Бывшие. Ты не узнаешь о дочери

1 Глава

— Настя, опять опаздываешь, — говорит администратор ресторана, как только я, запыхавшись забегаю в раздевалку.

— Извините, пожалуйста. Пробки в городе, такой снегопад, — оправдываюсь, краснея, быстрее стаскивая куртку и шапку.

Все девчонки, с которыми сегодня работаю в смене официантками, уже переоделись в нашу ужасную, похожую на одежду стриптизерш форму и молча выстраиваются перед администратором Кариной Вячеславовной в ожидании.

— Настя, задержись, — громко и равнодушно произносит Карина Вячеславовна.

Девчонки кидают на меня сочувствующие взгляды и выходят из раздевалки. Внизу в клубе «Бархат» уже вовсю гремит музыка, значит и ресторан, который находится на трех этажах над ним, с минуты на минуту начнет свою работу и будет принимать клиентов со всего города. Если меня задержит разговор с администратором смены, то мне достанутся самые бесперспективные столы. А это работа кормит всю мою семью. Маму, меня и Полю, мою дочь.

— Простите за опоздание, больше не повторится, — бормочу, стараясь запихнуть свою гордыню как можно дальше. Я никак не привыкну, что приходиться раз за разом подниматься со дна, куда меня постоянно швыряет жизнь.

— Повторится. Как и повторялось уже неоднократно. Трижды за эту неделю. Четыре раза за прошлую. Я знаю, что у тебя есть дочь, что ты учишься и работаешь одна в семье. Все это я услышала уже много раз, и эта история мне порядком надоела. Здесь у всех свои проблемы. Знаешь, сколько народу хочет попасть к нам работать? — резко говорит Карина Вячеславовна.

Меня в холод бросает. Уволить меня собралась? Сейчас? Я только восстановилась на учебе и заплатила за новый семестр. Да, приходится учиться на заочном, но это лучшее, что могу себе сейчас позволить. Только купила регистрацию и смогла устроить Полинку в хороший сад, после посещения которого она не плачет и не вздрагивает от резких звуков. Только записала маму к хорошему врачу. Только-только вроде все стало налаживаться.

— Знаю. Мне правда нужна эта работа, Карина Вячеславовна. Вы же знаете я выкладываюсь всегда на полную, беру дополнительные смены, подменяю заболевших сотрудников.

— Скажу тебе начистоту, Настя. Твои речи меня не трогают. Мы не благотворительная организация. Всем помочь не можем. Мордашка у тебя смазливая и задница упругая. Клиентам ты нравишься, вежливая приветливая, но если еще раз опоздаешь на смену, получишься расчет. Без премии. Все понятно?

— Да.

Съеживаюсь под ее взглядом — колким и равнодушным. Уши горят от несправедливости, а на языке так и вертится пара язвительных ответов, но я приказываю себе молчать. Ради Польки и мамы.

— Иди работай, — взмахивает рукой начальница, давая понять, что я свободна.

Выхожу в коридор для персонала с горящими щеками. В глазах печет. Главное не разреветься, тогда конец моему макияжу, который я наспех сделала в маршрутке.

Я не представляю, как не опаздывать.

Мы снимаем квартиру на другом конце города. Полинку только устроила в хороший садик в центре, мне приходится мотаться за ней, потому что мама не выходит из квартиры, а после я спешу на работу по самой загруженной дороге.

Сжимаю кулаки, чувствуя злость от бессилия.

— Настя, привет. Как дела? Чего грустная такая? Обидел кто? — подмигивает мне наш бармен Егорка.

Он моего возраста, веселый и беспечный, каким и должен быть в двадцать два года. И я немного завидую его легкости и веселому нраву, потому что сама не помню, когда в последний раз чувствовала себя отдохнувшей и по-настоящему расслабленной. Я взвалила на свои плечи слишком много и иногда не знаю, как справиться.

— Привет. Все хорошо. Все хорошие столики уже разобрали? — беру планшет и рассматриваю сегодняшнюю посадку и столы на брони.

Будет несколько вип-клиентов, но конечно, девчонки их уже поделили между собой.

— Почти. На третьем этаже сегодня важные шишки ожидаются, но никто не в курсе. Мне по секрету Карина Вячеславовна нашептала. Она собиралась отправить туда, Нину, но та уже успела разбить пару бокалов.

— Это плохо.

— Для Нинки да, для тебя хорошо. Дуй, наверх, Насть. Будешь там мелькать, вниз уже никто тебя не отправит.

— Спасибо, Егорка. Я твоя должница! — посылаю парню искреннюю улыбку и прижав к груди планшет двигаюсь в сторону лестницы.

— Сходи со мной на свидание!

Чуть не спотыкаюсь, запутавшись в собственных ногах. Он повторяет этот вопрос почти каждую неделю, но каждый раз он выводит меня из равновесия.

— Я не хожу на свидания! — кричу обернувшись.

И не лгу. Егор симпатичный интересный парень, но нет. Мое глупое сердце отдано другому. Тому кто четыре года назад вспорол его ножом и растоптал мой мир. Я ни о чем не жалею. У меня есть Поля, мой нежный цветочек, моя маленькая конфетка, моя дочка.

Поднявшись на третий этаж, сразу вливаюсь в работу. Встречаю гостей, принимаю заказы, разношу напитки и рассказываю о сегодняшних блюдах от шефа.

Все проходит хорошо, спокойно и я даже начинаю расслабляться, чувствовать себя уверенно, а потом происходит это…

Я слышу голос. До боли под ребрами, знакомый голос Миши. Моего Миши.

Он что-то говорит, смеется, хрипло и раскатисто, как всегда. У меня мурашки по коже, а сердце подскакивает в самое горло. Боюсь обернуться.

Нет. Это не он. Точно не он.

Он где-то в Эмиратах. Тренируется. Выигрывает очередной бой. Проводит конференции. Выездные тренировки. Строит спортивные залы и госпитали. Он должен быть где угодно, только не в своем родном городе, где у него не осталось родных, не в клубе «Бархат», где я нашла себе работу, не за моей спиной.

— Настя, не стой столбом, — возникает ототкуда ни возьмись Карина Вячеславовна и больно щиплет меня за руку. — Улыбнулась и пошла. Сегодня у нас в ресторане важные гости. Михаил Зверев и…

В ушах стоит гул. Я на автомате оборачиваюсь и окидываю взглядом зал, пока не вижу за одним из столиков знакомый затылок.

— Это и правда он, — произношу, еле шевеля губами.

В душе ураган эмоций. Мне страшно! Очень.

Сердце бешено колотится, а щеки краснеют. Не от смущения. От ужаса.

Колени подгибаются и я хватаюсь пальцами, за барную стойку. Карина Владимировна по своему принимает мой ужас и смятение за фанатский восторг и важно продолжает:

— Да именно он! Михаил Зверев. Чемпион боев без правил, меценат и миллионер. И если я только услышу, что они тобой недовольны. Вылетишь, как пробка отсюда. Но если все пройдет по высшему разряду и без сучка и без задоринки, получишь двойные чаевые.

— Поняла.

Я не в том положении, чтобы спорить и отказываться от денег. Просто не могу.

— Шевелись, тебе сегодня явно везет.

Я иду в надежде, что он меня не узнает, не обратит внимания. С Мишей за столом большая компания людей. Мужчины и женщины. Красивые, как сейчас говорят «на люксе».

Рука Миши закинута на диванчик и рядом с ним сидит девушка. Он перебирает ее длинные белые волосы пальцами, как когда-то мои. Меня откидывает в болезненные воспоминания и я морщусь. Почему я так реагирую? Что за глупость? Столько лет прошло? Сколько у него после меня женщин было? Не счесть…

Я почти забыла его. Почти перешагнула. Начала жить дальше.

Почти…

Я подхожу к столику с диванчиками и собираюсь громко поздороваться, но наши взгляды со Зверевым пересекаются и все слова мигом застревают в горле.

Узнал? Или успел забыть? Я его никогда не смогу забыть, потому что его глазами на меня каждый день смотрит наша дочь.

Один в один. Это катастрофа. Если Миша ее увидит, все поймет. Не заметит только слепой! Этого никогда не произойдет. Он свой выбор сделал, как и я свой.

Хочется плакать от эмоций. Да меня натурально трясет мелкой дрожью! Я не готова, нет, я…

Соберись, Настя. Не будь размазней.

Я поджимаю пальчики ног в туфлях.

— Добрый вечер, сегодня я буду вашей официанткой, — говорю непривычно севшим голосом.

Мужчина оценивающе оглядывает мою фигуру и униформу, их спутницы недовольно поджимают губы и жмутся ближе, помечая территорию. А я смотрю только на Мишу.

Пусть сделает вид, что мы не знакомы, пожалуйста. Господи, я разве много прошу?

— Здравствуй, Стася,— слетает с губ Зверева.

Узнал. Время будто останавливается.

И я часто-часто моргаю, стараясь скрыть смятение и уязвимость.

2 Глава

Голос Зверева из прошлого звенит в голове, картинки воспоминаний мелькают перед взорами я пытаюсь задушить в себе эту безумную вспышку ностальгии!

Прошлое застигает врасплох. Доставляет боль. Сердце о ребра колотится со страшной силой, но я держусь. Стараюсь ничем не выдать волнение!

И отпустил. И предал. И уехал без сожаления. А теперь вот явился весь такой в окружении красивых девушек, в выглаженной рубашке и с тяжелым взглядом.

И думает имеет право вот так меня «Стасей» по-свойски называть и душу мне наизнанку выворачивать?

— Простите, вы ошиблись меня зовут Анастасия. Подсказать вам что-то по меню? У нас есть потрясающие авторские коктейли от наших барменов, сладенькие и с кислинкой, на любой вкус, — стараюсь говорит, как ни в чем не бывало, будто тяжелый взгляд Михаила Зверева не прожигает сейчас в моем лбу дырку.

Зверев всего лишь назвал меня по давно забытому прошлому и думает, что я перед ним сразу лужицей растекусь? Нет.

Может быть та прошлая Стаська из прошлого так и сделала. Она еще не знала боли предательства и была безумно влюбленной восемнадцатилетней дурочкой с сахарными мечтами.

Теперь мне почти двадцать три, у меня есть дочь, я мать и я умею мыслить здраво.

— Кхе-кхе, — откашливаюсь в кулак и натягиваю на губы свою самую обворожительную улыбку из рабочего арсенала. — Еще у нас есть просто восхитительный салат из хрустящих баклажанов в азиатской острой заправке! Советую начать свой вечер с него, а дальше…

— Хватит идиотку из себя строить, Стася. Не узнала меня? Напомнить? — нагло интересуется Зверев, скользя взглядом по моей униформе.

Он морщиться! Морщиться! Будто ему отвратителен мой внешний вид. Это почему-то задевает.

— Я ваша официантка на сегодняшний вечер и прошу меня простить, я не могу отвечать на личные вопросы, так как я на работе, — напоминаю ему с елейной улыбкой.

Совсем ему на на его боях голову отбили? Проблемы с памятью начались слишком рано?

— И давно ты официанткой работаешь? — еще один вопрос в лоб.

Что за допрос такой? Будто ему есть до моей жизни хоть какое-то дело?

— Вы будете делать заказ? Или мне подойти позже?

Не собираюсь я ему ничего рассказывать. Ни сейчас, ни вообще.

Зверев продолжает нагло меня рассматривать, словно рентген делает своими глазами. Но и я от него не отстаю, раньше я бы давно смутилась и начала разглядывать носки своих туфель, а теперь смотрю в ответ.

Миша изменился. Возмужал. Раздался в плечах, обзавелся легкой растительностью на щеках, и несколькими морщинками вокруг его темных глаз. На щеке у него виднеется ссадина, наверное, осталась после боя или спарринга на тренировке. Такой знакомый незнакомец. Я его больше не знаю. И не хочу знать.

— А ты собираешься отвечать на мои вопросы, Стася, или нет?

Гневно смотрю в когда-то до боли любимые глаза. За что он так со мной? Зачем ему это? Ушел же… так отпусти. Для него все было игрой и забавой, а я после его ухода долго себя по кускам собирала!

— Я не собираюсь разговаривать с вами о личном. Меня могут уволить.

— Я этого не допущу. Дам тебе самую лучшую рекомендацию и чаевые, — скалится Миша.

Подачку мне кидает?

Урод!

От того чтобы развернуться и уйти меня останавливает только надбавка за сегодняшний вечер и хорошие чаевые, которые мне и Полинке совсем будут не лишние. Скоро смена сезона и нужно будет потратить крупную сумму на ее одежду, моя малышка слишком быстро растет.

— Спасибо, но я откажусь от преимущества. Если хотите могу позвать другую официантку…

— Останься, я хочу тебя… — усмехается Зверем.

От двусмысленности фразы к вискам приливает кровь, и я очень рада что зал ресторана находиться в полумраке и мои красные щеки могут остаться незамеченными.

— Как же учеба твоя? Мечты? — не унимается Зверев со своим допрос.

В душу мне влезть хочет? Вот так с ноги? Это я раньше бы ему все о себе рассказала и кинулась рыдать на грудь, но не сейчас.

Мише плевать на своих спутниц и спутников, которые с интересом следят за нашим разговором и не вмешиваются. Красивая брюнетка рядом с Мишей, только закинула руку ему на плечи, показывая с кем он пришел, и посылает в мою сторону недовольные взгляды.

Хочется закатить глаза! Я совсем не претендую на эту гору мышц рядом с ней. Когда-то я бы ввязалась с ней в драку за место рядом со Зверем, теперь же… я не знаю что чувствую. Знаю, только одно, что совсем не готова оказалась к этой встречи.

— Иногда приходиться жертвовать своими мечтами, ради других целей, — смотрю Звереву в глаза, нервно постукивая ноготками по планшету.

— И ради чего твоя жертва, Стася?

— Ради семьи, — слова сами слетают с губ, не успеваю остановить эту откровенность.

— Тогда одобряю, — немного помолчав отвечает Миша и холодно добавляет. — Я бы тоже многим пожертвовал ради своей семьи.

Эти слова ощущаются, как удар под дых! Я жертвую всем ради нашей дочери, о которой он никогда не узнает!

— Мих, отличный слоган, получился! «Зверев идет на все ради семьи, не только своей но и чужой, поэтому мы и строим этот госпиталь для вас и ваших детей». А? как тебе? Я записал. — в наш разговор наконец вклиниваются другие люди и я облегченно выдыхаю, внимание с моей персоны переключается на меню.

Записав заказ, ухожу от столика на ватных ногах. Но весь оставшийся вечер продолжаю ощущать на себе тяжелый колючий взгляд Мишиных глаз.

Что он смотрит? Рядом с ним такая кукла сидит будто нейросетью сгенерированная до тошноты идеальная! Мне до нее как пешком до Марса. Мое тело после родов изменилась. Я больше не угловатая девчушка. Живот украшает шрам от кесарева, а на бедрах и груди имеются растяжки. От вечного недосыпа и стресса у меня жуткие круги под глазами. Мне некогда быть «на люксе». Иногда я забываю поесть, и ложусь спать забыв смыть косметику после смены, так сильно устаю.

Компания Зверева уходит в три часа ночи.

Я дорабатываю свою смену до пяти. Пересчитываю чаевые и довольно хмыкаю. Хоть какой-то толк от столика Зверева был! На чай они не скупились, такими темпами может и без премии Карины Вячеславовны протяну.

Переодеваюсь в обычную человеческую одежду и выхожу из ресторана.

Широко зеваю до хруста в челюсти. На улице зябко, мороз кусает щеки. Автобусная остановка находится в восьмистах метрах от ресторана. Судя по карте автобус подойдет через семь минут и мне нужно поторопиться если я хочу на него успеть, а не замерзнуть в ожидании следующего транспорта.

Делаю шаг и замираю.

Из машины, припаркованной рядом со входом в ресторан, выходит Миша.

Без шапки и какой-то верхней одежды. Огромный, пышущий тестостероном мужчина, по которому я когда-то как дурочка сходила с ума.

Он за рулем? Видимо, поэтому Зверев весь вечер ничего не пил крепче яблочного сока и все это время ждал меня?

Бред. Не может быть.

Или…

Зверев смотрит прямо на меня и, я не в силах отвести от него взгляда, пока он властным кивком головы предлагает залезть в салон его дорогого автомобиля. Не предлагает, приказывает! Взглядом давит. Без права отказаться.

Вот еще!

Гордо вскинув голову, иду мимо.

— Стася! Стой, надо поговорить!

— Пошел к черту, Зверев! — шепчу себе под нос, кутаясь в тонкий пуховик.

Я ни за что не сяду в его машину, ни за что! С ума сойду от его близости и запаха, а мне нужно быть в здравом уме и доброй памяти! У меня ребенок и мама…

— Ай! Что за…?…— вскрикиваю и молочу ногами воздух, когда меня вдруг отрывают от земли крепкие мужские руки.

— Если гора не идет к Магомеду… Ненавижу, когда меня не слушаются, Стаська! — усмехнувшись шепчет мне на ухо Зверев, бесцеремонно запихивает на заднее сиденье своей машины и захлопывает дверцу!

3 Глава

— Это что еще за самоуправство? Ты что себе позволяешь, Зверев? А ну-ка выпусти меня сейчас же! — требую, подергивая дверцу со своей стороны, которую мой придурок бывший бывший успел заблокировать.

Он медленно обходит капот, открывается ключом водительскую дверь, забирается внутрь.

— Чего буянишь, Стась? Домой отвезу, не обижу. Поболтаем заодно. Сто лет не виделись.

Зверев улыбается вроде по доброму, а у меня сердце останавливается. В машине вдруг тесто становиться, дышать нечем. Он ведь огромный! Широкий в плечах. Да и везде! Мужчина! Боец!

Не то, чтобы я его боялась… нет. Знаю плохого не сделает мне ничего физически. Только морально может уничтожить. Но с этим я как-нибудь справлюсь, ведь однажды уже смогла.

— Не виделись и правда давно. На долго в наши края бояре пожаловали? — бормочу разглядывая свои короткие ногти.

Маникюр делать некогда в салоне, да и средств лишних нет. Сама справляюсь, пилочкой, щипчиками, апельсиновыми палочками и маслом для кутикулы. А что нам бедным девушкам еще делать? Не с покусанными же ногтями ходить. Да и Карина на работе зачморит. Она любит когда ее «девчонки», как с подиума. Поэтому меня и держит. Ей и клиентам нравиться мое кукольное лицо. Которое я сама ненавижу. Никто не воспринимает всерьез. Все на мордашку смотрят и на грудь.

— Скажешь тоже, Стаська, «бояре», получше придумать ничего не могла? — хмыкает Зверев, стреляем взглядом в мою сторону.

Не смотрю на него. Опасно это. Залипнуть боюсь, как когда-то в юности. Ведь хорош как черт! С возрастом как вино только лучше стал. И горько от этого. Полька так на него похожа. Капец просто. Аж сердце щемит. Лицо, бровки, носик. Даже родимое пятно, как у Зверева на пояснице есть. Еле заметное, не такое яркое как у ее отца, но все же.

— Королем величать не по-нашенски, не по-простому.

— Забыла, как меня раньше называла, Стаська? Напомнить?

Мишенька. Мой любимый Мишка. Мой чемпион. Только мой.

— Не нужно. В прошлом это все, Зверев. Зачем ворошить?

— Да так, не чужие вроде люди, а ты все фамильярничаешь. Сбежать пыталась, делаешь вид что не знаешь.

Пожимаю плечами.

— А я и правда тебя не знаю. Ты теперь всемирно известный чемпион «Зверь». А не лучший друг Виталика и не наш сосед по дому. Родители твои пару лет как уехали, — произношу, закусывая губу.

— Да, перевез их поближе к себе. Не мог часто мотаться.

— Как мама твоя?

— Все хорошо, батя немного сдал, а так держаться.

Вроде говорим как давние знакомые на нейтральные темы, будто не расстались четыре года назад, как чужие. Будто и не было этого времени порознь. Рядом со Зверевым чувствую себя шестнадцатилетней. Но внутри будто раненая птичка в клетке бьется мысль о Полинке, ни на секунду не пропадает. К дочке хочу, вдохнуть запах ее головки, зацеловать щечки, и пальчики на ножках, обнять и забыть о сегодняшней встречи.

— Останови, здесь пожалуйста, — прошу когда вижу знакомый район.

Зверев по старой памяти привез меня к нашему общем дому. А я и не рискнула ему назвать свой новый адрес. Не зачем это. Видимся первый и последний раз. Мне дочь оберегать надо, а ему в свой звездный мир возвращаться. Пообщался с простой смертной и ладно. Спасибо. Пожалуйста. До свидания.

— До подъезда доедем. Холодно на улице. А ты блин вырядилась будто май на дворе, — говорит Зверев, кивая на мой тонкий пуховик.

Поджимаю губы. Не говорить же ему, что у меня всего одна куртка на все сезоны. Да и зима в этом году не особо лютая. Впервые снег нормальный выпал в середине января.

— Ладно, — соглашаюсь безропотно.

Лучше не спорить. Быстрее высадит, быстрее уедет.

Зверев останавливает машину около знакомой подъездной двери и глушит мотор. Разворачивается в мою сторону, задумчиво подпирая колючий подбородок двумя пальцами. Рассматривает меня. Нагло. В открытую. Лицо, губы, опускает взгляд ниже, пока не касается сжатых колен и покоящихся на них ладони.

Сижу как ученица первоклассница. Спина идеально прямая. Сложно рядом находиться. Запах его душит. В прошлое кидает.

Предательские мурашки бегут по коже. Хорошо куртка на мне, не видно.

Ну, пора сбегать. До дома еще целый час добираться. Из одного конца города в другой. Зато на рендж ровере прокатилась с самим Мишей Зверевым! Как в старые добрые, Настя, как в старые добрые…

— Спасибо, что подвез. Рада была повидаться. Ну, я пойду. Спать хочу с ног валюсь.

— Погоди. Так и не поговорили же, — тормозит меня Миша.

Касается моей руки, невесомо, но ощутимее чем разряд током получить! Отдергиваю руку, пряча в карман.

Зверев иронично ведет бровью.

— Разве? А чем мы всю дорогу занимались? — строю из себя дурочку.

Блондинка же. Можно и потупить.

— Давно работаешь в «Бархате»?

— А что? — с вызовом.

— Ты же учиться хотела. В Москву поступила. Какой к черту «Бархат»?

— Жизнь внесла коррективы, — отвечаю резко.

Откуда он в курсе про Москву?

А ну, да… Мийка наверное, растрепала. После того как в штаны к нему залезла. Подружка моя. Тьфу.

— Где Виталик? Как он это допустил?

— Уехал Виталик, — смотрю в лобовое, поджимая губы.

О брате разговаривать не люблю. Не после того, как он всю семью под черту подвел и свалил подальше, взвалив свои долги на мамины плечи. И мои. Потому что рабочая лошадь у нас только одна в семье и это я.

— Куда? Я звонил ему, не отвечает.

— Ага. Мне тоже. Там сложно все, Зверев. Не забивай свою звездную голову, земными проблемами.

— Хватит в меня тыкать, моим титулом чемпионским. У тебя номер мой был, если б проблемы были всегда мне позвонить могла. И можешь. Поняла меня?

Отрицательно качаю головой, хватаясь за ручку двери.

Ни за что бы ему не позвонила. Никогда!

— Млин, чего ты упертая такая, Стаська. Я же помочь хочу! Разрулить все, пока я здесь.

— Не нужно мне помогать, Зверев. Сама как-нибудь справлюсь. Спасибо и до свидания.

Выбравшись из машины, иду к подъезду, не оборачиваясь.

Трясущимися пальцами набираю код домофона, молясь, чтобы его не сменили.

Не сменили.

Захожу внутрь темного подъезда и прислоняюсь спиной к стене.

Сердце в груди колотиться на вылет.

Жду пять минут, а когда выхожу обратно на улицу, машины Зверева уже нет.

Вызываю себе такси. На автобусе нет никаких сил кататься.

Через сорок минут, проскальзываю в тепло квартиры и умывшись, и сполоснув руки, ложусь на диван рядом с дочкой, обложенной подушками.

Аккуратно, чтобы не разбудить обнимаю.

— Папку твоего видела, Поля…

4 Глава

— Настька, а вы чего еще дрыхните? — раздается из коридора голос мамы.

— А? — подскочив на кровати, хватаюсь за телефон.

Сел. И будильник не прозвенел. Я же всего на десять минуточек рядом с дочкой прилегла. И глаза прикрыла от усталости тоже всего на пять минут.

Вместо этого прошло уже больше трех часов. На улице давно светло и в детский сад мы опоздали.

Дочка просыпается, смешно потягиваясь и трет кулачками глазки.

Задираю ее пижаму и громко чмокаю в животик, пока она не начинается смеется и обнимать меня за шею.

— Мамочка, сделаешь мне завтрак? — улыбается Полька.

— Сделаю, малышка. Омлетик будешь?

— Да!

Она любит утром вкусно покушать, ни секунды не терпит голода. Если голодная то ее истерику слышно даже на Марсе. И тут вся в отца. Зверев тоже всегда немного резче и грубее всегда когда голоден.

Господи, почему я опять о нем думаю? Что за наваждение?

Вспоминаю встречу с мужчиной и кладу на глаза ладонь. Это был кошмар.

Вот бы поскорее уехал. Но вряд ли… что он там сказал про свое пребывание в городе? Ай, уже и не вспомню! Помню только как губы его пухлые двигались на заросшем щетиной подбородке. Говорю же наваждение!

Настя, соберись!

— В сад я так понимаю не пойдете? — продолжает мама из коридора.

В комнату не заходит. Ей ходунки мешают. Проблемы в тазобедренном суставе, нужно попасть к хорошему врачу. Которых у нас в городе нет! Передвигается минимум по квартире до туалета и на кухню, где для нее обустроили и утеплили балкон. Там у нее своя комнате. Как можем ютимся в однушке.

— Не пойдем! Прогуляем! Снег такой выпал пушистый наконец, пойдем на горку и снеговика слепить. Хочешь, Поль? — предлагаю дочке.

— Да! Уляяяя!

Смеюсь. Когда она от прогулки отказывалась? Да никогда!

— Такие деньжища платишь за этот сад. И зачем тогда оно надо? Если не ходите? — недовольно цокает мама и медленно начинает двигаться в сторону кухни.

— У меня смена только вечером и в университет не нужно. Я хочу с дочкой время провести. Я ее совсем не вижу, — оправдываюсь.

Горько на душе. Ведь правда это. Постоянно на бегу жизнь и не успеваю сколько нужно дать ей времени и любви. Чувство вины сжирает изнутри.

— Ну, как хочешь, как хочешь, — бормочет мама себе под нос. — Разбалуешь девку.

— Ну и что. Моя девчонка, обожаю и хочу баловать! И точка! — обнимаю и щекочу Полинку.

Целую ее глазки, носик, щечку. Ну какая же сладкая у меня девочка! Сердце заходиться от безусловной любви.

Отправив Полинку умываться и чистить зубы, подставив к раковине табуретку, сама иду на кухню.

Ставлю чайник, достаю кофе. Ищу в холодильнике яйца и молоко. Зеваю. не выспалась ужасно. В глаза будто песка насыпали.

Мама громко слушает телевизор, а потом вдруг вскрикивает хватаясь за сердце, чем ужасно меня пугает!

— Мам, ты чего? Скорую?

Мотает головой и тычет пультом в сторону телевизора.

— Опять сериал твой? Умер что ли Серкан Балат?

— Сплюнь, дурында! Ты видела новости? — выпаливает мама. — Миша Зверев возвращается в город! Говорят собирается открыть спортивную школу боевых искусств. Представляешь? Надо сделать погромче.

Имя, которое я пыталась забыть все эти годы, ударяет по мне, как гром среди ясного неба. Я замираю, стараясь сохранить спокойствие. Мама часто о Мише вспоминала после его отъезда, все удивлялась почему так резко уехал. Сетовала. Вроде даже связь с его матерью поддерживала до поры до времени. Все же соседями были.

— Кто? — спрашиваю я, стараясь звучать безразлично.

— Как это "кто"? — мама возмущенно всплескивает руками стучит пультом по столику. — Совсем что ли уже, Настька? Это же наш Мишка! Ты забыла, кто он? Лучший друг твоего брата! Наш сосед! Звездный чемпион. Гордость страны. Да весь город только о нем и говорит! Вот послушай…

А еще он отец моей дочери… нашей с ним. Дочери о которой он никогда не узнает, потому что воспользовался мной и свинтил мир покорять. Да ладно если б просто уехал, но перед глазами так и стоит фотография которую мне Мийка прислала. И подпись эта гадкая.

— А ты помнишь, как он тебя на выпускной провожал? — продолжает мама с мечтательной улыбкой. — Такой заботливый парень был. А потом вдруг уехал… Эх, жаль, что все так сложилось.

— Мам, хватит!

Закусываю губы, размешивая яйца с молоком.

— Надо Танечке написать. Может раз Миша вернулся, то поможет Виталику? Все же друзья детства и юности, такие люди не забываются… а Миша теперь большой человек, важный.

— Нет. Не будет он помогать. У него своих дел полно, сама говоришь школу вон открывает.

Виталик лудоман. Спускает все деньги на игры, донаты, ставки. Долю в квартире нашей общей заложил! Пришлось и мне свою продавать, так этот гад из мамы деньги вымогать стал и она ему в тайне от меня подкидывала! Как же так, ее же сыночка в беде! Ее сыночке уже тридцать шестой год! Никто ему не поможет, пока сам он этого не захочет. А он не хочет у него и так все зашибись!

— Дура, ты Настька, такого мужика упустила в свое время. Вот не пустила бы хвост павлином, глядишь про тебя бы в телеке сейчас говорили, как о жене Зверева… Но вместо этого в подоле принесла.

— Мам! — отсекаю ее резко. — Замолчи.

Щеки горят. Вилка брякает о чашку с яйцами. В кухню вбегает Полинка и несется сразу к бабушке, обниматься и здороваться. Внучку мама любит, но и мне за дочь вне брака постоянно от нее прилетает. То соседи косо смотрят, но педиатр что-то про мать-одиночку сказал.

— Ты мне рот не затыкай, не доросла еще. Не хочешь к Мишке обращаться, так я сама могу. Не гордая.

Она ведь реально может номер его отыскать через Татьяну. И что будет?

Боюсь представить.

С мамой больше разговаривать не хочу. И не вижу смысла.

Кормлю дочь. Закидываю курицу и овощи на бульон для супа в кастрюлю. Идем одеваться.

Полька берет большую оранжевую лопату для снега и синий снежколеп.

Ковыряется на детской площадке, пока я кусая губы расхаживаю из стороны в сторону.

Через полчаса начинаем замерзать. Домой возвращаться не хочется. Пишу маме сообщение, чтобы выключила бульон. Беру Полинку за ручку и мы не спеша идем по заснеженному парку в сторону кофейни. Там покупаем два какао и две булочку с малиной, а еще свежий багет. Половину которого скармливаем голубям в парке.

Поздно замечаю какую-то возбужденную толпу.

Репортеры и блогеры обступили высокую фигуру Зверева, прямо недалеко от детской площадки, куда меня так настойчиво тянет Полинка.

Боже… Нет-нет-нет.

— Малышка, пойдем домой? Пожалуйста, пойдем, мама очень замерзла, — пытаюсь уговорить малышку, присев перед ней на корточки.

Полинка отрицательно качает головой и дует губки.

Поправляю ее розовую шапочку.

— Качели, там! — тычет пальчиком в сторону.

Прямо туда откуда толпа возбужденной молодежи в центре которой идет Зверев, начинает двигаться по направлению к нам.

Подхватываю протестующую дочь на руки.

Еще немного и мы столкнемся со Зверевым и его фанатами. Господи, где я так накосячила? Я еще от прошлой встречи не отошла, а здесь уже новая на носу!

— Не хосу, не хосу домой! — Полинка включает сирену истерики.

Пытаюсь ее успокоить, разворачиваюсь на пятках и ускоренным шагом направляюсь к выходу из парка.

Оборачиваюсь, когда кажется, что мы ушли достаточно далеко.

Сердце бахает в груди оглушая.

Толпа осталась позади. Облегченно выдыхаю, но совсем ненадолго. Знакомой высокой фигуры Зверева среди них нет! Он ускоренным широким шагом идет прямо к нам с Полинкой. Вижу, как прищуривается, поднимает руку в знак приветствия и безмолвно просит его дождаться.

5 Глава

— Я не поеду ни к какому врачу! — кричит мама, забаррикадировавшиеся на своем балконе.

Устало стаскиваю с головы шапку и расстегиваю пуховик. Она должна была уже собраться и ждать меня, чтобы я помогла ей одеться и спуститься вниз.

— Мам, я летела из сада на такси, оно, кстати, ждет нас внизу! И счетчик у этого гада продолжает капать поминутный! Чудо что у этого травматолога на сегодня время освободилось, так бы ждали записи еще полтора месяца! — говорю спокойно, и стараюсь не поддаваться на провокации, хотя это удается мне с трудом!

Мое терпение тоже не железное.

Я последние дни вообще постоянно на взводе. Но я понимаю, что ее страх и нежелание идти к врачу — это нормально. Но я не могу позволить ей оставаться в таком состоянии, я хочу сделать все что в моих силах, чтобы она смогла нормально ходить без боли!

— Мам, пожалуйста, — продолжаю я, стараясь говорить мягко. — Это всего лишь осмотр. Он поможет тебе понять, что происходит с твоими ногами и суставами. Я буду рядом, ты не одна.

Слышу, как она вздыхает, и на мгновение тишина окутывает наш балкон. Я надеюсь, что она обдумывает мои слова и скоро позволит помочь ей собраться.

— Ты ведь знаешь, что мне не нравится эта вся медицинская ерунда, — говорит она наконец, но в голосе уже слышится нерешительность. — Папу твоего залечили только. Можно сказать покалечили!

Отцу поздно поставили нужный диагноз и вливали в организм совсем не те лекарства, что были нужны. Его сердце не выдержало нагрузки. Это было очень давно. Но после его смерти мама сдала и замкнулась в себе.

— Я знаю, — отвечаю я, — но иногда нужно сделать шаг навстречу, чтобы потом стало легче. Давай съездим, послушаем этого специалиста и уже решим, как будем действовать. Если тебе не понравится, мы можем уйти.

Захожу на балкон и присаживаюсь рядом с мамой на ее разобранное кресло кровать. Нахожу ее руку и накрываю своей.

У нас не слишком теплые отношения последнее время. Я была всегда папиной дочкой, а Виталик маминым сыночкой. Нам с ней сложно вдвоем. Но больше у нас никого нет.

— Давай я помогу тебе одеться.

— Ты знаешь, — говорит мама, когда мы заканчиваем сборы, — я просто боюсь, что мне скажут что-то плохое.

Я кидаю взгляд на нее и вижу, ее глаза полны тревоги, а губы поджаты в испуге.

— Понимаю, — отвечаю я. — Но если это что-то серьезное, лучше узнать об этом сейчас. Мы справимся с этим вместе.

Она кивает, но я вижу, что страх все еще гложет ее изнутри.

— Может быть, мы позвоним Виталику и он приедет? — спрашивает она тихо.

Качаю головой.

— Он не ответит на звонок и не приедет.

Потому что он трус и любит только себя, — добавляю, но уже мысленно.

В кармане начинает вибрировать телефон.

Черт! Таксист!

Слезно прошу его подождать нас еще немного. И только когда мы оказываемся в машине, могу немного выдохнуть.

Кажется, на учебу я сегодня уже не успею заскочить и надо как-то постараться забрать вовремя Полинку и не опоздать на смену на работу, а то Карина Вячеславовна меня убьет и уволит. Не знаю, что страшнее.

Мы подъезжаем к клинике в которой принимает тот супер доктор о котором пестрит интернет положительными отзывами, таксист списывает оплату. Увидев сумму, мне становиться нехорошо. Время ожидание сожрало денег и стоило почти как вся поездка!

Ладно. Прикусываю губу. Что-нибудь придумаю.

Парковка перед клиникой пестрит дорогущими машинами.

Мама заинтересованно вертит головой и радуется, как ребенок, когда увидит аппараты для автоматического одевания бахил.

— Вот это я понимаю сервис! — бормочет восхищенно, вставлять с моей помощью ноги поочередно.

Оставив маму сидеть на диванчике, иду в сторону регистратуры, с целой кипой бумаг. Наш прием должен начаться через десять минут, и я очень надеюсь, что оформление не займет много времени.

— Добрый день. Чем могу помочь? — любезно интересуется девушка за стойкой.

— Добрый день! Я записывала маму на прием к Звонову.

— Фамилия?

— Белова Нина Павловна.

— Документы. Ей нужно будет самой расписаться, если вы не являетесь опекуном.

— Она вон там сидит, — машу рукой за спину. — Я отнесу ей договор на подпись.

Девушка кивает и начинает печатать.

Оглядываю девственно-белый коридор клиники и вдруг вижу его — Зверева.

6 Глава

Он заходит в помещение с улицы, громко отряхивая ноги от налипшего грязного снега на входе, на специальном коврике.

В шоке смотрю, как одевает бахилы на аппарате, совсем как недавно это делали мы с мамой.

Зверев хмурится, разговаривая с кем-то по телефону на английском.

Мысленно стону. Ну почему мне так не везет? Прошлый раз с Полькой на руках удалось сбежать. Он нас не догнал. Да и не особо пытался. А сейчас никак не сбежать.

Сердце начинает колотиться быстрее, и я чувствую, как по спине пробегает холодок.

— Я подожду на диванчиках, позовете тогда, как будет все готово? — шепчу администратору, в надежде, что удастся проскользнуть мимо Миши.

— Конечно. Желаете чай или кофе?

— Воды если можно.

Только я делаю шаг в сторону, как сталкиваюсь нос к носу со Зверевым! Точнее могла бы столкнуться нос к носу, но разниться в в нашем росте, позволяет мне уткнуться в его широкую твердую грудь.

— Привет, Стася. Преследуешь меня? — улыбается Зверев.

— Вот еще! Больно мне это надо, я здесь по делу.

— Больно. И мне надо, — продолжает улыбаться Миша.

Сердце екает в груди. Я бы за эту его улыбку раньше горы могла бы свернуть! Чтобы только мне улыбался и так смотрел.

— Дай пройти.

Он нажимает на телефоне отбой и сует его в карман, а затем его две ладони оказываются на моих плечах. Он серьезно заглядывает в мои глаза. Не могу выдержать этот взгляд, тушуюсь и опускаю ресницы.

— Ты здесь по какому вопросу? У тебя проблемы со здоровьем? — тихо спрашивает Зверев.

Будто его волнуют эти вопросы.

— Нет. Со мной все в порядке. Я с мамой, — решаю не увиливать, а ответить честно, может так он быстрее меня отпустит и отстанет.

— Нина Пална здесь? — удивленно вскидывает брови Миша и оглядывается.

Мама на диванчике приветливо приподнимает руку и улыбается ему во все тридцать два зуба.

— Мишенька! Мальчик мой дорогой иди сюда!

И он слушается! Отпускает мои плечи и раскрыв руки, наклоняется чтобы обнять мою маму.

— Нина Пална! Рад встрече!

Я нервно кусаю губы и оглядываюсь на администратора, будто она в состоянии мне чем-то помочь! Но девушка не видит какая драма разыгрывается у нее под носом, а лишь самозабвенно печатает что-то на клавиатуре.

Вот это я попала.

— Как же ты вырос, Мишенька! В какого видного мужчину превратился! — причитает мама, ощупывая ладонями бицепсы Зверева.

Он кстати, никуда не спешит! Усаживается на диванчик рядом, вытянув свои длинные ноги, обтянутые темной джинсой и с довольным видом, будто сытый кот, отвечает на все мамины вопросы.

Устраиваюсь по другую сторону от родительницы, кидая на Зверева косые взгляды.

— Рассказывай, как у тебя дела, дорогой? Видела, что в город вернулся, чемпионом стал! Какой молодец, какой молодец! — прижав руки к груди вещает мама.

— Все хорошо, Нина Пална. У вас как дела? Лучше расскажите. Стася сказала, вы к врачу здесь записаны. К кому?

— К кому мы идем, Настька? — щипает меня за бедро мама.

— К Звонову, — отвечаю безразлично.

— Хороший специалист. Поставил на ноги пару моих товарищей, — кивает со знанием к Зверев.

— А ты чего здесь? — кошусь в его сторону.

— Я к руководству. Хочу обговорить контракт с клиникой. При спортивной школе должен быть свой диспансер, здесь есть подходящее оборудование, специалисты, — деловито говорит Миша.

Киваю, рассматривая свой не совсем свежий маникюр. Может пора заканчивать этот светский разговор.

— Какой же ты молодец, Мишенька! Смотрю на тебя и Виталика вспоминаю, — вдруг всхлипывает мама. — Всегда таким непутевым был, только когда с тобой общался за голову брался. Как ты уехал, совсем себя он потерял. Мыкался то тут то там, а потом тьфу… окрутили его черти!

— Да никто его не заставлял, мама, деньги наши просаживать! Это его выбор и желание не лечиться от лудомании тоже его! — взрываюсь.

— Вот, посмотри на нее, Мишенька! Любит перекладывать с больной головы на здоровую! А я своего сына знаю, он бы никогда сам по доброй воли наш дом не проиграл!

Отворачиваюсь, рассматривая картину на стене. Деревья какие-то. Зачем мама об этом болтает? Вот зачем?

— Мам, не грузи, Зверева. Это только наши проблемы.

— Так они же лучшими друзьями были, да Мишенька? Может ты можешь. нам как-то помочь? — схватив его за руку спрашивает мама.

Стыдно ужасно.

Миша кивает ей и просит записать его номер.

Боже, я сейчас провалюсь сквозь землю!

— Стась, отойдем, поговорить? — вдруг зовет меня Зверев.

Отрицательно качаю головой.

— Нас в любой момент могут вызвать к врачу.

— Ладно. Тогда здесь спрошу. Я кажется, видел тебя на днях. Это ведь ты была?

— Да где ее мог видеть? — встревает мама, вытирая уголки глаз от притворных слез. — Целыми днями либо дома торчит, либо на работе, да иногда с Полькой гуляет.

— А «Полька» это кто? — немного помолчав интересуется Зверев.

Сжимаю пальцы, чувствую как внутри нарастает напряжение. Вскидываю голову, встречаясь глазами с Мишей.

— Полька — это Полина. Моя дочка.

7 Глава

— О, понятно, — после небольшого промедления кивает Зверев, и я замечаю, как его лицо немного смягчается. — Извини, если задел. Я не знал, что у тебя есть дочь.

— Ничего, — отвечаю я, стараясь скрыть свое волнение. Оно такое сильное, что даже ладони стали влажными!

— Так тебя можно поздравить, ты замужем? — впиваясь в мое лицо жестким взглядом интересуется Миша.

— Нет, Настька мать-одиночка. В подоле принесла, — вставляет мама.

— Мам! — вскрикиваю пораженно. Щеки окрашивает краска.

Оттягиваю ворот свитера. Жарко ужасно.

Закрываю глаза. Она не понимает, как ее слова меня обижают. И я боюсь, что она сболтнет что-то еще лишнего. Без чего Зверев и так спит хорошо.

Пора заканчивать эту светскую беседу.

— Что мам? Разве это неправда. Не замужем, а ребенок есть. И кто отец не признается, записала на своего папку. Полька наша Белова. — вот так просто мама выдает Мише все мои самые главные тайны.

— Вот даже как, — задумчиво тянет Зверев. — Удивила, Стася. Очень.

Хочу сжаться от его слов.

Миша взгляда с меня не сводит, будто дыру хочет у меня во лбу просверлить. Смотрю прямо на него. Смело и гордо. Насколько могу, потому что я совсем не смелая! Сердце в груди трепещет раненой птицей.

— Я ни о чем не жалею. У меня чудесная дочь и я ее очень люблю.

— Это самое главное, — кивает Зверев.

Я не знаю, что ответить. В голове крутятся мысли о том, как все сложно, и как не хочется делиться с ним своими переживаниями. Вообще ни с кем не хочется, но с ним особенно.

Слава Богу приходит ассистентка нашего врача и зовет пройти в кабинет.

Зверев помогает маме подняться и держа ее под руку, доводит нас до двери. Он задумчиво молчит всю дорогу, я только выдыхаю от облегчения что не задает больше никаких вопросов.

А еще очень надеюсь, что после того как мы выйдем от доктора Миша не станет нас ждать.

Врач Звонов Дмитрий Серьеевич оказывается очень хорошим специалистом, не зря о нем столько отзывов в интернете и плотная запись на полгода вперед. Звонов слушает не в пол уха, как обычные доктора, а с интересом. Задает наводящие вопросы, тратит на осмотр мамы больше чем пять минут, очень внимательно изучает снимки и все анализы и исследования что у нас есть.

— Что я могу сказать, — откашлявшись поворачивается ко мне Звонов, — с учетом, того с чем я ознакомился, могу предварительно поставить диагноз гонартроз. Следует провести еще несколько дополнительных исследований, чтобы знать наверняка, но я редко ошибаюсь. Так что уверен. Это он.

— Это рак? — брякает побледневшая мама.

Хватаю ее за руку.

— Нет, что вы, — спешит утешить нас Звонов, бросает на меня выразительный взгляд. — Но вы должны понимать степень всей серьезности, при ярко выраженном болевом синдроме и ваших снимках, консервативное лечение я бы не рассматривал. Это все временная мера на два три месяца. Если вы хотите сохранить подвижность, это только хирургическое вмешательство.

— Что за операция?

— Эндопротезирование. Простыми словами, мы заменяем поврежденный сустав на имплант. Подвижность восстанавливается, болевой синдром уходит почти полностью. Но конечно, нужно время для восстановления.

Несколько раз киваю. Мама сильнее сжимает мою руку.

— Вы проводите данные операции?

— Да, — уверенно отвечает Звонов.

— По квоте есть шанс к вам попасть? — решаю сразу на берегу решить эти вопросы

— К сожалению очень маловероятный, но я могу посоветовать несколько врачей из государственных учреждений.

— А какая будет стоимость если оперироваться в этой клинике и у вас?

Звонов берет листок бумаги и пишет на нем сумму, затем разворачивает его ко мне.

Опять киваю, ощущая, как комп подпирает горло.

Мама смотрит на меня с надеждой. Я чувствую, как ее ожидания давят на меня.

Прием заканчивается через полтора часа. Я получаю ответы на все свои многочисленные вопросы и целый список анализов и исследований, которые маме нужно сделать перед операцией.

Поддерживая маму за локоть мы выходим в коридор.

Обе молчим. Перевариваем.

Я настолько погружена в свои мысли, что выхожу на улицу в бахилах.

— Настька, смотри там Мишенька стоит. Неужели нас ждет?

Вскинув голову, нахожу взглядом высокую фигуру Зверева. Он отходит от своей машины похожей на танк и движется в нашу сторону.

— Привет еще раз, — кивает он мне и помогает маме спуститься с крыльца. — Как прошло?

— Хорошо.

— Все в порядке?

— Не совсем, — отвечаю уклончиво.

Не хочу вешать на него наши проблемы.

— Я могу вас подвезти, — предлагает Зверев.— Куда вам? Домой?

— Не надо, — отказываюсь я. — Мы сами доберемся.

— Да ладно, Настька, — вмешивается мама. — Это было бы очень удобно. На такси сэкономишь и Польку можем подхватить из сада.

— Мама! — шепчу возмущенно.

— Миша, дорогой, мы будем не против если ты нас довезешь! Поможешь забраться в твою машину старухе? Уж очень она большая.

— Да, какая ж вы старуха, Нин Пална? Девочка!

— Ой негодник! — хихикает мама.

Я вздыхаю и смотрю на маму. Она подхватывает Мишу под локоть и я понимаю, что не могу это остановить...

— Но мы не можем... — начинаю я, но Зверев с мамой уже идут к машине.

От паники мое сердце сжимается. Мама же сейчас выложит ему наш новый адрес! И будет не отмазаться, что мы только вчера переехали, потому что неделю назад он подвозил меня совсем к другому дому!

— Садись впереди, Стась, — говорит он, открывая дверь.

8 Глава

Мы садимся в машину. Я снимаю шапку, приглаживая волосы, хочется откинуть козырек и посмотреть в зеркальце, как выгляжу. Естественно, я такой дуростью не занимаюсь! Меня не должно волновать, как я выгляжу рядом с Мишей, у меня нет желания ему понравиться. Давно оно уже пропала.

Зверев включает музыку на тихом уровне и бросив на меня странный взгляд, говорит:

— Пристегнись. Вам удобно, Нина Пална?

Машина начинает плавно ехать.

— Очень, Мишенька. Машина-то какая… солидная! Очень тебе идет! — рассыпается мама в комплиментах.

— Спасибо, Нина Пална. А вот Стасе не очень нравится, — поймав мой взгляд говорит Зверев.

Его телефон, висящий на специальной магнитной подставке установленной на приборной панели, звонит.

«Алиса» - высвечивается.

Меня как ледяной водой обкатывает. Женщина. Конечно, у такого как Зверев она есть. Потому что будь это по работе он бы ответил, но вместо этого сбрасывает звонок.

— Дурочка она, ничего не понимает, — вздыхает мама.

Фыркаю.

В мое сиденье вдруг прилетает ощутимый пинок. Мама так намекает, мол, включайся в разговор, неблагодарная. А я не хочу включаться! Поджав губы и сложив руки на груди смотрю, как мы подъезжаем к перекрестку.

— Адрес скажешь? Или опять вас везти по старому, а оттуда на такси добираться будете? — немного понизив голос, чтобы слышала только я, говорит Миша.

Называю адрес квартиры.

— А детский сад где? По дороге заедем?

Сердце колотится на износ. Бум-бум-бум.

— Зачем?— спрашиваю сипло.

— Если по пути, то можем и девочку твою забрать. Я бы хотел с ней познакомиться и увидеть, — что-то мелькает такое в его голосе отчего я сильно напрягаюсь. — Фото не покажешь?

— Зачем? — меня заело.

— Мне любопытно. Так что насчет сада? Какой адрес?

— У тебя нет детского кресла.

Миша хмуриться, уставившись в лобовое.

— Не подумал. Это обязательно?

— Это безопасность. Полинке всего три года и без кресла мы не ездим.

Миша на секунду хмуриться.

— Как же вы тогда передвигаетесь по городу? — произносит после небольшого молчания.

— На общественном транспорте. Или такси, выбираю детский тариф, там есть кресла все предусмотрено, — пожимаю плечами.

Поворачиваюсь проверить маму и обнаруживаю, что она задремала. Теперь мы со Зверевы почти наедине. Мурашки бегут по коже. Избегать встречи с ним планировала, вместо этого жизнь так и сталкивает. Голова кругом.

— У тебя вроде были права.

— Права есть. Машины нет.

— Из-за долгов брата твоего? Много осталось выплатить? Если хочешь, я могу помочь.

— Нет, — отзываюсь резко. — Долгов не осталось. Мы все погасили, продав дом и машины. Если он и набрал новых кредитов, то уже на себя и мы об этом с мамой не в курсе.

— Понятно. Если, что ты всегда можешь ко мне обратиться, Стась. Всегда, — серьезно произносит Миша.

Его рука дергается, будто он хочет взять меня за руку, но я поспешно прячу ладонь в карман.

Молчу.

— Мы справляемся, — наконец произношу я. — Спасибо за беспокойство.

— Если что-то нужно, просто скажите, — добавляет Зверев. — Я могу помочь.

Киваю. Улицы родного города проплывают мимо за окном. Мы все ближе к повороту к садику Полинки. Я хочу ее забрать, сейчас. Но без Миши. И маму оставить не могу. Решаю заехать за ней позже. Доберусь на автобусе, а обратно поедем на такси. Прям как я Звереву только что рассказывала.

Прикрываю глаза. Я так устала.

— Как у тебя дела с работой? — спрашивает он меня, пытаясь разрядить обстановку и затянувшиеся молчание.

— Нормально, — отвечаю я. — Загруженность большая, но справляюсь.

— Это хорошо. Главное — не перегружай себя, — говорит он с искренним беспокойством.

Или мне так хочет казаться.

Я киваю, но внутри меня все равно бурлит напряжение.

— А Полина? Как она? — спрашивает Зверев, глядя в зеркало заднего вида, чтобы перестроиться в нужный ряд.

— Она растет, — отвечаю я с улыбкой. — У нее сейчас период "почему".

Так странно обсуждать с ним нашу общую дочь.

Зверев смеется:

— Это забавно! Дети всегда задают кучу вопросов.

— Да, иногда это утомляет, но в основном смешно, — говорю я, вспоминая личико дочери.

Зверев поворачивает на наш квартал и останавливается у дома.

— Вот и приехали, — говорит он и поворачивается ко мне заглушая мотор. — Если что-то понадобится, не стесняйтесь обращаться.

Я киваю и благодарю его. Он задерживает взгляд на моем лице. Словно пытается запомнить его. Может, действительно, это наша последняя встреча?

Аккуратно бужу маму. Когда мы выходим из машины, мама опирается на руку Зверева.

Я хочу чтобы он ушел и не заходил в нашу квартиру!

— Спасибо тебе за поддержку, Миша, — говорит мама с искренностью в голосе. — Забегай как-нибудь в гости!

— Обязательно, Нин Пална, — отвечает Зверев и широко улыбается.

Доводит нас до подъезда и я торможу.

— Спасибо, Миш. Дальше мы сами.

Отворачиваюсь.

— Стась, — зовет Зверев. — Запиши мой личный номер.

— Это лишнее…

— Пожалуйста, — давит взглядом. — На всякий случай.

Сдавшись записываю десять цифр. Искренне надеюсь, что мне никогда не придется воспользоваться этим «случаем».

Когда Зверев наконец уезжает, а я выхожу во двор иду в сторону автобусной остановки, чувствую облегчение, но внутри все еще остается напряжение и я не понимаю, как от него избавиться окончательно.

9 Глава

— Мамочка, куда ты? — взяв своего любимого зайчика за ушко, спрашивает Полина.

— На работу, крошка.

Я переодеваю ее в домашнюю розовую пижаму, кормлю на ужин макарошками с сыром и купаю в пенной ванне. А мне уже пора бежать на работу.

Сердце кровью обливается, как мало я уделяю ей времени. Это чувство вины буквально сжигает изнутри. И работу я тоже бросить не могу, потому что все что мы имеем, это благодаря ей.

Если еще раз опоздаю - уволят.

Наматываю шарф вокруг шеи и присаживаюсь на корточкм, раскрывая перед дочкой объятия.

Она не медля идет обниматься.

Целую ее мягкие волосики с ароматом детского шампуня и прикрываю глаза. Как мало надо для счастья. Всего лишь этот миг растянуть на подольше.

— Не ходи никуда, — тянет малышка, поигрывая с кончиком моей косы.

Целую ее лобик. Не горячий. Обычно она так канючит и ластиться ко мне больше обычного, когда заболевает.

— Надо, малыш. Мама пойдет денюжки зарабатывать, чтобы купить тебе самое красивое платье на утренник! Какое хочешь?

— Лозовое, — уверенно говорит дочка.

— Договорились. А теперь беги к бабушке, она почитает тебе сказку. Про кого будет сказка, малышка?

— Про Дельмовочку.

— Дюймовочку.

— Ага.

— Отпустишь меня?

— Неть.

Вздыхаю. И я никуда не хочу отпускать тебя, моя крошечка.

— Полька, иди сюда, сериал мой начинается!

Цокаю языком. Опять мама в телевизор уставилась. После врача она немного притихла и даже поплакала, а потом опять вернулась в свое обычное состояние.

— Мам, уложи Полину, пожалуйста, а потом смотри свои сериалы, — захожу на кухню.

Пришлось даже разуться.

— О, смотри по местным каналам опять Зверев мелькает. Какой мужик, Настька! Какой мужик! Он мне как руку подал, я сразу ощутила себе на тридцать лет моложе! Вот от таких рожать надо! — уверенно заверяет мама.

— Так я уже, — бормочу еле слышно.

— А? Что ты там ворчишь?

— Ничего, — отзываюсь спешно.

— Мам, Поля должна в девять вечера уже спать, иначе мы опять проспим детский сад.

— Разберемся. Иди голым задом свети, — отмахивается мама. — Хоть мужика бы там нормального нашла на это работе своей. И перестала уже туда таскаться.

— Я не за этим туда таскаюсь!

— Ммм… тогда Мишеньке позвони! Он на тебя такие взгляды сегодня кидал. Голодные.

— Мама! — вскрикиваю, всплеснув руками. — Звонить я ему не собираюсь! И никак он на меня не смотрел!

— Хитрее надо быть, Настька. А ты простая у меня, как пять рублей!

Разговор с мамой выжимает из меня все силы! Она ужасно токсичный человек.

Я еще не провела с ней беседу после его выпадов в машине Зверева. Да и не поможет она, только воздух сотрясу.

Покачиваю дочку на руках тоже бросаю взгляд на экран.

Миша вовсю рекламирует строительство своей спортивной школы. Плюс на его средства отремонтированы несколько спортзалов в государственных школах.

Он смотрит в камеру, а мне кажется, будто на меня. Пронизывающе так. Глубоко.

Полинка начинает выкручиваться и я опускаю ее на пол. Она бежит к бабушке и устраивается рядом с ней на кресле. Мама обнимает ее одной рукой. И чмокает в макушку.

Несмотря на наши отношения мама любит Полинку. И я не переживаю, когда оставляю их вдвоем. Жаль мама, не может с ней полноценно гулять и играть. Тогда я бы не водила дочь в садик и эти деньги можно было бы по чуть-чуть отложить на операцию.

Мне надо найти какую-то подработку.

На работу я добираюсь во время и даже успеваю попросить Егорку за баром сделать мне карамельное латте, и влить туда порцию эспрессо.

Глаза слипаются ужасно.

— Тебя Карина вызывает, — постучав меня по плечу, тихо произносит Люська, мы с ней сегодня в смене на цокольном этаже, где у нас расположен караоке.

Ненавижу смены именно там. Потому что чтобы расхрабриться петь на публике, клиенты часто вливают в себя литры алкоголь.

— Ого, Люська, — округляю глаза, разглядывая девушку, — Откуда у тебя это форма? На ней красуется простое черное платье-сарафан, доходящее до середины бедра и обычная футболка. Грудь прикрыта, задница тоже. На туфли не на шпильке, а на толстом каблуке. Такие в стиле Мэри Джейн, кажется, они так называются.

— Офигенная правда? Наверное, тебя за этим Карина и вызывает, у нас оказывается ребрендинг. Какой-то спортсмен олигарх купил «Бархат» и начал свои реформы с нашей ужасной формы.

Улыбка стекает с моего лица, а по позвоночнику наоборот бежит холодок.

Много у нас в городе спортсменов-олигархов развелось? Я знаю только одного. Того, кто строит спортивную школу, любезно общается с моей мамой и превращает меня во влюбленную дурочку с двенадцати лет! А еще того, от кого я родила дочь!

Капец.

Откинув косу за спину, забываю про свой латте и бегу в сторону кабинета Карины Вячеславовны.

Коротко постучав и получив с другой стороны ответ, захожу.

Администратор, носится по кабинету, сортируя документы. Волосы ее всклокочены, глаза блестят. Выглядит немного сумасшедше.

— А, это ты Белова. Явилась вовремя надеюсь?

— Да, можете посмотреть по камерам.

— Нет надобности. Ты у нас теперь блатная.

— Не поняла.

— А что тут не понятно? Понравилась видать этому Чемпиону, не знаю чем правда. Клуб наш и ресторан теперь принадлежат ему на семьдесят процентов. Зверев теперь здесь свои порядки устанавливает. Форму вот всем поменял, персонал подсокращали, в меню ввели новые позиции и наняли новых специалистов.

— Ммм… изменения это здорово, — произношу тихо. — Можно мне взять свою форму? Я сегодня в караоке, Люся одна не справляется.

— Нет, нельзя. Сегодня ты здесь, — Карина Вячеславовна обводит рукой полу-разгромленный кабинет. — Поздравляю, Белова, тебя повысили до второго администратора. И почему я не додумалась в свое время продвигаться по карьерной службе через постель, глядишь сейчас бы не возилась сейчас здесь с тобой! Чего стоишь! Помогай давай!

У меня сердце колотится в припадке, а до головы не сразу доходит услышанное.

Миша что сделал? Купил клуб, чтобы мне новую должность дать?

Злость поднимается внутри. Я у него этого не просила! На фиг мне нужны эти его подачки?

— Я… сейчас.

Слышу, как ругательства Карины летят мне в спину.

Вбегаю в раздевалку и достаю из своего шкафчика телефон. Девчонки официантки шепчутся рядом, замолкают сразу, как взгляд на них бросаю.

Где номер этого Зверева! Не много ли он на себя берет, влезая без спроса так нагло в мою неидеальную, но мою жизнь!

10 Глава

От злости колотит крупная дрожь. Сжимаю кулаки.

Приехал. Нет. Явился! Спустя четыре года! И считает что вот так просто может мне подачки кидать? А я что должна делать? На задних лапках от счастья прыгать?

Да все на работе теперь решат, что я подстилка Зверева! А до этого строила из себя недотрогу, потому что у остальных кошельки меньше были?

Грязной себя чувствую и обворованной.

Уволиться бы! Да, не могу. В городе работы с удобным графиком, такой который подходит мне под мой ритм жизни не найти! Чтобы еще и платили хорошо. Может в «Бархате» оклад и не слишком большой, но зато чаевые и премии после сверхурочной работы в праздничные дни покрывали этот недостаток. Выходит очень хорошая сумма. Не могу без этого заработка остаться.

Придется запихнуть гордость куда подальше и остаться работать, только Звереву все равно все выскажу.

И пусть будет как обычно я плохая, он хороший!

— Да, Стась, что случилось? — голос Миши звучит приглушенно и слегка хрипло.

Спал? Скорее всего да, у него же спортивный режим! Так ему и надо, если разбудила!

Или он еще чем-то занимался? Например с Алисой.

Вспоминаю девушку с которой Зверев пришел к нам в «Бархат» в первый вечер. Она похожа на «Алису». Красивая, ухоженная, ему очень подходящая.

— Ты случился, Зверев. Ненавижу тебя, — шипит змеей.

Хочется выкурить сигарету, хотя я и не курю. Пробовала однажды с Виталиком, мне тогда еще лет шестнадцать было. В компании со Зверевым и моим братом. Я тогда чуть не умерла с одной затяжки от приступа кашля. Зверев чуть не убил Виталика, а потом отпаивал меня сладким чаем в макдональдсе и кормил картошкой фри. Отчитывал ужасно. Тогда я наверное, в него и влюбилась осознанно.

Но это все в прошлом. Сейчас у меня в душе только ненависть есть!

— Внезапно, Стась. Че случилось, конкретно говори? Ты где, я приеду, — говорит Миша, у него на фоне что-то шуршит.

Простыня?

Представляю своего бывшего нагого и атлетичного во всей своей мужской красе и тестостероне. Против воли перед глазами встает наша единственная ночь. Его тело поверх моего, его губы на моих, слова нежности, робости, страсти.

Боже.

Как это было давно!

— Ты клуб купил! Повысил меня в должности, будто я ноги перед тобой раздвигаю и на колени падаю. Ты хоть представляешь в какое положение меня на работе поставил? Да, меня здесь заживо сожрут, в этом дружном женском коллективе! Тебя понятно, дело это не волнует! Ты ведь хотел опять в мецената поиграть, как тогда четыре года назад! Сжалился над сестрой друга и кинул ей палку от жалости! — сама не замечаю, в какой момент по щекам начинают течь слезы.

Я явно лишнее говорю, надо замолчать, заткнуться, но слова уже вылетели и повисли в воздухе, обратно не загонишь.

— Ты сейчас пургу городишь какую-то, Стась. У тебя что пмс? — как-то невесело хмыкает в трубку Зверев, а я в шаге от того чтобы не кинуть свой телефон в стену. Останавливает только практичность, что денег на новый у меня нет! — Ты на работе?

— А где мне еще быть? Вступаю в новую должность подстилки знаменитого спортсмена!

— Гля, как тебя переклинило, родная. Я подъеду, через двадцать минут и мы поговорим как взрослые люди, Стася. Не по телефону, а с глазу на глаз! Жди.

— Слушаюсь и повинуюсь, товарищ начальник! — рявкаю в трубку, перед тем как закончить разговор, успеваю услышать, как Зверев бормочет что-то похожее на « моя девочка, вернулась.»

Мурашки по коже и волосы дыбом. В животе узелок завязывается, не от волнения, не то от решимости, выплеснуть в лицо холеному и успешному Мише Звереву все то, что у меня на душе скопилось!

В новую форму принципиально не переодеваюсь. Возвращаюсь в зал и спускаюсь вниз в караоке.

Люська на меня странно поглядывает.

— У тебя все нормально, Насть? Девчонки в раздевалки слышали, как ты на кого-то кричала…

— Все просто прекрасно. Живу свою лучшую жизнь. Идем работать.

Я успеваю принять и отдать два заказа. Сбросить руку одного из клиентов со своей задницы и больно удариться пальцем на ноге об ножку стула, прежде чем чувствую, как на меня направлен чей-то тяжелый взгляд.

Обернувшись, безошибочно нахожу за одним из столиков Мишу.

Сердце подскакивают к горлу. Он чертовски хорошо выглядит, для человека, который еще тридцать минут назад мирно ( или не очень) спал в своей постели.

Белая рубашка, оттеняет его загорелую под Дубайским солнцем кожу. Короткие волосы стильно взлохмаченный, на щеках успела образоваться легкая небритость. Компания девушек на соседних от него диванчиках буквально пожирает его взглядами и заигрывающее хихикает. А Зверев смотрит прямо на меня и манит пальцем.

Его челюсти сжимаются сильнее, а глаза прищуриваются, когда он прокатывается взглядом по моей фигуре. Останавливается на оголенных бедрах, скатывается до самых ступней упакованных в ненавистные мной туфли на каблуках и возвращается назад.

У меня уши гореть начинают. Да пусть смотрит, чтоб ты подавился!

Взяв планшет, спешу к новому гостю.

— Рады приветствовать вас в нашем заведение, Михаил Алексеевич. Что желаете заказать? — шлепаю перед Зверевым на стол меню.

Слишком громко и небрежно. Карину бы удар хватил, если бы она увидела.

— Хватит спектакль устраивать, Стася. Сядь. Я уже заказал, нам сейчас принесут чай. Все так же пьешь черный с молоком и двумя кубиками сахара? — говорит Зверев, показывая жестом на диванчик по другую сторону от стола.

— У нас не принято сидеть за одним столом с клиентами. Уволить могут, — вздергиваю вверх подбородок.

Миша усмехается, откидываясь на спинку дивана.

— Я этого не допущу. Сядь.

11 Глава

Во мне кипят, бушуют эмоции, но я молча присаживаюсь на край диванчика. Не хочу больше выглядеть слабой и уязвимой перед Зверевым. Он и так за последние дни успел повидать меня в разных сферах жизни и везде я, как назло, не преуспела!

Зверев смотрит на меня исподлобья, упираясь локтями в стол. Он серьезен, и я тоже.

Складываю руки в замок под столом. Ладони потные. Нервничаю, да. Не могу рядом с ним оставаться равнодушной несмотря ни на что! Это ужасно раздражает! Выбивает из колеи.

— Ну, говори, чего затихла? Я весь во внимании, — вздернув брови произносит Зверев.

Красив как черт! Все взгляды в зале постоянно обращаются на наш столик. Я чувствую, как и посетители и коллеги оценивают меня. Первые не понимаю, что официантка делает за столом со звездой мирового спорта, вторые недоумевают, что нас может связывать и как сам Михаил Зверев мог повлиять на мое повышение.

Я не экстрасенс, все просто на лицах написано без субтитров!

— Ты совсем рехнулся, Мишенька? — цежу сквозь зубы.

— Сбавь обороты, Стася. Я тебе не пацан какой-то с бара так со мной разговаривать, — говорит Миша, прожигая меня взглядом.

Уши вспыхивают. Ему что уже кто-то про мой безобидный флирт с Егоркой доложил? А чего я должна стесняться? Я девушка свободная, не обремененная отношениями, может и правда стоит сходить на свидание с барменом? Почувствую себя наконец женщиной, а не загнанной лошадью.

— А кто ты такой, Зверев?

— Я твой друг, — без раздумий отвечает. — Ты мне дорога.

Сердце режет без ножа.

— Прекрасно. А вот ты мне не друг, ты теперь мой начальник! И это я узнаю, не от своего «друга» с которым знакома со времен школы, а по факту. Ты ведь все любишь делать так по факту, Зверев?

Намекаю ему о нашем прошлом. И бровь не ведет. Говнюк. Подонок. Ненавижу.

О дочери думаю и сердце подрывать начинает.

— Не понимаю, твоих шпилек, Стася, и загадки разгадывать я здесь не собираюсь.

— Тогда по факту. Ты стал владельцем «Бархата?

— Совладельцем, — подтверждает.

— И видимо, не вчера и не сегодня, — прищуриваюсь.

Такие дела за один день не делаются, я не идиотка.

— Видимо.

Около столика появляется Люся и кинув на меня взгляд, ставит перед нами чайник с чаем, молочник, блинчики с медом и сыром, а перед Зверевым с мясом.

Желудок против воли напоминает, что, кроме бутербродов на завтрак, в нем ничего не было.

Когда Люся уходит, недолго молчу.

— Ты знал, что я здесь работаю, еще до первой встречи, да?

— Да, — опять не юлит ни отбирается.

Вот что за человек? Что у него в голове?

Может он и про Полинку знает? И просто ждет когда сама ему расскажу?

Смотрю на Мишу… да, нет… тогда бы он не был таким спокойным. Я хладнокровно понимаю, что за мой обман с дочерью Зверев меня никогда по голове не погладит, как бы он ко мне не относился.

Зверев разливает чай по чашкам, добавляет в мою молоко из молочника и ложку меда. Все как я люблю. И блинчики эти… К горлу ком подкатывает. Неужели помнит? Все вот эти мелочи? За что тогда он так сурово со мной поступил четыре года назад? Попользовался, разбил сердце.

— Стася, Стасенька. Сладкая моя, вкусная девочка. Хорошо тебе? Самая красивая, не плачь. Если хочешь я остановлюсь. Стаська, дурею с тебя, аж башню сносит… не могу. Никогда не отпущу.

Прогоняю болезненные воспоминания прочь.

— Я не нуждаюсь в твоих подачках, Миша, — говорю сипло, опуская глаза. — И новую должность не просила. И помогать мне тоже. Меня все устраивает.

— Да ну? Особенно шортики эти короткие тебя устраивают из которых у тебя задница вываливается, Стася? Терпеть когда тебя лапают и трахают глазами? Устраивает тебя все это?

— Устраивает! Это моя работа! Я прошла на нее собеседование!

— Можем считать, что прошла и на администратора. Я тебе доверяю, — безапелляционно, — мне нужен свой человек здесь среди персонала.

— Ты мог сначала, спросить у меня.

— И ты бы отказалась.

Естественно отказалась.

Меня трясет дрожь. Обхватываю пальцами чашку, чтобы хоть немного согреться.

— Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. До сих пор следующем этому правилу, Стася?

— Булгаков. Мастер и Маргарита, — произношу пораженно.

Это была моя любимая книга еще со школы. Я даже как-то набралась смелости и подарила Мише экземпляр, но не думала, что он прочтет и даже будет мне ее цитировать все же он боец, а не преподаватель литературы.

— Да, я прочел и усвоил одну простую истину. Женщины лучше себе горло перегрызут, чем попросят что-то у человека, который их обидел.

— А ты меня обидел?

— Видимо, иначе я бы дождался от тебя звонка еще четыре года назад. Но его так и не было.

Открываю рот, собираясь спросить о чем он, но рядом опять возникает Люся.

Бросает смущенный взгляд на Михаила и пищит «извините», а потом обращается ко мне и тараторит:

— Насть, у тебя телефон в раздевалке разрывается не умолкает. Уже четвертый раз заходиться. Сходи ответь, может срочное что-то.

Сердце падает в пятки. По ночам обычно о чем-то срочном сообщают, только если это плохая новость.

Вскакиваю на ноги и несусь в раздевалку. Залетев в нее, слышу окончание звонка своей мелодии и, как спустя секунду, пока я борюсь с замком на шкафчике, телефон заходит входящим на новый круг.

Мама.

— Да, алло? Мам, у вас что-то случилось?

Сердце в груди сжимается. Если все в порядке, она обычно столько не звонит.

В Раздевалку заходит нахмуренный Зверев. Серьезный и напряженный. Останавливается рядом, ставя руки на пояс.

— Ой, Настька, Слава Богу, — кричит в трубку мама. — Полька огненная! Дышит тяжело. Свечку вставить не дает, от лекарства ее вырвало… я не знаю, что делать… Приезжай…

1