество, но это зверь какой-то!

«Зверь» перестал облизывать моё лицо, оскалил зубы и, повернув голову к похитителю, грозно зарычал.

— Вот! Вот, видели?! И так всю дорогу! От горшка два вершка, а как рыкнет, так я от страха подпрыгиваю!

— А нечего собак красть, — отрезала я, не чувствуя никакой жалости к похитителю.

Затем, встав на ноги и прижав питомца к сердцу, поинтересовалась у Кощея:

— Скажите, пожалуйста, правильно ли я понимаю, что вы собирались скрыть от меня присутствие Ёршика в замке?

— Отправить его обратно? — лениво уточнил Кощей.

И так, главное, уточнил, что с меня как-то сразу вся спесь и слетела. Вот есть же такие мужчины! Один раз посмотрит, и ты вроде как уже и передумала ругаться. У меня дедуля такой был, добрый, хороший. Я помню его не очень хорошо, только вот при всей его интеллигентности ругаться с ним никто не смел — уж очень взгляд у него говорящий был.

Вот и у Кощея такой сейчас…

— Большое спасибо, господин Бессмертный, за то, что привели ко мне Ёршика! — засунув щенка под мышку, чтобы скрыть от пронизывающего взгляда, я с преувеличенно доброжелательной улыбкой обратилась к таращившимся на меня невестам: — Девушки, доброе утро! Простите за небольшую заминку. Вы, наверное, ждёте, когда же начнётся отбор… так вот, прямо сейчас он и начинается!

— Как это?! — воскликнула половина присутствующих красавиц.

Царевна-Лягушка, услышав мои слова, испуганно вскочила и сонно заозиралась, пытаясь проморгаться.

— Я не понял… — с некоторой долей раздражения проговорил Кощей.

— И не надо, — мило улыбнулась я. — Крайне замечательно, что вы ещё не ели. Потому что накормить вас и будет нашим заданием…

Настасья Микулишна, ещё даже не дослушав, подхватила тарелку с блинами и, смахнув по пути несколько стаканов и тарелку Царевны-Лягушки, перепрыгнула через лавку.

— Уже бегу! — заорала она во весь голос и понеслась в нашу сторону, сотрясая помещение топотом сапогов.

Оставалась какая-то жалкая пара метров до ещё более побледневшей от такого рвения цели, как тонкая ножка Царевны-Лебеди будто бы случайно показалась из-за стола.

Богатырша споткнулась, довольно грязно выругалась, и в следующую секунду рухнула носом в пол. А вот около сотни ароматных, пропитанных маслицем золотистых блинов со свистом взлетели в воздух.

— Хор-рошо летят, — мурлыкнул в тишине голос Баюна.

Его Темнейшество поднял взгляд к потолку, чтобы проследить движение блинной армии, и еле успел закрыть глаза, как с глухим «шмяк» один из блинов упал ему на королевскую физиономию.

— Ох! — дружно охнула женская часть населения дворца.

— Не велите казнить! — ударила лбом о каменный пол Настасья. Сверху её обсыпало остальными блинами. И последней приземлилась серебряная тарелка. Она не разбилась, но подняла такой грохот, что девушка крупно вздрогнула и попыталась задом отползти подальше.

— Одну минуту, — попросила я и в полной тишине отнесла Ёршика к своим друзьям, до сих пор сидящим недалеко от входа.

— Последите за ним, — попросила Баюна, сажая щенка в корзину рядом со Скатертью.

Скинула на лавку шубу, шапку и поправила сарафан.

— Пёс?! — ошалело моргнул Кот.

— Ав-в! — высказал своё отношение питомец.

— Я прослежу, иди, — решил за всех Колобок, улыбаясь Ершу. Он придвинулся ближе и бочком погладил мягкую шерсть.

Вздохнув, я распрямилась и всё так же в полной тишине вернулась к застывшему как изваяние монарху. Сняв с его лица жирный, аж сочившийся маслом блин, осторожно заметила — так, чтобы слышал только Кощей:

— Знаете, в это время года иногда не помешает напитать кожу чем-нибудь жирненьким. Раз кремов тут не производят, то это — хоть что-то…

— Я сейчас сильно разозлюсь, — негромко проговорил он, с трудом разлепляя ресницы после каждой попытки моргнуть.

— Не надо, — попросила я. — Ваше Темнейшество, смотрите позитивно, иначе вы всех невест распугаете. А вам, я так понимаю, жена всё же нужна?

Мужчина перевёл взгляд на съёжившихся на своих местах претенденток. Заметив его интерес, часть из них испуганно пискнула, часть застыла не шевелясь и, кажется, даже не дыша.

Настасья Микулишна на миг подняла голову, но, увидев тяжёлый взгляд Кощея и каплю масла, капнувшую с чёрных длинных ресниц, снова бухнулась лбом о камень.

Его Темнейшество обречённо вздохнул.

— Нужна… жена…

Хотелось полюбопытствовать, зачем именно, но момент казался не самым подходящим, так что, засунув любопытство подальше в собственные мысли, я всё так же негромко попросила:

— Тогда дайте возможность мне всё разрулить. Не будем пугать народ.

Думаю, мужчина хотел испепелить меня взглядом, но так как сейчас я была единственной, кто предлагал сгладить его «ужасность», то он махнул рукой, предоставляя возможность мне разобраться с ситуацией по своему усмотрению.

Чем я, конечно же, воспользовалась.

Глава 9 Победили... блины. Да не те...

— Это на счастье! — гаркнула на всю мощь лёгких, отчего все присутствующие вздрогнули. — Боюсь, блюдо Настасьи Микулишны не пришлось по вкусу великому правителю. И великий и ужасный Кощей Бессмертный так и остался голодным. Так что, накормив его, вы, дамы, сможете заодно и вернуть Его Темнейшеству хорошее настроение.

Сорвав со стола салфетку, я сунула её в руки Кощея, а сама пошла между рядами.

— Ну, кто решится? Блюдо, которое привлечёт наибольшее внимание Его Темнейшества, будет признано самым лучшим и даст вам призовое место в этом состязании. Ну же, смелее!

— Надо… готовить? — пискнула Царевна-Лягушка.

Я задумчивым взглядом окинула три Скатерти на трёх стоящих рядом столах, не считая царского.

— Вы же хотите стать супругой самодержца, так что готовить вам не обязательно, а вот знать, как успокоить своего сурового супруга, — надо бы. Вот представьте ситуацию: приехали враги из соседней страны и разозлили его. Что нужно делать?

— Но в соседней стране живу я, — возмутилась Царевна-Лебедь.

— Это гипотетически, — закатила я глаза к потолку. — По какой-либо причине ваш супруг разозлился. Нужно немного сгладить неловкость ситуации и накал страстей. Давайте вместе поразмышляем, какое блюдо может отвлечь и поднять настроение? У вас есть три Скатерти. Даю вам десять минут на обдумывание. Настасья Микулишна в этом раунде вылетает, так что первыми идут…

— Я попозже, — попросила Жар-Птица. А потом, видя недоумевающие взгляды, пояснила: — В моей семье принято доедать завтрак до конца. Если позволите, я пропущу девушек вперёд.

Я с небольшим скепсисом окинула малюсенький кусок запеканки, который она уже столько времени ковыряла вилкой, но всё же кивнула.

— Хорошо. Итак, Царевна-Лебедь — твой стол — правый. Царевна-Лягушка — бери стол посередине.

— А я налево, — понятливо подскочила Лисица-Сестрица.

— Ну и замечательно, — решила я, подходя к одинокому столику возле двери и моих друзей. — Вы тогда готовьтесь, а я позавтракаю.

— Там? — удивились невесты.

— А у меня всё с собой, — пожала я плечами и вытащила из корзинки собственную Скатерть — от горячего пуза Ёрша, восседающего до этого на ней, она нагрелась и что-то вполне благосклонно мурлыкала. — Да и эксперимент я вам портить не хочу. Работаем, дамы. Чей завтрак заинтересует мужчину, та, считайте, и выиграла.

Кощей со своего места, уже приведённый в порядок, хмыкнул и, лишь одним взглядом посмотрев на собственную Скатерть, получил полный кубок прозрачной воды. Жар-Птица вернулась к трапезе, а Гриб-Боровик, про которого все уже давно забыли, пока он стоял с открытым ртом и наблюдал за развитием событий, пронёсся мимо с веником и совком, с явным намерением убрать с пола блинное безобразие.

— Чего желаешь? — прозвенел высокий голос с расправленной Скатерти. — Ах, как я волнуюсь! На меня же все смотрят!

Я не стала ей говорить, что не смотрит на неё ровным счётом никто, а вместо этого попросила:

— Мяса бы какого Ершу. Корма собачьего у тебя наверняка нет, так хоть кашу мясную с косточкой…

— Сделаем! — Скатерть явно лучилась энтузиазмом.

На столе тут же появилась довольно большая лохань, полная ароматной густой каши. При желании щенок мог в ней запросто утонуть.

— Ты не увлекайся, — попросила я со вздохом, переставляя лохань на пол перед обалдевшим от такого счастья Ершом. А затем попросила себе:

— Знаешь, наманили меня этими блинами. Летали они тут, падали, а я ни одного не попробовала. Можешь сделать? Парочку! — успела я крикнуть до того, как на столе материализовалась тарелка… ну не с сотней, но с полусотней золотистых блинчиков точно.

— Я делаю вкуснее, чем… эти… — гордо шепнула мне Скатерть и выдала рядом крынку сметаны и по плошке мёда и варенья.

Я вздохнула и посмотрела на друзей.

— Я блины е-есть не бу-уду, — тут же предупредил Баюн.

— А я помогу, — улыбнулся Колобок, вспрыгивая на стол.

Я благодарно кивнула, свернула первый блин трубочкой и, попросив ещё чай, переключилась на то, что происходило в зале.

А в зале происходило следующее.

Претендентки уже вовсю ругались со своими Скатертями, обсуждая, что лучше подать Его Темнейшеству и в каком виде.

Перед Царевной-Лебедью то и дело возникали изысканные блюда: то целая утка в яблоках, то перепёлки в соусе, то поросёнок с пучками зелени. И всё это богатство тут же исчезало со стола, стоило девушке в очередной раз сморщить длинный нос.

Лисичка-Сестричка оказалась не настолько капризна, потому как перед ней вдоль всего стола появлялось уже десятое блюдо. Причём, все изыски расположились вперемешку: довольно вонючая селёдка стояла рядом с кремовым тортом, тот грел бок об котелок с кашей, а сбоку чуть ли не сваливались со стола куски рассыпчатой халвы. Будто всё, что только можно было придумать, сейчас возникало перед девушкой с рыжим хвостиком, которым она от волнения активно мела по полу.

Одна Царевна-Лягушка сидела к нам спиной напротив абсолютно пустой столешницы.

— Ду-умает, наверное, — хмыкнул Кот, а потом презрительно сморщил нос: — Было бы чем… у этих лягух…

— Тише ты! — испуганно шикнул на товарища Колобок.

— Ну не лю-юблю я их братию… — оправдывался Баюн.

Я свернула второй блин и, убедившись, что Ёршик занят кашей, встала с лавки и с интересом направилась ближе. Может, замечу, чем именно занята девушка? Не дай Бог, спит… тогда разбудить придётся.

В общем, не знаю как, но оказалась я аккурат возле Кощеева стула. Пардон, кресла…

Мужчина скосил на меня чёрный глаз, и не успела я и собственным глазом моргнуть, как он преспокойно вытащил из моих пальцев свёрнутый в трубочку блин и довольно меланхолично его съел.

— Вы оставили меня без завтрака, — пожал он плечами на моё возмущённое восклицание.

Я недоуменно моргнула, а потом сходила за ещё одним блином… а потом ещё и ещё… В итоге, психанув, принесла целую тарелку и, усевшись рядом с самодержцем, начала с интересом наблюдать за подготовкой девушек.

Царевна-Лебедь наконец-то определилась и, материализовав довольно аппетитную рыбину, теперь усиленно подбирала к ней украшение. Розочки из водорослей ей не понравились, бусы из горошин оказались отвергнуты, ёмкости со сметаной, хреном и чем-то непонятным сменяли одна другую, так что я даже различать их перестала…

У Лисицы же на столе почти не осталось места. Новые блюда появлялись прямо на крышке с супом, и уже потом девчонка разносила их по краям стола, пытаясь втиснуть в микроскопические щели между тарелками.

А вот у Царевны-Лягушки оставалось всё так же пусто. Вопреки моим опасениям, девушка не спала, но каждый раз, когда собиралась махнуть рукой и сказать хоть что-то, то тут же одумывалась и быстро-быстро мотала головой, отменяя любое своё слово.

За подготовкой кандидаток наблюдала из-под ресниц уже позавтракавшая Жар-Птица. Каждый раз, когда я кидала на неё взгляд, мне казалось, что она скрывает больше, чем хочет показать. Уж слишком спокойной и безмятежной выглядела.

Зато её соседка, Настасья Микулишна, сейчас явно заедала полученный стресс и факт проигрыша на первом состязании. За манной кашей пошли куриные бёдрышки, их сменили оладушки с медком. Потом она приложилась к огромной кружке со сбитнем, а вытерев ручищей рот, вновь ухватилась за куриную ножку.

Время шло… В итоге, грустно посмотрев на опустевшую тарелку, заглянув в не менее пустую кружку, которую мы с Его Темнейшеством умудрились распить на двоих, я со вздохом поднялась и направилась к центральному столу.

— Всё в порядке? — тихонько спросила у Лягушки.

— Я не знаю, что придумать! — капризно хныкнула Царевна, а затем, вцепившись в мой подол, возбуждённо сверкнула глазами: — Подскажите, что сделать?

— Эй, нечестно! — возмутились её соседки разом.

— Ничего ей не говорите! — потребовала Царевна-Лебедь.

— Иначе всем победу надо засчитать! — поддакнула Лисица-Сестрица.

Я печально развела руками, показывая девушке, что соревнования есть соревнования и помочь не смогу никак. Да и не знала я, если честно, чем такого чурбана накормить.

— Ещё минута, — кивнула сразу всем, возвращаясь на своё место рядом с Кощеем.

— Будьте к ним снисходительны, — попросила мужчину.

— Вы действительно думаете, что еда способна успокоить царя? — презрительно хмыкнул он.

— Ну вот вы же поели и успокоились, — показала я на пустую тарелку из-под блинов.

— Вот уж точно не из-за этого, — сверкнул он в мою сторону глазами. И взгляд этот был такой… Не будь я старой да страшной, словно сушёная курага, так может и смутилась бы. Только вот внешний облик явно намекал, что испытывать ко мне чувства могут лишь жалостливые мужчины. Уж явно не заинтересованные.

Наконец, время вышло.

Девушки убрали руки от тарелок и отошли от столов, а мы с Кощеем встали и с очень серьёзным видом пошли вдоль приготовленных блюд.

— Ох, как вкусно всё, — пробормотал со своего места Гриб-Боровик, усевшийся рядом с моими друзьями за дальним столом. Мужчина совершенно не собирался уходить, до сих пор держа в руках совок, полный грязных блинов Настасьи Микулишны. Я с ним согласна, интересно же…

Возле одинокой и уже холодной рыбины Царевны-Лебеди мужчина постоял со скорбным видом, но почему-то отказался от протянутой девушкой вилки.

Выждав минуту молчания, мы пошли дальше. И прямо перед нашими носами на столе Царевны-Лягушки появился горшочек с молочной кашей.

— Эй, нечестно! — возмутилась Лисица.

— Она готовилась, — нашлась с ответом Лягушка. — Правда, Скатерть?

— Готовилась каша, — подтвердила та.

Со стороны стола Лебеди послышалось насмешливое хмыканье.

— Готовилась, как же! Кому ты врёшь, Третья?!

— Кто пустил сюда эту хамку?! — возмутилась Скатерть с кашей. — Выгоните Первую взашей, ишь, чего удумала, под сомнение слова мои ставить!

— Тихо, — приказал Кощей, проходя мимо горшка с кашей и в некотором недоумении останавливаясь около стола Лисички.

Там как раз растаявший возле горячего котелка торт накренился и сбросил кремовую розочку прямо в горшок с супом.

— Ой, — невинно улыбнулась рыжулька, от волнения почёсывая мохнатые ушки. — Зато выбор есть…

— Это точно… — демократично кивнула я и скосила глаза на Кощея, ожидая вердикта.

— Мне прямо сейчас результат говорить? — уточнил он.

— Давайте дождёмся ещё одну участницу, — предложила я и взглянула на Жар-Птицу.

Девушка встала из-за стола и, спокойно расправив складки на платье, подняла голову.

— Я снимаю свою кандидатуру с этого соревнования.

— То есть как это?! — возмутилась Настасья Микулишна.

— Боюсь, я не смогу конкурировать с такими, — тут Жар-Птица с еле различимой усмешкой качнула головой, — талантливыми соперницами. Пусть в этом состязании по мне стоит прочерк.

Я кивнула.

— Хорошо. Итог: у нас два дисквала и три участницы. Ваше Темнейшество, чей завтрак вам больше по душе?

Кощей покосился на меня и холодно уточнил:

— Боюсь, ни один из них не тронул моё сердце. Пусть победа достаётся… Настасье Микулишне. Её блин хотя бы затронул моё спокойствие.

Богатырша перестала жевать и очумело посмотрела на нас с Кощеем.

— Что… правда?

— Его Темнейшество так сказал, — улыбнулась я.

Я, конечно, с мужчиной не согласилась, но кто знает, может, он свою фаворитку продвигает. Не буду же я ему палки в колёса вставлять. В конце концов, брачное рабство — дело добровольное.

— Вот здорово! — радостная девушка выпрыгнула из-за лавки и вытянулась во весь рост. — Рада служить, мой государь!

Кощей страдальчески поморщился и, прочистив ухо, известил:

— Если с утренним отбором мы покончили, я пойду. Меня ещё работа ждёт.

— А когда дальше? — вслед крикнула я.

Уже успевший уйти до двери Кощей обернулся.

— Вы — начальник отбора, вы и решаете.

— Тогда за обедом следующее задание объявлю.

— Как вам будет угодно, — мужчина кивнул и вышел вон. А я улыбнулась девушкам:

— До обеда отдыхайте, а потом жду вас на этом же месте.

— А обсудить? — возмутилась Царевна-Лягушка. — Вы должны нам сказать, что не так… Должны же?

— Я вообще не понимаю, почему блины этой недотепы лучше моего блюда, — начала закипать Лебедь.

— Да ты видела свою бледную холодную рыбёшку? — зафыркала Лисица-Сестрица. — Позорище!

— Ах ты!

— Дамы, встретимся за обедом!

На самом деле, я не хотела участвовать в этой перепалке. Дай девушкам волю, так они ещё и вцепятся друг в друга, разнимай потом. А у меня были более важные планы.

Подхватив корзинку, я кое-как запихала туда ошалевшую от счастья Скатерть (ведь её блины ел сам Кощей!), подхватила под мышку долгожданного щенка, а затем кивнула Коту и Колобку:

— Пойдёмте, погуляем до обеда. Я Ёршика в избушке пристрою…

Глава 10 Изнанка правления, Или как Кощей Водяного слушал

— Что бы ещё такого придумать? — ходила я кругами по избушке.

Набегавшийся и теперь крепко спящий Ёршик сонно дёрнул ухом, но даже не открыл глаз, продолжая дремать на тёплой подстилке около печки.

— Ну что? — я в отчаянии плюхнулась за стол, где мне тут же был предложен чай от раздобревшей Скатерти.

— У тебя обязательно всё получится, — уверенно заявила она, — если ты даже самого Кощея смогла накормить моими блинчиками… Ох, силы небесные! Как подумаю об этом, так голова кругом. И ведь столько лет… столько лет…

— Подожди, пожалуйста, — взмолилась я, — мне уже скоро на обед идти, нужно придумать соревнование. Я потом послушаю о том, насколько ты рада.

Скатерть обиженно замолчала. И хоть лица у неё не было, и его выражение оставалось для меня загадкой, но как любая женщина она могла молчать так, что сомнений не оставалось — на тебя точат зуб. И хорошо, если этот зуб потом не окажется в твоей тарелке с супом.

— Может, предложить им убраться? — осторожно предложил Колобок. — Посмотрим, кто из них самая хозяйственная.

— Я думала об этом — но, боюсь, большинство из них сочтёт подобное задание унижением.

— Заче-ем ты вообще в это ввяза-алась? — лениво зевнул Кот. — Ты же хотела собаку свою получить — получила. Давайте домо-ой пойдём.

— Куда домой? В лес?

— Да-а, — Баюн явно не проникся дворцовой шумихой. — Заче-ем тебе этот отбор? Ябло-ок молодильных у Кощея всё равно не расте-ет, а так…

— Дело не только в яблоках… — на самом деле, про яблочки антивозрастные я всё же не забывала и не теряла надежды найти их в замке Кощеевом — что-то мне подсказывало, что обязательно есть такие. Но всё же не это главная причина моих сомнений. — На самом деле, я уже пообещала… пообещала, что проведу отбор. Пусть и ради Ёршика, но Кощей же его привёл ко мне — выполнил свою часть сделки, так что и я должна…

— Не должна-а…

— Ладно, не должна, потому что изначально договор кабальный, но всё же проведу. У кого есть дельные мысли по поводу следующего испытания?

Помощники переглянулись и дружно пожали плечами. Или тем, что имелось вместо плеч.

Я трагически вздохнула и потопала надевать валенки.

— Ты куда-а? — поинтересовался Кот.

— Пойду, всё же попытаюсь ещё раз поговорить с Тёмнейшеством. Пусть помогает — в конце концов, его свадьба, почему я должна думать, кого именно ему надо в жёны подобрать?

Сказано — сделано.

Зайдя в замок, я отправилась по знакомой дороге в тронный зал.

Только вот коридоры опять начали играть со мной в свои игры. Внезапно широкий холл сузился до размеров маленького, почти кукольного тоннеля. Все арочные окна, которые я проходила по пути, пропали, как и двери, которых в этой части замка я в прошлый раз видела немало.

Какое-то время я шла всё дальше и дальше… сначала думая, что может сама заблудилась, а потом надеясь, что у замка проснётся совесть.

Не проснулась.

— Да что же это такое! — наконец, топнула ногой. — Ты что творишь?!

Подойдя к ближайшей стене, от души пнула её носком валенка.

— А ну — показывай мне дорогу! Я здесь по распоряжению Кощея! Не советую со мной шутки шутить!

Ноль реакции.

— Вот если ты мне помогать не начнёшь, то Кощей ваш без жены останется. Не нарожают они маленьких Кощейчиков, и останешься ты пустой и пыльной развалюхой. Никто даже картины тряпочкой не протрёт!

Замок какое-то время думал, а затем прямо за моей спиной с тихим скрипом открылась дверь.

— Ну, если это опять какая-нибудь парная, — пробормотала я, входя в новый длинный коридор.

Он выглядел ещё более узким и тёмным, чем предыдущий. Да ещё и потолок нависал так, что приходилось наклонять голову, чтобы просто шагать вперёд.

Я успела пройти всего пару шагов, как позади раздался скрип петель.

— Э-э-э-э, не вздумай закрывать за мной дверь! — не на шутку разволновалась я. — У меня клаустрофобия! Замуруешь меня здесь, и я наверняка с ума сойду. Или помру прямо посреди тесных коридоров. А став привидением, навечно поселюсь в твоих стенах. А ну, открывай, не бери грех на душу!

От волнения я заговорила ну точно как моя бабушка. Я и раньше этим грешила, но здесь, в сказочном мире, немного деревенский говор пришёлся как нельзя кстати. Так что, забравшись в это амплуа, чтобы предстать перед Кощеевыми невестами, я в него настолько вжилась, что оно уже казалось родным. Словно судьба моя — Ягой стать.

От последней мысли плечи сами собой передёрнулись. Что за бред — никто не хочет резко постареть! А все эти странные мысли — от волнения!

В это время замок тоже усиленно решал, нужно ли ему персональное привидение или нет. Придя к выводу, что лучше не рисковать, он распахнул дверь пошире и даже включил какое-то подобие освещения в малюсеньком коридоре — засветились камни на потолке.

Вот это, я понимаю, забота, чтобы мне не помереть от паники!

— Спасибо, — кивнула я, послушно пробираясь по коридору дальше. — Интересно, что за причина, по которой замок меня сюда привёл…

Причина обнаружилась очень скоро, потому как проход закончился… тупиком. А единственное, что красовалось на стене, — небольшое оконце на уровне глаз, закрытое на деревянную задвижку.

— Ну, если там опять Тёмнейший зад… — пробормотала я недовольно, однако ж с большим интересом пробираясь к окну. — Если хочешь знать, я не такая!

Такая не такая, но замок тактично промолчал, а мне предоставилась возможность вновь заглянуть за изнанку жизни великого правителя Тридевятого.

Медленно сдвинув задвижку в сторону, я прильнула глазом к образовавшейся щели.

— Так это зал… тронный! — прошептала я, разглядывая знакомую комнату.

Со своего ракурса я могла видеть не только самого Кощея, но и его посетителей. А посетителей, а если точнее — просителей собралось много. И сейчас они все по очереди жаловались государю на троне на тяжёлую судьбу.

— Ты поэтому меня в зал не пустил? — уточнила я у замка. — Потому что работает Кощей? Так можно было и сказать!

Замок промолчал. Действительно, как он скажет, коль говорить не умеет?

— Ладно, а показывать мне это зачем?

Задвижка пару раз недовольно вздрогнула.

— Ладно, ладно, молчу, — проворчала я.

Вот не знаю как, но я начинала без слов понимать, что от меня хочет каменная громадина.

Вновь прильнув к оконцу, сосредоточилась на том, что происходило внутри.

— Ваше Тёмнейшество, — вещал из огромной кадушки с болотной тиной Водяной. Увидь я её в каком-нибудь музее, подумала бы, что она нужна для засолки огурцов на зиму. А оказывается, в подобных бочках можно и Водяных перевозить… Сей субъект возбуждённо размахивал руками, отчего вода из бочки то и дело переливалась через борт. — Что же это делается, что творится! Я им говорю, не нужно тут плотину строить! А бобры лишь смеются! Перекрыли нам доступ к горячим источникам и не принимают никого! А именно там мы греемся, когда надоедает Радужная лагуна.

— Вы говорите про ту Радужную лагуну, из которой вы бобров прошлой весной выкинули? — немного устало уточнил Кощей.

— Так там самое лучшее время для весеннего загара! — возмутился Водяной. — Мои Русалки мне не простили бы, если бы я не отбил этот курорт.

— А из устья Маленькой реки почему их прогнали?

— Ваше Тёмнейшество! — гость аж задохнулся от переполнявших чувств. — Там же рыбы — руками вытаскивать можно! Что же есть нашим деткам, если эти мохнатые, зубастые чудовища там поселятся?!

— Так где же тогда им жить? — задал резонный вопрос Кощей.

Водяной задумался. Так задумался, что даже хвостом в кадушке дёргать перестал, отчего начал медленно погружаться в неё всё глубже.

— Я придумал! — наконец известил он, когда вода ему до подбородка дошла.

Вылетев обратно наверх, он самодовольно упёр руки в бока и кивнул:

— Пусть идут жить на болота к Кикиморам!

— На болота? — уточнил Кощей.

— Да!

— К Кикиморам? Тем, что ненавидят шум?

— Вот точно! — от гордости за себя Водяной аж чуть не лопался. — Там, среди вони и грязной жижи, они нам мешать не будут!

— Прелестно, — кивнул мужчина.

Потом всякий намёк на добродушность на бледном лице пропал, и он сухо постановил:

— Тогда моё постановление таково: отдаю территорию горячих источников семейству бобров в полное и безраздельное пользование. Речные жители должны убрать оттуда все свои лежаки в течение пяти дней.

— Но… но как же?! Это же… это же… произвол! — заблеял Водяной, но, наткнувшись на ледяной взгляд Кощея, как-то быстренько сник. — Да… Ваше Тёмнейшество…

— Следующий, — кивнул Кощей.

Тележку с Водяным на выход из зала немедленно отбуксовал Гриб-Боровик. Когда они проезжали мимо меня, то я услышала бурчание повелителя рек:

— Тиран! Деспот! Чтоб его мальки за ноги покусали!

Потом потянулась длинная вереница из страждущих. Кому-то Кощей шёл на выручку, но чаще, всё же, принимал решения не в пользу просивших. Не то чтобы это получалось несправедливо, скорее, в ответ на наглые просьбы проявлялась суровая рука правосудия.

Где-то через час у меня заболели ноги, стоять и смотреть на нескончаемый поток просителей оказалось тяжело, как вдруг за окном прозвучал звук колокола, и всех посетителей сдуло ветром.

Серьёзно… В зале открылось окно, и всех, кто договорить не успел, сдуло наружу, прямо в сугробы.

— Обед? — осторожно спросил у повелителя Гриб-Боровик.

— Да… обед, — Кощей вздохнул так, словно его ждал не отдых, а второй раунд работы. — Тьма бы побрала этот отбор!

— Но, ваша милость, — мужичок с грибной шляпкой переступил с ноги на ногу, — вы обещали, что найдёте себе жену и меня отпустите. У меня Лешие распоясались в лесах…

— Я держу слово, Царь Лесной, — кивнул Кощей. — Тем более, что отбор уже начался. Ничего не попишешь — придётся жениться.

— Ну, не расстраивайтесь, — Гриб-Боровик бочком подошёл к трону. — Кто его знает, может, супруга ваша понятливой окажется и сможет помогать в делах правления.

— Шутишь? — печально усмехнулся Кощей. — Я лишь тебе доверяю, но ты прав, у тебя и у самого работы много. А от жены я много не жду. Надо — значит будет. И замку хорошо — разваливаться перестанет, и наследники в обозримом будущем появятся. А значит, престол утвердится и закрепится за нашим родом. Ведь год всего остался, чтобы царство за семьёй утвердить. Жениться придётся обязательно… А с работой я и сам справлюсь, лишь бы глупая баба не мешала.

— Вот оно что… — прошептала я, отрываясь от окошка и поднимая взгляд к потолку. — Хорошо, замок, спасибо! Я всё поняла! Мы ищем не просто жену Кощею, а хорошую помощницу! Ну, теперь-то я знаю, как поступить! Такой отбор устрою, что Кощеюшка мне сам яблочки молодильные предложит. А если нет их на свете белом, то сначала вырастит!

Глава 11 Гениальная идея, не очень гениальное исполнение

Свою гениальную идею я высказала сразу же за обедом.

— Значит так, дамы! Раздумывая о том, что именно нам требуется для самой главной должности нашего царства, я пришла к выводу, что нет ничего важнее, чем помощь своему супругу!

Я важно подняла палец к потолку, и туда дружно посмотрели все обедающие.

— С чего вы взяли, Ядвига, что мне нужна помощь? — поинтересовался Кощей, довольно лениво помешивая гороховый суп в глубокой миске.

— Женская интуиция, Ваше Темнейшество! — хмыкнула я и игриво повела плечом. — Женщины, знаете ли, очень чувствительны к таким вещам. И жена мужу нужна, чтобы взять ношу, которую ему самому тяжело нести, и переложить на свои хрупкие женские плечи.

Анастасия Микулишна воодушевлённо выпрямилась и распрямила внушительные плечи. Она явно представляла, как возьмёт на них и все заботы Кощея, и его самого, если понадобится.

А вот у остальных невест мои слова особого энтузиазма не вызвали.

— Вы говорите про… работу? — поинтересовалась Царевна-Лебедь, чуть заметно сморщив нос. Девушка явно не часто произносила такие ругательные слова. — Работать должны слуги. В крайнем случае, волшебные предметы.

С этими словами она бросила ложку в недоеденный суп и коротко приказала:

— Заменить. Он остыл.

Скатерть послушно выполнила просьбу, но я с другой стороны стола расслышала недовольное бурчание, в котором упоминался «капризный острый нос».

— В общем, думаю, вам всё понравится, — кивнула я и, обратившись к Кощею, добавила: — И вам, я уверена, тоже всё понравится. В конце концов, должны же вы жену сразу в деле посмотреть?

— Боюсь, любая ваша идея не совпадёт с «тем самым делом», в котором мне бы хотелось рассматривать будущую жену, — с нотками обречённости проговорил мужчина.

— И тем не менее, неслучайно именно Ягу вы выбрали распорядителем отбора, — из меня так и лился энтузиазм.

— Так вы же шанта…

— Так что я уверена, что у нас всё получится! — перебила я его. — И первой начнёт проявлять свои таланты — победитель прошлого состязания. То есть Настасья Микулишна!

— Я? — обрадовалась богатырша.

— Она?! — возмутились Царевна-Лебедь, Царевна-Лягушка и Лисичка-Сестричка.

— Именно, — я кивнула и, развернувшись, как гаркнула: — Царь Лесной!.. Эй, Царь! — так как никто не откликался, мысленно скрестила пальцы и закричала: — Гриб-Боровик!

Не прошло и пяти секунд, как двери распахнулись, а перед мои очи явился весьма помятый — видимо, с дневного сна — лесной владыка.

— Ты, что ль, Яга, меня по имени осмелилась звать? — недовольно скривил он и без того морщинистую физиономию.

— Простите, пожалуйста, — покаялась я, — но нам крайне необходим подопытный… хм… точнее жаждущий помощи и справедливого решения народ. Любой князь или король обязательно выслушивает проблемы граждан. Наверняка и Наше Темнейшество совсем недавно этим занимался…

— Чем этим? — уточнил Боровик.

Заметив косые взгляды, я вытянула вперёд ладони.

— Не спрашивайте, откуда я знаю дела государей — у меня, между прочим, очень разностороннее образование. Вот мы и посмотрим, как наши невесты решают проблемы простых граждан. В конце концов, им здесь всю жизнь жить. В случае победы, разумеется. Сегодня у нас в роли князя — Настасья.

— Ох, грехи наши тяжкие… — пробормотал Гриб и кивнул. — Хорошо, посмотрю, может, кто далеко не ушёл…

Он вышел за дверь, а мы с невестами засобирались в соседний со столовой тронный зал.

— Ваше Темнейшество, а вы не идёте? — кокетливо повела плечом Лисичка-Сестричка.

— Боюсь сгореть там, — пробормотал мужчина негромко.

— От чего?!

— От стыда.

— Нет, так не пойдёт, — возмутилась я. — Кто же будет вместе со мной решать, как невесты справляются?

С тяжёлым вздохом Кощей поднялся на ноги и словно старый дед ме-е-едленно направился вслед за нами.

Я время от времени на него посматривала. Кого он хочет убедить в своей дряхлости? Эти безразмерные рубахи, в которых фигура кажется тощей, эта ленивая походка… Стыдно признаться, но перед глазами до сих пор стоял накачанный зад и тугая вязь мышц на гибком теле. Такими формами не каждый атлет может похвастаться. Зачем этот театр?

Тем временем мы усадили Настасью Микулишну на трон. Возникли небольшие проблемы, потому как крепкий тыл барышни не влезал в каменное сиденье кресла.

— Может, с него боковые части снять? — предложила Царевна-Лягушка, пытаясь пальчиком измерить расстояние от бока богатырши до каменного бортика.

Расстояние оказалось ничтожным, потому что, вздохнув и чуть сдвинувшись, Настасья Микулишна защемила любопытный перст, а Лягушка вытаращила глаза, в панике пытаясь вырвать свою конечность обратно.

— Ай! — выдернув руку из тисков, девушка обиженно показала на пульсирующий и стремительно опухающий палец.

— Что там? — обернулась богатырша и презрительно уставилась на соперницу. — Болотные неженки.

— Ах ты! — пошла в атаку Лягушка.

— Ставлю на женщину-бочку, — хмыкнула Лисичка, благоразумно отойдя подальше от соперниц.

— Как вообще рядом с нами могли поставить это страшилище, — раздражённо вздохнула Царевна-Лебедь.

Голоса Жар-Птицы я не услышала, тем более что последний раз её видела тогда, когда она подходила к креслу Кощея, которое мы поставили для Его Темнейшества в углу зала, где хорошо просматривалась и «сцена», и просители. Да мне в этой суете и не до неё, если честно…

— Дамы, спокойно, — попыталась было я вернуть хрупкое равновесие в склочный женский коллектив.

Обойдя со стороны Настасью Микулишну, которая всеми силами пыталась вылезти из трона, в котором застряла, я вцепилась в широкий локоть.

— Давайте не ронять авторитет Его Темнейшества перед подданными.

— Толстая клуша! — перебила меня Царевна-Лягушка, обиженно тыча пораненным пальцем в лицо богатырши. — Ты мне руку расплющила! Как я на неё кольцо помолвочное надену теперь?!

— Клуша?! — взревела обиженная сторона.

С глухим чпоком она вытащила свой филей из сиденья и, взяв дубину, угрожающе попёрла на противника.

Лягушка, поняв, что запахло жареным, заметалась в узком пространстве за троном, а потом, открыв рот, завизжала на ультразвуке.

— Не надо драк! — налетела я со спины на богатыршу, но она, даже не заметив меня, продолжала неумолимо нестись вперёд.

В панике посмотрев назад, туда, где на своём кресле преспокойно сидел Кощей и слушал то, что ему не менее спокойно втолковывала Жар-Птица, я одними глазами взмолилась о помощи.

Меня облили раздражённым презрением,