Действующие лица

Главные герои

Ариа́дна Фейр. Воровка. Беглянка.

Ка́й Верн. Боец Сопротивления. Член внешних отрядов защиты города.

Ре́йнар Вало́р. Собиратель Цитадели. Командир отряда. Один из лучших бойцов Цитадели.

Сопротивление и Хольм

Са́ймон Верн. Лидер Сопротивления. Старший брат Кая.

Сие́рра Ке́льн. Боец внутреннего отряда Хольма. Обычный человек.

Отряд Кая

Трэ́вис Хо́лт. Правая рука Кая и его лучший друг.

Ри́вен Стра́йд. Следопыт.

Ма́рек Ве́льд. Логист.

Отряд Рейнара

Са́йрен Келл. Аналитик. Стратег.

И́лар Те́ссен. Следопыт.

Ко́рин Мальк. Силовик.

Антагонисты

Этра́н Ксе́рис. Глава Цитадели. Потомок первых Собирателей.

Ма́лкор Аза́р. Властитель Мёртвых земель.

Шива́н Аза́р. Провидица. Дочь Малкора.

Архо́нт Верида́н. Учёный. Прародитель Собирателей. Человек, чьи открытия изменили природу людей и привели мир к разрушению.

Из архивов Цитадели

меры контроля. Архив Цитадели. Раздел III. Классификация населения. Утверждено Советом Цитадели.

1.0 Общие положения

Эмоции признаны источником нестабильности.

Контроль обязателен.

1.1 Равновесы

Редкие носители врождённого эмоционального баланса. Не поддаются дестабилизации. Не поддаются контролю.

Подлежат устранению. Без исключений.

1.2 Фильтры

Носители способности к поглощению чужих эмоций.

Мужской пол подлежит немедленному перемещению в Цитадель для воспитания и последующей инициации.

Женский пол подлежит устранению.

1.3 Собиратели

Инициированные фильтры, допущенные к работе с кристаллами.

Функция: изъятие эмоций у населения.

1.4 Обычные люди

Основная масса населения. Подлежат постоянному наблюдению и регулярному изъятию эмоций. При перегрузке переходят в состояние безумия.

Допускается углублённое изъятие эмоций в целях повышения управляемости.

1.5 Безумные

Лица, не выдержавшие эмоциональной перегрузки. Опасны. Неконтролируемы.

Подлежат устранению.

Доступ к полному архиву ограничен.

Часть данных засекречена.

Пролог

установлении порядка Параграф V. Общий курс истории Цитадели

Сто лет назад государство Тирен оказалось втянуто в затяжную войну с соседним государством Ксардан. Города переходили из рук в руки, границы стирались, а люди жили в постоянном страхе.*

Со временем война перестала быть только борьбой за землю и власть. В какой-то момент в людях начали происходить изменения. Эмоции перестали поддаваться контролю. Они нарастали, передавались от одного к другому и захватывали целые толпы. Люди теряли разум, проявляли неконтролируемую агрессию и уничтожали всё живое вокруг.**

Сначала происходящее объясняли последствиями войны. Вскоре стало ясно, что дело не только в этом. Эмоции не ослабевали, люди не успокаивались и случаи безумия множились с каждым днём.

Появились территории, признанные непригодными для проживания, а введённые государством ограничения, изоляция и силовые меры не остановили распространение безумия.

В этот период появились первые Собиратели, прародителем которых считается Архонт Веридан.***

Собиратели умели снимать эмоциональную перегрузку у людей и на раннем этапе это помогало сдерживать распространение безумия.

Изначально Собиратели находились под защитой и пользовались особым статусом. С появлением Цитадели их стали использовать по установленным правилам, а людей разделили на классы. Часть людей забирали в Цитадель для воспитания и подготовки. Другие признавались угрозой и подлежали устранению.

Допустили более глубокое изъятие эмоций, чтобы вмешательство требовалось реже и сохранялся общий порядок.

Со временем население привыкло к правилам, города восстановлены и жизнь стала стабильнее.

При этом угроза безумия полностью устранена не была, поэтому Цитадель продолжила существовать как необходимая мера.

* См. Параграф VI. История войны и предпосылки кризиса.

** См. Параграф X. Классификация эмоций и поведение безумных.

*** См. Параграф XXIV. История сотворения Собирателей.

Глава 1. Ариадна

Я не увидела сам удар. В какой-то миг воздух перед глазами просто вспыхнул белым светом, будто кто-то распахнул дверь прямо в солнце, и в следующую секунду мир резко потерял глубину, схлопнулся, стал плоским и чужим. Мысли путались и расползались, но одна всё же успела оформиться, ясная и почти спокойная.

Как же глупо.

Темнота накрыла мягко и неотвратимо, как глубокая вода. И самое странное во всём этом было то, что ещё вчера утром я проснулась с ощущением обыкновенного дня. Ничего зловещего не висело в воздухе, не было ни дурных предчувствий, ни тревожных снов, только привычные мысли о работе и предстоящей разведке. Обычный заказ, такие я выполняла десятки раз.

Я не знала, что ровно через сутки буду лежать на холодном каменном полу, медленно проваливаясь в беспамятство, и что моя жизнь в Лиоре закончится именно так — не из-за провала или глупости, а просто потому, что кто-то решил пустить меня в расход.

Лиора стояла там, где государство Тирен начинало пахнуть морем. Город крепко держался за берег, как изогнутый ноготь, не отпуская скалы, каменные лестницы, причальные балки и веревки, постоянно влажные от соленого тумана. Здесь всегда было слышно воду, даже когда ее не было видно. Она стучала под настилами, шуршала о камни, глотала мусор, лодки и следы прошлого. Этот шум становился фоном, без которого кажется, будто мир выдохся.

На севере, далеко за холмами и равнинами, лежал Севрон, столица, центр власти, и там любили говорить, что Тирен держался на порядке. Я всегда думала, что они просто давно не нюхали лиорский порт по утрам, когда рыба смешивалась с дымом, дегтем, мокрой древесиной и гнилью, просачивающейся между близко стоящих домов.

В Лиоре порядок выглядел иначе. Здесь его выменивали, подделывали, теряли и снова находили. Здесь легче затеряться, если знаешь, куда идти, и легче умереть, если не умеешь молчать. И здесь люди звучали тише, чем должны. Они смеялись, но не громко. Злились осторожно. И даже радость проходила как через плотную ткань, прежде чем добраться до лица. Улыбки здесь были скупы, смех коротким, а флирт больше похож на вежливый обмен репликами. Будто у всего города кто-то заранее убавил громкость. Так жили те, у кого раз в полгода Собиратели забирали часть того, что делало их по-настоящему живыми.

Именно поэтому я вставала раньше всех.

Я любила рассвет, потому что в это время было проще дышать и город еще не лез в тебя руками, не требовал внимания, не тянул за рукав и не шептал сотней приглушенных голосов сразу. Пока Лиора сонная, у меня было несколько минут одиночества, и это, наверное, самая редкая валюта в мире.

Я жила на верхнем уровне северного квартала, ближе к внешней стене. Дом старый, каменный, с узким проходом и ступенями, которые помнят слишком много ног. Комнату я снимала у пожилой женщины по имени Эльма Торвик. Мы с ней не друзья, но и не чужие. Это лучшее, что может быть между людьми, когда у тебя есть тайны, которыми не стоит делиться, если хочешь выжить.

Эльма сухая, жилистая, как корень. Волосы у нее седые и всегда убраны так аккуратно, будто она каждый день принимает у себя чиновников. Лицо морщинистое, резкое, будто высеченное из того же камня, что и стены. Глаза серые, внимательные, цепкие. Она умела смотреть так, что становилось понятно: она заметила все, просто не посчитала нужным говорить.

Она улыбалась редко и всегда одинаково — уголками губ, ровно настолько, чтобы это считалось улыбкой. Иногда я думала, какой она была бы, если бы могла чувствовать без оглядки. Смех у неё был бы громким? Злилась бы она по-настоящему? Обнимала бы людей так, будто боится их потерять?

Я быстро отогнала эту мысль. Такие размышления ведут туда, куда лучше не смотреть.

Я платила ей двумя серебряными в месяц и добавляла медяшки за горячую воду, за дрова и за то, что она не задает вопросов. Два серебряных в Лиоре, это не мелочь, это почти цена спокойствия. За серебро можно жить, за золото можно исчезнуть, а медяшки вечно звенели в карманах у тех, кто думал, что контролирует оставшийся мир. Мне хватало на жизнь и на то, чтобы иногда позволять себе лишнее. Например, не голодать.

Я проснулась и лежала ещё секунду, прислушиваясь к дому. Внизу поскрипывали балки, где-то капала вода, где-то кто-то проходил по улице, и звук шагов отдавался в камне, как в пустом горле. Я встала, заправила кровать так, как привыкла, потому что порядок в мелочах иногда помогал держать порядок в голове. Потом направилась к умывальнику.

Вода была всегда холодная, даже летом, потому что Лиора экономила тепло и не делилась им просто так. Я плеснула на лицо, вытерлась рукавом и посмотрела на себя в небольшое мутное зеркальце, которое висело у стены. Отражение знакомое до раздражения.

Я маленькая. Не хрупкая, нет, просто невысокая. Рыжие пряди упрямо выбиваются из косы, сколько их ни прячь. Глаза голубые и слишком живые — из тех, что выдают мысли раньше, чем рот успевает решить, стоит ли их произносить. Лицо у меня простое, но выражение почти всегда такое, будто я знаю шутку, которую никто больше не слышал. Людям это не нравилось, но они привыкли. В Лиоре к странным лицам привыкали быстро, если они полезные.

Я сделала вдох, погасила выражение лица и смягчила взгляд. Люди с такими глазами долго не живут, особенно рядом с Собирателями.

Я оделась в тёмное, потому что так проще. Штаны, рубаха, жилет и плащ с глубоким капюшоном. Одежда удобная, проверенная, в карманах есть скрытые швы для мелочей. Волосы заплела туже. На пояс повесила нож, не потому что собиралась им пользоваться, а потому что без него я чувствовала себя так, будто вышла из дома без кожи.

Я люблю утро еще и за то, что в эти минуты память иногда молчит. Она не всегда молчит и иногда все равно находит щель.

Вспоминается дом. Теплый, с запахом трав и дыма от очага. Отец, который говорил ровно и спокойно, будто мог выровнять мир одним голосом. Мать, которая всегда смотрела на меня так, словно я была чем то хорошим в этом мире, а не просто ребенком. Постоянные сборы и дороги. Привычка говорить тише, чем хочется, смотреть в пол и всегда знать, куда бежать, если станет опасно. И потом резкий провал, крик, тяжесть чужих шагов и ощущение, что воздух стал чужим.

Я сделала вдох, выдох и вернулась в настоящее.

На кухне Эльма уже сидела за столом, как будто вообще не спала. Перед ней стояла кружка настоя и ломоть хлеба. Она резала его медленно, аккуратно, будто это не хлеб, а деликатес.

Когда я подошла ближе она подняла на меня глаза.

— Рано, — сказала она, и это прозвучало, как укор и как привычка.

— Поздно встают те, кто не хочет жить, — ответила я, потому что мне проще шутить, чем соглашаться.

Эльма фыркнула.

— Или те, кто хочет жить подольше и не лезет в чужие дела.

Я взяла кусок хлеба, откусила и улыбнулась, чуть меньше, чем хочется. Всегда чуть меньше.

— Ты же знаешь, я не лезу. Я аккуратно пролезаю.

Она покачала головой, но в этом движении не было злости, только усталое принятие.

— Сегодня опять уйдешь ночью?

— Может быть.

— Ты всегда говоришь «может быть», — буркнула она. — Как будто я не вижу, что у тебя глаза уже вечером начинают блестеть, когда ты готовишься.

Я пожала плечами.

— Если бы мои глаза блестели на мужчин, мне было бы легче.

Эльма хмыкнула, и я поняла, что это почти улыбка.

Я допила воду и вышла. Она не остановила, потому что знала, если остановит, мне придется соврать, а мы обе это не любим.

Я шла быстро, потому что знала эти улицы лучше, чем свое отражение.

Сегодня у меня есть заказ. Ночью мне нужно проникнуть в дом одного человека, который любил редкости больше, чем людей. Он держал у себя книги, привезенные из дальних мест еще до катастрофы, и одна из них понадобилась моему заказчику. Имя заказчика я не спрашивала. Чем меньше имен, тем меньше могил.

Разведка перед делом, это половина успеха. В Лиоре любой может случайно стать проблемой, если ты не заметишь его заранее.

По дороге меня узнавали. Рыбник отметил меня взглядом и тут же отвёл глаза. Девчонка с рынка быстро кивнула, будто боялась задержаться на чужом лице. Я забрала яблоко с прилавка, пока лавочник ровным голосом повторял цену, и он не остановился, даже когда увидел движение моей руки.

В Лиоре давно научились не реагировать. Реакции оставались в голове, а наружу выпускали только то, что безопасно. Особенно, когда Собиратели могли прийти в любой момент.

Я уже почти дошла до нужного квартала, когда ощутила холод под кожей, такой знакомый и неприятный, будто кто-то дотронулся до позвоночника мокрым пальцем.

Собиратели.

Я не посмотрела на них сразу, а сделала вид, что просто рассматриваю вывеску, что мне интересно, как красиво вырезано слово. Потом медленно переместилась в тень проулка и выглянула.

Их было двое. Форма темная, плотная, плащи тяжелые, будто они всегда готовы к дождю и крови. На воротниках серебристые знаки. На лицах и шеях видны татуировки, уходящие под воротник. Эти татуировки делали их теми, кто они есть, и я ненавидела их не меньше, чем самих людей. В Лиоре хватало дураков, которые пытались копировать эти знаки. Кто-то из страха, надеясь, что символы отпугнут лишние вопросы. Кто-то из фанатичной благодарности, почти как молитву, вырезанную на собственной коже. А кто-то просто потому, что хотел выглядеть опаснее, чем был на самом деле. Но настоящие узоры всё равно отличались. В них было что-то живое и чужое, как будто кожа принадлежала не только человеку.

Лиора видела Собирателей десятки раз. Каждые полгода они приезжали с проверкой. Официально, чтобы изымать лишние эмоции и не допустить вспышек безумия. Люди делали вид, что им легче после этого, потому что так безопаснее. А те, кому не легче, просто молчали.

За пределами городов есть форпосты, где жило по несколько Собирателей. Они следили за границами у Предела и за Мёртвыми землями, чтобы безумные не прорвались к людям. Но в города они не заходили без причины. А сейчас, видимо, такая причина есть, потому что до следующего сбора эмоций оставалось чуть больше двух месяцев.

Я пряталась по веской причине, но не потому что боялась, а потому что хотела жить.

Я аномалия. Равновес, как и мои родители. И это знание всегда звучало во мне одновременно гордостью и приговором, потому что если Собиратели меня найдут, то сразу убьют.

В памяти вспыхнуло детство, но не целиком, а кусками, как разбитое зеркало. Стук в дверь. Голоса. Мать, которая резко становится белой, как мука. Отец, который опускает ладонь мне на голову и говорит почти шепотом, чтобы я была тихой. Тайник под полом. Тьма. Запах дерева и пыли. Далекий голос Собирателя, который задает вопросы так ровно, будто обсуждает погоду.

Потом крик матери, короткий, как удар. Потом звук, от которого у меня внутри что-то умерло. Отец, которого забрали. Мать, которую убили. И взрослые голоса, которые потом говорили всем, что девочка умерла от болезни. Что в доме нет ребенка и можно расходиться.

Так у меня появилась новая жизнь. Без доверия, без имён, без права на слабость.

Когда Собиратели прошли мимо и их шаги растворились в шуме города, я выдохнула и просто пошла дальше. В Лиоре долго стоять — значит просить беду присесть рядом.

Дом коллекционера стоял на тихой улице, где камень чище, окна выше, а двери тяжелее. Здесь меньше грязи, но больше лицемерия. Я прошла мимо несколько раз, как обычная прохожая. Посмотрела на окна, посчитала этажи, отметила, где ставят фонарь, где скрипит доска на ступени, где рядом есть проход, который можно использовать. У охранника была привычка зевать каждые несколько минут, и я улыбнулась, потому что привычки людей спасали мне жизнь чаще, чем нож.

План сложился в голове спокойно и четко. Ночью я зайду со двора, поднимусь по лестнице к черному входу, открою замок, найду кабинет, заберу книгу и уйду так же тихо. Ничего героического, просто работа.

К полудню я позволила себе зайти в таверну. Она называется «Соленая Крыса», и название ей подходит. Здесь пахло пивом, рыбой, потом и надеждой тех, кто думал, что забудет всё, если сегодня выпить побольше.

За стойкой был Марек — вечный источник раздражения.

— Ари, — протянул он, когда увидел меня. — Ты сегодня выглядишь так, будто снова собираешься разбить кому то сердце. Может, начнешь с моего?

— У тебя нечего разбивать, — ответила я, устраиваясь за столом. — Там пусто, как и в твоей голове.

Он скупо улыбнулся, потому что ему нравилось, когда его кусали. Некоторые мужчины именно так и понимали флирт.

— Тебе как обычно?

— Как обычно, — кивнула я.

Он принёс миску жидкой похлебки, хлеб и кусок вяленого мяса. Я ела медленно и в такие моменты я позволяла себе быть просто человеком. Не тенью, не чужой проблемой, а просто голодной девушкой, которая любит горячую еду.

Марек снова попытался поймать мой взгляд.

— Когда ты уже согласишься, что тебе нужен нормальный мужик, который будет ждать тебя дома?

Я подняла бровь.

— Ты правда думаешь, что мужчина, который «ждет дома», справится со мной?

— Я справился бы.

— Ты бы умер на второй день, — сказала я спокойно. — И это если бы я была в хорошем настроении.

Он театрально вздохнул, но отстал. Я допила воду и ушла.

Вечером Лиора становилась другой. В верхних кварталах свет тускнел, и люди становились осторожнее. Я вернулась к Эльме, чтобы переодеться и собрать снаряжение.

В комнате я разложила отмычки, проверила нож и тонкую веревку, которую можно использовать и как страховку, и как удавку, если жизнь внезапно станет совсем плохой. Я не любила убивать, но умела. И это разные вещи.

Когда дом заснул, я выдвинулась. Ночная Лиора не романтичная, она опасная. Здесь каждый звук казался громче и каждый шорох отдавал в спине. Я двигалась так, как меня научила жизнь, мягко, без лишних жестов, не торопясь и не задерживаясь. В этом и есть искусство — быть незаметной.

Я быстро добралась до дома коллекционера, обошла по двору и нашла чёрный вход. Замок хороший, но не идеальный. Отмычка вошла в него, как ключ, и я почти улыбнулась, потому что люблю, когда вещи поддаются. Это давало иллюзию, что мир тоже может поддаться.

Внутри было темно и пахло дорогим деревом. Я знала этот запах. Деньги всегда пахли одинаково.

Я поднялась по лестнице, не наступая на скрипучую доску, которую отметила днем. В кабинете было тихо, на столе лежали бумаги и на полках стояли книги.

Нужная книга там, где и должна была быть — в застеклённом шкафу. Замок маленький, аккуратный. Я открыла его без шума, взяла книгу, завернула в ткань, спрятала под плащ и закрыла все обратно так, чтобы никто не заметил, что здесь вообще кто-то был.

Я уже собиралась уйти тем же путём, когда услышала, как дверь хозяйской спальни скрипнула.

Чёрт. Этого мне ещё не хватало.

Бесшумно скользнула к стене, прижимаясь к ней спиной, и задержала дыхание. Холод камня впился в позвоночник, пальцы сами сжались в кулаки и сердце забилось где-то в горле. Обратившись в слух, я ждала, когда хозяин скроется в одной из комнат. И молилась всем богам, чтобы ему не захотелось зайти в свой кабинет. Шаги тянулись мучительно долго и затем стихли. Я позволила себе едва слышный выдох, но не расслабилась до конца. Ещё слишком рано. Выглянула из кабинета и проверила путь.

Чисто.

Бесшумно ступая по полу я выбралась из дома также, как зашла. На улице я позволила себе вдохнуть чуть глубже. Работа сделана, я не оставила следов и это то, чем я гордилась.

На следующий день я отдала книгу заказчику в переулке у рынка. Он не показал лица, но мне было все равно, потому что он платил золотым и несколькими серебряными сверху. Я не задавала вопросов. В Лиоре вопросы, это роскошь, которую не каждый может себе позволить.

Я уже уходила, когда что-то меня насторожило. Не звук и не шаги, а скорее ощущение, как будто воздух сзади стал плотнее.

Я успела только повернуть голову, как мне в затылок пришёл удар. Тупая боль разлилась по голове, перед глазами всё вспыхнуло и земля оказалась близко.

Когда я пришла в себя, почувствовала во рту вкус крови. Голова раскалывалась, а руки были связаны. Я лежала на холодном полу в помещении без окон. Где-то капала вода и вокруг витал запах сырости, железа и чужого пота.

Я моргнула, оценивая ситуацию. Сердце билось ровно, не потому что мне не страшно, а потому что я давно научилась пользоваться страхом, как инструментом.

Передо мной стояли трое. Лица были закрыты, но не полностью — я видела глаза, и этого было достаточно.

Я улыбнулась, насколько позволила разбитая губа.

— Вы в курсе, что так знакомятся только мужчины без фантазии? С дамой можно было и повежливее.

Один из них фыркнул, но не засмеялся. Второй сделал шаг ближе. Он говорил тихо, будто боялся, что стены донесут.

— Ариадна, нам нужны твои услуги.

— Мои услуги стоят дорого, — ответила я спокойно. — И обычно я сама выбираю, кому их продавать.

— Мы заплатим, — сказал он. — Золотом. И не одним.

Я приподняла бровь.

— Тогда вы бы не били меня по голове.

Он ненадолго замолчал, будто решал, стоит ли мне объяснять. Потом все же заговорил, и в его голосе появился холод.

— Нам нужен небольшой, металлический сундук. Мы знаем, что ты умеешь проникать туда, куда другие не смогут.

Сундук. Металлический. Я почувствовала, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. В Лиоре сундуки редко означают что-то хорошее.

— Почему вы не возьмете его сами?

Он наклонился чуть ближе.

— Потому что ты не задаешь лишних вопросов. И потому что у тебя есть мотивация.

— Какая еще мотивация? — спросила я, хотя уже почти знала ответ.

Он выпрямился, и теперь говорил четко, без украшений.

— Если ты откажешься, мы сдадим тебя Собирателям.

У меня на секунду будто исчез весь воздух в груди. Пустота внутри, в которую рухнула память.

Мать. Отец. Тайник. Крик.

Я не показала этого и улыбнулась шире.

— Смешно, — сказала я. — Я думала, вы скажете что-то страшнее.

— Мы знаем, кто ты, — добавил он. — И мы знаем, что Собиратели в Лиоре бывают регулярно. Достаточно одной записки, одного имени, одного описания. Достаточно, чтобы тебя начали искать не бандиты и не стража. А они.

Слова легли ровно, как нож на стол.

Я смотрела на него долго и внутри у меня поднималась злость, но я держала её глубоко. Злость меня не спасёт. Спасёт только правильный выбор, даже если он плохой.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Допустим, я соглашаюсь. Где сундук?

Он сделал жест второму и тот положил на пол сверток с бумагой.

Карта. Грубая, но понятная и на ней точка, отмеченная красным.

— Туда попадешь, — сказал он. — Заберёшь сундук, принесёшь сюда и уйдешь с деньгами.

— А если вы решите, что дешевле убить меня?

Он молчал секунду, потом ответил почти спокойно.

— Ты не узнаешь ответ на этот вопрос, пока не выполнишь задание.

Я подняла взгляд, понимая, что выбора у меня почти нет.

— Развяжите руки, — сказала я. — И дайте мне увидеть того, кто платит. Я не работаю с тенями.

Он усмехнулся под тканью маски.

— Ты смелая.

— Я живая, — ответила я.

Он подошёл и разрезал веревки. Кровь вернулась в пальцы болезненно, но приятно. Я растёрла запястья и медленно поднялась с пола. Голова все еще гудела, но мир становился чётче.

— Запомни, — сказал он напоследок. — Мы не друзья. Ты просто инструмент. Сделаешь работу и получишь оплату. Попытаешься сбежать, тебя найдут быстрее, чем ты успеешь сменить имя.

Я смотрела на него так, как смотрит человек, который мысленно уже вогнал ему клинок в горло по самую рукоять.

— Я не сбегаю, — процедила я сквозь зубы. — Я выживаю. И вам лучше помнить об этом.

Они вывели меня через задний ход и на улице уже пахло вечером. Лиора жила своей обычной приглушённой жизнью, как будто ничего не произошло. Люди торговались, смеялись, ругались — тихо, осторожно, будто боялись стать настоящими. Мир продолжал жить, пока тебя ломали в подворотнях. Это его любимая привычка.

Я стояла на ступенях, держа карту в руках. В груди расползался неприятный холод, но вместе с ним появилось и другое чувство. Очень тихое и очень опасное.

Злость.

И желание узнать, кто решил, что может держать меня на поводке.

Я сложила карту, спрятала её под жилет и пошла домой, не оглядываясь. Потому что теперь у меня был выбор, и он отвратительный, но он мой.

И я уже понимала, что эта сделка не закончится сундуком. Она только началась.

Глава 2. Ариадна

После такой дружелюбной встречи со своими нанимателями, я шла самыми безлюдными местами. Кровь уже подсохла на виске, но каждый шаг отдавался тупым ударом под черепом. Я держалась теней, выбирая самые пустые переулки — с таким лицом на улицах Лиоры лучше не светиться. Мир слегка плыл перед глазами, будто я всё ещё не до конца выбралась из того подвала, но в целом чувствовала себя сносно.

Торговцы стояли у лавок, кто-то спорил из-за цен на рыбу, где-то бегали дети. Город жил своей обычной жизнью, и это раздражало сильнее, чем боль. Слишком спокойно после того, что только что произошло.

Переступив порог дома, я сразу почувствовала витавшие из кухни запахи, но привычных шагов Эльмы я не услышала. Я задержалась в дверях ещё на несколько секунд, прислушиваясь. Пусто. Хорошо.

А в голове стучало одно: «Меня нашли. Пора исчезать.»

Дойдя до купальни на дрожащих ногах, я быстро умыла лицо холодной водой, давая себе пару секунд просто постоять, опираясь ладонями о край умывальника. Вода охладила разгорячённое лицо и немного прояснила голову. Промокнув рану на голове куском ткани, я вернулась в комнату. Времени на переодевание не осталось, а уж тем более на то, чтобы переварить произошедшее, поэтому все размышления я оставила на вечер. Вместо этого я вытащила карту, которую мне дали.

Она была гладкая, чистая, словно её нарисовали совсем недавно или же хранили так аккуратно, будто это что-то ценное. Я провела пальцем по линии маршрута, и внутри неприятно потянуло. Слишком простой путь. Такие дороги обычно вели в ловушки. Ещё раз посмотрев на маршрут, я запомнила его и спрятала карту обратно в карман. Мне нужно было проверить место, куда мне предстояло проникнуть этой ночью, поэтому я не стала тратить время зря и вышла из дома.

Мысли в голове начали крутиться плотнее, чем обычно. С этим заказом явно было что-то не то. Интуиция, чуйка — называйте как хотите, но благодаря ей я до сих пор была жива.

Я прошла по улочкам города, держась теней. Под ногами хрустели мелкие камни, а нагретые солнцем стены как будто дышали и следили за мной. Лиора умела быть тесной, когда мне хотелось скрыться от посторонних глаз.

По сторонам я не смотрела, но всё равно, по привычке, отмечала и продумывала ходы отступления, если ночная миссия пойдет не по плану.

Место на карте вело меня в забытую часть города, где уже лет тридцать никто не жил. Это было самое дальнее от главных ворот место, и в случае нападения безумных отсюда убраться было бы сложнее.

Дойдя до нужного квартала, я оглянулась по сторонам, убеждаясь, что за мной никто не шел. Рука сама скользнула в карман, извлекая карту, и я вновь развернула её, пытаясь разглядеть в переплетениях линий и знаках тот самый дом, где, как я надеялась, скрывался проклятый сундук.

Нашла его быстро, и это было первое, что настораживало. Место было заброшено, дом выглядел так, будто по нему прошелся ураган: дверь отсутствовала, крыша покосилась и некоторые окна были выбиты. Вокруг было настолько тихо, что эта неестественная тишина начинала давить на уши, только где-то вдалеке было слышно шум волн, бьющихся о скалы.

— Не понимаю, почему эти идиоты не пришли сюда сами, — пробормотала я себе под нос. — Тут и взламывать нечего. Заходи и бери что хочешь.

Глаза закатились сами собой от нелепости всей ситуации, но ощущение «слишком просто» не отпускало. Меня кто-то использовал, а я терпеть не могла быть пешкой.

Бросив последний взгляд на дом, я решила вернуться к себе, чтобы подумать и подготовиться к ночной вылазке.

Переступив порог дома, я наткнулась на Эльму. Первое, что я почувствовала — жар от кухни. Эльма готовила что-то на обед, и в доме витали ароматы тушёных овощей и каких-то специй. Услышав звук закрывшейся двери, она повернулась и посмотрела на меня своими пронзительными глазами. Её взгляд прошёлся по моему лицу и сразу зацепился за разбитую губу.

— Опять где-то бродила, — проворчала она привычным тоном. — Что с лицом?

— Неудачное свидание с тремя кавалерами, — съязвила я. — Мне надо с тобой поговорить.

— Слушаю.

— Я должна уехать отсюда через пару дней, — сказала я и уже тише добавила: — Засиделась в Лиоре, нужно поехать мир посмотреть. Точнее, то, что от него осталось.

Я намеренно не говорила ей правду, ни к чему ей было знать — целее будет.

Эльма вздохнула и села за стол, складывая руки перед собой.

— Пропадешь ведь, дурная, — сказала она нравоучительным тоном. В голосе мелькнула нотка печали, которую она быстро спрятала за привычным ворчанием. — Не забудь оплатить оставшийся месяц и еду с собой возьми, а то точно сгинешь.

Я грустно ей улыбнулась, кивнула и отправилась к себе в комнату, чувствуя, как это тепло остаётся за моей спиной.

Времени на подготовку было немного, но мне хватит и этого. Я привыкла выживать и к таким переездам была готова всегда, ведь Собиратели могли обнаружить меня в любой момент.

Я собрала две сумки сразу. На всякий случай, если этой ночью пришлось бы бежать прямо из города, быстро и не оглядываясь. Потому что однажды я уже ошибалась, решив, что времени будет достаточно.

Одна сумка была для ночной вылазки, а вторая — для побега из города. В первую пошли отмычки, веревка, запасной нож. Всё, что нужно, чтобы не умереть в первый же час. Другой кинжал, поменьше, я прицепила на пояс. Во вторую сложила накопленные монеты, пару сменного белья и одежду. С кухни принесла наполненный бурдюк с водой, кусок хлеба, сыра и вяленого мяса. Сумка вышла тяжёлой, но руки сами распределяли вес — я делала это не в первый раз.

Пока я собиралась, в голову лезли мысли о заказе. О сундуке. Что там было такого важного? Почему они не пошли за ним сами?

Так много вопросов и ни одного ответа. Я пыталась прогнать эти мысли, решив, что буду действовать по ситуации. Как и всегда.

Когда на Лиору опустилась ночь и в доме стихли шаги Эльмы, я поняла, что мне было пора.

Я набросила на себя плащ и поглубже натянула капюшон. Сумка с отмычками отправилась со мной, а походную я решила оставить около двери, чтобы она не помешала.

Покинув дом бесшумно, я вернулась туда, где была днём. Дом стоял на том же месте, вокруг не было ни души. Я двигалась осторожно, чтобы не наделать лишнего шума и не привлечь внимание патруля, который мог быть где-то неподалёку. Камень, до сих пор тёплый, чувствовался даже сквозь подошву, и каждый шаг отдавался где-то под рёбрами.

Крыльца у дома практически не было, и я старалась наступать на целые доски, так как половина ступеней прогнила. Войдя в дверь, вернее, в то, что от неё осталось, я сразу почувствовала запах плесени, пыли и старого тряпья. Застойный, вязкий воздух мешал нормально дышать, и сразу стало ясно, что найти чёртов сундук в этой рухляди будет непросто. Решив исследовать комнату за комнатой, чтобы ничего не пропустить, я двинулась вперёд.

За всю свою головокружительную карьеру воровки я побывала в сотне домов и хорошо изучила, где люди любят устраивать тайники. Обычно это были комоды, письменные столы, ящики на кухнях, ниши в стенах или под полом. Но в этом доме вариантов оставалось не так много — большая часть мебели отсутствовала, только пара ящиков на кухне, старый гнилой диван с торчащими пружинами в гостиной и кровать с поломанной ножкой в спальне. Основное убранство этого домишки составляли всякий мусор и обломки.

Я начала с кухни. Осмотрела и прощупала уцелевшие ящики, но там оказалось пусто. Пол под ногами поскрипывал, и мне это не нравилось. Я не любила создавать шум, который мог привлечь внимание. Я передвинулась в гостиную и ощупала стены и диван. Там тоже ничего не было. Раздражение начинало подниматься медленно и неприятно. Я кожей чувствовала, что здесь было что-то не так.

Я перешла в последнюю комнату, спальню, и отметила, что здесь было чуть легче дышать из-за разбитого окна, в которое проникал свежий ночной воздух. Я прощупала и простучала стены, но зацепиться было совершенно не за что.

Поджав губы, я уже хотела уходить, но тут я бросила взгляд на одну из половиц. Она чуть отличалась по цвету, как будто на неё чаще всего наступали или трогали. Я присела на корточки, ножом легко подцепляя её, и перед моими глазами появился он. Сундук. Вернее, большая металлическая шкатулка.

Странные узоры на поверхности отзывались холодом под кожей, и только потом я поняла, почему. Мурашки пробежали по спине. Узоры были такими знакомыми и я, не осознавая, провела по ним пальцами, ощущая прохладный металл под кожей. Такие линии я уже видела. На коже Собирателей.

Я уже хотела открыть его и узнать, ради чего меня вырубили и загнали в эту глушь, но снаружи вдруг услышала звук чьих-то шагов и приглушённых голосов.

Я резко вскочила.

«Нужно очень быстро сматываться отсюда» — подумала я, на ходу закидывая находку в сумку, и прошла к самой дальней части дома.

Тут было окно, но стекло в нём давно отсутствовало. Я выглянула и осмотрелась. Никого не было, и я решилась вылезти. Взявшись руками за уцелевшую раму, я подтянулась и перекинула правую ногу — разворот, и вот я уже оказалась на твёрдой земле. Я дышала через раз, чувствуя, как сердце бешено колотилось в груди. Заставив себя не застывать, я развернулась, чтобы убраться отсюда как можно быстрее.

И в этот момент я поняла, что уже была не одна.

Передо мной стоял он. Собиратель.

Мои глаза расширились от ужаса на секунду и я резко сделала обманный шаг в левую сторону, а сама сорвалась на бег в правую.

— Стоять! — донёсся мне в спину приказ. Ненавижу их.

Я вылетела на улицу и понеслась вдоль домов, чувствуя, как Собиратели дышали в затылок. Дыхание сбилось, ноги гудели от напряжения, но я не сбавляла скорость. Если бы я сейчас оступилась, это был бы конец. Но те, кто пришёл по мою душу, не знали одного: я изучила Лиору как свои пять пальцев. Я знала все входы и выходы. Поэтому я резко свернула в подворотню слева. Для маленькой меня это было идеальное место, а вот Собиратели, бегущие сзади, сюда бы не пролезли. Протискиваясь между домами, я зацепилась сумкой за небольшой выступ.

Чёрт.

Она порвалась по шву, и запасной нож вывалился из дыры. Потратив пару секунд на то, чтобы отцепить сумку, я перехватила её поудобнее и выбежала на другую улицу, петляя между домами.

Я чётко понимала, что домой мне сейчас было нельзя. Нужно увести их в другую сторону, иначе пострадаю не только я, но и Эльма.

Передо мной вырос небольшой дом, и я, не раздумывая, запрыгнула на крыльцо, хватаясь руками за карниз. Одна рука соскользнула, но я ухватилась снова, подтянулась и забралась на крышу.

Я потратила секунду на то, чтобы оглянуться и оценить обстановку. Звук погони стал тише, но я не расслаблялась. Я понеслась по крышам в противоположную сторону от дома Эльмы, перепрыгивая через узкие переулки. Сердце в груди рвалось наружу, ноги дрожали, но я не давала панике и страху завладеть мной.

Пробежав ещё несколько домов, я спрыгнула на дорогу. Дала себе минуту передышки и прислушалась. Стало тихо, погони не было слышно, и я решилась двигаться в сторону дома. Но шла не напрямую, а всё ещё петляя между домов, стараясь не издать ни звука.

Войдя в дверь, я услышала лишь тишину, бешеный стук сердца и шумное дыхание после погони. Эльма спала. Я быстро схватила свою походную сумку, хмыкнула себе под нос и пробормотала:

— Как знала, что она пригодится мне сегодня.

Быстро написав записку Эльме с благодарностью за кров, я оставила ей несколько золотых и исчезла.

Из этого дома.

Из Лиоры.

Скорее всего навсегда.

Глава 3. Ариадна

Ночью Лиора была тихая, почти мёртвая. Не было голосов жителей, не было света из окон — все закрывали их ставнями. Каждый из ныне живущих выучил правило: выживал тот, кто незаметен. И это касалось не только Собирателей. Город ощущался вымершим, и это играло мне на руку.

Выбраться отсюда было непросто, и причин для этого хватало. Меня искали. Ворота были закрыты на время ночи. А Собиратели... они всегда были рядом, даже если их не было видно. Я прокручивала всё это в голове и раньше, в теории, но теперь приходилось действовать осторожнее, шаг за шагом.

Стены, окружавшие город, были высокими, чтобы можно было перелезть, да и на своих двоих я далеко уйти не смогла бы. Решение пришло быстро и почти без сомнений. Мне нужна была лошадь.

Перекинув сумку через плечо, я тихо шагала в сторону соседских домов. Внутри меня было полное спокойствие и решимость. Страху и волнению просто не за что было зацепиться, потому что побег был сутью моей жизни, тем, что я умела лучше всего.

Наш сосед, часто торговавший на рынке овощами и фруктами, держал несколько лошадей, и я решилась позаимствовать у него одну.

Дойдя до его дома, я перелезла через забор, и в нос сразу ударил запах скошенной травы, прелого сена и навоза. Я замерла на секунду, прислушиваясь. Чисто.

Конюшню удалось легко по размеренному фырканью лошадей. Я распахнула дверь первого попавшегося стойла, и передо мной появилась чёрная, как ночь, красавица с белым пятном на морде. Она стояла спокойно, почти не реагировала на меня, лишь слегка дёргала хвостом и косилась своими большими тёмными глазами.

Я подошла медленно, протягивая руку, чтобы познакомиться и посмотреть, как она отреагирует на прикосновения незнакомки. Лошадка оказалась смирной и спокойно дала себя погладить по большому, бархатному носу.

— Ну что, красавица, пойдёшь со мной? — спросила я шёпотом.

Лошадь фыркнула и переступила на месте, будто ей тоже осточертела Лиора и хотелось убраться отсюда подальше. Я улыбнулась и вышла из стойла за седлом. Оно нашлось быстро, но я потратила много времени, чтобы закрепить его. Ремень скользил по шерсти, а кобыла резко дёргалась и фырчала так громко, что у меня свело живот.

Я напряглась и подошла к ней спереди, чтобы утихомирить. Гладила медленно, осторожно, нашёптывая слова успокоения. Прошла пара минут, и кобыла замерла и дала мне надеть уздечку.

Тяжело выдохнув, я повесила сумки на крюки, приделанные к седлу, взяла красотку за поводья и аккуратно вывела её из стойла. Перед тем как покинуть конюшню, я выглянула на улицу первой. Осмотрелась и прислушалась к окружению. Лошадка наделала шума, и я переживала, что нас могли обнаружить, но на улице по-прежнему было тихо, лёгкий ветер обдувал лицо и трепал волосы, выпавшие из косы ещё во время погони.

Я, конечно, была воровкой, но наглеть не собиралась — оставила на крыльце дома один золотой за лошадь. И уже такой маленькой командой, с почти чистой совестью, мы покинули двор соседа.

Через главные ворота мне было не пройти, поэтому я держала путь в западную часть города, подальше от места моего уже бывшего дома. Насколько я помнила, там было пару лазеек, через которые могла пройти лошадь.

Мы шли неторопливо, держась ближе к домам, чтобы в случае опасности можно было спрятаться или убежать. Лошадь шла рядом, и из звуков, которые нас сопровождали, был только шелест камней под моими ботинками и мягкий топот копыт.

В конце улицы я заметила тень движения. Она была чересчур большой для животного и медленной для пьяного. Кто-то был рядом, и мне это не нравилось. Я не оглянулась, а просто сменила темп. Мы быстро свернули к стене, прошли ещё пару минут, и я нашла ту самую прореху, через которую можно было выйти из города.

Она была скрыта от любопытных глаз небольшим сараем, заросшим травой и деревьями. О ней знали немногие. Места тут хватало, чтобы мы с красоткой прошли.

Я оставила лошадь у входа, а сама прошла внутрь, чтобы проверить и открыть проход. Удалось мне это не с первого раза. Замок заело. Пришлось постараться, чтобы взломать его без лишнего шума.

Дверь распахнулась с тихим скрипом. Внутри пахло влажной землёй и травой, а за небольшим стеллажом был скрыт сам проход. Чтобы сдвинуть его, пришлось приложить много усилий, и на голову сыпалась земля и небольшие камни.

Спустя пару минут я почувствовала свежий ночной воздух, пропитанный свободой и опасностью, и впервые за эту ночь расправила плечи.

Свобода за стенами всегда была обманчива. Здесь воздух был другой — не живой, а выстывший, как будто мир давно перестал дышать полной грудью. Тишина не успокаивала и давила. В ней не было насекомых, не было ночных птиц, не было привычных звуков жизни. Только редкий шорох травы и собственное дыхание, слишком громкое в этой пустоте.

Я видела это раньше: поля, где больше ничего не росло, каменные остовы домов вдали, будто обглоданные временем и страхом. За пределами стен мир не умер. Его просто бросили, и он это помнил.

Выглянув наружу, я несколько секунд осмотрела местность. Но, никого не обнаружив, вернулась за лошадью.

Красотка стояла там же, где я её оставила, и смотрела на меня своими умными глазами. Я взяла её за поводья и завела в сарай, закрыв за собой дверь, а затем вывела через проход за стеллажом. Вернула его на место с таким же трудом, как и открывала, но уже с помощью небольшой ручки.

Я запрыгнула в седло, осторожно пришпорила свою соучастницу побега, и мы ушли рысью, не оборачиваясь.

Я держала путь в деревню Серый Яр, что находилась в одном дне от Лиоры. Я бывала там пару раз, встречаясь с заказчиками, которые не хотели светиться в городе. Место, мягко говоря, было убогое, но как перевалочный пункт сойдёт.

Часов у меня не было, но по внутренним ощущениям было около четырёх часов утра. Скоро должен был наступить рассвет, а я находилась на равнине, где меня было видно как на ладони.

— Красотка, давай ускоримся, — сказала я, поглаживая одной рукой её по шее. — Иначе наше приключение закончится быстрее, чем хотелось бы.

— Давай! Пошла! — сказала уже громче, взмахнув поводьями, отправляя её в галоп.

Лошадь сорвалась с места так резво, что у меня непроизвольно появилась улыбка. Мы скакали почти до рассвета, и нам удалось скрыться в небольшом лесу.

За пределами выживших городов было опасно. Здесь не встречались люди, за редким исключением. Даже животных почти не осталось. Виной всему были безумные, которые уничтожали всё живое на своём пути.

Я скакала почти без остановок, только два раза сделала привал на несколько минут: размять ноги, набрать воды в бурдюк у ручья и дать красотке немного отдохнуть и напиться.

На одном из привалов я остановилась у развалин. Когда-то здесь была деревня, а теперь от неё остались лишь перекошенные стены и обвалившийся колодец, в котором давно не было воды. Камень вокруг почернел, словно огонь прошёлся по нему намеренно, выжигая не только дома, но и память.

Я не подошла ближе, потому что заметила свежие следы безумных. Пара перевёрнутых телег, следы крови и труп лошади. Это меня насторожило. Я быстро дала лошади воды, проверила дорогу впереди и уехала, не оглядываясь.

К рассвету следующего дня мы добрались до Серого Яра. Здесь не было высоких стен, как у Лиоры, и пробраться незамеченной было гораздо проще. Сил почти не осталось — две бессонные ночи давали о себе знать. Деревня встретила нас тишиной. Людей здесь было мало. Это место, где можно было передохнуть с дороги, но не то, где хотелось осесть до конца жизни.

К счастью, у дороги был небольшой трактир, в нём и останавливались все, кто находился тут проездом. Мы с красоткой не были исключением.

Я спешилась и передала лошадь конюху, который позаботился бы о ней лучше меня, и направилась в трактир. Внутри было немноголюдно, и это играло мне на руку. Чем меньше свидетелей моего пребывания тут, тем лучше. В воздухе смешались запахи дешёвого эля, пота и горелых поленьев. Я немного поморщилась и подошла к стойке.

За ней я встретила мужичка лет шестидесяти: огромное пузо, толстые пальцы и лысина, блестящая в тусклом свете. Самый что ни на есть трактирщик. Рядом с ним крутилась пышногрудая, низкорослая брюнетка — подавальщица.

— Доброго утра, — сказала я. — Мне нужна комната на один день и завтрак.

— Доброе, доброе, — протянул он, осматривая меня сканирующим взглядом. — Комната есть. Десять серебряных, но... для такой красавицы сдам за восемь.

— Щедро, — спокойно ответила я, складывая руки на груди. — Обычно за такие деньги я рассчитываю хотя бы на чистые простыни.

Трактирщик пожал плечами и улыбнулся щербатой, скользкой улыбкой.

— Не нравится — дверь там.

Я закатила глаза и вздохнула. Сил спорить и торговаться почти не осталось. Достав восемь серебряных, я положила их перед ним на засаленную столешницу. Он быстро смахнул монеты и протянул мне ключ от комнаты.

Подавальщица принесла скудный, но горячий завтрак: каша из смеси зёрен, пару яиц, сыр, кусок хлеба и кружку травяного взвара. Я поблагодарила её, забрала еду и поднялась в комнату, решив есть там, подальше от посторонних глаз.

Комната встретила меня теснотой. Здесь поместилась только небольшая кровать и комод с покосившейся ножкой. Зато была маленькая купальня за неприметной дверью. Ей я и решила воспользоваться перед тем, как садиться есть.

Я поставила еду на комод, сумки бросила на пол у кровати и направилась туда. Пара вёдер с прохладной водой меня уже ждала. Я быстро сняла с себя одежду и ополоснулась, используя только одно ведро. А оставшейся водой, я решила застирать свою дорожную одежду.

Вернувшись в комнату, я принялась за завтрак. Каша была безвкусной, но я была слишком голодна, чтобы привередничать. Медленно жуя, я думала о том, что делать дальше с сундуком и своей жизнью.

Я понимала, что тащить его с собой было нельзя — он тяжеловат, да и стащить могли. Его нужно было спрятать, а самой перебраться ближе к столице. Скрыться под носом у врага иногда было проще, чем бегать по окраинам. К тому же там слухи и новости доходили быстрее.

Решив, что план неплох, я забралась в кровать и заснула почти мгновенно.

Проснулась уже под вечер. Выспаться мне удалось хорошо, несмотря на неудобную кровать. Я пошла умываться и надела свою, высохшую за время сна, одежду. Волосы прочесала руками, заплела в тугую косу, натянула капюшон и спустилась вниз, чтобы поужинать.

Народу в трактире прибавилось. Тут и там слышались голоса других постояльцев. Я подошла к подавальщице.

— Вечер добрый, — сказала я этой пышной женщине. — Что у вас сегодня на ужин?

— Добрый вечер, мисс! — улыбнулась она уголками губ. — Мясная похлёбка, овощное рагу и пирожки с рыбой.

— Похлёбку, пару пирожков и кружку светлого эля, пожалуйста, — сделала я заказ и пошла занимать место за столом.

Пока ждала свою еду, я осматривалась по сторонам и прислушивалась к разговорам посетителей. И не зря — я услышала то, что заставило меня ненадолго замереть.

— Слышал, Грэг? — сказал бодрый старик с усами. — К нам тут толпа Собирателей пожаловала. Ищут какую-то опасную девицу.

Я перестала слушать дальше, так как сразу поняла, что речь шла обо мне. Ела быстро, почти не чувствуя вкуса. Руки мелко подрагивали от напряжения, но я продолжала есть, заставляя себя не смотреть на дверь.

Покончив с похлёбкой, я спрятала пирожки в карман. Чувствуя, как время убегало, я бросила пару медяков на стол и поднялась в комнату. Схватила сумки, натянула капюшон ниже и покинула трактир.

На улице уже было темно, и это снова давало мне преимущество. Я забрала лошадь, расплатилась с конюхом и исчезла из деревни так же тихо, как и появилась. Собирателей я не встретила и, выехав за пределы Серого Яра, позволила себе немного расслабиться.

Сундук я решила спрятать ближе к Пределу. Это было опасное место, куда не совались ни Собиратели, ни обычные люди — слишком много безумных и мародёров. Я оставлю его там, а сама направлюсь к Севрону.

Надвинув капюшон пониже, я пустила лошадь в галоп и ясно почувствовала, что погоня, начавшаяся в Лиоре, ещё не закончилась. Она только начиналась.

Глава 4. Рейнар

В день побега Ариадны из Лиоры.

День в Цитадели Равновесия начинался рано, ещё до того, как появлялись первые лучи солнца. Каждый из проживающих здесь знал — порядок и подчинение превыше всего. Это вбивалось в голову с самого детства, и никто не смел оспаривать идеологию Цитадели.

Мой отряд уже был на ногах, когда я зашёл на тренировочный полигон. Я окинул их взглядом автоматически, просчитывая их движения в спарринге, положения рук и ног, их готовность к предстоящим миссиям. Потому что ошибка одного из нас стоила бы жизни нам всем и сотням других людей.

Пока я шёл к ним, ко мне подбежал один парнишка, Трой. Ему было около одиннадцати лет, и он очень напоминал мне самого себя в этом возрасте. Такой же собранный и педантичный.

— Командир Валор! — он остановился передо мной и замер по стойке смирно. — Не могли бы вы показать мне тот приём с прошлой тренировки? Я не уверен, что у меня правильно получается.

Я скрестил руки на груди и подавил улыбку. Нравился мне этот парень, далеко пойдёт.

— Хорошо, курсант Миллиган, — ответил ему я. — Но только после того, как закончу свою тренировку. Возвращайся на занятие, я сам тебя потом найду.

Парень лучезарно улыбнулся, кивнул и побежал к своему наставнику. А я продолжил путь к своим ребятам.

Первым, кого я встретил, был наш следопыт Илар. Высокий, худощавый, но очень крепкий парень с тёмными волосами и острым взглядом. Он мог читать следы и эмоции людей, и ему не было равных в поисках аномалий-равновесов.

Я протянул ему руку в приветствии.

— Вы сегодня рано, — сказал я и потом уже строже добавил: — Следи за правой стороной, часто открываешься. Ты понимаешь, чего это будет стоить всем нам.

— Понял, Рей. — Илар нахмурился, но кивнул, принимая моё наставление к сведению.

Пока мы с ним говорили, к нам подошли ещё двое: Корин — наш силовик, высокий, массивный, со шрамами по всему телу. Многие его опасались из-за его пугающей внешности, но на самом деле он был добр и всегда защищал слабых, не используя свою силу во вред. И Сайрен — аналитик. Мастер стратегии и допросов. Холодный, расчётливый, ироничный и до зубного скрежета аккуратный.

— Смотрите, кто к нам пожаловал, — сказал Сайрен с улыбкой. — Может быть пару спаррингов, командир, и пойдём завтракать?

— Договорились, — ответил я ему. — Вы нападаете, а я отбиваюсь.

Я снял плащ и отбросил его на скамью у стены. Полигон под ногами был сухой, утоптанный, знакомый до мелочей. Здесь мне не нужно было думать о том, как стоять и как двигаться — тело само знало.

Корин первым сделал шаг вперёд. Он никогда не спешил. Его сила была не в скорости, а в давлении. Он умел занимать пространство так, что тебе становилось тесно дышать. Я видел, как он чуть смещал центр тяжести, готовясь пойти в лоб.

Илар ушёл в сторону почти незаметно. Его шаги были мягкие, выверенные, он искал правильный угол и моё слабое место. Он всегда смотрел чуть дольше, и это делало его опасным противником. Илар не бил первым, он ждал, когда ты сам ошибёшься.

Сайрен оставался на месте. Руки за спиной, взгляд спокойный, оценивающий. Он уже просчитал всех нас, включая меня. Его оружием были не кулаки, а момент.

— Не убивайте командира, — лениво бросил он. — Нам ещё отчёт писать.

Корин атаковал резко, без предупреждения. Удар был тяжёлый, прямой, рассчитанный на то, чтобы сломать защиту, а не пробить её. Я ушёл в сторону, позволяя инерции утащить его вперёд, и тут же почувствовал движение слева.

Илар.

Он работал чисто, коротко, почти красиво. Его удар шёл туда, где я был секунду назад. Хорошо. Очень хорошо.

Я заблокировал и развернулся, позволяя Корину развернуться за моей спиной, и в этот момент почувствовал, как меня начали загонять. Сайрен подал знак, Илар сменил ритм, а Корин ускорился. Вот теперь они работали как отряд, как единый организм.

Корин давил, вынуждая меня держать защиту высоко. Илар резал пространство, не давая уйти. А Сайрен наконец вступил, шагом перекрывая единственный безопасный выход.

Я улыбнулся. Пот катился по лицу, но я любил это чувство напряжённых мышц и силы, которая разливалась по телу.

— Поздно, — сказал я и провалился вниз.

Корин не успел среагировать, и я использовал его же массу, сместился, зацепил ногу и ушёл из захвата. Илар мгновенно перестроился, но это и было его слабостью: он был излишне честен. Я прочитал его движение раньше, чем он завершил его.

Сайрен успел отступить, но я уже был рядом.

— Мёртв, — сказал я спокойно, схватив его за горло.

Корин замер. Илар выдохнул и опустил руки.

— Неплохо, — добавил я, отступая. — Лучше, чем вчера. Но вы всё ещё думаете, что я играю по тем же правилам, что и вы.

Сайрен усмехнулся и поправил рукав.

— А ты всё ещё читаешь нас быстрее, чем мы тебя.

— В этом и разница между командиром и отрядом, — ответил я. — Вы сильны вместе, а я — потому что знаю, как вы думаете.

Я кивнул им в сторону выхода.

— Свободны. Завтрак, — сказал я коротко. — Через час сбор, а я ещё тут задержусь.

Корин ушёл первым, хлопнув Илара по плечу. Илар что-то сказал Сайрену, тот ответил с усмешкой, и они исчезли за воротами полигона. Шум голосов стих быстро, как и всегда.

Я остался один.

Полигон пустел, но воздух всё ещё хранил движение — удары, шаги, дыхание. Я подошёл к деревянным стойкам, взял тренировочные клинки и начал работать. Без зрителей и задач. Просто повторяя связки, которые тело помнило лучше, чем разум.

Удар. Шаг. Поворот корпуса. Смена хвата.

Так меня учили с детства.

Тогда не было слов о выборе, был только путь. Цитадель забирала нас от наших семей слишком рано, чтобы успеть испугаться по-настоящему. Раз в полугодие, когда наступало время массовой проверки населения, особый отряд Собирателей вёл учёт мальчиков-фильтров. Тех, кто умел пропускать через себя чужие эмоции и не сходил при этом с ума.

Достигая восьмилетнего возраста, таких мальчишек забирала себе Цитадель, а девочек уничтожали сразу. Так твердил устав. Они были нестабильны по своей природе, и могла случиться вторая волна катастрофы.

Здесь нас учили держать спину прямо, голос ровно, эмоции прятать под замок. Не справляться с этим варианта не было. Иначе исчезнешь без объяснений.

Своих родителей я уже почти не помнил. Или не хотел помнить. Их лица и голоса стёрлись из памяти, потому что кадетам и Собирателям было запрещено поддерживать связь с внешним миром. Попадая сюда, прошлое исчезало, а Цитадель становилась твоей семьёй.

Посвящение в Собиратели происходило позже, когда наступал девятнадцатый год жизни. Инициация. Страшное слово, которым пугали всех кадетов, потому что не все её выдерживали и не все выживали.

Я помнил этот день как вчера, хотя с моей инициации прошло уже почти четырнадцать лет. Боль была ожидаемой, но страх — нет. Не перед самим ритуалом, а перед тем, что оставалось после.

Я помнил холод металла, запах крови и то странное ощущение пустоты, когда часть тебя словно выскребли изнутри. Тогда мне сказали, что это цена равновесия. Что без неё мир снова сгорит. Я поверил. Это было проще и безопаснее, чем задавать вопросы.

Я закончил связку и опустил оружие. Ладони ныли, дыхание было почти ровным. Всё было на своих местах, как и должно быть.

Я вернул клинки на место, взял плащ и покинул полигон. На сегодня тренировка была окончена.

Внутри Цитадель была ещё тише, чем город за её стенами. Звуки здесь глохли, будто их специально учили не мешать. Даже шаги растворялись в камне, становились частью пространства, а не чужеродным шумом.

Коридоры тянулись длинными, прямыми линиями, без лишних поворотов, словно сама архитектура не допускала сомнений и отклонений. Каменные полы холодили даже сквозь подошвы, а высокие своды давили своей тяжестью, напоминая о масштабе места, в котором человек — всего лишь часть системы.

Свет был ровным и холодным. Встроенные в стены кристаллы давали рассеянное сияние, лишённое тепла. Здесь не было теней, в которых можно было спрятаться, и не было углов, где хотелось бы задержаться.

Я шёл знакомым маршрутом, не глядя по сторонам. Цитадель не менялась — и не должна была. Она была не про комфорт, она была про контроль.

Я вернулся в свою комнату, чтобы привести себя в порядок и наконец позавтракать.

Комнаты Собирателей всегда были одинаковы. Кровать, стол, шкаф для формы, место для оружия. Ничего лишнего. Личные вещи не поощрялись — считалось, что привязанности делают нас уязвимыми. А уязвимость здесь — недопустимая роскошь.

Я разделся и направился в купальню. Холодная вода смыла пот и пыль полигона, но не воспоминания. Впрочем, с ними я давно научился жить и работать.

Я оделся быстро, привычно. Форма легла на тело как вторая кожа.

Я уже потянулся к двери, когда в воздухе раздался короткий, резкий сигнал вызова.

Этран.

«Похоже, завтрак придётся перенести» — мелькнула мысль.

Я подошёл к кабинету главы Цитадели, постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Этран сидел за массивным столом, сложив руки перед собой, и смотрел на меня так, словно ждал именно этой секунды. Его взгляд не подталкивал, он приказывал подойти ближе.

Я не сел и не начал говорить первым. Остановился напротив, сложил руки за спиной и ждал.

На вид Этрану можно было дать около сорока пяти, но возраст его был обманчив. Высокий, подтянутый, с выверенной до жёсткости осанкой, он производил впечатление человека, для которого тело — всего лишь инструмент.

Резкие черты лица, тёмные волосы и почти чёрные глаза придавали ему хищную, холодную выразительность. Бледная кожа резко контрастировала с татуировками Собирателей на лице. Челюсть была сжата, а движения точны и экономны, будто он не привык тратить ни сил, ни слов впустую.

— Рейнар, — произнёс он тихо, но властно. — Быстро, как и всегда.

Я ничего не ответил. Лишь коротко кивнул, ожидая продолжения.

— У меня есть для тебя задание, — он сделал паузу, позволяя словам осесть в воздухе. — Ты должен найти одну девушку. Она украла то, что не должно покидать пределы нашего контроля.

Этран медленно сдвинул по столу небольшую папку. Я взял её в руки. Открывать сейчас не было смысла, решение уже было принято, и моё мнение в нём не учитывалось.

— Вся информация здесь, — продолжил он. — Если потребуется больше данных — архив в твоём распоряжении.

— Да, сэр, — ответил я с лёгким наклоном головы. — Могу выдвигаться сегодня?

— Немедленно. — Его голос стал жёстче. — Мне нужен и объект, и девчонка.

Он сделал короткую паузу, и я почувствовал, как по позвоночнику поднялся холод. Он был зол. Не раздражён, а именно зол, и это было куда опаснее.

— Если то, что она унесла, окажется не там, где должно быть, — медленно добавил он, — последствия затронут всех нас.

— Мне отправляться одному? — спросил я, внимательно наблюдая за его лицом.

— Можешь взять свой отряд, если сочтёшь нужным, — ответил Этран уже более сдержанно, словно снова натягивая маску контроля. — Но времени у тебя нет. Ты меня понял.

— Понял, сэр.

Я развернулся и покинул кабинет, всё ещё ощущая, как его взгляд прожигал мне спину, даже когда дверь уже закрылась.

Выходя из кабинета, я направился на завтрак. Времени было мало, и это чувствовалось в каждом шаге.

Внутри ещё сидели мои ребята. Корин ел молча и быстро, как всегда. Илар что-то разглядывал на столе, будто даже во время еды не переставал анализировать мир вокруг. Сайрен лениво помешивал напиток, наблюдая за залом с привычной отстранённостью.

Я подошёл к ним и остановился рядом, не садясь.

— Через пятнадцать минут, — сказал коротко. — Зал тактических сборов. Есть работа.

Сайрен поднял взгляд первым и чуть улыбнулся уголком губ.

— Срочно?

— Немедленно, — ответил я.

Этого было достаточно, вопросов больше не последовало. Ребята кивнули, закончили с завтраком и ушли.

Я взял поднос, наложил себе самый простой завтрак: каша, пара яиц, сыр и травяной чай. Есть пришлось быстро, почти не чувствуя вкуса. Мы выезжали сегодня, и тело должно было быть готово, даже если разум уже ушёл вперёд.

Через несколько минут я поднялся и отправился на собрание.

В зале тактических сборов было тихо. Каменные стены, длинный стол, карта местности на стене. Ничего лишнего.

Я положил папку на стол и открыл её, когда все заняли свои места. Я уже успел изучить информацию — её было немного, но достаточно для того, чтобы выполнить задание.

— Это цель, — сказал я, переворачивая первую страницу. — Девушка, Ариадна Фейр, около двадцати пяти лет, невысокая, рыжие волосы. Последний раз её видели в Лиоре, она сбежала от одного из наших отрядов прямо из-под носа. Украла объект, который нам необходимо вернуть.

Я не назвал, что именно она унесла. И не сказал, что что-то зацепило меня в её имени. Не потому что не доверял, а потому что таков был порядок.

— Работаем быстро и чисто, — продолжил я. — Изучаем маршрут, опрашиваем свидетелей, смотрим, что она оставила после себя. Час на сборы и выдвигаемся.

Илар уже склонился над картой, а Корин молча кивнул.

Сайрен листал папку внимательнее остальных.

— Строптивая малышка, раз смогла сбежать от наших, — произнёс он. — Люблю такие задания.

— Не расслабляйся, — ответил я. — Это будет сложнее, чем кажется.

***

Через три дня мы прибыли в Лиору. По информации от отряда Собирателей, дежуривших в городе, мы быстро нашли дом, в котором жила девушка.

Я постучал. Дверь открыла сухая старуха, и по её взгляду я понял — она знала, что мы придём.

— Добрый день, — сказал я. — Мы ищем девушку, которая здесь проживала. Ариадну Фейр.

Старуха кивнула и молча отступила в сторону, впуская нас внутрь.

— Опять во что-то вляпалась, несносная девчонка, — пробормотала она себе под нос.

Я услышал. И почувствовал отголосок её эмоций — приглушённых, ровных. Процедура изъятия была совсем недавно. Значит, проблем не будет.

— Ари жила тут три года, — сказала она уже громче. — Снимала у меня комнату. Чем занималась и куда уехала — не знаю. Мы не были близки.

Я кивнул.

— Мы можем осмотреть её комнату?

— Да пожалуйста, — ответила старуха. — Мне скрывать нечего.

А потом тише, почти неразборчиво, отворачиваясь:

— Как будто вам нужно моё разрешение.

Уголок губ едва заметно дёрнулся. Старуха была не промах.

Я дал ребятам знак осмотреть комнату, но уже знал, что они ничего не найдут. В доме было чисто, пахло влажной тряпкой и мылом. Старуха постаралась скрыть следы беглянки.

Сам я вышел на улицу и пошёл к соседям.

Большинство либо ничего не знали, либо не хотели знать. Но один разговор зацепил. Мужчина сказал, что у него пропала лошадь — чёрная, с белым пятном на морде. Он явно был расстроен, и по его эмоциям мне всё стало ясно.

Это была она.

В это время отряд вышел из дома.

— Пусто, — сказал Илар. — Ни вещей, ни следов. Будто она здесь и не жила.

Я посмотрел в сторону городских ворот, туда, где дорога уходила за стены. Это было не просто бегство. Это был маршрут. И если я был прав, она направлялась туда, куда обычные люди не суются.

Я повернулся к отряду.

— Здесь нам делать нечего, — сказал я. — Свяжитесь с отрядами на форпостах. Как можно быстрее. Пусть разошлют ориентировки по всем выжившим городам и деревням. Вплоть до Предела. Рыжая девушка. Чёрная лошадь с белым пятном на морде.

— Тогда выдвигаемся, — усмехнулся Сайрен. — Похоже, эта миссия становится интереснее, чем ожидалось.

Остальные молча кивнули, и мы покинули Лиору.

«Она не прячется», — подумал я. — «Она точно знает, куда едет».

Глава 5. Ариадна

Солнце только недавно опустилось за горизонт, а на улице уже ощущалась глубокая ночь. Воздух был плотный, тяжёлый, будто сам мир затаил дыхание. Я подъехала к перевалу — месту, за которым начинался Предел. Страшное и опасное. Тем, которым пугали детей с пелёнок.

Здесь не было домов, только их останки, торчащие из земли, как кости. Когда-то это место было полно жизни, голосов, огней. Сейчас же оно было похоже на кладбище былого спокойствия и равновесия. Идеальное место, чтобы спрятать шкатулку.

Неподалёку от места, где я остановилась на привал, стояла небольшая часовня. Полуразрушенная, надломленная временем и катастрофой, но всё ещё устойчивая. Камень потрескался, крыша просела, но стены держались. Там можно было спрятать находку.

В груди зудело неприятное ощущение, будто из-за углов мёртвых домов вот-вот выйдут Собиратели. Разум говорил, что здесь никого нет, но тело ему не верило. Нужно было закончить побыстрее и уехать.

Внутри часовни было тихо и пусто. Под ногами хрустел мусор, где-то валялись обломки старой мебели и куски сгнившего дерева. А в центре стоял алтарь. Большой, почти целый. Слишком целый для этого места. Будто боги ещё не покинули наши земли. Будто они всё ещё смотрели.

Я хмыкнула себе под нос.

— Где же вы были, — прошептала я, — когда люди сходили с ума и невинных убивали сотнями?

Ответа, конечно, не было.

Рядом с алтарём я заметила узкую щель между плитами, как раз по размеру шкатулки. Я достала её из сумки. Пальцы дрожали и я злилась на себя за это. Раз меня ищут, значит, внутри лежит что-то серьёзное, и я должна была узнать что.

Замок поддался с тихим щелчком, крышка открылась с сухим скрипом, будто её не трогали десятилетиями.

Внутри — кристалл.

Сердце замерло, а дыхание сбилось. Мне стало страшно. По-настоящему страшно. Потому что я сразу поняла, что это.

Кристалл Собирателей.

Тот самый, с помощью которого они вытягивали эмоции, оставляя людей пустыми оболочками. Я осторожно взяла его в руки, и мне показалось, что он отреагировал на прикосновение — чуть нагрелся, будто живой. Он был большой, чёрный, с холодным синим отливом в глубине. Красивый, если забыть, сколько боли он в себе нёс.

Если бы меня поймали и нашли этот кристалл, я исчезла бы. Без вопросов, без разбирательств. Меня просто стёрли бы, как ошибку.

Я поспешно положила его обратно в шкатулку, закрыла крышку и спрятала её между плитами. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Я поднялась на дрожащих ногах и ушла из часовни, не оглядываясь.

Привал был окончен. Я запрыгнула в седло и увела лошадь подальше от часовни. Кристалл был спрятан, и теперь главное было выиграть время. Нужно было перебраться ближе к столице и затаиться, исчезнуть из поля зрения хотя бы на несколько дней.

Недалеко от Предела был небольшой городок Сальмир. Я не бывала там раньше, но решила сделать там остановку: добыть еды, привести мысли в порядок и продумать путь до Севрона. Заодно послушать, что говорят местные жители. Сплетни всегда бежали быстрее гонцов.

К рассвету я добралась до Сальмира. Тело ныло от долгой дороги, мышцы тянуло, глаза жгло от усталости. Хотелось смыть с себя пыль и страх, лечь и не двигаться. Но времени на это не было.

Надвинув капюшон пониже, я проехала сквозь ворота незамеченной. Стражники были заняты какой-то повозкой, ругались, спорили, и на меня никто не смотрел. Красотка шла спокойным шагом, будто и не чувствовала моего напряжения.

Я сканировала улицы взглядом — лица, окна, углы домов. И зацепилась за столб.

Объявление.

Руки похолодели ещё до того, как я подъехала ближе. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Разыскивается беглянка. Рыжая девушка.

Чёрная лошадь с белым пятном на морде.

Чёрт!

Нужно было избавляться от лошади. Срочно. И уходить из города пешком.

Я резко свернула за угол, туда, где между домами оставалось достаточно пространства. Спешилась, взяла красотку за поводья и отвела глубже во двор. Здесь её должны были заметить не сразу.

Я прижалась лбом к её морде и вдохнула такой знакомый тёплый запах.

— Прости, девочка, — прошептала я. — Мне нужно тебя здесь оставить.

Она фыркнула тихо, будто ответила, и я отвернулась, не позволяя себе задержаться ни на секунду. Выскользнула из переулка с другой стороны и пошла быстрым шагом, стараясь не бежать.

Не успела пройти и десятка шагов, как за спиной услышала голоса.

Собиратели.

Я замерла, вжимаясь в стену. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышали все вокруг. Я не учла того, что они уже могли быть в городе и прочёсывать улицы.

— Льюис, смотри, — сказал один из них. — Здесь лошадь.

— Вижу, иди посмотри.

Прошло всего пару секунд, и я услышала крик.

— У неё пятно на морде! Это та самая! Мы её нашли!

И в этот момент я сорвалась на бег.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я бежала, не думая, не выбирая, просто туда, где были тени и повороты. Петляла между домами, влетала в узкие проходы, сбивала дыхание. Сзади слышала шаги. Они уже поняли, что я не могла уйти далеко.

Мир сузился до звуков и боли в лёгких. Я знала одно: если они меня догонят, второго шанса не будет.

Я свернула за угол, надеясь выиграть хотя бы несколько секунд, и почти сразу поняла, что загнала себя в ловушку. Узкий проулок упирался в тюремную повозку — тёмную, тяжёлую, чуждую этому месту. Она стояла здесь так, будто её забыли, но я хорошо знала такие совпадения, чтобы поверить в случайность.

Я резко остановилась и прижалась к стене. Воздуха не хватало, грудь жгло, ноги дрожали, но я заставила себя замереть и слушать. Шаги за спиной становились ближе. Собиратели не торопились, они были уверены, что я никуда не денусь.

И в этот момент я услышала голос. Спокойный, низкий, слишком живой для этого места.

— Если будешь так шумно дышать, — сказал он лениво, — они тебя найдут раньше, чем ты рассчитываешь.

Я резко обернулась.

Мужчина сидел внутри повозки, опираясь спиной на решётку, будто это была не клетка, а неудобное кресло. Свет цеплялся за светлые волосы, за несколько серёг в ушах, за его расслабленное и уверенное лицо. Он улыбался, чуть лениво и насмешливо. Это было первое, что выбило меня из равновесия.

— Ты... — я осеклась, не сразу находя слова. — Ты выбрал странное место, чтобы изображать обаятельного идиота. И ещё более странное, чтобы раздавать советы.

Он смотрел на меня с откровенным интересом, будто я была самым любопытным, что с ним случилось за день.

— О, я заметил, — спокойно ответил он. — За тобой гонятся, а меня везут на казнь. Мы сейчас оба в довольно паршивом положении.

Его взгляд медленно скользил по мне, не нагло, а уверенно, словно он знал, что имеет право смотреть.

— Но ты злишься гораздо красивее, чем большинство людей в такой ситуации.

Я сжала зубы.

— Прекрати, — холодно ответила я. — Если ты рассчитываешь, что я растаю от комплиментов, то спешу разочаровать, мне сейчас не до чужих фантазий.

Он тихо рассмеялся, и в этом смехе не было ни грамма страха.

— А вот тут ты ошибаешься, — сказал он мягко. — Это как раз идеальное время. Ты напряжена, зла, готова укусить любого, кто подойдёт ближе.

Он чуть склонил голову.

— Мне это нравится.

— Ты в клетке, — бросила я. — Советую помнить об этом.

Он перевёл взгляд на решётку между нами, словно видел её впервые, а потом снова посмотрел на меня.

— Я помню, — он подался ближе, и между нами осталось меньше пространства. — Именно поэтому я хочу попросить тебя выпустить меня отсюда.

Шаги за спиной становились отчётливее. Я чувствовала, как время сжималось, как воздух вокруг густел.

— Я не собираюсь вытаскивать из клетки первого встречного, — процедила я.

Он смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно для человека, который должен был умолять.

— Тогда давай заключим сделку, — сказал он, сжимая пальцы на решётке чуть крепче.

Я замерла.

— Ты выпускаешь меня, — продолжил он, не повышая голоса. — А я помогаю тебе исчезнуть. Не просто убежать за ближайший угол, а действительно скрыться. Я знаю, как они работают. Знаю, как они думают. И знаю, куда они полезут в первую очередь.

— Уверенность у тебя впечатляющая, — я усмехнулась, но в голосе уже было меньше злости, чем хотелось бы. — Для человека, которого везут в клетке.

Он улыбнулся шире, явно наслаждаясь тем, что я всё ещё была здесь и не ушла.

— Потому что я уже не первый раз от них бегу, — ответил он. — И потому что ты смотришь на замок так, будто давно знаешь, как его открыть.

Я резко отвела взгляд. Пальцы сами сжались, ощущая холод металла под тканью.

— Ты слишком много себе позволяешь, — сказала я тихо.

— А ты слишком долго думаешь, — ответил он так же тихо. — Они уже близко.

Я слышала это и сама. Голоса, тяжёлые шаги, звон металла.

— Если ты меня подставишь... — начала я.

— Я не подставляю тех, кто рискует ради меня, — перебил он с лёгкой усмешкой — И я бы не стал портить первое знакомство. Ты мне нравишься.

Я посмотрела на него. Он был расслаблен, улыбался, будто всё происходящее было всего лишь странной игрой, и именно это пугало сильнее всего.

— Ты ненормальный, — выдохнула я.

— Возможно, — согласился он. — Зато полезный.

Шаги почти за углом. Времени больше не было.

— Одна попытка, — сказала я наконец. — И если ты солгал

— Тогда я первый пожалею, — спокойно ответил он.

Я достала отмычки. Металл холодил пальцы.

Он смотрел на мои руки с любопытством, но пока ничего не говорил. Только улыбался чуть шире, чуть теплее.

— Знал, что ты решишься, красавица, — произнёс он негромко и подмигнул.

А я думала лишь о том, что если ошиблась, то второго шанса у меня не будет.

Глава 6. Кай

«Одна попытка» — слова слетели с её губ, словно брошенный в цель кинжал. Я видел, как её состояние выдавало нервное дыхание: грудь вздымалась и опадала в бешеном ритме, а взгляд ясных, голубых глаз прожигал меня насквозь искрами напряжения. Но даже в этой критической точке она сохраняла пугающее самообладание. И это опасно меня цепляло.

В этот миг до меня дошло: любая осечка — и мы обречены, но вопреки всему страха не было. Лишь знакомый, хищный азарт, просыпающийся всякий раз, когда на кон было поставлено абсолютно всё.

Я привык жить со знанием, что завтрашний день для меня мог не начаться. Должность обязывала не привыкать и не привязываться больше необходимого. Действовать по ситуации и решать проблемы по мере их поступления — было моим жизненным кредо.

Я попался Собирателям по собственной глупости и выбрался бы сам, чуть позже, но мне встретилась она — прекрасная и опасная незнакомка с огненными волосами.

Шаги Собирателей уже были где-то рядом. Я слышал, как металл звякал о металл и как кто-то коротко отдавал приказ. Они были уверены, что загнали добычу в ловушку, и эта уверенность делала их ленивыми и неторопливыми. Но эта добыча им была не по зубам. Я понял это сразу, как только она открыла свой дерзкий рот.

Я увидел, как её пальцы нырнули под плащ, и заметил тонкий, холодный блеск металла. Отмычки. Мозг отметил это автоматически, но осознание пришло позже. Сейчас я просто наблюдал.

Она присела перед замком, полностью игнорируя моё присутствие. Всё её внимание было направлено на движение плеч, запястий и контроль дыхания. Никакой нервозности, никакой дрожи, будто делала это не впервые и не под угрозой смерти.

«Вот это я удачно попался», — мелькнула мысль.

Я опустился напротив и не мог отвести взгляда от её тонких пальцев.

— Ты знаешь, — прошептал я, не удержавшись. — В другой ситуации я бы сказал, что это невероятно возбуждает.

— Заткнись, — так же шёпотом ответила она, даже не поднимая глаз. — Или я передумаю.

На моих губах сама собой заиграла улыбка, и я перевёл взгляд с её рук на лицо. Она была злая, сосредоточенная, опасная и чертовски красивая в этом состоянии.

И я неожиданно для себя залип.

На то, как уверенно двигались её пальцы. На это странное спокойствие, когда её могли поймать в любую секунду. На то, как она будто перестала замечать весь остальной мир, полностью растворившись в замке под своими руками.

Невероятная девушка.

Тихий, почти нежный звук щёлкнувшего замка вывел меня из оцепенения раньше, чем она убрала отмычки.

— Готово, — прошептала она. — Если ты сейчас сделаешь хоть что-то глупое

— Я само благоразумие, — ответил я, бесшумно выскальзывая из клетки.

Тело послушалось сразу, будто только этого и ждало. Я не тянул время, не задавал вопросов, а просто схватил её за ладонь и потянул за собой туда, где было темнее и можно было скрыться, не оставляя следов. Я бывал в Сальмире часто на заданиях и знал тут все скрытые ходы и выходы.

— Эй, — возмутилась она шёпотом, пытаясь вырвать свою руку из моей.

— Потом будешь меня убивать, — бросил я, сжимая её ладонь крепче. — Сейчас налево.

Мы ушли в узкий проулок, где стены почти сходились над головой, оставляя лишь тонкую полоску неба. Здесь пахло сыростью, гнилыми досками и чем-то металлическим — старой кровью или ржавчиной, разницы почти не было. Под ногами хрустел мелкий мусор, и я автоматически выбирал места, где было тише.

Мы быстро вошли в узкий поворот и здесь даже шаги звучали иначе: глуше, будто сам город не хотел выдавать нас.

Я не отпускал её руку, чувствуя, как тепло её пальцев проникает сквозь мою кожу. Но в этой хватке чувствовалась не паника жертвы, а её собственная сила. Она не цеплялась за меня, как за последнюю надежду, а бежала рядом, и в каждом её движении читалась привычка выживать.

Позади, где-то в переплетении улиц, раздался короткий сигнал, похожий на свист. Они разделялись и уже знали, что я сбежал.

— Быстрее, — прошептал я, не оборачиваясь.

Она не стала спорить, только крепче ухватилась за мою руку, и я почувствовал, как сбилось её дыхание, но шаг она не замедлила.

Мы нырнули под полуобвалившийся навес: доски провисли, ткань тента местами сгнила, но тень была плотной и рваной. С улицы нас не было видно, если не знать, куда смотреть. Я притянул её ближе к стене и встал чуть впереди, перекрывая обзор. Секунда. Две. Три.

Тяжёлые шаги прошли совсем рядом, и я почувствовал, как она замерла. Не дёргалась, не пыталась вырваться и не задавала вопросов — просто ждала, дыша тихо и медленно через нос, будто тоже понимала, что любое лишнее движение или звук может нас выдать.

Хорошо. Очень хорошо.

Только когда звуки отдалились, я позволил себе выдохнуть и наконец отпустил её руку, но тепло её пальцев ещё долго оставалось на моей коже.

«Интересно, как её зовут?» — неуместная для такого момента мысль мелькнула в голове, но я почему-то был уверен, что обязательно это узнаю. Просто чуть позже.

Я стоял в шаге от неё и чувствовал её резкое, сбитое после бега дыхание. Только сейчас, когда шаги Собирателей окончательно растворились в шуме города, до меня дошла простая вещь: если бы она захотела, то могла бы уйти ещё несколько минут назад. Просто скрыться, оставив меня одного разбираться со своими проблемами. Она не выглядела как человек, который привык кому-то доверять, но она всё ещё была здесь. И я впервые поймал себя на мысли, что не хотел, чтобы она исчезла из моей жизни так же быстро, как появилась.

Через несколько минут мы выбрались из города, и я повёл её к развалинам старой постройки у Предела.

— Ты всегда хватаешь людей за руку без разрешения? — спросила она резко.

— Только тех, кто бежит быстрее меня, — ответил честно.

Она фыркнула.

— В следующий раз предупреждай.

— В следующий раз я, возможно, буду бежать от тебя.

Она посмотрела на меня с прищуром, будто решала — ударить или рассмеяться. И это молчание мне понравилось куда больше любого ответа.

Час ходьбы — и мы добрались до места. Укрытий здесь было немного, но я нашёл пару уцелевших комнат, где можно было устроить привал. Камень был холодный, воздух тяжёлый, но здесь нас не увидят.

Я завёл её внутрь, и мы выбрали небольшую комнату с остатками окна. Отсюда было удобно наблюдать за окрестностями.

Адреналин отступал медленно, словно неохотно, оставляя после себя странную пустоту в теле. Руки всё ещё помнили движение, мышцы были напряжены, слух ловил каждый шорох.

Тишина здесь была не спокойная, а настороженная, как зверь, который затаился и ждал.

Я заметил, что девушка стояла ближе к выходу. Неосознанно. Всегда так делали те, кто привык рассчитывать только на себя.

Я посмотрел на неё и не смог не улыбнуться широко и искренне.

— Знаешь, — сказал я негромко, — меня редко вытаскивают из передряг красивые девушки с плохим характером. Это... запоминается.

Она бросила на меня острый и настороженный взгляд.

— Ты всё ещё жив только потому, что я не уверена, стоит ли тебя добивать, — ответила она.

— Значит, шанс есть, — пожал я плечами. — Останемся здесь до ночи. Потом уйдём вместе, если захочешь.

Она нахмурилась, будто не понимала, как вообще оказалась в такой ситуации. А я ясно видел: она не привыкла работать в команде, она одиночка и не спешила мне доверять.

— Меня зовут Кай, — сказал я без улыбки.

Она ничего не ответила, только скрестила руки на груди и поджала пухлые губы, осматривая помещение так, будто прикидывала, через какой выход сможет сбежать быстрее. И это снова вызвало у меня улыбку.

— Ладно, можешь не называть своё имя, — протянул я. — Но тогда мне придётся придумать тебе прозвище.

Она всё ещё молчала, даже не глядя на меня.

— Например... ведьмочка, — задумчиво произнёс я. — Или кошечка. Хотя второе тебе подходит гораздо больше.

Она медленно повернула голову в мою сторону.

— Ещё слово, и я верну тебя обратно в клетку.

— Вот теперь точно кошечка, — усмехнулся я. — Ты умеешь мурлыкать? Или только коготки выпускать?

Она тяжело вздохнула, явно жалея о своём решении помочь мне.

— Ариадна, — процедила она. — Меня зовут Ариадна.

— Ариадна, — повторил я уже мягче. — Красивое имя. Тебе подходит.

Она закатила глаза, вздохнула и отошла подальше, сев у стены напротив выхода. Рыжие пряди выбились из её растрёпанной косы, на лице залегла усталость, которую она до этого упрямо скрывала за своей злостью. Откинув голову назад, Ариадна прикрыла глаза, впервые за всё это время позволив себе немного расслабиться.

— Спасибо, — добавил я уже серьёзнее. — Это не из тех «спасибо», после которых ты что-то должна. Я просто... ценю.

Ариадна кивнула, не открывая глаз. И я понял: если хочу, чтобы она пошла со мной, мне придётся заслужить её доверие. Открыться, хотя бы немного. А я этого хотел.

Поэтому я сел рядом, не касаясь её, прикрыл глаза и начал говорить. И я знал — она слушала, запоминая каждое моё слово.

— Я из сопротивления, — сказал я тихо и почувствовал, как она слегка вздрогнула и повернула голову ко мне. — В Сальмире был на задании, но неудачно попался Собирателям. Просто оказался не в то время, не в том месте. Как и ты, полагаю.

Она молчала, и я не давил, а просто продолжил:

— Тебе некуда идти, — сказал я, повернувшись к ней. — А мне есть куда. Там безопасно. Не идеально, но намного безопаснее, чем здесь. Предлагаю тебе пойти со мной. Что скажешь?

Я не сказал ей, что этим предложением рисковал не меньше, чем она. Что если приведу её туда — расплачиваться буду не только собой. Но некоторые вещи лучше не произносить вслух.

Она смотрела на меня долго, взвешивала, сомневалась. Изучала моё лицо, будто пыталась понять, лгал ли я или говорил правду.

— Я никуда не спешу, — добавил я с улыбкой. — Решай в своём темпе. Я умею ждать.

Весь день мы пережидали здесь. Ариадна поделилась едой и водой из своих запасов, и мне казалось, что лёд между нами тронулся.

Ближе к вечеру она всё же заговорила.

— Я пойду с тобой, но с одним условием, — сказала она тихим голосом. — Если ты что-то выкинешь или приведёшь меня в западню, то я тебя достану. Даже с того света.

— Договорились, красавица, — ответил я с улыбкой и подмигнул.

На закате мы вышли вместе, и я почувствовал это почти физически: шаги у нас были разные, дыхание разное, доверие пока на нуле. Мы не были друзьями, и союзниками нас тоже пока нельзя было назвать. Но я уже знал одно: она была опасная, умная и совершенно не та, кого стоило недооценивать. И почему-то мне чертовски хотелось узнать её ближе.

Глава 7. Рейнар

Ветер рядом с перевалом был сухим и колючим. Он тёрся о кожу, забирался под воротник и выстужал лицо так, будто пытался стереть с него всё человеческое тепло.

Я ехал впереди, чувствуя, как за спиной след в след движутся Сайрен, Илар и Корин. Лошадь подо мной шла ровно, её шаг отзывался в теле привычным ритмом дороги. Сзади тихо звякало оружие, поскрипывала кожа седел, и моё дыхание смешивалось с ветром. Единственный живой звук, который давно стал частью моих мыслей.

Я держал путь в сторону перевала, когда Сайрен поравнялся со мной, придерживая коня на подъёме.

— Поступил сигнал из Сальмира, — сказал он спокойно. — Нашли лошадь.

Я не обернулся, только крепче сжал поводья.

— Пустую?

— Да. Она снова сбежала, — ответил он и в его голосе мелькнуло подобие улыбки.

Я всё же повернул голову.

— Следы борьбы? Направление её движения?

— Ничего. Словно испарилась, как и в Лиоре.

Я кивнул, сжав зубы, и снова посмотрел вперёд, туда, где скалы сходились с серым небом.

Она жива и думает слишком хорошо для простой беглянки. Обычно беглецы, охваченные страхом, бегут от погони, не разбирая дороги. Они мечутся и оставляют за собой хаос. Ариадна идёт иначе. Её путь ровный, будто она заранее знала, куда именно должна прийти.

Я развернул коня и остановился, глядя на отряд.

— Направляемся в форпост у Сальмира, — сказал я ровным голосом. — Нам нужно больше информации. Девушка не плутает, она идёт осознанно.

Илар фыркнул, скрестив руки на груди.

— Она одна, командир. Может, просто в отчаянии.

Сайрен покачал головой.

— В отчаянии оставляют следы. Много следов. Она же просто исчезает. И делает это умело.

Я не стал ни подтверждать, ни спорить. Решение уже сложилось внутри, как холодный камень. Я молча повернул коня в сторону города и послал его размеренной рысью, слыша, как сзади, подстраиваясь под мой ритм, двигается отряд.

В голове уже выстраивалась догадка, куда она могла направиться. Но мне нужно было подтверждение, и найти его я мог только в Сальмире.

Ариадна может быть не одна. Возможно, её кто-то ведёт. Если это так, то она ценна и её будут прятать. В таком случае охота перестаёт быть обычной.

Путь к городу не мог быть спокойным. Рядом Предел и Мёртвые земли, в которых бродит много безумных, чувствующих живое тепло за мили вокруг.

Их мы и встретили ближе к полудню.

Сначала пришёл запах. Сладковатый, гнилой, с металлической примесью, от которого во рту появился привкус ржавчины. Потом я услышал звуки: тихий смех, сбивчивый шёпот, всхлипы, которые внезапно переходили в хихиканье.

Они вышли из расщелины медленно, покачиваясь, будто их тела разучились держать равновесие. Четверо. Когда-то они были людьми, и это всё ещё угадывалось в очертаниях лиц и движениях рук.

Они шли неровно, будто забыв, в каком порядке должны двигаться ноги. Один из них делал шаг, а плечо поворачивалось раньше корпуса, с тихим сухим щелчком в суставе.

Одежда висела на них лохмотьями, кожа стала серой и тонкой, как старая бумага. Под ней темнели прожилки, похожие на трещины в камне. Их глаза не были слепыми, но в них больше не жило человеческое осознание. Там двигалось что-то другое, чужое и голодное.

Один из них заулыбался, растянув губы так широко, что по подбородку потекла кровь. Другая прижимала к груди пустоту и укачивала её, тихо напевая что-то бессмысленное. Третий зашептал что-то, и среди бессвязного бормотания вдруг чётко прозвучало:

— Ма... ма... ма...

После чего он расхохотался, захлёбываясь, будто это слово разорвало ему горло изнутри.

Я спешился.

— Спиной не поворачивайтесь, — спокойно сказал я парням. — Они сейчас рванут на тепло.

Они уже чувствовали нас. Движение крови. Слышали дыхание и биение сердец, дёргаясь в такт этим ритмам. Безумные втягивали воздух с хриплым наслаждением, как звери, почуявшие кровь. Один из них облизнул потрескавшиеся губы и застонал тихо и протяжно, будто ему было больно от голода.

Один безумный сделал шаг вперёд, вытягивая ко мне руки. Он хрипел что-то невнятное и постепенно ускорялся, двигаясь в нашу сторону.

— Я беру первого, вы остальных, — отдаю приказ ребятам, не оборачиваясь. — Действуем тихо, чтобы не привлечь других.

Мне не нужно было поворачиваться и проверять, услышали ли они приказ. Мы работали вместе с юности.

Безумные были уже близко. Я чувствовал, как моя сила Собирателя пульсирует внутри, готовая вырваться наружу. Я шагнул навстречу сам и схватил за шею, держа его на расстоянии вытянутой руки. Его пальцы, с содранными до крови ногтями, вцепились в мой рукав с жадностью утопающего. Он хотел добраться до тепла, до жизни, которую чувствовал во мне. Он смеялся и плакал одновременно, глядя на меня мутными и пустыми глазами.

Я сосредоточился на своей силе, вдохнул медленно и глубоко, позволяя себе провалиться в ощущение. Его кожа под пальцами была ледяной и влажной, как у утопленника. Пульс бился быстро, судорожно, будто сердце пыталось вырваться из груди, а за ним клубилось то, ради чего я существовал. Остатки чувств, обрывки памяти, страх, любовь, вина, тоска, всё смешанное и изуродованное.

Я выпустил силу и потянул.

Глаза мои были закрыты, но я знал, как выгляжу со стороны. Татуировки светятся приглушённым голубоватым светом как и радужки глаз, свет которых пробивался даже сквозь опущенные ресницы.

Поток хлынул в меня, холодный и обжигающий одновременно. Чужие эмоции прошли сквозь моё сознание вспышками: детский смех, запах хлеба, чьи-то руки, кровь, крик, одиночество. Я пропускал всё через себя, направляя силу в кристалл-накопитель. Он быстро нагревался в кармане, наливаясь тяжёлым теплом.

Тело в моих руках обмякло. Смех оборвался на полузвуке. Глаза потухли, став просто мутными человеческими глазами, которые ничего не видят. Осталась только пустая оболочка.

Он выглядел просто мёртвым человеком. Не монстром. Не безумным. Просто чьим-то сыном, чьим-то отцом, чьей-то прошлой жизнью, лежащей на холодных камнях.

Остальные безумные заскулили ещё яростнее, понеслись к нам с новой силой, как звери к огню. Я поднялся, чувствуя, как внутри ещё дрожит эхо чужих эмоций.

— Берите их, — сказал я коротко.

Сайрен и Илар оттеснили двоих, Корин взял третьего. Я наблюдал за их работой и ловил себя на мысли, что истребление безумных стало рутиной. Это больше не вызывало страха или приступов оцепенения. Мы стали теми, кем нас растили и воспитывали. Идеальным инструментом в борьбе за выживание. Или за власть. Тут как посмотреть.

Отряд действовал слаженно, но каждый по-своему. Сайрен взял на себя женщину, тощую, со скрюченными пальцами и длинными спутанными волосами. Он положил обе ладони на её лицо и выпустил силу. Глядя прямо в её мутные глаза, медленно приближаясь он пил её эмоции до дна, до полного опустошения. И, когда дело было завершено, он отпустил её резко, словно она была просто мешком. На его губах играла лёгкая улыбка.

— А она была сильной, — проговорил он. — Даже пыталась сопротивляться.

Я покачал головой и обратил свой взгляд на Корина и Илара. Корин не любил видеть, как эмоции покидают людей, поэтому всегда подходил сзади, обездвиживая жертву своим большим телом. Пойманный парень бился в его руках, как дичь в капкане, но быстро замер, когда всё закончилось. Корин аккуратно уложил тело на землю и ушёл, не оборачиваясь.

Илар действовал как и я, прикрывая глаза и держа безумного за шею.

Когда всё закончилось, на камнях лежали четыре пустых тела, а ветер снова звучал громче, чем что-либо ещё.

— Уходим, — отдал приказ я.

Парни кивнули и последовали вслед за мной к оставленным в стороне лошадям.

День клонился к закату, когда мы вышли на дорогу, ведущую к Сальмиру. Здесь было меньше камней и бурелома. Лошади шли спокойнее, но я чувствовал усталость своего коня как собственную. К ночи уже будем на месте и задержимся там до выяснения всех обстоятельств. Сайрен уже связался с местным отрядом Собирателей и нас ждут. Пока мы ехали я постоянно думал о ней.

Об Ариадне.

Каждый раз, когда я мысленно произносил: Ариадна Фейр, внутри что-то щёлкало. Воспоминание поднималось со дна, мутное, размытое... И тут же ускользало, оставляя после себя только раздражение. Я решил оставить эти мысли и вернуться к ним позже, после того, как найду девушку и доставлю её в Цитадель.

Она ушла так чисто, будто знала, что я иду за ней следом. Я чувствовал сдержанную ярость и охотничий интерес, холодный и ясный. Преследовать того, кто думает, всегда опаснее, но и интереснее.

— Ты хорошо считаешь шаги, Ариадна, — тихо сказал я в пустоту. — Но мы скоро встретимся.

И я не знал, хочу ли поймать её быстрее... или чтобы эта погоня длилась дольше.

Когда солнце коснулось горизонта, я достал кристалл связи и его холодный свет лёг на мои пальцы. Мне нужно было докладывать о любых зацепках и изменениях Этрану. Как можно чаще.

— Цель в бегах, — произнёс я ровно. — Действует осознанно. След ведёт в Сальмир. Продолжаем преследование.

Кристалл молча принял сообщение. Ответа я не последовало, но он и не требовался. Пока беглянка не поймана и украденный кристалл не возвращён, я волен действовать по своему усмотрению.

Кристалл связи погас и мы продолжили свой путь.

Я смотрел вперёд спокойно и сосредоточенно. Во мне не было ни сомнений, ни страха, только ясное понимание: эта охота запомнится нам всем.

Особенно ей.

Глава 8. Ариадна

Предел встретил нас давящей тишиной и пустотой. Здесь не было ни ветра, ни тумана. Мы словно попали в иной мир, где не существует ничего, кроме времени. Я никогда не бывала так далеко от обжитых земель и не знаю правил выживания в таком месте. По этой причине мне приходится больше рассчитывать на своего попутчика, а не на саму себя. Это раздражает. Сильно.

Мы выскочили за границу перевала так быстро, что даже не успели подумать о лошадях. Когда за спиной дышит погоня, ты хватаешь не то, что удобно, а то, что даёт шанс прожить ещё минуту. Мы бежали, пока ноги сами не начали спотыкаться от усталости, пока лёгкие не стали гореть, пока мир не сузился до хриплого дыхания и боли в боках.

Теперь мы шли пешком.

Кай двигался впереди, чуть сбоку, будто не хотел показывать мне спину полностью. Он держал такой темп, чтобы я не отстала, но и не успела расслабиться. И что бы он ни изображал, его походка выдавала одно: он точно знает, куда идёт.

Эта его уверенность выводила меня из себя.

Я привыкла доверять только себе. Даже стенам я доверяла не сразу, прежде чем на них опираться.

— Ты так шагаешь, будто у тебя в голове карта, — сказала я, когда молчание стало долгим. — Или будто ты тут вырос.

Он оглянулся через плечо и улыбнулся так легко, будто мы вышли на прогулку, а не убежали от людей, которые умеют выжигать эмоции из тела.

— Я просто умею слушать дороги. Они сами рассказывают, куда ведут.

— Отлично. А я хорошо умею слышать ложь.

— Тогда мы прекрасная команда, — сказал он и подмигнул.

Я фыркнула, но уголки губ предательски дёрнулись.

Его лицо было излишне живым для этого мира. Мимика не экономила движения, а улыбка появлялась быстро и исчезала так же стремительно, сменяясь сосредоточенностью. Он словно не умел быть приглушённым, даже если бы очень захотел. Это было заметно.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила я.

Он не остановился и не повернулся ко мне.

— Я из сопротивления... — начал говорить Кай, но я его перебила.

— Ты уже это говорил.

— Значит, запомнила. Я горжусь.

— Не начинай.

— Ты спасла мне жизнь и уже запрещаешь мне говорить. Какая жестокость.

Он театрально вздохнул и прижал ладонь к груди. Я остановилась на секунду и посмотрела на него пристально.

— Ты не ответил.

Он перестал улыбаться, но не стал серьёзным до конца. В нём вообще не было этой холодной, выверенной цитадельской тяжести. Он был как искра, которую пытаются держать в ладони, а она всё равно жжёт.

— Я веду тебя в Хольм. Это место, где не задают лишних вопросов и где можно переждать, — сказал наконец он. — Там ты сможешь исчезнуть. Если захочешь.

Я ничего не ответила и вместо этого решила задать интересующий вопрос.

— Что вообще такое это твое сопротивление? Потому что, если честно, я всегда считала его страшилкой для скучающих у костра.

Кай сделал пару шагов, будто выбирая, сколько правды можно выдать.

— Это люди, которые не согласны жить так, как велит Цитадель.

— Звучит как описание фанатиков, — сказала я спокойно, не скрывая скепсиса в своём голосе. — Особенно если учитывать, что Цитадель держит мир от полного развала.

Он повернулся ко мне полностью. Вечерний свет лёг на его лицо, высветив слишком светлые волосы и холодные глаза.

— А тебя устраивает жить наполовину?

Я выдержала его взгляд.

— Меня устраивает жить вообще.

Между нами повисла тишина. Кай отвернулся первым и продолжил идти. Я ускорила шаг и поравнялась с ним.

— Почему ты решил взять меня с собой в Хольм?

— Ты вытащила меня из клетки, — пожал он плечами. — А я, как ты могла заметить, предпочитаю не оставаться в долгу.

Я прищурилась.

— То есть ты просто... решил меня отвести?

— Именно.

— Слишком красиво звучит.

Он снова улыбнулся, на этот раз шире, и в этой улыбке было что-то откровенно наглое.

— Слушай, я могу сказать, что ты меня очаровала своей дерзостью, и я теперь готов нести тебя на руках через весь Предел, но боюсь ты меня ударишь.

— Ударю.

— Вот. Я же говорил.

Его лёгкость была раздражающей и почему-то... опасной. Потому что рядом с таким человеком хотелось отвечать тем же, и ты перестаёшь следить за голосом, за выражением лица, за тем, насколько ты похожа на всех.

Я привыкла гасить себя. Делать улыбку меньше, смех тише, взгляд спокойнее. А рядом с ним это получалось хуже.

Кай не был похож на обычных людей. Даже на самых наглых в Лиоре. Даже на тех, кто пил до беспамятства и пытался вспомнить, каково это быть живым. Он не вспоминал. Он был таким.

Я поймала себя на мысли, которая вылезла слишком быстро: он равновес. И тут же загнала её обратно. Ещё не время.

— Ты, кстати, вообще не задаёшь вопросов, — сказала я, чтобы сбить собственные мысли.

— Например?

— Например, почему за мной гнались Собиратели.

Он пожал плечами.

— Потому что ты им не понравилась.

— Ха.

— Я серьёзно. У них обычно дерьмовый вкус.

— Ты сейчас шутишь или пытаешься меня успокоить?

— Я делаю и то и другое одновременно. Это мой талант.

Я шагнула ближе, выдерживая его взгляд.

— Ты не хочешь знать, что я сделала?

— Если захочешь — расскажешь сама, — сказал он спокойно. — Не захочешь, значит у тебя есть причины молчать. Я не лезу туда, куда меня не приглашают.

— Даже если это может тебя убить?

Он посмотрел на меня так, будто собирался сказать что-то колкое, но передумал.

— Я сам предложил тебе пойти со мной, — сказал он вместо этого. — Было бы странно теперь вдруг начать бояться.

Мои пальцы сами сжались на ремне сумки. Его слова звучали почти как флирт. И именно это заставляло быть настороже. Потому что я хорошо знала, как звучат красивые слова у людей, которые потом исчезают.

Мы шли дальше, сохраняя дистанцию. Не близко и не далеко, как два зверя, которые вынуждены идти к одному источнику воды и пока не решили, кто из них первым сорвётся.

Вокруг тянулись заброшенные деревни. Дома стояли пустыми коробками, окна были чёрными глазницами, печные трубы осели, а кое-где на камнях ещё виднелись следы старых пожаров. Дерево обуглено, словно его вылизывали языки огня. Земля местами была серой, будто пепел впитался в неё навсегда.

И тишина.

В ней не было жизни, но и опасность в ней не заявляла о себе. Она просто лежала на местности, как тонкая плёнка, и любой звук казался лишним.

— Пешком мы будем идти неделю, — сказал Кай, когда солнце начало клониться ниже. — Это если повезёт.

— Неделю? — я сухо усмехнулась. — Ты мог сказать это раньше.

— Я хотел сначала убедиться, что ты не убежишь от меня в первый же час. Ты же импульсивная.

— Я не импульсивная. Я рациональная.

— Конечно, — сказал он. — Именно поэтому ты вытащила незнакомого мужчину из тюремной повозки.

Я прикусила язык.

— Мне было выгодно.

— Всегда выгодно, — согласился он быстро, и это прозвучало так, будто он меня понял.

Я достала из сумки небольшой свёрток и потрясла им.

— У меня ещё осталось немного еды и воды. На пару дней хватит.

— Хорошо, — сказал он. — Но дальше будет хуже. Недалеко начинаются Мёртвые земли.

Его голос стал тише. Не страшнее, а просто серьёзнее.

— Там поселения безумных, — продолжил он. — Они сбиваются в стаи. Иногда выходят на охоту. Иногда делают набеги на ближайшие поселения. Если мы наткнёмся на них ночью, нам не помогут ни твой нож, ни мой язык.

— Мой нож может многое, — сказала я.

— Не сомневаюсь. Но я бы предпочёл не проверять.

Мы наткнулись на следы ближе к сумеркам. Сначала я увидела сломанную изгородь. Потом кровь в пыли. Потом следы борьбы, вдавленные в землю, как чья-то последняя попытка убежать.

Дальше лежали тела. Двое обычных людей в простой, деревенской одежде. Один будто бы пытался отползти, но не успел. У второго горло разорвано, как если бы его рвали руками. Чуть поодаль лежали ещё двое. Эти были безумными, и их выдали перекошенные лица и выжженные изнутри глаза. Запах стоял тяжёлый, сладковатый.

Я присела рядом, не касаясь.

— Это было недавно, — сказала я. — День, максимум два.

Кай присел рядом, тоже не трогая тела. Я заметила, что он следит не за кровью. Он следит за тишиной вокруг. За тем, как воздух стоит между деревьями.

— Значит, они рядом, — сказал он.

Солнце почти село, а мы до сих пор не нашли место для ночлега.

— Нам нужно укрытие, — сказала я. — До темноты.

— Согласен, — ответил он, и впервые за весь день его голос прозвучал без шутки.

Мы нашли дом на окраине ещё одной мёртвой деревни. Полуразрушенный, но стены стояли, а крыша просела не до конца. Окон не было, но проёмы узкие, их удобно контролировать. Внутри пахло пылью и старым деревом.

Кай проверил комнаты быстро и уверенно.

— Здесь безопаснее, чем снаружи, — сказал он. — По крайней мере, нас не будет видно издалека.

— Это уже достижение, — ответила я.

Мы устроились у стены, подальше от проёмов. Я достала еду и протянула ему.

— Вяленое мясо. Немного сыра. Хлеб.

— Ты умеешь делиться, — сказал он с удивлением, будто ожидал от меня укуса.

— Не обольщайся. Если ты умрёшь, мне придётся идти дальше одной. А я не настроена на подвиги.

Он рассмеялся тихо, но так искренне, что этот смех звучал куда громче, чем то, что обычно можно услышать. Ещё один знак, который я заметила, но не озвучила.

Мы ели молча. Темнота снаружи сгущалась, и тишина становилась плотнее, словно мир прислушивался к нам.

— Я подежурю, — сказал Кай, когда мы закончили. — Ты отдыхай.

— А ты?

— Я умею не спать.

— Все так говорят, пока не умирают, — ответила я, устраиваясь на полу.

Он улыбнулся, но мягче, чем раньше.

— Если что-то случится, я тебя разбужу.

Я легла, подложив под голову плащ, и закрыла глаза. Тело гудело от усталости, но сон не шёл. Я лежала и слушала дыхание Кая. Слушала, как он шевелится, как иногда меняет положение, как тихо скрипит доска под его сапогом. Потом чуть приоткрыла глаза и посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.

Он сидел у проёма, опираясь плечом о стену. В полутьме его волосы казались ещё светлее. Несколько прядей падали на лицо, и он убирал их привычным движением пальцев. Серёжки в ухе едва ловили свет, цепочка на шее лежала так, будто он привык носить её всегда, даже там, где за металл могут убить.

Он был красивым, и мысль об этом возникла слишком прямо. Я тут же попыталась оправдать её здравым смыслом, ведь красота иногда бывает сигналом угрозы. Она отвлекает и делает глупыми, но я не была глупой, я просто устала.

Он был тёмной лошадкой. Опасный, уверенный в себе и крайне спокойный для человека, которого совсем недавно везли в клетке на казнь. И всё же я почему-то была уверена, что этой ночью Кай меня не бросит. Не из благородства и уж точно не потому, что я повелась на его флирт и красивые слова. Просто ему что-то было от меня нужно. Люди не ведут незнакомцев в безопасные места просто так. Особенно в нашем мире, где за всё приходится платить. А значит, узнать, чего именно он хочет, я смогу только тогда, когда мы доберёмся до его загадочного убежища.

С этой мыслью я наконец позволила векам опуститься. Сон забрал меня быстро, утягивая в темноту вместе с усталостью, но даже сквозь него я чувствовала давящую тишину снаружи. Словно где-то там, за пределами слуха, Мёртвые земли дышали, готовясь сделать шаг ближе.

Глава 9. Кай

Ночь опустилась на мёртвую деревню тихо и почти осторожно, словно боялась разбудить тех, кто давно должен был остаться только воспоминанием. Вокруг не было ни души, но я все равно не мог позволить себе расслабиться. Такая тишина редко бывает пустой. Обычно она наполнена дыханием, шагами, воем ветра или чужим присутствием, которое ещё не решилось выйти наружу.

Я сидел у проёма разрушенной стены, облокотившись на холодный камень, и вглядывался в даль, где несколько часов назад село солнце. Спать хотелось зверски, веки тяжелели, но рисковать я не собирался. Ни своей жизнью, ни жизнью девушки, которая оказалась неожиданно важной. Я сжал пальцами переносицу и на секунду зажмурился, прогоняя сонливость.

Позади меня Ариадна наконец уснула. Я понял это по тому, как её тело перестало держать напряжение, словно струна, натянутая с самого перевала, наконец ослабла. Дыхание стало ровным и спокойным, но я был почти уверен, что даже во сне она не отпускает контроль до конца.

Я заметил, как она разглядывала меня через полуприкрытые веки, и не стал ловить её на этом. Настороженность была правильной реакцией. Более того, она была единственно разумной. Она вообще держалась удивительно. Не шарахалась, не ныла, не пыталась строить из себя героя. Просто шла вперёд, оценивая каждый шаг, каждый звук, каждую угрозу.

Я вспомнил, как легко она вскрыла замок на клетке. Как дерзко разговаривала даже тогда, когда ситуация была явно не в её пользу. Слишком яркая.

Я усмехнулся себе под нос и качнул головой. Она равновес, почти наверняка. Но я пока не собирался поднимать эту тему. Ариадна и без того смотрела на меня так, будто в любую секунду могла исчезнуть. А мне сейчас было важно другое, чтобы она оставалась рядом. Живая. Управляемая обстоятельствами, но не подозрениями.

Тело затекло от неподвижности и я решил немного размяться. Заодно выйти и проверить окрестности. Я поднялся, мягко ступая по полу, и направился к выходу, скользнув взглядом по спящей девушке и по её сумке, стоящей рядом. Она была закрыта, ремни затянуты туго, почти демонстративно. Я отвёл взгляд и вышел на улицу.

Ночь в Пределе была густой и неподвижной. Воздух казался тяжёлым, будто деревня дышала чем-то затхлым, накопленным за годы забвения. Я обошёл дом по периметру, внимательно всматриваясь в землю, слушая пространство, ловя каждый шорох, каждый случайный звук. Следов не было. Ни свежих шагов, ни признаков движения. Всё выглядело спокойно, но я уже привык, что в Пределе тишина чаще предвещает беду, чем спасение.

Я остановился у разрушенного крыльца и позволил себе короткий выдох.

Нам нужно добраться до Хольма как можно быстрее. Только там я мог гарантировать Ари относительную безопасность. Только там дорога перестанет быть игрой на выживание. Хотя, если быть честным, спокойных дорог у меня давно не случалось. И эта явно не станет исключением.

Я бросил короткий взгляд на тёмный проём дома за спиной и поймал себя на странной уверенности, что главные неприятности в этом путешествии будут связаны не с Пределом, а с ней.

Я вернулся в убежище ближе к рассвету. Он подкрадывался медленно, серым светом просачиваясь сквозь пустые оконные проёмы.

Ариадна ещё спала.

Я присел рядом с ней на корточки и легко коснулся её плеча.

— Подъём, красавица, — прошептал я. — Если хочешь пережить этот день.

Она открыла глаза мгновенно, как будто не спала вовсе. И я снова поймал себя на лёгкой усмешке.

Она нахмурилась, а сон ещё не до конца ушёл из её взгляда.

— Ты чего такой довольный? — хрипло спросила она. — Пожуй что-нибудь кислое, а то смотреть тошно.

Я тихо рассмеялся, и она нахмурилась ещё сильнее.

— И тебе доброе утро, кошечка, — сказал я, не скрывая улыбки. — Спрячь коготки и давай завтракать. Скоро выходим.

Всё так же хмурясь, Ариадна поднялась со своей импровизированной кровати. Коса растрепалась, и она принялась переплетать её, не глядя на меня, привычно и уверенно, словно делала это на ощупь.

А я не мог удержаться и рассматривал её при утреннем свете.

Она была невысокой и едва доставала мне до плеча, но в её движениях чувствовалась сила. Совсем не хрупкий цветок, каким она показалась мне в самом начале. Кожаные брюки облегали стройные ноги, словно вторая кожа, подчёркивая уверенную, пружинистую походку. Рубашка после сна немного помялась и выбилась из-под ремня, но даже в этом небрежном беспорядке Ариадна оставалась опасно красивой.

Мой взгляд невольно скользнул по её тонким пальцам, которые с удивительной методичностью перебирали пряди длинных, до пояса, огненных волос. Рыжий цвет казался ещё ярче в холодном рассветном свете.

Я поплыл.

В горле стало сухо, и медленно подняв взгляд выше, я понял, что меня поймали с поличным.

Ариадна смотрела прямо на меня, приподняв бровь. И в её взгляде не было ни капли смущения, а скорее, наоборот. На её лице мелькнула едва заметная довольная улыбка, и голубые глаза откровенно смеялись.

Чёрт.

— Если насмотрелся, можешь продолжать дышать, — сухо сказала она.

Я откашлялся, отвернулся и подошёл к окну, позволяя ей спокойно привести себя в порядок.

— Я дышу, колючка, — хмыкнул я. — Просто проверяю, не галлюцинация ли ты после вчерашнего.

Когда со сборами было покончено, Ариадна достала из сумки свёрток с остатками еды и молча разделила его между нами. Мы быстро перекусили, не тратя времени на разговоры, и покинули наше временное убежище.

Предел встречал нас тем же мёртвым спокойствием, что и накануне. Разрушенные дома тянулись вдоль дороги, словно остовы животных, давно обглоданных временем. Иногда среди них попадались деревья, высохшие и скрюченные, будто пытались вырваться из земли, но не смогли.

Через несколько часов пути я заговорил первый:

— Через пару часов выйдем к поселению.

Ариадна посмотрела на меня резко.

— Поселению? Я думала здесь только руины и безумные.

— В основном так и есть, — ответил я. — Но кое-кто всё же умудряется здесь жить.

Она скептически фыркнула.

— Смельчаки?

— Скорее те, кому больше негде жить.

Я перешагнул через поваленный забор.

— Таких мест мало. Их можно пересчитать по пальцам. Здесь живут беглецы, мародёры, убийцы иногда просто люди, которых выгнали из нормальных городов.

— И ты предлагаешь к ним заглянуть?

— Если будем осторожны, сможем раздобыть лошадь и припасы. Собиратели сюда почти не заходят. Цитадель считает, что Предел сам себя уничтожит.

Она помолчала, оглядывая горизонт.

— Прекрасная философия.

— Рабочая, — улыбнулся я и продолжил: — Если всё пройдёт хорошо, то примерно через четыре дня будем в Хольме.

Ариадна просто кивнула и ничего не ответила, погружаясь в свои мысли.

Дорога снова потянулась через разрушенные дома и выжженную землю. Моё внутреннее чутьё подсказывало, что сейчас нужно быть максимально осторожными. И не зря, потому что я сразу заметил изменения в окружающей обстановке.

Следов безумных стало больше. Намного больше.

Сломанные двери, перевёрнутые телеги, глубокие следы босых ног в грязи. И кровь. Много крови. Её металлический запах смешивался с запахом гниения и влажной земли. Я сразу остановился и присел у земли.

— Следов стало больше, — произнёс я.

— Я заметила, — кивнула Ариадна, осматриваясь.

Я посмотрел на неё и кивнул в ответ. Мне нравилось, как она не пытается казаться смелее, чем есть на самом деле. Она просто принимает факты.

Мы двинулись дальше, осторожнее и медленнее. И почти сразу услышали хриплый, рваный звук.

Я поднял руку, останавливая её.

Двое мужчин вышли из-за полуразрушенного сарая, если их ещё можно было назвать мужчинами.

Одежда висела на них рваными слоями ткани и грязи. Босые ноги с застарелыми ранами были разбиты о камни. Но страшнее всего были лица.

У одного из них губы растягивались в болезненную улыбку, а по щекам текли слёзы, оставляя тёмные дорожки на коже. Он всхлипывал и смеялся одноменно. Этот звук получался рваным, истеричным, словно внутри него боролись несколько чувств, каждое из которых пыталось вырваться наружу.

Второй дрожал всем телом. Его плечи тряслись, как от рыданий, но из горла вырывался рычащий хохот, и он бил себя кулаками по груди, словно пытался вытащить что-то изнутри.

Но глаза их были пустыми.

Безумные не осознавали себя. Они просто тонули в собственных эмоциях: страх, ярость, отчаяние, восторг — всё сразу, без границ, без защиты, без способности остановиться. Единственное, что могло хоть немного заглушить этот шторм, это чужая жизнь.

Первый сорвался с места и кинулся к Ари. Она стояла чуть сбоку от меня, как раз ближе всего к безумным.

Я двинулся раньше, чем понял, что делаю. Перехватил этого безумного и позволил ему врезаться в себя. Увёл удар, сбил с ног и ударил рукоятью ножа в висок. Мужчина обмяк почти сразу, продолжая тихо смеяться, даже теряя сознание. Я не стал его убивать, потому что верил, что таких ещё можно спасти.

Я резко обернулся, чтобы проверить Ариадну и внутри меня что-то неприятно сжалось.

Второй безумный повалил её на землю. Она билась яростно, отчаянно и живо для человека, который привык скрывать эмоции. Ариадна резала воздух ножом, пыталась сбросить его вес, но тот держал её за руку, впиваясь ногтями в кожу, будто хотел разорвать её из отчаянной жажды почувствовать хоть что-то живое.

Он уже наклонялся к её лицу, захлёбываясь смехом и плачем одновременно.

— Кай! — крикнула Ари, дрожащим от страха голосом.

Но я уже схватил камень и ударил. Безумный замер, его глаза на мгновение прояснились, будто внезапно вспомнил, кто он а потом потухли. Тело рухнуло прямо на девушку.

— Чёрт... — выдохнул я, стаскивая его с Ари. — Ты в порядке? Где-то ещё болит?

Ариадна отрицательно помотала головой, дрожа всем телом. Она схватилась за рану на руке, пытаясь остановить кровь.

Я помог ей подняться быстрее, чем позволяла осторожность. Её кровь стекала по предплечью, и я аккуратно взял её руку в свою, чтобы осмотреть рану. Крайне аккуратно для человека, который только что размозжил кому-то череп камнем.

Я поймал себя на странной вспышке злости. Не на безумных, а на мир, в котором такие сцены стали нормой. И ещё я никак не мог избавиться от неприятного и липкого чувства страха. За Ариадну.

Мотнул головой, отгоняя ненужные мысли, я приступил к осмотру раны. Кожа была расцарапана глубоко. Ногти безумного оставили рваные борозды, в которых уже собиралась кровь.

Я шумно выдохнул.

— Нужно обработать, — сказал я уже серьёзнее. — Но сначала уйдём подальше. Мы наделали много шума.

Она кивнула, всё ещё тяжело дыша.

Мы отошли почти на четверть часа пути, прежде чем я остановился возле полуразрушенного сарая. Крыша держалась чудом, но стены давали хоть какую-то защиту от обзора.

— Садись, катастрофа, — сказал я, указывая на поваленное бревно.

Она хотела возразить, но всё же села. Адреналин постепенно отпускал её, и теперь движения стали осторожнее. Я снял с пояса флягу и вытащил из маленькой поясной сумки небольшой свёрток с бинтами и травяным порошком.

— Только не говори, что у тебя с собой походная аптечка, — пробормотала она.

— Я человек предусмотрительный, — усмехнулся я. — Руку давай.

Она протянула её нехотя.

Я промыл рану водой, и Ариадна резко втянула воздух сквозь зубы, но руку не отдёрнула. Это вызвало у меня почти уважение.

Кровь стекала по её запястью тонкой струйкой, и я осторожно вытер её тканью, затем посыпал рану порошком.

Она тихо выругалась.

— Терпи, кошечка. Это остановит воспаление.

— Ты всегда такой заботливый со всеми попутчиками? — сквозь зубы спросила она.

— Только с теми, кто пытается умереть раньше, чем я успею доставить их в безопасное место.

Она хмыкнула.

Я обмотал бинт вокруг её предплечья, стараясь не давить сильно. Пальцы касались её кожи чаще, чем требовалось, и я поймал себя на том, что работаю медленнее обычного. Когда перевязка была закончена, я задержал её руку на секунду дольше, чем нужно. Просто проверяя, не сочится ли кровь. Или убеждаясь, что она действительно здесь.

Я отпустил её первым.

— Всё. Жить будешь. Шрам останется, но тебе пойдёт.

— Спасибо, — коротко сказала она, затем добавила: — Герой.

Я усмехнулся.

— Осторожнее, колючка. Я могу привыкнуть.

Когда мы немного отошли от того места и ускорили шаг, напряжение немного спало. Я повернул голову и бросил через плечо:

— Знаешь, ты дерёшься... как девчонка.

Она резко остановилась.

— Повтори.

Я ухмыльнулся.

— Когда доберёмся до Хольма, я могу показать пару приёмов. Чтобы ты перестала позволять всяким психам валить себя на землю.

Ариадна фыркнула и сложила руки на груди.

— Спасибо, обойдусь.

Я улыбнулся шире и пошёл дальше, не сбавляя шага.

— Ну... если захочешь, можем сразу перейти к более близкой дистанции. Там обучение обычно идёт быстрее. Особенно когда ученица такая упрямая.

Её глаза на секунду расширились, рот слегка приоткрылся, а взгляд стал таким уничтожающим, что в другой ситуации я бы сделал шаг назад.

— Ты сейчас тренировки описываешь или заигрываешь?

— Я человек многозадачный, — невозмутимо произнёс я.

Ариадна закатила глаза.

— Попытка флирта засчитана, — тягуче медленно произнесла она. — Но ещё хоть одно слово и я сама покажу тебе приёмы, которые тебе точно не понравятся.

Я тихо рассмеялся, почти довольно, потому что моя уловка сработала. Уголки её губ всё-таки дрогнули в мимолётной улыбке.

Через несколько часов дороги мы вышли на территорию поселения. Сначала появились запахи: дым, гниющая кожа, прогорклый жир. Потом ветер донёс слабый лай собак. Остановившись, я поднял руку, заставляя Ариадну замереть и присел, изучая землю.

Свежие следы. Много.

Лошадиные копыта. Сапоги. Следы босых ног.

— Мы близко, — тихо сказал я.

Мы начали двигаться медленнее, обходя открытые пространства, держась развалин и сухих деревьев. Через несколько минут между покосившихся домов начали мелькать первые признаки жизни.

Поселение выглядело так, будто его собирали из всего, что удалось украсть у мёртвого мира. Крыши латались кусками металла, стены подпирались брёвнами, окна закрывались досками и тканью.

Несколько человек сидели у костра. Один точил нож. Второй перебирал чьи-то украшения. Третий лежал прямо на земле, глядя в пустоту. Никто не смеялся. Никто не разговаривал громко. Здесь жили люди, которые привыкли ожидать удара в любую секунду.

Я жестом показал Ариадне следовать за мной и повёл её вдоль полуразрушенной стены, где тень скрывала наши движения.

Мы пробрались к заброшенному дому на краю поселения. Двери не было, только проём. Внутри пахло сыростью и плесенью.

— Отсюда будем наблюдать, — прошептал я.

Через щель в стене открывался вид на загон. Там стояли три лошади. Одна была старая, с запавшими боками. Вторая нервно перебирала ногами, постоянно мотая головой. Третья чёрная, крепкая, с ровной спиной и чистой упряжью.

Ариадна наклонилась ближе.

— Берём её.

Я тихо усмехнулся.

— Я даже не сомневался.

Я собирался предложить план, но замолчал, когда она уже начала изучать территорию сама. Она следила за движением людей, за тем, кто выходит из дома, кто возвращается к костру, как часто кто-то проходит мимо загона.

Её лицо изменилось. Стало спокойным, сосредоточенным, холодным.

Я поймал себя на мысли, что смотрю на неё слишком внимательно.

Опасная женщина. И чертовски впечатляющая.

— Оставайся здесь, — сказала она тихо.

— Я могу помочь.

— Можешь. Если не будешь мешаться под ногами.

Я поднял руки, сдаваясь.

Она исчезла из дома почти бесшумно. Двигалась низко, вдоль стены, используя тени так, будто они принадлежали ей.

Она остановилась у перевёрнутой телеги, переждала, пока двое мужчин пройдут мимо, затем скользнула дальше.

Я наблюдал, как она растворяется между строениями, и чувствовал странное напряжение в груди. Не страх. Я редко позволял себе это чувство. Скорее... азарт.

Через несколько минут Ариадна уже была у загона. Она не подошла сразу. Сначала присела у земли, бросила туда горсть пыли, проверяя направление ветра. Затем медленно протянула руку к лошади.

Конь дёрнул ушами, но не шарахнулся. Она что-то прошептала ему, но я не услышал слов. Затем она отвязала повод, одним движением проверила подпругу, вскочила в седло и развернула коня.

Всё заняло меньше минуты.

Ариадна подъехала к укрытию плавно, будто всегда управляла этим конём.

— Ты идёшь или я уезжаю одна?

Я рассмеялся тихо и выскользнул наружу. Запрыгнул позади неё, перехватывая поводья. Лошадь тронулась с места, и я автоматически притянул Ари ближе, удерживая корпус коня.

Она напряглась на секунду и я почувствовал это, но всё равно не отпустил сразу.

— Ты действительно умеешь красть, — сказал я ей на ухо.

— Это не все мои навыки.

— Охотно верю.

Я направил лошадь к выходу из поселения, выбирая путь между домами.

Мы почти миновали последние постройки, когда позади послышался чей-то окрик. Лошадь нервно всхрапнула, и я наклонился ближе к плечу Ариадны.

— Держись крепче.

— Я всегда держусь крепко.

Я позволил себе короткую улыбку и пустил коня в галоп.

Глава 10. Ариадна

Дорога тянулась медленно и монотонно, будто сама земля пыталась задержать нас внутри Предела.

Прошло почти два дня с тех пор, как мы украли лошадь. Два дня пыли, ветра и коротких остановок в заброшенных домах, где даже стены казались усталыми от собственного существования. Тело ломило от постоянной тряски в седле и в мыслях пульсировало только одно желание — добраться до города, смыть с себя грязь дороги и наконец выспаться без страха проснуться от чужого крика.

По моим подсчётам и по словам Кая нам оставалось ещё около двух дней пути. В лучшем случае двух, если дорога нам не подбросит безумных или мародёров.

Чем глубже мы уходили в Предел, тем больше попадались следы безумных. Это напрягало не только меня. Кай, сидящий позади, почти не расслаблялся. Я чувствовала это спиной. И, если быть честной, излишне часто чувствовала его самого. Этот несносный мужчина, похоже, вообще не признавал личных границ.

Большую часть пути мы ехали молча. Иногда перебрасывались колкими фразами, иногда спорили о пустяках, но чаще просто прислушивались к дороге и следили за горизонтом.

День выдался непривычно жарким для начала осени. Солнце стояло высоко и беспощадно жгло макушку. Пот медленно стекал по спине тонкими струйками, рубашка липла к коже, а вода в бурдюках почти закончилась, когда впереди показался узкий ручей.

Вода лениво пробивалась между камнями, блестела на солнце и казалась почти живой среди этой выжженной земли.

— Давай сделаем привал, — первой нарушила я тишину.

Кай лишь кивнул и направил коня к воде. Спешился раньше меня и привычным движением подал руку. Джентльмен, чтоб его. Я закатила глаза, но от помощи не отказалась. Он заметил мою реакцию и усмехнулся, решив оставить её без комментариев.

Лошадь тут же потянулась к воде, жадно втягивая её ноздрями. Животному приходилось тяжелее всего, неся на себе нас двоих по такой жаре.

Ручей оказался холоднее, чем я ожидала. Вода обожгла кожу прохладой, когда я опустила ладони, чтобы умыть лицо, и позволила струям стекать по шее. Закончив с умыванием, я наполнила бурдюки и убрала их обратно в сумку. Жара стояла тяжёлая, липкая. Одежда неприятно приставала к коже. И я на секунду замялась, раздумывая, а затем обернулась к Каю.

— Мне нужно... освежиться, — сказала я, стараясь чтобы голос звучал спокойно. — Оставишь меня ненадолго?

Он приподнял бровь, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк.

— Колючка, ты же понимаешь, что после такой фразы у меня просыпается целый рой фантазий?

— У тебя всегда рой фантазий, сказочник. Но держи их при себе.

Он широко улыбнулся, явно наслаждаясь нашей словесной перепалкой.

— Ладно, язва. Я буду там. — Он махнул рукой в сторону густых кустов. — Но если тебя утащит в воду какая-нибудь речная тварь, я спасать не полезу. Я плохо плаваю.

— Сочувствую, — сухо ответила я. — Иди уже.

— Ухожу, ухожу, — бросил он и скрылся за кустами, насвистывая какую-то нелепую мелодию.

— Невыносимый, — пробормотала я, когда звук его шагов стих.

Я быстро сняла рубашку, расстегнула ремни, сбросила сапоги и перед тем как зайти в воду, размотала повязку на повреждённой руке, чтобы промыть рану. Вода оказалась ледяной и тело сначала протестующе сжалось, но через несколько секунд я привыкла к холоду и стало легче. Окунув лицо, я провела мокрыми ладонями по шее и плечам. Вода пахла жизнью. В отличие от Предела, который пах пылью и смертью.

Я напилась прямо из ладоней, чувствуя, как пересохшее горло наконец отпускает. Рану пришлось промывать осторожно, стиснув зубы, когда холод впился в воспалённую кожу. Она выглядела лучше, но края всё ещё были красными. Шрам точно останется. Как будто у меня их мало.

Выбираться из воды не хотелось, но время поджимало. Я вышла на берег и натянула одежду на ещё влажное тело. Тёплый ветер приятно обдувал кожу и я почувствовала себя значительно лучше. Заплетая мокрые волосы в косу, я зацепилась взглядом за сумку Кая, лежащую на валуне.

Его походная аптечка.

Он специально оставил её здесь. Для меня. Хоть я ничего и не просила.

В груди стало неожиданно теплее.

Я достала бинт и тот самый порошок, которым он уже обрабатывал мне рану. Аккуратно присыпала порез и наложила новую повязку, затягивая узел зубами.

Только закончила, когда из-за кустов снова появился Кай. Он ничего не сказал, лишь коротко подмигнул и подошёл к воде. Закатал рукава и начал умываться. Вода стекала по его рукам, по шее, по вискам. Капли медленно скользили по коже, задерживаясь на ключицах.

Я поймала себя на том, что смотрю. Долго.

Какой ужас. Он начинает мне нравиться.

Прогнав оцепенение, я резко отвернулась и сосредоточилась на ремнях седла.

Когда Кай закончил, мы молча вернулись к лошади и продолжили путь. И почему-то мне стало сложнее делать вид, что это всего лишь дорога.

К вечеру пейзаж начал меняться. Вдалеке появились тёмные силуэты построек. Каменные стены, провалившиеся крыши, ржавые металлические конструкции, торчащие из земли, словно кости огромного зверя.

— Старые шахты, — сказал Кай, когда мы подъехали ближе. — Когда-то здесь добывали руду. Все бросили, когда катастрофа добралась до этих мест.

Фабрика по обработке металла возвышалась рядом. Огромная, мёртвая, но всё ещё крепкая.

— Переночуем здесь, — добавил он.

Я не стала спорить и просто кивнула. Лучшего места до темноты нам было не найти.

Мы спешились с лошади, и Кай отвёл её в один из ангаров. Проверив перекладины, он привязал повод крепко, но так, чтобы конь мог двигаться. Я наблюдала за ним, прислонившись к стене.

Он делал всё спокойно, уверенно и без лишних движений.

Мы устроились неподалёку. Внутри фабрики воздух был сухим и тяжёлым. Металлический запах смешивался с пылью и чем-то старым, будто сама земля здесь давно перестала дышать.

Костёр решили не разводить. Это бы было заметно, а нам не нужно чужое внимание.

Я вытащила из сумки остатки припасов. Небольшой кусок мяса и пару кусков чёрствого хлеба. Не густо, но с голоду не умрём. Мы ужинали молча, разделив еду поровну. Тишина давила, и, конечно, Кай не выдержал первым.

— Где ты научилась так воровать? — спросил он, не глядя на меня.

Я замерла на секунду. Не хотелось открываться перед чужим человеком, но за последние дни он часто оказывался рядом в нужный момент. Поэтому я решила приоткрыться. Немного.

— Это длинная история, — ответила я после паузы.

— У нас предостаточно времени, колючка.

Я провела пальцем по краю ножа, размышляя, с чего бы начать.

— Этому меня научила жизнь, — сказала я наконец. — Когда рано остаёшься одна, либо учишься брать то, что нужно, либо быстро исчезаешь.

Кай не перебивал. Только внимательно смотрел и слушал.

— Я росла не там, где можно позволить быть слабой, — продолжила я. — Замки... это просто механика. У каждого замка есть слабое место. Его нужно только найти.

Я замолчала, обдумывая свою последнюю фразу. Её можно было перенести не только на замки, но и на людей.

Кай сидел молча и ждал, когда я продолжу.

— Родителей убили, когда мне было двенадцать. С тех пор я одна. Это сделали Собиратели.

Я сразу пожалела, что сказала это. Потому что голос предательски дрогнул, выдавая мою застарелую боль.

Я снова замолчала.

— А погоня? — спросил тихо Кай, когда пауза затянулась.

Я сжала губы.

— Взялась за неправильный заказ, — ответила я уклончиво. — Бывает.

В сознании сразу всплыл и осел тяжёлым грузом кристалл. Я не знала, что с ним делать дальше. И не знала, смогу ли я доверять человеку, сидящему рядом.

Но он не стал давить и расспрашивать. Он вообще не шутил, не улыбался, а просто слушал. Это ощущалось странно и оказалось... легче, чем его привычные подколы.

Ночь постепенно опускалась на фабрику. Металл остывал, потрескивая где-то в глубине здания. Стало холоднее.

Кай придвинулся ближе, будто случайно, и его плечо коснулось моего. Я не стала отодвигаться, только поёрзала, устраиваясь удобнее.

— У меня есть друг, — сказал он вдруг. — Трэвис. Он ждёт меня в Хольме.

Я повернула голову, внимательно глядя на Кая.

— Он тоже из... твоих?

— Да. Но ещё он из тех, кто умеет чинить всё, кроме собственной жизни, — усмехнулся Кай. — Когда-то мы вместе чуть не взорвали половину склада с порохом. Случайно.

— Случайно?

— Почти, — с улыбкой в голосе ответил он.

Он рассказывал дальше. Лёгкие, странные истории. Про драки, побеги, нелепые задания. Я слушала и понимала: этот человек ему дорог. Это чувствовалось в тепле его голоса.

И вдруг, я поймала себя на том, что я улыбаюсь и мне спокойно. Настолько спокойно, как давно не было. Это пугало и выбивало из равновесия.

Мы сидели плечом к плечу, слушая, как ветер гуляет по пустым ангарам. И где-то далеко донёсся крик. Долгий, рваный, нечеловеческий.

Я вздрогнула едва заметно. Безумные.

— Их становится больше, — сказала я. — Ты заметил?

— Да, — вздохнул Кай и придвинулся чуть ближе. — Мы рядом с Мёртвыми землями. Тут всегда так много безумных.

Я посмотрела в темноту. О Мёртвых землях я слышала мало, знала, что там опасно, но почему именно никогда не интересовалась. Нужды в этом не было. Надо будет узнать о них подробнее позже у Кая.

— Если бы не Собиратели... таких мест было бы больше, да?

Он помолчал.

— Возможно, — ответил осторожно.

Я перевела взгляд на него.

— Почему мы не встретили ни одного из них здесь? Ты говорил, что Собиратели сюда не суются. Почему?

Он долго смотрел вперёд, будто подбирая слова.

— Потому что они давно махнули рукой на Предел, — сказал наконец. — Здесь почти нет жизни. А те, кто остался сами выбрали остаться. Собирателям проще контролировать города ближе к столице. Там их власть безоговорочна. А здесь... здесь им спасать некого.

Он сказал это быстро, без паузы и его голос прозвучал ровно.

Я отвернулась, обнимая колени.

Сон не приходил. Время тянулось медленно и вязко. Кай тоже не ложился. Я чувствовала его тёплое, надёжное и раздражающе спокойное присутствие рядом. И впервые за долгое время я позволила себе не держать нож в руке. Потому что рядом с ним казалось, что в этом нет необходимости.

Было ли это ошибкой или надеждой, я ещё не решила.

А за стенами фабрики Предел продолжал дышать тяжело, больно, но всё ещё живо.

Глава 11. Рейнар

Форпост вцепился в каменистый уступ в паре часов пути от Сальмира. Небольшая крепость из серого камня, прижатая к склону так, будто сама земля пыталась спрятать её от мира. Снаружи он выглядел почти заброшенным: низкие стены, узкие окна и ни одного лишнего огня. Только если знать, куда смотреть, можно было заметить движение на башне и отблеск металла у ворот.

Мы въехали во двор уже под вечер.

Лошади тяжело дышали после дороги, и камень под копытами глухо отдавался в тишине. Ветер тёрся о стены, поднимая пыль и запах сухой земли. Нас встретил дежурный отряд Собирателей. Их командир вышел вперёд, коротко кивнул и сразу перешёл к делу:

— Командир Валор, мы ждали вас.

Я спешился, чувствуя неприятную тяжесть в плечах после долгой дороги, и передал поводья одному из бойцов.

— Докладывайте.

Он жестом пригласил меня внутрь и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью здания.

— Ждите меня здесь, — приказал я своим парням и отправился за командиром.

Помещение для совещаний оказалось тесным и душным. Вдоль стены стоял стол, заваленный картами и бумагами. На полу темнели следы грязных сапог и старые пятна засохшей крови, въевшиеся в камень. Форпост жил в постоянной готовности и не тратил время на уют.

Командир развернул на столе карту Сальмира и прилегающих земель.

— Лошадь беглянки нашли здесь, — он ткнул пальцем в окраину деревни. — Привязана была во дворе у заброшенного сарая. Животное не ранено. Снаряжение стандартное. Следов борьбы нет.

Я молча слушал, скрестив руки за спиной.

— Город прочесали полностью. Дом за домом. Девушку не нашли. Она будто растворилась, — он сделал паузу, почесав рукой затылок. — Но... есть ещё один момент.

— Говорите, — поднял я на него взгляд.

— Из тюремной повозки пропал заключённый. Мужчина. Был задержан по подозрению в связях с сопротивлением. Замок вскрыт снаружи.

Внутри неприятно похолодело.

— Вы уверены?

— Да. Следы инструмента на замке подтверждают это.

Я медленно наклонился над картой, не касаясь её руками.

— Когда это произошло?

— В ту же ночь, когда нашли лошадь.

Тишина тяжело осела между нами.

Я медленно выдохнул, прокручивая в голове услышанное.

Для чего ей освобождать незнакомца?

Он мог ей что-то пообещать. Или она искала его намеренно.

— Заключённый опознан? — после короткой паузы спросил я.

— Нет. Имя не подтверждено. Он отказался говорить, но вёл себя спокойно. Не как обычный беглец.

Конечно.

Я выпрямился и медленно отошёл от стола.

Если бы Ариадна была одна, её уже поймали бы. Люди, бегущие от преследователей, совершают ошибки, паникуют и оставляют следы. Но она двигалась чисто и последовательно.

Теперь всё вставало на места.

— Они ушли вместе, — произнёс я вслух.

— Мы пришли к такому же выводу, — кивнул командир.

Я провёл рукой по подбородку, обдумывая услышанное.

Заключённый сопротивления. Девушка-вор. Вскрытая клетка. Исчезновение без следов.

Слишком много совпадений.

— Их след ведёт в Предел? — спросил я.

— Предположительно, да. Следы обрываются у перевала. Дальше — пустота.

Я коротко кивнул.

Найти её там будет не просто. Предел глотал следы так же охотно, как глотал людей.

— Спасибо за доклад, — сказал я спокойно. — Мы остаёмся на ночь.

Командир склонил голову.

— У меня есть просьба, — добавил я. — Нам нужна обычная одежда. Без символов.

— В двух милях отсюда есть склад снабжения. Могу отправить людей.

— Прекрасно. К утру одежда должна быть здесь.

— Приказ принял, — сказал он. — Для вас подготовлена комната. Я провожу.

— Не нужно. Сначала ужин. Не смею вас задерживать.

Командир намёк понял и оставил меня одного.

Я медленно прошёлся вдоль стены, скользнув пальцами по шероховатому камню. Мысли крутились вокруг одного и того же.

Она вскрыла замок. Освободила узника и исчезла. Очень грамотно для обычной наёмницы.

Связана ли она с сопротивлением? Или это просто удачное стечение обстоятельств? Узнать это я смогу только тогда, когда найду её.

Я поймал себя на том, что думаю о ней слишком часто в последнее время. И это начинало раздражать. Миссия не должна вызывать интерес.

Тяжело вздохнув, я вышел на улицу. Парни стояли там же, где я их оставил.

— Пойдёмте ужинать. Разговоры потом, — бросил я через плечо.

Ужин подали поздно, специально для нас. В общей зале было шумно, пахло дымом, мясом и дешёвым алкоголем. За соседними столами кто-то спорил, звенела посуда, но наш стол оставался тихим.

Парни ели молча, только Сайрен иногда бросал короткие реплики, пытаясь разрядить напряжение, но разговор быстро затихал.

Я ел автоматически, почти не чувствуя вкуса. Всё моё внимание было сосредоточенно на мыслях об Ариадне. Они крутились в голове снова и снова, вызывая лёгкое давление в висках.

Она не просто убегала, спасая себе жизнь. У неё была какая-то цель, и теперь появился проводник. Я был в этом уверен. Нужно выдвигаться в Предел как можно быстрее. Иначе я её упущу. Эта мысль неприятно кольнула внутри, и я поставил чашку на стол резче, чем хотел.

— После ужина зайдите ко мне, — сказал я парням, возвращая холодный контроль над собой.

Они поняли без уточнений.

Закончив с ужином, я поднялся из-за стола и отправился в выделенную комнату. Она оказалась узкой, с низким потолком и единственным маленьким окном. На столе лежала карта Предела и несколько свечей. Я зажёг одну и направился в купальню.

Сбросив с себя форму, я встал под тугие струи прохладной воды. Тело протестующе сжалось, но я не обратил на это внимание. В голове билось одно: Найти. Поймать. Закончить миссию.

Раньше всё было просто. Выследить, догнать, доставить. Люди всегда ошибались, зная, что за ними идут Собиратели. Ариадна — нет.

Этой девушки стало уж очень много в моей жизни, хотя я ещё ни разу её не видел.

И это мне чертовски не нравилось.

Стряхнув капли с волос, я вышел из купальни, обтёрся полотенцем и натянул одежду для сна. Кровать чуть скрипнула под моим весом, когда я на неё сел и принялся ждать.

Парни пришли быстро.

Первым вошёл Илар. За ним Корин и Сайрен. Они остановились напротив, как всегда, без лишних слов.

Я указал на стол, где лежала карта.

— Она ушла не одна.

Корин нахмурился.

— У неё есть проводник?

— Да, — ровным голосом ответил я. — Заключённый, связанный с сопротивлением.

Я развернул карту Предела.

— А если он связан с сопротивлением, — продолжил я. — Значит знает, куда идти.

Сайрен тихо присвистнул.

— Значит, мы опаздываем.

— Пока нет, — ответил я, проводя пальцами вдоль линии перевала. — Но скоро начнём.

Илар внимательно смотрел на карту, следя взглядом за моими пальцами.

— Что предлагаешь?

— В форме Собирателей мы слишком заметны. В Пределе мы будем как живая мишень.

Илар кивнул, а Корин нахмурился сильнее.

— Цитадель такое не одобрит, — сказал он.

— Временно обойдёмся без одобрения, — спокойно ответил я. — С завтрашнего утра пользуемся силой только в крайнем случае. Работаем как обычные наёмники.

Сайрен усмехнулся.

— Всегда хотелось примерить чужую жизнь. Это будет интересно.

Я не обратил на него внимания.

— К утру нам доставят простую одежду. Без символов и знаков Цитадели.

Илар скрестил руки.

— А легенда?

— Мы наёмные шпионы, — ответил я. — Работали внутри системы Собирателей. Татуировки сделали сами. Ищем выход на сопротивление, потому что все связи оборвались.

Сайрен ухмыльнулся шире.

— Смело.

— Правдоподобно, — поправил я.

На несколько секунд между нами повисла тишина.

— Вопросы?

Никто не ответил.

— Тогда готовьтесь. Выходим на рассвете.

Парни кивнули и разошлись без лишних слов.

Когда за их спинами дверь закрылась с глухим стуком, я остался один. Свеча трещала тихо, стекая воском на стол. Я сидел не двигаясь, и смотрел на карту, почти не моргая. Линии дорог расплывались перед глазами, и вместо них проступало совсем другое.

Вскрытый замок и её сосредоточенное спокойствие.

Это раздражало и... одновременно вызывало странный, почти болезненный азарт.

Я поймал себя на мысли, что хочу увидеть её лицо в момент, когда она поймёт, кто стоит перед ней. Она была загадкой, которую с каждым днём мне хотелось разгадать всё больше.

Медленно выдохнув, я погасил свечу.

Кровать встретила меня жёстким матрасом. Тело ныло после дороги и мышцы неприятно тянуло от усталости. Я закрыл глаза и почти сразу провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Одежду доставили глубокой ночью, и на рассвете мы переоделись.

Форма Собирателей легла аккуратной стопкой на стол. Плащи с символами, металлические пряжки, знаки Цитадели. Я задержал взгляд на них на секунду дольше, чем собирался, и отвернулся.

Теперь на нас были кожаные брюки, грубые рубашки на шнуровке и потёртые жилеты. Татуировки мы закрыли кожаными наручами, а кристаллы связи и накопители спрятали в сумки. Оружие заменили на грубое, чужое, без клейм.

В зеркале на стене отражались уже не Собиратели.

Четверо обычных мужчин, ничем не отличающихся от других жителей Тирена. Только взгляд выдавал нас слишком сильно.

Сайрен огладил жилет и усмехнулся:

— Я себе нравлюсь.

Я покачал головой и молча вышел во двор.

Рассвет только начинал размазывать темноту бледным светом. Сухой и холодный ветер, тянущийся с Предела, пах пеплом и чем-то ещё. Чем-то мёртвым.

Я смотрел вперёд, туда, где камни постепенно переходили в выжженную землю. Она была где-то там. И впервые за много лет охота казалась мне сложной.

— Уходим, — сказал я, запрыгивая на коня, и мы двинулись в путь.

Каменная дорога быстро закончилась. Дальше начинался Предел.

Земля становилась серой и сухой, будто из неё выкачали жизнь. Ветер здесь звучал глухо, протяжно, словно проходил через пустые кости домов и возвращался уже чужим.

Мы ехали молча почти час, пока я не поднял руку, останавливая отряд.

— Нам нужно поселение, — сказал я.

Сайрен наклонил голову.

— Думаешь, они там?

— Думаю, там мы найдём одежду, — ответил я спокойно. — И следы.

Корин нахмурился.

— Мы только переоделись.

— Это одежда беженцев, — сказал я. — Нам нужна одежда тех, кто здесь живёт. Наёмников. Мародёров. Тех, кто не вызывает вопросов.

Илар коротко кивнул.

— Значит, ищем поселение.

Я развернул коня и повёл их в сторону разрушенных строений на горизонте. Я помнил эти места. Здесь всегда кто-то пытался выжить на обломках мира.

Поселение мы заметили ещё издалека.

Дым от костров поднимался неровными струями между покосившихся домов, и лай собак доносился с ветром. Люди двигались медленно и настороженно. Это было привычкой тех, кто живёт среди ножей и предательства.

Мы оставили лошадей в низине за разрушенной стеной.

— Работаем тихо, — сказал я. — Без силы.

Сайрен усмехнулся.

— Как скажешь, командир.

— Рей, — поправил я. — Никаких званий в Пределе. Только имена.

Парни кивнули и мы двинулись вдоль внешнего круга домов, держась теней. Поселение оказалось меньше, чем я ожидал, но живее. Слишком живым для Предела.

Запахи дыма, прогорклого жира и крови висели в воздухе.

Мы остановились у полуразрушенного дома, где слышались голоса.

Я поднял руку, останавливая отряд, и дал знак слушать.

Внутри сидели четверо. Я видел их через пролом в стене. На них были кожаные плащи, тяжёлые сапоги, оружие без клейм и маски. Наёмники. Или мародёры. Разницы почти нет.

Один из них пил прямо из фляги и сипло смеялся.

— Говорю тебе, баба была огонь, — сказал он, ударяя кружкой по столу. — Рыжая, маленькая, но двигалась как кошка.

Я почувствовал, как внутри что-то холодно напряглось.

Второй хмыкнул.

— Та самая, про которую говорили? Что коня увела?

— Ага. С каким-то блондином. Шёл уверенно. Я решил, что свой.

Сайрен едва заметно повернул голову в мою сторону.

Я не шелохнулся.

— Они у поселения крутились, — продолжил первый. — Пока мы у костра сидели. А потом хоп, и коня нет.

— Ты их видел?

— Только спины. И говорю же, парень держался как свой. Я не стал лезть. Мне ещё дорога моя шкура.

Внутри стало тихо, только доносился треск костра.

— Думаешь, сопротивление? — спросил третий.

— Да плевать, — махнул рукой первый. — Если ещё раз появятся — шкуру сниму.

Я опустил взгляд на нож в своей руке.

Вот и первая зацепка.

Медленно подняв руку, я показал четыре пальца. Парни сразу подобрались, но не издали ни звука. Я показал жестом рассредоточиться, и Корин бесшумно скользнул к левому входу.

Илар обошёл дом с другой стороны, растворяясь в тенях, а Сайрен остался рядом со мной. Мы выждали ещё несколько секунд, слушая голоса внутри, а затем вошли одновременно.

Первый даже не успел подняться. Я перехватил его за ворот и точно ударил ножом под ребро.

Сайрен уже ломал шею второму.

Третий схватился за меч, но Корин влетел в него всем телом, сбивая со стула. Хруст костей прозвучал глухо, и человек сразу обмяк.

Последний успел только вскочить, прежде чем Илар вогнал клинок ему в горло.

Всё заняло меньше минуты, и комната наполнилась запахом крови и горячего железа.

Я вытер нож о чужую рубаху и окинул тела взглядом.

— Подойдут, — сказал я.

Сайрен усмехнулся.

— Не люблю мародёров. Они даже умирают неприятно.

Мы работали молча.

Снимали одежду, проверяли оружие, забирали плащи, маски, жилеты. Всё, что могло сделать нас частью этого мира.

Когда мы закончили, я ещё раз посмотрел на мёртвых.

— Они были здесь недавно, — сказал я тихо.

Илар поднял голову.

— Уверен, что это была именно она?

— Да.

Рыжая. Маленькая. Кошка.

Я сжал край чужого плаща чуть сильнее, чем собирался.

Она опережала нас всего на несколько дней. Снова. Но вместо привычной злости я ощущал всё тот же странный азарт.

Я натянул плащ, чувствуя, как тяжёлая ткань ложится на плечи.

— Уходим, — бросил я и вышел наружу первым, не оглядываясь.

Охота началась.

Глава 12. Ариадна

Вспышка сознания ударила резко, как пощёчина. Сердце глухо забилось в груди и замерло где-то в горле, не давая вдохнуть. Несколько секунд я не понимала, где нахожусь, и только, когда в нос ударил знакомый запах ржавчины и старой пыли, реальность сложилась в цельную картину.

Фабрика.

Меня разбудил какой-то звук. Я не сразу поняла, что именно произошло. Это не было похоже на шаги или крик. Скорее что-то металлическое. Глухой, протяжный скрежет. Он не был громким, но в тишине ангара он прозвучал очень отчётливо.

Я лежала, прижавшись щекой к тёплой ткани рубашки Кая, и его ровное дыхание касалось моей макушки.

Мы всё-таки уснули. Оба.

Как же глупо.

Мысль оборвалась, когда звук повторился снова. Противный лязг ударил прямо по нервам и затих.

И снова ещё один скрип, только ближе.

Остатки сна слетели разом. Я медленно приподнялась, стараясь не издать ни звука. Кай спал, прислонившись затылком к стене. Лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты. В этот момент он совсем не походил на бойца. Просто человек, которому наконец удалось закрыть глаза и отпустить контроль.

Сердце начало биться ещё быстрее.

Я прислушалась.

Тишина.

Потом послышался шаг. Неровный, тяжёлый. И тихий смешок.

Меня словно окатило холодной водой.

Это не ветер.

Я резко наклонилась к Каю и сжала его плечо.

— Просыпайся.

Он открыл глаза мгновенно, словно и не спал вовсе. В его взгляде не было ни капли растерянности.

— Что случилось?

— Мы уснули, — прошептала я дрожащим голосом. — И мы здесь не одни.

Он не стал задавать лишних вопросов. Только замер, прислушиваясь. Я почувствовала, как его тело напряглось, и он медленно осмотрел пространство вокруг.

Тогда звук раздался снова.

В глубине ангара что-то металлическое скользнуло по полу, и за этим последовал всхлип, переходящий в нервный хохот. Совсем не по-человечески.

Кай поднялся бесшумно.

— Бери вещи и за лошадью, — шепнул он.

Страх ударил в грудь, но двигаться пришлось быстро. Я накинула плащ и схватила сумки, стараясь унять дрожь в пальцах. Фабрика, ещё ночью казавшаяся убежищем, теперь ощущалась ловушкой, где любой звук отдавался как приговор.

Когда мы вышли из-за бетонной плиты, я увидела их.

Шесть фигур.

Безумные стояли у входа в ангар, где была привязана лошадь. Их движения были неровными и рваными. Один смеялся, запрокинув голову, и по его щекам текли слёзы. Другой бился плечом о металлическую балку, будто пытался заглушить внутренний шум. Третий раскачивался из стороны в сторону, обнимая себя руками и что-то шепча.

Их эмоции накрывали пространство волнами, и я ощущала это кожей.

Один из них резко повернул голову в нашу сторону. Его улыбка расползлась широко, и из горла вырвался крик, в котором смешались восторг и отчаяние.

Остальные сорвались с места.

— Отвязывай! — рявкнул Кай и шагнул вперёд.

Он перехватил первого безумного на лету. Движения были быстрыми, точными: удар локтем, резкий разворот корпуса, короткий толчок коленом. Второй врезался в него сбоку, но Кай удержался, сбил нападавшего с ног и сразу же развернулся к следующему.

Я рванулась к лошади. Узел оказался затянут очень крепко. Пальцы дрожали, но память делала своё. Перекладина, повод, рывок. Лошадь нервно всхрапнула, чувствуя запах крови и хаос вокруг.

За спиной раздался глухой удар и короткий вскрик.

Я обернулась.

Один из безумных вцепился в Кая, пытаясь укусить его за плечо. Другой уже поднимался с земли. Их было слишком много.

— Кай!

Он толкнул нападавшего в металлическую стойку так, что тот ударился затылком и сполз вниз, продолжая смеяться.

Но четверо всё ещё были на ногах.

Я вскочила в седло и подвела лошадь ближе.

— Сюда!

Кай отступал, двигаясь боком, не позволяя им сомкнуться. Один из безумных прыгнул на него с криком, в котором слились ярость и восторг. Кай увернулся, и уже через мгновение оказался рядом со мной. Он запрыгнул в седло одним плавным движением и перехватил поводья.

— Держись!

Я даже не подумала спорить.

Лошадь рванула вперёд так резко, что меня дёрнуло назад. Позади сразу раздался вой — разорванный и смешанный из смеха, рыданий и ярости.

Кто-то из них бросился следом.

Копыта гремели по потрескавшемуся бетону, выбивая искры из металлическких обломков. Ангар остался позади, и мы буквально вылетели из ангара в утренний свет.

Один из безумных почти схватил повод. Его грязные пальцы скользнули по моей ноге и я резко ударила его пяткой в лицо, почувствовав как что-то хрустнуло под подошвой.

Лошадь неслась вперёд тяжело и быстро, будто сама чувствовала преследование.

Фабрика оставалась всё дальше, но крики ещё долго тянулись за нами сквозь ветер.

Только когда мы отъехали достаточно далеко, Кай ослабил хватку поводьев.

— Мы расслабились, — сказал он тихо, выравнивая тяжёлое дыхание.

Я кивнула, чувствуя, как сердце всё ещё грохочет в груди.

— Больше такого не повторится, — ответила я.

И только тогда поняла, что всё это время он держал меня так крепко, будто боялся, что я исчезну.

Дальнейший путь прошёл в молчании. Мы ехали несколько часов, обдумывая произошедшее.

Если бы я не проснулась. Если бы звук оказался тише. Если бы страх пришёл на секунду позже

Додумывать мне не хотелось.

Когда адреналин немного спал, Кай наклонился ближе и сказал:

— Если поторопимся, завтра к вечеру будем на месте.

— Ты обещаешь?

— Я редко обещаю то, в чём не уверен.

Через несколько часов дорога стала другой. Следов безумных почти не попадалось, а вместо выжженных пустошей появились каменные выходы, узкие расщелины и выступы скал, будто сама природа решила спрятать что-то внутри себя.

— Что такое Хольм на самом деле? — спросила я, когда тишина стала слишком натянутой. — Только не рассказывай мне сказки для наивных.

Он какое-то время молчал, будто подбирал безопасные для меня слова.

— Это подземный город, — ответил наконец. — Старые катакомбы с несколькими уровнями. Мы расширяли их годами. Случайно туда попасть нельзя.

— А если попал?

— Тогда пути обратно нет.

Эта фраза зацепилась внутри, словно острый камень.

Я не выбирала эту дорогу, а просто спасала свою жизнь. Но при этом я оставалась рядом с ним. Осознанно.

Не искала поводов уйти и не пыталась скрыться, когда могла. Я понимала, что выбор сделан и мне придётся самой разбираться с последствиями, если они меня настигнут.

— Кто там живёт? — спросила я тише.

— Равновесы, — спокойно ответил он. — Такие, как я.

Я даже не удивилась.

— Я так и думала.

— Я настолько очевиден? — усмехнулся он.

— Ты ведёшь себя так, будто вокруг не развалины и безумные, а какой-нибудь трактир с дешёвым вином и куртизанками.

— С тобой здесь гораздо интереснее, чем с куртизанками. Они слишком предсказуемые, — хмыкнул он, но в голосе мелькнуло что-то тёплое.

Я фыркнула.

— Даже не хочу представлять, как ты там развлекаешься.

— А я слышу в твоём голосе любопытство, колючка, — протянул Кай с ленивой усмешкой. — Одна твоя просьба и я всё подробно расскажу. А лучше покажу.

— Замолчи, или я скину тебя с лошади, — буркнула я и сильно ущипнула его за руку.

Кай рассмеялся низким грудным смехом, и от этого звука по моей коже почему-то поползли мурашки.

Я прокашлялась и поспешила вернуться к разговору:

— Так что там с Хольмом? Неужели вы нашли столько равновесов, чтобы отстроить целый город?

— Ещё там живут фильтры. Мальчики и девочки, которых успели спасти от Цитадели. И... — он сделал паузу, — дезертиры.

— Собиратели? — резко переспросила я.

— Да.

Я едва не повернулась к нему в седле.

— И ты хочешь сказать, что они просто живут там?

— Они помогают. Тем, кто не справляется с эмоциями. Забирают поверхностно. Не выжигают людей до пустоты.

Я молчала.

Мир, в котором Собиратель не враг, а помощь, не укладывался в голове.

— Чем тогда Хольм отличается от обычных городов? — спросила я спустя какое-то время.

— Тем, что там люди остаются людьми, — ответил он тихо, но твёрдо.

Разговор постепенно сошёл на нет, и мы ехали молча, погруженные в свои мысли.

Остановок почти не делали, стараясь как можно быстрее добраться до укрытия. К вечеру нашли удобное место среди старых развалин и решили переждать ночь там. От здания остались лишь бетонные плиты и перекошенные балки, но это было единственным вариантом.

Когда мы устроились у одной из плит, Кай поделился последним куском засохшего хлеба.

Покончив с едой, он взял мою руку и аккуратно сменил повязку. Его пальцы двигались осторожно, почти бережно. Я чувствовала тепло его ладоней, и это тепло почему-то было важнее слов.

— В Хольме много людей, — сказал он между делом. — К новенькой будет внимание.

— Мне не нужно ничьё внимание, — отрезала я.

Он усмехнулся.

— Тебе и стараться не придётся. Ты и так притягиваешь взгляды.

Я фыркнула, но внутри что-то дрогнуло.

Ещё до рассвета мы снова отправились в путь. Местность становилась всё более каменистой. Появились почти незаметные знаки: царапины на камнях, сложенные определённым образом камешки, едва уловимые символы. Большинство путников их не заметило бы. Но я видела.

Лошадь ступала осторожнее, копыта глухо отдавались от камня. Вокруг не было ни дорог, ни троп, но Кай вёл нас уверенно, будто шёл по знакомым улицам.

Потом он вдруг замедлил ход.

— Почти пришли, — тихо сказал он.

Мы остановились в узком каменном кармане между скалами. Место выглядело случайным. Просто углубление, укрытое от ветра и лишних взглядов. Но очень уж удобным, чтобы быть случайным.

Кай спешился первым и протянул мне руку. Я приняла помощь без слов. Эта дорога вытянула из меня все силы и говорить лишний раз вообще не хотелось.

Когда я уже стояла на земле, Кай отошёл на пару шагов, привычно огляделся и коротко свистнул. Звук был едва различимым, будто обычный порыв ветра. Несколько секунд ничего не происходило. Я уже собиралась спросить, что это было, когда откуда-то сверху донёсся такой же короткий ответный сигнал.

Я медленно подняла взгляд к скалам, но ничего не увидела.

— За нами наблюдают? — спросила я негромко.

— Уже давно, — спокойно ответил Кай.

Он снял с лошади сумки, проверил подпругу, провёл ладонью по шее коня. Животное фыркнуло и ткнулось ему в плечо.

— Её заберут, — сказал он, не глядя на меня. — Не переживай.

— Ты уверен?

Он поднял глаза.

— Уверен.

И в его голосе не было ни тени сомнения.

Я смотрела, как он отступает на шаг, будто невидимая граница уже проходила здесь, в этой узкой каменной расщелине.

— Нужно завязать тебе глаза, — сказал Кай.

Его голос прозвучал спокойнее, чем обычно. Без шутки и без привычной улыбки.

Мне это не понравилось.

— Серьёзно? — я прищурилась. — Ты так боишься, что я сбегу?

— Я боюсь не этого, — ответил он тихо. — Если тебя поймают и будут пытать, ты не сможешь выдать дорогу.

Слова прозвучали буднично, словно мы обсуждали погоду.

Я хотела огрызнуться, но поняла, что он прав. И от этого стало только хуже.

— Ты слишком уверен, что меня можно поймать.

— Я слишком хорошо знаю, как ломаются люди, — ответил он, и в его голосе мелькнуло что-то, чего я раньше не слышала.

Он достал полоску плотной ткани и подошёл почти вплотную. Когда его пальцы коснулись моего виска, я вдруг ощутила странную уязвимость. Повязка легла на глаза, и мир исчез.

Темнота накрыла резко и без зрения всё стало другим — воздух плотнее, звуки громче, собственное дыхание слишком отчётливым.

— Я рядом, — сказал Кай и взял меня за руку.

Его ладонь была тёплой и уверенной. Я не любила зависеть от кого-то, но сейчас выбора не было. Мы сделали несколько шагов вперёд, и почти сразу я почувствовала, как меняется звук под ногами. Камень стал твёрже и глуше, а пространство будто сжалось.

Мы вошли внутрь.

Проход был узким, воздух — прохладным и влажным. Запах сырости, металла и старого камня медленно вытеснял пыль Предела из лёгких. Где-то капала вода, и эхо шагов возвращалось с задержкой, будто мы спускались в глубину чего-то живого.

Я услышала, как Кай тихо свистнул два раза. Ответа не было. По крайней мере, я его не услышала, но он чуть сильнее сжал мою руку, и я поняла: нас уже видят.

Спуск начался постепенно. Сначала едва заметный уклон, потом ступени. Каменные, стёртые, неровные. Я споткнулась, и его ладонь мгновенно подтянула меня ближе.

— Осторожно, — прошептал он.

Я злилась на темноту. На необходимость доверять. На то, что не контролирую путь. Но одновременно чувствовала странное спокойствие, потому что Кай не отпускал.

Время без зрения растягивалось. Минуты превращались в часы. Шаги становились единственной реальностью. Я пыталась запомнить повороты, считать ступени, ориентироваться по запаху и температуре воздуха, но вскоре поняла, что это бессмысленно. Хольм не хотел, чтобы его находили по памяти.

Где-то впереди послышались голоса. Тихие. Живые. Просто голоса людей.

Сквозь ткань повязки проступило мягкое золотистое тепло, и я поняла — мы на месте.

Кай остановился.

Я почувствовала, как он отпускает мою руку лишь для того, чтобы развязать узел на затылке. Ткань скользнула вниз, и свет ударил в глаза, заставляя зажмуриться. Вернув зрению ясность, я подняла голову и осмотрелась.

Впереди раскрывалось пространство, совсем не похожее на Предел. Каменные стены уходили вверх, где терялись в мягком свете подвешенных кристаллов. По уступам тянулись деревянные балконы. Где-то выше мерцали огни. Люди двигались по мосткам и лестницам. Живые. Настоящие.

Воздух пах хлебом и дымом, а не гниением.

Это был другой мир.

Я медленно повернулась к Каю.

Он смотрел на меня внимательно, будто пытаясь прочитать мою реакцию.

— Если передумала, — тихо сказал он, — уходить нужно сейчас. Дальше дороги назад не будет.

Он не давил, не торопил, а просто давал выбор.

Я посмотрела вперёд, потом снова на него. И поняла, что бежать мне больше некуда.

Неуверенно сделав шаг в город, я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне хотелось идти не от чего-то... а к чему-то.

Без слов.

Глава 13. Ариадна

Когда я сделала шаг вперёд, воздух изменился.

Первым до меня дошёл звук, и не один, а целый слой ярких голосов, шагов, металлического звона, далёкого гула жизни. Не хаотичный и приглущённый шум, к которому я привыкла в городах, а ритм. Живой, упорядоченный, настоящий.

Воздух был прохладным и сырым, пах камнем и чем-то ещё, едва уловимым: теплом тел, едой, маслом для ламп. И в этом запахе не было смерти.

Я ожидала катакомб, тёмных коридоров, редких факелов и людей, ютящихся в подземелье, но передо мной открылось совсем другое.

Каменные своды уходили высоко вверх, образуя естественный купол. Вдоль стен тянулись вырубленные уровни с лестницами и переходами. Кристаллы, встроенные в камень, мягко светились, отражаясь от влажных поверхностей, и свет расползался по пространству тёплыми золотистыми бликами.

Это был город.

Не убежище. Не нора. Настоящий город.

— Не ожидала, малышка? — тихо усмехнулся Кай рядом, заметив моё замешательство.

Я даже не нашлась с ответом. Просто смотрела.

Люди двигались между уровнями, кто-то переносил ящики, кто-то чинил инструменты, дети пробегали по переходу, громко смеясь, и их никто не одёргивал. Старик у стены латал сапог. Женщина перебирала травы на деревянном столе. Несколько подростков спорили над чертежом, разложенным прямо на каменном полу.

Я за всю жизнь не видела более живого места.

И это было под землёй.

— Сначала к Саймону, — сказал Кай уже серьёзнее. — Поздороваемся. Потом я попрошу кого-нибудь проводить тебя в жилой сектор. Душ, еда, сон. Ты это заслужила.

Я кивнула, всё ещё оглядываясь, и потом спросила:

— Кто такой Саймон?

— Наш лидер и, по совместительству, мой родной брат.

Я удивлённо вскинула брови, смотря на Кая.

— Брат? — переспросила я. — Твой брат возглавляет сопротивление?

Он кивнул с лёгкой улыбкой.

— Я многим ему обязан, — смотря вперёд сказал Кай. — Расскажу как-нибудь позже. Сейчас неподходящее время для душевной болтовни.

Я понимающе кивнула и не стала приставать с расспросами.

Мы шли медленным шагом по проходу и на пути встречалось всё больше и больше людей. Почти сразу я почувствовала на себе их взгляды. Совершенно не враждебные, но внимательные. Люди замедляли шаг, отмечали меня, запоминали. Новички здесь были редкостью и это читалось в каждом осторожном взгляде. Они не отталкивали, но и не принимали сразу.

Я понимала их.

Я бы тоже не доверяла.

Мы шли по широкому проходу, и Кай, словно между делом, начал показывать:

— Там склад. Запасы распределяют строго, но голодных у нас нет. Чуть дальше столовая. Если почувствуешь запах жареного — это туда. Жилой сектор на втором уровне. Комнаты простые, но тёплые.

Я слушала его вполуха.

Потому что автоматически считала повороты. Отмечала лестницы. Смотрела, где узко, где можно спрятаться, где тупик.

Это происходило рефлекторно.

Я поймала себя на этом и резко перевела взгляд в пол, стиснув руки в кулаки. Даже здесь я не могла просто расслабиться и идти.

— Ты сейчас планируешь побег или просто по привычке? — негромко заметил Кай, даже не глядя на меня.

Я усмехнулась.

— А если и то, и другое?

— Расслабься, колючка. Здесь тебя никто не собирается сажать на цепь.

Я вздохнула чуть свободнее и переключила внимание на мужчину, идущего рядом.

Он говорил спокойно, здоровался с людьми, и я видела, как те ему с уважением и улыбками отвечают. Его здесь знали и не боялись. Он был дома.

А я нет.

Эта мысль была отрезвляющий, и я на мгновение сжала челюсти.

В этот момент к нам шагнул высокий, смуглый брюнет с почти чёрными глазами. Он улыбнулся, глядя на Кая, и без церемоний обнял его.

— Опять влип в приключения? — хмыкнул он.

— Это они в меня влипают, — парировал Кай.

Мужчина перевёл оценивающий взгляд на меня, но я не заметила в нём агрессии.

— Если ты её привёл с собой, значит, либо она тебе понравилась, либо вы оба вляпались во что-то серьёзное. Ну или и то, и другое.

Я поняла, кто это, почти сразу.

— Трэвис, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Я польщён. Лучший друг этого засранца. Не люблю сюрпризы, но Кай их коллекционирует.

— Тогда тебе со мной будет весело, — ответила я и позволила себе лёгкую улыбку.

Этот парень мне понравился. От него веяло добром. Настоящим.

— Позже поговорим, — сказал ему Кай. — Нам к Саймону.

Трэвис кивнул и отступил.

Чем дальше мы шли, тем глубже город раскрывался. Я слышала гул голосов, видела свет на уровнях выше, ощущала движение жизни, которую не нужно было прятать. Но внутри меня росло странное напряжение.

Мы остановились у тяжёлой деревянной двери.

— Не переживай, — тихо сказал Кай. — Поздороваемся и всё. Потом душ и сон.

— Меня трудно выбить из равновесия, — сухо ответила я. — И я слишком устала, чтобы переживать.

Я еще не знала, как ошибалась в этот момент.

Кай коротко постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл. Я шагнула следом за ним.

Комната была простой: стол, заваленный картами, стеллаж с бумагами, каменные стены с кристаллами, свет от которых мягко отражался от чернильницы.

За столом сидел мужчина, и как только за нами захлопнулась дверь, он поднял голову.

Я застыла.

Что-то в его лице показалось до боли знакомым.

Те же черты, что и у Кая, только жёстче и старше. Тёмно-русые волосы вместо светлых, более резкие скулы и тень усталости у глаз. Будто передо мной была искажённая временем версия Кая.

Взгляд заскользил по его спокойному лицу и зацепился за них. Татуировки.

Внутри резко похолодело.

Он Собиратель.

Глаза у него были тёмные, глубокие и слишком спокойные. Не человечески спокойные. Как будто внутри давно не осталось ни ярости, ни страха, ни вообще чего-то живого. Только пустота.

В груди что-то сжалось так сильно, что я едва не сделала шаг назад.

— С возвращением, — произнёс он ровным, низким голосом, глядя на Кая. — Задержался.

— Немного, — ответил Кай спокойно.

Мужчина медленно перевёл взгляд на меня, как будто изучал. Я почувствовала это физически, как будто по спине провели ледяными пальцами.

— И кто это? — спросил он.

— Ариадна, — сказал Кай.

Я сглотнула.

— Саймон, — произнёс мужчина с лёгким кивком.

Он не уточнил, но мне и не нужно было.

Я всё видела сама.

Я знала.

Лидер сопротивления — Собиратель.

Мир внутри меня треснул.

— Вы... — голос прозвучал хрипло, и я ненавидела себя за это. — Вы один из них?

Саймон чуть склонил голову.

— Я Собиратель, — сказал он спокойно. — Да.

Внутри меня поднялась волна такой ярости, что на секунду потемнело в глазах.

В памяти вспыхнули лица родителей. Кровь. Крики мамы.

Я шагнула вперёд, не думая.

— Вы их убиваете.

В комнате стало тише, и Кай рядом едва заметно напрягся.

— Мы? — спокойно переспросил Саймон.

— Вы выжигаете людей до пустоты, — продолжила я, чувствуя, как дрожат пальцы. — Забираете всё. Делаете их оболочками. Вы называете это спасением?

Саймон не повысил голос и не изменил выражения лица, но его взгляд стал внимательнее.

— Ты видела работу Цитадели, — сказал он.

— Я видела смерть.

Он медленно поднялся из-за стола, сложив руки за спиной, и когда он выпрямился во весь рост, я поняла, что он выше Кая. Шире в плечах. И намного собраннее.

— Если бы я был тем, кем ты меня сейчас видишь, — произнёс он тихо, — ты бы уже не стояла на ногах.

Холод прошёл по позвоночнику.

Он не угрожал.

Он констатировал.

Я сжала челюсти.

— Тогда объясните, — выдохнула я. — Как Собиратель может возглавлять сопротивление против Собирателей?

Впервые в его взгляде мелькнуло что-то живое, похожее на интерес.

— Потому что не все мы одинаковые, — сказал он. — Цитадель забирает глубоко. Мы — нет.

— Вы всё равно отнимаете.

— Мы забираем избыток. Поверхность, чтобы человек не утонул в собственных эмоциях. И мы хотим вернуть истинное равновесие человечеству. Именно для этого мы все здесь.

Я усмехнулась.

— Какая благородная формулировка, — процедила я.

Но он не обиделся.

— Тебе сколько лет было, когда ты впервые столкнулась с нами? — спросил он вдруг.

Вопрос ударил неожиданно.

— Двенадцать, — процедила я.

Он кивнул.

— Тогда ты видела только одну сторону.

— Мне хватило.

Молчание натянулось между нами, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Я чувствовала, как во мне борются страх и ненависть. И ещё что-то. Похожее на растерянность. Потому что этот человек не выглядел чудовищем. Он выглядел уставшим. И это раздражало ещё больше.

— Почему ты пошла с Каем? — спросил он.

Я бросила короткий взгляд на Кая. Он стоял рядом, очень близко, но молчал. И я поняла, что он не спасёт меня от этого разговора.

— Потому что я не собиралась умирать в Пределе, — ответила я. — И потому что он оказался полезен.

Уголок губ Саймона чуть дрогнул.

— Полезен, значит.

— Не стройте из себя судью, — резко сказала я. — Я не просила вашего приюта.

— Но ты здесь.

Это было правдой, и я замолчала.

Он изучал меня ещё несколько секунд, затем кивнул.

— Тебе выделят комнату, еду и одежду. Отдохни.

— И что потом? — спросила я.

— Потом решим, кто ты для нас.

Фраза была сказана спокойно, но я услышала другое. Я здесь не гостья, я угроза.

— Я не собираюсь быть чьей-то пешкой, — произнесла я тихо.

— Тогда докажи, что ты можешь быть полезной, — ответил он.

Между нами повисло напряжение, и он перевёл взгляд на Кая.

— Проводи девушку и возвращайся. Нам нужно поговорить.

Мы вышли в коридор, и дверь за спиной закрылась с тяжёлым глухим звуком.

Только тогда я вдохнула. Глубоко и жадно.

— Твой брат Собиратель? — голос всё равно сорвался. — И ты решил, что это незначительная деталь?

Кай остановился и через некоторое время повернул ко мне голову.

— Я знал, что ты отреагируешь именно так.

— Значит, решил не говорить? — я шагнула ближе. — Решил, что лучше поставить перед фактом?

Он повернулся ко мне полностью.

В его лице не было раздражения, только усталость.

— Я знал, что ты не пойдёшь со мной, если узнаешь.

— И ты считаешь это оправданием?

— Я считаю, что ты была бы мертва, если бы я оставил тебя в Пределе.

Слова ударили жёстко.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что справилась бы сама. Но вспомнила своё ранение, вспомнила фабрику.

Шесть безумных.

Его руки на поводьях.

— Ты манипулировал мной, — тихо сказала я.

— Я спасал тебя.

— Не путай одно с другим.

Между нами повисло напряжение, почти физическое.

Он сделал шаг ко мне, но не коснулся.

— Ари... здесь безопасно.

— Для кого? — резко перебила я. — Для равновесов? Для фильтров? Или для Собирателей с красивыми формулировками?

Его челюсть напряглась.

— Не всё так просто.

— Для меня — просто.

Я развернулась и пошла вперёд. Он догнал через пару шагов, но больше ничего не сказал. И именно это молчание задело сильнее слов, потому что я не понимала его мотива. Он защищает брата или защищает меня от правды?

Когда мы поднялись на второй уровень, шум стал мягче, тише, как домашнее эхо шагов по камню.

Кай остановил проходящую девушку.

— Сиерра.

Она обернулась и на её губах играла лёгкая улыбка.

Девушка была миловидной, но очень крепкой. Было заметно, что она не страдает от недостатка физической нагрузки. Тёмные волосы спадали чуть ниже плеч, а ясный взгляд не скрывал интереса, вызванного моим присутствием.

— Это Ари. Ей нужна комната и всё остальное.

Сиерра посмотрела на меня внимательно, но без оценки.

— Добро пожаловать, — сказала она просто, и эта фраза прозвучала неожиданно мягко.

Кай развернулся ко мне и положил руку на моё плечо. Тепло его ладони я почувствовала даже через ткань, и от этого внутри поднялось странное сопротивление, почти злость, будто он не имел права быть таким... спокойным после всего.

— Отдыхай, — сказал он тихо. — Поговорим позже.

— Посмотрим, — ответила я, сбросив его ладонь.

Он удерживал мой взгляд, будто хотел что-то сказать, но передумал. Коротко кивнув, он ушёл, растворившись в проходе так, как растворяются люди, которые здесь свои. И только теперь я ощутила пустоту рядом.

Сиерра не задавала лишних вопросов и не стала разглядывать меня в упор, только кивнула в сторону коридора:

— Пойдём. Я покажу, где ты будешь жить.

Мы шли вдоль дверей. Местами из-за них доносился смех, где-то кто-то спорил вполголоса, где-то стучали инструменты. Я ловила эти звуки и не могла понять, почему они меня не успокаивают.

В какой-то момент мимо нас пробежали двое подростков, чуть не задев меня плечом. Один извинился на бегу, второй рассмеялся, и Сиерра только махнула рукой, без раздражения.

— Голодна? — спросила она, когда мы остановились у одного из ответвлений.

— Да, — честно ответила я. — Но устала сильнее.

Она улыбнулась.

— Тогда сначала спи. Еда никуда не денется.

Это прозвучало так просто, что внутри что-то кольнуло. В этом месте люди были уверены, что завтра наступит. Я такой роскоши не знала.

Комната оказалась небольшой: кровать, стол, шкаф, зеркало. Никаких излишеств, но чисто и тихо.

Сиерра положила ладонь на дверной косяк, не заходя внутрь:

— Душевые в конце коридора и направо. Полотенца внутри. Если что моя комната напротив. Будут вопросы — стучи, — добавила она с короткой усмешкой.

— Спасибо, — кивнула я.

Она ушла так же легко, как пришла, оставив меня одну. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Впервые за долгое время одна.

Без Предела.

Без безумных.

Без погони.

И почему-то именно сейчас стало тревожнее. Я села на кровать, не раздеваясь, и слушала город за стенами.

Голоса.

Смех.

Шаги.

Жизнь.

Я среди людей, но вместо облегчения чувствовала осторожность. Предел был честен в своей опасности, а Хольм нет. Здесь улыбались и говорили о помощи. Здесь Собиратель называл себя спасителем. И Кай молчал о главном.

Я медленно провела ладонью по лицу. Тело гудело от усталости, но разум был странно ясен. Я вошла сюда добровольно и, возможно, впервые в жизни оказалась в месте, где опасность не кричит, а улыбается.

Я так и не дошла до душа, просто опустилась на постель, закрыв глаза, и сон накрыл меня тяжёлой и беспокойной волной.

Глава 14. Кай

Я смотрел ей вслед до тех пор, пока Сиерра не увела её за поворот коридора. Ари даже не обернулась. Когда её шаги стихли, в груди стало как-то пусто и неприятно, будто что-то важное только что ушло, а я сделал вид, что так и надо. Постояв ещё пару секунд, я тяжело вздохнул, развернулся и пошёл обратно к кабинету Саймона.

Дверь была тяжёлая, отполированная чьими-то ладонями и временем. Я вошёл без стука. Мы не играли в церемонии друг перед другом, особенно когда речь шла о вещах, которые нельзя поставить на паузу.

За дверью гул города исчез, будто кто-то опустил плотную завесу. И эта тишина давила сильнее, чем шум. Я чувствовал её кожей, как холодный воздух после горячей воды.

Саймон стоял у стола, склонившись над картой. Свет кристалла ложился на бумагу, делая линии рек и троп чуть живее, чем они были на самом деле. Он не поднял головы сразу, но я знал, что он услышал меня ещё до того, как я закрыл дверь.

— Ты нашёл её, — произнёс он наконец.

Это не было вопросом.

Я кивнул и подошёл ближе. Напряжение в плечах не уходило, оно сидело прочно, как привычка, которую не вымыть ни дорогой, ни усталостью, ни крышей над головой.

Саймон поднял взгляд и в этих глазах не было суеты, зато было то, что я очень хорошо знал с детства: умение видеть не слова, а причину, по которой они сказаны.

— Значит, ты выполнил задание, — он сделал короткую паузу, — но мне интересно, до конца ли.

Я молчал. Потому что любое оправдание звучало бы жалко.

— Кристалл у неё? — спросил он.

Я медленно выдохнул.

— Я проверил все её вещи. Несколько раз. Там его не было.

На лице Саймона ничего не изменилось. Но я заметил, как он напряг челюсть.

— Ты понимаешь, что он важен, — сказал он негромко. — И ты понимаешь, что Цитадель не остановится, пока не вернёт его.

Я подошёл к столу, и мои пальцы легли на край карты. Камень под ладонью был прохладный и гладкий, как сам Хольм. И это помогало немного взять себя в руки.

— Понимаю, — ответил я.

— Тогда скажи мне, Кай, почему ты ведёшь себя так, словно у нас есть время.

Мне захотелось усмехнуться, но улыбка не смогла прорваться через напряжение. Внутри всё было излишне натянуто.

— Потому что времени у нас нет, — сказал я честно. — Именно поэтому я привёл её сюда.

Саймон чуть прищурился.

— Ты привёл в Хольм девчонку, которая способна привести за собой хвост из Цитадели.

— Хвост уже идёт, — ответил я, и мой голос прозвучал жёстче, чем хотелось. — Если Ариадна действительно связана с кристаллом, её искали бы в любом случае. В Хольме она хотя бы под наблюдением. Здесь мы можем контролировать ситуацию.

Саймон медленно обошёл стол и остановился напротив. Его татуировки почти не бросались в глаза при таком освещении, но для тех, кто знает, они всегда видны.

— Она знает, чем мы здесь занимаемся? — спросил он.

— Нет, — ответил я сразу. — Она знает только то, что мы работаем против Цитадели. И то, что увидела сегодня.

Я вспомнил её лицо. Вспомнил, как в ней вспыхнула ненависть. Настоящая, живая. Вспомнил, как она держалась, даже когда внутри всё рушилось.

Саймон наблюдал за мной долго. Он умел так смотреть, будто вынимает из тебя нужное без лишних вопросов.

— Рассказывай, — произнёс он.

И я рассказал.

О том, как меня взяли.

Как быстро и чисто это сделали. И это не было похоже на случайность. О том, что у нас может быть крыса, потому что иначе меня не нашли бы. О том, как Ари сама вытащила меня из клетки, не зная, кто я такой. Как вскрыла замок так, будто делала это сотни раз. О том, что я решил не раскрывать себя сразу, потому что хотел понять: кристалл у неё или нет. О том, что в дороге я перерыл всё, что только мог, но так ничего и не нашёл, кроме её упрямства, злости и слишком редкой живости.

Я говорил спокойно, но внутри всё равно клокотало. Потому что чем больше я проговаривал это вслух, тем яснее понимал: я начал относиться к ней не как к задаче.

Саймон не перебивал до конца. Только когда я закончил, он произнёс:

— Ты слишком с ней возишься.

Я выдохнул через нос.

— Она не часть нас, — продолжил он. — Она угроза. А угрозы либо берут под контроль, либо устраняют.

У меня на секунду сжались пальцы на краю стола так, что ногти побелели.

— Она не враг, — сказал я медленно, будто проверяя каждое слово на прочность. — Она выжила там, где большинство сломалось бы в первый же день. Она умна, внимательна, и у неё есть причина ненавидеть Цитадель. И ещё — я замолчал на долю секунды, потому что это было опасно говорить вслух, — ещё она равновес, но не такой, как остальные.

Саймон не моргнул.

— С чего ты взял?

— Не знаю, — ответил я. — Я просто это почувствовал. Всю дорогу рядом с ней было... странно пусто. Ты должен был сам это почувствовать.

Саймон смотрел на меня долго. Дольше, чем брат смотрит на брата.

Наконец он выдохнул, почти неслышно.

— Значит мне не показалось, — прошептал он, но я услышал. — Пусть остаётся. Пока.

Я не расслаблялся. Я знал, что в его «пока» спрятано очень многое.

— Под твою ответственность, — добавил он. — И ты доведёшь дело до конца. Как делал это всегда.

Вот тогда это ударило по-настоящему.

Доведёшь до конца.

Раньше эта фраза была для меня опорой. Простым и понятным правилом, но сейчас она прозвучала как приговор.

Я кивнул, потому что спорить не имело смысла.

— Я понял.

Саймон уже смотрел в карту, будто разговор закончен. Но я знал, что он не оставил эту мысль. Он просто отложил её, как инструмент, который ещё пригодится.

Я вышел, закрыв дверь так тихо, как только смог. И только в коридоре позволил себе выдохнуть.

Хольм встретил меня привычным гулом жизни. Эти звуки обычно успокаивали, напоминали, зачем всё это. Сегодня они ощущались иначе, потому что я слышал в каждом шаге вопрос: что ты выберешь, Кай?

У своей комнаты я увидел Трэвиса.

Он стоял так, будто не сомневался, что я приду именно сюда. Опёрся плечом о камень, скрестив руки на груди, и лениво жевал что-то сладкое. Судя по запаху — яблочную пастилу. В другой руке он держал ещё один кусок.

— Ну что, — протянул он, — ты снова принёс в дом проблемы или просто решил, что мне скучно?

Я не смог сдержать усмешку, но она вышла кривой.

— И то, и другое.

Трэвис хмыкнул и сунул мне пастилу.

— Тогда тебе точно нужно сладкое. Ты выглядишь так, будто готов убить кого-нибудь за косой взгляд.

Я закатил глаза, но всё же закинул лакомство в рот. Сладость разлилась по языку, а желудок недовольно буркнул в ответ, будто обиделся, что я не спешу съесть что-нибудь сытное прямо сейчас.

— Твоя привычка таскать сладости из столовой когда-нибудь сведёт меня с ума.

— Зато ты стабильно их уничтожаешь вместе со мной, — довольно заметил он. — Но сейчас не об этом. Это она?

— Да.

Я не стал уточнять «кто», потому что он и так понял. Слишком много было разговоров о кристалле и о девушке из Лиоры.

— Ты на неё смотришь не так, — сказал он тихо.

Я поднял голову и встретился с ним взглядом. И в нём не было осуждения, только понимание. И ещё осторожность, потому что Трэвис знал меня не как бойца и не как одного из людей Саймона. Он знал меня настоящего. И потому мог видеть то, что я пытался спрятать даже от себя.

— Не начинай, — сказал я.

— Я и не начинаю, — усмехнулся он. — Я просто напоминаю, что ты всегда любил усложнять себе жизнь.

Я фыркнул и открыл дверь.

Моя комната действительно была больше, чем у большинства. Не потому что я просил, а потому что так устроена система: тот, кто постоянно исчезает и возвращается с вылазок, должен иметь место, где можно быстро привести себя в порядок, оставить оружие, переодеться и снова исчезнуть.

В комнате была широкая кровать, стол, стеллаж с картами, шкаф, где висела форма для вылазок, и, самое главное, маленькая душевая ниша за перегородкой, где вода шла по трубам, найденным и починенным в старых шахтах.

Я скинул рубашку на стул и почувствовал, как тело наконец вспоминает, что оно устало. Усталость накрыла тяжёлой волной, но голова продолжала работать, как проклятая.

— Расскажешь? — спросил Трэвис, устраиваясь на краю стола так свободно, будто это его комната.

Он стащил с моей полки яблоко, крутанул его в ладони и невозмутимо надкусил.

Я коротко пересказал ему, что произошло. Без деталей, которые не имели значения для него. Без того, что знали только я и Саймон. Трэвис слушал внимательно, не перебивая, иногда хмурился, иногда криво улыбался.

— Значит, кристалла у неё нет, — резюмировал он.

— Я не нашёл.

— И ты думаешь, она его спрятала?

Я выдохнул.

— Я думаю, она умнее, чем кажется. И у неё есть причина держаться до последнего.

Трэвис посмотрел на меня пару секунд и вдруг сказал:

— Ты же понимаешь, что Саймон не будет ждать бесконечно.

Я молча кивнул.

— Тогда не тяни, — добавил он. — Если хочешь сделать по-своему, тебе нужно выиграть время. А время ты выигрываешь только одним способом: результатом.

«Результатом». Вот оно. Снова.

Я провёл ладонью по лицу и наконец сказал:

— А у вас тут что происходило, пока меня не было? — спросил я, стягивая ремни с ножами.

— Да всё как обычно, — фыркнул Трэвис. — Ривен опять сцепился с поварами из-за пайков. А Дален где-то раздобыл самогон и половину вечера пытался убедить Сиерру, что умеет петь.

Я хмыкнул.

— И как?

— Теперь она угрожает ему ножом каждый раз, когда видит, — усмехнулся он, но как-то быстро отвёл взгляд. — Хотя Сиерра всё равно смеялась.

— Ты когда-нибудь всё таки пригласишь её куда-нибудь?

— Куда? — фыркнул он. — На романтическую прогулку по заброшенным шахтам?

— Это всё ещё лучше, чем молча таскать ей сушёные груши и делать вид, что никто ничего не замечает.

— Между прочим, ей нравятся груши.

— Трэв.

— Ладно, ладно. Я подумаю.

Я только покачал головой и убрал ножны в ящик, чувствуя как силы покидают меня с каждой секундой.

— Мне надо в душ и поесть. Иначе я просто упаду.

— Иди, — усмехнулся Трэвис. — Я подожду, чтобы убедиться, что ты не сделаешь ещё какую-нибудь глупость.

Вода смыла с меня дорожную пыль, но не смыла мысли. Я стоял под струёй и пытался дышать ровно, но перед глазами всё равно всплывали сцены последних дней: её руки на замке, её взгляд, когда она поняла, что Саймон — Собиратель, её злость, чистая и страшная.

И фраза Саймона звучала снова и снова, будто её вбили мне в череп.

Ты доведёшь дело до конца.

Раньше это было просто. Сейчас это стало вопросом: до конца — это куда?

Когда я вышел из душа, вытер волосы и натянул чистую рубашку, стало легче. Но внутри всё равно оставалось то же напряжение.

Мы с Трэвисом пошли в столовую вместе. По пути он здоровался с людьми, перебрасывался шутками, и я видел, как многие на него смотрят. Трэвис был из тех, кого любят просто так. Он умел быть тёплым в мире, где тепло стало роскошью.

В столовой пахло похлёбкой и хлебом. За столами сидели люди и кто-то из них смеялся, кто-то спорил, кто-то ругался на скудные порции, кто-то благодарил за то, что порции вообще есть.

Я взял себе миску похлёбки и хлеб, сел, выслушал пару разговоров о запасах и поймал себя на мысли: если я ошибусь, пострадаем не только мы с Саймоном. Пострадает Хольм. Все эти люди.

Трэвис ушёл к своим, напевая под нос какую-то мелодию, а я заметил Сиерру за одним из столиков и подошёл.

— Можно? — спросил я, показывая на свободное место.

Она подняла взгляд от кружки и фыркнула:

— Если ты пришёл жаловаться на жизнь, то садись. Если за едой — опоздал, Трэвис уже всё сладкое растащил.

Я усмехнулся и сел напротив.

Какое-то время мы просто ели, слушая шум столовой.

Сиерра, как обычно, выглядела спокойной, но я давно её знал, чтобы не замечать внимательный взгляд, которым она периодически меня изучала.

— Что? — не выдержал я.

— Ничего, — невозмутимо ответила она. — Просто пытаюсь понять, насколько всё плохо.

Я тихо фыркнул.

— Тогда у меня плохие новости.

Сиерра покачала головой с едва заметной улыбкой.

— Как она? — спросил я.

Она задумалась на секунду.

— Устала. От еды отказалась. Сказала, что хочет только душ и сон, — Сиерра помолчала, крутя кружку в пальцах. — Но она мне понравилась.

Я поднял взгляд.

— Даже так?

— Не зазнавайся, это не из-за тебя, — сразу осадила она.

Я всё-таки усмехнулся.

— Она не притворяется. И злится вполне искренне, — продолжила Сиерра. — Доверия к нам в ней ноль, но знаешь...

Она чуть прищурилась.

— Она не пустая.

Улыбка медленно исчезла с моего лица, и Сиерра заметила это сразу.

— Вот теперь я начинаю переживать, — пробормотала она.

— Из-за чего?

— Потому что ты смотришь так каждый раз, когда собираешься сделать какую-нибудь опасную глупость.

Я закатил глаза.

— Не начинай и ты.

— Поздно. Трэвис уже начал?

— Конечно.

Она тихо рассмеялась.

— Тогда всё совсем плохо.

Я доел и поднялся из-за стола.

— Спасибо.

Сиерра тоже подняла взгляд.

— Ты не приводишь сюда случайных людей, Кай, — на этот раз в её голосе уже не было насмешки. — Просто будь осторожен. Она может укусить.

— Я уже заметил, — усмехнулся я и махнул ей на прощание.

Мысль принести Ари еду пришла неожиданно, как будто она всегда была рядом, просто я её не замечал.

Я собрал на поднос то, что мог: кусок хлеба, ломтик сыра, немного вяленого мяса, пару яблок. Ничего особенного. Я чувствовал вину за сегодняшнее и хотел загладить ее заботой.

Жилой коридор встретил меня тишиной. Я подошёл к двери её комнаты и на секунду замер, прислушиваясь. Ничего. Ни шагов, ни дыхания, ни шороха. Я уже хотел постучать, но заметил, что дверь была не заперта. Я толкнул её осторожно и вошёл как можно тише.

Ари спала.

Она лежала на боку, поджав ноги к груди, будто даже во сне пыталась защитить себя.

Огненные волосы разметались по подушке, и в этом беспорядке было что-то очень человеческое. Не воин. Не беглянка. Не «угроза». Просто женщина, которая устала настолько, что уснула, забыв про осторожность.

Я поставил еду на тумбу возле кровати и задержался чуть дольше, чем нужно. Почему-то именно сейчас мне стало ясно, что она уже часть того, что мы затеяли. Но она об этом не знает.

Я аккуратно поднял край одеяла и укрыл её, потому что в этих катакомбах даже при тепле кристаллов ночью бывает холодно. Мой жест был почти машинальным, но когда одеяло легло на её плечо, у меня внутри что-то сжалось.

Я ощутил ответственность.

Выпрямившись, я ещё раз посмотрел на неё, стараясь запомнить это выражение лица — спокойное, лишённое её обычной дерзости, без напряжения в глазах.

Ты доведёшь дело до конца.

Раньше это не вызывало сомнений, но раньше в моей жизни не было Ариадны.

Я вышел, закрыв дверь так же тихо, как вошёл, и пошёл по коридору, чувствуя, как Хольм дышит и живёт вокруг меня. А где-то в глубине этого дыхания уже росло то, что невозможно остановить, как бы ты ни пытался держать всё под контролем.

Глава 15. Ариадна

Сначала я почувствовала жёсткий матрас под спиной и прохладный воздух. Пахло сыростью, металлом и людьми. Несколько секунд мозг цеплялся за пустоту, пытаясь понять, где я и почему вокруг так тихо, а потом память вернулась рывком: Хольм. Подземный город. Место, куда меня привёл Кай.

Я приподнялась на локте и огляделась. Комната была ровно такой, как я запомнила вчера: узкая кровать, шкаф, стол, зеркало, каменные стены. А на тумбе рядом с кроватью стояла еда.

Кусок хлеба, что-то вроде бутерброда с сыром и вяленым мясом, пара яблок. И от этого почему-то стало странно. Еда не могла появиться здесь сама собой. Кто-то тут был и оставил её для меня, на случай, если я проснусь голодная.

Я некоторое время смотрела на тумбу, словно она могла дать ответ, кто именно это сделал. В голове было всего два варианта. Сиерра, потому что она видела, в каком я состоянии. Или Кай. Он умеет заботиться так, будто это ничего не стоит. И бесит больше всего то, что мне это нравится.

Я поднялась и привычным движением проверила дверь. Она была не заперта. Более того, она была приоткрыта.

И тут меня накрыло.

Я же сама её не закрыла. Просто вырубилась.

Я нахмурилась и с силой сжала кулаки. Любой мог зайти ночью, пока я спала. И злилась я не на город, а на себя. Я расслабилась. Заснула, не проверив замок, не продумав, кто и зачем может войти. В моём мире такая ошибка стоит всего. Даже жизни.

Я закрыла дверь плотнее и заметила, что руки дрожат. Это был не страх, а злость.

Здесь всё казалось крайне безопасным. А я всегда знала, что безопасность может оказаться ловушкой.

«Это не твой дом», — напомнила я себе и, чтобы не дать мыслям разрастись, схватила бутерброд с тарелки и начала жевать. От голода желудок неприятно сводило, а голова слегка кружилась. Я съела всё в несколько укусов, и, когда голод притупился, открыла шкаф.

Внутри лежала аккуратно сложенная одежда. Простая, чистая, без лишнего, но вполне приличная. Я взяла чистую рубашку и брюки. Из своей сумки достала комплект нижнего белья, затем схватила полотенце и вышла в коридор.

И впервые увидела Хольм целиком. Не как короткий путь от входа к кабинету Саймона и обратно, а как место, которое просыпается.

Утро здесь определялось не солнечным светом, а движением. Кристаллы в стенах светились ровно и мягко, без вспышек и теней. По каменным переходам уже шли люди: кто-то тащил ящик на плечах, кто-то спорил над листом бумаги, прижавшись к стене, кто-то нёс ведро, осторожно обходя ребёнка, который с важным видом пытался помочь взрослым, и его не отталкивали. Смех был тихим, но настоящим. Шаги звучали открыто, без осторожности. И это удивляло. Никто здесь не ходил так, будто под землёй надо прятаться или говорить шёпотом.

Я поймала себя на том, что стою и просто смотрю, как будто мне показывают чужую жизнь через стекло, а я всё ещё не уверена, имею ли право на неё смотреть.

Душевые оказались недалеко. Горячая вода ударила по плечам, и тело наконец-то отпустило ту зажатость, с которой я просыпалась каждое утро в Пределе. Я отмыла кожу до скрипа, смыла пыль из волос, и всё равно ощущение дороги будто осталось внутри. Рану на руке я проверила тоже. Она затянулась хорошо, осталась болезненная полоска и грубые края, которые постепенно превращались в шрам. Когда я вышла из душевых, голод снова напомнил о себе так резко, что стало смешно. Перекус меня не спас, и теперь мой желудок устраивал маленький, но очень настойчивый бунт.

Столовую я нашла по запаху. Кай был прав: жареное здесь пахло так, что хотелось идти на запах, как зверь. У входа я почти столкнулась с Сиеррой. Шла она быстро и уверенно, явно зная, куда идёт. И улыбалась при этом так, будто это для неё обычное дело, а не что-то вынужденное.

— О, живая, — хмыкнула она. — Я уже начала думать, что ты решила проспать сутки.

Я хотела ответить колко, по привычке, но почему-то не смогла. Может, потому что Сиерра не пыталась залезть мне под кожу. Она просто была дружелюбна.

— И голодная, — честно сказала я. — Хоть и перекусила в комнате. Иначе бы не дошла сюда.

— Тогда ты по адресу. Я как раз думала, что тебя надо вытащить на завтрак, пока ты не начала кусаться.

— Я и так кусаюсь, — сухо отозвалась я, но уголки губ всё равно дрогнули.

— Знаю. Кай вчера выглядел так, будто ты огрела его поленом.

Не удержавшись, я всё-таки рассмеялась.

Сиерра широко улыбнулась в ответ, но не стала развивать тему.

— Хочешь, я покажу тебе город нормально? Без «вот там склад» и «вот туда не ходи», — сказала она, кивнув на проходы. — Сегодня у меня спокойно. Подозрительно спокойно, если честно.

Слово «подозрительно» прозвучало так, будто она не верила в спокойствие до конца. И это мне понравилось больше, чем любой уверенный тон.

Я кивнула.

Мы прошли мимо столовой. Сиерра пообещала, что я поем позже и не останусь голодной, а сейчас лучше сделать круг, пока людей меньше. Я согласилась, хотя желудок попытался возразить.

Она повела меня по уровню, где были мастерские. В одной кто-то точил ножи, в другой ремонтировали обувь, в третьей чинили металлические детали и звук молотка по железу отдавался в каменных сводах ровным, почти успокаивающим эхом. Люди не выглядели выживающими. Они выглядели занятыми. И это было... странно.

— Здесь много обычных людей, — сказала Сиерра, будто прочитала мои мысли. — Не равновесов и не фильтров. Просто таких, как я.

Я обернулась.

— Ты обычная?

Она усмехнулась так, будто этот вопрос её искренне развеселил.

— Обычная настолько, насколько можно быть обычной в подземном городе, где половина населения умеет чувствовать чужие эмоции лучше, чем свои, — сказала она. — Я не фильтр и не равновес. Я просто выжила. И научилась использовать нож так, чтобы им не только хлеб резать.

Пока она говорила, я снова посмотрела на неё внимательнее. Да, она была миловидной, но в её движениях не было мягкости изнеженного человека. Плечи держались ровно, уверенный шаг и сильные, жилистые руки. Она двигалась так, будто не знала, что такое слабость.

— Ты в отряде? — спросила я.

— Во внутреннем, — кивнула она. — Мы следим за порядком на жилых уровнях. Иногда отлавливаем тех, кто слишком любит чужие вещи, иногда разводим тех, кто решил выяснять отношения кулаками, иногда сопровождаем новеньких, чтобы они не заблудились. И тренируемся. Регулярно.

— Ты хорошо обращаешься с ножами? — уточнила я, вспоминая, как уверенно она о них говорила.

— В том числе, — сказала Сиерра и улыбнулась чуть шире. — Если захочешь, покажу. Здесь не любят, когда люди ходят без навыков. Даже если они считают, что им ничего не грозит и никто на них не обращает внимание.

Я фыркнула.

— Мне правда не нужно ничьё внимание.

— Ты так говоришь, будто оно спрашивает разрешения, — спокойно заметила она, и от этого захотелось ответить, но я почему-то только вздохнула.

Пока мы шли, я несколько раз цеплялась взглядом за татуировки Собирателей. Их было немного, но каждый раз внутри что-то сжималось. Тело напрягалось быстрее, чем я успевала подумать. Я злилась на это. Ненавидела, что страх всё ещё сидит так глубоко и вылезает сам.

Сиерра, кажется, заметила мои короткие остановки, но ничего не сказала. Не сочувствовала. Не успокаивала. Просто шла рядом, давая мне пространство. И это оказалось самой правильной поддержкой.

Мы поднялись на уровень выше, и там она повела меня в большую нишу, где было слышно дыхание и стук шагов. Это оказался тренировочный зал. Простой, без лишнего. На каменном полу лежали плотные тёмные маты, кое-где висели импровизированные мешки для ударов, были деревянные стойки и низкие перила для упражнений. Люди двигались группами: кто-то отрабатывал удары, кто-то боролся, кто-то просто стоял, закрыв глаза, будто слушал своё тело.

Я заметила подростка. Худого, нервного, с глазами, которые бегали, как у загнанного зверя. Он пытался повторять движения, но руки дрожали, дыхание сбивалось, и я видела, как его будто выворачивает изнутри собственными эмоциями.

Он не кричал и не смеялся, как безумные, но в нём было то же самое. Избыток, который не помещался в человеческое сознание.

К нему подошёл мужчина с татуировками.

Я напряглась.

Собиратель не сделал резких движений. Он просто встал рядом, сказал ему что-то очень тихо, и подросток, будто услышав голос издалека, перестал судорожно дышать. Его плечи опустились, лицо посерело, как после долгого плача, но взгляд стал яснее. Мужчина коротко коснулся его плеча. Его глаза засветились и я поняла, что именно это и было «снять поверхность», о чём говорил Кай.

Они не забирали человека. Просто снимали избыток, чтобы тот не утонул.

Я свела брови, резко выдохнула через нос и отвела взгляд. Мне хотелось, чтобы мир был простым: вот враг, вот союзник. А этот город простым не был.

— Видишь? — тихо спросила Сиерра, стоя рядом.

— Вижу, — так же тихо ответила я. — И мне это не нравится.

Она не стала переубеждать.

— Мне тоже не сразу понравилось, — сказала она после паузы. — Но если бы не они, половина людей здесь давно бы стала безумными. А другая половина, просто бы не выжила рядом.

Я молчала. В этом было слишком много правды, чтобы спорить.

Мы вышли из зала, и уже на переходе я почувствовала на себе взгляд. Сначала подумала, что это снова кто-то из жителей, кто-то любопытный, но взгляд был другим. Холодный, спокойный и внимательный, пробирающий до костей.

Я подняла голову.

На уровне выше, чуть в стороне от потока людей, стоял Саймон. Он не прятался, но и не обозначал себя. Просто был там и смотрел вниз, на меня. И мне показалось, он видит больше, чем должен.

Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладонь.

Сиерра проследила за моим взглядом, но не удивилась.

— Он всегда смотрит, — сказала она спокойно. — Это его работа.

— Я не вещь, — произнесла я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Здесь никто не хочет, чтобы ты была вещью, — ответила Сиерра так же ровно. — Но ты новенькая. И ты пришла с Каем. Это значит, что за тобой будут следить. Даже если тебе это не нравится.

Саймон через секунду отвернулся и ушёл, растворившись в уровне, будто никогда и не стоял там. А у меня осталось ощущение, что меня только что положили на ладонь и взвесили.

Мы шли дальше, и я пыталась не думать об этом. Пыталась слушать, как Сиерра рассказывает про склады и распределение еды, про ночные дежурства, про то, что здесь не берут без спроса, потому что иначе город развалится. Пыталась запоминать маршруты, как привыкла делать это всегда. Такие привычки не меняются за день.

И всё было почти спокойно, почти нормально, почти безопасно.

Почти.

Это «почти» разорвалось резким шумом. Где-то впереди пронёсся человек, на бегу крикнув что-то, и сразу же за ним ещё двое. Сиерра мгновенно напряглась, и её рука чуть сместилась к ножнам, которых я не заметила раньше.

— Что это? — спросила я, но ответ пришёл раньше слов.

Из дальнего коридора показались люди, и они несли кого-то на руках. Тело было тяжёлым, обмякшим, одна рука болталась, а по предплечью стекала кровь, тёмная в свете кристаллов. Кто-то шёл рядом и прижимал ткань к боку раненого, но кровь всё равно пробивалась наружу.

Я замерла.

Запах крови в подземном городе ощущался иначе. Он не растворялся в воздухе, он оставался в камне.

— В сторону! — бросили кому-то, и люди расступились.

Я увидела Кая.

Он появился будто из воздуха. Такой же, как в Пределе, когда на эмоции просто не остаётся времени. Лицо собранное, взгляд жёсткий, движения точные. Он не стал спрашивать «что случилось». Он задавал вопросы как командир:

— Куда? Кто? — коротко, но без резкости.

— Выходили в патруль, — заговорил один из тех, кто нёс раненого, сбивчиво. — Их было больше. И безумные тоже. Как будто нас ждали.

Слова «как будто нас ждали» повисли в воздухе, и мне захотелось оглянуться, потому что вдруг стало холодно.

Кай бросил взгляд на кровь, на лицо раненого, на тех, кто рядом.

— В медблок, быстро, — сказал он, и голос его был ровным, как камень.

— Сиерра, расчисти коридор. Пусть никто не мешается, мне нужны проходы свободными. Вы двое со мной.

Сиерра коротко кивнула и шагнула вперёд, развернувшись к людям. И уже через секунду оттолкнула любопытных, направляя поток в сторону.

Я стояла, не двигаясь, потому что в этом моменте не знала, кто я здесь. Зритель, гость или проблема.

Кай на секунду посмотрел на меня без привычной усмешки и мягкости во взгляде. Так смотрят на человека, которого нужно держать в поле зрения. И я вдруг поняла, что тот Кай, который подмигивал мне у ручья, и этот Кай, который сейчас отдаёт приказы, это один человек. Но в нём много слоёв.

Саймон появился в конце коридора и подошёл ближе. Взглянул на раненого, на Кая, на кровь, и между ними с Каем мелькнул короткий обмен взглядов. Достаточный, чтобы я поняла: они думают об одном и том же.

Если их ждали, значит, в городе утечка.

Саймон ничего не сказал вслух. Он просто кивнул Каю, как будто подтвердил решение, и повернул голову в сторону одного из людей, будто запоминая, кто и как говорил, кто и как дышал.

Кай вместе с остальными унёс раненого дальше, и коридор постепенно вернулся к жизни, только теперь эта жизнь звучала иначе. Шаги стали быстрее. Голоса тише. Люди переглядывались, будто напоминали друг другу, что безопасность здесь тоже не бесплатная.

Сиерра вернулась ко мне через несколько минут. Её улыбка исчезла, но в лице не было паники. Только рабочая собранность.

— Вот и твоё «пока спокойно», — сказала я, и голос у меня звучал слишком ровно, чтобы быть спокойным.

Сиерра посмотрела на меня внимательно.

— Хольм живой, Ари, — ответила она. — А живое всегда может пострадать. Здесь не прячутся от мира. Здесь выживают.

Мы замолчали.

Я чувствовала, как внутри меня медленно оседает то, что осталось от утреннего удивления. Я пришла сюда, думая, что опасность останется снаружи, в Пределе. А она просто сменила форму.

Там она кричала и бросалась на тебя с рыданием и смехом.

Здесь она могла улыбаться и молчать.

Сиерра проводила меня обратно к жилому сектору и предложила зайти в столовую. Я почти согласилась, но вдруг поняла, что не хочу сейчас шума, не хочу голосов, не хочу чужих взглядов. Мне хотелось остаться одной хотя бы на минуту, чтобы собрать себя в кулак.

— Я позже, — сказала я. — Мне нужно... тишины.

— Понимаю, — ответила Сиерра без лишних вопросов. — Если что, я рядом. И да, дверь лучше закрывай. Здесь безопасно, но лучше не расслабляться.

Я просто кивнула и попрощалась с девушкой.

Вернувшись в комнату, я закрыла дверь и впервые сделала это не из паники, а из желания почувствовать границу. На тумбе всё ещё лежало два яблока. Я снова посмотрела на них и на этот раз не пыталась угадать, кто принёс. Мне вдруг стало неважно, кто именно. Важно было другое: кто бы это ни был, он сделал это тихо, не требуя благодарности.

Я села на кровать и прислушалась.

За стеной город жил. Где-то смеялись. Где-то шагали. Где-то звенел металл. Где-то, возможно, перевязывали рану и пытались не потерять человека, которого принесли на руках.

Я была среди людей, и логика подсказывала, что здесь безопаснее, чем где бы то ни было. Но покоя не было. Было ощущение, что что-то уже началось и я в этом участвую, даже если пока не понимаю, как именно и чем это для меня закончится.

Глава 16. Ариадна

Я перестала считать проходящие дни, когда наступило третье утро.

В Хольме время не ощущалось так, как наверху. Здесь не было солнца, которое двигается по небу и напоминает, что ты живёшь. Свет кристаллов оставался одинаковым, гул города ровным, а распорядок повторяющимся. Утро отличалось от вечера только тем, что в столовой менялись запахи.

Сначала всё было новым, интересным. Я изучала город, его коридоры, проходы и помещения. Наблюдала за людьми. Потом всё стало привычным. А затем давящим.

Я ела. Спала. Ходила по одним и тем же коридорам. Сиерра почти всегда была рядом. Она показывала уровни, рассказывала, кто за что отвечает, объясняла негласные правила: не задавать лишних вопросов на людях, не ходить к верхним шахтам без сопровождения, не лезть в дела отрядов.

Хольм был живым. Это невозможно было отрицать. Дети носились по переходам, старики спорили о распределении запасов, пары сидели в нишах, прижавшись друг к другу. У них было будущее и смысл.

У меня нет.

И именно это меня душило.

Кая я почти не видела. Иногда, мельком, в коридоре, на уровне мастерских, у входа в зал собраний. Он всегда был с кем-то. Всегда в разговоре. Всегда сосредоточенный. И почти всегда рядом с ним оказывалась Сиерра. То по делу, то по маршрутам, то по дежурствам.

Он не искал меня, не заходил и ничего не объяснял. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что он просто привёл меня сюда и поставил на полку. Как редкий предмет, который пока не знают, куда пристроить.

В один из таких дней я увидела их вместе у уровня мастерских. Они стояли в стороне, у стены, где свет кристаллов был тусклее. Я не собиралась подслушивать. Просто замедлила шаг, потому что они говорили тихо, но напряжённо.

— Ты уверен? — спросила Сиерра.

— Нет, — ответил Кай.

Пауза затянулась.

— Тогда почему тянешь?

— Потому что если я ошибусь, — сказал он, — это ударит по всем.

Я замерла.

— Она не выглядит слабой, — тихо произнесла Сиерра.

— В этом и проблема, — ответил он.

Я не стала слушать дальше. И так было ясно, что речь обо мне. Они обсуждали меня спокойно, без злости, без спешки, как обсуждают риск, который нужно просчитать.

Это ощущение оказалось хуже, чем когда я жила одна, ежедневно борясь за выживание и скрываясь от Собирателей. Тогда я была нужна. Себе самой. Сейчас же я как забытая вещь, отправленная на самую дальнюю полку.

На четвёртый или пятый день, я действительно не знала, какой именно, внутри меня выросло решение. Если я продолжу жить так, у меня начнёт съезжать крыша. Я не умею существовать без движения, без задачи, без риска. Меня не пугает опасность, меня пугает бесполезность.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Лежала и смотрела в потолок, слушая ровный гул города. В голове снова и снова прокручивались его слова.

Если я ошибусь.

Я не ошибка и не риск, который можно отложить на потом. Я человек. И если они думают, что могут решать за меня, сколько мне знать и когда, значит, они вообще не собираются мне доверять.

И тогда внутри что-то окончательно щёлкнуло.

Я больше не собиралась ждать и целенаправленно пошла искать Кая.

И нашла его возле одного из рабочих кабинетов на среднем уровне. Он стоял, опираясь плечом о каменную стену, и что-то обсуждал с Трэвисом. Они говорили негромко, но напряжённо, я видела это по их лицам.

Я подошла, не сбавляя шага.

— Нам нужно поговорить.

Оба посмотрели на меня одновременно.

Взгляд Кая был коротким и внимательным, а взгляд Трэвиса оценивающим.

— Уже скучно? — усмехнулся Трэвис.

— Нет, — спокойно ответила я. — Уже душно.

Кай чуть приподнял бровь.

— Что случилось, Ари?

— Ничего, — я сжала руки в кулаки. — Вот именно. Ничего не происходит. Со мной. Я не понимаю, зачем я здесь. Мне никто ничего не объясняет. Я хожу по одним и тем же коридорам, как приручённый зверь. Если так будет продолжаться, я сама себе стану опаснее любых безумных.

Трэвис скрестил руки на груди.

— Новеньким не дают свободно гулять, — сказал он спокойно. — Это не трактир. Одна ошибка и местоположение Хольма узнают те, кому не надо. Здесь всё просчитано.

— Я не просила гулять, — отрезала я. — Я прошу смысл.

Трэвис перевёл взгляд на Кая.

— Я не прошу свободы, — продолжила я. — Я хочу понимать, что со мной происходит. Вы что-то решаете. Вы что-то обсуждаете. И это касается меня. Но я последняя, кто об этом узнаёт.

— Здесь не всё обсуждается со всеми, — сказал Кай.

— Я не «все», — ответила я. — И ты это знаешь.

Он не отреагировал на тон. Даже не моргнул.

— Смысл здесь один, выжить. Всем. А не только тебе.

Я шагнула ближе.

— Я не вещь. И не ребёнок. Если вы думаете, что я просто буду сидеть и ждать, пока вы решите, кто я для вас, то вы ошибаетесь.

Кай оттолкнулся от стены и выпрямился.

— Простые жители Хольма наверх не выходят, — сказал он спокойно. — Выходят только отряды. Специальные группы. Согласованные вылазки. Просто так никто не поднимается. Это слишком опасно.

— Я не простая жительница, — тихо произнесла я.

Он выдержал мой взгляд.

— Именно поэтому ты и не выходишь наверх.

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься горячая волна.

— Ты не боишься за меня, — сказала я, ткнув пальцем ему в грудь. — Ты боишься, что я увижу то, к чему ты не готов.

Это был удар ниже пояса.

Трэвис выдохнул.

Кай смотрел на меня долго и молчал.

— Скажи мне прямо, — потребовала я. — Зачем я здесь? Почему ты вообще привёл меня в Хольм?

Он пожал плечами.

— Я уже говорил, ты меня спасла. Я решил отплатить. Здесь безопасно. Здесь тебя не найдут Собиратели. Наверху тебя бы уже давно поймали.

Фраза прозвучала почти буднично.

Я сжала челюсти.

— Я не просила отплачивать, — сказала я тихо. — Я просила не относиться ко мне как к проблеме.

Кай нахмурился.

— Никто не относится к тебе как к проблеме.

— Тогда перестань разговаривать обо мне за спиной.

Тишина стала острой.

Где-то фоном всплыла мысль о кристалле. О том, что хорошо, что он не со мной. Хорошо, что они его не нашли. Хорошо, что в этом всём есть хотя бы одна неизвестная переменная.

— Твоя плата за спасение это ложь, — сказала я медленно. — Я не могу постоянно прятаться. Я так не живу. Мне нужно дело. Если ты не собираешься говорить правду или не найдешь мне занятие, то скажи сразу. Я уйду.

Трэвис коротко потёр лицо ладонью, будто мысленно уже устал от нашего разговора.

— Ты не выйдешь отсюда одна, — произнёс он.

— Ты не знаешь на что я способна, Трэвис, — ответила я.

Кай смотрел на меня долго, изучающе и понимал, что я не блефую.

— Ты торопишься, — сказал он наконец.

— Нет. Я просто не хочу сгнить под землёй, пока вы решаете, достойна ли я ваших секретов.

Тишина между нами стала плотной.

Я сделала последний шаг.

— Ты обещал тренировки, — напомнила я. — Если уж я должна здесь остаться, тренируй меня. Иначе я долго не выдержу.

Трэвис перевёл взгляд на Кая. В его глазах мелькнуло что-то вроде «не надо». Или «подумай».

Кай молчал несколько секунд. Потом кивнул.

— Хорошо. Будут тебе тренировки. Завтра с утра.

Без энтузиазма. Без тепла. Как компромисс.

Но мне этого хватило.

— Тогда в будущем я смогу выходить наверх вместе с отрядом, — сказала я сразу.

Это прозвучало как вызов.

Трэвис тихо хмыкнул.

— Ты ещё даже не начала тренировки, а уже планируешь командовать нами?

Я ничего не ответила, сверля взглядом Кая. Он долго не отвечал, и его взгляд с каждой секундой становился жёстче.

— Не забегай вперёд, Ари, — процедил он наконец.

Он не сказал «нет».

И я это услышала, расплываясь в предвкушающей улыбке.

Я уже собиралась развернуться, когда по уровню пронёсся глухой сигнал. Короткий металлический удар по трубам. Не тревога, но что-то близкое.

Трэвис выпрямился мгновенно.

— Это верхняя шахта, — сказал он.

В коридоре появились двое из внутреннего отряда, лица напряжённые.

— Контакт, — бросил один из них. — Очень близко. Следы свежие.

У меня по позвоночнику прошёл холод.

— Безумные? — спросил Кай.

— Нет. Люди.

Это прозвучало хуже.

Кай мгновенно изменился. В нём исчезла вся мягкость, вся ирония. Осталась только концентрация.

Когда Кай начал отдавать приказы, Сиерра уже была рядом с ним. Без слов, без указаний. Просто заняла своё место.

И я вдруг поняла, что у каждого здесь есть роль.

Кроме меня.

— Закрыть второй проход. Усилить патруль. Никого не выпускать без моего разрешения.

Он повернулся к Трэвису.

— Проверь западный сектор. И узнай, кто дежурил у шахты.

Трэвис кивнул и уже собирался уйти, когда его взгляд скользнул по мне.

— Вот поэтому новеньким не дают свободы, — сказал он тихо.

Я ничего не ответила.

В коридоре стало шумно. Люди двигались быстрее. Шёпот сменился короткими командами. Воздух будто сжался. По коже побежали мурашки от витающего вокруг напряжения.

Кто-то был слишком близко к Хольму. И если это не безумные, значит, кто-то ищет.

Кай шагнул ко мне.

— Возвращайся в комнату, — сказал он тихо.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Это не просьба.

— Я не мешаюсь, — ответила я. — И если это из-за меня, я имею право знать.

В его глазах мелькнуло раздражение. И что-то ещё, похожее на тревогу.

— Это не из-за тебя, — сказал он ровно.

Но я не поверила. Где-то глубоко внутри шевельнулась мысль: если кто-то ищет кристалл... если кто-то идёт по следу... если крыса действительно есть...

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, от предчувствия чего-то неизбежного.

Кай сделал шаг ближе.

— Ари. В комнату.

На этот раз я не стала спорить. Потому что в его голосе появилось то, чего раньше не было — реальная угроза.

Я развернулась и пошла к жилому уровню. Но шла медленно. Слушала, запоминала.

Коридоры уже не казались спокойными. Камень будто впитывал напряжение. Люди смотрели друг на друга иначе. Кто-то закрыл мастерскую раньше обычного. Кто-то торопливо унёс ребёнка с перехода.

Хольм дышал быстрее.

Когда я дошла до своей двери, я не вошла сразу. Я прислонилась к каменной стене и закрыла глаза на секунду.

Я хотела движения, риска и я его получила. И впервые за эти дни почувствовала, что кровь снова начинает циркулировать, а не застаиваться.

Если кто-то действительно близко, значит, это только начало. И если Кай думает, что сможет держать меня в стороне от этого, он сильно ошибается.

Глава 17. Ариадна

Ночью я почти не сомкнула глаз. Из головы не выходили уклончивые фразы Кая и тревога из-за неизвестных. Наёмники, судя по одежде, бродили рядом с территорией Хольма, но ушли, так и не приблизившись. Отряды проследили за ними, и всё обошлось. Случайность это или разведка никто мне не сказал.

Кай, естественно, тоже.

Я подслушала его разговор с патрульным. Уже давно стало ясно: напрямую из него ничего не вытянуть. Приходилось действовать привычными способами.

Мне это не нравилось.

Кай был внимателен, заботлив и слишком осторожен.

Я догадывалась, что дело в кристалле. Я не глупа. Это единственное, что может делать меня ценной для сопротивления.

Вопрос в другом, чем это мне грозит?

Зачем им кристалл? Что он на самом деле? И что будет со мной, если я скажу правду?

Я лежала и прокручивала всё это в голове, иногда проваливаясь в короткий и беспокойный сон, и в один момент, когда тело уже устало лежать, а голова отказывалась выключаться, я встала.

Скорее всего сейчас ещё раннее утро. Я не могла это отследить по солнцу, потому что окон здесь нет, но тело знало. За дверью комнаты было ещё тихо. Люди не сновали туда сюда по своим делам, никто не переговаривался в коридоре, даже столовая ещё не проснулась.

Я добрела до душевых, умылась холодной водой и заплела волосы туже обычного, чтобы не лезли в лицо. Сегодня начинаются тренировки. На мгновение задержав взгляд на своём отражении, я увидела под глазами лёгкие тени, заострившиеся скулы, но в глазах наконец появилось движение. Я не собиралась становиться снова чьей-то тенью.

Покончив со сборами я направилась в столовую. Тут было почти пусто. Только несколько человек сидели за дальними столами, ели молча, будто не желая тревожить тишину раннего часа. В воздухе всё ещё чувствовалось вчерашнее напряжение, смешанное с запахами каши и каких-то трав. Я взяла себе кусок хлеба, кашу и села поближе к выходу. Через какое-то время появился Кай. Он двигался спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась собранность. Волосы ещё влажные после душа, рубашка закатана до локтей, взгляд ясный. Он заметил меня сразу.

— Ты что, всю ночь не спала? — усмехнулся он, подходя. — Настолько хочется получить пару синяков и ссадин?

— Боялась, что ты проспишь, — ответила я, не поднимая глаз. — Не хотелось бы начать карьеру бойца с опоздания тренера.

Он тихо фыркнул и сел напротив.

Мы ели почти в тишине, только иногда перебрасывались короткими фразами. Он поддразнивал, проверял, насколько я настроена серьёзно.

— Ещё не поздно передумать, — сказал он между делом. — Я не люблю жалобы.

— Я тоже, — ответила я. — Особенно свои.

Он улыбнулся, глядя мне в глаза чуть дольше, чем нужно. Я чувствовала его внимание. Лёгкий флирт, как будто невзначай. Слово, брошенное мягче обычного. Взгляд задержавшийся на на долю секунды. Он хотел сблизиться, это было очевидно, но я не знала зачем. Интерес? Симпатия? Или что-то более расчётливое? Я держала дистанцию и видела, что его это только подзадоривает.

— Ты злишься на меня, — сказал он наконец.

— С чего ты взял? — я опустила взгляд в тарелку и продолжила есть.

— Потому что ты разговариваешь со мной не глядя.

Я взглянула на него на секунду и снова сосредоточилась на еде.

— Может, я просто завтракаю.

— Может. Но до того, как мы пришли в Хольм, ты смотрела иначе.

Я отложила ложку и посмотрела в глаза Кая.

— Тогда ты говорил больше.

Он на секунду замолчал.

— Ари...

— Всё нормально, — перебила я и перевела взгляд на свои руки, лежащие на столе.

Он выдохнул через нос.

— Я не вру тебе ради удовольствия, колючка.

— Мне без разницы ради чего, — ответила я жёстко. — Факт остаётся фактом.

Он наклонился чуть ближе.

— Ты знаешь, что я не считаю тебя слабой.

— Знаю.

— Тогда почему ты думаешь, что я пытаюсь тебя обмануть?

— Потому что ты скрываешь какую-то правду от меня, пытаясь защитить, не спрашивая, нужно ли мне это.

Он замолчал и на секунду в его лице что-то дрогнуло.

— Я не могу рассказывать всё.

— Я и не прошу всё, — уже спокойнее ответила я. — Хотя бы то, что касается меня.

Между нами повисла напряжённая пауза. Когда она затянулась Кай протянул руку и осторожно коснулся моих пальцев.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Я перевела взгляд на его руку, потом обратно на него.

— Тогда начни с честности.

Я аккуратно высвободила пальцы.

Он улыбнулся, но глаза остались серьёзными.

— Ты стала другая.

— Ты меня не знаешь. Поэтому привыкай.

Я встала первой.

— На матах разговаривать проще. Там хотя бы всё честно.

— Ари...

Я уже сделала шаг к выходу.

— Догоняй, тренер.

Тренировочный зал встретил прохладой и глухой тишиной. Каменный пол, потемневший от старых следов крови и пота, скрипел под подошвами. Воздух пах железом и пылью.

Кай стянул рубашку и небрежно бросил её на скамью.

Я невольно задержала на нём взгляд. Под светом тусклых кристаллов его тело казалось ещё более рельефным: широкие плечи, напряжённые мышцы, старые шрамы, тянущиеся по коже светлыми полосами. Всё это выглядело слишком притягательно для человека, который раздражал меня почти каждую минуту.

Я резко отвела взгляд, мысленно выругавшись на саму себя.

— Начнём с основ, — коротко сказал он, становясь напротив.

Я закатала рукава.